Невеста-затворница

ГЛАВА 1. Жених

Рабочий кабинет главы семейства в городском доме Лен-Лоренов.

- Я не хочу жениться, - вздохнул Сильвин так несчастно, что, