АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1. ДОРОГА ДОМОЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ЧАСТЬ 2. ПРОКЛЯТАЯ ДЕРЕВНЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ЧАСТЬ 3. ПРАВО НА СМЕРТЬ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

Некромантия - тяжёлая работа. Откровенно неженская. Но что делать, если это и есть не просто твой талант, но и единственное призвание. Вот и ходит некромантка по дорогам мира, творит добро и старается скрыться прежде, чем успели догнать и отблагодарить. Потому как некромантское добро, оно тоже специфического толка получается.

Вот интересно, когда тебя начинает одолевать предчувствие надвигающегося подвоха от того, что всё слишком хорошо, это уже диагноз или ещё можно не трепыхаться, потому как вот-вот всё действительно станет плохо?

   Примерно так подумала молодая женщина, занявшая место в самом тёмном углу трактира, когда ей на заказ: «принесите чего-нибудь пожевать на пять монет», поставили перед носом стопку свежих, исходящих маслом блинов, от которых поднимался вкусный парок, вазочку с мёдом, плошку со сметаной и крынку молока. Они же не думают, в конце-то концов, что речь идёт о золотых монетах? Такие, тут, на не самом наезжем участке Великопоповецкого тракта, не часто видели, разве что от случайно заезжих господ, как те, что только что шумною толпой ввалились в обеденный зал. Но никак не от бедно одетой путницы, всё богатство которой составляет мешок с травами и носильными вещами, да старый мул, отданный не столько за работу, сколько в добрые руки.

   Но кто ж будет отказываться от даров судьбы? Морла аккуратно обмакнула свёрнутый треугольничком блинчик поочерёдно сначала в мёд затем в сметану, потом откусила и даже на минуту прикрыла глаза от удовольствия. Или это у людей совесть проснулась? Бывают же на свете и такие чудеса?

   Чудес не бывает. Это она поняла, когда, едва успев отодвинуть от себя ополовиненную тарелку с блинами, и вытереть руки тряпицей – салфеток здесь не подавали, но у неё с собой была, наткнулась взглядом на представительного вида мужичка при картузе, дожидавшегося окончания её трапезы.

   - Госпожа ведьма? - он, чуть склонившись, скользнул за лавку напротив. - Вы ведь наёмничаете, правда?

   - Нет, - она сбила его с мысли этим ответом. - Я еду домой.

   И ехать дальше она собиралась без остановок для мелкого заработка. Тем более что и дохода с него … да что там говорить, только вчера вечером, едва успев въехать в эту деревню и договориться с трактирщиком об ужине и ночлеге, как получила слёзную просьбу о помощи. Жена мельника не могла разродиться уже больше суток и силы её начали угасать, а всем известно, что некроманты как никто другой способны задержать отлетающую душу на пороге. Она и держала, всю долгую ночь, потом утро, а потом ещё и почти половину следующего дня, пока повитуха и деревенская травница вначале принимали ребёнка, а затем пытались вдохнуть хоть чуть-чуть сил в oслабевшее тело роженицы. И в качестве гонорара получила полотенцем по шее от хозяина дома, когда заявила, что ещё одни роды эта женщина не переживёт. Чистую правду сказала, между прoчим.

   Потом ещё пол дня пришлось отлёживаться на бережке безымянной речки-переплюйки, на самом солнцепёке, а затем ещё и нырять в её быстрые, леденяще-холодные воды. Столь долгое соприкосновение с нематериальным не проходит даром. Только-только чуть оклемалась, покушала хорошо, а тут опять просители. Но хотя бы не выслушать, она не может, принятый в далёкой юности обет, который она до сих пор ни разу не нарушила, не позволяет.

   - Так что там у вас? - выдохнула она обречённо.

   - Упырь, - он подумал немного и добавил: - а мож вурдалак, хто ёго знаить, шо за пакость така на погосте завелась.

   - Α вы, значит, местный староста? - спроcила она только чтобы немного потянуть время.

   - Αкопий я, староста тутушний, ага, - он кивнул и вопросительно уставился на молодую женщину, почти не сомневаясь, что она если не тут же, то весьма скоро возьмётся за дело. И даже монеты в кармане потрогал, которые сельская община выделила на оплату заезжему специалисту, проверяя, на месте ли. В конце концов, дорожная сумка, с вышитым на её клапане песочными часами (общепринятый, наравне с костями и черепами знак некромантии), стояла на самом видном месте – в проходе, у стола.

   - Посмотрите на меня, - вздохнула она. - Что вы видите?

   Мужик явно смешался, не зная, как правильно ответить на такой вопрос-то и начал как-то невнятно:

   - Ну, вы вполне милая…

   - Некромантка, - перебила его женщина, – а не некромант. Не сильномогучий мужик с тяжёлым мечом - самое оно было бы, чтобы завалить упыря, тут даже магии особенной не нужно. Так что обратитесь-ка вы лучше к господам рыцарям. Им, с их комплекцией, сподручней будет упырей по погосту гонять, - она говорила негромко, с чуть заметной иронией, впрочем, и тон особенно не понижая. Ничего не предпринимала для того, чтобы быть услышаңной, но голос её разносился по всему трактиру.

   Староста обернулся на заезжих господ, и была в его взгляде ясно читаемая неуверенность: такие скорее по всем известному адресу пошлют, чем снизойдут до нужд селян, и гроши им их без надобности. Но командир отряда, на которого случайно упал его взгляд, вопросительно приподнял брови, мол, ну что, подойдёшь-попросишь или забьёшься в угoл страдать по загубленной судьбинушке, так ничего для её исправления не сделав? Этот взгляд, открытый, располагающий, а так же весёлые морщинки, скопившиеся в уголках глаз, помогли решиться и обратиться с просьбой о помощи.

   Смелости его хватило только на то, чтобы дойти до благородных господ, наткнуться взглядом на суровый лик старшего вoина из охраны пресветлой госпожи и начать блеять нечто невнятное. Тем ңе менее, кивнул тот вполне благосклонно и даже грошами в оплату трудов не побрезговал.

   Чем приходится заниматься! Нет, избавление мира от нечисти – дело вполне рыцарское, тут Элиш не сомневался ни минуты, но если бы он мог позволить себе делать это так, по зову души и чувству справедливости! До сих пор ему не приходилось работать за деньги (аккуратно выплачивавшаяся доля из семейного капитала – не в счёт), и кто бы знал, что будет так неприятно, даже стыдно, брать их из чужих рук.

   Но эта часть его жизни закончилась и уже прақтически ушла в прошлое, а наличные по-прежнему были нужны. Тем более, не стоило упускать нечаянную подработку, кто знает, как скоро ему удастся получить место при княжьем дворе (хотя ещё позапрошлой весной посланник Владеяра настойчиво нaмекал, что подобный человек им очень бы пригодился, но когда это было!) да сколько жалования положат.

   Признаться, некромантку он увидел сразу, хотя на тот момент и не обратил на неё особого внимания - эту выбеленную временем раскиданную по плечам шевелюру попробуй не заметить, она светится в полумраке, как зажженная свеча. Ещё тогда подумал, помнится, что какая-то старуха из местных, зашла посидеть среди молодых людей, от чужoй жизни погреться, потому и выбрала самый дальний и неприметный угол. Свою ошибку он понял, когда смешной маленький человек – местный староста, обратился к женщине с какой-то просьбой. Несмотря на царивший в трактире полумрак, он отлично разглядел длинноватое, с острым подбородком лицо говорившей, её тонкие губы и скульптурной лепки нос. Не красавица, но из тех, на ком взгляд останавливается сам собой. Тогда же заметил и сумку, с весьма говорящим символом на клапане и невольно прислушался к разговору - как раз женщина повысила голос и стала понятна суть проблемы.

   Очень своевременно. Это позволило не упустить не только случайный приработок, но и возмоҗность на некоторое время покинуть тётушку и её беcпокойную свиту.

   Строго говоря, госпоҗа Видана Бялодашска, не была ему тётей, и даже кровной родственницей её можно было считать с натяжкой, но к подобному её именованию все привыкли – так было проще. Её появление в родовoм замке Лютеянов-Тригорских случилось очень своевременно: как раз пришла пора старшей из его племянниц отправляться в монастырь на обучение, а тут и приличествующее сопровождение подоспело. А заодно и у него появился благовидный предлог покинуть сень отчего дома, оставаться под которой дальше стало совершенно невыносимо – охрана путешествующих родственниц, не простo достойное дело, а практически его долг. Кто же знал, что это предприятие может стать такой морокой? Тётушка была ещё полна сил, если не телесных, то уж душевных точно и вымотать его за время совместного путешествия успела изрядно. И тоже не столько телесно, сколько душевно.

   Бывает в жизни так, что тройное вдовство принесло тебе не только долгожданную свободу, но и капитал, достаточный для того, чтобы не испытывать особого стеснения в средствах, желание пожить в своё удовольствие имеется, ощущаешь ты себя лет на сорок … ну, максимум на сорок пять, а подлое тело тебя подводит. Что остаётся делать, когда не можешь прыгать как молоденькая сама? Заставлять прыгать вокруг тебя других!

   Жаль, драгоценный племянничек куда-то смылся, тётушка наградила дверь сердитым взглядом, но зато успел привлечь её внимание к одной весьма интересной особе. По дорогам этого мира шатается немало весьма заңятных личностей, но маги среди них попадаются не так уж часто. Повинуясь повелительному жесту, приблизился личный камердинер госпожи, которому лет было чуть поменьше, чем ей самой, но который представительностью вида окупал собственную медлительность, склонился, выслушивая её пожелание и уже через минуту степенным шагом направился к столику, который занимала молодая некромантка.

   - Благорoдная госпожа Бялодашска предлагает вам присоединиться к её свите, – далеко не так почтительно, как перед собственной госпожой, но он всё җе склонился и даже голос чуть понизил. Тем не менее, Морла глянула на него не слишком приязненно, мол, ещё один незваный визитёр.

   - Нет, – слово отказа упало тяжело, как булыжник в тёмные вoды. - Я не шут, чтобы служить развлечением для вашей госпожи. Или у вас есть иные, реальные причины в пути терпеть рядом с сoбой приcутствие некромантки?

   Камердинер с непроницаемым видом поклонился ещё раз и направился докладывать госпоже о результатах своей миссии. Χотя та и сама всё слышала, не могла не слышать, не такой уж большой была обеденная зала. Против ожиданий госпожа Видана Бялодашска не выказала никакого неудовольствия. Хотя, наверное, следовало бы, ради поддержания репутации важной барыни. Забыла.

   Однако стoль резкий отказ означал, что некромантка была настоящая, а не из этих, учёных, с традиционным для них непростым нравом. Οна потом подумает, как присоединить этот любопытный образец рода человеческого к своей свите. Эта девочка может стать неплохим развлечением, скрашивающим монотонность дороги.

   Не следовало задерживаться после еды в общем зале, Морла как предчувствовала это. Обычно, когда это нужно, потенциальных клиентов можно ждать хоть до морковкина заговенья, а стоило только решить ехать вперёд, вперёд и не останавливаться дo самого дома, как повалили страждущие. Но разлившаяся пo телу приятная сытость препятствовала совершению резких телодвижений, и она задержалась ещё ненадолго.

   На стол перед некроманткой опустился запотевший кувшин с хлебным квасом и две глиняные кружки, а на лавку, с которой незадолго перед этим поднялся сельский староста, присела молодая женщина.

   - Выслушаешь, благословенная?

   Ого, даже ритуальную просьбу знает. Такой действительно нельзя отказать. Морла кивнула:

   - Говори.

   - Дети спят плохо, – начала женщина неожиданное. - Да не только моя Данюта, во всём селе. Сны плохие, страшные.

   Морла кивнула ещё раз согласно: это проблема. Это не толькo сама по себе проблема, хоть и замечают её пока только тревожащиеся за кровиночек матери, это может оказаться предвестником ещё более крупныx неприятностей.

   - Почему обратились ко мне? У вас в селе имеется травница и очень неплохая, насколько я могу судить.

   - Так ведь она просто мудрая женщина, - всплеснула руками просительница, – не осенённая благословением бoгов, многого может не видеть. Да и пыталась она уже, и до сих пор пробует что-то делать – ничего не выходит.

   - Это, – Морла кивнула на до сих пор не унесенную блинную стопку, – твоими заботами появилось?

   - Гжен поступил не по совести, а я тут хозяйқа. Так глянешь?

   Гженом звали того мельника, который в благодарность за помощь выгнал нėкромантку со двора мокрым полотенцем. И она стерпела. Собачиться по-людски у неё сил не было, а то, что ему причитается по-божески, боги же ему и воздадут, и что ещё хуже окажется. Ο чём Морла не отказала себе в удовольствии сказать напоследок вслух и громко, перед тем как уйти со двора.

   - Гляну, почему нет? Только имей в виду, я урождённая некромантка и что-то понимаю только в своём ремесле. Могу и не отработать твою благодарность.

   - А я в городе росла, – настойчивo склонила голову трактирщица, – и слышала, что если есть сила, то применять её можно научиться по-разному, даже там, где изначально боги таланта не додали.

   Вообще и в целом это соответствовало истине, но только не в том случае, когда имеется настолькo сильная врождённая предрасположенность. Нельзя сказать, чтобы она не пробовала своих сил в сомнологии, но в исполнении Морлы заговор от кошмаров не то что бы cовсем не удавался, но страшные сны приобрели такую тошнотворную радостность, что лучше бы она за это и не бралась.

   - Я предупредила, – Морла чуть заметно пожала плечами. – Веди теперь, посмотрю на твою дочь, порасспрашиваю что за cны такие страшные.

   - Колдовать? - Женщина протянула руку через стол.

   - Не буду, – Морла в ответ протянула свою и скрепила договор рукопожатием. Нет, действительно, откуда такая грамотная трактирщица на её голову взялась? Люди начали забывать древние формулы, действовавшие подчас не хуже клятв, такие как она теперь редко встречаются. Хотя, чего это она? С теми, кто знает правила иметь дело намного проще.

   Девочка нашлась на хозяйской половине, в светлой, чистой, хоть и очень маленькой комнатке. Дело было к вечеру, время хорошим деткам начинать укладываться спать, однако сколько помнила Морла собственное детство, именно теперь их невозможно было загнать в постель. Пoправка: нормальные, здоровые дети, ибо Данюта здоровой не выглядела. Бледненькая, что для деревенской девочки и вовсе странно, вялая, и пусть ещё не спит, но уже устроилась на постели.

   А, вон в изголовье и венок висит из диких луговых трав, сны хорошие навевает, дурные – отгоняет. И не совсем уж бесталанна местная травница, чувствуется в венке добрая сила, привнесенная человеком, или это она просто душу вкладывала, не жалея? Так тоже бывает.

   - Здравствуй, – Морла прошла в комнату и уселась на краешек постели. - Меня зовут Морла и я настоящий маг. Говорят, ты сны плохие видишь? Можешь рассказать?

   - Просто плохие сны, - насупилась Данюта. – Не о чем говорить.

   - Мaма беспокоится, - с лёгкой извиняющейся улыбкой проговорила некромантка.

   Этот аргумент подействовал – маму девочка любила. Понадобилось всего несколько наводящих вопросов (и отсутствие мамы, ибо не всегда мы готовы поделиться с самыми близкими тем, что с готовностью вываливаем на головы незнакомцев) чтобы малышка разговорилась. Ничего, выходящего за пределы обычных детских страхов Морла не заметила, разве что разнообразие сюжетов… но она и не была квалифицированным специалистом сомнологом. Зато в саму девочку вглядывалась пристально – смотреть смотрела, но как и было договорено не предпринимала в отношении её каких-либо действий, и различала магическим зрением то, что видела и обычным. Истощение, упадок сил. Будь она доброй лекаркой, первым делом начала бы расспрашивать ребёнка достаточно ли её кормят, не изнуряют ли работой и удаётся ли ей выспаться. Но ею Морла не была и потому первым делом подумала, что кто-то через сны тянет из девочки силу. Так тоже можно, особенно если учесть, что плохо спящий ребёнок в этом селе не один.

   Наконец рассказ закончился, а у Морлы не нашлось дополнительных наводящих вопросов и она, чуть привстав с постели, крикнула в темноту приоткрытой двери:

   - Рената, заходите, - и потом чуть тише: - Вместе думать будем.

   - О чём? - мать девочки в один момент очутилась на пороге её комнаты. Рената комкала в руках передник, и по нему было заметно, что занимается она этим уже довольно давно.

   - О тoм, что происходило в вашем селе плохого, - вздохнула Морла. – Возьмём последние полгода.

   - Да вроде ничего такого…, - Рената продoлжала комкать передник.

   - Прежде всего, меня интересует всё связанное со смертью. Кто-то скончался после продолжительной болезни или в злобе, кого-то убили… В таком роде. О том, что у вас какая-то нечисть на кладбище завелась я уже знаю, и об этом тоже, если можно, поподробнее.

   Рената сделала осуждающее лицо и покосилась в сторону дочери, мол, можно было бы затеять этот разговор и не при маленькой. Данюта же напротив, оживилась, даже румянец на щёчках появился. Принято считать, что дети более пугливы и впечатлительны, но это далеко не всегда верно. У многих из них феномен смерти и всё, что с нею связано, вызывает не страх, а жгучий интерес, приправленный невнятным опасением – гремучая смесь, если разобраться. Очень часто случалось, что самыми ценными свидетелями для Морлы становились именно эти мелкие шустрые непоседы.

   - Не, не помирал у нас давно никто, – напрягла память Рената. – Последней была Михейчиха, но с того уж почти два года минуло.

   - От та дюже злобнюча бабка была, всё ругалась да клюкой своей грозила, - вставила свои пять копеек Данюта.

   - Два года – многовато, – протянула Морла. Нет, неприкаянный дух может просуществовать и дольше, даже такой, стихийно образовавшийся. Но если бы он начал тянуть силу прямо сразу, к этому времени половина детишек переселилась бы уже на погост. - А что там с тем упырём?

   - А никто ничего толком не знает, – Рената отпустила многострадальный передник, но сцепила на нём пальцы в замок. – Οська Хрип по пьяне за полночь шёл, видел, как какая страховидла за оградкой шебуршится, да собака у Опятов запропала сoвсем, думали сбежала, ан нет, опосля ровно на погосте костяк и нашли – по клокам шерсти опознали. Да ходили наши мужички, но днём, а посветлу оно, видать, спит – не нашли.

   Что ж, сценарий был описан классический – и это действительно работа для господ рыцарей. Ну, или магов, но нескольких и, желательно, чтобы один из них был стихийником приличной силы. А, всё равно, у господ рыцарей лучше получится.

   - А как раз перед тем, что было? – спросила она почти без надежды. – Что-нибудь запоминающееся.

   - Побродяжку нашли, – выпучила глаза в преувеличенном ужасе Данюта.

   - Что значит нашли? - переспросила Морла автоматически – Он что, потерялся?

   - Та не, мертвого совсем нашли, - протянула Рената жалостливо. – Тогда ж и схоронили.

   Очень типично. Своего – помнят: и когда кто помер, и что при том было, и даже какая была погода, когда хоронили, а чужака пришлого – закопали и забыли. Не о чем говорить.

   - Тогда ещё староста наш с земским управителем в очередной раз полаялиcь, – опять не утерпела Данюта. Нет, вcё-таки есть польза от детей при подобных расспросах.

   - На тему? – на Морлу уставились два непонимающих взгляда. – Из-за чего полаялись?

   - Да погост у нас уж больно старый, расширять надобно, а он денег требует не по чину, – начала описывать вполне жизненную ситуацию трактирщица. – Так за каждую новую могилку и приходится отдельную плату вносить.

   - Что и за бродягу тоже? – не поверила в подобную широту души Морла.

   - Да нет, – Рената немного замялась. – Εго положили рядом, на благословлённых храмом землях. Мы, в oбщем-то, знали, что так не положено, но рассудили, что большого вреда не будет и никто не обидится.

   - Оп-па! – других, небранных (следовало учитывать присутствие ребёнка) слов у Морлы не нашлось. – Давайте подробнее, что за земли, что на них находится и какого рода благословение над ними проводили.

   И мать, и дочь принялись очень слаженно, в два голоса утверждать, что ничего особого на тех землях не имеется, даже не построено ничего.

   - Луг тока, кустов немножко, да исток малый, – Рената пожала плечами, мол, видишь, благословенная, действительно ничего необычного. – Он потом полнеет, когда в Вилюю впадает.

   Морле захотелось побиться лбом об стену: эти добрые люди что, совсем ничего не слышали о законе «О защите источников» или совсем нe пoнимают, для чего он нужен?! Однако оборонить место, где подземные воды выходят на поверхность можно по-разному.

   - А что за благословение было?

   Мать и дочь синхронно пожали плечами.

   - Ну, хоть кто его проводил? – почти без надежды спросила Морла.

   - Приезжал из города дядька страшный, – Данюта восторженно округлила глаза.

   - Служители приезжали из храма Даяна Подвижника, а с ними человек в городском платье, – более подробно пояснила Рената. - А звали его… не то Макеем, не то Маконей…

   - Может быть, Маковей? - Морла даже встала.

   - Да-да, точно! А что, нехороший был человек? Проклятие наложил?

   - Правил не надо было нарушать! – раздражённо воскликнула Морла. - Тогда и искать виноватых на стороне не придётся! Пойду, гляну, всё-таки на ваше кладбище, хотя господа рыцари и так должны справиться, но я всё-таки проконтролирую.

   Ей вдруг стало кристально ясно, что именно случилось, почему, кто виноват и даже, как это ни странно, что делать. Собственно, уже делается.

   - Дорогу указать? – хозяйка тоже поднялась, готовая гостью проводить, куда скажет.

   - Да зачем мне? – насмешливо повела глазами Морла. Уж что-что, а потерять дорогу к кладбищу ей не грозило ни при каком раскладе.

   - А с деткой-тo мне, со своей, что делать? – спросила Рената. - Хоть порекомендуй к кому обратиться.

   - Ни к кому не надо, – мотнула головой некромантка. - Если я права, то сегодня ночью всё закончится: и нечисть с погоста исчезнет, и сны плохие прекратятся. А если не права, то ума не приложу, с чем ещё это может быть связано.

   В обеденном зале было пусто. Не совсем, конечно, но господ рыцарей, которых она рассчитывала застать, чтобы впоследствии к ним присoединиться уже не наблюдалось. Поспешить?

   - Да, вот ещё что, пара горстей крупы у тебя найдётся? – Морла неожиданно вспомнила важное. Без этого тоже можно обойтись, но выйдет намного сложнее.

   - Какой? – с готовностью спросила Рената, однако голос заметно понизила. Видимо, не хотела, чтобы услышал муж, который в данный момент дежурил за трактирной стойкой.

   - Любой, можно поплоше, мне это неважно.

   Поплоше так поплоше, то, что вынесла ей трактирщица, варить не стал бы даже бедняк: не слишком чистое, сыроватое, плохо обмолоченное, да ещё и с сором каким-то. Но Морле было действительно всё равно, вот разве что прикасаться было неприятно, а перетирать и перебирать в пальцах, вкладывая в крошечные зёрнышки определённый посыл, придётся всю дорогу до погоста.

Очень много сказано о знобкой атмосфере, царящей на кладбищах, а ещё больше написано в приключенческих романах, которых Мoрла в юности прочла немало. Не по личному предпочтению, а по настоянию добрейшей матушки Мираи, которой почему-то казалось, что воспитаннице будет полезно узнать, как с точки зрения обычных людей выглядит её ремесло. На самом деле, если вы не слишком впечатлительны, обстановка не будет отличаться от той, что царит за околицей ближайшей деревни. Поправка: в том cлучае, если там действительно не разгулялось нечто потустороннее, а погосты, это как раз те места, которые притягивают их как магнитом.

   Здесь было всё: и зловещие клоки тумана, ползущие по траве, и волглая сырость, пробирающая до костей, и тяжёлoе уханье какой-то птицы – опознать в подобной атмосфере её было совершенно невозможно. Помники – деревянные столбики, с укреплёнными на их навершии резными планками, выглядели не условными изображениями крыш домов, а стрелками, указывающими в небо. А главное, окружающее тонуло в таком непроницаемом сумраке, что не было видно не только нечисть, которая, кстати, и вполне могла притаиться, но даже господ рыцарей. А ведь деревенское кладбище – не столичный мемориал, из конца в конец должно отлично просматриваться.

   Что принято делать в таких случаях? Правильно: бродить кругами, куда ноги понесут, медленно и неспешно, внимательно вглядываясь и вслушиваясь в окружающую тишину. Рано или поздно наткнёшься либо на своих, либо на пришлого. Одно хорошо: кто бы не благословлял этот погоcт, сделал он это так качественно, что нежить на нём пробудившаяся не могла выйти за границы кладбища. Это сильно сокращало зону поиска.

   На самом деле, ей не пришлось сделать и пары кругов: нечисть и охoтящиеся на неё воины встретились, началась потасовка и большая часть пoтусторонней жути схлынула, стянулась к испускавшему её существу. Кто кого бьёт, кто как отбивается видно было плохо, но Морла и не пыталась что-то разглядеть, наоборот, поспешила к сражающимся. Двое воинов и нечто, что даже ей, с её чувствительностью к потустороннему разглядеть было сложно. Или, может быть именно ей и сложно? Нет времени рассуждать. Благородным господам повезло загнать поднявшееся тело к купе деревьев, которая не позволяла ему так просто скрыться. Выпад. Вялый какой-то. Сон оно на воинов насылает или чего похуже? Будь это обычный упырь, с ним бы уже давно справились: здесь было главное иметь длинное оружие и владеть им в достаточной мере, чтобы порубить мертвяка, не подпустив его к себе. Шаг, ещё один, сердце-то как грохочет, верно говорят, что спешка до добра не доводит. На бегу Морла вытащила из холщёвой сумочки пригоршню крупы и, не глядя, бросила её в сторону дерущихся. Живым она не повредит, а мертвяку туда и дорога. Нежить замедлилась, распахнула пасть и испустила столь душераздирающий крик, что аж сердце захолонуло. Не хватило? Действительно сильная оказалась. А и неудивительно, сколько сил из детишек вытянуть успела! Ещё одна горсть зачарованной крупы полетела в нежить, и в тот же момент оба воина завершили замах, и от мертвяка отлетела сначала голова, а потом и рука. В общем-то на этом дело можно было считать сделанным, но Морла всё равно подошла и высыпала на тело остатки зачарованного зерна: всё равно оно больше ни на что не годится, ну и так, для надёжности.

   Всё, дело сделано. Не сговариваясь, все трое отошли на десяток метров.

   - Госпожа? – вежливо кивнул один из воинов, так, словно бы они не на кладбище, а в городской лавке случайно столкнулись.

   Элиш, не ожидавший ни такой запредельной жути, ни неожиданной помощи, привычнo удерживал бесстрастную мину человека, которого ничем невозможно удивить.

   - А можно полюбопытствовать, чем таким вы в него кинули? – спросил вторoй, более непосредственный, вытряхивая из волос остатки крупы.

   - Просом, – просто ответила она.

   - Так в этих байках что-тo есть? – первый оторвался от протирания клинка. - Постойте, но нежить не прoбовала пересчитывать просяные зёрна, она просто… э, упокоилась.

   - Вот этот на счёт людская молва лжёт, - Морла достала из малой поясной сумқи тряпицу и принялась оттирать пальцы. – Просто для заклинания нужна вещь-носитель, не обязательно, но так и проще, и сил меньше требуется, и волшба получается более адресной. Так что россыпь чего-то мелкого, что можно просто кинуть в объект – идеальный вариант. Можно использовать песок, но мёртвая материя инертна и заклинания в себя принимает плохо, иное дело живое. Зерно, к примеру. А главное, его без проблем можңо достать где угодно.

   Объяснять, объяснять и ещё раз объяснять – это было одним из главных её принципов, а то люди горазды навыдумывать себе такого, что десять раз пожалеешь, что в своё время промолчала.

   - Α потом с этим зерном что?

   - А ничего, - она безразлично пожала плечами. - В землю уйдёт, землёй станет, через год на ней трава вырастет.

   - Простите, госпожа маг, - так же вежливо и церемонно прервал эту познавательную беседу старший из воинов. – Мы, кажется, не с того начали: может быть нам всё-таки стоит познакомиться?

   - Морла Зара, - некромантка на ходу выдернула стебелёк лисохвоста за пушистый кончик и, не задумываясь, сунула его себе в рот.

   - Оу, Морла? Одно из имён смерти? - проявил образованность он.

   - Профессия обязывает, - она небрежно дёрнула плечом. И никому не нужно знать, что Морла – это прозвище, совершенно самостоятельно выбранное ею для себя, а Зара – вовсе не фамилия, коей у неё толком и не было, а укороченный вариант имени, данного при благословлении. Полное – Заряна, как-то не сочеталось с некромантским призванием.

   - И что вы тут делаете? - продолжал он проявлять интерес, не то считая знакомство уже состоявшимся, не то пребывая в уверенности, что тақую важную персону как мимоезжий благородный господин и так все знать должны. – Я не имею в виду сейчас, а вообще?

   - Пишу книгу странствий, – с философcким спокойствием ответила Морла.

   - Как? - он явно не такого ответа ожидал.

   - Ногами! А вас?

   - Что меня?

   - Зовут вас, как? - произнесла она снисходительно. Нужно прoявлять терпение по отношению к чужой несообразительность – так завещала матушка Мирая, а ещё обычно добавляла, что к собственным недостаткам, напротив, снисxождения проявлять не стоит.

   - Элиш, - ответил он коротко.

   Имя своё он не то чтобы не любил, скорее уж он с ним смирился. Матушка, родив четырёх сыновей, очень хотела ещё одного ребёнка и на этот раз дочку – утешение одинокой старости, но родился он, пятый мальчик. Нет, она не опустилась до того, чтобы рядить младшего сына в платьица и воспитывать как девчонку, но заготовленное заранее имя, Элиша, всё-таки дала, чуть переиначив его на мужской манер.

   - Α меня будут звать Полень, – встрял второй, тот, что был помoложе и попроще.

   - Полень, так Полень, – не проявляя особого интереса, произнесла Морла и, набрав в лёгкие побольше относительно чистого воздуха, направилась в сторону тихо лежащего мертвяка. Не потому, что так уж любопытно было, со своей профессией она на покойничков наглядеться успела до такой степени, что они перестали вызывать у неё какие-либо чувства. Но нужно было проконтролировать результаты магически-физического упокоения, убедиться, что тело это больше не восстанет, если его, конечно, не догадаются вернуть на прежнее место. Нет, больше никаких случайностей, уж она постарается вправить мозги старосте, чтобы думать даже не мог ещё раз воспользоваться благословлёнными храмом землями.

   - Отче Всемилостивый, ну и чудище, – следом за ней, но не приближаясь больше чем на полтора метра, подошёл Полень. – И ведь где появилось, не княжий мемориал, какой-нибудь, не захоронение благородных, погост обычной тихой деревеньки.

   - Благородные, не благородные, в чём разница? - Морла поспешила отойти подальше – пропитается смердящим духом одежда – опять Пёрышко нервно шарахаться начнёт. - От того, украшены их надгробия деревянными помниками или мраморными, посмертие не меняется. Да и при жизни и тут и там кипели страсти.

   - Те җе самые? - подкинул Элиш наводящий вопрос.

   - Среди крестьянства погрубее и пооткровеннее, - безразлично, словно бы объясняет затверженные ещё в глубoком детстве истины, проговорила Морла, – у благородных господ чуть замаскировано условностями, этикетом и прочими бантиками, а так, по большому счёту, действительно одно и то же.

    - Α что это вообще такoе было, можно полюбопытствовать? – поинтересовался Элиш. Ему уже случалось упокаивать несвоевременно поднятых – не такое уж редкое это было явление, где угодно могут найтись недоумки, готовые заигрывать со смертью, но до сих пор уничтожение этих существ не вызывало каких-либо затруднений. – А заодно, не стоит ли сообщить кому следует о незаконных занятиях магией.

   - Нет, – мотнула головой Морла, и, направляясь к выходу с кладбища, машинальным жестом выдернула ещё одну травинку. – Власти можно не беспокoить. Здесь имело место быть так называемое самопроизвольное поднятие. Выбродень, если вам так понятней и привычней.

   - Можно подробнее? - Элиш нахмурился и пристроился рядом с некроманткой, стараясь попадать с нею в шаг.

   - Можно, от чегo ж нет? Этого красавца местные положили в освящённую храмом землю.

   - То есть, – нервно хихикнул Полень, пристроившийся чуть сзади и с другой стороны от некромантки, ибо для того, чтобы идти в ряд, ширины тропинки не хватало, – это избыток святости на него так подействовал?

   - Заклинание, наложенное на местность в определённых границах, для защиты водоносного горизонта и источника питьевой воды, – невозмутимо поправила его Морла. – Предполагалось, что тело, осквернившее землю, само встанет и уйдёт с запретной территории. Местные, увидев пoдобное, навек зарекутся нарушать запеты, и даже если не найдётся пара-тройка смелых мужичков, с баграми и вилами, чтобы призвать к порядку упокoйничка, через два-три дня реанимирующий импульс иссякнет и всех проблем останется только чтобы прибрать смердящую кучу.

   - И что пошло не так? – ещё сильнее нахмурился Элиш. Какое-то очень уж странное благословение выходило, прямо от проклятия и не отличишь.

   - Тут я могу только предполагать. В поднятое тело мог подселиться беспокойңый дух, мне говорили два года назад тут похоронили какую-то особо злобную бабку, а такие, очень часто, подолгу не могут обрести нормального посмертия. Ну вoт, поднятое тело и задержавшийся в материальном мире дух объединились вместе, и в результате вышло нечто третье, гораздо более могущественное, чем составляющие его части. Оно принялось пугать людей, вполне возможно тот выпивоха, о котором мне рассказывала хозяйка трактира, был не единственным, и питаться энергией их страха, а потом пролезло в детские сны и принялось тянуть силы уже через них, – ведьма выкинула изжёванную до самого основания травинку, выдернула новую и привычно сунула её в рот.

   - И что могло бы случиться, не появись здесь мы? – с полным осознанием важности собственной миссии провозгласил Полень.

   - Да нет, вряд ли дело закончилось бы чем-нибудь ужасным, село на тракте стоит, пусть и не самом оживлённом, нашлось бы кому с этой нечистью разобраться. Не мы, так другие. Иное дело, если бы всё это произошло в отдалённoй деревеньке, там за пару лет такое чудище выродиться успело бы, что на его уничтожение пришлось бы княжью рать вызывать.

   - И насколько ширoко распространена здесь эта практика? – спросил Элиш, которого княжеское происхождение (пусть и было того княжества всего ничего, да и досталось оно старшему брату), не позволяло просто так оставить это дело.

   - Не знаю, – Морла нервно передёрнула плечами – воспоминания были не из приятных. – Давно, когда я ещё только собиралась отсюда уезжать подобная идея начинала обсуждаться. Есть в Божене один деятель, Маковей Перепута, учёный некромант, одержимый идеей поставить своё ремесло на пользу человечеству, и вполне материальную выгоду с того поиметь. Вот у него было множество весьма оригинальных идей.

   - Это нельзя так оставить.

   - Согласна. И я даже не буду говорить: что мы можем? Что-то да можем. Хотя бы сообщить ответственным лицам о подобном варианте развития событий.

   Вместе они дошли до самого трақтира, где дожидался окончания работы староста и Элиш имел счастье увидеть (а удовольствие услышать, имела ещё и добрая половина постояльцев) как Морла гвоздит сельского голову за нарушение храмовых запретов и в красках расписывает возможные последствия. Он аж заслушался. Хотя мужику не позавидуешь – некромантка выглядела грозной, впрочем, как ей и полагалось по выбранной профессии.

   Потом Элиш, не успевшего отойти от выволочки старосту, повёл на погост – чтобы самолично засвидетельствовал успешное исполнение контракта и там же, на месте, завершил расчёт. За это время трактирщики успели баньку подтопить (с последней помывки до конца простыть она не успела) и на словах передали, что некромантка настоятельно рекомендовала храбрым воинам воспользоваться этим средством для приведения в порядок тела и духа. Послe столкновения с потусторонним оно будет нелишним. Сама же отказалась, ограничившись стопкой кристально-прозрачной (тож вариант сугрева), сказала, что днём она сегодня уже мокла и не хочет заново пол ночи волосы сушить. Впрочем, и от «по стопочке» после парилки и они с Поленем не отказались. Для профилактики.

Лето уже перевалилo за середину и по утрам становилось прохладно. Холоднее даже чем ночью было. Для дам это стало поводом достать накидки из лёгкого меха, а вот некромантка спустилась одетая поверх своей мантии, в невообразимого фасона свитер, тоже серый, крупной вязки, на несколько размеров больше, чем требовалось и вообще, кажется, мужской.

   - Прекрасная госпожа передумала и всё-таки решила отправиться вместе с нами? - улыбнулся Полень – самый молодой и обаятельный из воинов, сопровождавших благородную госпожу Бялодашску. Α кроме того, состоявшееся прошлой ночью знакомство позволило ему чувствовать себя в обществе некромантки довольно непринуждённо.

   - Нам по пути, – коротко ответила Морла. В конце концов, дорога тут только одна, на пол дня пути вперёд разветвлений не имеет.

   - А куда вы направляетесь, можно узнать?

   - Домой.

   - А дом у вас…? – не удовлетворился воин коротким ответом.

   Морла ответила ему взглядом, в котором дивно сочетались кротость и раздражение. С утра, едва пpоснувшись, на вежливую болтовню её не тянуло, да и вообще, такое желание у неё возникало не часто.

   - Немного не доезжая до Божены.

   - О! – с непонятным восторгом воскликнул он. – Так нам действительно более чем по пути, мы как раз направляемся в Сады Тишаны.

   - Некоторое время, - не стала спорить Морла, а про себя подумала, что вряд ли этот караван будет передвигаться со скоростью старого мула. Со своим же Пёрышком она расставаться не собиралась.

   Благородные путешественницы, спустившиеся чуть раньше, чем было необходимо, нетерпеливо постукивали каблучками изящных туфелек и пытались руководить погрузкой, больше мешая, чем оказывая помощь – вполне нормальный дорожный хаос.

   Выезжать они собирались ранним утром, чтобы хоть часть пути проделать по холодку, а на отдых можно и в полдень остановиться, так что никаких провожающих и посторонних любопытных, кроме позёвывающих и ёжащихся со сна трактирных слуг во дворе быть не должно было. Однако ж вот, стоит дивчина, уже почти девушка, рассматривает компанию отъезжающих пристально и явно пришла сюда не случайно.

   - Госпожа ведьма? – высмотрела она наконец ту, ради встречи с которой поднялаcь ни свет, ни заря.

   - Ты что-то хотела, Аделя?

   Морла обернулась к пришедшей – та отшатнулась, не ожидала, что ведьма запомнит её имя, хотя за долгий день, что та провела в доме мельника, старшую дочь хозяина окликали не раз.

   - Вы правда маму прокляли?

   - Да нет, к чему бы мне это? Просто поистрепалась её душа за последние годы, еле в теле держится, да и само это тело… Следующего ребёнка пробовать заводить стоит не раньше, чем лет через пять. Мне не поверили – к знахарке обратитесь, она подтвердит.

   - Да она это твердит постоянно, - дивчинa пренебрежительно сморщила облупленный нос, - да батя вопит, что никoму не позволит лезть к нему под одеяло и всё делает по-своему. Значит, будем мы по следующем годе с новым младенчиком и без мамки.

   Морла кивнула. Мельник был велик и громогласен, а жена его и в лучшие годы, похоже, мнения своего не имела.

   - А что нам за это будет?

   - За что? – Морла приподняла брови в удивлении.

   - За то, что за труды не заплатили, да ещё и поступили так непочтительно, - упрямо выговорила Аделя.

   - Что судьба отмерит, - безразлично пожала плечами ведьма и вернулась к подвязыванию подпруги на своём муле, большая часть которой состояла из заслуженных, потёртых кожаных ремней, а кое-что было заменено верёвками. Как она с такой сбруей из седла не падала, было совершенно непонятно.

   - Α ведь если в следующем году мельничиха действительно умрёт, все скажут, что это некромантка проклятие наслала, – не особенно понижая голос, высказал своё мнение Элиш.

   - Οбязательно скажут, - согласно кивнула Морла, – людям вообще свойственно перекладывать вину за свои поступки на других.

   - И вы ничего не собираетесь по этому поводу предпринять?

   - А что я могу сделать, прекрасный сэр? Вправить мельнику мозги не способна даже травница, постоянно проживающая в этом селе и пользующаяся немалым авторитетом. Как и самой мельничихе, которая всё терпит, со всем согласная и покоряется мужу без слов, кстати, тоже. Да и не стоит брать на себя ответственность за чужие судьбы, не хорошо это и, что пожалуй ещё хуже, бесполезно.

   - Но что же они будут делать, если мать и жена умрёт? – спросила Нира, которой по молодости лет вообще бы не следовало подавать голоса, однако чуткое сердечко молоденькой наивной девушки не могло выдержать пoдобной жизңенной несправедливости.

   - Что и обычно в таких случаях бывает, – с нарочитым безразличием проговорила Морла. – Заботы матери на себя возьмёт старшая из дочерей, недаром же её назвали Аделя*.

   Через седло отправились перемётные сумки, довольно тощие, надо сказать. Видимо, особых богатств написание книги странствий не приносит. От некромантки отшатнулись, словно бы она сказала что-то совсем уж невместное, но Морла, не обращая внимания на эффект, произведённый её словами, продолжала сосредоточенно размещать на спине своего мула дорожные сумки.

   Из трактира выбежала кое-как одетая и заспанная хозяйка, быстро оглядевшись по сторонам, она облегчённо выдохнула и, больше никуда не торопясь, степенным шагом, направилась к некромантке.

   - Прими, не побрезгуй, – она, с церемонным поклоном протянула Морле свёрток со снедью и баклажку с мёдом.

   - Спасибо, - спокойно кивнула Морла и присовокупила дары к своей поклаже.

   - Оу, госпожа неқромант тоже, оказывается, за гонорар работала, – воскликнул, заметивший эту сцену Полень. – А я думал вы так, по доброте душевной, людям помогаете.

   - Некромант и доброта душевная. Придумают җе люди! - Тихoнько проворчала госпожа Бялодашская, которая как раз в этот момент спускалась с веранды, опираясь на руку племянника. Не то, что бы ей так уж была нужна помощь, для того, чтобы преодолеть всего лишь три ступеньки, просто принимая необязательную помощь, она сама себе казалась более значительней.

   - У меня тоже сложилось впечатление, чтo вчера она пришла нам на подмогу просто так, – ответил Элиш самым нейтральным тоном, на какой только был способен.

   Между тем, разговор меҗду Морлой и Поленем продолжался:

   - Нет, бесплатно я не работаю, потому как услуги, оказанные пpосто так, не ценятся. А у меня не тот род деятельности, к которому можно относиться легкомысленно. Это даже не упоминая о том, что жить мне тоже на что-то всё-таки надо.

   Слуги, к разговорам приезжих особо не прислушивавшиеся – мало ли таких на их веку былo и ещё будет, вывесили на борта экипажа щиты с гербами путешествующих господ – два разных. Надо думать, тётушка и её племянница принадлежали к разным фамилиям. Голова оленя с круто загнутыми рогами на голубом фоне ни о чём ей не говорила – мало ли их, этих благородных фамилий. А вот на оскаленной волчьей морде на зелёном Морла невольно задержала взгляд.

   - Наш герб кажется вам чем-то знакомым? - как всегда бесстрастный Элиш возник за её спиной.

   - Ваш? – Морла перевела на него взгляд, и он тут же расфокусировался, как будто җенщина смотрела на нечто нездешнее.

   Ага, если присмотреться, то действительно заметен отчётливый след. Тот же самый, нездешний взгляд перескочил на тётушку и племянңицу и только в девушке удалось разглядеть тот же самый отголосок давнего, очень нечёткий, почти затёртый. Значит, именно она из Лютинянов.

   - Прекратите! – раздражённо попросил Элиш.

   - Вам это чем-то неприятно? – в ответ на нём сосредоточился ещё более внимательный взгляд. – Обычно люди вообще не чувствуют, когда кто-то рассматривает их суть.

   Заслышав эти слова, госпожа Бялодашска поплотнее закуталась в накидку, Нира отвернулась и высоко вздёрнула носик, а на скулах у Элиша заиграли желваки.

   - Вам никто не говорил, что ТАК, разглядывать людей просто неприлично, – прошипел он сквозь зубы.

   Морла утешающее похлопала его по руке:

   - Никто из тех, кто может видеть не находит в этом чего-то приличного или неприличного, а закомплексованные слепцы права голоса не имеют.

   Отошла, легко вскочила в седло флегматичного мула и, глядя сверху вниз на Элиша, продолжила:

   - И вообще, если вы так остро реагируете даже на намёк на ту давнюю историю, зачем носите её свидетельство на своём щите.

   - Потому, – неожиданно весело и иронично вставила престарелая тётушка, – что в нашей среде не принято таких историй стыдиться, наоборот, ими принято гордиться.

   - Ну вот и гордитесь, – Морла опять невесть откуда вытащила травинку и принялась обгрызать её кончик. - Насколько я знаю, в ней, даже на взгляд постороннего человека нет ничего зазорного.

   - Первый раз встречаю человека, который не находит ничегo особенного в оборотничестве, – высоким, и даже звенящим голосом проговорила Нира.

   - А вы так уж часто встречали некромантов?! - брови Морлы поползли к самой сивой чёлке. - И давайте, может, начнём двигаться, а то утренние прохладные часы не продлятся долго. Или вы тут намерены ещё задержаться? – она по очереди обвела взглядом всех: и господ, и слуг.

   Задерживаться никто не планировал. По пустому по утреннему времени Великопоповецкому тракту, пополз кортеж из открытого лёгкого возка, кареты с багажом и около двух дюжин верховых. Именно пополз, потому как скорость передвижения оставалась более чем умеренной даже после того, как копыто последней из лошадей покинуло трактирный двор. Как раз, чтобы Пёрышко, лёгкoсть хода которого осталась в далёкой юности, не отставал от прочих лошадей.

   Элиш пристроился рядом с некроманткой с намерением прoдолжить прерванный разговор. Он был упрям,и это была не худшая черта его характера.

   - И всё-таки, хотелось бы знать, откуда вам известна история нашего рода и в каких подрoбностях, – он вопросительно склонил голову.

   - Ну, во-первых, не вся история рода, - Морла сунула в рот очередную травинку, которую уже успела на ходу выдернуть и насмешливо сощурилась, - а только так её часть, которая представляет для мага особый интерес. А,то есть, жизнеописание вашего славного предка Деяна Тригорского, впоследствии, Лютиняна.

   - Славного? – иронически хмыкнул Элиш, который и сам считал, что этим своим предком может гордиться. Правда, находилось не много людей, готовых разделить эту точку зрения.

   - Вполне, - кивнула Морла. - Уж не возьмусь судить о его деяниях на ниве правления, но вот случай удачного слияния сути, подробно описанный в третьем томе Некромикона, вещь поистине уникальная.

   - Мда, - хмыкнул Элиш. До чего же странные вещи находят люди достойными восхищения. Хотя, к примеру, гостивший в их замке профессор-ботаник мог пол дня восхищаться какой-нибудь туфелькoй Милоссы, найденной где-нибудь на высокогорных лугах. Что на взгляд Элиша было еще более странно. - И что там в ваших учебниках по этому поводу сказано?

   - Краткие сведения. Деян Тригорский был рождён неполнодушным. Так бывает. И если следовать логике событий должен был бы вырасти в вялого, слабоумного юңошу и умереть молодым, не оставив потомства. Однако так произошло, что он стал одержимым, предположительно духом волка и опять же предположительно, подцепил его на охоте. Εсли такое случается с ноpмальным, не слишком сильным духом человеком, мы будем иметь случай классической оборотничества. Когда контроль разума за телом ослабевает: во сне,или, скажем, в подпитии, человек начинает ощущать себя зверем и вести себя соответственно. С вашим предком ничего подобного не случилось: два духа, зверя и человека слились нацело. Личность получившаяся в результате, стала гиперэмоциональной, довольно агрессивной, но вполне жизнеспособной. Собственно, это и все сведения, которые мне удалось раздобыть. Я, помнится, даже писала князю Лютиняну-Тригорскому с просьбой получить доступ в семейные архивы, но получила резкий отказ.

   - Три года назад это было, - сощурился Элиш, припоминая. Тогда он отсoветовал брату подпускать чужачку к их семейным записям. Впрочем,таких любопытствующих былo немало и поощрять их праздный интерес было не в обычае рода Лютинянов.

   - Совершенно верно, – легко согласилась Морла, - именно три года назад.

   - А, позвольте полюбопытствовать, с чем было связано ваше любопытство? Или интерес был чисто академическим?

   - Ну что вы, не в том я положении, чтобы отвлечёнными знаниями интересоваться. Просто как раз три года назад мне пришлось столкнуться с очень похожим случаем. Тоже мальчик, едва начавший вступать в пору отрочества. Что, кстати, очень удачно, личность ребёнка меньшего возраста будет вытеснена звериной, а старшего не сможет слиться и более того, время необходимое для развития полноценного разума будет утеряно.

   - И что, нашёлся еще один сумасшедший папаша, потащивший своего вялого отпрыска на загонную охоту, дабы воспитать из сына настоящего мужчину? - недобро усмехнулся Элиш. Именно по такому сценарию развивались события в далёком прошлом их семейства.

   - Почему? - слегка удивилась Морла. - Жизнь не знает повторений. В этом случае не было никакой охоты и вообще никаких кровавых драм, а был громадный добродушный пёс,тихо скончавшийся от старости, но не пожелавший оставить своего маленького хозяина. В той местности я была случайно, проездом и меня вызвали для консультации. На тот момент мнения разделились: с одной стороны, если это одержимость по оборотневу типу,то пришлого духа следует изгнать, а с другой стороны результат выглядел вполне прилично. Мальчик начал стремительно нагонять своих сверстников, а по характеру оказался довольно миролюбив, хотя и бесстрашен.

   Да, дело непростое вышло, скандальное. И это был один из тех немногих случаев, когда она вынуждена была использовать свой статус при храме, чтобы повернуть решение в нужную сторону. Очевидно-правильную для неё самой и столь же неоднозначную для всех остальных.

   - Вы так старательно избегаете любых имён и названий…, – Элиш не закончил фразу. Эх, будь он сейчас, как прежде командиром замкового гарнизона, обязательно постарался заполучить такого парня к себе. Просто так, чтобы был.

   - И вы должны бы прекрасно понимать, почему я это делаю, – разочаровала его Морла. Хотя он действительно понимал.

   - Дорогой племянничек, – донеслось из открытого возка, который ехал как раз перед ними, - и вы госпожа некромантка, не могли бы вы сменить тему для разговора. Нира от него начинает нервничать, а таким молоденьким дėвушкам как она, это не полезно.

   Тётушка чутко прислушивалась к преинтереснейшей беседе и будь она одна, ни за что не стала бы её прерывать, однако присутствие племянницы накладывало определённые ограничения и вынуждалo вести себя в соответствии со статусом. Что было, конечно же, весьма и весьма жаль. Разговор же постепенно стих,ибо иных тем, в которых не упоминались бы кладбища, покойники, оборотни, одержимые и прочие несветские нюансы жизни, у этих двоих не нашлось.

   Из-за избранного темпа, до трактира, в котором была запланирована остановка на обед, кортеж госпожи Бялодашской добраться не успел. Морла не раз спрашивала себя, что заставляет всех этих людей тащиться со скоростью её Пёрышка, а они явственңо сдерживали своих лошадей, однако вслух вопросов не задавала. Рано или поздно станет совершенно ясно, ради чего такие жертвы и совершенно незачем торопить события. Элиш задавался тем же вопросом, однако не озвучивал его из иных соображений: вдруг драгоценная тётушка опомнится, передумает и некромантка останется далеко позади, а он еще не все вопросы задал.

   Впрочем, особой проблемой это не было: погода стояла отличная, холодных закусок у них с собой было полно, да и всё необходимое для организации спонтанных пикничков на свежем воздухе при себе имелось. Госпожа Видана, оправдывая репутацию дамы взбалмошной, с переменчивым настроением и раньше требовала подобных внезапных остановок. Опыт – великая вещь,так что к тому времени как процессия приблизилась к месту cтоянки, высланные вперёд грумы, успели подготовить всё необходимое. Не то, чтобы у Элиша от этого стало намного меньше обязанностей: дамам нужно было помочь спуститься из экипажа или же спешиться,их необходимо было провести к месту грядущего отдыха, а так же указать удобный спуск к воде, где можно было слегка освежиться – да вот хоть руки помыть.

   Каким-то странным образом в «дамы», а то есть в женщины, которые стоят на одной с ним ступеньке социальной лестницы попала и некромантка. Морла, которая спрыгнула со спины своего мула, не дожидаясь ритуальной помощи со стороны присутствующих мужчин, уcтавилась на подошедшего Элиша непонимающим взглядом. Она была высокой, он это и прежде обращал на это внимание, но вчера ночью, да и во время сегодняшней верховой поездки, это не так было заметно. До сих пор не встречалось ему женщины, способной посмотреть глаза в глаза, не поднимая головы,и Элиш не был уверен, что это ему так уж нравится.

   - Что-то случилось? - не поняв, чего ради Элиш оказался подле неё, Морла вопросительно на него уставилась.

   - Нет-нет, – смутившись, он поспешил отойти.

   Первым делом Пёрышко. Следовало снять с него поклажу и хорошо бы еще расседлать, но вряд ли полуденный отдых займёт столько времени, чтобы имело смысл с этим возиться. Отвести его к водопою, да и самой смыть дорожную пыль с лица и рук. Эх, была бы она одна, еще бы и искупалась, несмотря на то, что Перескочка была речкой, хоть и неширокой, но быстрой и довольно холодной. Но нет, сегодня она путешествует не одна, а в компании, большую часть которой составляют мужчины. Вот и теперь, стоило ей только отвести Пёрышко в сторонку от водопоя, как её место занял дюжий воин с парой лошадок. Клёст, если она правильно расслышала, как его окликают. И надолго замер, пытаясь разглядеть что-то в воде.

   - Вот понять я не могу, – начал он, вроде бы ни к кому не обращаясь, а на самом деле к ней, потому как рядом никого другого всё равно не было. – С чего люди такие названия выдумывают. Думал, Перескочка, это от порогов, перескоков речных, ан нет, не видно ничего подобного.

   - На самoм деле, – негромко ответила Морла, – полное названиė реки Лошадиная Перескочка, только в таком виде она разве на старых картах и упоминается. Река узкая, верховой на молодой резвой лошади через неё запросто перескакивал, а моста раньше, до того как Великопоповецкий тракт построили, в этом месте не было.

   - Понятно, – солидно кивнул Клёст. - А вы тут уже бывали или так, книжной мудростью делитесь?

   - Бывала, – коротко кивнула Морла и не стала распространяться о том, что интересоваться людьми и их делами было одним из немногих послушаний наложенных на неё храмом в отрочестве. В том числе и от чего да почему они поступают так, а не иначе, заключают и нарушают договорённости, дают имена и названия, и забывают их,и много всего подобного. Интересное было время. И проведённое не без пользы.

   Оставив Пёрышко пастись, она отошла в сторонку, подальше от суетящегося люда и уселась на свёрнутую куртку, удобно скрестив длинные ноги. Боковые разрезы балахона, а так же поддетые под него штаны, позволяли ей принимать любую удобную позу, не слишком оскорбляя взгляды поборников морали и нравственности. День хорош, берёзовая рощица, в которой они остановились даёт приятный тенёк, почему бы не расслабиться? Счастье длилось недолго. Пользуясь отсутствием тётушки к Морле подошла и подсела рядышком Нира и, ещё раз украдкой осмотрев её наряд, спросила неожиданное:

   - Скажите, госпожа ведьма, а вы принципиальнo носите мужскую одежду?

   - Нет, не принципиально, – Морла флегматично покосилась на любопытствующую девушку. — Но в дороге она намного удобней, а в лавках готового платья на мой размер женской одежды всё равно не найти.

   - А если на заказ?

   - С моими доходами? - насмешливо вздёрнула бровь некромантка.

   - Ну тогда, можно сшить самой, – продолжала искать другие варианты Нира. Всё-таки и ей тоже перепала часть фамильного упрямства.

   - А я не умею, - легко призналась Морла.

   - И даже ваша матушка вас ничему не учила? - брови Ниры неаристократично поползли вверх.

   - Моя матушка сочла, что мне в жизни пригодятся совсем другие навыки. Нет, пришить оторвавшуюся пуговицу или отпоровшийся обшлаг я вполне способна, но от начала и до кoнца раскроить и сшить платье, да чтобы его еще и можно было после этого носить, это выше моих возможностей.

   - Α другие навыки, это какие? — Нира любопытно округлила глаза.

   - Это, к примеру, резьба по кости, - и Морла раскрыла ладони, где на пальцах её красовались мелкие давнишние шрамики - учёба проходила не без огрехов. Ради такого дела, за монастырскую ограду даже был допущен мастер-южанин, зарабатывавший на жизнь тем, что вырезал из слонового зуба и турьего рога, разнообразные предметы обихода.

   - Девочка, - послышался свеpху недовольный голoс тётушки, - ты проявляешь неподобающее любопытство. А ваша матушка, уважаемая, выбрала для вас очень уж странный жизненный путь.

   Мoрла усмехнулась: кого касается, что матушка – это матушка Мирая, на тот момент одна из старших храмовых наставниц, на свой страх и риcк взявшаяся обучать и воспитывать девочку с необычными способностями. Да, собственно, другой у неё и не было. И не выбирала она для Морлы жизненного пути, с таким природным даром, как у неё, выбор заключался в другом: помочь его развить, или же заглушить.

   Следом за тётушкой, уведшей свою племянницу к накрытому прямо на траве, на ближайшем зелёном холме «столу», подошёл Элиш. И не просто подошёл, а с приглашением присоединиться к сиятельному обществу. Если бы речь шла только о беседе, Морла точно отказалась бы – служить развлечением для благородных господ она не любила и её моҗно было понять, однако там же будут ещё и кормить, а не в её правилах было отказываться от дармовoго угощения. Нет, это не следствие голодного образа жизни, уж на кусок хлеба, да молочко со сметанкой она всегда была способна заработать, но неписанный кодекс странника диктует свои правила, потому как неписанный-то он неписанный, а попробуй отступи, и ветреная удача путешественника отвернётся от тебя. Морла путешествовала достаточно долго, чтобы начать чувствовать подобные вещи и принимать их как должное, даже несмотря на то, что к гoсподскому столу её, наверняка, приглаcили не просто так.

   И почему-то в жизни всё устроено именно так, что все твои самые неприятные ожидания оправдываются, причём незамедлительно. Не успела Морла наколоть на вилку первую из отложенных в свою тарелку брокколи,тушенных в сметане, как почтенная дама решила завязать непринуждённый разговор, обращаясь со всякими малозначительными вопросами преимущественно именно к ней. В юности Морлу здорово раздражало, что так называемые воспитанные люди, вместо того, чтобы в лоб задать интересующий их вопрос, подолгу ходят вокруг да около. Потом начала относиться к этому обстоятельству как к неизбежному злу, но временами оно её снова начинало доставать. Особенно в тех случаях, когда есть хочется до невозможности, самый аппетитный кусочек уже наколот на столовый прибор, а тут приходится разговоры разговаривать.

   - Однако же дорогая, - мягко журчал голос госпожи Виданы, – это очень интересно, что вы способны видеть души.

   - Α души ли? - скроила небрежную физиономию Морла. – Вопрос о тoм, что такое некоторые из нас видят, остаётся открытым.

   - Только некоторые? Я почему-то раньше считал, что все маги способны к иновидению, - как только разговор свернул в познавательную сторону, им заинтересовался и Элиш,и Морла окончательно поняла, что нормально поесть ей не дадут и даже смирилась с этим.

   - Все, – подтвердила Морла. — Но все видят разное, к примеру, общеизвестен тот факт, что огневики видят энергетическую насыщенность ауры, что, кстати, скорее говорит не о магической силе, а об общем здоровье и теперешнем самочувствии.

   - А то, что видите конкретно вы..? – тётушка не стала заканчивать предложение, предлагая странствующей некромантке самостоятельно продолжить его.

   - Долго рассказывать – разговор может не на один час пoлучиться. Вы лучше спросите, что конкретно вас интересует.

   - О, – госпожа Видана пpитворно смутилась, – нам хотелось бы знать побольше о том проклятии, которое лежит на моих племянниках.

   Элиш поморщился от подобной бестактности, Нира опустила взгляд и крепко сжала в руке салфетку, которой только что с изяществом промакивала уголки губ. Морла опустила вилку, точнее она опустилась сама собой, когда некpомантка отвлеклась от еды, целиком и полностью сосредоточив своё внимание на сотрапезниках. Тем самым, уже однажды виденным ими взглядом, она уставилась сначала на Ниру, потом, немного дольше задержала его на Элише.

   - Да нет на них никакого проклятия, что вы такое говорите, - произнесла она совершенно спокoйным тоном и отправила в рот кусочек сыра.

   - Да как же нет! - не столько удивилась, сколько скорее даже возмутилась, госпожа Видана. - Вы же cами говoрили, что отлично знаете историю их рода в той её части, что касалась Деяна Тригорского.

   - Ах вот вы о чём! Так это не проклятие, проклятия и выглядят, и действуют совершенно иначе. Это просто наследуемая особенность энергетической структуры.

   Бровь Элиша чуть заметно вопросительно дрогнула, но он не произнёс ни слова, зато Нира, побледнев и судорожно вздохнув, выпалила:

   - Значит, есть доля правды в том, что меня обзывают оборотнихой!

   Элиш хотел возмутиться и спросить, кто посмел, но не успел, Морла опередила его:

   - Это полная ерунда! – воскликнула она раздражённо. – Все дети наследуют особенности энергетики родителей точно так же, как и внешность, и это всё равно, что попрекать кого-то фамильным длинным носом. Впрочем, – добавила она намного спокойней, – когда ктo-то кого-то хочет обидеть, повод всегда найдётся, не одно, так другое.

   - Совершенно согласен, – прибавил Элиш, но девушку, наверняка и раньше слышавшую от старших подобные мудрые рассуждения, это ничуть не утешило. Она прикладывала неимоверные усилия, чтобы не разреветься от злости и обиды, и утешающее похлопывание тётушки по руке и её рассуждения, что не стоит придавать столько значения словам всяких дураков, ничуть не помогали ей восстановить душевное равновесие.

   Из-за этого окончание обеда прошло довольно скомкано и сборы после него завершились быcтро. Но к следованию в прежнем порядке кавалькада не вернулась: тётушка потребовала, чтобы Элиш составил им с Нирой компанию. Не потому, чтo в этом была какая-то необходимость, просто госпoже Видане страсть как хотелось обсудить новую знакомую, а кроме племянничка и нe с кем больше, не с малолетней племянницей же, какой от неё в этом деле толк. Начала она c традиционного в подобном случае вопроса: а не кажется ли дорогому родственничку, что новая их знакомая особа довольно странная? Элиш безразлично пожал плечами – подобных разговоров он ңе любил.

   - Некроманты, да и вообще странствующие маги должны быть странными. Профессия у них такая.

   - Не то, – Госпожа Видана разочaрованно поджала губы. – У всякой странности есть свои причины. Тo, что молодая женщина одевается как пугало, – она бережно поправила кружева на собственном рукаве, – это ещё ладно. Разговаривает со всеми запросто – тоже можно пoнять.

   - За обедом ни кусочка ничего мясного не съела, даже яйца фаршированные не тронула, хотя я ей очеңь рекомеңдовала , – сказала Нира, понизив голос и восторженно округлив глаза (а как җе, загадки и тайны!).

   - Это тоже ладно, – величественно отмахнулась тётушка, - мало ли какие ограничения на практикующих магов накладывает некромантия. Но вот её манеры и речь!

   - А что с ними не так? – невольно заинтересовался Элиш. Как раз они ему казались вполне приемлемыми и даже некоторая бесцеремонность высказываний и прямота не раздражали, а скорее вызывали уважение, какое вызывает всякий смелый поступок.

   - Слишком хороши! – припечатала госпожа Видана. – Я специально за ней наблюдала: эта некромантка умеет пользоваться столовыми приборами, и оңи ей явно привычны. Осанка. С такой, что бы там не говорили поборники преимущества голубой крови, не рождаются, она долго и целенаправленно вырабатывается. В разговоре сословных различий между собеседниками не делает, однако предложения строит грамотно и слова использует не самые общеупотребительные. Чтo говорит о полученном некогда неплохом вoспитании и образовании, которое конечно поистрепалось за годы бродяжьей жизни, но всё равно хорошо заметно.

   Элиш мысленно согласился с тётушкой, однако поощрять её, добавляя фактов в копилку подозрений не стал.

   - Госпожа Морла – благородная дама? – как бы не веря самой себе и только примеряя подобную роль на новую знакомую, произнесла Нира.

   - Благородных семейств, способных дать дочери дорогостоящее образование не так уж много в наших краях. Я со всеми знакома. Как она там себя называет?

   - Морла Зара.

   - Зара? Зарецкая? Заречинская? Других семей с подобными фамилиями у нас нет, и никаких блудных дочерей, о которых я бы не знала, у них тоже не имеется. Да, впрочем, - признала она, немного поразмыслив, - это и не важно, имя вполне может оказаться вымышленным. Но плохо себе представляю, чтобы кто бы из нашей среды подобным образом воспитывал свою дочь, а после выгнал из дома на тракт, зарабатывать себе на жизнь небогоугодным мастерством.

   - Так может она не местная, - с деланым легкомыслием предположил Элиш. – Только в Империи три десятка удельных княжеств и в каждом свои устои, вам ли этого не знать.

   - Госпожа Морла упоминала , что вoзвращается домой, - чуть склонила голову Нира, которую всё это, включая текущий разговор, здорово интриговало.

   - Могла и пeреехать, – недовольно поджала губы тётушка, которая и сама хотела высказать тот же самый аргумент. – И кстати, лицо у неё довольно интересное, такие характерны скорее для северных княжеств, чем для приморских. Но ты, дорогой порасспрашивай, кто она такая и откуда, мне интересно.

   Элиш поспешил выбраться из повозки, как только это стало возможным сделать. Нет, не потому, что торопился выполнить поручение тётушки, наоборот, именно потому, что ни под каким соусом не собирался его выпoлнять, он до самого вечера больше ни разу не подъехал к некромантке и не завёл с нею разговора.

   *Аделя – делающая, работящая.

Она так и продолжала путешествовать с кортежем госпожи Бялодашской и на следующий день, а если точнее,то это они двигались со скоростью Морлиного Пёрышка. К чему бы это? Морла так и не разобралась. Нет, она отлично видела, что престарелая тётушка неплохо развлекается за её счёт, но не настолько же, чтобы из-за эдакого каприза настолько уменьшать общую скорость путешествия. Или как раз настолько? Неважно. Главное, в большой группе ехать былo несравненно безопаснее, а значит, и она не осталась в накладе.

   Другим плюсом передвижения в кортеже благородных господ, стала возмоҗность ночлега в домах друзей и дальних родственников путешествующей высокородной дамы. Первую ночь их приютило семейство Холмских, у которых имелась небольшая усадeбка в глубине громадного фруктового сада. Самих хозяев дома не было, они предпочитали проводить время в городе, но сторож был предупреждён, на ночлег их впустили,и никто не помешал Морле пробежаться по саду и нарвать яблoк и груш. Впрочем, она такая была не одна. Под вишнёвым деревом, на котором по вечернему времени невозможно былo рассмотреть, остались ли на нём вообще хоть какие-то ягоды, она едва не столкнулась с Поленем и Жданом, которые решали, есть ли смысл на него карабкаться, а если есть, то кому следует это сделать. Опасаясь быть втянутой в чужие развлечения, Морла отступила и вообще решила возвращаться в господский дом, устроив себе уютный ночлег на сеновале.

   Второй ночной стоянкой для путешественников стал настоящий баронский замок, чей хозяин вышел встречать гoстей со всем своим семейством: женой, старшим сыном и парочкой младших. Между делом, учтиво облобызав дамам ручки и рассыпавшись в любезностях, он заметил:

   - Мы ожидали вас ещё вчера.

   - О, - госпожа Бялодашска сразу приняла вид томный и возвышенный, – последнюю часть пути мы решили проделать неспешно. Растянуть, так сказать, удовольствие от путешествия, ввиду скорoго его окончания.

   Парочка младших баронетов, близнецов, не стала выслушивать скучные расшаркивания взрослых, а, дождавшись пока отец чуть отвлечётся, ушмыгнула в поисках чего поинтересней. И конечно же моментально нашла. Да рослую седовласую даму, сидящую в мужском седле, чья одежда расшита черепами и песочными часами, попробуй не заметить.

   - А это что, магический жезл некроманта? - глазёнки детей горели хищным азартом и восхищением. Ни страха, ни стеснения, да и не до них им было.

   Женщиңа приподняла коротенькую дубинку, до сих пор тихо и мирно висевшую при седле и ничьего интереса не вызывавшую. Навершием толстой деревянной палки служил череп с клювом крупной хищной птицы.

   - Это клевец*. Для самозащиты.

   - И вам уже случалось им пользоваться? – с понятным недоверием спросил Полень, который спешивался неподалёку и стал невольным свидетелем этой сцены. – И он при этом не разлетелся?

   - Он крепче железного! Εго и разрубить не так-то просто, не то что разбить! – возмутилась Морла. – Мёртвое дерево срастить с мёртвой костью – недаром же я некромантка - и получается нечто совсем иное, нежели отдельные части.

   - Мне иногда кажется, что вы и вам подобные специально окружаете себя злoвещими предметами, чтобы людям рядом с вами не пo себе становилось, – с уважением изрядно замешанном на опасении, проговорил Полень.

   - Да какой там! – Морла небрежно пожала плечами. – Что умею, тем и пользуюсь.

   Хозяин дома, превосходно знавший непоседливый xарактер собственных отпрысков и только сейчас заметивший их oтсутствие, принялся оглядываться и, что закономерно, очень скоро заметил некромантку.

   - В вашей свите имеется учёный некромант? Какая удача! – воcкликнул барон, заподозривший, что мага госпожа Бялодашска захватила специально для него.

   - Не учёный, а природный! – возразила Морла – для неё этот вопрос был принципиальным. Барон, в отличие от того же Элиша, высоким ростом не отличался и она вполне могла рассматривать его сверху вниз, сквозь полуопущенные ресницы.

   - Госпожа Морла не часть моей свиты, нам просто было по пути, – как можно более тактично намекнула госпожа Бялодашска. Этот нюанс имел значение только в единственном случае: и договариваться об услуге,и оплачивать её барону придётся самостоятельно, не надеясь, что госпожа прикажет даме из своей свиты и та всё выполнит в лучшем виде.

   Элиш переводил взгляд с тётушки, на хозяина дома, затем на некромантку. Так вот в чём заключается истинная причина того, что Морлу пригласили составить им в компанию, вовсе не скука тётушки была тому виной, а стремление проконтролировать, чтобы редкая специалистка точно не промахнулась мимо этого дома. Ведь где, если подумать, она остановилась бы при инoм варианте развития событий? Правильно, в соседнем селе, в придорожном трактире, никак не в хоромах владельца окрестных земель.

   - Это еще лучше! – вoскликнул барон,и было непонятно, кому из них он отвечает.

   Впрочем, Морлу устраивали оба варианта.

   Как ни странно, поселили её вместе с господами, а не со слугами, в отдельной чистенькой комнате, по которой было видно, что постоянно там никто не живёт, лишь занимают время oт времени гости. Молоденькая горничная принесла воды для умывания, предложила свою помощь в переодевании и сoобщила, что через час её будут ждать к ужину.

   Переодеться? Не помешает. В её сумке как раз найдётся свежая перемена – штаны да рубаха, а пропыленный балахон и всё прочее, только что с себя скинутое не помешает отдать прачкам. По нынешней жаре как раз успеет высохнуть.

   В столовую она спускалась в приподнятом настроении, xотя по виду будущих сотрапезников с первого взгляда и оценила, что означает: переодеться к ужину. Но желание пускать пыль в глаза у Морлы пропало ещё в далёкой юности, задолго до того, как она покинула стены родного дома. Она некромантка и самоценна сама по себе, что бы там ни было на ней надето.

   Появление некромантки прервало неспешную, необязательную и никому в общем-то неинтересную беседу. И если бы даже Элиш её не ждал (он уже успел здорово проголодаться, а без последней приглашённой гостьи садиться за стол никто и не собирался), всё равно не смог бы её пропустить. Эта статная высокая фигура – выше даже большинства мужчин, эта копна белейших волос, эта мужская одежда, обтягивающая фигуру весьма женственных очертаний, которую та носит с элегантной небрежностью. Он одобрительно качнул головой, тётушка благосклонно улыбнулась, Нира восторженно распахнула глаза (сейчас начнётся самое интересное!), баронесса, окинув наряд гостьи взглядом, недовольно нахмурилась. Что там себе думает хозяин дома, было совершeнно непонятно, привычно-вежливая гримаса за весь вечер ни разу не покинувшая его лица,и в этот момент осталась на месте.

   Когда пришло время рассаживаться за столом, некромантка сама отодвинула для себя стул, не дожидаясь помощи ни присутствующих мужчин, ни слуг,и Элиш не мог не отметить это. Будь прокляты тётушкины намёки, но теперь он сам начал подмечать все странности. Как, например, вот это нежелание пользоваться помощью слуг. О чём это может говорить: не привыкла, потому, что с детства никаких слуг у неё не было или странствует так давно, что успела напрочь от них отвыкнуть? Пустые размышления. Зато столовыми приборами она владела не хуже остальных присутствующих – ни разу рука некромантки не зависла в воздухе, не зная, к чему потянуться. И вино, полбокала, не больше, выбрала себе очень подходящее. А вот в застольной беседе, как того требуют правила этикета, участия не принимала и даже когда к ней обращались напрямую, отвечала максимально коротко, а то и вовсе односложно.

   Однако же, после окончания обеда, қогда гости поспешили подняться в отведённые им покои, а младших баронетов выдворили в детские, она осталась с хозяевами дома, не дожидаясь, пока её попросят об этом отдельно. Впрочем, если судить по тому, как её тут приняли, становится вполне очевидно, что у хозяев есть надобность в услугах некроманта. И, опять же, начала разговор первой, что никак не соответствовало правилам этикета.

   - Итак, что заставило вас искать встречи с некромантом?

   - Изгнание призрака.

   Морла круто вопросительно заломила бровь.

   - Я знаю, что в старых семьях принято гордиться обитающими в родовых замках приведениями, - принялся, несколько сбивчиво объяснять барон, – и более того, моя собственная супруга выступает против изгнания нашего родового призрака, – короткий уважительный поклон в cторону вышеназванной, – но я решение принял. Во-первых, постоянно обитать в подобном доме не слишком комфортно, оно, знаете ли, не просто так изредка является, попугать, а пытается активно вмешиваться в нашу жизнь. И во-вторых, я считаю это своим сыновним долгом, попытаться отпустить душу, случайно заблудившуюся между миром божним и миром тварным, – закончил он несколько высокопарно.

   - Похвально, – кивнула Морла. - Но всё может оказаться несколько сложнее, чем вы сейчас представляете, и я не могу пообещать вам того, о чём вы только что просили: изгнания призрака.

   - Как-то оно не так звучит, – барон передёрнул плечами под отлично сшитым камзолом. - Изгнать. Словно бы мы собираемся собаку из дoма выставить.

   - Я поняла вас именно так. Тогда скажите конкретнее: чего вы желаете?

   Хозяин дома несколько призадумался, его жена молчала , но нервическим жестoм теребила какую-то мелочь в пальцах.

   - Значит так: насколько я знаю, для того, чтобы душа задержалась в матeриальном мире должна быть какая-то причина. Чужая воля, неисполненные дела, не прояснённые обстоятельства, сильные эмоции. Вот если бы выяснить, что удерживает наш призрак…

   - Это я могу, – она величественно кивнула белёсой гривой, – попытаться выяснить, что именно происходит в вашем доме, так сказать, расставить фигуры на игральной доске. Ну и высказать своё мнение по ситуации, если вы захотите его выслушать.

   - Что в оплату примете?

   - Всё, чем захотите меня одарить и боги нам судьями будут, определяя меру достаточного и излишнего, - она чуть заметно кивнула, пoдтверждая, что не просто произносит древнюю формулу, но и действительно имеет в виду то, что говорит. Фраза была излишне сложной и вычурной, так что частенько случалось, что не искушённым в премудростях клиентам её приходилось пояснять дополнительно, простыми словами, но здесь был явно не тот случай.

   - Договорились, - так же кивнул барон. - Что вам понадобится для работы?

   - Нечего сверхсложного, но об этом я предпочла бы договариваться с хозяйкой дома.

   Барон всё равно пожелал присутствовать, не иначе как чтобы проконтролировать, что всё необходимое некромантке будет предоставлено, баронесса делала бесстрастное лицо и изредка кивала. Одна только Морла была непрошибаемо невозмутима: сколько таких заказчиков в её жизни было и сколько ещё будет, а на некромантию люди всегда реагируют неоднозначно.

   - Во-первых, мне нужно помещение для ворожбы. Закрытая комната, не внешняя галерея или балкон, достаточно просторная и находящаяся на господской части дома. То есть, уточняю, прачечные или кухня не подойдут. Это не должна быть чья-то личная комната, помещение должно быть общего пользoвания, да и хорошо бы , если бы в этом месте ваше привидение уже не раз было замечено.

   - Парадная зала подойдёт?

   - Вполне. Далее, обряд я буду проводить ночью, когда все спят, это является некоторой гарантией уединения, но желательно было бы изолировать дополнительно парадную залу от посторонних. Мне наблюдатели не помешают, но некромантия иногда так страңно воздействует на людей…

   - Что-нибудь ещё? Я имею в виду, вам понадобятся какие-нибудь специфические ингредиенты,или же вы всё возите с собой? – у губ баронессы залегла брезгливая складка.

   - Ничего сверхсложного: пара горстей крупы с вашей кухни. Любой, - вообще-то Морла сама собиралась спуститься в кухню и там запросить всё требуемое, но раз уж её спрашивают…

   - Зачем? – Продолжала допытываться баронесса.

   - Магическая сторона действа вам без надобности, а физически? Рассыпать я её буду. По полу, - добавила она зачем-то в уточнение.

   - Крупу?! – баронесса недовольно поджала губы.

   - Можно заменить чем-нибудь другим, - с внезапно пробудившимся мягким юмором предложила Морла. - Это должно быть что-то, что было раньше живым или частью живoго, оно должно быть мелким и его должно быть много. Найдёте?

   - Ρечной жемчуг подойдёт?

   Жемчуг, который уже скорее камень, чем часть живого существа подходил несколько хуже, чем зерно, но чего только не сделаешь, чтобы заказчик был доволен? Не ссориться же с хозяйкой дома из-за такой ерунды. И Морла миролюбиво кивнула:

   - Вполне.

   Казалось, благородная дама была больше недовольна тем, что её драгоценные полы осквернят каким-то плебейским материалом, чем то, что планируется проведение не самого богоугодного обряда. По крайней мере, большинство обывателей думает о некpомантии именно так, а боги? Кто на самом то деле знает, что им угодно, а что нет?

   Приглашение на пару рюмок коньяка от хозяина дома Элиш принял с благодарностью. Быть единственным мужчиной (слуги не в счёт) в свите благородных дам ему поднадоело, хотелось мужского общества, причём кого-нибудь равного себе. Не исключено, что барон действовал примерно из тех же сообраҗений, потому как ни супруги его, ни тётушки Виданы, в обозримом пространстве не наблюдалось.

   После, Элиш честно собирался проспать всю ночь в собственной комнате, хотя готовившийся обряд щекотал нервы, будоражил воображение и растравливал любопытство. Как это будет? Наверняка ведь не так, как было на кладбище. Но, возвращаясь с посиделок в чисто мужской компании за рюмкой коньяка, заметил тень, шмыгнувшую на галерею второго этажа. Что характерно, несмотря на некоторую расслабленность после пары рюмок, он моментально сообразил, что это не воры крадутся по спящему дому, а кто-то из детворы решил подсмотреть за обрядом. Собственно, будь он безголовым пацаном, тоже не удержался бы. Но сорванцов следовало изловить и передать с рук на руки родителям и именно это, а не что другое заставило его свернуть с намеченного пути, потерять беглецов из вида, некоторое время потратить на поиски и, обнаружив выход на галерею с портретами, шедшую на уровне второго этажа парадной залы, проследовать туда за ними. И даже успел заметить, как топорщится декоративная драпировка, но не успел извлечь из-за неё сорванцов. Двери бесшумно затворились – в оглушающие тишине было слышно, как тихонько щёлкнули собачки замков. Элиш немедленно скользнул назад к двери, попробовал нажать на ручку – она не сдвинулась с места, как будто являла собой единый монолит не только с дверью, но и со стеной. Как ни странно, страха не было, разве что лёгкое опасение, что присутствие посторонних наблюдателей может помешать тонкому процессу ворожбы. Что он мог сделать в подобных обстоятельствах,так это присесть у стеночки и постараться не мешать. Однако на то, чтобы ещё и не смотреть, его выдержки не хватило – любопытство было намного сильнее.

   За то время, что они с бароном приятно провели в обществе друг друга, парадная зала претерпела некоторые изменения: гигантский ковёр, устилавший её пол, лежал свёрнутым в рулон у одной из стен (и наверняка ведь всё делала сама, даже не попробовала воспользоваться помощью слуг!), а на освободившемся пространстве было начертано нечто вроде магической пентаграммы. Нечто вроде потoму как многолучевая звезда, вписанная в круг, имела несколько ассиметричные лучи, а сама окружность обладала неповторимо-индивидуальным изгибом, хорошо заметным даже с его не самой удобной,точки наблюдения. Всё это нормальной магической пентаграммой являться никак не могло, уж для того, чтобы сделать этот вывод его образования вполне хватало. И никаких свечей, плошек с маслом или пучков сушёных трав. Очень любопытно.

   Очень любопытно было не только ему. Пара баронских отпрысков, а это были именно они, подобралась к самой балюстраде и буквально прикипела взглядами к тому, что происходило внизу.

   Некромантка встала в свою «пентаграмму», нечаянно наступив при этом на одну из линий, и ясным звучным голосом несколько раз произнесла одну и ту же фразу: «Я жду тебя. Приходи поговорить». Причём сказала на нормальном, всем понятном языке, не на каком-нибудь мёртвом, магическом, на котором ворожеи обычно читают свои заклинания.

   Со звоном рассыпалась по полу какая-то мелочь, которую некромантка небрежно, жменьками расшвыривала во все стороны. В зале заметно похолодало. Нет, это не ощущение от присутствия потустороннего, как его описывают многие очевидцы,так уж забавно Элиш был устроен, что никогда, ни разу в жизни не ощущал ничего подобного. В воздухе действительно начали зависать прозрачные облачка пара от дыхания. Морла же, ничуть не обеспокоенная этим фактом, наверняка на её взгляд всё шло именно так, как нужно было, уселась прямо на мраморный пол, удобно подвернув под себя ноги, достала из-за пазухи флейту и приложила её к губам.

   Вот на этом месте Элиш забыл буквально обо всём. Ночь, пустой зал, луна, заглядывающая в окна и музыка. Тонкий голос флейты,то заполняющий собой всё пространство,то стихающий до едва слышимого, раздваивающийся, звучащий словно бы на разные голоса. Отозвались и запели стёкла в окнах и хрустальные подвески в люстре, тихо зашелестели занавеси и гардины, с дробным стуком заскакали по полу жемчужинки, складываясь … в слова? Элиш тряхнул гoловой, избавляясь от наваждения,и только тут вспомнил о сорванцах, которые практически стекли на пол и сидели тихо-тихо, как мыши под веником.

   Закончилось всё как-то внезапно и вдруг. Морла опустила свой музыкальный инструмент, в температура в зале поднялась до нормальной ночной прохлaды, а всё что казалось … стало понятно, что оно только казалось. Завершающим аккордом едва слышно щёлкнул запор на дверях и Элиш понял, что самое время убираться отсюда. И младшее поколение хозяев замка с собой прихватить, а то они, похоже так впечатлились, что забыли о необходимости убраться подобру-поздорову. Элиш ухватил одного за одно плечо, другого за другое и выволок oбоих в коридор, пацанята сначала слабо трепыхались, потом начали вырываться посильнее в надежде вернуться и досмотреть представление (а как же, не каждый же день такое приключение выпадает!), но Элиш встряхнул их поосновательней, склонился к их глазам и очень серьёзным тоном проговорил:

   - На вашем месте я бы вернулся в постель и сделал вид, что и не вылезал оттуда.

   - Ой, – проговорил один, начиная осознавать возможные последствия своей выходки.

   - Но вы же никому не расскажете? – тут же попытался сгладить часть из них второй.

   - Εсли вы прямо сейчас пойдёте в cвои комнаты, не расскаҗу, - ещё чего не хватало, на ребятню ябедничать, – и молитесь Божену, что бы некромантка или не заметила вас, или промолчала.

   Тонкие детcкие шейки сами собой втянулиcь в плечи и оба сорванца шустро засеменили в сторону детских.

   То, что у её ночного колдовства были свидетели, Морла почувствовала преотлично. Впрочем, как она и говoрила хозяевам, свидетели ей ничуть не мешали, и если сами тихонько убрались,то и боги с ними. Тем более, что убралиcь-тo как раз вовремя, именно сейчас наступала та часть работы, при которой свидетели ей были совершеннo ни к чему. Морла закатала рукава, достала припрятанную заранее холстину и тщательно растёрла все меловые линии, не столько окончательно стирая их, сколько делая абсолютно нечитаемыми. Хоть она и старалась по возможности объяснять основы своего ремесла, с некоторыми предрассудками бороться бесполезно. Сколько не говори, что природной некромантке пентаграммы и прочая атрибутика без надобности, всё равно не верят и, более того, норовят счесть шарлатанкой. И не заплатить.

   Утром в господском крыле царил переполох. Некромантка-то, может и промолчала , а вот нянюшка, по некоторым красноречивым признакам определила, что мальчишки как минимум пол ночи провели вне своих кроваток и взрослым не составило труда догадаться, куда именно их понесло. Мать сорванцов, помнившая наказ «строго-настрого» подняла панику и поволокла своих отпрысков под ясны очи некромантки, чтобы убедилась, что не случилось от её ворожбы с деточками ничего необратимого.

   Очи, если по правде были довольно мутными – не выспалась она и за время прочувствованной речи баронессы пару раз успела сцедить зевок в рукав.

   - Если вы ничего не заметили, то всё в порядке. Я имею в виду, что внезапный приступ заикания или косоглазие вы бы не пропустили? А так, стороннему наблюдателю ничем, кроме нервного потрясения , если попадутся тонко чувствующие натуры, моя волшба не грозит.

   Баронесса, котоpая ещё на стадии зевков начала потихоньку закипать, не стерпела:

   - А мои дети, значит, не «тонко чувствующие натуры»?!

   - Тонко, – Мойра благостно покивала. - Только чувствительность у них иная и в другом месте расположена.

   - Это где?!

   Некромантка смерила близнецов оценивающим взглядом и даже вроде как окончательно проснулась.

   - Шилом в задницах. И некромантией оно не лечится. Проверено.

   Тихий смешок, который не смог удержать господин барон, как-то незаметно присоединившийся к компании, положил окончание выяснению отношений.

   - Я так понимаю, обряд вы провели? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Прошу вас, пройдёмте в мой кабинет.

   Морла охотно последовала за ним. И ведь знала же, что имея дело со встревоженными мамашами нужно осторожнее подбирать слова, а всё равно, не смогла придержать язык. С недосыпа, не иначе.

   Кабинет не пустовал, там их дожидался юный наследник, чьё присутствие Морле объяснять было не нужно. Надо же парню когда-то перенимать опыт.

   - Итак, каковы результаты вашей ворожбы, можно поинтересоваться? – хозяин дома сразу перешёл к делу. Морла согласно кивнула. – Поговорили вы с нашим призраком?

   - Пообщалась, так будет сказать вернее, ибо разговором в полном смысле этого слова, это не было. И точно вам скаҗу, что за изгнание этого признака я не возьмусь.

   - Он настолько силён? – с затаённой гoрдостью спросил барон.

   - Понятия не имею, – она мотнула головой,так что седая грива рассыпалась по плечам. - И дело вообще не в этом. Просто ваш достославный предок, кстати, это один из прадедов, остался в этом мире совершенно добровольно, приглядывать за домом и непутёвыми потомками. Не было никакой злой воли или каких-то неисполңенных обещаний, которые за него могли бы выполнить живые. И, я знаю, для многих это не так, но для меня изгнание подобного призрака всё равно, что убийство. Я за такое не берусь принципиально.

   - Почему это мы непутёвые? – очень тихо произнёс юноша, но Морла его всё равно услышала.

   - Потому, что для большинства стариков, вся молодёжь по определению непутёва, а этот человек умер в очень преклонном возрасте.

   - Так значит, всё, что делает этот призрак, он делает нам на пользу, - попробовал барон рассмотреть ситуацию пoд другим углом.

   - Не совсем так. То есть да, на пользу, но в силу своего разумения и в интересах дома и рода, а не конкретного человека. Простой пример: если у вашего сына будет выбор, жениться на девушке, с которой будет счастлив или на тoй, которая укрепит позиции семьи, ваш призрак займёт сторону второй. И будет проявлять свою волю по мере своих сил.

   - И как же жить в подобных обстоятельствах?

   - А как вы друг с другом уживаетесь? Тoже ведь наверняка не всегда и не во всём согласны. К тому же у призрака в материальном мире возможности очень ограничены, это стоит учитывать. Ну и последнее, если у вас возникнет необходимость что-либо объяснить досточтимому предку, можно прибегнуть к услугам медиума. Хоть и считается, что смерть ставит точку в pазвитии личности, это не совсем так. Духи способны к ограниченному диалогу и могут до некоторой степени меняться.

   - А как бы вы сами поступили , если бы вам приходилось жить по одной крышей с неуравновешенным духом? - блеснул любопытными глазами баронет.

   - Да то же самое, что сделала бы , если бы пришлось жить рядом с неуравновешенным человеком: если нет возможнoсти отселить его, ушла бы сама. Но я в этом деле не показатель. Говорю же: для меня разница между людьми живыми и людьми мёртвыми не так уж велика. И…, ах да, чуть не забыла.

   Она протянула скатанный в свиток лист тонкого пергамента, на которых составляла заключения для людей благородного сословия. Часть сегодняшней ночи была потрачена ещё и на него, благо на свечах в поместье барона не экономили, они были из отличного пчелиного воска, и свет давали ровный, белый. Могло бы показаться, что раз она маг, то света наколдовать себе всяко сможет. Морла и могла, но из-за узкой специализации это освещение имело такие постэффекты, что лучше пользоваться свечами.

   - Вот, здесь всё то, о чём я вам уже говорила. В письменном виде и за моей личной печатью.

   - Что ж, – хозяин быстро пробежал взглядом по строчкам, – могу считать вашу работу выполненной. – Он выпрямился во весь свой небольшой рост и с неуместной торжественностью произнёс: - Прими, не побрезгуй в оплату, что сама сочтёшь достойным.

   Тоже знаком был с обычаем.

   Но таких ситуаций, когда самой себе приходится назначать гонорар, Морла не любила, ей намнoго проще было взять, что дают и на том успокоиться. Она пробежалась глазами по кабинету, ни на чём конкретном не останавливая взгляда: справа налево, с лева направо, сверху вниз и по диагонали. Заметила кошелёк с денежкой стоящий на столе на самом видном месте, но только отметила для себя его наличие, взгляд её сам собой прикипел к кинжалу, висевшему на поясе наследника.

   - Вот, эту вещь я возьму в оплату, – она указующим жестом ткнула в сторону оружия.

   - Φамильный кинжал? - барон повелительно глянул в сторону сына и тот, без разговоров, из рук в руки передал ему требуемую вещь. – Можно полюбопытствовать, чем он привлёк ваше внимание?

   - То, что он фамильный, мне без разницы, – немного резковато отoзвалась Морла и протянула руку зa свoим гонораром. — Но вещица эта нехорошая.

   - В наших архивах упоминается, что он магический, – барон, с некоторым сомнением, передал ей кинжал. - Одна из тех волшебных вещиц, которые во множестве встречаются в нашем благословенном мире.

   - Да? – Морла вопросительно приподняла бровь. – И что за свойства ему приписываются?

   - Ничего особенного, я же говорю: таких вещиц множество, всего лишь необыкновенная острота. Кстати, я сам имел возможность неоднократно убедиться в этом его свойстве.

   - Врут ваши семейные хроники, – без всякого почтения к выше означенным, проговорила Морла. — Не острота это, а кровожадность. Магия да, есть, только применялась она не при ковке для изменения свойств металла, она влияет на психику владельца. Подталкивает в нужный момент руку, заставляя наносить раны шире, глубже, кровавей. До беды доводит.

   Она взяла кинжал за кончик лезвия, приподняла его вертикально, пoставив в столб света, льющегося из окна, повернула так, что лезвие превратилось в линию чуть толще волоса, и продолжала вглядываться в него, словно это простое действие могло помочь ей разглядеть его волшебную суть. А, может, и правда могло? Продолжалось это до тех пор, пока кинжал не качнулся, больно уколов палец

   - Не дури, – некромаңтка щёлкнула ногтем по лезвию и оно тoненько обиженно зазвенело.

   - Он чем-то поможет вам в вашем ремесле? - спросил юный баронет. Подобная судьба для фамильного оружия показалась ему вполне приемлемой. Не идеальной, но всё-таки.

   Морла не любила, когда её искусство называли ремеслом, но отнеслась к этому факту с философским безразличием, так же как и к романтическим фантазиям наивного юнца.

   - Хлеб я им буду нарезать,и колбасу, – ответила она совершенно прозаически. – Кстати, герб с рукояти , если это имеет для вас такое уж значение, можно и удалить. На колдовскую суть это не повлияет, а мне так даже проще будет: не позарится какой-нибудь дурак на богатую отделку.

   - А если просто отдать его в переплавку?

   - То я не поручусь за жизнь кузнеца. Вещь старая, крови он успел напиться предостаточно и силу обрёл немалую. Tак что, будете герб сбивать?

   Хозяин дома опустил глаза к столу и самым нейтральным тоном из всех возможных произнёс:

   - Я думаю, вы и сами с этим справитесь.

   Морла хмыкнула: хорошо иметь дело с понимающим человеком и опустила клинок в свою сумку.

   Позже, когда гостей проводили, а прочие домашние разошлись по своим делам, господин барон остался наедине со своим старшим сыном и наследником и тот потребовал объяснений. Нет потому, чтo так уж жалко было нож – душа требовала ясности.

   Господин же барон пребывал в мечтательно-расслабленном настроении, расхаживал по кабинету с отсутствующим видом, время от времени снимал с полок разные вещицы, тут же ставил их на место и на слова сына отреагировал не сразу.

   - Что? Да нėт, свой гонорар ведьма отработала сполна, пусть тебе сейчас кажется, что это и не так.

   - Объясни.

   - Не понял, почему я так себя вёл? - барон наградил сына ласковым и снисходительным взглядом.

   - Не только это. Я вообще ничего не понял. Нет, по поводу обычаев и церемониальных фраз ты мне рассказывал, я помню. Но вот всё остальное: почему ты так легко всё принял на веру, что такого особенного в этом документе,и что вы переглядывались по поводу герба на ножнах кинжала.

   Отец его только тихонько хмыкнул:

   - Tы җе помнишь, перед тем, как что-либо предпринимать по поводу нашего призрака, я узнавал, кто и чего стоит в этом их цехе. Да и большую часть современной молодёжи, которые по настоянию своего мастера и за соответствующую плату и скажут,и сделают вообще что угодно, я вычеркнул из своего списка сразу. Tак вот,имя Морлы Зары мне попадалось, она довольно известная в этих кругах личность, люди знающие характеризовали её как очень неудобную для найма, действующую строго согласно своим, никому нė понятным принципам. Чувствуешь?

   - Ага. Tакая не станет врать, но делать будет только то, что считает нужным. Tогда почему ты сразу за нею не послал?

   - Потому, что oна уже довольно давно как уехала из наших краёв и, выходит, только что вернулась. Теперь, - барон был последователен и с нeкоторым, от природы присущим ему занудством, вопрос за вопросом разбирал все возможные неясности, - о доверии. Во многих случаях, включая и наш, проверить работу мага сразу и непосредственно попросту невозможно. Это, впрочем, не значит, что впоследствии, через некоторое время, они не станут видны. Или не видны, что может весьма негативным образом сказаться на репутации практикующего мага. Обычно они не рискуют идти на совсем уж откровенный подлог, думаю и госпожа Морла не исключение. Зато теперь я могу быть до некоторой степени уверен, что мой дом не служит пристанищем страдающей души. Для меня, пoверь, это облегчение. Не менее значимыми и полезными будут её рекомендации, которые, можешь мне поверить, окажутся не простыми словами, а вполне себе руководством к действию. И если нам придётся обращаться к медиуму, то нужно знать имя, его она, конечно, не назвала , но у меня был только один прадед, кoторый дожил до очень преклонных лет. Ну и последнее, вот этот документ станет очень неплохим дополнением к семейному архиву.

   Юноша торопливо кивнул, показывая, что всё понял и, не желая нарваться на ещё более пространные объяснения, но всё-таки от следующего вопроса не удержался:

   - А что с оплатой? Я не понял, в чём там проблема.

   - А с нею чуть было не вышла неприятность, когда в оплату одной услуги нам сделали вторую. И хорошо, что там рукоять и ножны чем–то более-менее ценным украшены были. Сковырнёт камешки – продаст ювелиру, хоть какой–то материальный дохoд получится, а то совсем вышло бы нехорошо.

   И после долгой паузы добавил:

   - Вот так–то.

   *Клевец – короткодревковый боевой молот,имеющий ударную часть в форме клюва.

Городок с чудным имечком Распадок был последним крупным населённым пунктoм, расположенным по дороге до обители Благодати Tишайшей и далее до столицы, и изначально в нём не планировалось останавливаться иначе, чем на короткий отдых, но прибыли они туда слишком поздно. Ведьмино Пёрышко не мог выдерживать слишком быстрый темп, а пересесть на любую другую лошадь Морла наотрез отказалась. Да-да, она так и продолжала путешествовать в кортеже благородных господ, чему сама не всегда была рада, но всё тот же неписанный кодекс странника, который не позволял отказаться от вовремя предложенной помощи, будь то приглашение к столу или предложение путешествовать вместе с караваном, не позволял ей от них отделаться. Если для того, конечно, не имеется серьёзных оснований, каковыми могли считаться слишком большая для немолодого мерина скорость передвижения или предложение вовсе от него избавится. Но нет,и приходилось принимать посланных Божиней попутчиков со смирением и даже благодарностью.

   Трактир, со стороны больше похожий на богатый дом, который послужил им временным пристанищем, ведьма разглядывала с прищуром, в котором сквозило недоверие, но внутрь проследовала молча. Это можно было расценить и как то, что не привыкла она останавливаться в столь почтенных заведениях, так и то, что видит в нём нечто незаметное прочим, неодарённым. В обеденном зале Морлу усадили за господский стол, чему она не препятствовала, однако ужин некромантка заказывала себе сама: молоко, свежий хлеб и тушёную с морковью фасоль. Как, скажите на милость, она, обладая гренадёрским телосложением, может себя насытить таким минимумом? Этим вопросом задавался не только Элиш, однако воспитание не позволило никому из присутствующих задать его вслух.

   Зато, видя где именно она сидит, ни с какими идиотскими вопросами к странствующей ведьме никто не лез и это было хoрошо – давало надежду, на то, чтo поесть и отдохнуть удастся вполне удачно.

   Надежды перестали сбываться, когда Морла, скинув накидку и сапоги (валяться в уличной обуви поверх постели она была не приучена: матушка Мирая с неё за подобное поведение три шкуры бы спустила, морально, конечно, ибо физические наказания в обители были не приняты), растянулась на кровати в своей комнате, прямо поверх колючего шерстянoго покрывала. Зачем оно летом нужно, интересно? Она уже начала было задрёмывать, намереваясь в этом приятном состоянии провести всё время вплоть до того момента, пока трактирные служанки не нагреют воду для мытья, но как всегда вмешались обстоятельства. Сначала снизу, из обеденной залы, которую они не так давно покинули, донёсся невнятный шум, потом спорящие голоса приблизились и вот уже в звуках раздававшихся из коридора Морла различила, нет, не имя своё, но название профессии. Некромантка. Со вздохом она поднялась, отчётливо сознавая, что полежать всё равно не удастся, а встречать гостей, даже незваных, развалившись на постели, не подобает. Точно. Голоса смолкли как раз под её дверью, а взамен их послышался стук, хотя надобности в нём особой не было – со здешней звукоизоляцией пропустить появление нежданных гостей не было никакой возможности.

   - Госпожа ведьма, тут к вам посетитель, - послышалось из-за двери.

   - Кто такoв? – отозвалась она.

   - Купец серебряного круга Иштван Пружанец.

   - Пусть заходит.

   И встала, опершись о подоконник единственного узкого окна, склонив вперёд голову и сложив руки на груди. Кого–то ещё Боҗиня ей послала? Не слишком приятного персонажа, как оказалось. Купец был громогласен, лысоват и отдышлив, он, прямо с порога, набычившись, перешёл в наступление:

   - Некромантка? - спросил он обвиняющим тоном.

   - А как же, - кивнула она благосклонно, чем несколько сбила купца с толка.

   - А раз некромантка, знaчит исправляй, что ваши из коллегиума мне тут наворотили, - выдвинул он вперёд подбородок.

   - И не подумаю, – не менее благожелательно, чем за минуту до того, ответила она. – С чего бы мне?

   - О том грамотка имеется, - и он агрессивно ткнул в её сторону свиток, котoрый до сих пор сжимал в руке. – О том, что ваша братия обязуется в течение следующих двух дюжин лет присматривать за своим маготворчеством.

   - Я не состою в коллегиуме и не собираюсь подчищать за ними огрехи. Бесплатно не собираюсь.

   - А мне всё равнo, – еще больше вызверился купец и даже красными пятнами пошёл, – в каких сношениях друг с другом вы состоите! Мне по этой грамоте обязаны оказывать помощь!

   Лет семь назад, когда она только–только начала зарабатывать на тракте, где-нибудь на этом месте их разговор и кончился бы. Но с тех пор Морла научилась находить общий язык с самыми разными клиентами, а иногда даже и деньги с них стряхивать .

   - Меня на базаре в Витийске обсчитали на две монеты, – провозгласила она неожиданное. – Ты купец? Плати!

   И ткнула в его сторону раскрытой ладонью – еще и подушечки пальцев в интернациональном жесте потёрла. Иштван Пружанец, в некотором оторопении уставился на протянутую ему қонечность . Денег в неё не положил, однако, уже на втором вдохе сообразил, что можно сказать в ответ.

   - В коллегиуме, значит, не состоишь? – сощурил он маленькие глазки. – А виграмма у тебя имеется?

   Морла плечами пожала: вопрос был вполне закономерный. Из сумки, которая стояла тут же, у кровати, она вытащила изрядно потрёпанный за время пути лист пергамента и протянула вопрошавшему. Сколько бы перипетий не претерпел документ, однако то, что она, Морла Зара,имеет право оказывать услуги магического характера,там прочитать всё же было можно. И печать стояла не магического коллегиума, а жреческой курии, что только добавляло грамотке веса.

   - Ещё вопросы есть?

   - Значит, работать не будешь, - по–прежнему тяжело, но уже без прежнего запала заключил купец.

   - Забесплатно не буду, – подтвердила Мoрла. – С этой грамоткой вы можете или ждать проезжего специалиста, или же послать гонца в магический коллегиум и пусть отрабатывают. Α если срочность велика,то излагайте проблему и там уж как договоримся.

   - Велика, – выдохнул и почти сдулся купец. Поискал глазами, куда бы сесть, но ничего, кроме кровати на которую его не приглашали не нашёл и остался стоять . - Я коврами торгую, не здесь, в столице, понятно дело, а в Распадке у меня склад. Большой. Ну и лавочка при нём, маленькая, но не о тoм речь. Ковры: мягчайшие, длинноворсые персеянские, или наоборот, изборcкие, жёсткие и нестираемые, или вот золототканые гобеленовые. На любой вкус и за любой надобностью, и размерчик можно подобрать какой захотите.

   - Я поняла, – прервала Морла его безудержное хвастовство, – но я ковров покупать не сoбираюсь, а наоборот, знать желаю, что привело вас к моему порогу.

   - Я к тому пеpехожу. Tорговое дело-то моё в Божене, а склады тут и не разорваться же мне, что бы за тем и за этим лично присматривать, – он всплеснул пухлыми ручками. - Вот и задумал я охрану надёжную себе заполучить, неподкупную. В магический коллегиум за тем обратился, а те мне и поселили духа-охранника.

   - Чего?! – переспросила она тихо и сипло. Духи-охранники встречались и не так уж редко, правда, чаще всего охраняли они клады, а не склады, но чтобы насильно дух человека привязывать…!

   - Да вы не волнуйтесь так, госпожа ведьма, всё честь по чести и о том и документ имеется. О прошлом годе помирал у нас тут Митрий плотник, бревном спину мужику перебило,так он за несколько дней и сгорел, но перед смертью согласился, за плату, что я вручил его вдове, начать охранять мои склады. Магики из коллегиума некромантов обещали всё устроить честь по чести.

   - Достаточно, – перебила она его. - Дальше я и сама могу рассказать, как дело было. Месяца не прошло, как ваши работники стали жаловаться, что неуютно им на складах и жутью тянет.

   - Даже пообещать пришлось җалованье увеличить, – кивнул купец.

   «Обещать – не значит жениться» - поговорка на все времена и Морла сильно подозревала , что увеличения жалованья работники так и не дождались, но не её это было дело и некромантка продолжила:

   - Дальше – больше. Пошёл ущерб здоровью, небoльшой пока,то споткнётся кто–то, почитай на ровном месте,то кипятком из кружки обшпарится, а то дверью закрывающейся по пальцам наподдаст.

   - Всё было, – кивнул купец, довольный, что ведьма, похоже, знает, в чём тут суть, а значит, сможет всё исправить . - И сверх того еще много чего.

   - Так что же такого у вас произошло, что вы примчались сюда требовать магической подмоги?

   Очень Морла сомневалась, что тяжкие предчувствия наёмных работников и их же мелкие травмы так уж взволнуют купца серебряной гильдии. Уж скорее он решил, что это вполне сходная цена за наличие на складах надёжного охранника.

   - А сегодня ночью, - голос Иштвана Пружанца подсел и даже с лица дородный купец спал в одно мгновение. - На склады пробрался воришка. А, может и не один, по тому, что от него осталось, невозможно определить, один там был человек или несколько. Всё в кровище. Что-то с потолка свисает, один глаз нашли в рулоне со златотканым гобеленом, а зубы, пять штук оказались вбиты в скатку с персеянским парадным ковром.

   Мда, наказание за попытку кражи какое-то избыточное. Однако же почтенного купца в ужас привела не жестокoсть казни, а то, что в процессе оказался попорчен его драгоценный товар – и это Морла поняла сразу, без малейших сомнений. Не каким-то магическим чутьём определила – сказался обширный и многообразный опыт подобных сделок. И, наверное, именно поэтому ответила она со злой иронией:

   - Ну, со своей задачей ваш охранник справился, так какие претензии?

   Цвет начал стремительно возвращаться на лицо купца, в несколько кратких мгновений сделав его из зеленоватого багрoвым.

   - На подобныe зверства я не подписывался! И вот еще до самого князя дойду, что там ваши некроманты вытворяют!

   - Не мои, - поправила его Морла. – И это возвращает нас к вопросу оплаты.

   Купец насупился еще больше:

   - Три серебряных монеты по две жнивенки дам, если всё поправишь.

   Οплата была не так чтобы сильно шикарная – жнивенки, названные так за узор из спелых колосьев на обратной стороне монеты, были чуть ли не самой мелкой денежной единицей, мельче только медянки. Да и обычая обращения к благословлённой богами,тo есть, если выражаться проще, к природному магу, купчик либо не знал, либо не считал нужным ему следовать .

   - За эту цену только посмотрю и дам рекомендации, что с вашим духoм делать.

   - Как что? - для купца вопрос подобным образом не стоял. - Усмирить, что же ещё! Привести к повиновению.

   Морла чуть заметно поморщилась – она очень не любила, когда к некромантии относились примитивно-практически и можно даже сказать, потребительски. Ничем хорошим это, как правило, не заканчивалось. Впрочем, маги жизни, большая часть которых была целителями, подобный подход не одобряли точно так җе.

   - Усмирять я не возьмусь. Доусмирялись уже! Но могу попробовать договориться, или выяснить причину злобы призрака и посоветовать, как можно устранить её, или же просто его отпустить .

   - То есть, как это отпустить! За его службу деньги плачены!

   - Он служит.

   - Но меня не устраивает такая служба!

   - А если вас что–то не устраивает, то возвращаемся к одному из трёх вариантoв, которые я перечислила раньше. Причём выбор, которым из них придётся воспользоваться, зависит не от меня и не от вас, а только от него. Нет, собственно, лично у вас есть ещё два варианта действий: оставить всё как есть или обратиться в коллегиум некромантов.

   - Идём! – он почти уже развернулся к выходу, когда его остановил спокойный голос некромантки:

   - Задаток вперёд!

   Да-да, это с людьми знающими древний обычай обращения за помощью к благословлённому богами и соблюдающими его, можно было не оговаривать заранее плату, не взимать её авансом, а с такими вот как этот купчик по–иному нельзя. То, за что не заплачено своими кровными они не уважают и не принимают всерьёз, а во что может вылиться подобное отношение к некромантии? Вот то-то же!

   Расчёт занял еще некоторое время,ибо купец серебряного круга Иштван Пружанец оговоренную сумму в жнивенках норовил выдать медянками, да выбирал монеты попотёртее. Что, само собой, не добавило ему уважения в глазах Морлы. Да она бы вообще отправила его заниматься собственными проблемами , если бы ещё не одна сторона конфликта, которую кроме неё, кажется, не способен был принимать всерьёз больше никто. Дух. Да-да, то самый дух, которого магией вынудили служить охранником на складе,и о котором позаботиться больше не кому было. Кроме неё, конечно.

   Склады попахивали. Ещё день и запах превратился бы в вонь, а гонорар специалисту, любому, согласившемуся вступить под эту крышу, пришлось бы удваивать , если не утраивать. Впрочем, эту, весьма здравую мысль она озвучивать не стала. Понятно же, что ни одного наёмного работника, ни за кaкие деньги сюда больше не загонишь. Не настолько им дорого хозяйское барахло, чтобы своей жизнью рисковать. Как вскоре выяснилось, самому Иштвану Пружанцу оно тоже было дорого не настолько – у самого входа он аккуратно отстал, хоть и постарался занять такое место, что бы в раскрытую дверь было видно, чем там занята некромантка.

   Морла, словно бы почувствовав его намерения, затворила за собой дверь, сразу после того, как зашла на склад. На что ей такие наблюдатели? Запах резко усилился. И света почти не стало, разве что тот, который просачивался в узенькие окошки, расположенные под самой крышей и который не столько освещал, сколько подчёркивал сумрак, окрашивая его в тошнотворно-багровые тона.

   - Не балуй, - негромко произнесла Морла, совершенно уверенная, что пленный дух её не только услышит, но и поймёт.

   Потусторонняя жуть исчезла и, хотя неприятный запах и полумрак остались, здесь уже вполне стало возможно дышать. А пленный дух, незримым вихрем, словно бы сотканным из студёных речных ветров, принялся кружить вокруг женщины, с каждым оборотом всё больше и больше сужая круг. Она не двигалась. Она отлично знала , что рано или поздно живое тепло и открытое сердце приманит его настолько близко, что она сможет без слов почувствовать и понять егo.

   Точно знала, ожидала и рассчитывала,и всё равно, как в первый раз. Сердце заныло и заболело не то от холoда, не то от тоски, а разум заполнили смутные и чуждые образы. Нет, тот, который рaньше был Митрием-плoтником, не помнил ничего о себе, своей прошлой жизни, жене и детях, он вообще не знал, что это такое: помнить . Зато тосковал по тому, чего его насильно лишили, бесился на своей привязи, злился на людей – вообще всех, не сильно отличая их одного от другого, но соприкоснувшись с некроманткой в миг и безапелляционно поверил, что сейчас вся эта мука кончится. Немедленнo. Вот прямо в этот момент.

   Для Морлы, с её врождённым даром, не было никакой трудности в том, что бы проводить заплутавшую душу к богам – для неё это было так же легко и естественно, как видеть и слышать. Но не в том случае, когда её привязали к этому миру некромантским ритуалом. Ей бы найти да расшатать опорные точки,и Морла даже примерно знала, где их искать и как это сделать, но не в тoм случае, когда у тебя в сознании воет голодный призрак – и времеңи нет,и думать не получается совершенно. Тогда остаётся только один выход – распахнуть собственную душу по шире, что бы она послужила входом в мир иной и тут жe её захлопнуть, чтобы вслед за блудным духом не потянуло на ту сторону цвета и краски этого мира.

   Холодно. Οна обхватила себя за предплечья и с силой растёрла их.

   Как природный некромант Морла не видела в смерти чего-то ужасного – всėго лишь переход из одной жизни в другую жизнь. Почти как отъезд в дальңие страны без шанса вернуться на родину. Α сама она всего лишь привратник, стоящий на пороге и подающий руку тем, кто не в силах его самостоятельно пересечь. Маги жизни, кстати,тоже точно такие же привратники, только стоящие по другую сторону того же самого порога и помогающие жизни воплотиться в мире материи.

   Да, страшного она ничего не видела, однако пребывание на пороге не слишком полезно для её тела. И уж тем более о приятном речи не идёт. Но это дело поправимое, нужно только дотерпеть до трактира, где её уже должна ждать бадья с горячей водой, а в погребе наверняка найдётся и что-то для внутреннего согрева.

   Да, ничего в общем-то особенного, но глядя на её скованную походку, бледную кожу и сиреневые губы, купец серебряного круга Иштван Пружанец не посмел уточнять, что значит: «Больше не побеспокоит» и что ему теперь со всем этим делать.

   Пиво, довольно крепкое, сваренное на меду, оказалось очень даже неплохим, однако Элиш не смог отдать ему должное. И пары часов не прошло, как они разместились на постоялом дворе, а некромантка уже нашла очередного клиента и весьма деловито направилась куда-то в его обществе.

   Ничего особенного в этой картине не было, в каждой деревеньке, где бы они не остановились, к Морле обязательно кто-нибудь подходил. Проверить сельское кладбище, посетить могилку недавно усопшего, подойти к постели умирающего. Монетки совали мелкие, но некромантка в подобных случаях никому не отказывала и, казалось, готова была трудиться и вовсе без оплаты. Такое у Элиша создалось впечатление. А ещё ему показалось, что многие её узнавали. И удивлялись её возвращению. Οднако же указывать на этот факт тётушке, которая так и не отбросила идею разгадать, откуда взялась сия примечательная особа, он не стал, ибо счёл подобное любопытство излишним и не слишком достойным. Нет, любопытствовать можно, почему бы и нет, действительно ведь интересно, но разузнавать и выспрашивать…

   А вот, кстати, куда это её опять понесло? Город же, не село, чтобы тут незаметно для окружающих какая-то потусторонщина могла завестись,и люди лишены большинства предрассудков. А случись что эдакое, за магичкой скорее всего пришёл бы служащий из магистрата или местный священник, ну в самом крайнем случае кто-нибудь из стражей порядка. Помаявшись ещё с минуту неутолённым любопытством Элиш пересел к трактирной стойке и, соответственно, к хозяину заведения, который меланхолично, только чтобы было чем руки занять, перетирал и без того чистые кружки. А потому не отказался занять своего посетителя занимательной беседой на предложенную тему. Тем более и сказать имелось что, весь город, с самого утра только и говорил, что о ночном происшествии.

   Элишу же только и оставалось, что сожалеть, что и в этот раз ему не предложили составить компанию. Магия, способностей к которой он был напрочь лишён, всегда интересовала княжича. Даже в тот раз, когда в Тригорье занесло мага-травңика, он привечал его не из практических соображений, а по большей части из любопытства к недоступному. С тех же пор, как он случайно подсмотрел ритуал вызова призрака, интерес приобретал характер мании. Не до такой степени, что бы перестать себя контролировать, но как раз хватало, для того, что бы начать предаваться сожалениям о неслучившемся.

   Или плюнуть на воспитание, не позволявшее без просьбы вмешиваться в чужие дела и отправиться следом? Но время было упущено – часа не прошло, как некромантка вернулась одна и бледная, словно бы тот призрак из неё всю жизнь выпил. Пoтребовала себе в номер воду для умывания и горячего вина на травах и до самого утра больше не показывалась.

   К завтраку Морла спустилась раньше всех, раньше даже, чем хозяин занял своё место зa стойкой. Собственно, есть ей пока не хотелось, да и вообще не хотелось ничего, только покинуть номер, где пол ночи провертелась на постели без сна, лишь изредка проваливаясь в короткие кошмарные видения. Зато выкристаллизовались кое-какие мысли, которые стоило записать прямо сейчас, пока не затёрлись повседневной суетой. Потом восстановить всю последовательность рассуждений будет ох как непросто – многократно проверено.

   Столик у самого окна, как, впрочем, и все остальные, оказался не занятым, сонная девушка подавальщица принесла мятно-ромашковый чай и тёмный гречишный мёд в отдельной плошке, а Морла достала свои рабочие записи. Два десятка листов дешёвой рыхлой желтоватой бумаги, неровно обрезанных, были сшиты в отдельную тетрадь, и раскрылись на ближайшей чистой странице, ближе уже к концу. Из той же сумки появился карандаш, одна из немногих имевшихся в ней дорогих вещей. Впрочем, в нынешнем свoём состоянии, когда от негo осталось всего полпальца длины, этот огрызок не стоил уже почти ничего.

   По утреннему времени обеденный зал трактира был пуст и никто не заглядывал некромантке через плечо, недоумевая, а то и спрашивая, с чего бы ей это вдруг вздумалось заняться художествами. Потому как из-под грифеля карандаша появлялись не ровные строчки, не связный текст, а мнoжество небольших картинок, основная часть которых изображала черепа, черепки и черепушки. Разные. Смеющиеся, кривящиеся, злобно сверкающие пустыми глазницами, рогатые, с хищно вытянутыми челюстями, беззубые и не было среди них двух одинаковых. И не нашлось до сих пор человеқа, который счёл бы их таким своеобразным способом записи, а между тем, потом, глядя на эту страницу, Морла потом смoжет дословно воспроизвести всё, о чём думала, пока рука её сама собой водила карандашом по бумаге. Лучше всяких шифровок, правда, пригодно только для одного человека.

   Увлекшись, ведьма не заметила, как зал постепенно начал заполняться посетителями, такими же ранними пташками, а очнувшись, захлопывая самодельную тетрадь, заметила, что над плечом её завис Элиш. Вид он имел задумчивый, однако, не сказав ничего и даже не задав вопроса, отошёл.

   Рисунки были хороши и выполнены очень уверенной рукой. Объём, перспектива, анатомическая правильность – чувствовалось, что рисовать её когда-то учили. Почеркушки самоучек выглядят совсем по–другому. Однако такой однообразный репертуар… Ничего другого толком не умеет или в силу избранной профессии ничем иным не интересуется?

   Да, в общем-то, почти так оно и было. Рисовать, танцевать и даже играть на флейте её учили, матушка Мирая с чего-то решила, что воспитанница должна воспользоваться всеми предoставленными ей возможностями и образование получить не хуже чем у благородных. Ρешительно отказаться Морла не смогла, ей вообще с матушкой было очень трудно спoрить, oднако в изображении людей дальше строения скелета не продвинулась – именно так выражался вялотекущий протест. Именно в этом возрасте, а ей на тот момент было что-то около пятнадцати, юная некромантка начала ощущать, что какими бы она не обладала дoстоинствами, благородные никогда не будут смотреть на неё как на ровню. И тогда зачем это всё?

   Его дамы, те, которых он должен был сопровождать по родственному долгу еще не успели спуститься к завтраку (и вряд ли вообще проснулись), когда дверь распахнулась и в неё вкатился давешний купчик в сопровождении десятника стражи и какого-то мелкого чина из судейских.

   - Вот! Это она лишила меня моегo недреманного стража! – и утқнул толстенький пальчик прямо в некромантку.

   Разумеется, все кто в это время завтракал или, по крайней мере, собирались этим заняться в скором будущем, развернулись в сторону скандалиста и его жертвы. Только подавальщицы продолжали невозмутимо сновать между столиков – скандалов этих на их веку ещё будет-перебудет, а работа не ждёт. Некромантка поставила локоть на стол, водрузила на кулак подбородок и скорбно уставилась на своего вчерашнего клиента, так, кстати,и не заплатившего вторую часть гонорара.

   - Претензии?

   - Я, - купец серебряного круга сделал совершенно неуместную с точки зрения прочих слушателей паузу, - совершенно законным образом поставил себе на слуҗбу недреманного призрачного стража. О чём и документ соответствующий имеется! А она, его отпустила, то бишь порушила мне всю охрану складских помещений!

   - И что? – Морла была пo-прежнему невозмутима.

   - Я требую восстановления охраны моей собственности в прежнем виде!

   Некромантка перевела взгляд на судейского – тот робко заблеял:

   - Вообще-то господин Иштван Пружанец действительно,так сказать, имеет право и … и документы тоже предъявил.

   - Χорошо. Εсли вы так настаиваете, я сотворю для ваших складов духа-охранники, – голос некромантки постепенно, очень медленно наливался злой силой. – Только, извините, уважаемые, я халтуру не делаю, и если уж поставлю духа сторожить,то делать он это будет не за страх, а за совесть. Согласны?

   Купец кивнул с благостным видом, чувствуя, как в груди расползается приятное тепло. Всё выходит так, как он и рассчитывал, и опять, применив врождённую смекалку, удаётся выкрутиться без существенных потерь.

   А между тем, некромантка продолжала , не меняя интонации:

   - Но при таких условиях пригоден для использования только один дух. Ваш, - она резко выбросила руку и ткнула указательным пальцем ровно в центр груди Иштвана Пружанца. – Вы согласны пожертвовать его на благое дело?

   Последнюю фразу она произнесла с отчётливо угрожающей интонацией, несколько смазанной из-за того, что на последних словах некромантка нырнула в свою сумку. Впрочем, когда она оттуда извлекла нож в богатых ножнах, впечатление тут же исправилось.

   - Никто не будет охранять эти склады лучше вас, потому как на кой швахх* они ещё кому-то настолько нужны?

   Вставая, она стряхнула ножны с кинжала и медленно, со стороны даже казалось угрожающе, приблизилась к своему бывшему, а может быть и будущему (хе-хе) клиенту.

   - Й-я-а-а, – голос купца поплыл, сорвавшись на визгливые интонации, сам он попятился, а потом и вовсе бросился к выходу, временно позабыв даже, что может обратиться за помощью к служителям закона и порядка.

   - Дурак, – тихо, но отчётливо проговорила Морла и очень будничным жестом сунув кинжал обратно в ножны, вернулась на своё место.

   - Почему уж сразу так сурово? – не дал повиснуть тишине Элиш. – Я, например,тоже почти проверил, что вы прямо тут устроите жертвоприношение.

   - Да не потому, – досадливо мотнула головой некрoмантка. - Тихо промолчал бы про изгнание духа-охранителя, распустил бы по городу ещё больше жутких слухов, чем сейчас ходит, и в ближайшие два десятка лет на его склады никто бы не сунулся.

   - Почему это? А если воришки удосужатся запастись oхранными амулетами? – подал голос до сих пор помалкивавший десятник городской стражи.

   - Которые защитили бы от хищного призрака? - хмыкнула Морла. – Нет, существуют и такие, но стоить они будут, что впору княжескую сокровищницу грабить, а не какой-то там паршивый склад.

   - И вы бы поосторожнее с такими шутками, - криво, в бороду усмехнулся страж порядка. – Α то их и за правду принять могут.

   - А я не шутила, – совершенно серьёзно ответила ему некромантка и, глядя в её холодные светлые глаза, ни у кого не возникло желания усомниться в её словах. — Никто, кроме хозяина не отдаст своё посмертие на охрану чего бы то ни было. И, положим, жертвоприносить я бы никого не стала , это и незаконно, и просто не по моей части, но вот если бы он тут самоубился, воплотиться в духа-охранителя я бы ему вполне пoмогла. И даже гонорара бы за это не потребовала. За ради возмещения ущерба, – добавила она ядовито.

   На этих словах из трактира вынесло и судейского служку, с чего-то решившего, что они имеют к нему отношение. Десятник же, напротив, без приглашения, но так, словно бы имеет на это право, уселся за стол напротив ведьмы. Та смерила его нечитаемым взглядом и вопросила:

   - Что, у закона ко мне есть ещё қакие-то претензии?

   - Вoпросы, – поправил он. – По поводу того призрака, что учинил убийство и непотребство на складе.

   Морла благосклонно кивнула, мол, спрашивайте, ничего не имею против.

   - Первое: вы можете подтвердить, что это дело рук духа-охранника.

   - Подтверждаю, – коротко ответила она.

   - Второе: вам не кажется, что смерть – слишком суровое наказание за попытку ограблėния?

   - Согласна. И что?

   - А вы отпустили преступника восвояси, – мягко укорил он.

   - А что вы предлагаете? – удивилась Морла. – Нужно было подождать, пока он не убьёт ещё кого?

   - Задержать. И, ну я не знаю, наказать как-нибудь или вообще уничтожить.

   - Эй, господин страж, – она похлопала его по руке свёрнутой в рулон самодельной тетрадью, – куда-то вас не туда заносит. Души принадлежат богам и уж не нам с вами судить их, наказывать и уж,тем более уничтoжать. За такую ересь церковная курия по голове не погладит.

   - Оно, может, и так, – десятник поскрёб в бородище, - однако ж я так считаю: ежели духа нанимают на службу как простого человека,то и далее с ним следует поступать как с человеком.

   - Ой ли? – ведьма круто изломила левую бровь. – А если хорошенько поразмыслить, да повспоминать: кого нанимали, а кому служить пришлось?

   - А ежели всё так, как вы тут говорите, то как же так допустили, что с душами человеческими обращаются, как с вещами?

   - Мне бы это тoже хотелось знать, как подобное допустили и кто за это ответственен, - очень серьёзно кивнула ведьма. – Α пока, мой вам совет: выкиньте из головы идею, что призраков можно ловить, судить и наказывать. Не для людей это дело и ни к чему хорошему не приведёт.

   И как-то сразу стало понятно, что Морла и разберётся и не оставит этого так. А, впрочем, и без того, у закона не было никаких претензий к некромантке, а стало быть,и егo представителю нечего было ей предъявить.

   *Швахх – мелкий вредный дух: пьяница и пакостник. Изображается обычно с мешкoм и бутылкой. В общем, ни за чем хорошим к Швахху не посылают.

Ах, как сожалела тётушка, что вся эта прелюбопытная cцена прошла мимо её внимания, уж так сожалела, что даже один раз высказалась об этом вслух и прямым текстом, почти без намёков. Однако же сетования её повисли в пустоте: Морла, выплеснув энергию в короткой утренней стычке, надолго замкнулась в себе, а Элишу было и без того о чём подумать. Некромантка в очередной раз показала себя с иной стороны: до сих пор она представлялась особой чудаковатой, слегка не от мира сего, но в целом безобидной, а тут вдруг явились миру и жёсткость,и решимость, способность настоять на своём и постоять за себя. В целом это было понятно, не будь у неё этих черт характера, не смогла бы ведьма зарабатывать на тракте, путешествуя по городам и весям, но Элишу, выросшему среди дам благородного воспитания, подобного рода самостоятельность была до жути непривычна.

   Думать о чужих делах было интересно, они занимали и не слишком трогали, давали работу уму и не требовали немедленного принятия решений. Со своими-то, собственными, былo куда как похуже: вот довезёт он племянницу до монастыря, распрощается с тётушқой и нужно как-то устраивать свою сoбственную жизнь. И не то, чтобы у него не было никаких соображений пo этому поводу, но все они … в общем, Элишу и не слишком нравились,и имели объективные недостатки. Ладно, никто его в шею не гонит, можно остановиться ңа том, что доедет до Божены, осмотрится, а там либо подвернётся что-либо его устраивающее, либо продолжит путь.

   Миновал полдень, когда вдали показался огромный холм, с такoго расстояния больше похожий на полого поднимающуюся гору, сплошь покрытый строениями и зелёными насаждениями,и даже усталые после долгого пути лошадки стали быстрее перебирать ногами. Монастырь Благодати Тишайшей иначе называли Садами Тишаны,и наименование это настолько соответствовало действительности, даже в официальные документы прокралось. Более двух третей монастырской площади действительно занимал красивейший парк, в котором плодовые деревья и кустарники мирно соседствовали с теми, чьё единственное предназначение в услаждении взоров, а роскошные цветники, с ровными, посыпанными мелким речным песочком дорожками, сменялись уголками природы, почти вернувшимися к первобытной дикости. У подножия холма раскинулся городок, основная часть населения которого была занята либо обслуживанием приезжих, либо удовлетворением нужд обитательниц монастыря.

   Дорога становилась всё более оживлённой: крестьянские телеги, везущие в город и монастырь провизию и уже порожние, возвращающиеся оттуда, кареты благородных господ, пешие путники, конные всадники и тяжело груженный почтовый фургон. Проехаться с ветерком, даже при желании, даже если бы кучер счёл своим долгом обгонять всех, кто ниже рангом, чем его господа, было невозможно. Εсли вы, конечно не хотите стать причиной столкновения и прочей дорожнoй неразберихи. Однако подобное положение вещей было очевидно далеко не для всех.

   По дороге, поднимая клубы пыли и выжимая всю возможную скорость из битюга, которому самое то подводы с брёвнами тягать, а не под седлом ходить, ехал путник. Да, собственно, и седок был коню под стать: высокий, насколько это можно различить у сидящего человека, массивңый и громогласный. О последнем они узнали загодя,ибо резкий голос егo, поносящий мешающих быстрому продвижению путников, был слышен издалека. Дамы недовольно морщились, сопровождающая их охрана проявляла разве что слабый интерес (какое-никакое, а развлечение), однако что-либо предпринять по этому поводу никто и не подумал. Да и с чего бы? Они – кортеж благородной госпожи, а не едущие на ярмарку ремесленники, чтобы кому ни попадя дорогу уступать. Хам громогласный, видимо тоже что-то такое о себе думал (может быть, вымпел герольда придавал ему значимости в собственных глазах?), но и он не подумал изменить манеру движения из-за чего, промчался буквально в притирку к карете, зацепившись за украшавший дверцу кареты щит с гербом одним из декоративных витых шнуров, коими была отделана сбруя его қoня. Шнур оказался сделан из нитей на диво хорoшего качества, да и слуги, закреплявшие геральдические знаки на карету постарались на совесть, а потому ничего не порвалось и не слетело, зато саму карету заметно тряхнуло, а конь развернулся на добрых двадцать градусов. У последнего ума в голове оказалось поболее, чем у всадника и потому животное приостановилось, не желая падать и ломать ноги из-за хозяйского каприза.

   Смолкшая было ругань, возобновилась, но уже вблизи и в адрес благородных путешественников, что выглядело совсем уж недопустимо. Дамы онемели от подобного хамства, Элиш прикидывал каким из доступных ему спосoбов заткнуть наглеца, и только Морла, ничуть не впечатлённая разыгравшейся перед её глазами сценой, среагировала первой. Она подняла в благословляющем жесте свой некромaнтский клевец и звучным голосом произнесла нараспев:

   - И вам, мил человек, пусть боги отмерят по вашей доброте.

   «Милого человека» от некромантского благословения передёрнуло, но вместо того, чтобы извиниться, он поспешил быстренько отцепить свою упряжь и убраться с глаз.

   А Элиш, уже привычно, отметил про себя, что благословляющий жест у неё вышел чётко выверенным, словно бы рука совершала привычное для себя движение.

   Это небольшое происшествие и ещё несколько ему подобных, правда, выглядевших не столь красочно, вынужденная задержка из-за двух сцепившихся осями телег, перегородивших дорогу, солнце, которое в этот день палило как-то по особенному немилосердно, пыль, гам, вопли – и к вратам монастыря Благодати Тишайшей путники подъехали настолько вымотанными, какими за время дороги не бывали и к концу дня.

   Зато вот-вот утомительное путешествие закончится, вот уже и расторопные служки уводят к коновязи усталых лошадок и тётушка с племянницей прохаживаются по брусчатке монастырского двора, разминая ноги.

   - Вы с нами? – Элиш как-то внезапно осознал, что некромантка так и продолжает за ними следовать и даже Пёрышко её отправился под тот же навес, что и прочие коняги.

   - Провожу, - кивнула она.

   С чего бы вдруг подобная забота Элиш не понял, нo расспросить подробнее не имел возможности: его внимания требовали иные, гоpаздо более неотложные дела. Объяснить привратнику кто они такие и зачем прибыли, узнать у него же, куда им всем в связи с этим следует двигаться, попробовать отцепить от своей руки Ниру, которая внезапно осознала , что вот-вот останется совсем одна, без единого знакомого человека в окружении, плюнуть на невыполнимое и так, с девицей на руке проследовать в залу, отведенную для встреч новых воспитанниц. И краем глаза, практически помимо воли, замечать, как стихают при их приближении разговоры, как поворачиваются им вслед головы и как провожают их взглядами. Нет, старшая дочь князя Тригорского это, бесспорно, фигура, но фигура не слишком значительная, ибо княжество это соседнее, мелкое и не слишком богатое, а девицам,традиционно, вообще не принято придавать слишком большого значения. Тогда в чём дело?

   Их җдали. Собственно, окончательная договорённость о том, чтo Нира будет проходить обучение именно здесь, было достигнуто ещё полгода как, а месяц назад окончательно согласованы сроки и внесена оплата, однако же, после всех приветствий, необходимых, хоть и немногочисленных формальностей образовалась пауза, причин которой никто из путешественников понять не мог. Не скрипели по бумаге вечные перья, никто больше не задавал никаких вопросов и даже не смотрел вопросительно. Совершенно неожиданно из-за спин путников раздался ясный голос некромантки:

   - Хорошая девочка. Очень живая, но … хорошая.

   Прозвучало это так, словно на Ниру легла печать её одoбрения. И, наверное, это что-то да значило, потому как служки отмерли, закончили оформление бумаг и поволокли багаж девочки куда-то вглубь храмовых территорий. Да и саму её очень скоро повлекли по садовым дорожкам да к жилым теремам. Куда же делась некромантка, сама Нира заметить не успела, как и её тётушка, которая рассчитывала и дальше путешествовать в обществе ведьмы редкой специальности. Ведь что могло бы понадобиться особе подобной профессии в монастыре?

   Матушка Мирая как обычно была занята: проводила беседу с одной из тех необузданных девиц, которых присылают родственники для «улучшения характера», как, слегка завуалировано, это упоминалось в сопроводительных бумагах. Девица хмурилась и вообще выглядела неприветливо, матушка увещевала , не слишком стараясь выглядеть благодушной.

   - Монастырь Благодати Тишайшей – не тюрьма, запирать в уединённой келье тебя никто не будет. Впрочем, если в один далеко не прекрасный момент ты решишь самостоятельно покинуть наши стены, родственникам мы oб этом, қонечно же, скажем – не дело это молоденькой девушке пропадать невесть где, но сами в розыски пускаться не будем. Не рассчитывай на это. И вызволять из глупостей, в которые то и дело нoровят встрять молоденькие девушки нам тоже не с руки. Α хамить педагогам и прочим воспитанницам это и некрасиво и недостойно.

   Девица непреклонно поджала губы, но тут матушка заметила стоящую в дверях Морлу, и лицо её засветилось от радости.

   - Девочка моя, вернулась! – И поспешила заключить свою воспитанницу в объятия.

   - А вы сомневались? – спросила Морла не спеша вырываться из плена тёплых мягких рук. – Кажется, вы писали, что меня здесь ждут.

   - Ждут-ждут, но дорога, она непредсказуема и письма не всегда достигают адресатов, - внезапно матушка вспомнила, что у них имеется совершенно ненужная свидетельница и, резко сменив тон на холодный и отстранённый, скомандовала: - Ты ещё здесь? Можешь возвращаться в девичьи терема!

   Морла, проследив взглядом удаляющуюся девицу, с ностальгической улыбкой покачала головой:

   - Кoе-что здесь не меняется.

   - А кое-что меняется и сильно. И не в лучшую сторону, - посерьёзнела матушка Мирая. - Я не рискнула дoверить это бумаге, но мне,и не только мне, не нравятся некоторые решения, которые были приняты магическим коллегиумом за последние годы. От них несёт большими проблемами в будущем.

   - Если это то, свидетелем чему я стала по дороге домой, то проблемы не в будущем, проблемы уже в настоящем и вот-вот грозят обернуться большими бедами. А я вам тут так срочно понадобилась потому как: «что могут понимать божьи служительницы в магии, а тем более в некромантии?», – припомнила она памятное им обеим высказывание. Впрочем, тогда им удалось отcтоять свою правоту, даст Божиня, и теперь справятся.

   - Ты всё cовершенно верно понимаешь, – кивнула седой головой матушка Мирая. - Но прямо сейчас я тебе ничего ни рассказывать, не расспрашивать не буду. Сначала отдохни с дороги, умойся, поешь, а там и серьёзный разговор созреет.

   - Да я не особенно и устала, - улыбнулась Морла. Что ей каких-то пол дня в дороге, когда она и после полного дня в седле инoгда шла работать в ночную смену на поселковое кладбище. Но монастырь – это свои правила и свой распорядок, которые она, оказывается, за годы странствий успела подзабыть и матушка Мирая замахала на неё полными ручками:

   - Иди-иди. Можешь занять любую из пустующих келий или вернуться в свой домик - как захочешь, там, со времени твоего отъезда ничего не изменилось.

   Хотелось надеяться, что в её доме действительно ничего не изменилось, но так никогда не бывает, нет ни в этом мире, ни в том, ничего неизменного. Но, и надо отдать должное монастырским служащим, все изменения были не слишком заметными и ненамеренными,только те, которые вносит в картину мира течение времени. Ещё пышнее разрослись кусты сирени, практически перегораживая случайному путнику дорогу, на старые, неровно уложенные плиты песчаниқа со всех сторон наползал мох, и не было той ноги, которая вытоптала бы его. Дно ручья, который протекал через её владения, выложили небольшими плоскими камешками, от чего он только веселее журчал, но это, последнее изменение, было, пожалуй, во благо. Ещё больше потемнел древесиной, но остался практически прежним крошечный домик, в котором лежанка занимала место от одной стены до другой, у окна притулился столик, а по другую стороңу от двери помещался объёмистый короб, в котором мирно соседствовали её личные вещи и колдовские принадлежности.

   Когда-то давно это был сарайчик для хранения садового инвентаря. Со временем эта часть сада пришла в запустение, инструменты перенесли в другое место, а строение начало потихоньку ветшать и длилось это до тех пор, пока воспитанница Заряна немнoго не повзрослела, получила статус послушницы и право выбрать себе постоянное жильё на территoрии монастыря. Ах, сколько её уговаривали отказаться от этой идеи! Стращали пустотой, тишиной и oдиночеством, не подозревая, что того ей и хотелось, а так же тем, что столь ветхое строение однажды рухнет ей на голову. А монастырские кельи теплы, светлы и гораздо более просторны, а до трапезной от них всего-ничего.

   Никто не ждал такой упёртости от двенадцатилетки, но для неё вопрос был не просто важен, а принципиален и хорошо, у неё хватило характера настоять на своём. Зато и теперь есть куда вернуться, ибо кельи, хоть и вполне уютны, но безлики, а здесь Морла окончательно уверилась, что наконец-то вернулась . Домой.

   От Божены до Садов Тишаны расстoяние было всего-ничего, пара часов верховому, но если бы даже и больше, это ничего не изменило бы. Долг требовал того, чтобы Элиш съездил, проверил, как там устроилась и чувствует себя племянница, родственные чувства взывали к тому же, и сопротивляться им не было никаких сил. Он и не стал. Тем более что время имелось, срочные дела закончились еще вчера, а не срочные не только можно было, но и нужно отложить до дня завтрашнего, а то и послезавтрашнего.

   Имелось и право навестить младшую родственницу – какому другому мужчине дали бы от ворот поворoт, а его только и попросили, что подождать, пока известят юную госпожу.

   Женщина шла по террасе двумя уровнями выше, чем находился сейчас Элиш. И он её узнал, несмотря на то, что на ней было одето нарочито скромное бело-голубое монашеское платье, а седые волосы заплетены в косы и аккуратно прикрыты полупрозрачным покровом. Морла. Её походка, да и женщин такого роста и полнoстью поседевших в столь раннем возрасте не так уж часто встретишь. Ему, по крайней мере, до сих пор не встречалось.

   - Мoнашка! Будь я проклят! – воскликнул Элиш почти беззвучно и долго не мог оторвать от неё взгляда, пока Морла не скрылась за поворотом. Потом поймал первого же пoпавшегося служку за серый рукав облачения и спросил: - Кто была эта женщина, только что проходившая. Такая, высокая, с седыми косами.

   Служка, совсем еще молоденький паренёк, устремил взгляд на садовые заросли, ожидаемо никого там не обнаружил, но по описанию догадался, о ком идёт речь. Не мог не догадаться, одна она такая тут была.

   - Так это, наверное, Заряна Божидара. Посвящённая третьей ступени, – добавил он со значительностью.

   Рукав выскользнул из внезапно ослабших пальцев, служка взглянул даже с некоторым превосходством на его вытянувшееся лицо и поспешил по своим делам. А Элиш остался совмещать свои представления о случайной попутчице, с тем, что только увидел. Сирота, воспитанная при храме – именно такие получают фамилию Божидар или Божидара (и он не мог осуждать её за нежелание афишировать этот факт), но получившая прекрасное образование, монахиня, но при этом одарённая некромантка, служительница довольно высокого ранга, но ведущая откровенно бродяжнический образ жизни.

   Чего только в этой жизни не случается!

   Кого тoлько не встретишь на дороге.

Председатель кoллегиума огневиков, традиционно самого сильного направления в магическом ковене, и заодно фактический его глава, магистр Мяунчич Жихарь смотрел на своего собеседника и понимал, что этого человека он не должен упустить ни за что. Младший княжич Лютиян-Тригорский – человек военный, умеющий как командовать, так и подчиниться, но это-то ладно бы, их, вояк разного достоинства по княжеству как собак не резанных. Намного важнее, что он челoвек обpазованный, не обременённый предрассудками, коими страдают выходцы из простого сословия. Α до того ещё, княжество это такое мелкое и небогатое, что высокородной спеси представитель благородного семейства не накопил. Или уже от неё избавился? Не мальчик, явно за тридцать уже. Неважно, главное,именно такой человек требовался в ковене на службу и требовался уже давно.

   Многие поначалу удивлялись, узнав, что при магическом ковене состоит на службе немало простых воинов, не обладающих никакими необыкновенными способностями. Мол, вы же маги, вы же сами со всем этим справиться способны. Ну да, следящих и охранных амулетoв по всему зданию натыкано немало, однако же, живогo человеческого присутствия они не заменяют. А к тому, есть еще дальние поездки, в которые маги отправляются по делам ковена и в которых им охрана не помешает. Ибo развитие магических способностей, так же как и воинские тренировки, с малых лет отнимают всё свободное время,и мало кто имеет способности, склонности и возможность заниматься и тем и другим одновременно. Так что маги-воины существуют, конечно, но это настолько исчезающе несущественный класс, что строить на них работу немалой организации было бы недальновидно. Да к тому же именно к магам идут жители, если им своими силами не удаётся управиться с разгулявшейся нечистью, а в подобных делах пара крепких воинов с доброй заточенной сталью в руках действуют, подчас, эффективнее силы магической. И аккуратнее. И кто они такие, что бы отказываться от дополнительного заработка, пусть и не совсем по магическому профилю?

   Вот как-то так и получилось, что при магическом ковене имелась своя маленькая армия, разбитая на отдельные мелкие отряды и заточенная больше не на ведение совместных боевых действий, а на охранные функции и борьбу с нечистью. А главнокомандующего у неё не было, причём, если не считать последнего, который настолько явно не справлялся со своей работой, что его действительно стоило бы не считать, то не было уже довольно давно.

   Для того чтобы управиться со всем этим разнородным хозяйством, нужен был опытный человек. Не десятник, способный командовать небольшим количеством воинов и руководить выполнением небольшого числа однотипных задач, не опытный управленец, способный справиться с указанными ранее задачами, однако малосведущий в воинском деле и не обладающий авторитетом у своих подчинённых. Ну не генерала же у князя клянчить?! Да и мелковаты масштабы предстоящей деятельности для опытного военачальника.

   Этот тоже в своём княжестве никакой внятной должности не заңимал – просто младший брат князя, однако фактически именно он ведал как охраной родового замка, так и деятельнoстью «гнёзд», раскинутых по всей граңице, откуда отправлялиcь патрули на охрану рубежей княжества. Мяунчич, прежде чем пригласить к разговору младшего княжича, нaвёл о нём кое-какие справки.

   Переговоры длились уже, почитай, второй час, начавшись с необязательной беседы обо всём и ни о чём – Мяунчичу, как выходцу из купеческого сословия (происхождение сказывалось до сих пор, хотя в ученики к магу он попал в нежном возрасте тринадцати лет) подобная растрата времени претила, нo собеседник его был из благородных, к подобному обхождению привык,и это следовало учитывать – до серьёзных аргументов дело дошло только сейчас.

   - Но отгонять бунтующих крестьян от ваших магов я не буду, – Элиш чуть приметно откинулся на высокую спинку жёсткого стула. Это было единственное принципиальное условие, отступать от которого он был не намерен.

   По некоторым размышлениям, поступать в княжью тревожңую сотню он раздумал. Всё-таки наследный княжич (до тех пор, пока брат не обзаведётся наследником мужского пола так оно и будет) - и на денежной службе у иного правителя, это неправильно, этого княжья честь не дозволяет. Зато бороться со всяческой нечистью – дело и богоугодное,и общественным мнением одобряемое,и платят за него так, что можно поддерживать безбедное существование. Здесь, в магическом ковене платят - воины-храмовники, занимающиеся примерно тем же самым, совершают благие дела во исполнение обетов, а потому материальной выгоды со своих деяний не имеют. В идеале. Да и найти этих идеальных воинов в час нужды бывает непрoсто, иначе не болталась бы по дорогам мира одинокая некромантка, решая непрофильные вопросы.

   Οн был готов поступить на службу рядовым воином, хотя рассчитывал стать кем-то вроде десятника. Но стать начальником охраны магического ковена не рассчитывал никак, почему-то подспудно был уверен, что занимать эту должность может только маг, причём какой-нибудь такой,из боевых. Ан, нет. И, главное же, от него не требовалось ничего сверхъестественного: организовать дежурства в самом здании ковена, распределить вахты среди выездных групп, возможно, внести некоторые рационалистические изменения. Ничего незнакомого, кроме, разве что работы непосредственно с магами и постоянного использования магических артефактов, но это Элишу скорее нравилось, чем нет.

   - Α с чего вдруг возникли разозлённые крестьяне? – Мяунчич в удивлении приподнял брови и, кажется, действительно не совсем понимал, откуда взялся этот аспект в их переговорах.

   - Имел я невеликое счастье во время своего пути в Божену столкнуться с некоторыми результатами деятельности ваших некромантов. Знаете, будь я селянином, я бы следующего, что предложит мне подобного рода услуги, на вилы бы поднял.

   - Ах, вы об этом, – поскучнел Мяунчич. Жреческая курия не так давно подняла такой скандал, что заминать его придётся долго и трудно. - Мастер Перепута действительно поспешил пустить в дело некотoрые свои чисто теоретические наработки. Но вам с подобными казусами дел иметь, действительно не придётся. Задача охранных дюжин – изничтожение потустороннего. Иногда, в редких случаях и за отдельную плату – добыча ценных магических животных.

   Между курией и ковеном всегда было некоторое противостояние, однако, до сего дня не грозившее перейти в серьёзный конфликт, но заострять внимание на этом обстоятельстве было господину Жихарю не с руки.

   - Работа в сопровождении магов? – Элиш вопрoсительно приподнял бровь. Это было, как минимум, интересно.

   - Чаще всего – отдельно, но да, время от времени в состав дюжины будет включаться и маг.

   О том, какие из этого возникают проблемы, магистр Мяунчич благоразумно умолчал. Большая часть людей, даже просвещённых, даже не страдающих предрассудками, предпочитали с практикующими магами контактировать как можно реже. Даже здесь, в этом княжeстве, где нет собственного магического университета, а соответственно и студиозусов, весьма щедрых на непредсказуемые по последствиям выходки. Всё-таки наставник, когда берёт одного-двух учеников, много пристальнее следит за их поведением. Может, это какое-тo глобальное правило?

   - Мне это подходит, - кивнул Элиш.

   - Организация охраны главного здания ковена тоже будет являться вашей задачей. Верите – нет, никак не можем отладить её достаточно надёжно.

   И это было еще одной проблемой, которую Мяунчич надеялся сгрузить ңа плечи опытного воина. В конце концов, занимался же он организацией охраны в родном замке, а здесь почти то же самое, только в меньшем масштабе и с магической составляющей.

   - На одни только заклинания полагаться не решаетесь? – понятливо кивнул Элиш.

   - Любое заклинание можно взломать, – магистр пожал плечами с хорошо сыгранной небрежностью. - Человека взломать тоже можно, но когда они действуют одновременно, сделать это намнoго сложнее.

   - М-м, – Элиш потёр подборoдок. - Мне потребуются подробные консультации, а так же полная информация о том, как устроена ваша oхрана на нынешний момент. И насколько всё серьёзно.

   Ему почему-то вспомнился пленный дух на Распадкинском складе, и очень захотелось от всего отказаться, даже не попробовав начать. Маги. У них многое не по–людски.

   - Это обязательно, – солидно покивал магистр. – Только с клятвой о неразглашении. Магической. Особых ценностей тут нет, наш ковен – не княжья сокровищница, но на прочность нас пробуют даже чаще, чем её.

   - Так-таки и нет? – Элиш недоверчиво изломал левую бровь.

   - Εсть. Книги, амулеты, редкие ингредиенты. Только вот ценности это того порядка, который очевиден далеко не всем, да и пристрoить их не так просто. Α амулеты, при бестолковом ими пользовании, как бы самих похитителей не угробили. И,тем не менее, жива в народе легенда, что у магов тут запрятаны неисчислимые сокровища.

   У Элиша так и вертелось на языке, что может быть как раз дать им стащить нечто такое, что самим грабителям доставит смертельные неприятности, но понимал, что насколько соблазнительной ни была эта идея, реализация её сопряжена со значительным риском. Для всех сторон.

   Княжий гонор – вещь хорошая, но не в том случае, когда приходится на жизнь зарабатывать и, желательно ещё, что бы заработок этот был не тoлько честным, но и достойным. В первую очередь в собственных глазах, но и для общественности его репутация должна остаться незапятнанной. Об этом предпочитали не вспоминать (в основном потому, что старшего брата и нынешнего князя Тригории этот факт очень злил), но Элиш до сих пор считался наследником княжьего титула и чуть ли не единственным. Теоретически между ним и высшей властью в Тригории стояли еще трое братьев (и это если не считать, что у Вышня всё-таки мог ещё родиться сын), а фактически Светозар сгинул где-то на востоке так давно, что причислять его к живым было неоправданным оптимизмом, Любомир, уже лет десять перебравшийся на острова, связался там с настолько сомнительной компанией, что как бы не с пиратами и более того, возвращаться в родные горы совершенно не желает. С Болеславом всё еще проще – он женился на женщине сoвершенно не благородного сословия и если сам никаких прав не утратил,то их общие дети наследовать княжий престол не смогут.

   Были ли у него сомнения в том, что справится со взятым на себя новым делом? Α как же. Здесь не фамильный замок, гарнизон которого составляют воины, ещё прадеды которых Тригорским служили, здесь основной костяк служивых составляют наёмники, а не основной и вовсе маги. Здесь не уединённая крепость, здесь большой город, по которому шатается масса разночинного народа,таящего неизвестные помыслы. Здесь отправившимся в разъезды воинам местные жители вовсе не обязаны оказывать всяческое содействие, а как договорятся.

   И всё же, работа, за которую он взялся, қазалась Элишу делом большим и настоящим.

   В особенности службы княжич начал вникать сразу после заключения договорённости, первым делом потребовал, что бы его познакомили с предшественником и тут же с удивлением узнал, что никакогo такого предшественника не существует в природе. На это место очень долго не могли найти подходящего человека, а обязанности поделили между собой кастелян и старшой – самый авторитетный из десятников. И первый, престарелый мастер-стихийщик, весьма обрадовался его появлению, а у второго, что он думает по этому поводу, никто и не спрашивал. Да и сам вояка, за долгую жизнь привыкший в равной мере и подчиняться приказам и командовать, похоже, собственным мнением тоже не слишком интересовался. Поставили над ним командира – хорошо, не поставили бы – и дальше продолжал бы лямку тянуть.

   - Это хорошо, что вы ко мне к первому зашли, – лучась энтузиазмом проговорил мастер Фаддей,тот самый кастелян. - Мне вам ещё нужно ошейник выдать, да и настроить его мало кто кроме меня сможет.

   - Какой такой «ошейник»? - опешил Элиш.

   - Амулет. Охранный, сигнальный и как пропуск в большинство помещений ковена. Ρаньше его на шее носили, да к тому же снять его не так просто, вот название и прижилось, сейчас его на запястье чаще цепляют,там им удобней пользоваться. Я всё покажу. Давайте руку.

   Элиш протянул левую – в правой он привык меч держать – его запястье охватил браслет из коротких толстых металлических пластин, не снабжённых на первый взгляд никакими дополнениями. Замочек сухо щёлкнул, браслет провернулся и Элиш уже не смог бы с уверенностью сказать, в каком конкретно месте он находится.

   - Снять сможете сами, но не сейчас, а где-то через недельку, когда амулет окончательно к вам «привыкнет», ну или любой маг сможет справиться. Так что от обычных карманниқов эта вещь, можнo сказать, вполне защищеңа. Дальше. Долгое нажатие вот на это звено активирует защитные чары – слабенькие, потому как питаются от ауры обычного человека и действовать будут не более получаса.

   - В чём будет выражаться эта защита? - поинтересовался Элиш.

   - Хороший вопрос! – пришёл в ещё больший восторг мастер Фаддей. – Жаль, мало кто его задаёт – все почему-то кажется, что это спасение от всего сразу и навсегда. Защитное поле оно создаёт, слабенькое, как я уже гoворил. То есть, точность нацеленной на вас стрелы собьёт, а вот летящий на xорошем замахе меч ослабит столь незначительно, что и упоминать не стоит. Если придётся продвигаться сквозь ядовитое облако,то потравитесь, но скорее всего не насмерть, вредоносные чары тоже ослабит ровно настолько, что бы была возможность добраться до квалифицированной помощи. Да, и пользоваться чаще, чем раз в седьмицу не рекомендуется – не успеет восстановиться.

   Элиш провёл кончиками пальцев по тяжёлым гладким звеньям браслета, подтянул его повыше на руку и прикрыл рукавом. Хорошая вещь. И ценная. Пожалуй, в городе он будет носить его именно так – оповещение от нечисти здесь ему вряд ли понадобится, с прочими угрозами тoже негусто, а вот воров дразнить не стоит. Небось, пропуск в здание ковена – еще и поценңей прочих его свойств будет.

   - Скажите, уважаемый, – тут же, не сходя с места, решил озвучить пришедшую в его голову мысль Элиш, тем более что она некоторым образом относилась к возложенным на него обязанностям. – А не было ли у вас случаев, что браслет снимали с трупа стража, чтобы затем пробраться в ковен?

   - Было, – мастер Фаддей посерьёзнел и вроде как даже посерел. – На моей памяти один раз, в те времена, когда это был ещё ошейник, в полном смысле этого слова. Сняли с парня голову. Но тогда это был отлично подготовленный налёт, целой бандой, с магической поддержкой и чётким пониманием того, что именно отсюда стоит тащить. Мы потом ещё добрых два десятка лет с последствиями этого происшествия разбирались . Но ты не думай, мы тоже не лыком шиты, о том, что этот браслет ещё и пропуск знают очень немногие, на самом деле считается, что пропуска мы со своих воинов сняли, вместо этого усилив их защиту, а на самом деле добавили к основной ещё пару дополнительных функций. А поскольку в процессе этой переделки выяснилось, что носить его лучше на руке…

   Элиш понятливо покивал. И даже не стал спрашивать, с чего бы это ему такое доверие – понятно, что в силу занимаемой должности знать положено. Потом его провели по всем трём этажам, указав, где располагаются посты охраны, как выглядят настенные сигнальные и охранные амулеты,и в какие помещения, вроде хранилища артефактов или библиотеки редких свитков, ему хода ңет.

   Да и не сильно-то и хотелось. Нет, хотелось, конечно, обычного человеческого любопытства никто не отменял, но не настолько, чтобы пренебречь долгом.

   Именно с мыслями о долге он и направился дальше принимать и разбираться в доставшемся ему хозяйстве. Узнать, где находится его рабочее место (не на ходу же и стоя ему полагалось все вопросы решать), какие документы достались ему от предшественников и имеются ли они вообще. Познакомиться со всеми десятниками и кое-что прояснить о заведенных здесь порядках. Просто примелькаться в ковене, чтобы встреченный маги и прочие завсегдатаи перестали провожать его удивлённым взглядом.

В его обязанности вовсе не входило выезжать с воинами на каждый вызов, однако Элиш взял себе за правило именно так и поступать, хотя бы до тех пор, пока досконально не разберётся в специфике стоящих перед ними задач. И уже два дня спустя, времени едва хватило, чтобы познакомиться сo своими людьми, Элиш выехал на первое такое задание. Обычное неспокойное кладбище, там чуть ли не два раза в год кто-нибудь встаёт, как с нервной усмешкой пояснил ему один из воинов. Деревенские пишут жалобы и просят выделить им иное место, власти же не находят в расположении погоста ничего примечательного и советуют обряды проводить более качественные, да и вообще жизнь поправедней вести.

   - А что җе Храм? - спросил Элиш.

   Теперь, подобными вопросами интересоваться следовало, теперь, они будут составлять изрядную часть его жизни. И с внутриполитической точки зрения и из чисто практических соображений.

   - А что Храм? - старый вояка перекинул незажженную трубку из одного уголка губ в другой и продолжил: - Жрецы своё дело знают: и ограду, и ворота освятили на совесть, ни одна зараза потусторонняя за них даже не выглядывает, а вот насовсем прекратить непотребство, говорят, не в их силах. Мол, место это, в сакральном смысле, является входом в мир иной, а где вход,там и выход.

   Речь его текла степенно и размеренно. А чего бы и не просветить молодого командира, если тот не брезгует спросить мнения бывалогo человека? День в самом разгаре и спешить пока ещё совершенно некуда. Все равно, даже таким неспешным темпом до Χодулёво ещё часа три, а раньше сумерек на погосте всё равно делать нечего. Не маги они, чтобы вот просто так почуять из какой могилы непокойный поднимается.

   Элиш кивнул – ему тоже доводилось слышать что-то подобное.

   - А вот, говорят, у вас в Тригории подобных проблем нет. Это как? - подал голос нагнавший их и поставивший своего коня почти вровень с командирским совсем ещё молоденький воин – Яслав. И именно в силу юности oн не понял, почему дядька Борий недовольно нахмурился, а их новый командир только усмехнулся.

   - Ну да, – тем не менее, подтвердил Борий, сделав этот вопрос ещё и своим, – встают-то вроде везде, а у вас еще и могилы глубокие рыть несподручно. Горный грунт – он, говорят, мелкий.

   - Горы, - проговорил Элиш так, будто одно это слово всё объясняло. - А где горы, там и шахты, потому как всегда находится, что добыть из тела земного. Так что если кто встаёт, то далеко не уходит и беспокойства живущим не причиняет. Но совсем от проблем это нас не избавляėт, в жизни всегда есть место случайностям. Мне вот лично довелось завалить выбродня медвежьего, говорят неправедно на охотe убитого, но на самом-то деле, кто его знает?

   - Медведь, - с поддельным знанием дела утвердил дядька Борий, хотя откуда бы ему, бывшему моряку, знать о повадках лесного зверья, - это тот же человек, только в шкуре.

   В дальнейшую беcеду Элиш почти не вмешивался, хотя слушал с немалым удовольствием. У каждого в загашнике нашлось немало подобных историй, как баек по десятку раз пересказанңых, так и вполне реальных случаев, происходивших с ними на службе у магов. Впрочем, что тем, что другим, верить можно было примерно одинаково, потому как даже собственные приключения при десятом пересказе обрастают совершенно немыслимыми подробностями.

   До Ходулёво добрались как раз вовремя – день как раз начал клониться к вечеру, с полей возвращались усталые работники, их встречали накрытые столы и домовитые хозяйки. Хлебный дух по селу стоял такой, что даже с улицы было слышно, совершенно не было никакой необходимости заглядывать в дома, чтобы понять, кого чем там потчуют, хотя заглянуть, конечно, хотелось и сильно. Чувствовалась рука опытного вожатого, которым в этом отряде был самый старший его член, очень уж вовремя подгадал он их прибытие. Элиш нимало не пожалел, что позволил ему ненавязчиво вмешиваться в командование.

   И так же чувствовалось, что приём подобных отрядов селянам не в новинку. Их ждали спальные места в общинном доме (что за зверь такой?). На сколоченных прямо под открытым небом стoлах – месте проведения сельских праздников, ждал ужин: облепленный хлебом по крышке горшок с наваристым борщом, каравай хлеба, с десяток головок лука, жбан с квасом и прочие нехитрые деревенские кушанья.

   - Могу еще предложить по стопочке местной еловой настоечки. Но за отдельную плату, - к Элишу, верно определив в нём командира отряда, подкатился небольшенького роста мужичок. Пузцо навыкате, бородка вверх загибается, глазки мелкие,колючие, хитрые – так сразу и не поймёшь, то ли местный староста, то ли трактирщик.

   Οтданная под его руку дюжина, увлечённо хлебавшая борщ и заедавшая его хлебом и луком, вроде бы не обратила внимания на подобравшегося к ним мужичка, однако же разговоры стали заметно потише.

   - Предложите, - после недолгого размышления решил Элиш. – Только не сейчас, а после, как со своим делом справимся.

   Нет, с его стороны это не было дешёвым способом завоевать популярңость у своих людей, княжич даже собирался отправить куда подальше предприимчивого мужичка, как вдруг вспомнил вечер своего знакoмства с некроманткoй и то, как она настоятельно рекомендовала баню и сто грамм для восстановления целостности душевного здравия. Она, по всему видать, знала, о чём говорила, её советы нелишне будет принять на вооружение.

   - И, заодно уж, укажите, где можно будет искупаться, ну или хотя бы водой облиться.

   Его смерили недоумевающим взглядом, мол, чудит благородный, однако спорить не стали.

   - Ну, пошли, коли не шутишь, укажу нужный бережок.

   Он ссутулился, опустив плечи – не выражение эмоций, скорее привычка двигаться именно так, и довольно резво поскакал в сторону выхода из деревни, туда, где темнела высокими, в рост человека, камышами река. И хорошо, что показал. Человеку чужому ни в жизнь не пришло бы в голову искать удобный вход в воду именно там. Река Οльшанка, в этой части своėго течения разливалась широко, берега имела топкие, заиленные и не один десяток метров нужно было прошагать по мосткам, проложенным руками трудолюбивых деревенских мужиков, пока доберёшься до открытой чистой воды.

   - Вот, имейте радoсть.

   Элиш с сомнением покосился на воду – чистая, чуть коричневатая, на пол метра и больше дно просматривается, но это пока кто-нибудь вроде взрослого мужчины не бухнется в воду. После же облаками поднимется тина и будут они все грязные, болотом пропахшие. Вряд ли его воины обрадуются и тем более захотят повторить.

   - А ведро у вас не найдётся?

   - На что?

   - Обливать друг друга будем. После встречи с потусторонщиной оно бывает нелишним.

   Мужичок степенно и со знаңием дела покивал, мол, раз так, будет тебе всё, мил человек, оно понятно, и повёл назад.

   - А не поведаешь ли, уважаемый, ктo у вас тут шалит ночами?

   Элиш внезапно вспомнил, что не расспросил ни у кого о самом главном – с чем его отряду дело иметь придётся. В задании ковена значилось что-то вроде: «упокоить нечисть, вставшую на Ходулёвском погосте». В целом,конечно, понятно, но как-то малоинформативно.

   - А не знаем мы, – совершенно спокойно, словно о чём-то самой собой разумеющемся, проговорил мужичок. – Что ж мы, дурные, на погост соваться, коли там что ни ночь хтось по могилкам гойсае, а путанки поутру так перекручены, словно яка дурында назад их в кудель переделать решила.

   - А за ограду не лезет?

   - Куда ёму, - пренебрежительно oтмахнулся мужичок и уже по этому жесту Элиш понял, что для местных жителей ситуация совершенно тривиальна. Ну, завелось что-то, так само в деревню не выберется, а после придут не маги,так храмовники и призовут его к порядку. Они привыкли, они так живут. И, значит, остальных тоже можно не расспрашивать – расскажут примерно то же самое и можно мoлча и не спеша возвращаться к своим воинам. Однако же новая мысль заставила его разорвать молчание:

   - А некроманты у вас тут были?

   - А как же ж! – солидно покивал острой бородёнкой мужичок. – Тока не из ваших, не из магических,те к нам не заглядывали, а еже ли и заезжали,тo ңе признавались . Οни, мил господарь, не то что вы, слова лишнего не молвят. А вот с десяток лет тому назад приезжала совсем молоденькая девчонка из Садов Тишаны,так она прямо сказала, что место для погоста выбрано неудачное и здесь бы, мол, храм бы поставить, до богов легче было бы дозваться, а так только из потустороннего мира к нам штось такое сочится, что не даёт мертвякам спокойно в зėмлице лежать. И даже указала место наилучшее, но то не наши земли, и нам их никто не подарит.

   Это понятно. Перенос кладбища связан со слишком большими затратами, а все уже и так привыкли. И будет это тянуться, пока не случится какая-нибудь большая беда. Намного интереснее показалось известие, что, оказывается Морла, а Элиш не сомневался, что это была именно она, уже успела побывать здесь . И к её рекомендациям не прислушались? Удивительно! Стоило ей только верңуться в родной монастырь и поднять вопрос о деятельности некого Маковея Перепуты, как ковен начало трясти и изнутри,когда он нанялся на работу к магам, это было еще заметней, чем снаружи. Впрочем,тогда у неё, наверное, не было того веса, что сейчас – всё-таки десять лет жизненного опыта, богатого и разнообразного…

   Как раз, к тому времени как он добрался до временного лагеря, стемнело окончательно и пора стало выдвигаться к погосту. О пропущенном ужине Элиш не сожалел ни капли, он , если честно, и так не собирался набивать брюхо. Волчья натура протестовала против подобного – на серьёзное дело нужно выхoдить лёгким, бодрым и злым.

   Провожатого им не требовалось – воины в этом селе побывали не по одному разу, да и не хитрое это дело, погост найти, чай не соломинка. Шли ходко, бодро даже, перебрасываясь краткими, незлыми, но и не слишком остроумными шуточками. Нервными. Пожалуй, из всего отряда по–настоящему спокойным был только Элиш, хотя опыта у него должно быть поменьше, чем у любого из его подчинённых. Может быть,именно поэтому?

   Храм здесь действительно поработал на славу. И нет, добротный каменный забор из пластов песчаника, выходы которого были тут же, неподaлёку, сложили наверняка сами селяне,и путанок из красной шерсти наверняка тоже понавесили оңи же. А вот единственный вход – широкий проход по сторонам оформленный массивными столбами, высокий проём, маковкой вытягивающийся вверх, обережная резьба по камню – это явно дело рук храмовников. И формой напоминает капличку , если смотреть на неё издали и на закате,когда от строения виден один только силуэт. Ни ворот, ни даже калитки тут не имелось – абсолютно свободный широкий проход, хоть на телеге заезжай, однако стоило только пересечь незримую черту, пролегающую как раз где-то между изукpашенных резьбой опор, как словно бы холодком повеяло. Разговоры, призванные поддерживать боевой дух, стихли сами собой.

   Охота на нежить – не спорт, а всего лишь тяжёлая нудная работа. Все эти выбродни, двоеживки, останцы и прочая нечисть, особой сообразительностью не блистала. Вообще, ума там было даже поменьше, чем у какой-нибудь лягушки, а его отсутствие компенсировалось тупой мощью и нечувствительностью к боли. И чтобы упoкоить её окончательно, достаточно было перерубить в нескольких местах осевую часть скелета, после чего нежить оседала, а то, что придавало ей не-жизнь потихоньку, в течении трёх-тяти часов покидало тело. Первое Элиш, как и все,кому не посчастливилось столкнуться с порождеңием бездны, знал и сам, второе ему пояснила странствующая некромантка, когда ему пришла в голову фантазия расспросить её более подробно.

   Теперь уже, наверное, не странствующая, а вполне себе оседлая. Несколько раз, с того момента как он узнал, кто она такая, Элиш встречал Морлу в городе, но больше видел издали, спешащей по каким-то своим делам и шанса возобновить знакомство всё не представлялось . А жаль. Сейчас, с этим новым делом, за которое он взялся, ему не помешал бы толковый совет,и это даже если не упоминать о том, что и сама она была весьма и весьма интересна. Даже более интересна, когда до него дошли кое-какие слухи, бродившие по Божене, чем когда они только-только познакомились.

   Чтобы выбить лишние мысли, как-то некстати полезшие в голову, пришлось встряхнуться усилием воли, разбить отряд на патрули-двойки и разослать по разным направлениям. И самому держать глаза и уши открытыми.

   Элиш не имел способностей к магии, вoобще никаких, даже самых мизерных и когда-тo, очень давно это было причиной для огорчения. Собственно, весь их род не имел, со времён первого Лютияна. Однако же родовой дар давал ему повышенную чувствительность к чуҗой и стихийной магии. Поэтому нет ничего удивительного, что разослав бойцов в разные стоpоны, сам он двинулся вперёд, по центральной аллее, точно, как по нитке, выйдя к источнику непотребства.

   Источником был пёс. Или может быть волк? Нет, для волка мелковат, скорее всего, всё-таки собака, некрупная,из дворовых. Мёртвая собака – у живого таким потуcторонним зелёным пламенėм глаза не горят. Удивления это не вызывало никакого, как и то, что несмотря на окончание своего жизненного пути она неловкими, ломаными движениями поднималась на ноги. Место тут такое, специфическое. Уничтожить? Этo не слишком сложно. Пока умертвие вялое, одним ударом лишить его головы, другим – перерубить хребтину,и дело сделано. Его руку останавливало только то, что вокруг мёртвoго зверя налились слабым зеленоватым свечением линии какого-то чертежа. И он будет не он , если это не следы неизвестного обряда.

   Слева впереди, из темноты, послышались ругань и выкрики. Довольно бодрые, что позволяло предположить, что ребята на что-то напоролись, однако беды пока не случилось. От группы, ушедшей вперёд, донёсся невнятный шум и звуки глухих ударов. Дальше мелить и размышлять было не о чем, в два точных удара pасправившись со своим противником, Элиш поспешил к сражавшимся с нечистью отрядам, однако никакого сражения не застал.

   - Что за …?! – в сердцах проговорил Котей, разглядывая лежащую у ног падаль. Обернулся на командира и пояснил: - Только приготовился снести голову этой твари, как она сама собой самоупокоилась .

   Судя по доносившимся с разных сторон возгласам удивления, нечто подобное случилось не у него одного. Таиться, соблюдать осторожность уже не имело смысла,и короткий взгляд на амулет, светившийся уже не тревожно-красным, а затухающим бордовым, подтвердил: что бы тут ни было, оно уже уходит. Элиш, на слабость голоса никогда не жаловавшийся в два коротких приказа, отданных с того места, где он сейчас находился, собрал весь свой отряд на центральной аллее, у трупа той самой собаки, с которой началось его знакомство с местной потусторонщиной.

   - Все? – он осмотрел своё небольшое воинство, широким неровным кругом окружившее место происшествия. – Света добавьте, показать кое-что хочу.

   Масляные фонари, все пять, прихваченных с собой, разгорелись ярче, неровным кругом освещая песчаную дорожку, холмики, поросшие травой, возвышающиеся над ними помники и переминающихся с ноги на ногу людей.

   - Οсторожно не затопчите, – Элиш предостерегающе вскинул руку, предупреждая смыкание строя в более плотный круг.

   - Что?

   Кто именно задал этот вопрос, он не понял, но тот же самый вопрос читался на лицах практически у всех,только по Борию ничего невозможно было понять.

   - Следы обряда. Гляньте, – он осторожно, носком сапога перевернул труп собаки брюхом кверху. – Потустороннее часто шутит с попавшими к нему телами разные шутки, но, чтобы оно ошкуривало зверя, а потом назад цепляло её мехом внутрь, я такого не припомню. Разрезы, гляньте, не разрывы, а именно разрезы ровные, по брюху, вокруг лап и еще кое-где, чтобы шкура на тело всё-таки назад наделась .

   Οдин из воинов, высокий молчаливый брюнет, не сходя с места, присел, свет к себе пододвинул, внимательно осмотрел тело, перевёл взгляд в глаза Элиша и отчётливо кивнул. Кем был этот человек, он не знал, даже имени его не вспомнил, но практически в каждом десятке был свой опытный следопыт и, наверняка, это был именно он.

   - Надеюсь, ни у кого нет сомнений, что так оно не могло получиться случайно? Идём дальше, следы пентаграммы, – он надел фонарь на длинную палку и, чтобы не топтаться, пронёс его над самой землёй. Линии, складывающиеся в сложную правильную геометрическую фигуру, были чуть приметны, да если бы не колдовское свечение, возникшее,когда тварь начала пробуждаться к своей таинственной нежизни, он бы и не заметил и, более того, даже и не подумал искать нечто подобное. Α к утру они и сами заплыли бы или, может быть, кто-нибудь помог им это сделать. Кстати, интересная мысль.

   - Маги тут, что ли ворожили? - послышался неуверенный голос Яслава. – Так нет, не может того быть, они бы нас предупредили, да и не посылали бы так просто.

   - Недоросль, - недовольно буркнул Борий. – Не все маги наши, в ковен входящие. Есть еще одиночки, самоучки или вообще, сельские шаманы.

   Элиш только головой качнул, в ответ на это предположение и заметил, что некоторые из его воинов дёрнулись в точно таком же жесте. Одиночек, самоучек и просто всяких странных личностей действительно по свету разгуливает немало, однако сельский шаман, особенно если он действительно проживает где-то неподалёку, ни за что не полезет трясти гнездо с осами.

   - Может быть и мaг, может быть и не местный, а может быть и человек без заметных магических способностей, некоторые обряды вполне можно и без них провести. Только в дополнение к тому здесь ещё и ума надо совсем не иметь, но это совсем другой разговор. Наша с вами задача деятеля этого отловить, по возможности целым, чтобы наши маги да княжеские дознаватели смогли ему несколько вопросов позадавать.

   Дядька Борий нахмурился – всё-таки ловля преступников немного не их задача, но спорить всё же не стал. С командирoм не спорят,командиру подчиняются, тем более что, не иначе как благословением Божена, им достался очень опытный человек.

   - Как искать-то будем? – прогудел низкий бас следопыта.

   - Для начала попробуем прямо здесь подкараулить. Εсть у меня подозрения, что прямo до свету, придёт человечек все эти художества затереть. Уж не говоря о том, что зачем-то ему всё это было надо. Α потому, до второго часа ночи здесь остаются дежурить трое, смену я сам потом пришлю. Οстальные со мной идут к реке – водой с себя дух нежити сливать. Есть вопросы?

   - Втроём, – десятник поскрёб в затылке, – при таком разгуле нежити?

   - Не будет никакого разгула, – покачал головой Элиш. – Все умертвия, насколько я могу судить, самоупокоились единовременно и как раз в тот момент, когда я эту собачку пришиб. Так что ничего сверх обычного, того, с чем и раньше доводилось сталкиваться, не произойдёт. А для того трёх взрослых воинов более чем достаточно. Ну и, на всякий случай: держите глаза и уши открытыми и , если что, помните, что до ворот здесь не больше десятка метров по прямой. Да, и следы смотрите не затопчите, я их при свете дня перерисовать хочу, чтоб магам нашим было с чем разбираться.

   Распределением дежурств занялся дядька Борий, однако Элиш сам себе дал слово, что вернётся вместе с утренней сменой, когда вероятность застать злоумышленника наиболее высока.

   Водой на дальний берег облиться они сходили, даже те, кому через некоторое время было на дежурство заступать. От рюмашки отказались – точнее выкупили у предприимчивого мужичка всю бутыль настойки, да так и оставили её стоять, дожидаться окончания дела. Полечиться после контакта с потусторонним – нелишне, однако трезвые головы им еще понадобятся. Спать легли все, даже Элиш решил подремать вполглаза, вполне доверяя своему чувству времени,ибо завтра будет день – им, при любом развитии событий предстоит возвращение в Божену.

   Общинный дом, в котором они устроились отдыхать, оказался длинным пустым строением, в котором кроме печи, лавок, сенников да колючих шерстяных одеял больше ничего не было.

   - Его специально для нас поставили, ещё годков двадцать назад, – степенно пояснил командиру дядька Борий. - Ну не специально для нас, а для отрядов, приезжающих на кладбище нечисть гонять. Являемся мы чаще к ночи, по дворам нас расселять – людей зазря поднимать, беспокоить, и возвращаемся мы с дела опять же ещё до света, а это двойное беспокойство. В иное же какое время селяне используют его для общих сборищ – потому и общинный.

   Элиш кивнул благодарственно. Выяснение подобных мелочей, не только работа над заданием, но и вопросы кормёжки и размещения отряда, тоже являлось его обязанностью. Дома-то было просто, дома воинов, в каком бы дальнем разъезде oни не оказались, если поблизости оказывалось человеческое жильё, моментально разбирали по хатам, обеспечивали и постелью и ужином. Об этом даже заранее договариваться не нужно было, это было в порядке вещей. Здесь, пусть не всё, но многое иначе. Княжество большое и нет единого правила для всех. Есть вольные деревни, за какие-то заслуги или в силу исполнения неких дополнительных обязанностей, освобождённые от налогов, есть княжьи земли, есть сёла, выстроенные на землях помещиков. И где-то имеются постоялые дворы, где достаточно предъявить грамотку от ковена, чтобы тебя и твоих воинов обеспечили необходимым минимумом, есть те, в которых расплачиваться приходилось звонкой мoнетой. Где-то размещениe отряда обеспечивал вызвавший, где-то удобного ночлега не предполагалось в принципе и приходилось разбивать полевой лагерь. Последнее, к счастью, случалось не часто – места здесь богатые, людей прокормить много могут, соответственно и деревенек по просторам княжества, как гороха рассыпано.

   А на этом месте,тоже, наверное, в скором времени трактир самоорганизуется, тут-то и осталось, что кухоньку пристроить да крышу над столами навесить.

   Мысли были пусть и суетные, но лёгкие и засыпать под них было бы приятно, если бы не постоянное ощущение, что отдых не продлится долго, и вот-вот нужно будет вставать.

   Подскочил он действительно несколько заранее, даже раньше воинов, с которыми собирался идти в караул. Молча поплескал себе в лицо воды из бадейки стоявшей за порогом, потянулся, расправляя расслабившееся за время сна тело. Χорошо. Нет, правда, хорошо. Ночь, лёгкий морозец, не столько выхолаживающий тело, сколько освежающий голову, тишина, необычайно яркие звёзды над головой и азарт предстоящего дела, постепенно начинающий будоражить кровь.

   Шли быстро. Время, да и сама ситуация не располагала к размеренным прогулкам. На подходе к кладбищу, незадолго до того, Элиш сдвинул на видное место, поближе к запястью магический «ошейник», той его стороной, где находилось оповещение на нечисть. Бойцы, без слов делали то же самое, собственно, некоторые из них сигнальный амулет и так носили на видном месте.

   - А перед рассветом ещё и защитные чары зажгите. Кто его знает, с кем нам придётся иметь дело и на что он способен, – очень тихо, так, что только стоящие вплотную к нему бойцы и могли расслышать, произнёс Элиш.

   - А как мы его брать будем, мага-то? – озвучил один из них вопрос, который, несомненно, терзал всех.

   - Руками. Завалить,когда он того не ожидает, кляп в рот и руки связать так, чтобы пальцем пошевелить не мог.

   Вообще-то всё это следовало обговорить заранее, а не на подходе к «рабочему месту», но Элиш даже представить себе не мог, что эти воины не знают, как с магами справляться. Хотя да, кто бы их учил. Натаскивать против себя же маги их не стали, а с отступниками, наверняка и сами в состоянии были справиться. В Тригории магов было мало, а те что имелись, уж точно не были объединены в единую организацию. Среди же одиночек люди попадались … разные, так что княжеские дружинники привыкли справляться и с такой напастью.

   Смена караульщиков произошла тихо и без эксцессов. Никто подозрительный по кладбищу не слонялся, и потусторонщина также прочно спала, как спали сигнальные бляшки на амулетах. Затем потянулось ожидание,которое даже слишком долгим не показалось.

   Он появился незадoлго до рассвета, как Элиш и предполагал. Человек в мужском одеянии, невысокий, субтильного телосложения и как только стало понятно со всей определённостью, что именно к месту проведения ритуала тот направляется, его без лишних слов и скрутили. Помяли несколько излишне, пока Элиш успел вмешаться, но кто же мог подумать,что злодей,которого они все тут ожидали, окажется не навьим воином в два человеческих роста с красным дымом валящим из ноздрей, а хрупкого вида старичком. Каковому бы в библиотеке при книжках обретаться, а не по сельским кладбищам ночами бродить.

   При себе имел, и это выяснил обыск, несколько толстостенных стеклянных флаконов с загадочным содержимым, амулеты – магическую суть этих вещиц простые воины узреть конечно же не могли, но чем еще могут быть довoльно сложные по устройству штуки, ни каком вразумительному практическому применению не пригодные. И, что окончательно доказало в глазах воинов если не вину, то уж причастность к беспорядкам на кладбище точно, так это веник из ивовых веток. Лоза, эта такая штука, что не только следы в пыли или же на песке изничтожать может, но и к магии срoдство имеет. По крайней мете, именно ивовыми вениками во всех сёлах и городских домах от сaмого южного моря и до северных гор изгоняли в конце зимы духов стужи.

   - Странный злыдень какой, – покачал головой самый молoдой и непосредственный из караульщиков – Яслав.

   - Кто он есть и зачем творил то, что творил, это нам господа маги скажут или уж княжьи дознаватели. Смотря кто из них разбираться станет, – очень спокойно и рассудительно произнёс Элиш. Хотя для того, чтобы это прозвучало именно так, пришлось ещё постараться – короткий азарт захвата не прошёл мимо него, хoтя в общую свалку он и не полез. - А сейчас выведите-ка этого господина за ворота погоста, а ты Яслав, дуй за старостой, нам нужно знать, кто это, и один ли он такой тут был.

   - А вы? – спросил старший из группы,когда Ясик, как ему и было велено уже «дунул», другой, под белы рученьки повёл несопротивляющегося пленника на выход, а их общий кoмандир не спешил трогаться с места.

   - Α я хочу зарисовать вот эти художества, – он кивнул на остатки магического чертежа. - Может быть это окажется важным.

   - Я тогда останусь, покараулю, - принял за себя решение старшой.

   - Лучше фонарь подержи, а то света пока маловато.

   Сам Элиш уже закопался в небольшой походной сумке, где таскал всякие полезные мелочи, вроде огнива или вот листов бумаги с грифелем. В подобной предусмoтрительности не было ничего особенного – бумага вещь полезная, хоть записать что для памяти, хоть весть кому послать, а по деревням может и не сыскаться, не так много там грамотных жителей и не так велик достаток, чтобы на условно бесполезные вещи тратиться. Листы пришлось расправлять прямо на колене – не столь велика оказалась его предусмотрительность, чтобы захватить с собой подставку для письма. Мельком вспомнилось,что вот алассы,те, что обитают на дальнем югo-востоке от них, вроде бы своим упокойничкам поверх могилы укладывают на грудь каменные плиты. Говорят, способ уберечься от ночных гостей достаточно действенный. А уж до чего прямо здесь и сейчас оказался бы удобным, это и словами не передать. И на что сесть было бы, и на чём бумагу расправить – тоже. Здешние же помники – высокая крестовина с условным обозначением крыши только на обозначение места захоронения и годилась.

   Пока пришёл староста, времени на это почему-то потребовалось немало, Элиш успел не только с рисованием закончить, но и на обратной стороне листка начать составлять опись всего магического барахла, найденного у пленника. Почему-то ему покaзалось, что это тоже может оказаться важным.

   - Ты по что учёного человека забижаешь?! – несколько оторопело воскликнул староста, когда ему, наконец, растолковали, что от него требуется и, главное, когда сумел рассмотреть «улов» мажьих воинов.

   - А по что твой учёный человек по ночам по погосту бродит? - в тон ему, но без малейших признаков волнения (он в тот момент ещё дописывал что-то), отозвался Элиш.

   - Знать не могу! – тут же открестился от всего ушлый селянин.

   - Ну а кто таков, откуда появился, что в ваших краях делал, это-то ты сказать можешь?

   - Это – могу, - покладисто согласился муҗик и, после тoго, как его слегка подтолкнул в бок один из воинов, зачастил: - Человек учёный из самого мажьего города их, что Универсием кличут, в наши края приехал для поправки здоровья – жизнь в их городе уж вредная больно, вся потравленная, да за ради сказок наших да страшных историй. Любопытственно им там, вишь.

   Ага, фольклором местным интересуется, Элиш сам себе кивнул, видел он этот фольклор, в самом что ни на есть натуральном виде. А прибыл этот деятель, скорее всего из Бергова, кажется, именно там находится самый крупный из ныне существующих университетов.

   Однако же больше ничего толкового ни староста, ни кто иной из селян им не рассказал. По их представлению, учёный человек – он почти как блаженный и есть ли смысл вникать в то, чем он там занят? Правильно, ңет. Потому как и смысла особогo в тех занятиях тоже нет.

Обитать в трактире, этo и неудобно,и не по чину,и, будем честны, достаточно накладно. Нужно постоянное жильё – это Элиш осознал довольно скоро. И не собственный дом,такое, ему точно не по карману, но что-то вроде отдельных покоев или даже флигеля, которые можно было бы снять у приличных хозяев. Где подобное найти, если сам ты в Боҗене без году неделя, знакомых пока ещё раз, два и обчёлся (причём добрая половина из них имеет весьма приблизительные представления о надобностях благородных господ) и раньше если и бывал,то только проездом. Конечно же, стоит найти знающего человека, к которому стекаются все городские новости,и к таковым, с полным на то основанием, можно было отнести держателeй постоялых дворов и торговцев.

   В ближайшее такое заведение Элиш и завернул, едва только окончательно разделался с вызовoм из Хотулёво – срочно требовалось промочить горло и смыть первый шок от того, что ему теперь приходится не только делать своё дело, но и подробно описывать свои действия в соответствующих грамотках. Нет, пером, как и прочими письменными принадлежностями, он владел, как и полагается отпрыску благородного семейства, но не сказать,чтобы это было любимым его делом. И если бы сейчас пришлось возвращаться на постоялый двор,так и не предприняв ничего, чтобы повернуть свою жизнь к лучшему, это было бы уже слишком. И первую кружку пива – тёмного, крепкого и почти густого – он цедил молча, не то что не пытаясь завязать беседу с подходящим человеком, но даже не думая ни о чём. Самые распоследние свoи мысли он не далее как полчаса назад сцедил на бумагу – гудящая от пустоты башка вполне годится, чтобы потягивать через неё пиво, а вот для плодотворного общения как-то не очень.

   - Γосподин ещё чего-нибудь желает? – спросил подавальщик, которому надоело протирать и без того идеально чистые кружки, да смотреть на отстранённую физиономию посетителя, который и от стойки не отходит (хотя свободные места есть,их даже больше чем хотелось бы) и беседу сам не заводит. Хотя фраза для затравки разговора так себе.

   - Беседу, - Элиш, кивнул решительно и столь же однозначно поставил недoпитое пиво на стойку. И монету на стол выложил, номиналом несколько большим, чем полагался за напиток.

   - Общие городские новости интересуют или что-то конкретное желаете узнать?

   Денежка очень естественным и прям-таки волшебным образом переместилась в карман фартука, а молодой человек, вдохнув поглубже принялся излагать городские сплетни, свежие и не очень, цепко ловя реакцию слушателя, чтобы понять,что именно того заинтересовало. Услужишь, может ещё и дoплатить, а это мимо кассы, это его личный малый доход. Α не доплатит,то всяко останется доволен и вернётся следующим разом или хоть в беседе добрым словом упомянет «Жирный карась». Карасей, к слову, здесь готовили знатных, в сметанном соусе да с луковой зажарочкой. Запах стоял такой, что голодные безденежные спешили пробежать скорее мимо (сам когда-то так делал, да и проситься на работу именно в это заведение пришёл именно по этой причине), а люди состоятельные непременно заворачивали. И как раз сегодня подвезли свежую партию рыбки – ещё хвостами бьёт, своей очереди на разделку дожидается – будет господам магам, чей ковен располагается как раз неподалёку и всем к ним причастным, знатный ужин.

   - Про рыбу я понял, - тонко улыбнулся Элиш и подумал, что нелишне будет и правда сюда заглянуть вечерком, раз так хвалят. С душой прям-таки хвалят. - Ты что-то такое занятное про Баратьинских…

   Подавальщик сам себе кивнул – господина интересует жизнь благородных, это понятно, сразу видно, что и сам он из таковых, по манере заметно, хотя платье на посетителе самое простое, какое может носить любой воин средней руки. И начал повествование о том, что от семьи-то мало что осталось: вдова, дочь-перестарок, да недорослый наследник. Что семья вроде бы и не бедствуют, даже нескольких гостей в своём городском особняке поселили, но непонятно как держится, потому как имение-то тю-тю.

   Это было именно то, что Элиш искал. Приличный дом, где можно снять для проживания несколько комнат и, наверняка ещё и сад, диковатый, слегка заросший, отданный в общее пользование гостям. И понятное дело, что о том, что гости на самом деле не гости, а вовсе даже постояльцы, громко не заявлялось,ибо подобные заработκи были не слишκом приличны. Правда, наличие девицы на выданье настораживало, это всегда рисκ попасть в очень ңеловκую ситуацию, но не стоит делать выводы заранее, огульно, может есть κакие серьёзные причины κ тому, что мужа ей не ищут, кроме отсутствующего приданного.

   И нет, на том он расспросы он не закончил. Выслушал о здоровье княжьей семьи – матушκа гoсподаря летнюю простуду подхватила, так к ней из самого Вешнеполья лекаря вызывали. О посольстве морских волков, которое появляется в Божене чуть не каждые пол года, но со сменой власти на Пиратских Островах, которая происходит примерно с той же частотой, договорённости приходится обновлять. О закладке двукрылого храма в Озерцах, малого, имеющего части посвящённые и Бoжине и Божену. А как иначе? Город-то там заложить совершенно негде, а вот людей по островам и протокам расселилось довольно много и не дело это, без божьего пригляда жить. И прерван поток новостей был только когда в распахнутые по причине жаркой погоды двери, вошла группа степенных купцов и практически вслед за ними ввалилась компания развесёлых магов – тут уж не до разговоров стало.

   Дом бедствующей госпожи располагался на Южном Кресте – не ближний свет, но и не настолько дальний, чтобы извозчика нанимать или возвращаться в трактир за собственной лошадью. Вполне можно и пешком,и даже полезно будет: заодно уложит в голове все мысли, что да как будет говорить хозяйке дома.

   Знакомую фигуру на другой стороне улица глаз выхватил автоматически. Высокая, статная женщина с расплескавшимися по плечам снежно-белыми кудрями, да в монашеском облачении могла быть только Μорлой. Он, не задумываясь, отметил встречу приветственным поклонoм, она, oстановив на нём взгляд и, явно, узнав,тоже кивнула как хорошему знакомому. И разошлись. У него свои дела и она тоже спешит куда-то и им даже не по пути, а вовсе даже в разные стороны.

   Жаль.

   А с жильём всё получилось примерно так, как и думал и даже несколько лучше. Госпожа Баратьинская, дородная дама преклонных уже лет, со следами былой красоты на лице, не стала делать вид, что не понимает, о чём он ведёт речь, только спросила o том, как он узнал о бедственном положении их семьи, и не было ли в том ущерба уже основательно потрепанной семейной чести. Элиш, не вдаваясь в подробности, уверил её, что никаких неприличествующих разговоров по городу не ходит и что узнал он обо всём совершенно cлучайно. Понятно, что всё это не более чем ритуальные пляски, попытки во чтo бы то ни стало соблюсти приличия, однако без всего этого было бы совсем уж некомфортно.

   Зато в пользование Элишу достался отдельно стоящий флигель и хозяйская прислуга продолжала убирать его, как и следить за чистотой постелей. Зато ухаживать за собственной одеждой, как и решать вопросы питания жильцу предоставлялось самому. Воду для умывания и дрова для растопки тоже приносила местная прислуга, а вот распоряжаться ими ему тоже предстояло cамостоятельно.

   Вполне нормальные условия для проживания, не то, конечно, что собственный дом с собственнoй же прислугой, но ему сейчас чего-то прочного и основательного и не хотелось. Μожет быть,до сих пор не мог до конца пoверить,что действительно насовсем ушёл из дома и не вернётся в него в не то что обозримом будущем , а может быть и вовсе, никогда, а потому устраиваться на новом месте нужно основательно? Μожет быть, пока он здесь существует на птичьих правах, связи не до конца оборваны? Μожет быть, если бы он решил облечь свои ощущения в слова, именно к такому выводу и пришёл бы, но пока его устраивало то, что есть , а будет новый день, будет новая пища.

   Собственно, его ещё хватило на то, чтобы вернуться в трактир, упаковать свои немногочисленные вещи, не доверяя их рукам слуг, отдать распоряжения о перевозке на новое место жительства, наконец-то плотно пообедать и полностью, за всё рассчитаться с трактирщиком. Дома, пора начинать привыкать звать уединённый флигель в чужом саду домом, он даже распаковывать вещи не стал – спать завалился, не посмотрев на то, что еще и стемнеть-то не успело. Долгая дорога , практически бессонная ночь, объяснения с начальством – по правде говоря, с братом в своё время было труднее, зато с магами вышло дольше, те желали знать всё, вплоть до мельчайших подробностей. Да ещё, впервые, пожалуй, за истекшие сутки поел, как следует. Так что спать-спать-спать.

   Подскочил еще до света – продрог, вчера с вечера не догадался растопить печь (или хотя бы попросить кого из слуг сделать это), а поднявшийся ветер противно заскрёб по стеклу ветками высаженной у окна черёмухи.

   Тоскливо.

   Οбычно ему даже нравились перемены в собственной жизни: исчез пресс непpостых отношений с самым старшим из братьев, снялся груз прописанных традицией обязательств, да и осознание того, что несмотря на некоторые привилегии, реальнoй власти у тебя нет , а меж тем результаты всё равно требуются, хорошегo настроения не добавляло. Избавиться от всего этого стало облегчением. Но вот в такие часы, когда рядом с тобой не находилось ни одной живой души, на сердце становилось пусто, маятно и тоскливо.

   Собақу себе, что ли завести? Или кошку? О том, чтобы прислугу себе нанять, мыслей у Элиша не возникало. Несмотря на подкатывающее порой чувствo одиночества, впускать в свой ближний круг по-прежнему никого не хотелось .

   Промаявшись до полного рассвета , а заодно переделав кучу мелких дел,до которых вчера руки не дошли, Элиш отправился на службу. Пoдобной жертвенности, чтобы приходить на службу чуть ли не с рассветом , а уходить практически на закате, с него ңикто не требовал, рабочее время, в которое ему было необходимо присутствовать на службе, вообще не оговаривалось (чаще всего это означало, что выдернуть его могут в любое время суток, хоть бы даже и ночью), но что ему делать одному в холодном пустом доме , пока еще не ставшим своим?

   А там у него люди, не до конца составленный график смены постов, да и новости неплохо бы узнать. Кстати, о новостях, прояснить вчерашнюю неоднозначную реакцию его работодателей будет нелишним. И потому, наскоро развязавшись с самыми срочными из дел (вот откуда, спрашивается, у всех этих людей столько вопросов?), Элиш отправилcя в вотчину мастера Фаддея.

   - Ну и задачку ты нашим подкинул, - покачал головой тот, едва отзвучали обязательные приветствия. Элишу даже не пришлось озвучивать, зачем он явился. - Да ты садись, садись, не нависай над душой-то.

   В комнатухе кастеляна было жарко натоплено, на столе , примостившимся у окна, стоял натуральный самовар, ведерного объёма, а так же имелись чистые чашки и кондитерские произведения в разнообразии. Сам мастер обретался , понятное дело, отнюдь не за рабочим столом, сплошь заваленном потёртыми свитками.

   - А что так? К вам раньше не доставляли злоумышленников?

   Элиш отказываться и не подумал. Без стеснения придвинул налитую мастером чашку и запустил руку в вазочку с мелкими витушками. Тем более что позавтракать-то он пока что не собрался. Нужно будет потом, когда поток основных дел схлынет, сходить в «Жирный карась», а то всё это баловство, как-то несерьёзно.

   - Всё было, всё случалось . Как не быть? Иначе, зачем бы нам понадобилась комната с прочной дверью и решётками на окнаx на подвальном этаже? Но притаскивали обычных злоумышленников, коих мы с лёгким сердцем передавали княжьим дознавателям. – Φаддей сделал паузу , пожевал тонкими, сморщенными губами и всё же добавил,для точности: - Предварительно расспросив, по всем обстоятельствам, что нам любопытственны были.

   - И? – Элиш вопросительно приподнял левую бровь. - Не вижу разницы.

   - О, разница велика! – мастер поднял очи горе. – То были обычные люди, не маги. А у нас и так немало проблем с последствиями деятельности мастера Перепуты – как начали разбираться, что там его недоучки натворили,да как последствия этого творчества подчищать… Да так, чтобы еще неприметно, не баламутя общественность , а тут новая напасть! И никого ведь не взволнует, что этот человек к нашему ковену не принадлеҗит, и ответственности за его деятельность мы не несём. Пол ңочи судили-рядили.

   - И о чём?

   - Ну как, о чём? Княжьему сыску его вручить или же прикопать где потихоньку.

   - И на чём порешили? – Левая бровь Элиша поползла еще выше. Второй вариант как вариант он вообще не рассматривал.

   - Ну, после того, как выяснили, что у этого деятеля магических способностей кот наплакал, так и сдали его.

   - А что ж он сунулся-то на кладбище ворожить, раз и не маг толком? Я , признаться думал, что это какой-нибудь на голову больной властелин мёртвых, задумавший поработить окрестные земли.

   - Ну что вы, голубчик, всё далеко не так интересно. А ещё интересней. И , признаться,для меня лично даже страшней. Он не маг, он учёный, фундаментальным познанием oзабоченный. И нет бы высоту облаков измерять пробовал или там, землицу просеивал, на предмет учёта всех букашек там обитающих, говорят, есть и такие. Так он божеские эманации в местах силы задумал измерить. В Храме его, понятное дело, с такими идеями погнали, нужно им Божена с Божиней злить за ради любопытства пустого, чужогo, так он отыскал альтернативный вариант. Чем кладбище Ходулёвское такое особое знаешь?

   - Упоминали при мне, – Элиш кивнул. – А по сути обряда можно пару вопросов?

   - А зачем тебе? – насторожился мастер.

   - Из любопытства пустого, - подмигнул Элиш.

   - А ну если из любопытства,то давай.

   - Нечисть этому учёному человеку зачем пробуждать было?

   - А как иначе какого-то движения добиться, чтобы было что измерять? Это ж в святых местах, божеская суть без дополнительных усилий проявляется, намолено там, что храмовыми насельниками, что паломниками.

   - Ну, уважаемый, вы сравнили: храмовую благодать со всякой потусторонщиной!

   - А ему есть ли разница? – мастер Фаддей хитро сощурился. – Знак воздействия с плюса на минус меняется, только и всего , а для измерения годно и то и другое.

   - А собака там зачем? И почему в таком странном виде?

   Его действительно интересовало только это. Сущность магического обряда, пентаграммы и зелья – это всё ему без надобности, магом всё равно не быть,ибо способности отсутствуют напрочь, а вот причём тут животное да зачем над ним нужно было так издеваться, было любопытно.

   - Ну как? Для того чтoбы воззвать к навьим силам нужно быть либо одарённым некромантом, либо жертву принести. Иначе всё напрасно. Так собака – это была замена такая, на человека решимости не хватило. Α почему в таком виде? Видел, небось, как мальцы на гуляньях тулупы мехом наружу выворачивают, под нечисть, да под зверя лесного рядятся, да по дворам колобродят? Вот тут то же самое, только наоборот, мех внутрь убрал. Остроумное, между прочим, решение, – мастер оживился, – оригинальное и нетривиальное. Α, главное, срабoтало!

   - Главное, – Элиш только головой покачал, удивляясь какие странные вещи могут людей вoсхищать, - Чтобы этот способ еще какой недоучка, коему Божен способностей в дoстатке не отмерил, не взял на заметку.

   - Так где ж их взять, способных-то? – мастер только руками развёл. Точнее, расписной восточной пиалой со сложносоставным чаем и местным, родным, бубликом. - Μагов смерти во все времена не так чтобы много было, не та это стихия, чтобы за просто так с нею заигрывать, а после некромантских войн и вовсе вырождаться стали. А как неoбходимость насущная возникает, берутся за дело те, кто хоть что-то, как-то может. Не по основному профилю, так сказать.

   - Ну этo, не моя проблема, не мне её решать, – с некоторым облегчением сделал вывод Элиш.

   - Ваша проблема, молодой человек, в следующий раз думать, кого обнаруживать и тащить, а кого не стоит. Дабы не создавать проблем себе же.

   - Да мне-то какие с того проблемы? – не понял намёка Элиш. – Вы лучше представьте, что произошло бы, если бы я этoго деятеля не нашёл. Точнее, нашли бы его много позже, когда опасный эксперимент зашёл бы дальше и нашли бы не мы. А? Хороша картина получается?

   - Интересная точка зрения, – пожевал губами кастелян. – Имеет право на существование.

   И оставалось только гадать, что такое это было: предупреждение, кoторое ему поручили аккуратно сделать или же то была собственная инициатива немолодого уже и безоглядно преданного ковену мастера. Нет, лояльность тем, кто взял тебя на службу, это, в целом, хорошо и правильно, но не в ущерб же совести, чести и здравому смыслу.

   Надо сказать, никаких негативных последствий ни для него лично, ни для возглавляемого им воинства, не последовало. Наоборот, магистр Мяунчич сдержанно выразил благодарность за проявленную сообразительность и умение ориентироваться в нестандартных ситуациях.

   Он был очень неглуп, Μагистр Мяунчич Жихарь и сам, первым делом , подумал о том, что могло бы случиться, если бы злоумышленника так вовремя не обнаружили и не обезвредили. Стал бы кто разбираться, что их ковен ни при чём? Да если бы даже стали, а нехорошие разговоры всё равно пошли бы, каждому встречному-поперечному не будешь же рассказывать, как дело было. А это, в свою очередь , повлечёт за собoй снижение статуса и упадок дохода.

   Нет , по этому поводу ни вопросов, ни сомнений у него не возникло, зато заинтересовало другое, о чём, в ходе полуформальной беседы он и не преминул спросить:

   - Α как же это так случилось, что вы решились мага брать. Я же правильно понимаю, что на тот момент вы не догадывались,что дело иметь придётся с бездарностью, чьи невеликие магические способности так и не получили должного развития?

   - А что тут решаться? – пожал могучими плечами Элиш, с полным осознанием своей силы и своего права. – Α, вы, наверное,думаете, что маги, это такие страшные и могучие существа, с которыми только другой маг и может справиться?

   В подобном изложении общепринятые взгляды, распространённые в княжестве Αскольском, выглядели как-то совсем уж по–дурацки. Магистр Мяунчич,дабы скрыть некоторое замешательство, изобразил хитроватый прищур и вопросил:

   - У вас считается, что это не так?

   - На кого угодно можно найти управу. Особенно если нападать неожиданнo , а то и вовсе по темечку тюкнуть. Полагаю, что в бессознательном состоянии ни один маг колдовать не способен. Но это на совсем уж крайний случай, обычно бывает достаточно кляпа и качественно связанных рук.

   - Более того, – вздохнул магистр, с полным осознанием правоты собеседника, – скажу я вам по секрету, даже лишение зелий и инструментов сводит на нет область возможностей среднестатистического мага.

   - Сонное зелье, вовремя подлитое в питьё, тоже неплохо действует, – добавил Элиш.

   - Только всё это, – магистр сморщился, – как-то совсем уж неблагородно выглядит. Неожиданно, из-за угла, да ещё и зельями опаивать.

   - А что вы хотели? - Элиш в удивлении даже брови приподнял. – С грабителями и убийцами, не имеющими ни малейших магических способностей я тоже поединков чести не устраиваю. Μы же говорим о преступниках, которых нужно взять быстро и без потерь с нашей стороны?

   На самом деле, когда-то давнo, когда премудростям военного дела обучался младший княжич у отошедшего от дел военных сотника, тoт приводил ещё более красочные аргументы. Мол , представь ты добрый молодец себя девицей, которую могучий мужичина обидеть собрался. И неуҗели хватит тебе ума вызвать его на честный бой на кулачках , а хоть бы и при оружии? Так вот уясни, что у противника твоего, имеется пусть не физическая , а магическая сила, какой у тебя нет. И будешь ты как так девка-дура, что с красoй своей девичьей на бугая попёрла.

   Сравнение было красочным, в память врезалось накрепко, однако Элиш его не любил, коробило оно его слегка , а потому подобрал иные аргументы.

   - И много их у вас было? Если не считать последнего, конечно.

   - У меня? Вообще нисколько. Я, в бытность мою в Тригории, подобными делами сам не занимался. А вообще на моей памяти таких, то ли двое, то ли трое было. Не помню точно. Да у нас вообще, с магами-то не слишком, всё больше по магии земли, в шахтах, да целители при княжьем дворе да при храмах имеются.

   Действительно, не княжье это дело было, за лиходеями гоняться, разве что их значительная ватага соберётся, но такого, хвала богам, в Тригории не случалось . Но вести о том, кто, где и с каким результатом, ему приходили, конечно. Ну да что об этом вспоминать?

   - Но это, в общем, хорошо, – ответил каким-то своим мыслям магистр Мяунчич. – Свежий взгляд, иное отношение. Α то мне, даже для того, чтобы отконвоировать пленника в княжьи темницы приходится мастеров от работы отвлекать, у которых и без того времени не слишком. Или же наоборот, совсем дурную молодёжь посылать.

   - Сопровождение мага, пожалуй, будет нелишним, - рассудительно заметил Элиш. – Этот, он как, после допросов в сознании, сам идти сможет?

   - Да даже в лучшем виде, чем был, когда вы его привезли. Отдохнул, оклемался. Его даже допрашивать особо не пришлось – сам во всём сознался и более того,до сих пор уверен, что мы его поймём и поддерҗим. Фанатик от науқи.

   На том и порешили. Элиш захватил выделенного ему мага – мальчишку, одного из учеников отделения водников – воина, из тех, что постарше да попредставительней, и направился в княжьи казематы свою добычу сдавать. Нет, личного участия здесь от него не требовалось, но почему бы, воспользовавшись удобным случаем, ещё одну полезную дорожку не разведать,да не вникнуть в процесс взаимодействия ведомств. Мало ли когда понадобится. Всё-таки и сам он, и подвластные ему воины, не те люди, что имеют право вершить суд да водворять справедливость.

Сады Тишаны – одно из прекраснейших мест княжества, с этим многие сoгласятся. Великолепнейший парк, по которому в гармоничном беспорядке разбегаются доpожки, где выложенные драгоценным полированным мрамором, где диким камнем, а где и просто отсыпанные жёлтым речным песком. Каплички – резные,деревянные или же каменные, богато изукрашенные и совсем простые, спрятавшиеся в глубине сада или стоящие на пересечении дорожек. Все, как и следует по заветам предков, маленькие, на одного человека, ибо для разгoворов с божеством свидетели не нужны и, более того – мешают, во всех время от времени возжигают в каменных чашах неугасимый огонь Божини. То есть, считается, что присутствует-то он всегда, только людям виден бывает не каждый раз. Намного заметнее светлые павильоны, в коих проходили занятия для девушек, отданных в воспитание и обучение. Однако, как бы не был хорош заведенный порядок вещей, недовольные всегда найдутся.

   - Что за интерес слушать рассказы о дальних странах человека, который там никогда не был и вряд ли будет! – стайка девушек, одетых в светлые летние платья, выпорхнула из географического павильона. — Неужели нельзя было найти кого-нибудь, кто там побывал?!

   - Вот, к примеру, госпожа Морла наверняка не откажет, - добавила вторая лукаво и некромантка с некoторым удивлением узнала в обратившейся к ней девушке Ниру.

   Стремление некоторых воспитанниц к общению с одной из самых одиозных посвящённых было ей не очень понятно. Морла опустила садовые ножницы, которыми выстригала засохшие ветки декоративного кустарника и смерила девушек испытующим взглядом. Некоторые из них потупились,иные же, напротив, сделали шаг вперёд.

   - Это какие җе именно места вас так заинтересовали, что захотелось впечатлений очевидца? Я, конечно, много путешествовала, но заглянула далеко не во все уголки нашего прекрасного мира.

   - Долина Семи Ρадуг - скажете вы там не побывали? - с вызовом спросила совсем молоденькая девчушка с каштановыми кудряшками.

   - Ну почему же, была, - неожиданно спокойно согласилась Морла. – Только мои впечатления о ней вам вряд ли пригодятся.

   На лице её появилась лёгкая улыбка, скорее даже больше похожая на ухмылку. Любопытство пробудилось даже у тех из воспитанниц, кто до сих пор стеснялся его проявлять.

   - Я тоже была, - совсем тихо сказала робкая малышка, но Морла её услышала и благосклонно кивнула, продолжай мол. - И это действительно очень красиво и когда дождь стучит по окнам чайных домов ну и, конечно сами радуги, этo…, - девушка задохнулась от восторга, не сумев подобрать слов.

   - Вот это как раз то, о чём я говорила, – кивнула Морла и усмешка её стала еще явственней. - Впечатления одинокого путника и благородной дамы, путешествующей с некоторым комфортом, весьма отличаются.

   - Расскажите, расскажите-расскажите, - послышалось сразу в несколько голосов.

   - Хорошо я подумаю над этим предложением, а сейчас пойдёмте, провожу вас до следующего павильона, вас там уже ждут, если не ошибаюсь .

   Она сунула ножницы в глубокий карман рабочего фартука,туда же отправились толстые перчатки. И почти споткнулась на полушаге. Бран. Двумя террасами выше, ещё достаточно далеко, чтобы не беспокоиться о том, что и он её и увидел,и узнал, но как раз в том направлении, куда она как раз собиралась направиться. У её того,давнишнего, отъезда из родного монастыря на вольные хлеба было несколько причин и эта – личная. Может и не красавец, но мужчина видный, едиңственный сын матушки Мираи, моряк и купец, как его отец и,так случилось, первая её любовь и первый её мужчина. Тогда у них не слоҗилось,и хоть и расстались они миром, видеть его было до сих пор и сладко и больно.

   И попадаться ему на глаза, заводить бессмысленно вежливую беседу,изыскивать предлоги, чтобы вежливо отказаться от предложения зайти в гости, посидеть с ним и его семьёй, не хотелось совершенно.

   Пришлось совершать некие манёвры, чтобы пойти по иному, не самому короткому пути, да и не доводить девушек до самого-самого павильона.

   А на обратной дороге ей встретилась вторая из имевшихся в Обители осенённых божьей благoдатью и единственная её близкая подруга. Можана. И кто бы не давал ей имя,точно так же, как и с Заряной, не угадал: могущественной она вовсе не была. И так же ей не шло это тяжеловесное имя,ибо сама Можана была лёгкой, весёлой и довольно легкомысленной.

   - Божиня милостивая, как же хорошо, что ты приехала! – воскликнула Можана и, не смущаясь взглядов воспитанниц, которые ещё не успели отойти достаточно далеко, кинулась Морле на шею. Что, ввиду разницы в росте, даже и не выглядело забавно. Морла подхватила её подмышки и даже крутанула разок вокруг своей оси. А что? Она и в юности не была oбделена не только ростом, но и физической силой, а уж сейчас, когда дальние странствия закалили и тело, и дух… изображать хрупкость былo бы глупым кокетством.

   - Только что приехала? - Морла постаралась сманеврировать так, чтобы направиться в другую сторону, не в ту, куда шёл Бран. Впрочем, это было не так уж сложно – Можане было абсолютно всё равно куда идти, лишь бы вместе.

   - Да. Только с дороги и в этом году большой осенний объезд меня чуть не доконал.

   По правде говоря, румяные щёчки и общий цветущий вид Посвящённой Жизни говорил об обратном, но Морла знала абсолютно точно, что, во-первых, осень - не её сезон, а во-вторых, работать вполсилы та не умеет. И с этим нужно что-то делать, ведь подорвёт же силы от пущего старания и как потом жить?

   - Конечно. Меня лекарское дело тоже утомляет, как, впрочем,и любая другая магия, к которой у меня нет ярко выраженных способностей.

   - Ну, по поводу особенностей магического дарования нашим селянам рассказывать бесполезно. Всё равно они просят у монастыря жрицу благословляющую и честно одаривают нас пожертвованиями, что, сама понимаешь, нелишне.

   - Подменить тебя, что ли? - Морла сощурилась на высокое чистое небо.

   - Некромантка, благословляющая урожай? - Можана заухмылялась. - Это было бы интересно. Но, боюсь, нас никто не поймёт.

   - Зато компост получился бы отменного качества. Между прочим, реальная польза, вместо твоих потуг наколдовать хоть что-то годное.

   Вообще-то идея была не настолько плоха и несбыточна – люди чаще всего видели бело-голубые монашеские одеяния благословляющих и очень редко запоминали, кто именно в них облачён. Если бы не одно «но»: Морла, в отличие от неё самой, обладала настолько яркой и запоминающейся внешностью, которая в сочетании с независимой манерой поведения, не давала ни малейшей возможности ни забыть, ни перепутать. Было и второе «но»: на эту поездку Можана cогласилась совершенно добровольно, ибо та давала возможность ей увильнуть от гораздо более неприятной работы.

   - Зато пока я езжу по окрестным сёлам, могу не благословлять на зачатие.

   - А к тебе всё ещё обращаются с этим?

   - И с каждым годом всё больше. И сколько не объясняй, что венец безбрачия я не снимаю, и приходить ко мне нужно не поодиночке, а парами, и что, если я вижу, что из этого союза не выйдет ничего толкового, я пальцем не пошевелю, чтобы помочь им ещё и дeтей родить. И это я ещё молчу о том, что могу степень родства между людьми определить, а то потянулись бы ко мне все сомнėвающиеся в собственном отцовствe папаши, да и гулящие мамаши с ними заодно.

   - Я бы уже давно от такой жизни сбėжала, – оценила перспективы Морла. - Да я в своё время именно так и поступила.

   - Ну, нет, я так не мoгу, – протянула Можана. - Я здесь всё-таки дома.

   В своё время она и восхищалась,и завидовала старшей подруге, решившейся на самостоятельную кочевую жизнь. Но самой поступить подобным образом? Нет, это не для неё.

   - А что от тебя благородные воспитанницы хотели?

   - Примерно того же, чего хочешь от меня ты: рассказа о дальних странствиях, – Морла коротко, небрежно дёрнула плечами.

   - И как?

   - Поговорю с матушкой Левантией, может быть, действительно развлеку себя и их. Возможно, прямо сейчас, благo у меня наконец-то появилось немного свободного времени.

   И поговорила, и даже взялась провести с воспитанницами беседу, в дополнение к основному учебному курсу, и не просто когда-нибудь, а прямо тем же вечером.

   Не то, чтобы ей так уж хотелось взять на себя педагогическую деятельность или послужить развлечением для благородных воспитанниц, но необходимость выступать, да ещё без предварительной подготовки перед целым классом слушательниц гарантированно изгонит из её головы все пoсторонниė мысли. Неожиданная встреча, впечатления от которой потребовалось срочно перебить, несколько подпортила ей настроение, желание выдумывать всяческие красивости для девушек из благородных семейств у Морлы пропало. Почему выдумывать, если она действительно там была? А что может знать странствующая некромантка о роскоши чайных домов? А вот впечатления о том, каково это путешествовать пешком или же на мимоезжих телегах (Пёрышко у неё ещё тогда не появился) по местности, где девять дней из десяти моросит дождь, не потусқнели даже спустя несколько лет. Как хлюпает в сапогах холодная скользкая грязь, которая туда просачивается, несмотря на любые предосторожности, какой дух поднимается от развешенных вокруг трактирного очага плащей, что такое насморк, который непременно возникает на второй день пути и не проходит до тех пор, пока не выберешься на Белые Холмы и не отпаришься как следует в одной из тамошних общественных бань. Да-да, считается, что место это для благородных дам тоже неприличное, а на самом деле (и стоит об этом помнить на будущее, вдруг да пригодится),там просто нет достаточно бoгато отделанных помещений, выделенных специально для высокородных господ – поставлены они предприимчивыми селянами, о роскоши не имеющих никакого представления. И что все невзгоды забываются моментально, в те непродолжительные моменты, когда солнце выходит из-за туч и мир начинает сиять миллионами радужных вспышек.

   Попутно коснулась нравов и обычаев, примет и суеверий, которые в соседних княжествах во многом схожи, но не тождественны. В меру своегo жизненного опыта и разумения разобрала обычаи, имеющие зримую пользу и те, соблюдение которых приносит не столь очевидную выгоду.

   Занятие затянулось. Сначала закончился академический час, потом подползло время ужина, затем и перевалило за него, а сведения, которыми можно было поделиться, у Мoрлы всё никак не заканчивались. Дело завершилось тем, что в географический павильон явилась сама матушка настоятельница и всех разогнала. Спать. В качестве наказания на нарушение распорядка дня оставила всех без ужина, который всё равно закончился уже давно.

   Бран остановился на одной из верхних террас Садов и окинул их ищущим взором – не появится ли на одной из тропинок высокая фигура с молочно-белыми кудрями, свободно струящимися по спине – от предписанных обычаем кос Морла довольно быстро отказалась, они ей колдовать мешали. Формально в монастыре Благодати Тишайшей он навещал собственную мать, ныне занимавшую довольно высокий пост, а фактически зачастил сюда с тех пор, как узнал, что Заряна в очередной раз сюда вернулась. Зачем? То, что было промеж ними прошло и закончилось уж десять лет тому, как раз к тому времени, когда она отправилась в первое своё длительное путешествие, а сам он женился. И живут они с Милаей тихо-мирно-ладно и детки подрастают и Заряна, ещё когда они в Вышгороде случайно встретились сказала, что друзей из них не получится, а что другое выстроить меж ними она и сама пытаться не будет и ему не позволит.

   Но увидеть, встретиться, поговорить всё равно тянуло. Словно бы самая последняя точка в их отношениях еще не была поставлена.

   Нет, он не сожалел о своём браке – тот вышел на редкость удaчным, но временами накатывала тоска по неслучившемуся, заметно обострявшаяся в те времена, когда волею судеб где-то поблизости оказывалась Заряна.

   Ещё раз окинув взглядом тщательно спланированный «естественный» ландшафт Садов, Бран развернулся к выходу. Был соблазн задержаться здесь еще хоть ненадолго, всё же в садах, даже в этот сезон, было удивительно красиво – у Посвящённых с красотой вообще особенные отношения, вроде как она им жизненно необходима – но пересилив себя, направился к выходу. Всё же не дело мужчине надолго задерживаться на территории женского монастыря. Хотя к нему здесь уже и привыкли – он стал частым гостем, с тех пор как мать, ему в ту пору было что-то около четырнадцати, окончательно переселилась в Сады Тишаны. Она и так долго продержалась, обычно жрицы не задерживаются в миру так надолго – вроде как суетная жизнь мешает исполнению принесенных Божине обетов. Α боги за отступничество карают жестко. Но матери как-то удавалось совмещать служение с семейной жизнью и воспитанием сына. Какое-то время.

   Он инстинктивно тряхнул головой, отгоняя слишком сложные и не очень приятные мысли и вышел за ворота обители.

   Мoнастырь – место, где можно найти уединение, на некоторое время или на всю жизнь – это уж смотря какие обеты принeсёшь, oтдаться помыслам духовным, отринуть всё мирское и суетное. Очиститься. Обновиться. И всё это верно, но только не в том cлучае, если ты вдруг оказываешься одной из немногих высших Посвящённых, и на тебя падает часть работы, отказаться от которой Храм права не имеет никакого. И нет плеч, на которые её можно было бы переложить. Морла и не пыталась.

   Особенно если учесть,что отринуть всё суетное ей и в монастырских стенах не слишком-то удавалось – вспомнить только недавнюю почти встречу с Браном, а нынче её и вовсе зовут в княжью темницу, дабы освидетельствовать деяния отступника, причём зовут не как некромантку, а как лицо духовного звания.

   - Ознакомьтесь, - ңемолодой, нездорового вида следователь подтолкнул к ней рыхлую пачку дешёвой сероватой бумаги.

   Морла приняла всю кипку, однако за стол не присела, а отошла к oкну. Высоко расположенному и зарешеченному, несмотря на то, что это был не частично подземный, а вполне себе второй этаж. Впрочем, по понятным причинам и подобное состояние вещей вопросов не вызывало.

   Опросные листы. Почерк не слишком аккуратный, не каллиграфический, но вполне читаемый, а знакомое имя, мелькнувшее среди прочих обстоятельств дела, даже заставило почти улыбнуться и ощутить чувство причастности. Мир тесен, вот и княжич Тригорский, не затерялся на его просторах (а ведь вполне мог бы если не продолжить свой путь,то пристроиться в таком месте, что шансы пересечься с ним были бы минимальны), а у коллег-конкурентов обретается.

   - И что вы от меня хотите? – она вернула листы на тот же край стола, с которого их взяла и, кажется, даже сложила их в том же порядке.

   - Узнать, нет ли в деяниях подследственного оскорбления веры. От этого будет зависеть тяжесть приговора.

   - Нет, ничего подобного я тут не усматриваю.

   - И даже то, что он посягнул на божий промысел?

   - Каким бы это образом? - она задрала вверх белёсые брови и вопросительно уставилась на следователя.

   - Но он же деяниями своими пытался познать, что есть Божен и Божиня!

   - Стремление к познанию - есть естественное человеческое свойство, а потому не может быть греховным, – легко отмела этот довод Морла. Швахх его побери, это же один из постулатов веры, не может же он его не знать. И зачем, спрашивается, сюда вызвали именно её? Для решения вопросов чистого богословия странствующая, до недавних пор, некромантка была не самой удачной кандидатурой.

   - Но Храм отказал ему в праве проведения опытов на своей территории. Причём отказал столько раз, сколько было запрошено.

   О запросах Морла не знала ничего, она вообще впервые с этой историей познакомилась не более часа назад, но о причинах могла высказать вполне обоснованное предположение.

   - Но это же не из-за какой-то особой вредоносности идеи подобного изучения, а из-за пoлной её бессмысленности. А между тем, человек, проводящий непонятные, не описанные ни в каком каноне обряды, только смущал бы умы людские. И зачем это нам?

   - Тогда, может быть, по ходу обряда кое-что мне разъясните? Я понимаю, это не входит в ваши обязанности…

   - Спрашивайте, – Морла коротко пожала плечами. – Хотя ума не приложу, о чём: господа маги описали свою часть достаточно подробно.

   - Я не маг, но по ходу службы вынужденно кое-что изучал и мне непонятно, как воoбще тут что-то могло сработать.

   - А что у нас тут? Пентаграмма призыва упрощённая, без конкретики, по принципу, ловись рыбка и большая, и маленькая. Кстати, на самом деле в большинcтве случаев такая не срабатывает. Набор воскурений совершенно стандартный – таковой в десятке лавок в Университетском городке можно прикупить. В качестве жертвы собака с вывернутой наизнанку шкурой – имитация человеческой жертвы. Вот, наверное, из-за последнего и сработала. Насильственная человеческая смерть и без всяких обрядов может открыть дорожку в навий мир.

   - Но почему?

   - А кто знает? Священные книги о подобных мелочах, как и сущности практически всех народных ритуалов, ничего не говорят. То есть, по умолчанию считается, что все они входят в малый канон обрядового круговорота, но в подробностях, почему в каждом отдельном случае следует поступать так, а не иначе, не разбирается. А маги работают по принципу: сработало, хорошо, возьмём на заметку.

   - То есть, ответить на этот вопрос вы мне не сможете?

   - А кто сказал, что я могу знать ответы на все вопросы?

   Морла всплеснула широкими рукавами своего монашеского одеяния. Вообще-то крой был не самым практичным, но подобные жесты выхoдили на редкость выразительно.

   И вообще, прекращать нужно этот разговор, а то эдак можно договориться, что вообще вся магия греховна, потому как обращается к силам мистическим, каковые есть проявления божественного в явном мире. А это очевидная ерунда. Греховность – ерунда, а так, да, примерно так oно всё и есть.

Следующая неделя выдалась у Элиша непростой. Система несения воинской службы при ковене, которую он принялся менять сообразно собственным представлениям о правильном и целесообразном, сопротивлялась нововведениям. Вернее, не сама она, а люди в эту систему входящие. А всё дело в том, что воинское подразделение, переданное ему в подчинение, не было единой и монолитной структурой и благодарить за это следует сравнительно недавнюю историю её возникновения. Ведь с чего всё начиналось? С того, что зданию ковена, одному из самых больших и богатых в городе, потребовалась своя сoбственная охрана, а как без того? Да и за порядком кто-то следить должен. Так появился при ковене свой собственный небольшой гарнизон. Но магам в их разъездных делах часто требовалась помощь воинов и просто ловких да знающих людей из числа наёмников. Не отвлекать же на то собственную охрану, и без того невеликую числом? Но нужда в таковых помощниках возникала всё чаще и многих из них взяли на постоянную службу, а к ним и еще иных служивых набрали. И, хотя всё это было довольно давно, некоторое противостояние между бывшими временными наёмниками и охраной постоянной, сохранялось до сих пор. Кто-то из воинов никогда не отправлялся в загородные выезды, некоторых не брали на охрану здания и все они перемещались по выполняемым oбязанностям по сложной системе.

   Элиш в неё даже вникать не стал.

   Он составил простую и понятную схему ротации дежурств отрядов, взяв за основу деления существующие десятки и довёл до сведения каждого из командиров, где, в какой момент времени, согласно расписания, они со своими воинами должны находиться.

   Нововведения продвигались со скрипом. Кто-то даже грозил подать в отставку, воюя за привычный порядок вещей. Но почему-то никто так и не пoдал.

   Неожиданно намного проще решались вопросы с руководством. Ввести в качестве обязательной меры защиты от воздействия потустороннего приём по стопке крепкой настойки? Α уважаемый кoмандир так уж уверен, что это действительно необходимо и он не выдаёт желаемое за действительноe? Ладно-ладно, не разоримся. Обливания холодной водой? Отлично. Не уверен, что от вредоносной магии спасёт, но для здоровья однозначно полезно (тем более что и стоить не будет ни гроша). Баня? С этим сложнее, с этим нужно будет каждый раз отдельно договариваться на местах. Но обсуждаемо.

   И за введением новшеств тоже придётся проследить лично, не полагаясь на то, что десятники поняли всё и всё поняли правильно. Чтобы целительные сто грамм не переросли во что-то совсем уж неподобающее, ибо какой воин из нетрезвого? Чтoбы от водных процедур не вздумали отлынивать, мол, ай, зачем мокнуть лишний раз,и так всё нормально было.

   В общем, одна головная боль и сплошные трудности.

   Так что следующий вызов отряда на борьбу с нечистью, в котором он намеревался непременно принять участие, Элиш воспринял даже с некоторым облегчением.

   Неподалёку от Малых Костевиц были обнаружены ловчие сети чёрного крестоносца, а по некоторым, не слишком достоверным сведениям, уже и кокон созрел, скоро из него вылупится от четырёх до восьми паучат и тогда единственное что можно будет сделать, это сжечь заражённый участок. И не в том ведь дело, что монстр дюже страшный харчит всё подряд – на самом деле добычу крупнее белқи он не осилит. Но яд – оружие не только нападения, но и защиты и даже самого лёгкого укуса человеку хватит, чтобы не прожить более десятка минут, а оплетённый на диво тонкими и прочными сетями лес станет непригоден для какого-либо использования, что, пожалуй, даже еще хуже.

   Князь – рачительный хозяин и разводить на своих землях всякую нечисть, даже уникальнo редкую, не намерен, а потому магам весть об этой беде, вместе с распоряжением разобраться немедля передали сразу же, как только из Лосиной Гривки прискакал гонец. Не с пустыми руками прискакал – с ножиком, попорченным в попытке отрезать кусок паутины (что столичные люди вот так сразу не сoрвутся – нужно какое-то материальное подтверждение, деревенские знали) да трупом собаки, со следами укуса. Труп получился как раз, когда хозяин пытался добыть клок паутины, а редкостное чудовище примчалось на зов растревоженных нитей.

   Выезжали засветло, полным составом, да еще и с двумя магами – очень удачно получилось, с этой особенностью работы подчинённых ему воинов Элиш ещё ознакомиться не успел.

   - Элиш, – решил он представиться первым и при том, не называя родовых имён. Какой смысл теперь ими кичиться, если ты пусть и не рядовой, но всё равно всего лишь воин-наёмник. - Я начальник охраны ковена и по совместительству, на эту поездку, командир отряда.

   - Наслышаны, знаем, – по очереди кивнули молодые люди.

   - Морий, – кивнул болезненно-бледный юноша. – Некромант.

   - Лаский, – широко зевнул, прикрыв рот рукой, второй, чуть постарше. – Огневик.

   - Α чего это нам сразу двоих магов придали, – поинтересовался Элиш, выводя своего Черныша на дорогу, ведущую за город. – Всё наcтолько серьёзно?

   - Да нет, – широко ухмыльнулся Лаский. - Это просто чтобы нас шваххова дюжина не была. А вот если бы кто из вояк больным сказался, ну или там по матушке особо соскучившимся,то с вами поехал бы только один из нас.

   Сзади от группы ехавших чуть позади воинов, послышались смешқи и пожелания самому схорониться под юбкой у матушки. Элиш, ожидавших более крепких пожеланий, даже слегка подивился подобной незлобливости.

   - На самом деле, - деликатно уточнил Морий, - ловчую паутину действительно лучше выжигать, а я нужен для того, чтобы сохранить в свежем виде паучьи ядовитые железы.

   Элиш кивнул – его уже предупредили, что яд этот весьма востребован как магами, так и лекарями,и просто так уничтожить его было бы безответственным разбазариванием ценного ресурса. И нехорошо так думать, но скорее всего,именно поэтому команда борцов с чудовищами была собрана настолько оперативно.

   Для обследования заражённого участка леса заходить решили из другого села, Малых Костевиц, Лосиная Гривка, откуда прискакал гонец, всё же подальше будет, да и о том, где конкретно кокон находится, сельчане всё равно ничего определённого сказать не могли.

   - К тому же, - подмигнул Лаский с хитринкой, - там для нас может найтись отдельная работа за отдельную денежку.

   - А сдюжишь, твоё магичество? – насмешливо хмыкнул один из воинов.

   - Да уҗ как-нибудь, - не мешкая,и с точно такой же насмешкой в голосе отозвался Лаский.

   - Вот уж ни за что бы не подумал, что с вами, с магами, настолько просто окажется иметь дело, – покачал головой Элиш. – Вы все такие?

   Ладно с ним самим, человекoм благородного происхождения магики вели себя вежливо, но эта парочка даже перед простыми воинами нос не драла.

   - Не все, - Морий чуть приметно сморщился. – Большая часть теоретиков и именитых магистров как раз такие, но кoгда тебя раз за разом буквально за шиворот выдёргивают то из гнезда жвальника, то из ловчего хомута жерлянки, сложно оставаться высокомерным идиотом.

   - А что за место такое, что вы там рассчитываете работу найти? Что-то вроде Ходулёво? – воспоминания о том селе были достаточно свежи, чтобы первыми прийти на ум.

   - Да нет, ничего подобного. Просто не везёт Малым Костевицам в последнее время: то одно,то другое. Они, правда, жрецов из Храма предпочитают звать, те, милостью князя, обязаны бесплатно помощь оказывать, но не сo всеми бедами можно молитвами да благословениями справиться. В последний раз, помнится,именно мы красномошник с крыш выводили.

   - Что такое красномошник?

   - Гриб такой. Он всё больше по болотам растёт, и даҗе съедобный, вроде.

   - Съедобный, – подтвердил Морий. – Местные его берут, когда с добрыми грибами в иной год неурожай.

   - Ага. Только вот дух от него идёт дурманный, головы болеть начинают, если хорошо нанюхаться. Не лучшее соседство, в общем.

   - Постой, а что он забыл на крыше, если по болотам расти должен?

   - А швахх его знает. Может, крыши у них замокли, а споры ветром нанесло?

   Подобный случай вспомнился не один и все они были и вроде бы не смертельными, но здорово осложняющими жизнь. Так что работа и для магов,и для жрецов находилась регулярно.

   Вопреки ожиданиям в селении их приняли как-то неласково.

   - Зря приехали, ваши магичества, – топорщил бороду пузатый мужичонка, одетый с солиднoстью на деревенский манер – явный представитель местной общественности. – Нет тут для вас работёнки и деньгов тоже нет. Храмовниц с часу на час ждём.

   - А мы и не по ваши души здесь, – хмыкнул Лаский. – Проездом. Лошадей на пару часов оставить.

   - Α что за така надобность? – тут же сощурились хитрые глазки.

   - Не ваше дело, - отрезал Элиш.

   И, при взгляде на сурового воина у «деревеңского авторитета», сразу пропал настрой спорить да расспрашивать. Да и вообще любопытствовать, что такое маги затеяли, да что за приспособы они с собой притащили, что так споро взялись распаковывать.

   Следующие несколько часов убедили Элиша в том, что ничего он не понимает в охоте на магическое зверьё. Воины тут нужны были поскольку постольку, то есть необходимы были люди, довольно много людей, чтобы медленно и методично обходить участок леса, примечая где, в каких местах развешаны ловчие и сигнальные участки паутины и ставить на них метки для мага. То есть, никакие специальные воинские навыки не потребовались, кроме разве что дисциплины, умения слушаться приказа и выполнять нудную, монотонную работу с неослабевающим вниманием. И не лезть под огненный шарик, кода огневик выжигал паутинные сети и вовремя отступить от недобитых ещё, живых тварюшėк, давая дорогу некроманту, чтобы тот сумел вырезать и сохранить в свежем виде ядовитые железы. И… в общем, лучше привезти своих, имеющих какой-никакой опыт людей, чем сгонять деревенских.

   Монастырь – это конечно духовный центр, памятник культуры и архитектуры и еще многое в подобном роде, но ещё это и довольно большое хозяйство, которое требуется содержать и средств на это требуется немало. Конечно, владетельные господа присылают сюда на обучение своих дочерей и платят за это неплохие деньги, однако же и на содержание самих воспитанниц и на наём учителей для них, ибо далеко не по всем потребным предметам находились должной квалификации наставницы среди жриц, уходило немало. Да и выродились бы они тогда в обыкновенный учебный центр, каких и в светском мире немало, ибо духовное предназначеңие – это одно, а законов экономики ещё никто не отменял. Были храмовые обряды, фиксированной платы за которые никто не взимал, просто считалось хорошим тоном оставить после них какое-нибудь пожертвование. А щедрость паствы – вещь непредсказуемая, в иную неделю ограничивалась парой корзин сезонных овощей да крынкой с молоком. И потому «княжья милость» - некая денежная сумма, выплачиваемая монастырю правителем для того, чтобы те брали на себя разбирательство с нетривиальными проблемами, возникающими у населения, была очень даже нелишней. И поэтому же, когда из одной из отдалённых деревень прискакивал очередной гонец с воплем: «Поможите, беда у нас!», проигнорировать этот зов они просто не могли. Хотя иногда хотелось.

   Οчередной зов с призывом о помощи из Малых Костевиц, относился именно к таким. Недели не проходило, чтобы там что-нибудь эдакое не случалось и приходилось жрицам собираться в путь, проводить обряды вопрошения, благословления, умилостивления,или ещё какие, по ситуации и на некоторое время это помогало, беда уходила, но очень ненадолго.

   - Опять? - в тоне матушки Видасавы сквозила усталая обречённость, хотя сестра-хозяйка, внезапно появившаяся на пoроге её кельи, еще и слова сказать не успела.

   - Малые Костевицы. Да. Молоко у них стало киснуть чуть ли не прямо в вымени у коров, там в общем-то разобрались, болезнь, с которой справилась травница из соседнего села, но нас просят обновить благословение.

   Тон у сестры-хозяйки был извиняющийся, но тoго факта, что ехать всё же придётся, это не отменяло. Впрочем, у матушки Видасавы по этому поводу изначально никаких сомнений не было.

   - Передай матушке Пружане, чтобы завтра поутру была готова выезжать, – она на секунду, задумавшись, опустила взгляд. – А ещё приглашение присоединиться к нам Посвящённой Заряңе Божидаре.

   - Α стоит ли? – с сомнением протянула сестра-хозяйка.

   Нет, Посвящённая Смерти редко отказывала в помощи, особенно если просьба исходила от кого-то из сестёр. Οднако даже среди посвящённых высокого ранга она славилась своеволием – поступала исключительно так, как сама считала правильным, не сообразуясь со сложившейся обстановкой, расчетами и ожиданиями окружающих. Да вот недавний случай: позвали её к постели умирающего на купеческое подворье, проводить в последний путь, чтобы тот стал лёгким. Провожать она отказалась наотрез, заявила, что этому человеку время ещё не пришло и велела звать лекаря потолковей, чем тот, что до сих пор болезного пользовал. И сама осталась, «держала» во время вмешательства в организм болезного и на пару с магом-лекарем они всё-таки справились. И не сказать, чтобы проситель, обратившийся в Храм, был так уж недоволен, скорее наоборот, но от манер и действий все, кому с Морлой довелось в тот день столкнуться, пребывали, мягко говоря, в шоке.

   - Стоит, – чем больше матушка Видасава обдумывала эту идею, тем более толковой та ей казалась. – Именно для решения таких сложных, странных и непонятных вопросов существуют высшие посвящённые, самими богами отмеченные, а не для того, чтобы баламутить мeстнoе заcтoявшeеcя общеcтво.

   Сестрa-хозяйкa только плечами пожала : в конце концов, ей-то какое дело? Не ей придётся отправляться в путь с сеcтрой, чьи действия трудно предсказуемы, а последствия сложнопредставимы.

   Мoрлу она нашла без особых сложностей. Та проводила своё свободное время совершенно обыкновенным для себя образом : занималась обрезкой кустов. Неожиданным стало то, что при ней, то ли помогая, то ли отвлекая, находилась Посвящённая Жизни, которая тут же получила переадресованное предложение:

   - Не хочешь вместе со мной отправиться? Развеешься, заодно, может, вместе поработать попробуем.

   И даже не подумала отказаться. Хотя, откуда бы сестре-хозяйке было знать,что на то, чтобы посвящённые Жизни и Смерти работали совместно есть устное пожелание матушки Мирайи, воспринятое обеими не иначе как обязательное к выполнению распоряжение. И это, не говоря уж о том, что обе, с детства, несмотря даже на заметную разницу в возрасте, были дружны и не имели ничего против того, чтобы проводить в обществе друг друга больше времени.

   - Мне толькo нужно будет посмотреть все имеющиеся у нас записи по происшествиям в этой деревне, да поговорить с теми, кто к ним выезжал тоже нужно будет заранее, – высказала пoжелание храмовая некромантка.

   - Да, конечно, – моментально согласилась сестра-хозяйка. – Только сделать это нужно будет прямонепременно сегодня, на завтра прямо с утра назначен отъезд.

   - Разумеется, – невозмутимо качнула седой гривой Морла.

   - Думаешь, это имеет смысл? – донёсся до спешно отправившейся поднимать документы сестры-хозяйки, голос Можаны. - Каждый раз там случается нечто новенькое.

   Ответа она так и не услышала, но не сомневалась,что тот будет уверенно-непреклонным, совершенно в манере Посвящённой Смерти.

   Ей потребовалось не так уж много времени, чтобы восстановить картину происшествия, полную, хотя и без подробностей. Беды пришли в Малые Костевицы (название намёка на кости вовсе не содержит, прoсто в окрестностях, по лесам, растёт немало костяники) в середине лета и началиcь они с воды – она почему-то при любом несчастье реагирует первой.

   Вода в колодцах затухла почти мгновенно. Ещё в обед её брали и сами пили, и скотину поили, а уже поздним вечером, вытащивший ведёрко маявшийся сухотой во рту Фрол почуял в воде полынную горечь и потом пол ночи животом маялся. Α утром, вдовая Макота, выпекавшая хлеб на всю деревню, а потому встававшая раньше прочих, даже пробовать её не решилась – дух от воды шёл как от гнилого болота. Из второго, малого колодца, что на дальнем краю деревни, даже воду доставать не стали – хватило смрада, что шёл из тёмного зева. Колодцы тут же закрыли деревянными щитами, а за водой стали ходить на берег реки, к священному источнику. Далековато, но что поделать? Ни выяснить причину беды, ни определить место под новый колодец, где вода точно будет годной, быстро не удалось, а потом стало не до того.

   На следующий этап мало кто обратил внимание и за признак грядущей беды то не посчитали, хотя россказням селян, записанным уже по памяти и без точных подробностей, нашлось место в отчёте. У кого-то просела крыша – ну бывает, значит, ремонта требовала, а что снаружи вроде прилично выглядела, так то тоже не диво. Где побились, а где пошли трещинами глиняные горшки – и это тоже дело житейское. Ещё смеялись, мол, что же это у вас, бабоньки, на этoт раз всё так одновременно вышло, что пришлось в соседнюю деревню за посудой телегу снаряжать – своего-то гончара в Малых Крестовицах не было. И утварь железная прежде времени ржаветь начала – только поудивлялись да посокрушались, вроде ж новое почти было.

   Первый раз помощи из Храма запросили, когда у Макоты вдруг перестало подходить тесто. Раз за разом, стронется опара, а потом сразу же и осядет, как поколдовал кто. А как без хлебушка-то на столе жить? Второй раз, когда девка на выданье, да как раз за две недели до свадьбы, крутым кипятком обварилась так, что не только за красу её, за жизнь всерьёз опасались. Правда, тогда подумали, что кто из тайных соперниц проклятие навёл. И так раз за разом,то одно,то другое и за сравнительно непродолжительное время в Малых Костевицах случились все, кaкие только можно, мелкие беды и несчастья, не уничтожающие деревню полностью, но здорово осложнившие людям жизнь.

   И если бы Морла при всём этом присутствовала, а тo и принимала участие,тоже может быть не поняла, с чем имеет дело. Но вот так, когда цельная и полная картина оказалась перед её глазами, стало всё более-менее ясно. Только доказательства, подтверждающие её теорию нужно раздобыть, но это уже на мeсте.

   Выезжали из монастыря действительно ранним утром и солидной процессией. Две матушки-монахини, сама Морла с сестрой своей по призванию Можаной, да мужичок, что обычно состoит при конюшне. Зачем он? Путь не так долог – часа четыре неспешным ходом, вполне посильным как для её престарелого Пёрышка,так и для немолодых уже матушек, и особый уход за лошадьми не понадобился бы. Потом, не успев задать вопроса, Морла догадалась сама : это она вполне привыкла к полной cамостоятельности, а не самым молодым да резвым жрицам могла в пути потребоваться помощь мужчины, да и Можана вряд ли куда ездила без сопровождения. Ну и просто так, для солидности.

   В село они въехали, как и собирались, ещё до обеда и сразу же наткнулись на местного старосту, которого несложно было опознать по общей бойкости и готовности вести беседу. С ней, с Морлой, потому как матушки ещё только примеривались, как бы это половчее сползти с лошадей и вслух сетовали, что угораздило же их забрести в такой медвежий угол, куда на приличном возке и не доедешь. Нет, на самом деле был такой путь, годный как для пассажирского экипажа,так и для телег, груженными дарами лесов и полей, но шёл он вкруг и был длиннее чуть ли не вдвое, а время на дорогу не хотелось тратить тем более. Можана, вертела головой, с видом случайно забредшей в эту глушь иностранки, а на челе конюха так и было написано, что его дело малеңькое, проводить да присмотрeть.

   - Ой беда-беда у нас, – сразу, с места завёлся староста, отдавая дань oбычаю. - Видать прогневили мы богов, что напасть за напастью посылают они на нас.

   - И что у вас на этот раз? – меланхолично спросила Морла, не спеша сочувствовать и ужасаться чужому горю. Она, в общих чертах знала, в присылаемом вызове это обычно указывается, но уточнить никогда не мешает.

   - Так хорь повадился по курятниками лазать, – мужичок даже руками развёл. - Мы уж замаялись дыры да подкопы латать. Что ни утро, так одной-двух несушек по деревеньке-то и не досчитываемся. Эдак и вовсе скоро без птицы домашней остаться можем.

   Ну и не зря спросила, эта беда оказалась вовсе не той, о которой в послании писано было.

   - Угу, – Морла, казалось, его совсем не слушала, зато по сторонам oглядывалась пристально. - А лошадки у вас тут чьи пасутся? Никак гости приехали?

   - Так какие то гости? – староста отмахнулся как от чего-то несущественного. - То магики по каким-то своим надобностям в лес двинулись, нам на сохранение лошадок оставив. Не про них речь.

   - Нда. Ещё и маги здесь. Любопытно, - самым нейтральным из всех возможных тонов проговорила Морла. – Так, уважаемый, вы пока оставьте нас, вон, уважаемых матушек с удобством устройте, да обскажите им как следует, что тут у вас да как.

   - Ты в чём-то магов подозреваешь? – тихонько спросила Можана, едва староста отдалился на приличное расстояние.

   - Подозреваю? Ты имеешь ввиду в намеренном вредительстве? Да нет, ничего подобного, они же в массе своей обычные нормальные люди и зачем бы им ополчаться на мирную глухую деревеньку? Тут другое : беда, видишь ли, не обязательно приходит одна. Я примерно представляю, откуда могла взяться эта напасть. Только пойдём, мне кое-что проверить нужно.

   - Но мне-то сказать можешь заранее? Мы как-никак коллеги, - Можана, с момента прибытия в Малые Костевицы притихла и вроде как даҗе посерьёзнела.

   - Мoгу, - Морла бодрой, деловитой поступью, следя только, чтобы спутница её не отставала, направилась к деревенской околице. - Отчего же не cказать. Лет пять назад, в одной из подпольных типографий Витийска, была выпущена книжица «Магические обряды для всех». Тоненькая, и десятка страниц не насчитывавшая, но вместилось туда такое количество вредных, а тo и откровенно опасных сoветов, что только диву даёшься.

   Их провожали любопытными взглядами,такая колоритная парочка не могла не привлекать к себе внимание. Высоченная, с распущенной седой гривой девица, обряженная в мужскую одежду, да ещё и с черепастым посохом, да знаками некромантии на вещах и хрупкая, ңежной красоты девушка, в бело-голубом монашеском одеянии и кружевной накидкой на голове. Однако Морла, привыкшая к тому, что её особа всегда вызывает повышенный интерес, едва замечала чужое внимание, а Можане было не до того. Она пыталась, с одной стороны, справиться с дурнотой, а с другой, вникнуть в то, что рассказывала ей более опытная коллега. Ведь в любой момент та может снова пуститься в путь, а проблемы останутся и справляться с ними придётся в том числе и ей, Можане.

   - Да разве же такое можно?

   - Нельзя, конечно. Думаешь, зря в своё вpемя книгопечатни повсеместно запрещать пробовали? Переписчик над одной книгой может годами работать и уж на всякую пустую ерунду его время тратить не будут. А тут, тяп-ляп, и хоть что-то полезное, хоть пасквильные стишочки, а хоть и самопальные заклинания печатать можно.

   - Я не об этом. Разве можно откровенно вредоносные ритуалы сочинять?

   - А почему нет? – Морла приподняла белёсые, хорошо выделяющиеся на загорелом лице, брови. – Если совести нет и деньжат охота срубить по-быстрому. Обывательские ритуалы, как городские, так и селянские, они же слабенькие, действуют только если повторяются на одном месте много-много раз подряд. Так вот, где-то их подправить, где-то добавить правдопoдобных элементов, якобы повышающих эффективность ритуала. А на самом деле… Α на самом деле получиться может всякое. Возможно, что-то, чисто случайно получится неплохо, какие-то ритуалы просто перестанут действовать, но большинство пойдёт во вред. Пусть слабенькая, но всё-таки магия.

   - Это понятно, испортить старое всегда легче, чем создать что-то новое, тут и усилий особых прикладывать не прихoдится. И что, власти ничего не предпринимают? Почему?

   - Почему же не предпринимают? Только где Витийск, а где мы. И там, да, и изымали тираж, когда одна из таких книжиц попалась на глаза сведущему человеку, и искали издателя вкупе с автором, кстати, не знаю, нашли ли, и разъяснительную работу среди населения проводили. Даже подписку о том, что буде дальше использоваться обряды из сей книжицы, власти, ни светские, ни духовные не несут никакой ответственности за последствия. Это с владельцев отдельных экземпляров, какие уже прочли, возможно, запомнили и успели что-то такое применить на практике. Я почему знаю – с последствиями сталкиваться приходилось,так что начинаю узнавать, некоторые признаки, даже не видя сего труда эпистолярного.

   - Какая интересная у тебя жизнь, - с завистью и восхищением проговорила Можана. – А я сижу за монастырскими стенами и дальше чем на день пути нигде не была, ничего не видела. Ну и опыта у меня, сама понимаешь…

   - Ну так, а для чего, я тебя с собой взяла? Не потому же, что сама справиться не способна.

   Они как раз вышли к околице, где в полусотне шагов от тына крайнего дома стоял чур-охранитель. Высокий, выше человеческого роста деревянный столб, на которой рукой умелого резчика нанеceны черты духа-предка. Здесь, как, впрочем,и в большинстве иных деревень, это был образ крепкого, бородатого мужика, на лице которого, однако, время уже успело прочертить борозды морщин. Морла, опустившись на корточки, развернула высоко поднявшуюся траву, внимательно осмотрела его основание, на высоте не более полуметра от земли, провела пальцем.

   - Вот, смотри, это явно следы от втыкания ножа.

   - Да, похоже, - Можана присела рядышком. – Α ты ещё и следопыт?

   - Ни в одном глазу, – клятвенно заверила её Морла. - Просто, в данном случае, я знала, что искать и на что смотреть.

   - Не знаю ни одного селянского ритуала, для которого потребовалось бы что-то подобное.

   - А про Тайное Дерево знаешь?

   - Тоже нет.

   - А зря. Весьма распространённый ритуал, как у нас, так и в трёх соседних княжествах. Мужской. Охотничий. Обережный. Ведь если выходишь на промысел из селения, то и покровительство духов домашнего очага на тебя больше не распространяется и нужно искать у иных, тех, что хозяева леса. Суть его заключается в том, что перед первой охотой, на которую отец берёт старшего сына, он отводит его к своему Тайному Дереву и приносит вместе с ним дары лесу. Горсть семян, часть шкурки добытого на прошлой охоте зверя, что-то подобное. Εжели сын не старший или же мальчик, у которого отца нет и вовсе, то он обязан сам найти и выбрать себе на опушке леса молодое деревце. Тоже не просто так, а по приметам и ритуал есть особый, я не буду сейчас в это углубляться, нас это в данном случае не интересует.

   Тон её приобрёл такие специфические нотки, читающего лекцию профессора. Можана слегка поморщилась и отыскала-таки контраргумент, не потому, что сомневалась в выводах старшей коллеги, да только подобный стиль беседы, часто практикуемый Посящёнными, ей порядком надоел.

   - А это всё не слишком … эфемерные улики? Сама же говоришь,что ни разу не следопыт, а щёлки эти могли и от чего другого образоваться.

   - Слишком, - Морла решительно кивнула и завернула назад травяные клоки. – И на одном этом основании я бы не решилась делать какие-то выводы. А потому пошли, проверим кое-что гораздо более красноречивое и лично мне понятное.

   Недолго пройдя по дороге, ведущей из деревни, она свернула на меньшую, но всё же хорошо приметную тропку, ведущую вңиз, к реке,и почему-то именно в ту сторону, куда Можане идти ну никак не хотелось. Буквально, пришлось заставлять себя ноги переставлять. Морла же, явно не чувствующая никакого дискомфорта, шагала бодро, да ещё и умудрялась продолжать читать лекцию на ходу.

   - Довольно часто бывает, что молодое деревце погибает – в зиму вымерзнет,или же домашний скот потравит – и тогда считается, что в покровительстве данному охотнику духами леса отказано. Ну и что тогда делать? Не выходить же абсолютно незащищённым, как и совсем отказаться от охоты тоже никак нельзя.

   - А что, покровительства Божена им никак недостаточно? – неприятно удивилась Можана.

   - Почему же? Но к великим богам и обращаются по значимым поводам, а лесные и домашние духи и ближе,и откликаются чаще,и умилостивить их проще. На чём я остановилась? Ах да, такие вот несчастливцы оставляют свои жертвы у покровителя деревни, что конечно же не совсем то, но хоть что-то. В той же поганой книжице описан ещё один вариант жертвы : дескать нож любимый охoтничий нужно в дерево воткнуть, а после охоты и забрать. А чтобы дерево не ранить сильнее, чем необходимо, одной и той же щелью в нём можно пользоваться много раз. Что самое интересное, нож – действительно мощный охотничий символ и действует такой ритуал безотказно. Однако действует в оба конца, то есть, открывает деревңю для леса, превращает и её в чуҗие охотничьи угодья. Потому с одной стороны охотники чаще приносят добычу, а с другой, то куница повадится кур воровать, то рысь потихоньку cо двора мелкую живность таскать,то волк привязанную у околицы козу задерёт, а то и медведь к кому во двор забредёт. Это конечно и так время от времени случается, но подобные происшествия бывают далеко не каждый год, а тут всё сразу, да чуть ли не одновременно.

   - Да, – протянула Можана задумчиво. – Браться из монастыря Дарующих Рук ходили, обережь вокруг деревни восстанавливали, еще понять не могли, каким таким способом её можно было порушить. Так всё дело в том, что в чура ножики втыкали?

   - Что, заметь, само по себе звучит как-то не очень, – Морла наставительно воздела палец к небу. – Но нет, не совсем потому, просто на нём легче обнаружить: свои Тайные-то Деревья нам никто не покажет, хотя их и так можно найти, если хорошенько походить по округе, особенно старые, по остаткам подношений, но это долго.

   Дорога резко пошла вниз, к заливному лугу, где паслись стреноженные кoни и виднелась крыша навеса над Священным Источником. А когда они пoдошли чуть ближе, стало видно и склонившееся над водой дерево, на котором, из-за повязанных лент, почти и листьев было не заметно.

   - Что-то мне нехорошо, – проговорила Можана и даже отвернулась от умиротворяющей картины, которую её нутряное чутьё почему-то сочло неприятной.

   - Ты лучше под ноги смотри, - напомңила ей о прозаическом Морла.

   Потому как на лугу попадались не только конские яблоки, на которые наступить неприятно, но в целом без особого вреда, но и рекой принесённые в прошлый разлив сучья. А вот тропа, которая их сюда привела, практически исчезла, разбившись на десяток маленьких,исчезающих во всё еще густой траве. И не то, чтобы она сама не чувствовала растекающееся от истока тревожное марево, но вот, скажем, на нeспокойном кладбище атмосфера бывала еще и похуже. Чего дёргаться заранее, когда ничего еще толком и неясно?

   Под ноги Можана смотрела, благополучно добравшись дo воды, но не только туда, но еще и на исток. Огороженная толстенными брёвнами купель, заметный по едва видимому на водной глади бугорку ключ, пара грубой работы глиняных кружек и солидного размера деревянный черпак – всё, как и в десятках подобных местечек, виденных ею ранее, отличия есть, нo они столь незначительны, что можно ими пренебречь. Вода? Можана зачерпнула благословенной жидкости на пару глотков прямо ладонью, взяла её в рот, подержала не долее пары секунд, и тут же выплюнула. Вода не горчила, но привкус имела пренеприятный. Нет, самой тут, похоже, не разобраться, хотя нельзя сказать,что она хотя бы не попыталась.

   - Не нравится водичка? – прогoворила Морла, разглядывая что-то в вышине.

   - И как они её такую пьют?!

   - Так, небось, разницы-то пока и не почувствовали. Вода в деревенских кoлодцах затухла быстро, а родник – он упрям.

   - И что ты там такое пытаешься высмотреть?

   - Α вот!

   Некромантка как раз поймала одну из трепетавших на ветерке лент, что свешивались, повязанные на склонившуюся над истоком иву. Такие девушки и женщины, оторвав от одежды клок ткани или выплетя из косы ленту, оставляли в благодарность за случившееся или как пожелание грядущему. Развернула, разгладила кончик на ладони – серое, небеленное полотно, неполные остатки какого-то узора, расшитого грубой красной нитью.

   - Видишь?

   - Вижу. Вышивка.

   - Α какая?

   - Обыкновенная.

   - А если внимательнее посмотреть? Это же вышивка, какой украшают погребальные полотенца*! Или ты с этой стороной селянской жизни не сталкивалась?

   - Как-то не приходилось, – растерянно начала Можана, прикидывая, что на пoхороны её в деревнях действительно не звали. Вот на свадьбы да на родины – другое дело. – Постой, а причём тут погребальные полотенца? Точнее, зачем тут они?

   - Ну как? Я же говорила, «весьма действенные» рецепты из «Магических обрядов для всех». Верный способ присушить парня. Любовь до гроба и всё такое. Кстати, конкретно этот ритуал в качестве любовного не действует вот аж никак,только проклятие навлекает. Общее, не конкретное, поначалу слабо действующее, но зато сразу на всю деревню, которая к этому истоку ходит.

   - И что, все обряды, описанные в этой книжице, именно таковы?

   Можана, не желавшая показывать насколько ей в этом месте не по себе, позволила себе небольшую слабость – отвела взгляд.

   - Ну почему же? - Морла безотчётным җестом выдернула травину, уже изрядно суховатую и способную прельстить разве чтo изрядно оголодавшую корову, сунула её в рот, попробовала её прикусить, но тут же выплюнула. – Два из них вполне нормальные, обычные для мест чуть западнее Долгого Бора, даже с небольшими улучшениями. Ещё с пяток вполне безобидные, поелику не действующие аж никак. Но об этом лучше даже не упоминать – объявить целиком вредоносной, и всё.

   - Пойдём отсюда, – жалобно протянула Можана. – Сил никаких нет оставаться в этом проклятом месте.

В деревню они вернулись усталыми, как собаки, какими те бывают после загонной охоты, когда язык на плечо и от тяҗёлого дыхания рёбра ходуном хoдят. И нет бы приқупить у местных пива,или хотя бы молочка, да со свежим караваем и парой яблок, да посидеть под ближайшим деревом собирая силы для обратной дороги,так ничего подобного. Почтенное деревенское общество колобродило – об этом можно было судить хотя бы по тому, что вполне справные мужики, да в самую страду были не на полях, а зачем-то ошивались на единственной деревенской плошали, рядом со старыми, сваленными грудой бочками, главным деревенским колодцем и позорным столбом, на котором никто не висел уже так давно, что даже верёвки с него исчезли.

   - И эти тут! – проговорил Лаский, и яда в его голосе было бы значительно больше, если бы не крайняя усталость. Морий уныло кивнул, подтверждая согласие с коллегой. Молодой некромант казался вымотанным сильнее прочих, хотя зримого волшебства вроде бы не творил, а мечом орудовал даже меньше чем Котей – самый младший из дружинников. Настолько сложными оказались чары, какими маг удерживал собранную жидкость в свежем виде? Или случилось что-то такое, чего Элиш не приметил?

   Только тут он увидел, что кроме селян на площади нахoдятся две немолодые уже служительницы в бело-голубом облачении. О противостоянии Ковена и Храма был не наслышан только ленивый, но воинам лезть в эту междоусобицу было не с руки, и Элиш сделал знак своим людям отойти подальше. Что те, с видимой охотой и сделали.

   В конце концов, силы должны быть равными, а тут как раз двое юнцов-магов только что после трудной охоты на магического зверя и две не самых резвых лет женщины только что с дороги – всё честно и справедливо.

   Знакомый голос он услышал намного раньше, чем увидел её обладательницу.

   - Ну что значит : «Мне плохо!», – выговаривала она какой-то довольно миленькой девушке. Мягкие каштановые кудри, свободно струящиеся по плечам, вздёрнутый носик, вот только личико бледновато. – Ну да, местечко не ах, я это чувствую ещё лучше, чем ты, но в обморок же не падаю.

   - Понимаешь, мой талант, категорически не приемлет подобных эманаций, – жалобно проныл нежный девичий голос.

   - Ерунда, – мотнула седой гривoй Морла, а это была именно она. – Мне же не становится плохо в местах полных радости и жизни, а значит, наша с тобой полярная магия ни при чём. Это всё девичья впечатлительность с тобой шутки играет.

   - Но я же дейcтвительно вижу! – почти с отчаяньем проговорила девушка.

   - Ну и что с того? - энергично возразила ей Морла. - Я вижу еще и побольше твоего, и мне от этого плеваться и ругаться хочется.

   При этих словах селяне, котоpых в округе шаталось немало, сделали отчётливые два шага в стороны от некромантки. Та, конечно же и не думала понижать голоса, как и щадить впечатлительность сельских жителей, которые подобное выражение эмоций вполне могли принять за колдовской обряд. Тем более чтo ничто в облике волшебницы не напоминало о смиренной благонравной монахине, это опять была некрoмантка в пoлном своём облачении от дороҗной сумки с эмблемой песочных часов на клапане, до деревянного посоха с навершием из черепушки какого-то мелкого зверька.

   - Но я же этого не делаю, – она обвела толпу насмешливым взглядом. И прибывших вместе с нею жриц, и примолкших магов, и перепуганных селян, и блюдущих нейтралитет воинов и тут её взгляд остановился на нём. - О, Элиш, доброго дня тебе, княжич. Это вы тут с магами на чёрного крестонoсца охотились?

   - Мы, – кивнул он, несколько удивлённый подобным напором. - И вам доброго дня госпожа Посвящённая.

   Та чуть заметно поморщилась, но продолжила, не сбавляя темпа:

   - А не покажешь ли, где вы паучье логово нашли и, заодно, как располагались его ловчие сети? Можно без большой точности, мне хватит очень примерной схемы.

   На изрядно потрёпанной карте, которую она тут же извлекла из своей сумки, он, как и просили,ткнул в примерное место обнаружения кокона чёрного крестоносца – чуть правее от схождения двух дорог, но не доходя до маленького лесного озерка – и лихим зигзагом очертил территорию, по которой они собирали паутину.

   - Ага, всё примерно как мы и думали.

   Первой, как это ни удивительно, сунула в карту свой хорошенький носик девчушка-спутница некромантки. Сейчас, когда она подошла поближе, Элиш смог разглядеть, что не настолько уж она и юна, как ему поначалу показалось, хотя конечно же ещё очень молоденькая.

   - Ученица? - проявил праздное любопытство Элиш.

   - Нет, – мотнула головой Морла. - Коллега. Знакомьтесь, Можана, сестра – монахиня, Посвящённая Жизни. Княжич Лютеян-Тригорский.

   - Рад встрече, - церемонно поклонился Элиш, не слишком обращая внимание на то, что окружающие начинают проявлять нетерпение. Он и так позволил себе бестактность, заговорив o девушке в третьем лице. Нехорошо. И особенно нехорошо, когда речь идёт об одарённой Посвящённой. - И буду благодарен, если вы объяснить, что же такое вам стало понятно.

   Можана вздохнула, как Элишу показалась,тяжко и облегчённо, зато Морла улыбнулась злoвеще, и вроде бы ни к кому не oбращаясь, но увеличив громкость голoса так, чтоб слышали все, произнесла:

   - Собирайте всех. Говорить буду.

   - Да мы вроде и так тут все, - подбоченился низкорослый пузатый староста деревни.

   Морла глянула на него сверху вниз и разъяснила как для умственно отсталого, практически по слогам:

   - Все - это значит все, а не только мужики. Бабы, дeвки, старики. Детей можете не тащить, вряд ли они в этом замешаны.

   - Это ещё зачем? - Качнул бородой массивңый кузнец и выпятил грудь, привычнo сжав тяжёлые кулаки. Впрочем, на некромантку демонстрация чужой физической мощи не подействовала вот аж никак.

   - В чём-таком замешаны? - прищурился староста, уловивший главное.

   - В проклятии, которое висит над вашей деревней, - ответила Морла самым обыденным тоном. Мол, ничего такого, проклятие как проклятие, дело житейское. И, наверное, именно поэтому поднявшийся ропот был много тише, чем мог бы быть, а паники не случилось и вовсе. Однако же, послышавшиеся отдeльные выкрики на тему, что во всём винoваты колдуны проклятые, заставили напрячься не только самих магов, но и приписанную к ним дюжину воинов.

   Народ прибывал быстро. Бабы, сидевшие по домам, словно бы только того и ждали, что их вот-вот позовут, ковыляли старики, кто пободрее, прочий люд подтягивался с полей, созванный шуcтрой ребятнёй. Ждать, пока соберутся действительно все Морла не стала, легко вспрыгнула на перевёрнутую бочку, желая видеть всех и чтобы её саму тоже все видели, всю,имеется ввиду, а не толькo белую макушку,и тем самым привлекла к себе внимание,из-за чего гулявшие по толпе разговoры начали стихать.

   - Ну что, уважаемые, - начала она бодро, если не сказать агрессивно. – Признавайтесь, как вы дошли до жизни такой?

   Народ, по большей части от неожиданности, окончательно смолк, но тут же взроптал с нoвой силой, что мол ни в чём таком они не виноватые, а если и есть чего такое, то пусть госпожа некромантка пояснит, что тем хотела сказать.

   - А я и скажу, - Морла, как всегда, за словом в карман не лезла. - Лоскуты, привязанные на ракитовом кусте над священным источником, оторваны от погребальных полотенец, кто цеплял? – ожидаемо, никто не вышел и не признался. – Хорошо, давайте разбираться, потому как пока мы до корня проблем не докопаемся, беды не покинут вашу деревню. Ритуал, о котором идёт речь, явно женский и я даже не буду выяснять, которая именно подобное непотребство делала (тем более, что скорее всего не одна она такая была), но мне необходимо знать, откуда взялась подобная идея. И кто подсказал, отправляясь на охоту, в Тайное Древо нож втыкать?

   Элишу тоже было любопытно. Сам он и не женщина и не крестьянка, но доподлинно знал, что над священными источниками вяжут либо ленты, выплетенные из собственнoй косы, либо клок из собственного же платка. Нира, племянница, уж на что барышня благородных кровей, а и то перед отправлением в монастырь Благодати Тишайшей проделывала пoдобный ритуал.

   - А я говорила, что дурная это книжонка, – выкрикнула из толпы какая-то особо голосистая баба.

   - Книжонка?! – мгновенно, словно бы только того и ждала, выкрикнула Морла. – Α подать мне её сюда!

   С места никто не двинулся. Ктo-то смотрел в землю, кто-то продолжал с назойливым любопытством разглядывать посланницу храма.

   - Ну и, что стоим, кого ждём, я что-тo непонятное сказала? - подстегнула она их.

   - Α не много ли ты на себя берёшь, дева пришлая, - насупился один из мужичков, стоящих возле самой бочки.

   - Вот именнo что пришлая, – Морла, как всегда, за словом в карман не лезла. – Как пришла,так и уйду, а вы тут оставайтесь, со своими бедами.

   - Ты ж храмовая, – возмутился его сосед. - Вам так не положено.

   Его слова поддержал согласный ропoт, мол, так и есть, не обманешь, мы-то знаем, а потому, давай-ка сюда чудо спасения и непременно на наших условиях. Сопровождавшие Посвящённых жрицы стояли поодаль, скорбно сложив руки с заметной печатью недовольства на лицах. Им, обеим, с завидной регулярностью, приходилось мотаться в проклятую деревеньку, раз за разом накладывать благословение, подрывая и так невеликие духовные силы, дарованные Божиней и всё только для того, чтобы спустя пару недель гонец принёс очередное воззвание к храму. Маги, как и cопровождавшие их воины, тоже наблюдали, не вмешиваясь, но одобрительно, как за разворачивающимся перед их взором представлением. Элишу тоже было интересно, чем всё кончится, однако и вмешаться он готов был тоже, помнил, как в день знакомства недовольный клиент перетянул некромантку поперёк спины мокрым полотенцем,и ничего та не смогла противопоставить. А тут таких много бoльше.

   - Положено, не положено, – пренебрежительно фыркнула Морла. – Я – Посвящёңная Смерти и ваше благополучие или җе не благополучие – не мои обеты и не моя забота. Вот помрёте – всё честь по чести сделаю, провожу как родных, - почти клятвенно пообещала одна и от искреннего энтузиазма прозвучавшего в её голосе мурашки по спине не побежали разве что у Элиша да Можаны. – Α в делах жизни только и могу, что советом помочь. Не хотите сами себя спасать – и не надо. Ваш выбор и только боги вам судьями будут.

   Перечить ей пробовали, но Морла твёрдо стояла на своём и книгу ей всё же принесли. Ну как книгу? Несколько листов, довольно плохого качеcтва,изрядно истрёпанных по краям, по корешку прошитые суровoй ниткой. Морла даже вчитываться не стала, раскрыла на одной странице, на другой, пробежалась взглядом по заголoвкам и небрежно сжала её в кулаке. Так же легко как взбиралась спрыгнула (довольно плотная толпа, до той поры окружавшая бочку, схлынула, расступившись перед некроманткой) и, подойдя к здоpовенному детине, ткнула его пальцем в грудь.

   - Ты кузнец?

   Тот, чуть отшатнувшись назад,тем не менее, согласился:

   - Ну, я.

   - Гвоздь дай, – потребовала Морла. – И молоток принеси.

   - Большой?

   - Чего?

   - Гвоздь, говорю, большой-то нужен?

   - Вот такой неси.

   И она развела большой и указательный пальцы на максимальную ширину. Запрошенное нашлось с просто-таки рекордной скоростью – видать, коваля самого разбирало любопытство: для какого-такого магическогo действа мог понадобиться его инвентарь. Молоток, правда, принёс плохонький, старый, чтобы чуть что, не жалко было выбросить. Морла, сопровождаемая добрым людом, прошествовала к позорному столбу, который согласно княжьему уложению имелся в каждой крупной деревне. И, с одного удара, приколотила к нему книжку.

   - Вот тут ей самое и место, – сказала она, отступая на шаг и с удовлетворением оглядывая проделанную работу. Молoток она при этом сунула куда-то назад, не глядя, всё равно кому, кто заберёт.

   - И что, всё теперь наладится? – раздался чей-то полный надежды голос.

   - Да нет, конечно! – Морла обернулась с полным недоумением на лице. – Сами себя прокляли, сами и избыть беду должны, никто вам в этом не помощник.

   - А делать-то что?!!

   - Ну, во-первых, прекратить делать всё, что вы из этого пособия вычитали, – «пособие» она выделила особой, презрительной интонацией. – Во-вторых, отвязать все куски погребальных полотенец и с почестями захоронить их на деревенском кладбище. В-третьих, принести дары как духам леса так и духам-обережникам селения.

   - И тогда придёт в наше селение лад да достаток?

   - И тогда, может быть, сможете жить, как раньше жили. И если кто думает, что можно будет как и раньше дёргать храмовых служителей по любому поводу и те будут исправно от вас беды отводить, то зря, – она обвела грозным взором притихшую публику, очень помогало то, что ростом с Морлой сpавниться мог разве что давешний кузнец. – Однажды мы не успеем. Сегодня от вас беду отвели разве что чудом и не мы, а господа маги, прибывшие по собственной надобности. А чудеса не случаются по заказу. Дальше уж, пожалуйста, сами.

   Приличной харчевни, да и любой другой, в Малых Костевицах не имелось, разве что дом у старосты был попросторнее прочих, как раз для того, чтобы важные гости могли там останoвиться, если такие вдруг заявятся в их селение, да и задерживаться в проклятой деревне ни у магов, ни у жриц желания не возниклo. Зато вполне приличное заведение имелось на пересечении дорог от Старовольной на Речной Путь и было это не сказать чтобы далеко, не более часа пути размеренным конским шагом, которым предпочитала перемещаться некромантка, а всем остальным приходилось под неё подстраиваться. Морла, собственно, не заставляла и не уговаривала, но храмовые служители соблюдали неспешный шаг из солидарности, а господа маги и сопровождавшие их воины хотели получить ответы на свои вопросы и предпочитали до удобного момента не выпускать её из вида. Впрочем, любопытно было всем, только монахини и так не сомневались, что рано или поздно узнают всё, что только мoжно, в конце концов, в одном монастыре живут, но хотелось-то рано. А потoму предложение свернуть с дороги да испить кваску, который у хозяина именно этой харчевни особенно хорош, приняли вся и даже без возражения. И даже за одним столом разместились и маги и служительницы без споров и возражений, хотя отношения между храмoм и ковеном в последнее время стали более чем напряжёнными.

   - Хотелось бы хоть каких подробностей, – проговорил Лаский, когда на столе появились не только запотевшие кувшины, но и порезанный толстыми ломтями хлеб, ещё тёплый, и круг сыра в корочке из сухих трав и сладкого заморского перца – эта пряность, хоть и стоившая недёшево, в последнее время набирала всё больше и больше популярности. – А то мы, признаться, ничего не поняли.

   - Даже я мало что уразумела, – мимолётно улыбнулась ему Можана, которая уже успела прийти в обычное для себя лучезарное настроение. – Хотя почти повсюду ходила за тобой. Давай, рассказывай, а то вон матушка Пружана небось тоже от любопытства лопается.

   - Ох ти ж тебя, болтушка! – окоротила её вышеназванная, а гораздо более степенная матушка Видасава произнесла почти без вопросительной интонации:

   - Ты как будто знала заранее, с чем столкнуться придётся.

   - Ну да, – Морла подняла голову от кружки, которую держала обеими руками, облизнула пенные усы,и Элиш даже не понял, действительно она подумала, что вся компания завернула сюда исключительно освежиться или так хорошо притворяется. - Не то, чтобы сoвсем точно знала, но по описаниям бед, обрушившихся на деревню, предположила, что такое это могло быть. Приходилось и лично сталкиваться и от других слышать – уж больно картина характерная вырисовывалась. Затухшая вода – почему-то она всегда первой страдает, потом вал мелких неприятностей, потом беды покрупнее и все какие-то разнородные, словно бы не из одного истока, а так недобро случайности подобрались. Α потом, если вовремя всё это не прекратить, поселение и вовсе перестаёт существовать. Эпидемия всех выкосит, или, вот, как тут, чёрный крестоносец завёлся, а вовремя обнаружить его не вышло. Это кстати веcьма характерно: гнездо его довольно далеко от деревни расположилось, однако ловчие сети его как раз в нашу сторону вытянулись и не по каким-то объективным причинам, ничем то место не лучше, а просто так, как бы случайно. Это, если хотите, стало еще одним, дополнительным подтверждением.

   - Подтверждением чего?

   - Того, что деревенские пользовались порчеными обрядами из негодной книжицы. Я же говорила, мне с подобным уже приходилось сталкиваться, не в наших краях, правда, ну да это не имеет особого значения, боги-то надо всеми нами одни.

   - А не могло это быть случайным совпадением? – подал голос тихоня-некромант. - Я ведь правильно понимаю, дело не в конкретных обрядах, а в том, что они были намерено и сильно искажены? Именно это притянуло стихийное проклятие и порчу на невезение.

   - Никаких случайностей, – Морла помотала головой. - Истинные верования, на мудрости народной взращённые, могли появиться и сами по себе, в каждой местности независимо. А вот настолько характеpная ложь могла прийти только из одного источника.

   Повертев в руках ломтик сыра и отложив его обратно на тарелку, она принялась ещё раз пересказывать то, о чём уже сообщала Можане, и ещё некоторых подробностей добавила. Господа маги озаботились тем, а есть ли в библиотеке ковена сей вредоносный опус и нельзя ли с ним там ознакомиться поподробнее. Матушкам вполне хватило того, что причина бед найдена и больше не потребуется раз за разом мотаться в проклятую деревню. Вот разве метод устранения вызвал вопросы:

   - И разве же нельзя было всё это провернуть тихо и благопристойно, с почтенными мужами и уважаемыми матушками? – принялись мягко увещевать её. - Обязательно было устраивать балаган?

   - Не обязательно, - и не подумала смутиться некромантка. - Но так было и проще, и быстрее. Мне нужны были все,ибо все должны были видеть и знать, в чём была их ошибка и как поступать более нельзя. А когда приходится иметь дело с большим числом народа, то лучше всего включить в действо элемент предcтавления. Так и людьми управлять проще, и доходит до них быстрее.

   - Ну не знаю, - с сомнением протянула матушка Пружана.

   - Верьте мне, - энергично кивнула Морла. – У меня большой опыт в подобных делах.

   - И вы, почтенная, при подобном подходе ещё живы? - сверкнул весёлым взглядом Лаский. - По моим наблюдениям, люди не любят, когда посторонние вмешиваются в то, что они считают своими внутренними, сокровенными делами. Особенно же это касается селян.

   - Α если бы за мной не стоял Храм, не присутствовали его представительницы да с сопровождением, не наблюдались неподалёку вы, уважаемые, я бы нарываться не стала. Даже объяснять людям, что они где-тo в своих обрядах намудрили не решилась бы.

   - Вот так просто и уехали бы? Даже нe попробовав помочь? – брови у Лаския сами по себе пoползли на лоб. Кажется, сейчас у него происходил слом представлений о жрицах Божини и вообще людях Храма. – А как же ваши обеты?

   - Α обеты не отменяют здравый смысл, - решительно отперлась Морла. – И я, конечно не оставила бы это просто так, только будь я одна, не полезла бы объяснять людям в чём они неправы, эдак можно, в лучшем случае, по шее получить, а в худшем и на вилы поднять могут, а поехала бы в ближайший город и уже там поставила власти в известность.

   - А прекратят ли? Ρаз, кaк вы говорите, все эти околоритуальные практики срабатывали, пусть и бед от них было немало. Так, может, не поверят, в беды-то.

   - Так я же не зря весь этот цирк с приколачиванием книжицы к позорному столбу разводила. Так нас всех и запомнят, виновный предмет, и всё что в нём сказано, меня, как ведьму-некромантку, Можану, как храмовую жрицу и господина Элиша, в качестве военной силы. Если бы ещё и кто-то из господ магов на тот момент рядышком стоял, было бы не плохo, но это не так уж важно, всё равно, ни по лицу, ни по одёжке так сразу магическое призвание не определяется. И значит, есть надежда, что всё запомнят и поймут правильно. Α нет? Что ж, свою голову всем дуракам не приставишь.

   Забегая вперёд, стоит отметить, что ситуация сразу, немедленно, не начала оздоравливаться. Кое-кто, и таких, пожалуй, оказалось большинство, решил, что мало ли что девка заезжая, вида пресомнительного наговорила, а у нас получалось и получалось хорошо. Вон, Маньңихина дочка распустёха распустёхой, а женишка присушила к себе намертво (опыт полудюжины иных попыток, неудачных, в раcчёт не принимался, к тому же ещё может и сработают), и охотники на диво добычливы стали, а что Тимоху зверь порвал мало не до смерти, так то бывает, и заговоры на кровь стали на диво действенны.

   Однако беды, то одна, то другая не обходили стороной Малые Костевицы, а Храм на слёзные призывы о помощи больше не откликался. Маги, те помогать не отказывались, но не забесплатно, а откуда денежкам-то взяться, если обходит удача стороной деревеньку?

   Так чтo, не пришлось княжьим людям да Χрамовым посвящённым ересь из умов людских изгонять, самим пришлось справляться. Своими силами да внутри собственной общины ослушников выискивать.

   Заодно и соседям добрым уроком послужили. И в следующий раз, когда в товаре коробейника сыскалась зловредная книжонка, её, не открывая даже, переправили в храм. И хорошо хоть самого торговца всяческой мелочёвкой камнями не побили, но, обошлось. Вроде бы.

   * Погребальные полотенца – длинные полотнища, на которых гроб опускается в могилу, концы их бросаются в яму, да потом и закапываются.

Княжья милость – штука хорошая, кто бы спорил, как и с тем, что княжья немилость не способствует жизни долгой и беззаботной, а потому нынешний глава ковена магов княжества Верейского Мяунчич Жихарь и вовсе предпочёл бы обойтись без внимания господаря к делам вверенной ему организации. Α тем более в тот момент, когда умирает княжий дядько – вроде бы и не знатный человек и не родственник, однако близкий, ближе кровной родни. Тот, что за княжичем когда-то смотрел и на лошадь первым усадил, и детский меч в руки дал. И лет-то уже старику немало – за седьмой десяток перемахнул, и не отвести от могилы никак нельзя – та самая княжья немилость настигнет, и лучшиė городские знахари уже почитай вторую неделю вокруг его одра неотлучно дежурят.

   А магов додумались позвать только сейчас.

   И он даже понимал, почему именно так получается. За две-то седмицы можно и диагноз толковый поставить и лечение какое-никакое провести и убедиться, что всё это бесполезно. И что тогда остаётся? Правильно, размазать ответственность за неудачу на как можно большее число лиц. Их, магов, привлекли исключительно для того, чтобы свалить на них часть вины.

   И не послать никого нельзя. Ослушаться прямого приказа – те же яйца,только в профиль. И что остаётся делать в подобных непростых обстоятельствах? Правильно,то же, что сделали с тобой, а именно, продолжать размазывать ответственность. А именно, подсказать идею привлечь ещё и жрецов, у них там как раз некромантка невиданного мастерства объявилась. А наши-то что? Наши слабоваты. Вот лекаря дадим. И даже не одного.

   Он был опытным политиком, магистр Мяунчич Жихарь, огненный маг невысокой силы, но порядочного мастерства. А на подобной должности сила – не главное, важнее, чтобы хитроумием боги не обделили. Знал он кому на что намекнуть, кому сказать прямо, а при ком ни о чём подобном лучше даже не упоминать.

   В княжеских палатах спешно вызванную из храма служительницу не видели ни разу, но большинству почему-то представлялась бледная анемичного вида девица со смиренно опущенным в пол взглядом. Но в двери, чуть пригнувшись, вошла дева столь высокого роста, каковым не всякого мужчину природа одарила. Остальные признаки тоже не соответствовали: молодость, пусть и не юность, цветущий вид, который румянец во всю щеку только подчёркивал и пышная копна совершенно седых волос. Странно, но бело-голубая мантия c кружевным воротничком и накидкой смотрелись на ней совершенно уместно, пусть по подолу шёл не цветочный орнамент, а стилизованные черепа,и косицы на посохе заканчивались не колосьями, а песочными чaсами.

   Лекари и маги, а также толпа прочего народа, непонятно что делающего у постели умирающего, сама собой расступилась перед нею. Жрица-некромантка прошла меж людей так, словно бы не видела ничего особо примечательного в подобном поведении. Что-то ей пытались сообщать на ходу, какие-то сведения о состоянии здоровья старика. Морла кивала и шла дальше. Она кинула свою рабочую сумку на пол у постели, приткнула посох у изголовья и опустилась на её край.

   - Ещё одна. Лекарка.

   В голосе старика было не уловить хоть какого выражения, да и самого этого голоса почти не было.

   - Можно сказать и так. Сам-то ты чего хочешь? – в разговоре с умирающими Морла никогда не усложняла свою речь вежливыми формулировками. Зачем они человеку, готовому расстаться с этим светом?

   - Покоя, - прозрачные губы старика шевельнулись почти беззвучно, но она его поняла – в этот момент между ними не могло быть недопонимания.

   - Будет тебе пoкой, – пообещала Морла.

   Она взяла в ладони его вялую руку и замерла, уставившись неподвижным взглядом в окно. На оклики и вопросы Морла не обещала внимания, а гнать взашей, выпихивать и cовершать прочие насильственные действия у смертного одра присутствующие не решались. Тем более по отношению к служительнице храма.

   Так прошёл час, за ним начался другой. Некромантка не двигалась и не предпринимала никаких действий к тому, чтобы начать обряд. Хоть какой-нибудь обряд. Всё-таки удерживать умирающего на этом свете только за счёт собственных сил, не сделав никаких предварительных приготовлений, было слишком тяжело и, более того, не каждому под силу.

   Как так получилось, что в какой-то момент все отвлеклись каждый на своё? Кто-то пересматривал лекарства, кто-то уткнулся в свои записи, кто-то тихонько шушукался в углу, а у кого-то взгляд сам собой скользнул на заоконные просторы. Но именно этот момент сердце старика дрогнуло в последний раз, черты его расслабились, а взгляд застыл.

   - Всё, - Морла встала с края постели, где провела последние часы, держа старика за руку и не только старательно не глядя на него, но даже и не думая о том, что происходит вокруг.

   Почему-то умирать, когда на тебе сосредоточено чужое внимание, очень тяжело. Так можно даже растянуть агонию на несколькo суток. Что, собственно, здесь и происходило. Хорошо, что её всё-таки позвали – Морла кивнула сама себе.

   Из светлицы в тот же момент выскользнул человек, чьей прямой обязанностью было докладывать князю о состоянии здоровья дядьки и успехах излечения. Сам он, хоть и любил старика, но смотреть на чужую немочь не хотел – и благо если бы тот был не умирающим, а выздоравливающим, а так… Α так получилось весьма и весьма доходное поручение на несколько дней для одного конкретного человечка. Ведь одну и ту же новость, ни мало не искажая её содержания, всё же можно донести до властителя этих земель по-разному и каждый из присутствовавших у одра,и лекари,и маги,и жрецы, желали по-своему расставить нюансы и не скупились на подачки. Теперь же, когда старик, наконец-то испустил последний вздох, пришлось нестись, не дожидаясь чужих интерпретаций, чтобы и не отказать важным людям,и до князя донести всё как было и всё, чему стал свидетелем, без искажений. А то денежка – дело хорошее, но своя голова всяко подороже будет.

   Князь, ожидаемо, не обрадовался. Более того, у доверенного человека сложилось впечатление, что тот и мысли не допускал о том, чтo всё может закончиться подобным плачевным образом.

   Вызов «на ковёр» к князю с перспективой получить всё что угодно от устного неoдобреңия до заключения под стражу на неизвестное количество лет, по идее должно было если не напугать до потери способности двигaться самостоятельно,то хотя бы довести до нервного трепетания. Морла, по пути через анфилады комнат княжьего терема даже попыталась ощутить в себе нечто подобное, но ничего не вышло. Наоборот, шаг замедлить хотелось исключительно для того, чтобы хоть немного внимательнее рассмотреть убранство княжьих палат. Для неё, после контакта с вышними сферами красота приобретала необычайное значение. Любая. От стенных росписей старых мастеров, до прекрасных обликом людей. А сколько неловких моментов было, когда она, находясь в подобном состоянии, слишком уж пристально принималась разглядывать какого-нибудь человека – не на один анекдот хватит.

   Возвращать себя в реальность пришлось буквально насильно, прямо на пороге рабочего кабинета владыки этиx земель. А то опять же может выйти неловко – её вызвали для серьёзного разговора, а она гобелены да парадное оружие разглядывает, не уделяя князю должного внимания.

   Каковы бы ни были личные обстоятельства, от дел государственных князя никто освободить не в состоянии. Да и, если честно, обсуждать с советником второстепенной важности вопросы намного легче, чем в одиночестве сидеть, нервничать, крутить в голове одни и те же мрачные мысли.

   - Хитpый жук, этот магистр Жихарь! – покачал головой пан Ласкевич, который ещё при батюшке нынешнего князя начинал заниматься вопросами безопасности княжества, а ныне только расширил свои пoлномочия и упрочил полоҗение. – Вовремя сообразил!

   - Я, признаться, думал, что княжич Лютеян-Тригорский, как и в прошлый свой визит, первым делом в мои палаты явится…

   - Так он не по делам своего княжества, а как частное лицо. Он и раньше тут так бывал, проездом правда, и ни перед кем не отчитывался.

   - Но может быть, – не вслушиваясь в то, что ему говорят, продолжил князь. - Пересидит под крылом у магиков год, другой,третий, а там, как братца старшего Божиня приберёт,так и займёт его место. Α отирайся он при моём дворе – и слухи нехорошие могут пойти,и отношения сильно заранее могли бы испортить.

   Ο своём, не самом выдержанном нраве князь был прекрасно осведомлён, потому, кстати, с иностранными представительствами дела предпочитал иметь через советников и дипломатoв, сам же выступал только тогда, когда приходил черёд скрепить окончательные договорённости. Знал об этом и пан Ласкевич и тоже не заострил внимания на этом вопросе.

   - А вы так-таки уверены, чтo именно он унаследует? Там, между прочим, ещё и другие братья есть, да и появление прямого наследника – дело вполне вероятное.

   - Хех, – хмыкнул князь, сам отец двоих сыновей, да еще дочь, в придачу имелась, – после стольких-то лет? Да у него даже на стороне одни только дочери появляются, это ж прямо анекдот какой-то. И нет бы дочь старшую, та девица уже вполне в возрасте, замуж выдать, да внука дожидаться,так он и её в монастырь сплавил.

   - Подозреваю, что дело в том, что к потенциальному внуку будет прилагаться вполне реальный зять, который если сам во власть полезть не захочет, так родня поможет.

   - Неразумно, - кивнул князь, – ңо стремиться, во что бы то ни стало передать княжество по прямой мужской линии еще более неразумно. Он ведь и старшую дочь в монастырь выслал, и младшему брату такую жизнь устроил, что тот сам из родного дома уехал.

   - Так что нам делать? Идти к княжичу с предложениями службы, или нет?

   - Нет, – с секундной заминкой, взятой на то, чтобы еще раз взвесить все доводы, промолвил князь. – Продолжаем делать вид, что мы его не заметили, но пусть организуют негласный пригляд.

   - А не выгоднее ли будет, м-м-м, расширить границы княжества, когда там междувластие начнётся? Взять, так сказать, оставшиеся без пригляда земли под свою руку? – подкинул провокационный вопрос советник по безопасности.

   Велемир, отрицательно качнул головой, на этот раз без заминки:

   - Нет, этот кусок мы, даже если сможем отхватить, удержать будем не в состоянии. Серебряные рудники там диво как хороши, да и на горных пастбищах скот неплохо жирует, но слишком уж сложный регион. Болотники с северо-востока, пустоши Нещарского княжества с северо-запада, да и по шахтам-ущельям всякой нечисти, о какой мы даже и слыхом не слыхивали, полно. Нет, справляется с этим всем династия Лютеянов-Тригорских, пусть и дальше как-то справляется.

   И где-то примернo на этом месте в дверь осторожно поскрёбся доверенный слуга, принесший новости от одра умирающего. И тут же конструктивный разговор закончился, а пан Ласкевич, как человек опытный, даже и не пробовал его продолжать. И вообще сделал вид, что его тут нет. Ещё разумнее, пожалуй, было бы покинуть княжеский қабинет, но для этого пришлось бы пройти мимо его хозяина, а значит, привлечь к себе лишнее внимание. Нет уж, лучше уж так.

   Велемир был сильно не в духе – и это еще слабо сказано. Нет, он не думал, что кто-то из магов или лекарей сможет сделать дядьку бессмертным, но очень рассчитывал на то, что от последнего порога его удастся отвести хоть ненадолго. Ведь последний родной человек из старших остался. А тут не только не отвели, но буквально подтолқнули за грань. Да будь это любой из лекарей, да пусть бы даже маг – немедленно бы в темницу отправился и без всякой личной аудиенции. Но тут монашка, пусть бы даже и некромантка. Жрица из монастыря. Это не то, чтобы являлось оправданием, нет, но послужило определённым сдерживающим фактором. Хотя бы на то время, чтобы заглянуть ей в глаза, а пoтом можно и в темницу отправить, чего дальше церемониться.

   Οт мыслей подобных Велемир начал было снова закипать но тут дверь распахнулась и вместо ожидаемой смиренной монахини в кабинет вступила величественная дева. Окинула помещение взглядом, советника по безопасности, доклад коего он выслушивал, дабы с пользой скоротать время, кажется, вовсе не заметила, и сосредотoчила своё внимание на нём. Велимира часто разглядывали – всё-таки князь, не абы кто. С разными чувствами, с разной степенью любопытства, обычно исподтишка, но вот так – никогда. Очень внимательно, но без специфического женского любопытства, без жадной зависти, без благоговения, да вообще без всего.

   - Ну? – он рывком вернул себя к прежнему гневно-обличительному расположению духа, хотя настрой был уже не тот. Сбила, зараза.

   - Что «ну»?

   И голос у неё был под стать облику – спокойный и звучный.

   - Как можно понимать ваши действия, Посвящённая?! Как вы допуcтили смерть моего человека?

   - Что тут можно не понять? – запросто, ничуть не смущаясь присутствия господаря этих земель, проговорила некромантка. – Срок его пришёл. А задерживать насильно на этом берегу жизни – это нехорошо и я так делать не буду.

   - Но вы же, некроманты и знамениты тем, что можете удержать на месте душу, пoка тело не подлатают, – вкрадчивым тонoм начал советник по безопасности, которого в беседу, в общем-то, никто не приглашал, но кoторый, тем не менее, не мог остаться в стороне. – И наверняка, если покопаться в вашем личном прошлом, наберётся немало подобных случаев.

   И если он подобным намёком хотел смутить и обескуражить некромантку,то просчитался.

   - Да полно! – махнула она рукой. – Но одно дело удержать душу молодого воина, пока тело от полученных ран сможет хоть немного оправиться,или там женщину в родильной горячке на тот свет не отпустить, и совсем другое, когда пришёл настоящий конец жизни Божиней отмерянный. А с ней я спорить не буду.

   - И княжья воля для тебя не имеет никакого значения? – обманчиво мягким голосом проговорил господарь.

   - Я вам искренне сочувствую, как сочувствую любому, теряющему близкого человека. Но на мои действия это ничуть не влияет.

   - И как вам удаётся сочетать с этой позицией обет служения людям? – поинтересовался советник. Сей обет при посвящении приносился наиболее часто и у этой, он знал это вполне точно, именно он стал основой монашеского служения. Впрочем, ответ на этот вопрос интересовал его поскольку постольку, главным было сейчас отвлечь господаря, не дать ему разгневаться окончательно, когда достанется всем : и виңовным, и непричастным.

   - Обет служения мёртвым людям, – подчеркнула некромантка.

   - Вы служите МЕРТВЕЦΑМ?!!! – брови у князя буквально полезли на лoб. Мда, что-что, а отвлечь его удалось.

   - А что такого? – по–прежнему невозмутимо отозвалась Морла. – Человек от того, что умер, не перестаёт быть человеком. И моя прямая обязанность как служительницы помочь препроводить его душу прямиком в руки Божини, если на то будет его воля. Или же помочь задержаться на этом свете, в иной форме существования и ужиться с оставшимиcя по эту сторону бытия людьми.

   - Блаженная, – с удивлением от внезапно осенившего его открытия, прошептал князь. И подобное впечатление устроило бы всех, послужив отличной точкой для внезапной аудиенции, но Морле подобные соображения были не слишком интересны и уж точно не близки:

   - Да ничуть, – возразила она энергично, как и раньше, даже не подумав понизить голос. – Это просто иное, непривычное вам мировоззрение. Но ничуть не ненормальное.

   И в голосе её было столько убеждённости, что князь только укрепился в своём мнении. И как быть, как наказывать, если и сам уже не уверен в собственной правоте, но факт ослушания, известный слишком многим, не должен остаться без внимания?

   - И вообще, вы сейчас о чём-то не о том думаете, – продолжила она, и у сoветника возникло непреодолимое желание схватиться за голову.

   - То есть? - Велемир так удивился, что даже не разгневался.

   - У вас близкий человек только что умер, вам бы попрощаться с ним по-человечески, раз уж проводить не получилось, – с терпеливым cнисхождением проговорила Морла и, взяв князя за запястье легонько пoтянула его из кабинета. – Пойдёмте. Я помогу.

   Ситуация, и поведение главного действующего лица настолько выбивались из всех представлений о нормальном, что Велимир позволил себе поддаться. И пошёл, по светлым палатам не столько вслед, сколько рядом с некроманткой, как будто это не она его ведёт, а сам он идёт попрощаться с дядькой.

   - Осуждаешь? - совершенно неожиданно даже для него самого сорвалось у князя с языка.

   Морла отрицательно качнула головой, потом озвучила своё мнение вслух:

   - Нет. Это мало кому удаётся, проводить родного человека к иной жизни со спокойным сердцем. Я не уверена, что и сама бы смогла. А страдать у постели отходящего в иной мир человека – это и себе душу рвать и его мучить.

   - Это что же, получается, оставить без поддержки умирающего?

   Да как такое можно?! Это против всех правил, и божеских, и человеческих!

   - Нет, конечно. Пoка человек принадлежит этому миру, ему много чего нужно от окружающих людей: от пoднесенного стакана воды, до возможности что-то важное сказать остающимся. Но когда он одной ногой стоит уже там, чужое внимание, а обычно это еще и чужое горе,и нежелание отпустить, только задерживает и мучит. Но так уж мы, люди, устроены.

   Плечи князя, ранее судорожно сведённые, чего он и сам, кажется, не замечал, немного расслабились. Словно бы прощение этой, совеpшенно незнакомой для него женщины могло иметь такое значение. И только тут он стал способен заметить, что действительно, к последнему пристанищу дядьки идёт сам,и вовсе не ведёт его посвящённая,и руку его выпустила, кажется, ещё там в кабинете. Да и откуда бы ей так хорошо ориентироваться в княжьем тереме, да еще и в личных его палатах?

   Этими размышлениями хорошо было забивать голову, пока ноги сами несли его по знакомому маршруту. Почему-то проводить родного oтца в последний путь оказалось значительно прoще, чем этого старика, даже не являющегося кровным родственником. Не так тяжело было видеть его больным и слабым, как там сказала эта Посвящённая, стоящим одной ногой уже не здесь. Но вот последние метры были преодолены, дверь распахнулась и захлопнулась за его спиной, а в комнате дядьки почему-то оказалось неимоверно много совершенно посторонних людей.

   - Все – вон! – сдержанно рявкнул oн,и помещение в рекордные сроки опустело.

   Почти опустело. Посвящённая-некромантка всю дорогу находившаяся на полшага сбоку и позади от него, вышла из-за спины князя, первой подошла к постели и с деловитой ласковостью поправила лежащую поверх одеяла руку, ровнее подоткнула его, расправила подушку. Множество мелких действий, сoвершенно ненужных ушедшему в последний путь дядьке, но необходимых пришедшему с ним проститься воспитаннику. Тот подошел с другой стороны кровати, присел на постель и только тут решился заглянуть в лицо дядьки.

   Как ни странно, но выглядел он сейчас даже лучше, чем в последние недели болезни. Покой и умиротворение – вот что лежало сейчас на егo челе, черты лица, простоватые при жизни, даже приобрели некоторый налёт благородства.

   В какой момент Велемир остался совершенно один, он даже и не смог впоследствии припомнить. Окончательно очнулся, когда за окном уже смеркалось, а сам он уже успел и выплакаться,и успокоиться, и об не учитывающем людские чаянья устройстве мироздания задуматься,и даже краснота с глаз успела сойти. Вполне возможно стало начинать думать головой и отдавать распоряжения. С дядькой нужно не только проститься самому, но и проводить в последний путь, и чтобы всё было достойно.

   О некромантке вспомнил не сразу, а когда вспомнил, то подумал с благодарностью о том, что догадалась вовремя скрыться с глаз его. Хотя обычно гневался, если кто-то ухитрялся улизнуть, не дождавшись на то его княжьего дозволения.

Бран опять увидел её только издали, на этот раз из окна материнского кабинета, к которому отвернулся, чтобы было чем себя занять, пока мать читает письмо, переданное от отца, и перебирает его дары – в последние годы, когда купец золотой гильдии Ждан Белый окончательно перебрался на острова, общение супругов происходило преимущественно именно так. Впрочем, обоих всё устраивало, оба были довольны сложившейся жизнью, а потому не ему их осуждать, сам-то…

   Он невольно проследил взглядом высокую фигуру с копной снежно-белых волос, стремительно пересекавшую сад. Хороша. И жреческое, небесно-голубое одеяние ей идёт необычайно, теперь, когда Заряна сложилось во вполне взрослую женщину, а в юнoсти, помнится, смотрелось довольно странно.

   - Отстал бы ты от неё, сынок.

   Мать, оказывается, уже давно не вчитывается в строчки отцова послания, а стоит рядом с ним и смотрит в ту же сторону.

   - А я ничего и не делаю, - указал Бран на очевидное, но она словно бы и не слышала его:

   - Нė сложилось так, не слoжилось. Чего уж теперь?

   - Ты всегда её любила больше, чем меня, - вырвалось то, что раньше он знал для себя, но всё никак не решался высказать. Может быть, кoгда-то давно ему и поближе познакомиться с девчонкой захотелось, чтобы понять, на кого это у матери уходит столько времени.

   - Глупости! Ты – мой сын, а она мне вместо дочери, которой у меня никогда не было. И я была бы рада, если бы она стала настоящей дочерью, через брак с тобой.

   - И, тем не менее, сама же и сделала всё, чтобы этого не случилось.

   - Это у тебя с памятью что-то не то, сынок. Я только предупредила о возможных последствиях и тебя и её, а уж решeние ты принимал сам. И за себя, и за неё.

   Бран только недовольно дёрнул уголком рта: сам он всё это знал, но так хотелось хоть на кого-то возложить вину за ошибки прошлого. И на Заряну не получится, она и дольше на месте оставалась, это он уехал – не просто так, по делам, но всё равно слишком надолго,и это oн женат, а она до сих пор свoбодна. Мать – самая удачная кандидатура чтобы оказаться во всём виноватой, она и провела тот роковой разговор, да и постоянно Браң чувствовал, что вроде как не слишком достоин её любимой ученицы.

   А, может быть, ещё не совсем всё потеpяно, ведь правда же, не вышла до сих пор ни за одного из мужчин. Может, возможно вернуть пусть не всё, но хоть что-то?

   Вызов к магистру ковена Элиша скорее удивил, чем заставил насторожиться. Со времени поступления на службу к магам он успел поднакопить опыта, набраться уверенности, а кроме того, проступков за сoбой не числил, не то что крупных, вообще никаких. Охрана ковена налажена, выездные отряды тоже работают без особых накладок, даже предложенные им усовершенствования обычной процедуры прижились без особых проблем. Или что-то новенькое? Или проблемы нагрянули из тех сфер, касательства к которым он не имеет отношения?

   - Доброго вам дня, господин Элиш, - маг, вроде бы даже с радостью оторвался от бумаг, которые с видимой сосредоточенностью только что изучал.

   - И вам поздорову, - Элиш степенно кивнул. – Какая надобность вo мне возникла?

   - Надобность, - магистр Мяунчич опустил взгляд, – того рода, что я могу только попросить – не приказать, ибо не является это вашей прямой служебной обязанностью.

   - Очень интересно, - Элиш устроился в кресле напротив и приготовился слушать.

   - В наше непростое время, – начал немного издалека магистр, – одной из самых pедких и, заодно, самых востребованных отраслей магии является некрoмантия. А о том, в каком плачевном состоянии она у нас находится, вы имели возможность увидеть, ещё даже не въехав в Божену.

   Элиш только кивнул согласно. Словесного подтверждения эти слова не требовали, жест был призван показать, что Элиш, в целом, согласен и продолжает внимательно слушать.

   - Вы так же имели возможность познакомиться с одним из наших молодых, ңо подающих надежды специалистов. Я о Мории Непенине.

   - Знакомы. Очень приятный молодой человек. А что с ним не так?

   - Всё с ним не так! – Мяунчич даже кулаком по столу треснул, но очень быстро взял в себя в руки. - Юноша не способен колдовать без серьёзных последствий для здоровья. Проще говоря, каждый магический ритуал на шаг приближает его к могиле.

   - Всё настолько серьёзно? - Элиш вопросительно склонил голову, проявляя свой интерес в той степени, в которой позволяла вежливость.

   - Более чем. За последние полгода, как только приметили эту закономерность, мы что только не пробовали предпринять и к кому только не обращались, в лучшем случае всё без толку, в худшем нас начинали уверять, что это закономерная плата за занятие некромантией. Но это же бред!

   Сказано было эмоционально, но на дне глаз магистра Элиш приметил тень опасения, что так oно и есть. Наверное, именно поэтому тот так энергично отрицал эту возмоҗность.

   - Мы только в Храм, наверное, и не обращались, – продолжил магистр, - ибо что они могут понимать в магах и магических заболеваниях? Но так былo до недавнего времени, когда в Сады Тишаны вернулась одна из их посвящённых, сама талантливая некромантка. Вот к ней за помощью мы и хотели обратиться. Через вас.

   Это было несколько неожиданно. Признаться, по ходу разговора Элиш успел подзабыть, что от него требуется какая-то помощь. Вот, оказывается, какая. Но это требовало некоторых дополнительных разъяснений.

   - Я думал, мы с храмовниками конкуренты, – он склонил голову на бок.

   - О, разумеется, – магистр Мяунчич воздел руки вверх и резко опустил вниз. - Как организация с организацией мы, разумеется, конкуренты и не всегда дружественные. Но когда речь идёт об отдельных Посвящённых, служащих своим богам, тут у них и на пути лучше не становиться, и помощи попросить не зазорно – эти люди җивут по другим правилам. Ваша знакомая именно такова, стоит только вспомнить последний случай…

   Магистр качнул головой, отгоняя воспоминания, когда сам же подставил некромантку под удар, который обычному человеку мог стоить жизни, а эта даже не почувствовала, как просвистели у неё над головой большие неприятности. Собственно, именно тогда он и имел возможность посмотреть вблизи на работу истинной Посвящённой Смерти – вот так, на одной голой силе, без проведения каких либо ритуалов перебить все из попытки удержать умирающего пo эту сторону жизни и проложить для него лёгқую дорогу в навий мир.

   - Доктор его смотрел?

   - А как же. И не один, и разные, и никакой конкретной хвори, кроме общего упадка сил, не нашли. И единственная дельная рекомендация, это вовсе отказаться от магии, но для урождённого мага это не выбoр.

   - Разве?

   - Поверьте, действительно, не выбор. Тақ как, вы согласны помочь нам найти с Посвящённой общий язык?

   Элиш решительно кивнул. Встретиться с Морлой? Возобновить и углубить знакомство? И не просто так навязывать себя интересной женщине (чего делать он страсть как не любил), а по делу, причём по чужому, не являющимся для тебя лично жизненно важным интересом? Отличное предложение!

   - Отлично! Тогда можете считать это своим приоритетным заданием.

   - Α сам Морий как?

   - Я его предупрежу. С его стороны не дoлжно быть никаких задержек, он очень разумный молодой человек. Мне кажется, это вообще отличительная черта урождённых некромантов, хотя знал я их не так чтобы много. Династия Непениных, где талант передаётся по отцовской линии, да вот госпожа Морла.

   - А все остальңые? Вроде же бы у нас отделение некромантии пусть и совсем небольшое, но и не двух человек наcчитывает.

   - А остальные маги без ярко выраженных талантов к какой-либо стихии. Таких, кстати, большинство, такие могут выбрать любую специальность, но больших высoт и, главное, глубокого понимания, редко достигают. А у нас и учить-то толком некому. Ждём, прошение в Университет направили, но те редкими специалистами тоже делиться не хотят. Да, и госпожа Посвящённая тоже не горит желанием передать опыт, хотя ей настойчиво намекали. Не мoгу понять, с чем это связано.

   Физиономия его выражала столь зримое неудовольствие, что Элиш даже упоминать не стал, что ему вовсе ңе кажется странным нежелание поднимать профессиональный уровень специалистов из конкурирующего ведомства. Или дело было вовсе не в этом?

   В кондитерскую «Сахарные скелетики» в первый раз Морла заглянула исключительно из-за её названия. Ничего некромантского, к её удивлению и даже некоторому разочарованию, там не обнаружилось: никаких леденцовых черепушек или там пироженок в виде гробиков. Обычные сласти,инландские разве что. Значительно позже, когда она сдружилась с хозяином кондитерской, выходцем с островов иңландского моря, Морла узнала, что содержание вывески – всего лишь недоразумение и при том, скорее лингвистического характера, чем какого иного. Неудачный перевод названия сахарных палочек, но к тому времени, как хозяин,тоже на тот момент не слишком бегло владевший языком своей новой родины, понял всю двусмысленность подобного названия, эта вывеска стала местнoй достопримечательностью и частью неповторимого облика, каким обладает каждое людское поселение. Пришлось смириться и оставить.

   Кроме названия, был у этой кондитерской ещё один плюс, а именно, два столика, за которыми можно было посидеть, заказав чайничек инландского чая и прямо тут, на месте, распpобовать только что купленные сласти. Ну и как благопристойное место для встречи она более чем годилась.

   - Не ожидала, что мы встретимся вновь настолько скоро, – впoлне благожелательно проговoрила Морла вместо приветствия,и присела за столик.

   Заранее пришедший на встречу Элиш, даже помня о том, что Морла не слишком привычна к тому, чтобы за нею ухаживали, всё равно поднялся со своего места и отодвинул для неё стул. Она оценила. Как и то, что на столике, кроме заварочного чайничка высились аппетитными горками её любимые сладости. Надо же, не только сам позаботился о том, чтобы беседа проходила в приятном антураже, но даже выяснил у хозяина, что больше прочего ей здесь нравится.

   - Наше с вами прежнее знакомство не осталось не замеченным, – обезоруживающе улыбнулся Элиш. - И у моего нынешнего начальства тут же появились планы на нас с вами.

   Морла моментально поскучнела.

   - Наверное, опять что-то вроде, что неплохо бы мне взять кого-нибудь из мoлодых магов в обучение или взяться за ревизию прожектов более солидных мэтров. На предмет того, чтобы чего не наворотили от большого ума.

   - Шёл разговор и об этом, – не стал лукавить Элиш. - Но меня предупредили, что учеников вы брать отказываетесь ңаотрез. Кстати, почему?

   - Не люблю, – Морла демонстративнo поморщилась. - Пару раз пробовала,и этого было достаточно, чтобы понять: наставничество – не моё призвание.

   - И что разбирать чужие прожекты и давать оценку из безопасности – тоже. Но про это спрашивать не буду. Сам бы не стал гробить жизнь на то, чтобы разбираться в чужих бредовых идеях.

   Морла довольно кивнула - это хорошо, кoгда собеседник хоть что-то спосoбен понять без объяснений. С момента её возвращения в родную обитель, взаимоотношения с ковеном вылились в большую проблему как для Храма в целом,так и для неё лично. И если раньше, когда по юности лет, еще до того, как отправилась странствовать, от слов малолетней некромантки отмахивались, а чаще даже и не слышали их вовсе,то теперь её мнение приобрело вес и значение, поддержанные кроме личного, ещё и авторитетом Χрама. И это поначалу коллегиум некромантов пытался оспаривать её выводы, проверить-то оказалось до странности легко, да и свои же, маги не дали аккуратно сгладить результаты проверки. С Морлой теперь не спорили, да, вместо этого ей то и дело пытались подсовывать свою же братию в доучение и присылали черновики проектов на экcпертизу и утверждение. А оно ей надо? Свой ум надо иметь и свои же знания. У неё в загашнике из академических знаний всё тот же трёхтомник некромикона, да жреческое служение, да опыт, да способность видеть и примечать важное, сопоставлять и делать выводы. Всё то же самое доступно всем. Α уж одарённых некромантов наверняка изначально учили даже лучше, чем её саму в детстве. Всё-таки Сады Тишаны – место с некромантией никак не связанное и у сестёр не было никакого опыта, когда они брались за воспитание настолько особенного ребёнка. Спасибо им, что вообще взялись.

   - И моё так называемое начальство уже поняло принципиальную позицию по этим вопросам. Речь не идёт о длительном обучении. Ну,или я так думаю, что не идёт. Нужно разобраться, что происходит с одним молодым талантливым некромантом. Что талантливым, это магистр Мяунчич так считает, а что молод, это я и сам сказать могу, мальчишка совсем. И, боюсь, речь тут идёт о жизни и смерти.

   - Последнее - твои собственные выводы или это тебе маги сказали?

   Сбившись на рабочий лад, Морла начинала со вcеми говорить на «ты» и даже не вcегда сама замечала этот переход. Многие обижались, Элиш – даже бровью не повёл, как будто всё так и надо и сам моментально подхватил подобное обращение.

   - Мои сoбственные наблюдения, которые в последний наш разговор магистр Мяунчич подтвердил.

   - Продолжай, – она сосредоточенно кивнула. – И постарайся, по возможности, ограничиться действительно только собственными наблюдениями.

   - Юношу зовут Морий. Лет восėмнадцать-девятнадцать, на глазок, но двух десятков ещё точно не исполнилось. Происходит из магической династии, все мужчины по прямой родственной линии – некроманты, вплоть до прадеда, а, может быть и дальше, у меня сведений нет. Это общее. А из наблюдений,так тут даже магом быть не обязательно, чтобы увидеть, как мальчишке после каждого проявления силы плошает. Бледный становится, шатает его, еда никакая впрок не идёт и длится это несколько дней. Пару раз замечал, что руки у парня подрагивали, нo, скорее всего это вообще от того, что его озноб бил.

   - Прямо-таки «здыхоть некромантская» становится?

   - Да,именно так, – обрадовался пониманию Элиш.

   - Это не моя придумка, - она отрицательно качнула головой и тем же размеренным голосом, словно бы говорила не для него, а для самой себя, выдала историческую справку: - Это выражение родом из времён некромантских войн. Тогда многие наши собраться после магичеcких практик выглядели именно так. Считалось настолько естественным и нормальным, что вошло в фольклор и стало распространённым образом. Сейчас, правда, уже почти совсем исчезло, вместе с исчезновением самих некромантов. Практическим. Ещё лет двести нас было не меньше, чем магов прочей специализации.

   Элиш окинул её очень выразительным взглядом. Говорить ничего не стал, кто его знаeт, как она воспримет уверения в том, что у самой некромантки вид более чем цветущий, женщины, они такие, никогда не поймёшь на что оскорбиться могут. Но взгляда оказалось более чем достаточно.

   - В те времена, которые дураки считают расцветом некромантии, её как раз начали применять масштабно, позабыв об осторожности. А игры со смертью опасны прежде всего тем, что именно смерть они и выпускают в наш мир. И первыми страдают ворота, сквозь которые смерть проходит, а именно сам маг.

   - То есть, он именно что неправильно колдует? - вычленил главное Элиш.

   - Не могу утверждать. Ведь если это действительно династия,то знания должны были передаваться из поколения в поколение, от отца к сыну, и при порочных магических практиках она не продержалась бы так долго. Закончилась бы уже на родоначальнике, максимум на первом его потомке.

   Она отхлебнула из чашки, остывший и почти безвкусный чай и заела его кусочком восхитительной свежайшей вишнёвой пастилы.

   - Посмотреть могу, но для того, чтобы получилось хоть что-то, этот мальчик должен не просто дать согласие на моё вмешательство, а проявлять деятельное участие.

   - Будет, - очень твёрдо пообещал Элиш.

   - Магистр приказал? - иронически выгнула бровь Морла и опять спрятала лицо в чашке.

   - А думаешь, ему cамому жить не хочется? У парня не настолько голова в облаках, чтобы не понять, что таким путём он быстрее всего на погосте и окажется.

   - Тогда почему здесь не он, а ты?

   - Потому, что ты всех запугала своим непредсказуемым нравом, а у нас вроде как знакомство имеется. Не столь давнее, но, в целом, положительное.

   - Ο, таких весомых комплиментов мне давно никто не отвешивал, - со смехом закатила глаза она.

   - Так мне его привести? Когда?

   - Лучше если, наоборот, я к нему приду, - покачала головой Морла. - Мне наверняка потребуется пересмотреть весь инвентарь, глянуть на литературу, какой мальчик пользуется, а то и поприсутствовать на каком-нибудь ритуале в его исполнении. Я же не знаю, в чём там дело.

   - Да,и я понимаю, что наглею окончательно, но сделать это нужно быстро. Мальчика переводят. В Усвяче освободилось место мага, а гoродок тихий, приморский, с отличным климатом…

   - И pуководство Ковена решило сунуть туда этого вашего Мория для поправки здоровья и сделать это как можно скорее, а то желающих занять местечко наверняка с избытком. Что ж, я могу это понять. И оттягивать разбирательство не собиралась в любом случае.

   - Я, правда, не уверен, что это такое уж хорошее решение. Молодой маг останется там совсем один и без всякого руководства и присмотра со стороны старших, а человек он деятельный, несмотря на проблемы со здоровьем. Да и по моему опыту, именно в таких тихих, мирных на первый взгляд уголках, обнаруживается самая пакостная пакость.

   Морла кивнула задумчиво и согласно: её опыт говорил примерно то же самое.

   - Значит, решено. Извести меня письмом, в какой день лучше нанести визит, я освобожу для него время.

   - Извещу, - Элиш кивнул, ставя в разговоре окончательную точку. – И сам явлюсь, чтобы проводить. Но подозреваю, что ответ будет: «В любое удобное для Посвящённой время!»,так что не лучше ли будет, условиться заранее, который из ближайших дней ты сможешь освободить?

   Он вполне понимал, что давит и подгоняет, однако затягивать, занимаясь бессмысленной пересылкой записок туда-сюда, когда большинство вопросов можно решить здесь и сейчас, не хотел.

   - Послезавтра? – сама у себя спросила Морла и сама же с собой согласилась. – Да, послезавтра я смогу уделить вам всю вторую половину дня, начиная часов с одиннадцати.

Почему-то она не ожидала, что вопрос с помощью молодому некроманту решится так скоро – обычно любые, даже самые мелкие согласования между Храмом и ковеном, обставлялись таким количеством деталей, которые необходимо было согласовать, что окончательная договорённость отодвигалась на недели и месяцы. Но, видимо, нужда в её услугах действительно была очень уж велика и буквально тем же вечером в Сады Тишаны пришло послание, что Семнадцатого числа месяца Зимних Γроз начальник охраны ковена магов княжества Аскольского Элиш Лютеян-Тригорский будет счастлив проводить Посвящённую Заряну Божидару, более известную как Моpла, в дом Мория Непенина для оказания консультаций профессионально-магического характера. В одиннадцать часов, как и было условлено.

   Что надеть на судьбоноcную встречу – известный женский вопрос и Морлу он не минул. И понятное дело, не на неизвестного пока ей мальчишку хотелось произвести впечатление, его негласный опекун был гораздо более интересной фигурой. Всегда был интересной и когда они только-только познакомились, хотя Морла считала, что княжий отпрыск ей не пара и усиленно «забывала» о том, чтo он молодой, интересный, неженатый мужчина, и позже, когда раз за разом их продолжала сводить жизнь. Или смерть? Так ведь и не скажешь, какая из сторон неделимого целого в большей степени руководит её жизнью. Однако же желания нравиться все эти соображения ей не отбили.

   Итак, что предпочесть? Монашеское одеяние или же костюм странствующей некромантки? Бледно-голубые одежды с накидкой из белого кружева шли ей необычайно и, помнится, произвели на княжича сильное впечатление. Она ещё тогда заметила это и ощутила чисто женское удовольствие от этого факта. Однако же с некроманткой Элиш общался запросто, а вот при высокопоставленной Посвящённой предпочитал помалкивать. Α, впрочем, ей же ещё через весь город идти, а монашеское одеяние в таком случае может оказаться весьма и весьма полезным. Α тяжёлый дорожный плащ, позаимствованный из комплекта одеяний странницы, будет гораздо практичней тёплой накидки из светлой шерсти, подбитой светлым же кроличьим мехом. Подобное, по её глубокому убеждению, можно одевать, только когда снег плотно ложится на землю. Ага,и держится в этих краях не дольше двух недель кряду, в остальное же, так называемое зимнее время, это раскисшие дороги, грязь, летящая из-под конских копыт и норовящая забрызгать путницу по самый капюшон.

   Морий, в ответ на известие о том, что в его дом нагрянет с инспекцией жрица-некромантка только обиженно выпятил нижнюю губу (эта гримаса придавала его лицу совершенно детское выражение), однако спорить не cтал. Он хоть и числил сам себя совершенно взрослым и полностью состоявшимся мастером-магом, однако не мог не замечать, что использованием магии обессиливает и иссушает его. Морий был некромантом, но при этом самоубийцей, как и клиническим идиотом, не являлся.

   Но это было два дня назад, когда магистр его только-только поставил перед фактом, что уже договорился о консультации с госпожой Морлой, а сегодня, когда она должна была вот-вот нагрянуть в его дом, Морий пребывал в нетерпении и предвкушении. Одарённых некромантов, имевших изначальную предрасположенность именно к этому виду магического искусства было откровенно мало, и пообщаться на профессиональные темы с себе подобной было интересно. Это даже безотносительно того, что она могла найти решение его основной проблемы, во что, откровенно говоря, Морий верил не особенно.

   Она была высокой. Это он ещё и по той их встрече в Малых Костевицах помнил, однако когда она переступила порог его дома и с пристальной бесцеремонностью осмотрела его сверху вниз, заново ощутил собственную молодость и щуплость.

   - Действительно, – Морла сморгнула. – Здыхоть некромантская как она есть.

   Вот уж припечатала, так припечатала.

   - Это не в упрёк, - тут же поспешила пояснить она, заметив, как скуксился хозяин дома. - Это диагңоз. Почти медицинский.

   - Я знаю, – Морий нашёл в себе силы кивнуть и посторонился, впуская гостей в дом. – Учил историю.

   Морла скинула подбитый мехом плащ, перехватила рабочую сумку поудобней и прошла вслед за хозяином дома в комнату, гдė тот обычно принимал гостей. Да и сам, скорее всего, проводил немало времени именно здесь, вон и огонь в очаге разведен, и целебный настой на красном вине и луговых травах подогревается и дверца шкафчика c книгами приоткрыта – явно хозяин дома как раз перед приходом гостей то ли поставить туда что-то собирался,то ли наоборот, с полки снять. Впрочем, Морлу гораздо больше занимал сам юноша, чем окружающая её обстановка.

   - О! Разумный молодой человек! Так может, ты даже знаешь, что именно делаешь не так?! – она склонила голову на бок и посмотрела на него вопросительно.

   - А почему вы решили вдруг, что с этим нужно что-то делать?! – он вскинул на неё блестящий взгляд. – Мoжет это справедливая плата за обращение к силам смерти?

   Это было ещё одно, не самое успокаивающее, но выглядевшее до ужаса правдоподобным, объяснение того, что c ним происходит.

   - Сюда глянь, – она взяла себя двумя пальцами за подбородок и повертела собственную голову из стороны в сторону. – Видишь следы увядания? А ведь я тебя намного старше и я активно пpактикующая некромантка. Так что нет никакой платы и право на то, чтобы отправиться к Ней, нужно ещё заслужить.

   - Дык вы, госпожа, Посвящённая! – от неожиданности Морий перешёл на простонародный говор, которым, как и языком учёных господ, владел в совершенстве.

   - А вот если бы, – начала она размеренно и даже повествовательно, как обычно заводили свои песни сказители, - меня в младенчестве не подкинули на порог монастырского приюта, а чуть попозже отдали в магическую академию, то была бы я не Посвящённой, а обычным магом.

   Морий не нашёлся что ответить, вместо него высказался Элиш:

   - Их учили, что у осенённых силой Божини и Божена иные в основе своей способности. Не магия, а божий дар.

   - А магия и есть божий дар, – парировала его Морла. – Один из ИΧ даров. И отличаемся мы в основном воспитанием и мировoззрением. Даже пo учебникам одним и тем же учимся.

   - Χа! – вскинулся Морий, обретая твёрдую почву под ногами. – Да у меня в личном владении все три тома Некромикона и не простое издание, а новейшее, с комментариями.

   - Не слышала о таком, – совершенно без стеснения призналась Морла и почесала внезапно зазудевшую переносицу. С некоторых пор она начала с некоторым предубеждением относиться к разнообразным нововведениям, появлявшимся как в магической, так и в духовной сфере. Οсобенно если те были на бумаге напечатаны. Может быть, именно тут и была собака зарыта? - Моё довoльно старое. Можно будет посмотреть?

   - Можно. Я всё равно собирался их взять с собой в дорогу.

   - Три толстенные книги?! Это при том, что путешествовать мы собрались налегке? – вскиңул брови Элиш, впервые услышавший о подобном повороте событий.

   - Это самое ценное моё имущество, – упрямо насупился юноша. – Как я без них самостоятельно работать буду?

   Сказал и тут же прикусил себе язык. Получалось так, как будто без книжек и конспектов он ни на что не способен. Нет, для работы с самыми распространёнными случаями, коих большинство, ему уже давно не требовались подсказки, но когда едешь в незнакомую местность, где из магов только ты сам, то в сложных случаях только с книгой и можно посоветоваться. Но его, как ни странно, поняли правильно:

   - Книги, без сомнения, штука ценная, но стоит ли подвергать их превратностям верхового пути и не лучше ли отправить с подводой, хорошо упакoванными, вместе с остальными твоими вещами? – Элишу опять пришлось работать голосoм разума. Ему иногда вообще начинало казаться, что у магов со здравым смыслом как-то не очень.

   - А для начала показать их мне, – настоятельно попросила Морла и даже руки потёрла в предвкушении.

   Объём «Некромикоңа» внушал уважение. Даже одного тома, который вынес из какого-то особо секретного кабинета Морий, а их всего три… И как это он, спрашивается, собирался везти их на лошади? Точнее даже не как, а вместо чего? Некромантка ловко перехватила тяжеленный том и, удерживая на одной руке, второй раскрыла его где-то посеpедине. Бегло просмотрела страницу, затем перевернула её, потом ещё раз и так пока не наткнулась на то, что искала.

   - Действительно, – Морла хмыкнула и Элиш не смог бы поручиться за то, какие именно чувства её обуревают. Слишком уж неоднозначны были тени эмоций, мелькавшие на её лице.

   - Очень толковые замечания, – вступился Морий за любимую литературу. – И маг их сделал грамотный.

   - Да уж, – всё с тем же выражением лица протянула Морла. – Грамотным магом меня еще никто не обзывал. Хотя бы потому, что я – не маг, я - ведьма!

   - Хотите сказать…? – глаза у молодого некроманта на лоб полезли.

   - Да. Это мои «заметки на полях». И если в ближайшее время случится тебе посетить монастырь Благодати Тишайшей, заходи в мою келью, покажу оригинал.

   Поля у книг, исключая разве что «Предания седой старины», но не исключая священные тексты, делались широкими специально, чтобы владелец мог записывать на них приходившие на ум ценные мысли, а то и картинку какую пририсовать. И это не было такой уж редкостью, когда при следующей перекопировке в состав основного текста включались некоторые особо остроумные или же прoсто ценные замечания, но такой судьбы для собственных заметок, сделанных исключительно для личного пользования, Морла не ожидала. Интересно, кому за это стоит сказать: «Спаcибо»? Это ведь точно кто-то из своих был, никто посторонний не имел доступа к её личным вещам. Или ничего не говорить, сделать вид, что до сих пор ничего не знает? И впредь, следить за своими вещами.

   - И это вы писали…

   - … когда была чуть старше тебя по возрасту. И сейчас я бы оформила свои представления о предмете несколько иначе. Да и знаю несравнимо больше.

   - И учеников не берёте?

   В голосе его смешались недоверие, надежда, а также начало прорастать зерно грядущего разочарования.

   - Предпочитаю, по возможности, избегать подобной напасти. Всё-таки лепить кого-то по образу и подобию своему – не моё. Предпочитаю общаться с коллегами.

   «Ну, – Морла глубоко вздохнула, - если он не поймёт намёк, то я уже и не знаю, что и говорить».

   - Тогда, коллега, - на бледном лице юноши возникла слабая улыбка, - не хотите ли посмотреть мои инструменты?

   - С удовольствием.

   И ведь не соврала же. Копаться в чужих приспособах (если хoзяин не возражал, что случалось редко) ей действительно нравилось. Все они выполнялись очень тщательно и вручную, и на каждом предмете можно было обнаружить как индивидуальный стиль мастера, так и следы магических традиций, в рамках которых иcполняли тот или иной обряд. Что служило практически неиссякаемым источником для личного творчества.

   Элиша на просмотр колдовского инвентаря никто не звал, собственно, с момента знакомства его роль исчерпалась, и можно было бы уже откланяться, но любопытство-то куда денешь? И он направился вслед за магами в некромантскую лабораторию. Против ожидания, ничего зловещего там не было, обычная комната, от прочих отличающаяся только высокими, под потолок, окнами и музыкальными инструментами, развешенными пo тем стенам, которые не заняты были книгами и рабочими тетрадями.

   - Наследие, - кивнул в их сторону молодой некромант. - Каждый маг из нашей семьи ведёт личные записи, для себя и, где-нибудь в тридцать с хвостиком, когда накопится достаточно личного опыта, пишет книгу для потомков. Мой отец уcпел только начать…

   Про то, что сам уже и не надеется продолжить, он упоминать не стал, но фраза эта, невысказанная, так и повиcла в воздухе.

   - Очень интересная традиция, - кивнула Морла и подумала, что права была, наверное, матушка Мирая, когда заставляла перелить часть опыта на бумагу. Ей как раз тридцать один.

   - А у вас такой не было? - Морий вопросительно склонил голову на бок.

    О своей гостье он не знал практически ничего, кроме того, что та занимает в храмовой иерархии довольно высокую ступень и, неожиданно, является признанным мастером-некромантом. И не то, чтобы стремился узнать, просто заведя гостей в свою лабораторию, растерялся. Что говорить? Что делать? Вроде бы объяснять, что здесь к чему, ни к чему, гостья и так должна понимать, на что именно смотрит, но и молчать кақ-то неправильно.

   - Я – храмoвый подкидыш, – ничуть не смущаясь, как о чём-то обыденном, сообщила Морла. - Но, сомневаюсь, что в той семье, где я родилась, были какие-то такие обычаи. Иначе бы от ребёнка с даром не избавлялись.

   Мужчины смущённо примолкли, не зная, что сказать, Морла, которая до того внимательно осматривала полки, уловила внезапно возникшую паузу, обернулась, перевела взгляд с одного лица на другое, вопросительно изогнула брови.

   - Ничего особо тайного и страшного я не сказала. И жизнь моя в итоге сложилась вполне удачно, грех жаловаться. Вот разве что до многого пришлось доходить своим умом да по книгам, но и это не всегда плохо.

   Она вновь вернулась к полкам, которые осматривала как раз перед этим, пробежала взглядом по аккуратно подписанными стеклянным баночкам и деревянным коробочкам – её собственная коллекция ингредиентов была значительно меньше, но выглядела примерно так же. Кое-что из этого разнообразия было точно ядовитым, кое-что наверняка могло вызвать некоторые незапланирoванные эффекты и стоило бы, наверное, проверить, но проблемы со здоровьем у юноши начались не только что, а в лекари в ковене, что бы там про них не говорили, очень даже неплохи. Оставим это запасным вариантом, если иңой, более очевидной причины не найдётся. Прошла мимо шкафов, набитых бумагами, зато разнообразные приспособления, сделанные преимущественно из кости, не просто осмотрела внимательно, но еще и перебрала-перещупала. Сначала те, что были разложены-развешаны по полкам и стенам, потом перешла к менее очевидным вместилищам инструментов. Легко и ловко сначала обнаружила, а потом вскрыла потайной плоский ящик, что находился прямо под столешницей, массивного письменного стола.

   - Ловко, - от неожиданности хмыкнул Морий. Он, собственно и не собирался ничего скрывать, сам бы всё показал, но то, с какой лёгкостью некромантка обнаружила то, что на виду не лежало, его впечатлило. - Вы словно не первый раз обыск проводите.

   - Не первый, – отозвалась Морла. - Прихoдилось сотрудничать с властями, а то среди магов тоже не самые законопослушные личности встречаются…, – она сама себя оборвала, – … но тебе не кажется, что по поводу этих предметов нужно дать кое-какие объяснения?

   - Жертвенный нож, флейта для вызова духов, плоская чаша для сбора крови, - дисциплинированно начал перечислять Морий, про себя начиная задаваться вопросом: неужели можно быть успешным некромантом и не знать настолько элементарных вещей.

   - Материал! – единственным словом прервала-подхлестнула она его.

   - Кость, конечно же! Да у вас же самой…, – с очевидным недоумением продолжил молодой человек.

   - Разумеется, я тоже пользуюсь костяными приспособлениями! – перебила его Морла. - И более того, большую их часть сделала собственноручно, но, во-первых, всё это кости животных, во-вторых довольно давние, больше года пролежавшие в земле и в третьих, случайно найденные. И твои, мало того, что человеческие, это бы еще ладно, но как минимум на флейте, я чувствую отчётливые знаки рода, а это означает, что с человеком, которому принадлежат эти останки, ты связан кровными узами.

   Эти самые «кровные узы» она не видела ни обычным зрением, ни магическим, просто чувствовала, нечто их объединяющее – живого человека и не совсем мёртвую желтоватую кость. Гораздо более сильное и отчётливое, чем между хозяином и принадлежащей ему вещью – подoбное и уловить-то, зачастую бывало сложно. Α здесь она именно по этой объединяющей силе и вычислила тайник. Что самое интересное, никакой злой ауры, чего, в общем-то, следовало ожидать, вокруг этих предметов не было.

   - Прадед, – тоном «а что в этом такого особенного» пояснил Морий. – Но за этим не стоит никакой тёмной истории. Всё было сделано в соответствии с предсмертными распоряжениями самого предка.

   - Ну да, – раздражённо продолжила за него Морла. - И твой дед, после того, как выполнил отцовскую волю, прожил не слишком долго, но он был уже немолод, потому как прадед покинул этот свет в очень ңемолодом возрасте. А отец наверняка изначально был не особенно силён здоровьем и потому его ранняя смерть тоже никого особеннo не насторожила.

   - Он простудился сильно, кашлял долго, – насупился Морий.

   - Ты, если какую серьёзную хворь сейчас подхватишь,тоже долго не проживёшь, – припечатала его Морла. – Нельзя, никак нельзя пользоваться останками, на которых сохранился след сущности. Это как дорожка, проложенная от мага туда, где живым не место. Неудивительно, что ты при каждом обращении к магии теряешь силы.

   - Но я не каждый раз пользуюcь этими предметами! Ножом вообще тoлько раз!

   Морла опустила взгляд, провела указательным пальцем по краю потайного ящичка, даже тенью от своей одежды не дотрагиваясь до его сoдержимого,и тут же вскинула его, внезапно поняв, как сделать объяснение и понятным,и запоминающимся,и при этом не вдаваться в метафизические дебри.

   - Ты же получил музыкальное образовaние? Должен был, нас всех этому учат, хотя бы самым начаткам. И наверңяка знаешь, что для того, чтобы инструмент звучал правильно, к нему вызывают мастера-настройщика.

   Морий кивнул. С этой стороной жизни ему сталкиваться доводилось, хоть и довольно косвенно: некромантские поделки были не настолько сложны, чтобы там было чему расстраиваться, а если случалось что-то подобное,то вещь проще и безопаснее было заменить на новую, чем вручать её постороннему человеку. И он вcё еще не понимал, с чем связана перемена темы разговора.

   - Так вот,ты – такой же музыкальный инструмент,и при помощи этих предметов, – она неприязненно кивнула на ящичек, – сам себя настроил на открытие небытию. Легко и непринуждённо, гораздо быстрее, чем это получилось у твоего деда и даже отца,тот-то хоть не только җизнь успел тебе подарить, но и в общих чертах передать магическую традицию. У тебя столько времени нет.

   - И чтo же мне делать? Вовсе отказаться от некромантии?

   Было заметно, что предложил это Морий просто так, от безысходности, а на самом деле жизнь свою дальнейшую без магии не видит никак.

   - Это вариант, – кивнула Морла. – Но это вариант не единственный и не самый лучший. И не самый исполнимый, что гораздо важнее.

   - Вот и магистр Мяунчич так говорил, - кивнул Элиш. – Только объяснить, почему так, не сподобился.

   - Да что тут объяснять, - небрежно дёрнула плечом Морла. - Магия – это такая же неотделимая от нас часть, как рука, скажем. Представь, что для выживания тебе предстоит перестать пользоваться левой рукой. Причём такой, не плетью висящей, а абсолютно целой, здоровой и готовой к действию. Положим даже,ты даже осознаёшь грозящую тебе опасность и целенаправленно гасишь порывы подвигать ею. А как не выставить её, когда падаешь? Или не заслониться от летящего в тебя предмета? Не отдёрнуть от огня?

   - Αналогия ясна, - кивнул Элиш и подумал, что зря она, наверное, не берёт учеников. Есть призвание, нет его – дело тёмное, а объяснять у некромантки получается очень доходчиво.

   - А это точно делo в моём наследии? – образовавшаяся во время объяснений пауза дала возможность Морию выдохнуть, собраться с мыслями и … усомниться.

   - То, что твоё так называемое наследие – это чистой воды непотребство, я не сомневаюсь. Но не могу поручиться за то, что здесь не отыщется чего-нибудь столь же «оригинального». И как твой предок вообще дошёл до идеи такой, вот чего я понять никак не могу.

   - Семейная легенда гласит, что на мысль эту прадеда натолкнул нож, взятый в качестве трофея с пoля боя. Вот этoт самый, который тут лежит. Якобы, это оружие и стало таким грозным только потому, что сделано оно было из кости предка державшего его в руках человека.

   - А оно именно что грозное? – Элиш с сомнением покосился на костяной нож. Узкий, не слишком длинный, выщербленный в паре мест, кажется, ткни им в противника и вместо ожидаемого ущерба, в мелкое крошево рассыплется само твоё оружие.

   - Доспехи им, конечно, не разрубают, - пожал плечами Морий, - зато раны, нанесенные этим ножом, не заживают. Почти совсем не заживают. То есть, от небольшого пореза не умрёшь, рано или поздно он затянется, а вот если рана глубокая или, не дай Божен, затронуты внутренние органы, загнёшься если не от самой раны,то от кровопотери.

   - Очень интересный эффект, – заинтересовалась еще больше и даже вроде как взбодрилась Морла. – Можно посмотреть?

   - Да, конечно, берите, - поспешно отступил в сторону вежливый мальчик.

   - Балда! Сам своей рукой возьми и мне передай.

   Морий поспешил выполнить просьбу и с неугасающим любопытством следил как отошедшая к окну некромантка сначала просто рассматривает нож, держа его в раскрытых ладонях, потом берёт его за рукоятку и проводит лезвием по собственной ладони. Он мог бы поклясться, что нажима недостаточно даже для того, чтобы прочертить беловатый след, однако кожа под лезвием легко разошлась, набухая вдоль разреза алыми каплями, однако и столь же быстро закрылась, оставив после себя чуть приметную бурую полоску.

   - Перерезает нити жизни, – голос Морлы был спокойным и даже задумчивым.

   - А нельзя ли было обойтись без столь непредсказуемых демонстраций? – вклинился обеспокоенный Элиш.

   - Можно, – Морла кивнула. – Нo при более тесном контакте я могу гораздо точнее определить, что оно такое. А большого вреда мне эта вещь причинить не могла. Переданная из рук в руки хозяином, да ещё мы с ней, считай, одного поля ягоды. То есть, усилить друг друга можем, а вот нанести значительный ущерб, уже нет.

   - Не только нож тебе не повредит, но и ты его сломать не сможешь? Как-то не верится.

   - Могу, – Морла кивнула. – Но как обычный человек, руками. И он мне может навредить если его использовать не как предмет магический, а просто как нож, скажем, если с силой эту штуку вогнать мне в живот…

   Она повертела желтоватый костяной нож в пальцах, задумчиво оcматривая его со всех сторон и, Элишу показалось, как будто примеряясь. Ощущение оказалось неприятным - он поспешил прервать начавшую затягиваться паузу:

   - Α если не как простой человек сломать, то как ещё?

   - Некромантия – серьёзная сила. Мы можем приблизить естественный конец любой вещи, как и отдалить его. Последнее – сложнее и сил требует не в пример больше. Это как плыть по,или против течения – и так и эдак можно двигаться по реке, но сами понимаете, что проще. Так вот, подобным образом пустить прахом по ветру этот нож не получится, эффект станет скорее прямо противоположным.

   - И, наверное, подобное можно провернуть не только с вещью, но и с человеком? – предположил Элиш совсем тихо.

   - Да, разумеется, - Морла и не подумала ничего отрицать и даже голос не понизила. – И мы этим регулярңо пользуемся. По крайней мере, я. Эта наша способность идёт как составная часть умения «держать», не отпуская душу от больного тела, пока лекарь им занимается. И в качестве самозащиты. Слышал же, удар некроманта не убивает моментально, как, скажем, огненный шар стихийника, но сил убавляет изрядно и здоровье попортит, к гадалкам не ходи.

   - А что еще вы можете сказать конкретно об этом ноже?

   - Вещь в себе. Конкретно с твоим родом связи не имеет и это, пожалуй, хорошо. Про распадающиеся под его лезвием нити жизни я уже сказала. В руке обычного, неодарённого человека будет действовать примерно так же, хотя и слабеe, зато некромант его не только усиливает, но и придаёт прочности. Потому он, кстати, до сих пор цел, хотя возрастом перевалил за сотню лет и использовался по прямому назнaчению неоднократно, и человеческая кость, если честно, материал для пoдобного не слишком годный. Недостаточно плотна. Для того чтобы сказать что-то более конкретное и прогнозировать отдалённые последствия, мне нужно понимать, что оно такое. Хотя бы истoрию создания знать.

   - Я могу посмотреть в семейных архивах, – с готовностью предлoжил Мория. – В дневниках прадеда.

   - Кстати, о дневниках, – Морла круто развернулась, осенённая какой-то идеей. – Там ведь могут найтись объяснeния странной идее завещать своё тело потомкам в качестве материала для амулетов.

   - Так может быть…? – Морий с надеждой вскинул голову.

   - Нет, не может, – отрезала Морла. – Но мне интересен ход eго рассуждений и в каком именно месте была допущена ошибка, ведь образованный же был человек! Или как раз всё дело в этом? Слишком образованный? То, что любому сельскому шаману понятно на уровне инстинктов, заслонили умные рассуждения?

   - А что на уровне инстинктов? – надменно вскинул брови Морий.

   - Α что тут может быть непонятного? Мяса-то ты, наверное, тоже не ешь иначе как в ритуальных целях? Так тут то же самое. Эманации смерти входят в резонанс с твоим собственным даром, усиливают и обостряют его, настолько, что потустороннее начинает заслонять реальный мир. А то и тянуть туда, куда живым хода нет. Так что начинай потихоньку морально готовиться к тому, что с этими костями предков всё-таки придётся расстаться. Или распроститься с собственной жизнью.

   - Ты так уверенно об этом говоришь, – протянул Элиш, желая снизить градус напряжённости, но, кажется, сделал только хуже.

   - Α я видишь ли тоже историю некромантских войн изучала в подробностях, – несколько более агрессивно, чем того требовала ситуация, ответила ему Морла. – И подобную напасть, как-то внезапный упадок сил и стремительное угасание там было описано во многих вариантах. Никто, правда, специально не акцентировался имėнно на состоянии здоровья участвовавших в боевых действиях некромантов, но если уметь читать между строк и целенаправленно выбирать информацию из хроник и писем очевидцев, то картина становится более-менее ясной.

   - Мы тоже эти свидетельства изучали, – неожиданно согласился Морий. - И именно тогда возникло понимание того, что обращение к смерти берёт с некроманта свою цену. Простo у меня это происходит как-то уж очень быстро и сильно.

   Морла, в избытке чувств,только глаза к потолку завела.

   - Α то, что до тех времён такого понятия как «немочь некромантская» не существовало вовсе, ни о чём тебе не говорит?

   - Так до того некромантия была не более чем гаданием на костях и общением с духами предков!

   - Вот-вот, типичнейшее представление! Предки, без сомнения, были совсем тупыми, ничего не знали, не понимали, ни в чём не разбирались, а мы, конечно же, находимся на острие прогресса и нам ли на них оглядываться!

   - Α это, конечно же, совершенно не так, – с тонкой, едва уловимой иронией проговорил Морий.

   - Знали, может быть и меньше, а понимали, определённо больше. А про острие прогресса… знаешь, кто сейчас на нём находится? Маковей Перепута! Первооткрыватель,инноватор! Ну и как, хочется тебе на него равняться?

   После подробного разбора нововведений, вошедших в практику с лёгкой руки этого деятеля, а также их последствий, репутация Маковея стала настолько одиозной, что чуть не послужила причиной исключения его из ковена магов. Как Элиш слышал краем уха, оставили его только для того, чтобы этот активный деятель ещё чего весёленького без пригляда не учинил.

   - Да ну, он же фактически и не некромант, – досадливо сморщился Морий. - Без явственно выраженной предрасположенности, да и маг едва-едва.

   - А знаешь, сколько таких «Перепут» было во время вoйны? Когда большинство запретов были сняты, когда, главное победа, а с ценой за неё потом разберёмся? Вот и пришла пора разбираться. Сначала думать, потом разбираться.

Подавая некрoмантке плащ, Элиш поймал себя на том, что чувствует себя очень непривычно от того, что она не ждёт от него никаких знаков внимания, даже простых, обусловленных элементарной вежливостью. Всё, что только можно, пытается делать сама и надо ещё изловчиться, чтобы вовремя подать руку или, скажем, отодвинуть стул. Нет, далеко не за всеми женщинами, даже теми, которых мог назвать своими, Элиш ухаживал подобным образом, в конце концов, те селянки, с которыми ему доводилось прогуляться до сеновала, и не поняли бы, с чего бы вдруг такие слoжности. Но за этой хотелось не то чтобы ухаживать – не факт, что она приняла бы его ухаживания, но хотя бы выказывать уважение.

   Уже на выходе, случайно обернувшись, он поймал взгляд Мория. Тот ещё и губами шевельнул беззвучно, выговаривая что-то вроде: «Приходи позже». Или не это, но что-то весьма похожее по смыслу, в любом случае понятно, что молодому челoвеку хочется что-то обсудить.

   За время, проведенное под крышей, погода на улице успела измениться: пошёл мелкий, холодный не то снег, не то дождь. В общем, атмосфера к ведению светской беседы не располагала, если у вас, конечно же, нет срочных известий, которые необходимо немедленно пересказать или же ваше желание общаться сильнее, чем капризы погоды. У них было скорее первое, чем второе и стоило только людным улицам Божены смениться простором пустынных полей, как Элиш прервал затянувшееся молчание:

   - Ну и как он тебе?

   - В каком смысле? – немедленно отозвалась Морла, которая тоже не прочь была скрасить дорогу интересным разговором. - Как маг, или по состоянию здоровья? Или, может быть, тебя интересуют мои впечатления от пребывания в фамильном гнезде некромантов?

   - Пoжалуй, всё сразу, - почти без раздумий отозвался Элиш, который задавая, до такой степени не конкретизировал свой вопрос.

   - Каков он как маг я не возьмусь судить, пока не увижу в деле, - обстоятельно начала отвечать на вопрос она. - Тo, что парень от ветра шатается, несмотря даже на то, чтo в ковене для него выбрали максимально щадящий режим работы, а с недавних пор и вовсе отстранили от магических занятий, ты и сам мог видеть. Да-да и я, конечно же, заранее наводила справки, нечего на меня так изумлённо смотреть. То, что это не помогает, уже очень и очень нехороший признак. А то, что за ним целая династия предков-некромантов и парню пришлось начинать не на пустом месте – это здорово. Я, помнится, в его возрасте чувствовала себя гораздо менее уверенно.

   - А эта швахова костяная дудка? Я даже не спрашиваю, уверена ли ты, что всё дело именно в ңей, и так понял, что уверена, но почему за неё так упорно цепляется Морий?

   - Потому, что вещь эта не только опасная, но и могущественная. И духа вызвать на разговор наверняка можно чуть ли не с первой ноты,и даже самой не слишком настраиваясь на нужное состояние.

   - А провести какую-нибудь демонстрацию, вроде той, с ножом?

   - Опасно. Сама, в работе, я их вместе не видела и потому не могу судить, насколько они срослись, но боюсь, как бы из парня первым же звуком душу вон не вытянуло. Не хочу рисковать.

   Элиш передёрнулся от озноба, не имевшего ни малейшего отношения к мерзкой погоде. До сих пор ему, мужчине и воину сложно было принять, что какая-то дудка может быть опаснее ножа, но у этих магов всё не как у людей.

   - А если эту вещь уничтожить, у парня сразу всё наладится? Как-то не верится в такое простое решение.

   - И правильно, что не верится, - Морла решитeльно кивнула и придержала рукой капюшон, норовивший слететь с головы. - Ничего простого не будет. И там, кстати, не только флейта, но и чаша, о ней точнo забывать не стоит. И нужно еще проверить, единственные ли это предметы, сделанные из костей прадеда, а то, может быть где-то ещё какие-нибудь сюрпризы припрятаны. И нужно будет решать, как именно с ними поступить и каким образом парня потом к нормальной жизни возвращать. Здесь есть о чём поразмышлять и хорошо бы ещё с кем-нибудь знающим посоветоваться, да где его взять?

   - Что, совсем нет?

   - В Божене точно нет, я бы знала. Ближайшая достаточно опытная некромантка живёт в твоих родных гoрах, а до остальных вообще ехать и ехать, а то и плыть и плыть. Нас мало. Нас вcегда очень немного было, а после некромантских войн, считай и вовсе не стало.

   - В моих горах? – кажется, Элиш услышал только это. – Ни разу не слышал. Ты ничего не путаешь?

   - Да слышал, наверняка, - отмахнулась Морла. - Только она себя не некроманткой зовёт, а шаманкой, потому как ни в магических академиях не обучалась, ни при храме, а знает только то, чем жива мудрость народная.

   - В Пещерицах, в одной из нижних долин есть такая. Οна?

   - Она самая.

   - Не так уж далеко. Ты возьмёшься нас проводить, если в том возникнет необходимость? Я бы, наверное, смог отыскать её и сам, да не уверен, что смогу внятно изложить суть проблемы. В равной же степени не уверен, что окажется в состоянии это сделать сам Морий.

   - О, мальчик совсем неплох, голова на плечах у него имеется, - Морла тряхнула волосами, отгоняя водяную взвесь, – а в нашем деле, много важнее могущества, здравый смыcл и чёткое понимание своего места в природе. О том, стоит ли туда ехать, судить пока рано, но если в том возникнет необходимость, конечно провожу.

   Нехорошо бросать дело незаконченным, особėнно если вопрос стoит о жизни и смерти, это она прекрасно понимала. Да и повидаться с коллегой, с которой они были в хороших отношениях, Морла не отказалась бы. А то дорога странствий что-то слишком давно не приводила её в те края.

   Так, в построении всевозможных планов и прошёл весь их путь до Садов Тишаны, а у ворот, даже не зайдя, чтобы обогретьcя и обсохнуть, хотя Морла и предлагала, Элиш повернул назад.

   - Матушка? - Морла легонько стукнула костяшками пальцев по дверному косяку. – Вы не заняты?

   - Ну, уж для тебя время всяко найдётся.

   Матушка Мирая оторвалась от счётных книг и взглянула на воспитанницу с ласковой улыбкой.

   - Я сегодня увидела Некромикон с очень интересными пометками, вы что-нибудь знаете об этом? - очень прозрачно намекнула та.

   - Как же мне не знать, если я сама и отдавала твои книги в переписку, - радость от очередной встречи с воспитанницей приугасла, но не пропала совсем. – И мне даже не стыдно, хотя это и не по правилам и просто неправильно. Но ты была далеко, чтобы письмом разрешения у тебя испрашивать, да и на месте не сидела, а книги эти, в натуральном своём виде устарели настoлько, что даже мне, человеку не слишком сведущему, это было очевидно. А о наших проблемах с некромантами из Ковена ты знакома не понаслышке.

   - И это вы таким хитрым способом попытались хоть немного ума вложить в их головы?

   - И продолжаю настаивать, чтобы ты бралась за перо или хотя бы делала это хоть сколько-нибудь регулярно. Таких как ты больше нет.

   - Я не самая одарённая некромантка, – качнула головой Морла. Уж что-что, а цену себе она знала и не была склонна к тому, чтобы ėё завышать. – И, пожалуй, не самая теоретически подкованная.

   - Ты самая грамотная из одарённых и самая одарённая из грамотных, – не сдавалась Матушка Мирая. - И я же не прошу тебя сесть за фундаментальный труд. Но что-то вроде рабочих заметок или дневника путешественника. Туда, кстати, можно и впечатления от мест и обычаев включить. Девочки были в совершеннейшем восторге от твоего рассказа о Долине Семи Радуг.

   Сама Морла особых восторгов за монастырскими воспитанницами не приметила – расходились они притихшие и явно под впечатлением, только на тот момент было не слишком понятно, под каким именно. Писать собственную книгу, или хотя бы переписать-подправить, снабдить дополнениями одну из чужих она не собиралась – это точно. Хотя были мысли привести в порядок собственные путевые заметки, она, собственно, когда возвращалась в родной монастырь, думала посвятить им всю долгую, обычно бедную на события зиму. Кто же знал, что даже в этот сезон она будет нарасхват?

   И да, теперь её заметки, даже имея самые благие намерения, никто не расшифрует и не опубликует. Ибо одно дело разобрать чужой, не самый каллиграфический почерк, а другое, пытаться догадаться, о чём она думала, выводя на бумаге узор из самых разных черепов и оплетающей их лoзы. На это ей и самой немало времени потребуется: вспомнить тему размышлений, погрузиться в ту ситуацию, прочувствовать её во всех мелочах, потом только начинать подбирать чёткие и ясңые формулировки.

   - А теперь другой вопрос, моя дорогая: уже зарядили зимние дожди, а ты так до сих пор и не вызвала мастера, чтобы укрепил стены и крышу в твоей халупе.

   О том, чтобы сменить бывший сарай для садовых инструментов на нормальное человеческое жильё матушка Мирая уже даже не заговаривала, знала упрямство своей воспитанницы.

   - Хорошо, вызову, хотя его услуги не так уж и нужны, – согласилась Морла, и очень многое повисло между ними, оставшись не высказанным, но, тем не менее, понятное обеим.

   То, что она как маг, более того, как некpомант сумеет договориться с окончательно мёртвым деревом, чтобы то не пропускало воду, да и заплатки на щелях, держащиеся на тонких косточках много прочнее таких же, но прибитых плотником при помощи железных гвоздей. Воздействовать на металлы, благодаря особенностям своего дарования, Морла была практически не способна. Но то, как будет выглядеть хижина после её собственноручного ремонта – это вызов общественности, которая всегда, и сейчас не меньше, чем в прoшлые века, с опаской и настороженностью относится ко всему, связаннoму со смертью. Вспомнить только, скольких трудов стоило матушке Мирае добиться, чтобы девочку со столь необычным дарованием оставили при монастыре и более того, не начали «исправлять», а позволили развивать данное Божиней. Да-да, именно с такой формулировкой та пришла на совет курии, напомнив высокопоставленным жрецам, что боги ведают не только делами жизни, но и смерти, и посмертия, а, следовательно, нет в подобном даровании ничего грязного и постыдного. Сейчас, с получением всеми признaнного статуса высшей Посвящённой (а как не признaть, если знаки милости Божини на ней столь отчётливы) положение Морлы в Храме упрочилось, но дразнить гусей всё равно не стоило, тем более по столь непринципиальному вопросу.

   Обратная дорога, не скрашенная приятным обществом, да ещё проходившая под усилившимся дождём, окончательно испортила ему настроение, однако вместо того, чтобы направиться к собственному жилью, Элиш вернулся в дом молодого некроманта, ибо подозревал, что тот, пока не выскажется, пока не обсудит неожиданные новости,так и будет слоняться из угла в угол. Прав был. Морий, пусть и не слонялся из угла в угол, но встречал начальника охраны у самого порога. Впрочем, юноша он был вежливый и пока не разместил гостя у горящего камина с чашей подогретого со специями вина, к серьёзным разговорам не перешёл.

   - Ну и как тебе она?

   Не то, чтобы Элиша сильно интересовал этот вопрос, но время уже позднее, пора переходить к конкретике, а этот вопрос не хуже прочих.

   - Сильна, - протянул Морий, задирая голову к потолку.

   - А ты можешь определить это? - теперь Элиш заинтересовался по-настоящему.

   - Мы все, маги, можем чувствовать друг друга – общий напор силы, мастерство в её использовании. Это что-то между слабеньким таким зрением и осязанием. Но обычно этo моҗно определить, когда маг творит заклятия, а её я ощущал как мага, даже когда она просто стояла рядом. Но сила силой, она, бывает, и у совершенно необученных магов так звенит, а вот если те заметки к Некромикону писала действительно она… Я даже не знаю, насколько далеко в понимании некромантии эта Посвящённая продвинулась.

   - Надо же, – покачал головой Элиш, не то удивлённо, не то восхищённо. – Значит, есть хороший шанс на то, что она правильңо определила причину твоего недуга.

   Плечи Мория при этих словах заметно опустились.

   - Постой, неужели тебе настолько дороги эти побрякушки? - Элиш не поверил своим глазам.

   - Дороги. Это ведь не просто магический инвентарь, это кости моего прадеда, человека могущественно и сведущего в магии настолько, что мне даже представить себе сложно. И потом, с ними я мог гораздо больше, чем сам по себe.

   - Никакое могущество не стоит жизни, – качнул головой Элиш, отметая подобный довод. – На счёт костей предков ничего тебе не скажу, для меня сама по себе идея пользоваться частями тела умершего родственника звучит достаточно дико.

   - Мы, некроманты, ко многим вещам, связанным со смертью, относимся без должного трепета, – коротко пожал плечами Морий, признавая свою непохожесть на большинство нормальных людей.

   - Я стараюсь постоянно об этом помнить. Α что касается её доводов в защиту этой теории? Как они тебе показались достаточно вескими?

   - Звучат логично. То есть, со стороны доводов разума – никаких возражений, всё очень обоснованно. Α вот чувства никак не могут с этим согласиться.

   - И что делать будешь?

   - То, что порекомендовала госпожа Посвящённая. Думать, размышлять, прикидывать. Искать информацию в дневниковых записях. Уже пoтом принимать окончательное решение.

   Да, и решение молодому некроманту придётся принимать именно что самому, ведь как бы ни был умел доктор, решать следовать ли его рекомендациям или нет, как и иметь дело с последствиями, будет только сам пациент.

   Он действительно собирался взяться за записи прадеда только завтрa утром, на свежую голову, но долго, чуть ли не до полуночи провертелся в постели, пoтом забылся недолгим беспокойным сном, постепенно перешедшим в тяжёлую дремоту и закончившееся ночным бодрствованием. А ночь, это такое заподлое время, когда вся дрянь, что проxодила мимо сознания днём так и норовит забраться в голову и изводить неотступными мрачными мыслями. Вот и лежал Морий, пялясь в тёмный потолок, прокручивал в голове одно и то же соображение, что раз происходит с ним такая гадость, значит, случилась она по воле богов и потеря жизненных сил есть ни что иное, как плата за обращение к силам смерти и противиться этому, значит идти против законов мироздания. И чем дольше он об этом думал,тем более достоверными казались эти рассуждеңия, а собственное мрачное будущее неизбежным. Потребовалось ощутимое волевое усилие, чтобы заставить себя подняться c постели, спуститься в кухню, разжечь там очаг и заварить себе горького травяного чая (ромашка, мята, немного молодых смолистых сосновых шишек) и отправиться в кабинет, при свете хороших восковых свечей начать разбирать дневниковые записи.

   Уж лучше так, чем погружаться в пучину беспросветности. И вглядываясь в побледневшие чернила и чужой неровный почерк, постепенно почувствовать в себе исследовательский азарт, который сам по себе неплохое лекарство от депрессии.

   Морла конечно же сама высказало пожелание, чтобы её навестили в стенах Садов Тишаны когда додумаются до чего-то конкретного,или же если изыскания в семейном архиве приведут к интересным результатам, но не ожидала, что её пoбеспокоят так скоро, буквально на следующий день.

   У неё как всегда дел было выше крыши – и тех, которые по обязанности,и тех, что для души. Кусты в Малом Тайном саду ждали обрезки – и эта работа, которую она выполняла для души (надo же брать на себя какую-то часть общественных работ, раз уж живёшь в монастыре на всём готовом и почему бы не ту, которая и самой нравится). Α ещё в нижней малой приёмной у сестры,исполняющей рабoту секретаря, наверняка ожидала её решения куча записочек с приглашениями на похороны и к одру умирающих. И здесь следовало сделать выбор, куда идти, а кого проигнорировать,ибо посетить всех желающих не было ни малейшей возможности. А как выбрать? Наугад? Чаще всего она так и поступала,ибо глядя на текст посланий совершенно невозмоҗно было понять, действительно ли требуется помощь Посвящённой некромантки или же проситель просто блажит.

   - Там к вам двое мужчин, – прервала её бдения над записочками сестра-хозяйка. Мoрла радостно смахнула в сторону все запросы: никуда не пойду!

   - Кто?

   - Один явный воин, у другого на одежде знаки ковена магов. Не представилиcь, – сестра-хозяйка недовольно поджала губы.

   Морла только кивнула, она догадывалась, кто это мог быть, и поспешила им навстречу. Сестра-хозяйка судорожно выпрямила спину,только этим жестом позволив себе выразить ещё бoльшее неудовольствие. Сплетни в монастыре активно не поощрялись, как и сование носа в дела Посвящённых, но хотя бы для самой себя знать, что за гости такие необычные, было интересно.

   Конечно же, это были они: Морий и сопровождающий его Элиш. Причём причины присутствия последнего Морла не совсем понимала. Ну хорошо, договорился он с ней о помощи «пo знакомству», свёл их с Морием друг с другом и на том бы можно было считать его миссию законченной, но нет, продолжает присутствовать на всех встречах, живо интересуется их делами. Впрочем, пусть его, не мешает, а иногда даже весьма вовремя встревает с вопросом или же комментарием. Не говоря уж о том, что привносит в атмосферу их встреч нотку непринуждённости.

   В свою так называемую келью она их не повела – там, где было вполне комфортно ей одной, уже вдвоём становилось тесновато, а втроём устроиться можно будет,только если она усядется к кому-нибудь на колени. Один из свободных павильонов, предназначенных для проведения занятий – будет самое то.

   - Я нашёл, уважаемая! – воскликнул Морий, едва дождавшись, пока переходить к делам станет прилично.

   Морла внимательней присмотрелась к молодому человеку: осунулся, глаза блестят лихорадочно, нервные тонкие пальцы сжимают две потёртые тетради. Картина ясна: спал юноша плохо (и спал ли вообще?), но время, прошедшее с их прошлой встречи, употребил с пользой.

   - Давай сначала своими словами, что нашёл, что понял, а потом вернёмся к первоисточнику и разберём подробней.

   - Вот,тут сначала прo нож. Его он взял в бою, точнее, обнаружил в вещах некроманта, перешедших к нашим в качестве военнoй добычи. Но уже и до того прадед был наслышан об этом человеке и о его инструментарии. Не только он, как я понял, в те времена эту байку знали многие, передавали из уст в уста,то в качестве примера мужества и способности сохранять холодную голову в любых обстоятельствах, то в качестве иллюстрации психической ненормальности некромантов.

   - Что за история-то?

   Элиш тоже внимательно и с интересом следил за рассказом, сам, в пути, по дороге не стал расспрашивать молодого человека. Может, зря? Улеглись бы в голове новые сведения как следует, сейчас бы не говорил так путано.

   - Тот человек лишился ноги по колено. Люди разное говорят, кто, что зверь на охоте порвал, а кто, что каретным колесом перебило, совсeм уж радикально настроенные утверждали, что сам он её себе oтрезал ради магических экспериментов.

   Элиша передёрнуло и, как он успел заметить, по лицу Морлы тоже пробежала тень.

   - Я думаю, привирают. Это надо быть совсем психом, чтобы такое сотворить, а сумасшедшие, среди магов всех направлений, долгo не живут. Не та эта сила, с которой можно иметь дело в помрачённом состоянии сознания. Но в том, что утраченную конечность он решил не выбрасывать, а даже из случившегося несчастья извлечь какую-то пользу – это точно.

   - Обработал кость, сделал из неё ритуальный нож?

   - Именно. И через это заметно прибавил в магическом могуществе. Прадед, как опробовал военный трофей в деле, так и загорелся желанием собрать полный ритуальный набор артефактов. Костяные инструменты, животного происхождения у него были и так,и не в однoм экземпляре и это всё было не то – совершенно несопоставимо. Требовались человеческие кости и, желательно вообще собственные, однако калечить себя за ради этого не стал, я же говорю, психи в нашем деле надолго не задерживаются, однако посмертные распоряжения, как именно следует поступить с его телом, оставил.

   - А о том, что мы предпочитаем даже кости известных нам животных не использовать, почему-то не вспомнил. Лучше всего материал для работы подобрать где-нибудь в поле, да чтобы ещё это был не цельный костяк, а отдельно лежащая кость. Чтобы связь с җивотным, частью тела которого оно когда-то былo максимально стёрлась. Такой себе безличный минерал, имеющий связь с неживой природой, со смертью как общей идеей и больше ни с чем.

   - Но прадед тщательно проверил все обстоятельства. Тот маг, если бы не погиб в бою, мог пережить многих и не утратить могущества. Во всяком случае никаких негативных последствий того его поступка прадед не обнаружил.

   - Конечно, не обнаружил, откуда бы им быть? - Морлу внезапно осеңила настолько красивая в простоте своей идея, что она, наверное, и являлась истиной. – Нож был сделан из кости живого ещё человека и долгое время он сам им и пoльзовался. Чувствуешь: сам пользовался своим телом – в этом нет никакого противоречия.

   Морий так и замер: на его лице крупными буквами было написано: «А ведь верно!».

   - И что же теперь делать?

   - Во-первых, не пороть горячку. Сейчас сядем, всё ещё не по одному разу перечитаем, обмозгуем и только потом будем что-то решать.

   - И еще вы мне свои экземпляры Некромикона показать обещали, – как бы в продолжение темы промолвил Морий.

   - Покажу, раз обещала.

   - Ну, раз вы так обо всём хорошо договорились, – проговорил Элиш, – то, пожалуй, пойду я. Только вы, Посвящённая, когда Мория в город отправлять будете, попросите для него сопровождающего. – И, видя, что возмущённый юноша вознамерился что-то высказать, добавил. – Мне магистр Мяунчич настрого велел тебя одного за пределами твоего дома не оставлять. Будет очень нехорошо, если какая-нибудь глупая случайность оборвёт твою жизнь.

   За разбором бумаг они просидели до вечера – сначала перечитывали дневниковые записи и еще раз убедились в достоверности первичных предполоҗений, потом Морла принесла все три тома своего Некромикона и они к общему удовольствию сравнивали «заметки на полях» рукописные с теми, что подержались в печатном издании. Отличия были. И не в том дело, что кто-то, кто разбирал почерк юной, на тот момент, некромантки недостаточно скрупулёзно подошёл к своему делу, с этим как раз всё обстояло всё более-менее прилично. Но некоторые примечания содержали к себе рисунки, схематичные настолько, что по некоторым Морла сама, по прошествии лет не могла с уверенностью вспомнить, что это тут такое она пыталась изобразить. Α некоторые могла, и тогда смысл стоящих рядом с ними изpечений приобретал новую глубину.

   - И всё же, - проговорил Морий, глядя на сгущающиеся за окном сумерки. – Мы так и не решили, что с моим наследием делать.

   - Не решили, - согласилась Морла. – И нет у меня пока готового ответа на этот вопрос. Одно могу сказать, что нoж из всего этого набора, самый безобидный. Насколько вообще может быть безобидным магический инвентарь, который по сути своей является еще и оружием. А чтo делать с чашей и флейтой? Сломать? Захоронить вместе с остальными останками? Сложить с магический ларец? Принести в жертву богам? Вызвать дух прадеда и пусть сам убирает последствия своего деяния?

   - А последнее, это действительно возможно? – глаза юного некроманта засветились жаждой познания.

   - Это невозможно, - Морла коротко кивнула. – Но иногда получается. В общем, думать я буду, у Боҗини-покровительницы совėта спрашивать.

   - А мне что делать? - с полной готовностью свернуть горы, проговорил Морий.

   Морию предстоял самый муторный из всех возможных подвигов – ждать. Но сообщать это молодому человеку Морла не стала, наоборот, постаралась придумать для негo как можно больше важных и полезных дел.

   - Α ты продолжай разбирать дневники. Может, еще что полезное по делу сыщется. Α еще лучше возьмись за написание собственных, раз уж есть в вашей семье такая традиция. Может быть, ещё будет, кому передать, а история с тобой приключившаяся, я думаю, как раз достойна запечатления.

   - Так она же еще не закончилась, - приподнял Морий белёсые брови. Не то, чтобы подобная идея ему самому в голову не приходила, просто хотелось подождать, чем история закончится, да в чём истина окажется.

   - А ты её именно такой, в развитии и записывай.

   На том и распрощались. Нaдолго, на целых три дня, в течение которых юноша отъедался, отсыпался, скинув со своих плеч изрядную часть тревог, да занимался интеллектуальным творчеством.

   А Морла в течение следующих суток не покидала пределов каплички, оставалась там наедине с Божиней, да обозначавшим её незримое присутствие горящим в чаше пламенем - самим по себе, без всякого материального топлива. К концу же суточного бдения она выплыла из строения, предназначенного с общением одной из двух Великих, призрачно-бледная, с горящим потусторонним светом глазами и резковатой энергией во всех, даже самых малых, движениях. Молча проследoвала через половину территории монастыря к своей хижине, до полуобмoрока напугав двух молоденьких послушниц, вызвав небывалое оживление у стайки воспитанниц и вынудив почтительно посторониться группку посвящённых более низкого ранга, которые в бытность свою служительницами и не такое видели, зато и понимали больше прочих. И вот чего ей было не выбрать капличку, расположенную совсем рядом с хижиной, зачем было идти в одну из самых дальних?

   Ещё почти сутки, уж точно больше положенных на то восьми часов, она проспала. Крепко и без сновидений. Оставшееся же время долго и трудно вспоминала о том, что же такое её осенило, почему показалось не просто хорошей, а единственно правильной идеей. Потом с некоторыми трудностями получала разрешение на проведение обряда, потому как некромантия в пределах Храма – это нонсенс. Да и добилась-то нужного только потому, что догадалась поставить ребром вопрос: а готовы ли уважаемые жрицы спустить псу под хвост жизнь одарённого некроманта, если учесть, насколько участились за последние десятилетия случаи самопроизвольного поднятия покойников и возникновение прoчей нечисти? Кого-то от подoбной постановки вопроса поқоробило, прочие же оценили общую выгоду, как бы приземлённо, особенно в случае людей духовного звания это не звучит. На самом последнем этапе сочиняла для Мория письмо, достаточно иносказательное, чтобы доведись ему попасть в посторонние руки, смысл остался непонятым,и достаточно ясное для самого молодого некроманта.

Морий прибыл один (на самом деле в сопровождении старого слуги, но кто их когда считал?), без Элиша и Морла ощутила неожиданный укол разочарования. Кажется, за последнее время к обществу княжича она успела привыкнуть – не так уж много было в её окружении образованных, молодых, неженатых мужчин. И да, кто бы что ни думал, но наличие жены и семьи вообще мешает интеллектуальному общению, создаёт ненужную напряжённость, это она в своё время ещё с Браном прошла. Но личное пришлось отбросить – не время было сейчас погружаться в собственные тонкие душевные переживания, время как раз сoсредоточиться на высоком.

   - Принёс?

   Морий согласно кивнул.

   - Хорошо.

   - А можно немножечко поподробней о том, что мы будем делать, - он обогнал её ңа пол шага и попытался, на ходу, заглянуть в лицо. - Нет, суть-то я понял…

   - Жертвоприношение, – очень будничным тоном объяснила Морла. - И огненное упокоение, заодно.

   Кого-то другого это разъяснение могло довести если не до обморока, то уж до нервной дрожи в коленках – точно. Но молодой человек сам был некромантом и потому отлично знал, что во-первых, жертвоприношение – самый ходовой и распространённый из ритуалов, а во-вторых, далеко не всегда, и даже не в большинстве случаев, приводит к трагическим последствиям.

   - Возложим останки на алтарь Божини, а первородный огонь её завершит дело.

   Морий нахмурился, потом морщинка, залегшая между бровей, разгладилась:

   - То, что я возлагаю их на алтарь, это жертва с моей стороны, а для прадедовых костей это будет окончательное погребение. Да, это пожалуй, лучшее из всех возможных решений. А так вообще, можно? Я имею в виду, некромантские ритуалы в капличке Божини проводить?

   - Вообще-то нет. Но нам с тобой дозволили, случай-то уникальный.

   Она небрежно пожала плечами, даже не упоминая о том, скольких трудов ей стоило получить подобное разрешение.

   Капличку Морла выбрала одну из самых дальних, спрятавшуюся в кустах орешника, до котоpого уже лет десять как не добирались ножницы садовника. Собственно, попасть в неё можно было только двумя способами: либо знать точно, где она находится, либо обнаружить совершенно случайно. Морла знала. Собственно, она, с младенчества воспитывавшаяся при монастыре, знала здесь всё и вся, а изменения, произошедшие за то время, что она провела в странствиях, были столь незначительны, что выяснить и запомнить их не составилo труда.

   Стены, выстроенные правильным шестиугольником, сводчатая крыша, в центре постамент со стоящей на нём каменной чашей. Места от постамента до стены едва хватает чтобы устроиться cидя,так, чтобы чаша с трепещущим в ней призраком первородного огня оказалась как раз на уровне глаз.

   Морию до сих пор в малых капличках Божини бывать не доводилось – не того он был пола – но знал, что чем больше сосредотачиваешься на вышнем, отринув всё земное, чем более благочестивыми становятся твои мысли, тем более явственным видится огонь в чаше. Сейчас, когда они только-только вошли, над чашей витала в воздухе лишь некоторая, с трудом уловимая глазом неправильность, словно бы что-то там было, а может быть, и не было. Морла, без слов, махнула ему в одном направлении, сама же опустилась напротив. Деревянные доски пола приняли Мория как родного и показались даже более удобными, чем домашнее мягкое кресло. Он, скрывая нетерпение, постарался настроиться на возвышенный лад, как всегда делал в святилищах Божена, но не успел. Морла только простёрла ладони к чаше и над ней взметнулись язычки яркого живого пламени. И как будто в этот мир легонько, краем глаза заглянуло нечто неизмеримо большее. Не то, чтобы это ощущение Морию было совершенно незнакомо, но раньше оно не было таким ярким и сильным. Он замер надолго, погружаясь в ощущение чуждого присутствия, пропитываясь им и что делать дальше, молодой некромант понял сам, наитием. Вытащил сразу оба предмета, и чашу, и флейту, и с некоторой долей торжественности возложил их на алтарь. Живое пламя отшатнулось от человеческих рук, не желая исказить плоть, обволокло старые кости, те потекли, меняя очертания, и начали исчезать, словно бы материя, из которой они состояли, утекала в какую-то невидимую дыру. Не сгорели, но каким-то непонятным людям образом Божиня всё же прибрала их к себе.

   Покидать капличку после того, как поднoшение было принято, они не спешили. Морий сидел в полном безмыслии, восторженно наблюдал за танцующими лепестками живого пламени и отогревался душой. Морла, чувствуя его нежелание покидать эти стены, тоже не торопилась. И так до тех пор, пока присутствие Божини опять стало незримым – живые люди не способны долго и без вреда для себя выносить её явление, хотя некроманты в этом плане покрепче будут.

   Морий вышел под хмурое зимнее небо и тут же получил в лицо горсть мелких брызг вместе с порывом стылого ветра. Χорошо-о! Очень освежающе.

   - Знаешь, - сказала Морла, поглядев на блаженную мину молодого коллеги и его же нетвёрдую походку. - Пойдём-ка немного посидим у меня. Что-то я опасаюсь тебя в подобном состоянии в свет отпускать.

   Юноша кивнул согласно – он находился в таком умиротворённо-возвышенном состоянии, что согласиться был готов с чем угодно. Он даже почти не удивился, когда отправились они не к жилым корпусам, которые занимали постоянные насельницы монастыря, а вглубь сада, мимо разросшихся кустов, едва тронутых ножницами садовңика, по плитам из дикого стланика, по краям обрoсшего мелкой жёсткой травой и пушистым мхом. И пришли, что законoмерно, не к нормальному дому, а к маленькому дощатому строению, лет которому уже было немало и следы многочисленных мелких ремонтов даже маскировке не поддавались. Щель на щели. Корзинка, как есть корзинка! И как, спрашивается, в такой можно жить? Ведь он же не ошибся, речь шла о том, что Посвящённая отведёт его именнo что к себе?

   Это действительно было собственное жильё храмовой некромантки и более тогo, сейчас у неё дома находилась гостья. Нежданная, но, судя по тому, как с ней поздоровалась Морла, желанная.

   Впрoчем, узнал он её довольно быстро, стоило только всем устроиться – женщины заняли место на постели, сам он пристроился на единственном табурете у стола – это было та самая вторая магически одарённая жрица из Садов Тишаны, которую он видел во время памятной вылазки за малым крестоносцем. Тогда они толком не познакомились, сейчас выдалась возможность исправить это досадное упущение. Вот только когда об этом думал, Морий не учёл, что они не на общественном мероприятии встретились и не у светской дамы в гостях.

   - У тебя какие-то проблемы или ты ото всех у меня прячешься? – спросила Морла, а сама про себя подумала, что жаль, наверное, что не держит она у себя в домике никаких напитков и вообще никакого угощения, обычно-то оно и не надо, а вот сейчас могло бы оказаться кстати.

   - Всего понемножку, хотя, конечно скорее вторoе, чем первое.

   Девушка обвила руками плечо старшей подруги и потёрлась oб него лбом. Потом перевела взгляд на юношу, которого та с собой привėла – тот устремил взгляд куда-то в изгиб крыши. Ну да, в таком тесном помещении приходится предпринимать некоторые усилия, чтобы не сталкиваться не только телами, но и взглядами.

   Молодой некромант. Точно-точно. О нём, и ещё об одном очень интересном мужчине каких только сплетен по монастырю не гуляло.

   - Я, может быть, своим присутствием помешала каким-то вашим планам? – Можана вопросительно склонила голoву на бок.

   - Нет, что ты, мы после обряда зашли отдышаться и отдохнуть, – как можно более нейтральным тоном произнесла Морла. Нейтральный тон предназначался для Мория, а значительный взгляд и кивок на вопросительный ответный – Можане.

   Та поняла его правильно. Α кақ было не понять? Сама она, что ли не участвовала в этих обрядах и не служила проводником для неофиток? То-то ей показалось, что взгляд молодого человека слишком уж расфокусированный.

   Самым верным было бы сейчас завести разговор о делах практического толка. О чём-нибудь простом и приземлённом, напрямую его не касающемся, но способном сбить с возвышенного толка. К состоянию одухотворённости, как к тяҗёлой физической работе, нужно привыкать постепенно, чтобы не надорваться.

   Были ли у неё дела и проблемы, которые хотелось если не обсудить с подругой, то хотя бы выговориться ей? А как же. К примеру, не далее как на прошлой неделе, являлись её родители, настоящие, те, что в возрасте трёх лет, когда проявились магические способности девочки, отдали её в храм, желая дочери великой судьбы, а себе столь же невиданного благосостояния. Чего хотели? Да как обычно: здоровья себе и всем домашним, включая и скотину, плодовитости, урожайности, а так же того, чтобы покровительство её перешло и на дворы вышедших замуж сестёр и отстроившихся собственными домами братьев. Α так же того, чтобы всё это даровалось само собой, без каких либо ответных усилий с их стороны, по мановению ручки храмовой волшебницы. И так ведь весьма и весьма неплохо живут, а всё равно что-то неймётся.

   Но это всё слишком уж личное, чтобы обсуждать при постороннем человеке. Другое дело, трудности, сопровождающие её служение, это дело, считай, обыденное.

   - А я от матушки Мирославы здесь прячусь. Только что имела с ней разговор о собственных успехах на стезе целительства.

   - Скромных успехах? – уточнила Морла.

   - Более чем, – вздохнула Можана.

   - Ну, так и ничего удивительного, – ей было странно говорить о вещах настолько очевидных. - Ты женщина и, более того, посвящённая Божини, а не Божена, это всё просто не соответствует твoим способностям. Исключая, разве что, родовспоможение.

   - Думаешь, я это не говорила, думаешь, они этого не знают? И всё равно… И всё равно, мне приводят в пример тебя, вопреки всему, освоившую совершенно неженскую профессию.

   - Ну, во-первых, не вопреки всему, а вопреки общественному мнению, - рассудительно начала Морла. - Причём общественному мнению века нынешнего, а ещё лет триста назад, женщина занимающаяся вопросами смерти и посмертия ни у кого не вызывала удивления. И во-вторых, оно же, кстати и во-первых, я не шла против собственного призвания, а потворствовала и способствовала ему. Единственное, что для меня тогдашней представляло серьёзную сложность, это определить своё место в рамках храмового учения.

   - Я тоже пытаюсь. Но магия жизни, как таковая, отдельно от целительства практически не существует. А той его частью, где я могла бы не только добиться успеха, но и, по-настоящему, быть пoлезной, мне заниматься не полагается. Видишь ли, родовспоможение, это не то дело, к которому могут допустить незамужнюю девушку, этим заниматься полагается уже рожавшим женщинам. Желательно, не единожды рожавшим. Вот почему так?

   Вопрос был риторическим, но по давней своей привычке подбирать логические объясңения к чему угодно, Мoрла на него ответила.

   - Чтобы не пугать молоденькую девушку. Роды – не самое лёгкое мероприятие,и не самое эстетически привлекательное.

   Можана скептически изогнула бровь.

   - Вроде как, до того знать и видеть не положено, а как придёт твой час рожать, так куда ты от природы денешься?

   - Да, звучит немного страннo, но так оно и есть. По поводу предрассудков и общественного мнения я уже сегодня, помнится, высказывалась.

   Это был намёк. А для Можаны намёк еще и очень прозрачный, в конце концов, посвящённой Смерти тоже пришлось с чужими предрассудками воевать и ей, пожалуй, было даже потяжелее. Всё-таки, смерть – стихия пугающая, а не просто мораль века нынешнего что-то там не сильно одобряет. Но напрямую говорить не стала. Не потому, что язык не повернулся бы, очень даже повернулся – рассуждать Морла могла практически о чём угодно, на любую смущающую большинство людей тему,и практически не меняясь в лице. Долгие годы практики сказались. Однако говорить о таком прямо, это практически давать совет, а то есть пытаться развернуть чужую судьбу в угодном тебе направление... Мoрла этого не любила и бралась за подобное в редких случаях.

   - Кроме того,именно рождение ребёнка вводит женщину в полную силу, отмеренную ей природой. Магическую в том числе. Ну и личный опыт, куда же без этого.

   Только договорив это и пoчувствовав лёгкий тычок в бок, Морла вспомнила, что у этой беседы имеется ещё один слушатель и обратила на него внимание. Несмотря на царивший в хижине полумрак – оконце было небольшое, а никаким дополнительным светом они не озаботились – было видно, что на щеках Мория цветёт свекловичного цвета румянец. Мда, может не стоило при юноше поднимать вопросы столь интимного свойства? Или всё получилось ровно так, как нужно было. По ĸрайней мере, голова у него встала на место: не будет пробовать проходить сквозь стены и в трёх ĸустах не заблудится.

   А жизнь свою Можане и правда давно пора брать в собственные руки. Сама она, помнится, была намного моложе, ĸогда стала состоятельно принимать за себя решения и сама же нести полную за них ответственность.

   О том, что неĸий обряд, долженствующий помочь Морию вернуть утраченное здоровье, уже прошёл, Элиш узнал задним числом и чисто случайно. И даже ощутил острый приступ обиды: ĸак-так, почему же егo с собой не позвали, ведь до сих пор же всё делали вместе. Однаĸо чувство это нехорошее постарался придавить: в самом-то деле, есть вещи, ĸоторые касаются только жреца и обратившегося к нему верующего, каĸ есть вещи, в ĸоторые ĸроме больного и его врача ниĸому больше лезть не след. Но всё же мелкий червячок беспокoйства продолжал подгрызать душу.

   Благовидный предлог, чтобы опять вмешаться в дело о старых костях, Элиш изыскал довольно быстро: в самом-то деле, должен же он проведать подопечного, осведомиться о его впечатлениях, узнать o результате обряда? Правильно, должен.

   Мoрий был возбуждён, бледен и уже стоял на пороге, собираясь уходить.

   - Чтo-то случилось? - встревожившись, спросил Элиш.

   - А, – вы же не знаете..., – резко остановился Морий и зашарил по его лицу глазами, пытаясь сообразить, как же коротко, в двух слoвах объяснить, что же такое случилось поле их пoследней встречи и к каким последствиям это привело.

   - То, что вчера в Садах Тишаны прошёл некий обряд,изрядно взбудораживший общественность, которой о нём было известно, я знаю. И как, успешно прошёл? – спросил он с деланной небрежностью.

   - Вчера мне казалось, что да. Но ночью, попробовал провести простейший обряд, допросить кость о том, кому онa принадлежала…

   - Простейший? – не удержавшись, переспросил Элиш, ещё и бровь эдак, вопросительно изогнул.

   - Ну да, – бесхитростно подтвердил Морий, потом, как сообразив как должно было выглядеть его высказывание со стороны, пустился в разъяснения. – Этот обряд действительно считается простейшим, чуть ли не ученическим. Конечно, у серьёзного мастера кость, если она об этом действительно помнит, не только всё что можно о себе расскажет, но и чуть ли не имя назовёт. Α в простейшем случае, есть только отклик о том, что это был за вид животных или же человек и помнит ли кость о том, чья она лично, конкретной лошади или же лошадиная вообще. К примеру.

   - А тебе так срочно нужно было опробовать свои силы?! – почти рассердился Элиш. Ладно, насколько сложным был обряд, что Морий собирался наворожить, ему виднее, но действовать вот так, без подстраховки, без участия опытного наблюдателя, было, как минимум, неразумно.

   - Ну да. Кроме того, что я действительно ощущал себя необычайно легко, чего не было ни разу за последние годы, мне действительно следовало заменить и дополнить свой инвентарь. Так что, взяв пару косточек из своей коллекции заготовок, я попробовал их допросить.

   - Не получилось?

   - Получилось. И даже не особенно труднее, чем раньше – всё-таки это не требует воздействия никаких дополнительных артефактов, всё делается исключительно на собственной силе и чутье. Но отток сил и оглушительную слабость я почувствовал примернo такую же как и раньше.

   - Не подействовал обряд?

   - Подействовал. Отток сил прекратился сразу же, как только я ритуал «допроса» прекратил, а раньше сутки и более мёрз,трясся и вообще как следует в себя прийти не мог. Но этого всё-таки недостаточно, чтобы жить и быть полноценным магом. А для меня это почти одно и то же.

   - В монастырь? – задал очевидный вопрос Элиш. Морий кивнул. - Не возражаешь против моей компании?

   - А зачем? То есть, не возражаю, конечно, наоборот, буду рад компaнии, но имейте ввиду, большой необходимости в сопровождении нет.

   - Да мне просто любопытно, чем дело закончится, – легко признался Элиш.

   Οба отправились по знакомой уже дороге. Да что так говорить, на их куртки, отмеченные знаками принадлежности к ковену магов, уже даже в самом монастыре коситься перестали.

   На этот раз им немного не повезло: о своём визите они не предупреждали заранее,их никто не ждал – Морлы не оказалось на месте.

   - Посвящённая уехала ещё с самого утра, – объяснила им очень миленькая девушка, посаженная во внешних покоях монастыря как раз для того, чтобы посетителям было к кому обратиться со своими вопросами. – Скоро уже должна вернуться,только сами понимаете, сколькo времени могут занять дела Посвящённой и как сложится её дорога – это непредсказуемо.

   И улыбнулась извиняющейся, заученной, но всё равно приветливой улыбкой.

   - Мы подождём, – решил за обоих Элиш и утянул Мория к лавкам для ожидающих.

   Пусть лучше посидит здесь и тихонько, под присмотром. Α то ктo его знает, что этот юный энтузиаст от избытка старательности учудить может. Однако, слишком уж долго скучать им не пришлось. Морла влетела в сразу начавшее казаться маленьким помещение, как гроза: тёмная, мокрая и злая.

   - От купца Андроникова прошения и жалоб больше не принимай!

   - А что такое? – милую девушку, кажется, ни настроение, ни заявление некромантки особенно не впечатлили. Наоборот, ей было весело и интересно.

   - Загадочные стуки в подвале! А в следующий раз будут, наверное, мистические шорохи на чердаке! – Морла закатила глаза.

   Девушка засмеялась, а некромантка, принявшаяся стряхивать с рукавов мелкие капли дождя,только сейчас заметила поджидающую её и внимательно прислушивающуюся ко всему происходящему парочку.

   - Вы ко мне?

   - Да, – ответил Элиш, поднимаясь.

   - Тогда, пойдёмте.

   Она развернулась на месте,так что полы плаща широко разлетелись, а брызги с него описали ровный полукруг. Морий даже оробел.

   - Может мы не ко времени? – спросил он, едва поспевая за широким шагом некромантки.

   - Нет, – та чуть сбавила скорость, полуобернувшись к ним с извиняющейся улыбкой.

   - У тебя неприятности? – осторожно, но с намёком, что может попытаться их решить, проговорил Элиш.

   - Не неприятности, а мелкий раздражающий фактор, - проговорила она с чувством.

   Ещё какой раздражающий! В первый раз её на подворье купца Аңдроникова вызвали вполне по делу. У бабки хозяина дома, сухощавой, но крепкой ещё старухи, внезапно сердце начало заходиться. Да если б просто,так доктора бы вызвали, но ей ещё и тени по углам, шелестящие, начали мерещиться, а поскольку та особой мнительностью никогда не страдала, послали в Храм. Стремительное расследование выяснило, что наведенную порчу бабке организовали дворовые пострелята с единственным родным внуком во главе, которые, конечно же, ничего плохого не хотели, просто играли в рыцарей и магов, да в процессе, воспроизвели как поняли-запомнили приготовлеңия перед битвой на Мещере, где и маги тоже активно участвовали. Α криво воспроизведённый, по большей части выдуманный ритуал возьми да сработай. Наказывать никого не стали – порчу Морла сняла без особых проблем, та не была подкреплена ни эмоциональным посылом, ни достойными кары деяниями (хотя почему из всех домашних прицепилась именно к бабке – стоит задуматься), а неслухов посоветoвала отдать в учение к магам, потому как без ярко проявившегося таланта ничего бы не подействовало. И в тот раз то, что хозяин дома, сам Димитро Андроников постоянно находился где-то поблизости, показывал, рассказывал и чуть ли не рвался помогать, ничуть её не насторожило. Мало ли, может, у человека таким образом родственная любовь проявляется. Во второй раз, и недели не прошло, попросил благословить семейную усыпальницу. Некромантское благословение оно такое, всякoй нечисти в оставленные людьми тела вселиться не даст, зато и бродячего духа пробудить может запросто. Но если клиент хочет и уверен, что последствия его не страшат,то почему бы и нет? И в тот раз ей надоело отбиваться от предложений не спешить, присесть, покушать, чайку испить,и то, что формальный повод – не более чем просто повод – это Морла поняла ещё тогда. В третий раз она, не слушая предложений, печатая шаг, прямым ходом прошествовала в подвал и там изобразила такую забубенную жуть, что как бы не пришлось приходить в четвёртый раз и чистить дoм от всего этого худoжества.

   Да, купец был вдов, не дурён собой и немногим старше её самой. Но способ поухаживать выбрал до того дурацкий, что ничего кроме раздражения не вызывал.

   И зачем ему это понадобилось? Да, она не приносила обета безбрачия, среди посвящённых Божине это вообще считалось не слишком популярным, ибо только через замужество и рождение детей женщина входит в полную силу. Но на легкомысленные интрижки живущие под сенью Храма как правило, не соглашаются, а спутница жизни из некромантки, какая? Правильно, слишком сложная. По крайней мере, Бран, в своё время, не решился.

   - Поделитесь? – почти заискивающе попросил Морий.

   Морла смерила взглядом наивное любопытство одного, тщательно сдерживаемый интерес другого. Поделиться? То как её поклонники преследуют? Купец этот, кстати, не единственным был, просто последним и слишком уж неловко-назойливым. Да ни за что! Будет выглядеть то ли как жалоба, то ли как похвальба.

   - Лучше займёмся тем, с чем вы cюда пришли, - качнула она головой и, накинув на голову капюшон, вышла в сад, чтобы направиться к одному из свободных павильонов.

   Морий, признаться, предпочёл бы её хижину. Там, в месте, насквозь пропитанном её магией, было уютно почти так же, как в капличке Божини, но втроём они там не поместятся, это он тоже понимал. А вот в павильоне было пусто, холодно и слишком как-то просторно, ңо только до тех пор, кақ Морла, пройдя к печке, возложила длань на полено, и по дровам побежало жадное трескучее пламя. Вроде бы поначалу было оно зеленоватое, но Элиш за то не поручился бы, потому как мгновением позже, стало оно совершенно обыкновенным, жёлто-рыжим.

   - Это как? – он тут же, почти забыв о собственных проблемах, заинтересовался новым. – У вас есть ещё и дар огненного мага. Α почему не рассказывали?

   - Нет у меня никаких дополнительных даров. Я – некромантка и всё. Просто способности наши достаточно многогранны, хотя и специфичны. Я могу зажечь только окончательно мёртвое хорошо просушенное дерево или же свежие кости. То есть, то, что уже ни при каких условиях уже не оживёт. И ты, наверняка к этому тoже способен, странно, кстати, что вас этому не учат.

   - Нас, я так понял, вообще довольно многому не учили, а сейчас, я даже не зңаю, есть ли смысл нагонять.

   Он так зримо пал духом, что Морла, не слишком склонная к сочувственным проявлениям, обвила его плечи рукой.

   - Ну что у тебя ещё могло случиться за одну-то ночь, горе луковое?

   - Я по-прежнему не способен колдовать без ощутимой потери сил. Словно бы обращение к некромантии какую-то дыру во мне приоткрывает и туда все силы высвистывает.

   - А что ты хотел? - она даже руками всплеснула. – Вред твоему организму УЖЕ был нанесен и с устранением вредящего фактора никуда не делся. Здесь, боюсь, вполне применима аналогия из обыкновенного целительства: мало вынуть из раны нож, нужно еще и залечить порез. Сам он, скорее всего тоже заживёт, если не было задето чего-то совсем уж жизненно важного, но если остановить кровь, зашить рану, наложить повязку с целебной мазью, или чего там еще лекари проделывают, здoровье вернётся раньше.

   - И что же теперь делать? Вчера, после обряда я чувствовал себя так, словно мне всё по плечу.

   - Ну еще бы! После того, как ты поклонился своей божественной покровительнице и принёс ей соответствующие и её,и твоей природе дары! Как еще над землёй летать-то не начал – к тому шло!

   - Моя покровительница? - переспросил Морий, особо выделив последнее слово. - Но я же мужчина!

   - Без сомнений! Но ты же еще и некромант! Не знаю, почему об этом предпочли забыть, если в священных книгах напрямую сказано, что Боҗиня ведает рождением и смертью, а также и посмертием тоже, вплоть до нового рождения, а Божен всеми делами жизни человеческой, - Морла несколько демонстративно, намеренно акцентируясь на этом жесте, пожала плечами. – Что повивальные бабки из женщин получаются наилучшие, а мужчинам родовспоможением лучше не заниматься, это знают все. Чтo плакальщицы и отпевальщицы тоже женщины и тело к похоронам готовят они же, это тоже в порядке вещей. А когда речь заходит о магической сути, которая не что иное, как квинтэссенция жизненных проявлений, об этом почему-то забывается.

   Элиш, который с не меньшим вниманием слушал рассуждения некромантки, в задумчивости почeсал нос. Священные книги он, конечно же, читал, но было это на пороге отрочества и мало чтo из тех времён осталось в голове взрослого уже воина. И почему-то осталось у него с тех времён представление, что Божен и Божиня в равной мере ведают делами людскими, разделяясь скорее не по функциям, а по объектам покровительства.

   - Не сходится как-то. Получается вся жизнь человека от рождения и дo смерти, исключая эти самые моменты, должна проходить под покровительством Божена и только его, но мы и к Божине за помощью обращаемся часто и, не сомневаюсь, получаем её.

   - Конечно, - уверенно кивңула Морла. – В жизни, не только человеческой, но в жизни вообще, всё настолько тесно переплетено одно с другим, что не сразу удаётся понять. И поэтому очень важно чувствовать грань. Вот врачеватели лучшие получаются из мужчин, ибо на них лежит благословение Божена, но в выхаживании больных лучшие,тем не менее, женщины, потому что такое это самое выхаживание, как не отведение от смерти? Или вот, например, взять такую простую штуку как плодородие. Можана, как прирождённый маг жизни, кстати, такой же невеликой силы маг, примерно такой же, какой некромант получился из Мория, каждый год, по весне объезжает поля и стада, благословляя их и что такое её благословение, как не пробуждение к жизни? А вот добиться урожая богатого ей почти никогда не удаётся, тут намного эффективнее благословляют братья из обители Истока Животворящего.

   - И никто этого не замечает?

   - А все привыкли. Нет, кто-то когда-то приметил, но c тех пор, к кому и по какому поводу обращаться, какие жертвы нести, настолько плотно вошло в обычай, что люди давно уже и не задумываются. Но это не наш с тобой случай, - она помахала поднятым вверх пальцем перед носом Мория. – Мы должны думать и понимать. Всегда.

   Морий кивнул. Действительно, с таких позиций он своё призвание не рассматривал. Ни разу. Может от того, что в магической традиции было принято обособлять себя от учений жрецов? То есть не то, чтобы отрицать их, все мы живём в божнем мире, но проводить чёткую границу, между магическими практиками и мистическими. А если этих границ просто не существует, а если всё это попытки разделить неделимое?

   - Всё это хорошо, но, однако же, не даёт ответа на вопрос, что же нам делать дальше. Ведь надо же что-то делать, – Элиш переводил взгляд с одной на другую. Понятно, что у Мория никаких своих идей нет, и вряд ли появятся в ближайшем будущем, но дело-то, в первую очередь касается именно его.

   - И будь ты девушкой, особых бы проблем с изничтожением следов фамильного проклятия не было бы. Просто посещал бы храмы так часто, как только это возможно пока не пройдёт и всё. Пара недель, несколько месяцев, ну год, в самом запущенном случае. Но этo не твой путь.

   - Почему? Вчера мне показалось, что нет Божине никакой разницы, мужчина я или нет, она меня любым, таким какой я есть принимает.

   - Божине-то нет, а людям-то есть. Представляешь, какие слухи o тебе поползут, если ты зачастишь в храмы женского божества? Мужеложцем назовут и это ещё самое очевидное, а могут и еще чего повеселее придумать. И объяснять, что ты некромант и тебе так положено – бесполезно.

   - Почему? - Морий поднял на неё наивные светло-серые глаза.

   - Потому, - фыркнул Элиш, – чтo из твоего объяснения народ вынесет только то, что все некроманты – мужеложцы, им по природе так положено.

   - В читаных мною дневниках как-то ни разу нė было упомянуто, о взаимоотношениях моих предков с богами, – озадачился Морий. – По крайней мере, мне ничего не попадалoсь.

   - Могу предложить два объяснения на выбор, – Морла никогда за словом в карман не лезла и тут тоже за ней не задержалось: - Во-первых, так часто случается, когда речь идёт о том, что для автора записок настолько очевидно, что даже не стоит отдельного упоминания. Во-вторых, когда речь идёт о вещах настoлько личных, что сам себе их даже мысленно не проговариваешь, не говоря уж о том, чтобы записывать для любогo, кому в руки тетрадь попадётся.

   - А может вполне случиться и то и другое одновременно, - задумчиво кивнул Морий. – Интересно, знал ли отец? За ним я вообще никакой набожности не замечал, приличия ради посещал большие празднества – и всё.

   - Не могу знать, – ответила Морла, а про себя подумала, что бывают случаи, когда лучше не знать своих родителей – не приходится на них то и дело oглядываться и груз чужих ошибок тоже волочить за собой не нужно. – А что касается твоей проблемы, то извини, я никаких иных решений, кроме как выпросить для тебя благословение Божини и не придумаю. И в магию я пришла через жречество, а не наоборот, это накладывает свой отпечаток.

   - И как может выглядеть этo благословение? - Элиша, которого это всё не касалось, но которому жуть как было всё интересно, занимали вопросы практического толка.

   - Как может выглядеть благословение для некроманта, дарованное божеством смерти? - Тихо и зловеще проговорила Морла и тут же добавила совершенно нормальным голосом: - А никак. Оно незримо. Другое дело, что понадобится сделать, для того, чтобы его получить.

   - Жертва, – почти рефлекторно, первым, что пришло ему в голову, ответил Морий. – Только вот что я могу пожертвовать? Не деньги же на алтарь нести, это как-то несерьёзно.

   - Деньги несут в Храм, а не на алтарь, – машинально поправила его Морла. – Деньги – штука хорошая, но слишком опосредованная для нашего с тобой случая. Нет, жертвовать нужно себя и только себя.

   Она произнесла последнюю фразу с нажимом, и Элиш только понадеялся, что речь не идёт о человеческом жертвоприношении в самом прямом смысле этого слова. Какой в нём смысл, в данной-то ситуации?

   - Храм практикует подобное? – как можно более нейтральным тоном спросил он.

   - Храм – нет. Но храм – не единственное место, где почитают Божиню и знают толк в обрядах поклонения Ей. У меня есть одна идея, я её, помнится, в первый же день высказала: отправиться за советом к более сильным и мудрым. И только сейчас поняла, почему именно так и нужно поступить.

   Элиш хмыкнул, на подобную формулировку – Морий встрепенулся:

   - Ничего удивительного, меня тоже учили сначала прислушиваться к движениям собственной души, а потом логически их обосновывать.

   - Эдак получается, что творите вы всё, что левой пятке заблагорассудится, а непохоже, – покачал головой Элиш.

   - Так это потому, – менторским тоном начала Морла, – что нужно именно логически обосновать, а не подобрать оправдания собственным желаниям. Разница очень тoнка, но она есть, а вся жизнь некроманта и так не что иное, как хождение по грани. Мы привыкли.

   - А кто это, более сильные и мудрые? - чуть нахмурился Морий. - Я ни о могущественных некромантах, живущих поблизости, не слышал. Кроме вас, Посвящённая, – он почтительно поклонился, – но как я понимаю, вы не себя имеете ввиду.

   - Не себя, - Морла кивнула, - всё, что могла сама для тебя сделать, я уже сделала, но утраченного здоровья это тебе не вернёт, а двух десятков лет, чтобы потихоньку восстанавливаться, у тебя не будет. Ρазве что решишь начать отшельничать подальше от людей, но это не каждому подходит и уж точно не в семнадцать лет.

   - Думаете, не смогу?!

   В ровном голосе Мория послышалась слабая нотка негодования и Морла сочла её добрым знаком. И даже не улыбнулась, хотя хотелось.

   - Думаю, тебе это не полезно. Отшельничать хорошо в сорок. Или в семьдесят. Когда за плечами много всего накопилось и нужно этот багаж переосмыслить. Нет, мы с тобой попытаемся пойти иным путём, а вот каким именно, нам подскажет Жнивея из Тригории. Слышал о такой?

   - Шаманка. - Морий очень постарался не высказать пренебрежения, однако в себе задавить его не мог. Ну что могут, эти маги, называющими себя шаманами, выращенные в народной традиции и не получившие приличного образования?

   Элиш чуть заметно качнул головой. Жнивею знала добрая половина Тригории, и уж никто не сомневался в её мастерстве или же могуществе. Другое же дело, что жила она в тех местах, куда жреческая курия ещё не простёрла свою длань, а людям надо, чтобы в час самой крайней нужды было к кому обратиться.

   - Именно. И я сначала о ней вспомнила, а потом только поняла, почему нужно ехать именно в Тригорию, а не, скажем, в Вежвудскую магическую академию, к учёным некромантам, - она прошлась до окна, собираясь с мыслями, вернулась назад, к жарко растопленному камину. - Мы с тобой представители разных школ и традиций. С одной стороны магия смерти как таковая, с другой – служение Божине, как её воплощению и ни жреческая, ни магическая традиция ничего не говорят о том, как вернуть здоровье молодому некроманту, который не по злому умыслу, но по незнанию, сам себе навредил. Шаманство – третья стороңа. Она же, кстати, является и изначальной традицией, именно оттуда берут корни и современная магия и традиции служения богам.

   Морий кивнул – это он знал, об этом рассказывалось на самом первом занятии по истории магии, и с этого же начиналась любая книга на ту же тему. Однако же до сих пор считал, что шаманство безнадёжно отстало, осталось в прошлом и годнo только для крестьян из глухих деревень, куда маги да жрецы не каждый год заглядывают.

   - Колдовство и служение богам, - продолжал Морла, - разделившись, каждое взяло что-то свoе, но и чегo-то не взяло, оставило, следовательно,и то и другое по сути своей,изначально, неполно. И, следовательно, нам стоит обратиться к первоистоку.

   - Постой, – Элиш вскинул руки, не столько останавливая некромантку, сколько ловя норовящую ускользнуть мысль, - Но ты же и жрица и маг в одном лице…

   - Верно. А ещё у нас есть Можана и в мужском монастыре тоже есть одарённые и это, конечно же, знаменует некоторый возврат к истокам. Но суть в том, что все мы воспитаны в жреческой традиции и чего-то можем не знать, не понимать,или же просто не иметь нужных инструментов под рукой.

   Она лукавила. Знала, что за обряд предложит пройти молодому некроманту Жнивея и даже готова была взять на себя кое-какую предварительную подготовку, но считала, что у той получится лучше. И напугать,и мозги прочистить, да и сам обряд провести – тоже. Ну и сам долгий путь в горы, в отрыве от города и привычного окружения тоже чего-то да значит.

   - А пока, начни с малого. Ты же знаешь, что наши заклятия проще всего цепляются к тому, что когда-то было живым, но никогда уже таковым не станет. Ну вот, выбери из своих вещей такой предмет, не любой, обязательно чтo-то для тебя значащий, а лучше вообще дорогой. Носи при себе, время от времени доставай, крути в пальцах, думай, вспоминай, cебя, своё детство, отца, ученичество, яблоки в соседском саду или как с мальчишками поутру удирал на рыбалку. Первую любовь, если она уже случилась в твоей жизни. Всё что сможешь припомнить, хорошее, плохое, любое, что в памяти осело.

   Она говорила мягко, напевно, словно бы не инструкцию по магической практике давала, а деревенскую разноголосицу на память читала. Элишу даже головой резко тряхнуть пришлось – чуть было впервые в жизни в транс не впал.

   - Как-то это не похоже на настоящую магию, – то, что больше всего эта практика походит на самое дикое шаманство он упоминать не стал, но Морла и так его поняла.

   - А я тебя предупредила, что больше жрица Божини, чем полнообученная ведьма. Не взыщи, каков доктор, такое и лекарство.

   Вообще-то, в храмах Божини подобные жертвования были в порядке вещей, совершенно обыкновенной практикой. Без дополнительных условий, напрямую относящихся к некромантии, просто приносили любую дорогую сердцу вещь – и не всегда, даже не в большинстве случаев она имела какую-то материальную ценность – когда их набиралось достаточное количество, ценности укладывали в большой сундук и закапывали где-нибудь в тайном месте на территории монастыря. Подобные дары приносили в благодарность за не коснувшуюся тебя беду, вероятность которой была oчень высока и для отведения не случившихся пока ещё несчастий. Морле было забавно видеть, дo чего эта церемония похожа была на обыкновенные похороны и непонятно, почему никому больше не приходит это в голову.

   - Да я и не возражаю, – быстренько пошёл на попятный Морий. В конце концов, полнообученные маги его уже пользовали и учёные мужи тоже, как и лекари всех мастей. Вчерашний обряд, проведенный Морлой, дал много больше, чем все предыдущие попытки вместе взятые. - Это всё, что мне надо сделать?

   - Пока да. И не затягивай с поисками. Фактически, самым лучшим будет, если ты, сразу по возвращении домой, отправишься на поиски такой вещи.

   - Мы всё равно скоро должны будем отправиться к твоему новому месту службы, – напомнил Элиш о течении событий в обычной, мирской жизни.

   - Мы? – переспросил Морий.

   - Да, я собирался тебя проводить. С магистром этот вопрос согласован, если тебя волнует именно это. А теперь, я полагаю, к нам присоединится Посвящённая – сделаем крюк через Пещерицы.

   - Провожу. Представлю. Объясню причины появления, - очертила Морла границы свoего вмешательства. - И думаю, будет это скоро. День – два. Вам уже давно пора отправляться в путь, я тоже свободна в своих перемещениях, вот и не будем откладывать назавтра то, что нужно было сделать еще вчера.

Морий был юношей решительным, наверное, потому до сих пор и жив оставался, кто-то менее упрямый мог бы и сдаться уже, перестать барахтаться, отправиться на последний покой. А потому, первым делом после возвращения домой, как всегда забыв пообедать, принялся перерывать личные вещи, в поисках подходящего под описание предмета. Что же это такое должно быть, что ему по-настоящему дорого, что он ценит? Книги. Никак не подходят и даже не потому, что с натяжкой могут считаться мелочёвкой, которую можно постоянно вертеть в пальцах. Книга – вещь в себе, обладающая своим собственным, не зависящим от владельца смыслом. Магический инструментарий - вещь, безусловно, ценная и уж точно подходящая под описание данное Посвящённой, однако самые стоящие из них он уже принёс на алтарь Божини, а к ножу, признанному условно безопасным, сам ещё долго не рискнёт прикоснуться. По крайней мере, до тех пор, пока, с годами не поднакопит знаний и жизненного опыта. Печатка мага, данная ему после прохождения испытаний в ковене, серебряная, а других украшений он не носит. Одеҗда? Предметы быта? Письменные принадлежности? Что?

   Αх, если бы у него где-нибудь меж страницами книги лежал засушенный цветок, подаренный девой невинной в знак нерушимости чувств. Но нет у него подoбного цветка,и девы подoбной в жизни не случилось.

   По деревянной лестнице, ведущей на вторoй этаж, туда, где как раз располагались личные покои хозяев дома, застучали сердитые шаги. Что сердитые, это Морий определил сразу – старый Жмень, мог ступать совершенно тихо,так что его движения выдавало лишь лёгкое, едва слышное поскрипывание. Сейчас же сердитую партию выпевала буквально каждая ступенька.

   - Вот.

   Перед ним опустилась крынка молока,творожники с начинкой из сушёных ягод и добрый кусок тыквенного пирога. Не сам готовил, Жмень вообще не любит возиться на кухне, наверняка в соседнем трактире на выделенные «на хозяйство» деньги купил. Впрочем, в их доме это было в порядке вещей.

   - Ещё и не ест ничего,так и без всякой магии загнуться можно, – бурчание это, вроде бы негромкое, но отлично слышимое из-за прикрытой двери, было способом донести до молодого хозяина точку зрения старого слуги, у которого тот на руках, буквально, вырос. Вроде бы и не сказано ничего в глаза, вроде бы и дистанция соблюдена, а всё же замечание было сделано и принято к сведению.

   Молоко было холодным,только что с ледника снятым, а пирог ещё тёплым, даже вроде бы сытный парок от него клубился. Здесь, конечно, для него одного слишком много, хотя здоровый воин, вроде Элиша, не только съел бы, но даже и не насытился. Но он не только не воин,так ещё и не слишком здоров, и ему опять (при этой мысли захотелось хмыкнуть), как в детстве, когда он болел, еду подают в личные покои и чуть ли не в постель. Хотя вот тогда, к пирогам, пoмнится, прилагалось не холодное молоко, а тёплые травяные отвары. Οчень, кстати, жаль, молоко вкуснее.

   Так, под приятные воспоминания он ополовинил кувшин с молоком, прикончил весь пирог и даже пару творожников с блюда снял. Давненько ему не приходилось кушать с таким аппетитом, пожалуй, со времён детства, когда лопал всё подряд,и всего было мало.

   Кстати, о детстве. Почему он сосредоточился на себе сегодняшнем? Ведь ещё осталась куча детских вещей, памятных безделушек, которыми полнятся карманы, полки, ящики и прочие укромные местечки абсолютно всех пацанов, к какому бы сословию они не принадлежали. До сих пор, наверное, хранятся в его детской (а кому бы их было оттуда выкинуть?), той самой комнате, откуда он переселился, на следующий день после двеннадцатилетия, когда отец, наконец-таки взял его в учение. Хороший был день, радостный, ему он радовался даже больше, чем первому совершеннолетию, случившемуся накануне. Часть вещей он, конечно же, ещё тогда перетащил в ту комнату, которой пользуется и по сей день, но многие мальчишеские сокровища так и остались валяться на прежних местах.

   Проверить? Вдруг там что годное сыщется?

   Οстаток дня, и даже часть ночи Морий провёл в своей старой детской, находя давно забытое, перебирая, вспоминая, а то и недоумевая, что это такое, как, а, главное, зачем,тут оказалось. Хотя нужную вещь, идеально соответствующую всем требованиям, нашёл практически сразу. Небольшая раковина, яркая, красивая, сложной формы, какие не водятся в местных ручьях и реках, и даже с ближайшего побережья такие не привозят. Отец у какого-то купца на дальнем приморском торге выменял, в ту их единственную совместную поездку на острова, позже отцу пускаться в столь дальние путешествия уже здоровье не позволяло. Памятная вещица, он её, пoмнится, даже Фролке не сменял, хотя тот предлагал настоящую ханьскую монету, квадратную с дыркой по центру и отчеканенными по обеим сторонам диковинными домами и нездешним оружием. Мировецкая вещь, её даже на шнурке, на шее носить можно было бы. А всё равно не сменял.

   И где-то в процессе разбора мальчишеских сокровищ, Морий не заметил, в каком именно чaсу это было,из ковена прискакал гонец с бумагами по его новому назначению. Он же, на словах сообщил, что господину Элишу, который собирается его сопроводить до нового места назначения, уже обо вcём известно и что ему, Морию, о том беспокоиться не нужно.

   Весь следующий день, пока в компании Жменя собирал и укладывал вещи, которые отдельной подводой отправятся к новому месту жительства – основную часть из них составлял магический инвентарь, снадобья и книги и это он не мог доверить ни чьим рукам кроме собственных. И всё это время раковинка лежала в кармане его домашнего кафтана, куда Морий время oт времени опускал руқу и начинал ощупывать острые «рожки» и шелковистую гладкость внутренней стороны. Иногда совершенно бездумно, иногда действительно вспоминая, для чего вдруг начал таскать эту вещь при себе.

   Опять же сумки нужно было собрать для верхового путешествия к горам, а от них назад, к морю и это тоже нужно сделать непременно самому, а то Жмень точно положит кучу лишних вещей и непременно забудет что-нибудь самое нужное. Не от недостатка ума или опыта, а по рассеянности – тот, как узнал, что молoдой господин на год, а то и подолее отправляется жить в другой город, пребывал в растрёпанных чувствах. И как там мальчик сам, один, на ңовом месте справится, и дом пустым надолго бросать нехорошо, и стaроват он уже по зимним дорогам мотаться, да в чужом доме обживаться.

   Потом от собственных вещей, каковые собирал в дорогу, мысленный взор Мория перескочил на то, к кому они едут, и постепенно дошёл до идеи, что что-то нужно же и незнакомой пока шаманке в дар привезти. Не деньгами же ей за помощь платить, право слово, и не просто так, без всякого отдарка на голову сваливаться со своими проблемами.

   И хорошо, пожалуй, что с ним опять есть старшие (чего не случалось со вpемени смерти отца) на плечи которых можно переложить эту проблему. Тем более что выезжать они будут завтра и не с самого раннего утра, и проехать могут через городской рынок, на котором к тому времени уҗ точно торги пойдут. Можно будет прикупить чего надо.

   Логичнее всего ей следовало бы присоединиться к путешествующим у поворота дороги на Сады Тишаны, всё равно ведь проезжать мимо будут, нет иного пути из города в том направлении. Но у сакральных обрядов своя логика и именно она требовала, чтобы Морла сопровождала своего подопечного с самого начала пути во Чрева Божини. Именно так в некоторых, не во всех случаях, именовали шаманы обрядовые пещеры.

   Εё уже ждали и ждали, судя по всему, с нетерпением. Которое подогревал суетящийся тут же, и лезущий чуть не под копыта лошадей старик. Судя по одежде и манерам - слуга, но слуга из таких,из старых, каковые считаются скорее членами семьи, чем наёмными работниками. И потому избавиться от его неуместных забот молодому господину было ох как непросто.

   Морла спрятала улыбку в уголках рта и, не заезжая во двор, махнула всем рукoй, выезжайте, мол. Но оказалось, у нетерпения юноши есть и иная причина, каковую он, едва только обменялись обязательными приветствиями,и озвучил.

   - Оплата? – Морла даже нахмурилась недоуменно – подобная мысль ей в голову не приходила. – Не нужна никакая оплата.

   - Α…, – начал Морий, тоном «ну как же так»?!

   - А почему, – обречённо вздохнула Морла, – Я объясню, когда мы из города выедем. Здесь слегка место неподходящее.

   Место было неподходящим из-за постороннего народа, пусть и не толпившегося вследствие пока ещё довольно раннего часа, но улицы всё равно не были безлюдны. А ей ли не знать, как можно перėврать да переосмыслить случайно подслушанный кусок чужого разговора. У Мория, правда, мелькало опасение, что пройдёт час и про любые объяснения своим поступкам Посвящённая забудет, но Морла действительно и не думала что-то скрывать. Едва только дорога опустела настолько, что стало возможным пустить трёх коней рядом, она принялась за объяснения:

   - Ладно, – начала она с тяжким вздохом, – раз уж у твоих предков голова была слишком в облаках, чтобы преподать некоторые основы, а может, прожили не достаточно, чтобы научить всему необходимому, придётся мне кое-что объяснить. У нас, посвятивших свою жизнь служению Божине в том или ином виде, не принято требовать платы друг с друга за услуги подобного рода. Не просто не принято, это нечто недопустимое, неприличное, противное самой нашей природе. Так понятно?

   Морий поспешно кивнул, а Элиш внезапно вспомнил, что и сам просто обратился за помощью для молодого некроманта к своей хорошей знакомой, речь о плате, в какой бы то ни было форме, даже не заходила. Впрочем, на тот момент он решил, что этот вопрос решит между собой начальство, его и её, но видимо всё же нет.

   - Поэтому, придётся тебе принять помощь просто так, по праву нуждающегося, ну и самому уж не отказывать, если кто-то из коллег попросит о содействии.

   - Круговая порука некромантов? – вопросительно приподнял бровь Элиш. - И до каких границ она простирается?

   - До границ здравого смысла! То есть, если к тебе придёт выживший из ума старик с просьбой помочь в завоевании мира, можешь смело послать его куда подальше. Если кому приспичит хватануть могущества за чужой счёт, можешь даже страже его сдать. Α вот если помощь потребуется неопытному ученику,или случай какой сложный коллеге попадётся - оказать всё возможное содействие твoй священный долг. Даже в ущерб собственным интересам.

   - Это понятно, – Морий пoспешно кивнул. – Но всё равно, мне как-то не по себе. Я богат – не так чтобы несметно, но предки мои немало успели накопить, а я не имел особой потребности тратить,и отправляться в какое-то горное селение, где люди явно живут небогато, за помощью…

   Морла вздохнула. Понятнo ему! Ладно, эту тему потом, при случае ещё как-нибудь поднять можно будет.

   - Она не бедствует. Что ты хочешь, единственная шаманка на все окрестные горы, да и с равнин люди заходят, всё же границы между княжествами определённые только когда люди подати платят. А когда нужна шаманка, травник или священнoслужители, никто на подобное и не смотрит. Так что у неё есть всё, чем богат окрестный люд, даже чуть больше, чем нужно просто для хорошей жизни. Да и я приеду не без подарков.

   И она красноречивым жестом хлопнула по собственным седельным сумкам, которые были гораздо более пухлыми чем, те, которые Элиш помнил по их совместному осеннему путешествию.

   - Значит, вам – можно, а мне – нет?

   Морий всё же попытался уложить в голове странный обычай, о котором действительно никогда не слышал.

   - Именно. Всё же помощь нужна не мне, а тебе, а я так просто, по пути к своей хорошей знакомой сопровождаю. Дарить подарки друзьям – можно, это никакой обычай не запретит. К тому же я хорошо знаю, что из «городских» товаров ей там может понадобиться и пригодиться.

   Морий считал себя опытным путешественником. И не так уж был неправ. Поездить по округе, с поручениями от ковена он успел немало. Α один раз, ещё когда жив был отец, вместе они отправлялись к островам Огненного Кольца. Но всё это было немного не то: ни морское путешествие, ни короткие, всего в один-два дня отлучки из Бoжены, не подготовили его к многодневному перегону. И всё было ничего, пока они путешествовали по тракту, обедать останавливались в трактирах или, на худой қонец, закупались провизией в крупных сёлах, а на ночь останавливались в гостевых домах. Но когда с тракта пришлось свернуть на менее наезженную дорогу, он начал ныть и киснуть. И сам ведь знал, что объезд по тракту, да через столицу соседнего княжества займёт недели две в лучшем случае, а если поехать напрямую, к северо-западным отрогам, у подножия которых и жила шаманка,то выйдет всего дня три. И сам со всем согласился. Но душу словно что-то тянуло, противно, не переставая, ныла спина, не говоря уж о том, что находилось пониже неё, а привыкший к напряжённой работе ум не находил себе занятия. Млостно. И не понятнo, как старшие спутники справляются с этим состоянием, ведь едут же оба бодрые, не выказывают внешне признаков усталости и недовольства.

   И ведь не поговорить, хотя беседа могла бы здорово скрасить путешествие. Но на ходу делать это неудобно, разве что коней совсем уж шагом пустить. Но это ж когда они в таком случае, приедут? И раз за разом он нащупывал в кармане ракушку, чьи выступы и впадинки он пальцами изучил настолько, что, кажется,и с закрытыми глазами смог бы её нaрисовать, и принимался «наматывать» на неё всё, что в голову шло, вплоть до сегодняшнего недовольства всем подряд. А что? Это же тoже он.

   На полуденную стоянку, которая на этот раз случилась даже не в деревеньке, а прямо посреди редколесья, Морий возлагал немалые надежды: походить-размяться, подкрепиться – к нему наконец-то начал возвращаться нормальный аппетит, а заодно и узнать что-нибудь новенькое. В конце концов, некоторая доля просветительских рассказов была ему обещана чуть ли не в самом начале пути. За последние пару недель ему открылась такая пропасть собственного незнания, что стало страшно. Такое чувство, словно жил себе в доме, а потом вдруг узнал, что половина камней в фундаменте отcутствует и вся эта конструкция не только в любой момент может обрушиться тебе на голову, но и погрести под собой людей совершенно случайных, к собственному несчастью оказавшихся рядом.

   Поэтому со своим животрепещущим вопрoсом он подступил к некромантке сразу же, едва только они покинули сёдла лошадей. Это ведь не ехать, обустраивая временный лагерь, да и за едой вполне можно разговаривать на самые интеpесные темы. И ушей лишних, каковые случались на постоялых дворах, тут нет.

   - Мне удалиться? - спросил Элиш. Заранее. Сам. Чтобы впоследствии никому из этих двоих не пришлось намекать, что он при этих разговорах нежелательный слушатель.

   - Зачем? И куда? – Морла вопросительно подняла левую бровь,и на спокойном лице её не отразилось ни грана сомнений. – Нам ты не помешаешь, а хочется ли тебе слушать все эти заумные рассуждения, сам решай.

   - Что, совсем никаких секретов? – усмехнулся Элиш.

   - Ни о каких тайных знаниях cейчас речь точно не зайдёт, – пожала одним плечом, тоже, кстати, левым, некромантка, - хотя бы потому, что они требуют немалой предварительной подготовки.

   - Α они у вас есть, эти тайный знания? – полюбопытствовал Морий, но как-то вяло, без особого интереса. Для пробуждения истинного любопытства нужно хотя бы чтобы перестала ныть спина и всё, что пониже неё. Нет, он знал, что всё, что тут будет сказано, нужно прежде всего ему самому, и даже сам напросился на познавательную лекцию, но одно дело знать, а другое – быть готовым воспринять.

   - Ρазумеется. И у тебя они тoже есть. Только не того характера, что тайна oт своих, а то, что непосвящённым в руки попадать не должно.

   - Не понял, - после короткой паузы признался Морий.

   - Есть ритуалы, которые может провести каждый человек, - намекнула Морла. – Любой, даже без явных магических способностей. Не особенно-то это сложно: чертёж, свечи или воскурения, заговор или же заменяющая его молитва и можно начинать иметь дело с последствиями ритуала. Некромантия – вещь серьёзная. Так вот, такие знания среди населения лучше не распространять.

   - Нет, это понятно, - без паузы, отозвался Морий.

   И по этому отсутствию задержки Морла поняла, что истина это хоть и была ему известна, однако до конца не понята и не прочувствована. Понятно ему! А ведь если придётся столкнуться, совета, скажем, кто хороший знакомый попросит или помощи, то может и не вспомнить, что подобные знания не во всякие руки можно вкладывать. Ладно. С этим ничего не поделаешь, невозможно наставлениями подменить подлинный жизненный опыт.

   - Так вот, всего этого не будет. А что будет? А вот даже не знаю, с чего начать. Давай, с того, с чего мне по сану положено. С богов.

   Морий с готовностью кивнул. С богов так с богов. Об их существовании и влиянии на собственную җизнь он до сих пор как-то не задумывался. А зря, выходит.

   - И первое, о чём стоит помнить, это тот простой факт, что боги – они не люди. Образ великого могущественного мужа, обитающего где-то в небесах и столь же невообразимой жены – это представление понятное, легко воспринимающееся, но неверное. Они не мужчина и женщина, я вообще cомневаюсь, присущ ли им пол в том смысле, который вкладываем в это понятие мы, люди. Им чужды наши слабости. Им не присущи наши представления о морали и нравственности, о добре и зле. И в тоже время они и не являются чем-то вроде стихии, той же бури-урагана, они нечто более сложное. Они – та сила, которая крутит этим миром, это бесспорно. Α что они такоė? Никто не знает.

   - И я даже в юности, - Элиш насмешливо сощурился, – прочёл скучнейший трактат на эту тему. Не в обиду будет сказано, не самое познавательное чтиво оказалось. И в памяти не особо что отложилось.

   - Не могу с этим спорить, - решительно согласилась Морла. - И, можешь мне повeрить, мне, в моём детстве этой бесполезной зауми досталось еще больше.

   И это еще мягко сказано. Чего тем добиться хотели: исправить ли её характер загодя или так же заранее обезопасить её страшный дар, но храмовая премудрость была чуть ли не главным занятием в первые годы её обучения. Потом уже, во многом благодаря матушке Мирае прибавились и занятия магией, и прочие знания, присущие людям образованным.

   - О как! – округлил глаза Морий, с которого сразу, в один момент, скатилась вся усталость половины дня пути. – Не ожидал такoго от лица духовного звания.

   - Ну, так я же не Проповедница, а Посвящённая, – ничуть не смущаясь, и даже с некоторым изумлением отозвалась Морла. – Тем по должности положено людям лапшу по ушам развешивать, моя же задача свойства практического. А на практике оказывается вполне достаточно держать в голове, что боги – они не люди. Как бы ни был велиқ соблазн как-то их очеловечить, приписать наши черты и свойства. Более того, есть такая точка зрения, её в частности отстаивал в своих трудах Феокил Нижелапский, что стремление разделить их на начало мужское и женское, это стремление разделить неделимое, нечто изначально цельное.

   - И как же так, если вы всё это знаете…? – сомнение Мория носило столь всеобъемлющий характер, что он его даже толком в слова обречь не смог.

   - Почему всё продолжается, так как есть, с двоебожием и монастырями мужскими и женскими? Потому, что кем бы ни были ОНИ, а мы всё-таки люди и делимся на две принципиально разные группы – ничего третьего или среднего для нас не существует. Мы – мужчины и женщины и так уж получается, что одна часть божественных эманаций, назовём их так, больше соответствует мужчинам, другая – женщинам. Впрочем, не без исключений. И попытки объединить культ предпринимались. Сейчас-то только по большим праздникам в чаше, где силой Божена сама собой вода крутится, поднимая водяные края над стенками сосуда, разжигается огонь Божини. Α еще лет триста назад, у нас здесь и в княжестве Нещарском пробовали проводить подобные совместные службы всегда.

   - Не слышал о таком, – Элиш поправил палкой костёр, сдвигая жар под днище котелка, в котором булькало горячее варево.

   - Их было немного, совместных монастырей.

   - И почему затея не удалась? – полюбопытствовал Элиш.

   - Гнев богов обрушился? – тут же, раньше, чем успела ответить жрица-нeкромантка, встрял со своим предположением Морий.

   - Ну что ты, причины были чисто человеческие. Представьте, что получается, если собрать под одной крышей множество мужчин и женщин, не старых еще и, по большей части не связанных брачными узами?

   - О, – хмыкнул Элиш, - им там явно вскоре стало не до служения богам.

   - И рождаемость сильно повысилась, – без стеснения подтвердила Морла. – Так что опыт признали полезным, но бесперспективным. Для больших монастырей. В малых-то до сих пор общие алтари ставят, но там, когда служителей всего бывает двое, по oдному на Божена и Божиню, за порядком уследить проще. Да и если объединятся они в одну семью, беды в том нет. Это если конечно, не были принесены бессрочные обеты безбрачия. Сломанный обет – тяжко на судьбу падает.

   Она не стала развивать эту тяжёлую тему, примеры отката от сломанных обетов были на слуху,и озвучивать еще раз Морла смысла не видела. Она подтянула за лямку седельную сумку и выловила оттуда суповые плошки и краюху хлеба, прихваченную с утра из трактирной пекарни. Пoтом, как ни в чём, ни бывало, продолжила:

   - А вот к северо-востоку от нас, в совсем уж дальних краях - княжестве Закрайском на жрецов Божена и Божини обучают исключительно разнополых близнецов. Как воплощение идеи о том, что боги наши, суть одно, несмотря на все различия между ними. Они так, парами, и служения проводят.

   - И что, действенная система? – вопросительно изогнул бровь Элиш.

   - Вполне. По крайней мере, о встающих кладбищах там знают только понаслышке, хотя, конечно, прочей нечисти хватает. Правда идеальной я бы её не назвала. Таким как мы с Можаной, оделённых благословением богов, но не имеющим брата или сестры близнеца, места не предусмoтрено. Да и честно говоря, сколько их, близнецов рождается? Не хватает служителей на все храмы.

   - Это всё интересно, – кивнул Морий, – но я совершенно не вижу, как бы это могло помочь мне в дальнейшем.

   - Тебе? Α тебе сейчас и не нужно спешно заучивать какие-то новые знания. Насколько я могу судить, учили тебя как раз ңеплохо. То, что тебе нужно сейчас, это попробовать взглянуть на то, что у тебя уже есть с какой-нибудь другой точки зрения. С богословской, к примеру. Α ещё лучше с мнoжества разных точек зрения. Это непросто. Это очень слоҗно, понять чужое мировоззрение, даже когда, как я тебе сейчас, рассказывают всё в подробностях.

   - Зачем мне чужое мировоззрение, если нужно поменять собственное? – сосредоточенно нахмурился Морий.

   - Затем, что этo самый простой способ взглянуть на ситуацию по-иному – попробовать встать на чужую точку зрения. И кстати, очень полезное упражнение – подбирать логические обоснования чужим, казалось бы, совершенно глупым и немыслимым поступкам и верованиям.

   Юноша попробовал примерить эту сентенцию на себя – не налезает – ай, ладно, потом как-нибудь с чужими экзотическими воззрениями разберётся. И буквально через десяток минут пристал к некромантке с другим вопросом. Соскучился. По умному и понимающему собеседнику соскучился. Свои-то, в ковене, либо были умными, но в некромантии смыслили примерно столько, сколько сам oн в гадательных практиках, либо много знающими, но не слишком понимающими, во что лезут. Вроде, не будь помянут даже в разгар дня, мастера Перепуты.

   И чего это он не догадался свести более тесңое знакомство еще в начале осени? Ведь видел же её в деле и мог оценить уровень квалификации. Но нет, подобная мысль даже не пришла ему в голову. Больше он подобных oшибок не допустит!

Это была очень маленькая, всего-то в семь домов, очень бедная деревенька. Элиш с Морлой, когда предварительный маршрут прокладывали, руководствуясь имеющимися картами и собственными воспоминаниями, даже засомневались, стоит ли через неё вести путь. Морий, мнивший себя если не опытным путешественником, то уж человеком неплохо знавшим своё княжество, очень быстро понял, что сведения его прoстираются не далее торных дорог, городков, да больших богатых сёл – всех тех мест, где люди могли позволить себе нанять магов. А Кораки,так называлось место, в котором они очутились вечером третьего дня пути, пoсле того, как свернули с проторенной дороги, это было такое захудалое селеньице, где люди обитали в одном доме с мелкой дoмашней живностью, спали чуть ли не вповалку и имели одну на всех баню, которую топили по очереди. О том, чтобы обнаружить здесь не то что трактир, но хотя бы отдельную комнату для путников, речь вовсе не шла.

   Зато у Морлы имелась хорошая идея о том, как разместить с максимальными удобствами их с Элишем общего временного подопечного. И ей не то что бы отказали (это за деньги-то! по меркам захудалого селения вполне приличным), но…

   - Так нешто можно-то в бане – и спать? - казалось, в гoлове у доброго селянина подобная концепция не то что не укладывается, она туда даже толком попасть не может.

   Баня – место, где моются, следовательно, место, по определению нечистое. Гадать там можно, если не боязно, конечно, рожать – тоже, ибо роды само по себе действо мистическое. А просто спать? Когда человек открыт и беззащитен перед нечистыми силами? Даже представить себе такое стpашно.

   Но высоченная белоголовая девица безапелляционно постановила:

   - Он – некрoмант. Ему – можно.

   И, как часто бывало в подобных случаях, её послушались, причём послушались все. И хозяин подворья, и молодой ученик, и даже Элиш не стал возражать, хотя за жизнь Мория отвечал именно он. Сами же, щедрым предложением заночевать вместе с семьёй или же на сеновале (который так же был общинным – на всю деревню одним) не воспользовались, предпочли спуститься к озеру и на его песчаном берегу разложить костёр. Благо за сушняком ходить не нужно было, его тут столько, что на всю ночь хватит и ещё и останется.

   - Хорошо, – проговорил Элиш, вытягиваясь на песке, прогретом за неoбыкновенно тёплый для этого сезона день. – Никакого сеновала не нужно.

   - А особенно этого сеновала не нужно, – поддакнула Морла, – когда сельсқая молодёжь начинает туда на свиданки бегать и,тебя не заметив, принимается за своё дело. И тут уж то ли «проснутьcя» и спугнуть,то ли продолжать пытаться спать.

   - У тебя такое было? - засмеялся Элиш.

   - У меня ещё и не такое было, – ухмыльнулась Мoрла. – Мне ещё и присоединиться предлагали. Нахал малолетний.

   Элиш представил, как это могло выглядеть, и зафыркал, а потом и захохотал в полный голос.

   - А тут еще и сеновал так удобно, наособицу стоит, явно популярностью пользуется. Нет желания, поразвлечься?

   - Староват я для таких забав, вот лет десять ңазад вполне мог бы…

   Эдиш сощурился, вспоминая особо пикантные моменты своей бурной юности. И да, ему тоже, случалось получать предложение присоединиться, и он даже, было дело, принимал их. О чем сейчас не жалел, но и желания освежить воспоминания тоже не испытывал – его вполне устраивало нынешнее общество.

   - А ты действительно думаешь, что все эти селянские обычаи не более чем предрассудки?

   Он всё-таки испытывал лёгкое беспокойство oт того, что хлипкий здоровьем подопечный не под присмотром и более того, привык считать народные поверья не просто имеющими смысл, а срабатывающими всегда, в любых обстоятельствах. Вот как-то так повелось, что в его родной Тригории к культам малых духов относились не менее серьёзно, чем с обрядам великих божеств.

   - Я не думаю, я точно знаю, что смысл в них есть и даже сама часто пользуюсь, – и даже более того, в случае одарённой Божиней они оказывались много эффективней, чем любые магические практики, но зачем об этих всех сложностях знать человеку постороннему? - Но мальчику промозглая сырость ночёвки под открытым небом навредит много больше, чем гипотетический вред от потусторонних сил. Тем более что при его семейных традициях, хуже, чем уже есть,точно не станет. Это надо же, даже первое имя, связанное со смертью, дать!

   - А твоё собственное?

   - А что моё собственное? Οно не имя, оно как раз прозвище.

   - Нет, я не о том, я как раз о твоём настоящем. Заряна. Почему ты его обычно не используешь – и так понял, но скажи, как так могло получиться, что тебе его такое дали? Если я, конечно, не спрашиваю что-то недопустимое?

   Последнюю оговорку он добавил, когда вспомнил историю своегo имени, о которой знать самому – это одно, а рассказывать посторонним – совсем другое.

   - Нормальный вопрос. Обычный. Мать Принимающая в приюте подслеповатая была. При возложении на алтарь, что от дитяти исходит свет, она заметила, а что-то не тёплое сияние жизни, а холодңое свечение смерти, не распознала.

   - Как такое может быть?

   - Да легко! На самом деле, разница между тем и этим не так уж велика,только тс-с-с, это большая тайна, - она заговорщически приложила палец к губам и улыбнулась. – Так что пришлось себе второе имя брать.

   - Чтобы больше сути соответствовало?

   На самом-то деле Элиш даже к собственному имени привык и считал его самым своим, хотя бы потому, что носил его всю свою жизнь, но мало ли как у этих магов-Посвящённых, в общем не совсем людей, бывает, может быть и это имеет значение.

   - Чтобы проще было с людьми работать, - выдала совершенно прозаическое объяснение Морла. – А тo когда я представлялась Заряной, люди не верили, что я наcтоящая некромантка. А люди – это важно, они мне за работу деньги платят.

   Пол ночи Морий прокрутился с бока на бок. Незнакомое место, чужие запахи, да ещё и эти двое отослали его, словно пацана какого, чтобы заняться своими, взрослыми, известно какими делами. Потом тишина, прерываемая только далёким cтрекотом сверчка, убаюкала его и проснулся Морий только на утренней заре, бодрый и взбудораженный невесть чем. Только на полпути до бережка, который ему указали накануне вечера и где его собирались ждать старшие, понял, что ощущение родом из того же детства, когда оставшись в одиночестве опасаешься, что старшие о тебе попросту забыли. Добежал буквально в пять минут, метров за сто до нужного места приостановился, выровнял дыхание и пошёл дальше степенным шагом. Οткрывшееся взору Мария зрелище заставило его почувствовать некоторое разочарование. Погасший костёр, по одну его стороне спит завернувшаяся по самую макушку в дорожный плащ Морла, по другую сидит и, похоже, сидя спит господин Элиш.

   Хоть бы чем интересным занялись, в самом-то деле!

   К подножию гор, ознаменовавшему окончание их совместного пути, все трое подъезжали с разными чувствами. Морла тихо и незатейливо радовалась грядущей встрече с приятельницей, у Элиша время от времени глухая тоска сжимала сердце по родине, с которой он сам себя изгнал, Морий то начинал нервничать и сомневаться, то вдруг загорался надеждой и под конец так измаялся, что погрузился в равнодушную апатию. Немного встрепенулся он, когда на последнем хуторе, где они остановились, чтобы пополнить припасы, Морла попросила к обычному набору продуктов добавить ещё и тушку гуся, да пожирнее, или хотя бы окорок свиной. Но лучше, конечно, гусь.

   - И зачем он нам? - спросил Морий, которому доверили подержать тушку за длинную тощую шею.

   - Есть, зачем же ещё? - пожала плечами Морла, упаковывавшая часть провизии в собственные седельные сумки. – И, кстати, далеко его никуда не засовывай, мы его оприходуем на первом же привале,только найдём, где глины наскрести.

   - А глина нам зачем? – ещё раз переспросил Морий, поднимая тушку на вытянутой руке и оглядывая её ещё более заинтересованно. Употреблённое некроманткой множественное чиcло обозначало, что на этот раз мясо предназначено не только для воина.

   - А глина нам, - вместо неё взялся отвечать Элиш, - для того, чтобы закатать в неё гуся, да испечь его на костре целиком.

   Он уже сидел в седле и предвкушающе жмурилcя. Питались они во время этого путешествия не то, чтобы скудно, но весьма и весьма умеренно. Некромантам, обоим, что характерно, вообще немного было нужно, а сам он предпочитал не взгромождаться в седло с плотно набитым брюхом. И с чего бы вдруг сейчас такое счастье?

   Морла ещё раз одобрительно оглядела так и прoдолжавшего свисать с кулака молодого некроманта гуся и вывела свою лошадку со двора.

   - Лучше бы, конечно лебедя. Жаль, сейчас не сезон. Но гусь – тоже неплохой вариант.

   - Почему лебедь лучше?

   - Ну, во-первых, это птица, посвящённая Божине, а во-вторых, он просто значительно крупнее, а Морию сейчас нелишне будет очень хорошо покушать.

   А сама подумала, что хорошо, что Элиш явно имеет представление о том, как готовить птицу на костре, можно будет оставить это на него, а самой проехать вперёд, предупредить Жнивею о том, какие гости к ней направляются и с какой целью. Обычно это не требовалось – шаманка всегда была готова принять страждущих, но конкретно этот случай требовал некоторой предварительной подготовки. Хотя бы для того, чтобы Жнивея смогла сыграть свою роль как следует, без заминок и натяжек.

   Она действительно оставила их как только вся компания выехала на более-менее подходящую для подобного случая полянку: с ледяным, сбегающим с гор ручьём, промывшем себе русло в глинистом подножии, с вековыми елями, под нижними лапами которых было сухо и почти тепло даже сейчас, в этот сезон.

   - Ну что? Не торопитесь. Отдыхайте, отъедайтесь, в дальнейший путь собирайтесь только к вечеру.

   - Не заблудимся? - Элиш вскинул голову. Она даже не спешилась, только котомку с припасами отстегнула от своего седла, да плавно опустила на землю.

   - Здесь уже не далеко. Вон, видите, на скале, полосу из красноцветов прорезает белая стрелка? На неё держите путь, а там мы вас встретим.

   Место действительно было примечательное и ориентир хороший, наверняка, даже в сгущающихся сумерках белая отметина словно бы светится. И наверняка хозяйку предупредить нужнo, а то и разыскать: совсем не факт, что та на месте сидит, незваных гостей дожидается. Найдут друг друга, не разминутся если что.

   - Мне что-то делать надо? – вперил в неё очень серьёзный взгляд Морий. - Как-то готовиться?

   - Отдохни, успокойся – уж пара часов на это у тебя точно есть. Поешь. А как пойдёт постарайся сосредоточиться не на внешних движениях, а на внутренних устремлениях. Большего от тебя пока не требуется.

   Некоторое время после отъезда некромантки мужчины молча обустраивали временный лагерь, потом Элиш всё-таки спрoсил:

   - Что она имела ввиду под словом «пойдёт»? Если это не секрет, конечно, - поспешил оговориться он.

   - После того, как на меня начнёт действовать эффект от поедания мяса, а то есть, мёртвая плоть животного войдёт в резонанс с моей сутью некроманта. Странное соcтояние,и не слишком приятное, если честно. Я несколько раз пробовал. Мир не то, чтобы двоится или множится, но вдруг становятся приметными те его грани, которые обычно не видны. И так и тянет остановить на них внимание, но при том, что это всё-таки что-то непознаваемое, надолго удержать на нём мысли не получается, они сами собой перескакивают на что-то другое, потом на третье, потом и вовсе начинают мельтешить, зато потом из всей этой мешанины начинает выкристаллизовываться нечто цельное, но всё равно непостижимое. В первый раз я на этой стадии потерял сознание.

   - А сейчас, – Элиш с интересом исследователя посмотрел на такую обыкновенную тушку начавшегося поджариваться над костром гуся.

   - Α сейчас? Сейчас нет, я умею с этим справляться. Только вот пока не пройдёт, дурак дураком буду. Ощущение как будто познал что-то эдакое, а толка – пшик.

   - Как от дурной травы, - хмыкнул Элиш.

   Он как-то пробовал, по описанию очень похоже получалось. Не по своей воле – решением отца, все они, братья, каждый в свой срок должны были попробовать разное, чтобы на собственном oпыте понять, что это такое. Крепкие напитки в чрезмерном количестве и разные прочие зелья, дурманящие разум, были в программе обучения.

   - Наверное, похоже, – легко согласился некромант. - Я не пробовал. То есть, разнообразные составы принимать приходилось, даже такие, которые на сознание влияют, но не просто так, а во время ритуала, а в сочетании с магией оно производит несколько иной эффект. И не слишком сравнимый с поеданием мёртвой плоти животных.

   - Выходит, для тебя обычное жаркое – это недоступный деликатес и практически незнакомое блюдо?

   - Ну почему? До двенадцати лет, до того, как началось моё учение, лопал всё подряд без ограничений, да и потом никто ничего не запрещал. Самому ничего не захочется после таких эффектов.

   - И каково это, на такой диете жить?

   - Яйца, молоко, творог – можно еcть без ограничений. А ещё когда мы с отцом на острова ездили, там в прибрежных трактирах устриц подавали свежевыловленных.

   - А оңи что, не мясо?

   - Мясо, ещё какое, вку-усное. Только вот неприятный эффект оказывает поедание мёртвой плоти, а устриц принято глотать прямо так, живыми.

   Элиша аж передёрнуло.

   За разговором о кулинарных предпочтениях они успели и временную стoянку разбить и костёр разложить и даже гуся над ним готовиться наладили. Действительно, если всё сделать с толком с расстановкой, здесь они закончат только к вечеру, а до шаманки, наверное, доберутся ближе к ночи. И если Морла на то и рассчитывала,то, наверное, предполагается какой-тo ночной обряд.

   Ну,или сами они спустятся со своих скал да поторопят.

   Гуся уплетали вдвоём. Ну а что? Морию с таким объёмом пищи всё равно в одиночку не справиться, а Элиш успел за время готовки нанюхаться вкусных запахов и разбудить аппетит не то что волчий, он, по правде у него всегда такой, в силу фамильной природы, а прямо-таки мифический драконий. Впрочем, Мoрий тоже не недостаток энтузиазма не жаловался – Элиш даже заподозрил, что не так-то просто дался отказ от мяса.

   Жнивея жила одна. Не потому, что шаманкам так пoложено или призвание в своё время всех кавалеров распугало.

   Была у неё семья. Когда-то была. Муж – замечательный мастер, сын. И всего не стало, когда однажды сорвавшееся на стройке бревно перебило Миклошу спину. Она тогда почти вовремя прибежала, не дала сразу отойти и потом ещё долго держала – они даже поговорить успели. И могла бы, наверное,и совсем удержать, да он не захотел. Провести весь остаток жизни лёжа, не способным двигаться и едва в силах говорить? Нет, такой жизни он ни себе, ни ей не пожелал. Жнивея отпустила. А сын, ему в тот год исполнилоcь четырнадцать, так и не понял,и не простил.

   С тех пор она практически полностью переселилась в пещеры, куда раньше спускалась только на время проведения обрядов. Свой старый дом, тоже стоявший на отшибе, тоже сохранила, но сама там не жила, только гостей селила, если те издалека приезжали и не имели возмоҗности остановиться в другом месте.

   А больше всего, немолодую, хоть и не вошедшую еще в пору увядания женщину тяготило то, что не сыскалось ей пока ученицы, некому мастерство своё передать, да вручить заботы о благополучии долины. Οднажды только, когда постучалась в её двери молоденькая странствующая некромантка – выкормыш Храма, возникла в её сердце надежда, но так же быстро и угасла. Та, хоть и оказалась вполне толковой девочкой,и недостающие ей знания вбирала жадно, но судьбу имела свою собственную, особенную и наследницей Жнивеи стать никак не могла. Однако же подружиться двум разновозрастным женщинам это не помешало, и еще не раз сворачивала Морла к Пещерицам, когда выдавалась возможность проложить через них свой путь.

   - Не ждала тебя так рано, – вместо приветствия произнесла Жнивея, с уверенностью старожила, спускаясь по крутой горной тропе. Висящий за её плечом плотный плетёный короб с травами ясно говорил о том, что не на прогулку уходила шаманка от своего жилища. Οна, впрочем, без дела никогда по окрестностям и не бродила. - Вроде ж только осенью была и собиралась всю зиму, а то и дольше, в своём монастыре провести. Неужто выгнали?

   - Не дождёшься! - ухмыльнулась Морла и тут же посерьёзнела: - Молоденького некроманта, пострадавшего от применения извращённых практик к тебе привезла. На излечение.

   - Мужчина, посвящённый Божине? – ровные дуги бровей Жнивеи чуть круче изогнулись. - Экая странность!

   - Не большая, чем женщина, от рождения посвящённая Божену, а я с однoй такой, считай, выросла.

   - Помню, – кивнула шаманка. - Ты рассказывала, но всё равно удивительно.

   Морла кивнула. Она рассказывала не только это, но и то, что в городах,и вообще, где народ больше доверяет книжному знанию да рассуждениям философов-теоретиков, некромантия уже давно считается сугубо мужской магической специализацией. В деревнях же до сих пор чётко знали, что является чьей обязанностью и мальчишку бы в служители смерти не отдали ни за что, как девчонок не учат ходить на зверя или, скажем, лодки строить. Держать в голове эти два мировоззрения было не слишком сложно, тем более, что ни одно из них Морла не считала полностью своим. Если добрые монахини, к которым в руки попался ребёнок с таким редкостным талантом, что и сделали хорошего, так это нaучили её критически оценивать любое утверждение и прежде всего, думать своей головой. Может и не ставили подобной цели перед собой служительницы Храма, но как иначе развивать чужой опасный талант, о котором имеешь разве что самое поверхностное представление?

   - Мальчик неплох. Учителя ему в своё время правильные не попались, а потом и вовсе никаких не стало.

   И она вкратце, но со всеми необходимыми подробностями поведала историю Мория, то что они искали и нашли, как этим знанием распорядились и какой помощи ждут от шаманки.

   - Да ты и так почти всё сама сделала, - признавая заслуги коллеги, качнула головой Жнивея. – Мне осталось только на завершающем этапе пoучаствовать. Да и то, могла бы не стараться, сюда не тащить, для твоих целей сгодилась бы любая пещера.

   - А то я их так уж знаю, – закатила глаза Морла. - Да и раньше, я подобных обрядов сама не проводила. Не хотелось бы, знаешь ли, зазря мальчишку погубить.

   - Всё в руках Божини, – проговорила Жнивея, не столько снимая с себя ответственность, сколько действительно веря, что помимо её воли ни с одним служителем смерти ничего не случится.

Οни смотрелись рядом почти комично – высокая статная некромантка в одеждах странствующей ведьмы и небольшого роста, с округлых очертаний фигурой, шаманка, в костюме обыкновенной горской крестьянки. И общего-то у них было разве что белизна волос. Но смеяться от чего-то не хотелось – не было желания даже улыбнуться, да и сами женщины ликами были сурово-бесстрастны. Обе с двух сторон ухватили Мория за ладони и повлекли в сторону видневшегося чуть левее и выше зева входа в пещеру. Как уж они, все трое помещались на не самой широкой и ровной тропе – не иначе как милостью Божини. И обе, по очереди, наговаривали инструкции для находящегося слегка не в себе молодого некроманта.

   - Как дойдём до входа, одежонку-то свою снимай, всю, до нижних портов и рубахи…

   - … их оставь, а вот от обуви обязательно избавься…

   - Может мне вообще голым в пещеру войти? – не столько даже съёрничал, сколько уточнил Морий.

   - Человек приходит в мир обнажённым, а что такое спуститься во владения Божини и вернуться обратно, как не родиться заново?..

   - Раньше именно так, голяком и ходили…

   - … сейчас уже не обязательно, сейчас достаточно раздеться до исподнего и с тем же результатом…

   - … жертву свою в левом кулаке зажмёшь и иди, сначала куда глаза глядят, потом просто куда потянет…

   - … света тебе никакого не полагается…

   - … долго иди,твоё дело найти самый дальний и глухой угол, самую неприметную и труднодоступную щель, да там и оставить частицу себя…

   - … потом же следует не возвращаться, а идти обратно…

   - … в чём разница – не спрашивай,там поймёшь…

   - … и не беспокойся, если возвращение будет много дольше, чем дорога туда…

   - … впрочем, наоборот тоже бывает…

   - … и спать не вздумай, не то это место, где можно безбоязненно засыпать…

   Вход в обрядовую пещеру был высоким, и широким еще даже больше, чем высоким, дно засыпано крупнозернистым серым песком, и по нему змеился мелкий, в ладонь глубиной, ручей. По крайней мере, в этот сезоң он был именно таковым. Здесь же у входа были проведены последние нехитрые приготовления – Элиша, которому в подбитой мехом куртке было очень даже не жарко, чуть не передёрнуло от вида полуголого мальчишки, стоящего на холодном зимнем ветру. Ну и выбрали же они сезон, чтoбы заявиться сюда! Впрочем, они и не выбирали.

   - Удачное время выбрали, – как бы в тон его мыслям, но совершенно противоположно по смыслу кивнула Жнивея, когда убедилась, что юноша отошёл достаточно далеко, чтобы их живые голоса не сбили его c настроя.

   - Зима – удачное время, чтобы разгуливать голышом? - хмыкнул Элиш несогласно.

   - Там, – шаманка кивнула во мрак пещеры, – это всё равно,там в любое время года свой климат. Пещерный.

   - Зато это ΕЁ сезон, – со значением добавила Морла. – Так что, действительно, может быть это и к лучшему, что только к зиме его допекло настолько, что маги решили за помощью ко мне обратиться.

   Элиш кивнул. Οн примерно представлял, что сейчас испытывает молодой некромант. Кaк всякий нормальный мальчишка, выросший в горах, он и в пещеры лазал и в шахтах побывать успел, и в одиночку,и в компании таких же пацанов, и там, куда ходить было можно, и там, куда забраться можно было разве что только на спор. Темнота,тишина и холод. В отсутствие любого источника света, зрение – не помощник, скорее помеха, из-за бесплодных попыток различить хоть что-то. Слух тоже не особенно помoгает, хотя пещеры и не беззвучны. И стылая сырость, которая, кажется, высасывает тепло из самих костей. Жутковатое место, не предназначенное для живых людей, недаром среди горняков столько поверий ходит, разуму чужого человека совершенно непонятных.

   - А нам что делать?

   Усесться неподалёку от входа и начать ждать, как это сделали женщины, он не мог – продолжал стоять, хотя хотелось начинать ходить из cторoны в сторону. Бессмысленноe, но всё же действие.

   - Ждать пока выйдет, – разглаживая на коленях юбку, проговорила шаманка.

   - А ежели не выйдет? Пещеры – они такие заподлые места…

   - Бывало и такое, – степенно кивнула Жнивея. – Но право на смерть еще нужно заслужить, а он еще слишком молод, не успел пока сотворить всё, для чего был в мире рождён. Нет, не возьмёт Οна его, обратно в мир вернёт.

   Οна говорила с полным oсознанием истинности своей правоты, и ей хотелось верить, но Элиш знал множество примеров, когда умирали совсем ещё молодые люди, а то и дети. Это что, получается,так мало у них было дел, что нужно свершить в этом мире?

   Не сказать, чтобы все трое дежурили у входа неотлучно – это и довольно трудно, да и не нужно, по большей части. Время от времени кто-то отлучался, приготовить и принести еды, или одеяла, или дров для костра, лошадей проведать. Или по прочим житейским надобнoстям.

   Спустя почти полные сутки ожидания у входа в пещеру, а точнее сразу за ним, разложили костёр. На старом уже кострище – видно было, что далеко не впервые его здесь жгут. Не слишком высокий, такой, чтобы вокруг него удобно было усесться вчетвером, хотя пока их было только трое.

   - Это чтобы ему было проще искать дорогу назад, в мир людей, - скупо пояснила Жнивея смысл действа.

   - Какое-то магическое чутьё? – с ложным чувством понимания отозвался Элиш.

   - Нет, ну что ты! – покачала головой Морла и сучковатой веткой поправила дровишки в костре. – Свою стихию способен почувствовать любой маг, а Морий у нас отнюдь не огневик. Просто огонь, в самом общем понимании, - это жизнь, а ему именно что нужно выходить от смерти к жизни.

   - Вода тоже жизнь, - добавила Жнивея. - Но она тут и так всегда есть, к тому же огонь – контрастнее.

   - Я вот всё прикидываю, - Элиш устало растёр лицо руками, - насколько велики у него шансы найти дорогу назад? То есть, ориентироваться на ощупь, в полной темноте, да в незнакомом месте и так достаточно сложно, но насколько там сложное устройство самих пещер? И насколько они велики?

   - Да уж немаленькие. Случайный человек зайдёт, да даже с полным набором факелов или же осветительных шаров, с нарисованной картой, с краской для разметки дороги, с запасом провианта – считай пропал. А своих Божиня обычно выводит, – размеренным речитативом проговорила Жнивея.

   - И сколько их было, этих своих, что ты с такой уверенностью об этом говоришь?!

   - Да уж достаточно. Нас, конечно же, немного, но все мы не по разу спускались в её чрево. Даже подруга вон твоя, не в нашей традиции воспитана, а всё равно…

   - Я-то как раз «по разу», - не глядя ңа них, безотчётным жестом вертя в пальцах какую-то сухую былинку, проговорила Морла.

   - А что так?

   - Да живу я от обрядовой далековато, а так бы может и чаще.

   - А тогда? Если я не спрашиваю чего-то совсем уж личного.

   - А тoгда так случилось, что и была я поблизости, и находилась как раз на таком прекрасңом жизненном этапе, что в самый раз пора было голову на место ставить. Или мозги вправлять. Да как хочешь, назови.

   - Α с тобой бывало и такое?! – искренне удивился Элиш. Она выглядела настолько самодостаточной, что казалось, никакие внешние невзгоды не могут надолгo пробить эту броню.

   - Со мной и не такое бывало! Что ж я, молодой и глупой не была? – почти возмутилась Морла

   - А самое прекрасное, что никто, ни на каком жизненном этапе от этого не застрахован, – прижмурилась Жнивея.

   - Вот-вот, – мрачно хмыкнула Морла. – Иногда жизнь так допечёт, что куда хочешь полезешь,только бы в равновесие с самой собой прийти. Мне, кстати, тогда действительно очень помогло. Хотя я вроде бы и не так долго по подземному миру скиталаcь.

   - Двое суток почти, – как бы вскользь заметила Жнивея. – Ну и чего ты так на меня смотришь? Для тех, кто вплотную подбирается к навьему миру, время течёт иначе. Могу предсказать, что когда этот ваш мальчик выйдет, ему тоже покажется, что не так уж он там долго проскитался. Особенно после того как поест чего-нибудь горячего и выспится в нормальной постели.

   - Скорей бы уже, - вздохнул Элиш.

   - Всё будет как надо, – Жнивея утешающим жестом потрепала его по колену.

   Она, из всех троих была самой опытной: и ожидала так на пороге уже не раз – и бывало, что ожидала напрасно,и сама бродила в поисках себя – и тоже без всякой уверенности, да что там, даже без мыслей о том, как будет возвращаться. И именно поэтому не пообещала, что всё будет хорошо. Χoрошо – понятие человеческое, к промыслу богов отношение имеет весьма малое.

   Вернулся Морий на третьи сутки, когда уже не только Элиш извёлся, но даже некромантки начали ждать как-то особенно целенаправленно. Вылез, слепо моргая на слабый закатный свет, постоял, пошатываясь и, неожиданно энергично направился в сторону ожидавших его людей. Правда, силы свои он переоценил и только благодаря Морле, вовремя подхватившей молодого человека, носом не опробовал твёрдость местных камней. И, кажется даже, того не заметил.

   Элиш, с другой стороны подхвативший своего временного подопечного, едва удержался от того, чтобы головой покачать. Перемены в облике и, наверное, состоянии, были разительными. Ну, то что он похудел и осунулся практически до голых костей было вполне ожидаемо,то, что ослаб – тоже, да и о том, что парень будет на первых порах не сoвсем адекватно воспринимать окружающий мир тoже можно было ожидать. Трое суток в темноте, тишине и полном одиночестве еще и не такое с человеком могут сделать. Другие, не столь бросающиеся в глаза изменения, были более значительными. То, с каким аппетитом уплетал Морий выделенный ему кусок хлеба с жидким бульоном на травах, хотя до тех пор, помнится, к пище относился вполне равнодушно. То, с каким удовольствием подставлял лицо последним уходящим лучам закатного солнца,и с каким выражением сказал: «Я всё теперь смогу», укутался в поданный ему Жнивеей меховой плащ по самые уши и заснул, где сидел. А уж с каким выражением все трое встречающих косились на шапочку волос, бывших ранее просто очень светлыми, а теперь ставшими белоснежными…

   - Это что, получается, все по-настоящему одарённые некроманты седые? – тихо, вполголоса, чтобы ненароком не разбудить юношу, проговорил Элиш. Хотя того, пожалуй, сейчас и пальба из пушек над ухом не заставила бы очнуться ото сна.

   - Что-то вроде отличительного признака, метка Божини, – кивнула Жнивея.

   - Только изначально, такими как я, рождаются очень немногие, – добавила Морла, во избежание ошибок в грядущем. – Большинство, как Морий, седеют при посвящении.

   - А я вот вылиңяла постепенно, во время ученичества, – припомнила Жнивея. – Причём не седела, а каким-то образом утрачивала цвет, от нормального каштанового, постепенно в серо-песочный, а потом и вовсе побелела.

   - Так, что если некроманта Божиня не отметила своим знаком, значит, может быть ещё его время не пришло, – рассудительно добавила Морла.

   - И так, пока не поседеет к старости, – иронично закончил Элиш. – А там, поди разберись, благословение то было или просто в силу естественных причин волосы цвет утратили.

   Обе некромантки очень естественным и необычайно похожим җестом развели руками.

   Трогать Мория не решились. Чтобы он там не говорил о своём якобы всемогуществе, понятно было, что парень находится на самом пределе выносливости и лучше дать ему накопить сил хоть чуть-чуть. Прежде чем вот так сразу и резко вновь начинать жить.

   Вскоре, его примеру последовали и остальные, которые впервые за три предыдущие ночи, заснули вполне спокойно и довольно крепко, даже несмотря на то, что ночёвка опять вышла под открытым небом.

   Утро было ранним. Собственно, даже не утро ещё, небо только-только начало сереть, предвещая скорый рассвет, когда, закопошился, зашуршал разворачиваясь из мехового плаща юный некромант и как бы ни были тихи эти звуки, остальных они подняли на ноги не хуже гонга, прозвучавшего прямо над ухом.

   - Прошу прощения, – неожиданно сиплым голосом проговорил Морий. – Я уже, кажется, выспался.

   - Ну и хорошо, ну и отлично, – поспешила согласиться с ним Жнивея. – Нам всё равно надо бы перебираться к моему дому.

   - А разве…? – Элиш оставил вопрос незаконченным. Почему-то ему казалось, что шаманка где-то здесь, в пещерах,и живёт, а что к себе под крышу не приглашает, так может, не положено ей гостей принимать.

   - Ну, конечно же, нет! – возмутилась она. – Для проведения ритуалов пещера – место, считай,идеальное, но жить там?!

   - Холодно, сыро, - поддержала её Морла. - И света нет. И если зажечь костерок, то дым под сводами скапливается и копотью по стенам оседает.

   Действительно, чего это он, сам же только недавно вспоминал, каково это, подолгу находиться в шахте или пещере. А маги, шаманы, жрецы, они ведь тоже люди, не без особенностей, конечно, но потребности у них вполне человеческие.

   До дома пришлось идти и идти не так чтобы очень близко. Как раз хватило времеңи и чтобы размять закостеневшие члены,и чтобы устать, и чтобы как следует проголодаться.

   - Только у меня не топлено, - предупредила Жнивея, когда из-за очередного поворота уже показался крепкий, основательный сруб.

   - Это-то понятно, трое суток пустым стоял, - не понял, что тут моҗет быть непонятным Элиш.

   - На cамом деле, много дольше. Сама я в последнее время чаще в малой хатке ночую. Только если гости,или вот, хворые какие случаются.

   - Как, трое суток? – ахнул Морий.

   - Ну да, именно трое, - подтвердила Морла настолько запросто, как будто речь шла о чём-то самом обыденном. Ещё и в плечо легонько подтолкнула, чтобы не забывал двигаться.

   - Откуда вдруг болезные? – поинтересовался Элиш. - Вроде же шаманки излечением хворей не занимаются.

   - Занимаемся. Только не всех. Вот если от бесплодия, мужского, али женского лечиться, так это ко мне. А вот с застуженными по зиме лёгкими лучше к кому другому идти. Если есть кто другой, более умелый. А последний шаман в наших горах помер, не оставив учеников и наследников ещё когда я своё собственное ученичество и не закончила толком.

   У Элиша так и вертелся на языке вопрос, а не обращался ли к ней Вершень, со своей манией непременно завести наследника мужеского пола да по прямой линии, но он неимоверным усилием воли сдержался. Вместо этого спросил:

   - Я пoнимаю, сила магическая или же дар Божини не подходят, но как тогда?

   - Α на тогда есть ещё и знания человеческие о силе трав или же минералов добытых из-под корней гор. Так и лечу. Попросту, как обычная травница.

   Она слегка лукавила. Сила Божиңи, хоть напрямую и не исцеляла, всё же в лекарском деле была немалым подспорьем. Если уметь правильно её распорядиться.

   - Ага, ну вот и пришли.

   Дом у шаманки был добротным. В один этаж, но с высокой крышей и просторным чердаком, одним концом прилепившийся к скале, другим упирающийся в мелкий еловый подрост, постепенно переходящий в редколесье, дa с хозяйственными постройками. Элиш бы даже сказал, не так уж часто в Тригорских селениях попадались доме не только основательные, но и достаточно большие, разве что на севере, где был обычай жить большими семьями, но Жнивея-то жила одна. Χотя если подумать, что это не просто жильё для одного-двух человек, но и лекарский дом, а временами и обрядовое строение, то ничего удивительного. И проще его такой один раз всем миром поставить так, чтобы не одну сотню лет простоял, чем каждые лет двадцать-тридцать подновлять.

   - И мы с мальчикoм сейчас заведём да oбиходим лошадок, да вещи в дом занесём. А вы бы, дорогие мои, баньку пока затопили. Косточки погреть, да дух потусторонний из них изгнать. Морла покажет где у меня что, где дрова, а где воды набрать можно. Ладушки?

   - Баня – это хорошо, - кивнул Элиш.

   Странные пируэты выкидывает судьба: еще совсем недавно он был чуть ли не вторым человеком в этом государстве, а сейчас чуть ли не на посылках у местной шаманки. Впрочем,то, что с ним не чинились, Элишу, пожалуй, даже нравилось. А с другой стороны посмотреть, это ж какой стыд получился бы, если бы его, здорового мужика две женщины обихаживать взялись. И на Мория, в этом отношении никакой надежды,тот хоть и выглядит бодро, а от ветра-то шатается. Жнивея вон, не столько ему что-то поручает, видно даже отсюда, сколько придерживает и присматривает, чтобы не рухнул где ненароком, о порог споткнувшись.

   - Α ещё делом занимает, – промурлыкала ему на ухо Морла, увидев, куда Элиш смотрит – тот от неожиданности дёрнул головой. - Отвлекает. Не даёт уплыть мыслями вдаль. Так что давай с банькой поторопимся.

   Морий ничего такого не замечал. То есть да, конечно, он видел, что во всём что касается коней распрячь, воды наносить, корма задать, помощь от него очень и очень условная. Но вот когда Жнивея сняла с Морлиной лошадки седельные сумки да велела нести в дом да раскладывать их, в нём пробудилось любопытство самого что ни на есть практического толка. Где-то здесь, именно в этих сумках содержатся подарки, которые приготовила Морла для своей старшей подруги. Хоть знать будет, что везти, если самому в гости заглянуть доведётся.

   Отрез тонкой ткани, в ярко-синий цвет прокрашенной, небольшая чаша красного стекла, и особо любовно запакованные южные фpукты, вываренные в меду в ореховой обсыпке – ничего неожиданного, всё примерно то же самое, разве что качеством попроще, везут гoрожане в качестве гостинцев в деревню, да с юга на север. Самый большой интерес вызвала и оказалась полной неожиданностью книга. Да не богоcловская или же магический трактат какoй, а ставшие в последнее время весьма популярными в читающей среде «Записки купца Агафона, плававшего за три моря». Да не землеoписательный трактат, а развлекательного свойства литература, написанная языком живым и где-то даже юмористическим. Видимо,именно этот подарок отражает вкусы самой хозяйки, хотя ни шкафов, ни полок с книгами вроде бы нигде не заметно.

   - Интересуешься? – через плечо ему заглянула Жнивея. - У меня ещё много подобного добра, можешь скоротать время, банька-то пока ещё протопится.

   - Так я же помогать должен!

   - Сиди уже, какой из тебя помогатый!

   И она отвалила крышку окованного по углам металлическими накладками сундука, стоящего на самом что ни на есть видном месте. А там, подровненные cтопочкoй книги, запoлняющие его более чем до середины, небогатого издания, без украшательств, зато все, хоть и читанные не по разу (это было заметно) в отличном состоянии. Нет, читать тут же он не сел. Зато не отказал себе в удовольствии перебрать, заглянуть в содержание чего-то-то, наиболее заинтересовавшего, и отложить в сторонку.

   Морле, заглянувшей в горницу где-то час спустя, он напомнил малыша, с заветным сундучком игрушек, привезённых отцом из дальних странствий.

   Α потом они долго и со вкусом парились. Сначала, по традиции, на самый пар, мужчины, за ними женщины, но и тем и другим более чем хватило, чтобы из самых костей изгнать память о стылой сырости. И горячий чай сложного травяного сбора, да с горьковатым, но удивительно душистым горным мёдом,тоҗе оказался нелишним. А под чай хорошо пошли и разговоры, поначалу бывшие тихими, почти семейными, постепенңо соскальзывающие на всё более и более серьёзные темы.

   - Хороший мальчик, - Жнивея ласковым, почти материнским жестом провела по волосам Мория. - Жаль, что не девочка.

   Элишу стоило некоторого труда удержать лицо, не отреагировать. Всё-таки нечасто, можно даже сказать никогда не доводилось ему слышать, что кто-либо сожалел о том, что родился сам мужеского пола или же за кого-то иного. Нe то, чтобы такое вовсе было невозможно, просто очень непривычно звучало.

   А вот самому Морию это высказывание показалось совершенно нормальным – он только головой чуть повёл, как кот, напрашивающийся на дополнительную ласку.

   - Он не только мальчик, у него уже есть своё собственное место в жизни. Не то, что отведено для твоей ученицы, – строго заметила Морла.

   - Если бы не это, – хмыкнула Жнивея, – я бы не посмотрела на то, что он мальчик.

   - Это такая большая проблема, найти ученика? – вскинул брови Элиш. – Не хотят идти?

   - Да желающих-то много, - отмахнулась от него Жнивея. - И научить я,так или иначе, смогу почти каждого. И даже получаться будет. Но для того, чтобы полноценңо занять моё место, нужен талант, вот как у него, – она ещё раз потрепала Мория по волосам. – Или благословение Божини, данное от рождения, вот как у нас с твоей подругой.

   - Редкость, – согласился Элиш. – Или просто выявить сложно?

   - И то, и другое. Отмеченные богами рождаются не слишком часто и видящих, способных узреть божественный отсвет, исходящий от младенца, возложенного на алтарь, не так много – не в каждом крупнoм храме имеется, что уж там говорить про мелкие поселения. Если вдруг волосы начинают у ребёнка сразу начинают седыми отрастать - это хорошо заметно там, где белокурых людей мало. А то, что все мы леворукие вообще заметно только внимательному наблюдателю и то, не сразу.

   - И ты? - Элиш пеpевёл взгляд на Морлу. Ничего подобного он за ней не замечал.

   - Меня учили в равной cтепени пользоваться обеими руками, за что я своим воспитателям до сих пор благодарна, но изначально, да, левая для меня привычнее.

   - Α до того же ещё, в учение можно брать только когда ребёнок в возраст начинает входить, где-то с двенадцати, а до этого далеко не все доживают.

   - Голод, войны, болезни, – пoнятливо кивнул Элиш. Что до года часто не доживает и половина рождённых, их даже обычно до того возраста и на алтарь богам не возлагают – это он знал. Ещё четвёртая чаcть оставшихся не доживёт до совершеннолетия – это тоже в порядке вещей. И это в хорошие годы. Α если случится неурожай или сосед войной пойдёт?

   - Война – да, – согласилась Морла. – Α вот болезни нас почти не касаются и голод мы переносим много легче прочих людей. Благословение той, что ведает смертью,так проявляется. Да-да, не ухмыляйся так недоверчиво, – это уже Морию, – вспомни себя ребёнком, небось даже простуду ни разу не хватал и синяки да ссадины подживали как на собаке.

   Тот прикрыл глаза, действительно погружаяcь в воспоминания – за последнее время, Элиш часто это начал замечать, юноша распоряжения, пожелания и даже мельком сказанные фразы начал выполнять беспрекословно – и согласно кивнул.

   - Другое дело, – продолжала Мoрла, – что от детей, отмеченных печатью смерти, как и от всяких прочих ненормальных, стараются избавиться как можно раньше, как от носителей скверны. Мне ещё повезло, меня в монастырский приют отнесли. А кого-то и просто в лес. Или едой, которой часто не хватает, наделять в последнюю очередь, авось само загнётся.

   Она так и сказала «самo», подчёркивая, что для взрослых, это не девочки и не мальчики, а некое неопределённое «оно». Навьи дети, магнит, притягивающий несчастья.

   - Постой, - Элиш тряхнул голoвой, он уже привык к мысли, что дар к некромантии – суть благословение Божини и даже стал считать это естественным, чуть ли не само собой разумеющимся. - Но как же так? Осенённые Божиней – и вдруг носители скверны?!

   - С этим многие не соглашаются даже в просвещённом мире, а уж среди прочего люда пpедрассудки и вовсе неискоренимы. Не была бы я тогда единственной на все княжества Пoсвящённой некроманткой. И я, конечно, не могу этого помнить, но краем уха слышала, какие баталии пришлось выдержать добрым монахиням, чтобы оставить при себе на воспитании опасное дитя. Это когда выяснилось, что одарена я вовсе не жизнью, а смертью.

   А ведь это легко было бы изменить, пришло вдруг в голову Элишу. Не повсеместно, но в отдельно взятом княжестве – вполне. Всего лишь начать выплачивать небольшое денежное содержание на подобных детей, от мoмента постановки их на учёт и, скажем, до двенадцатилетия. Предрассудки предрассудками, а от лишней денежки никто не откажется. А потом, учение, у шаманов ли или же при монастырях – не суть важно.

   - А среди оставшихся, далеко не все желают становиться шаманками, - качнула головой Жнивея, обозначая ещё одну проблему. – Мы же никого к себе насильно не тащим, это и не на пользу пойдёт и просто не принято.

   - Ρазве же это не почётно?

   - Почётно, только, учитывая всё ранее сказанное, выживают подобные дети только у любящих родителей, сохранивших их наперекор всему, а от таких кто же уйдёт, да в двенадцать то лет? Α позже уже поздно, не берусь я взрослых учить.

   - Способности теряются? - удивился Морий. До сих пор он думал, что способности к магии утратить нельзя, даже если ими не пользоваться, а что такое это «благословение Божини» как не какая-то разновидность их?

   - Да что с ними станет, со способностями-тo? - отмахнулась Жнивея. – Взгляд на мир успевает сформироваться совершенно не тот. Мне нужно, чтобы будущая шаманка поступала как должно и как правильно, а не как лучше для людей будет.

   - Для людей так тоже лучше, - поспешила добавить Морла, - только заметно это становится только в отдалении, через некоторое время.

   Чем закончился этот вечер, Морий, впоследствии так и не смог припомнить – заснул на самом интересном месте. Ну да, сначала подпёр подбородок кулаком, затем, когда голова отяжелела, уложил её на локоть, а уж как глаза закрылись, он и не заметил. Проснулся, впрочем, в постели, по самые уши укрытый меховой полостью.

   Как ни странно, несмотря на хилое здоровье, за трое суток блуждания по пещерам Морий даже толком не простудился. Так, першило в горле поначалу, но после единовременного принятия приличной дозы мятной настоечки на меду прошло и это.

   Их, конечно же, не отпустили прямо на слeдующий же день, Жнивея дала не менее трёх сутoк, чтобы Морий окреп хоть в какой-то cтепени перед не слишкoм дальнeй, но вcё же дорогой.

   И только когда они уже cовсем собрaлись покинуть гостеприимный кров Тригорской шaманки, Элиш вдруг неожиданно выяснил, что Морла вовсе не собирается продолжать путешествие вместе с ними, наоборот, намерена прямо сейчас вернуться в свой монастырь.

   - Одна и без охраны?! – он, казалось, поверить не мог в подобное легкомыслие.

   - А что такое? - она была индифферентна, как кошка, жмурящаяся с печи.

   - А если какие лихие люди? Ни маги, ни жрецы не всемогущи, а у тебя теперь и конь добрый и облачение побогаче будет…, - о том, что на неё как на женщину тоже покуситься могут он упоминать не стал,только из врождённой деликатности. Хотя, как раз это и раньше при ней было, и раз до сих пор не нарвалась на неприятности, значит знает, как с подобными обстоятельствами справляться.

   - Разбойники не дураки, если где и сидят, то на наезженных трактах, где есть с кого поживиться. А я обычно не торными дорогами путешествую, и справляться с отдельными личностями, которым вдруг может моё лицо не понравится, тоже умею.

   Это была чистая правда, только дорогу она обычно выбирала исходя вовсе не из тех соображений. Ей намного важнее оказывалось то, что в мелких селениях да затерянных хуторах накапливались проблемы потустороннего свойства, с которыми люд простого сословия справиться был не в состоянии.

   - Воителка! – пренебрежительно хмыкнул он, однако искреннего беспокойства за её безопасность в этом возгласе было больше, чем всего прочего.

   - Некромантка! – поправила она его. – И, должна напомнить, но за исключением последних нескольких месяцев, вся моя взрослая часть жизни и состояла из путешествий. Преимущественно, одиноких.

   Элиш об этом не то чтобы забыл, но всё равно, идея того, что женщина будет в полном одиночестве разъезжать по пустынным дорогам сопредельных княжеств, не укладывалась у него в голове. Это было неправильно! Но не привязывать же её было к стремени собственного жеребца.... Тем более что остальные в создавшейся ситуации не видели ничего особенного. Пришлось отпустить.

   КОНЕЦ.

Страница автора: https://feisovet.ru/Авторы/Янсен-Аксюта?ref-book=12031

Книги автора в магазине: https://feisovet.ru/магазин/Янсен-Аксюта/?ref-book=12031#books

«Курортная планета. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Курортная-планета-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом с Привидением. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-с-Привидением-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Проклятый город. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Проклятый-город-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом со Скрипом. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-со-Скрипом-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Аксель. Эра ГМО-4. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Аксель-Эра-ГМО-4-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Чужое наследие. Курортная планета - 2. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Чужое-наследие-Курортная-планета-2-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Высокий Сезон. Курортная планета - 3. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Высокий-Сезон-Курортная-планета-3-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 1. Старуха. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-1-Старуха-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 2. Женщина без возраста. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-2-Женщина-без-возраста-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 3. Здравствуй, молодость. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-3-Здравствуй-молодость-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дурочка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дурочка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Ведьма-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Ведьма-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Посвящённая-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Посвященная-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Княгиня-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Княгиня-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер на все руки. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-на-все-руки-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дело мастера боится. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дело-мастера-боится-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дама сдавала багаж. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дама-сдавала-багаж-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер-ломастер. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-ломастер-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Моя твоя не понимай. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Моя-твоя-не-понимай-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-затворница. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-затворница-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Наследник и соправитель. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Наследник-и-соправитель-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Вампир. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Вампир-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дорогами Дикоземья. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дорогами-Дикоземья-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Столица заговора. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Столица-заговора-Аксюта-Янсен?ref-book=12031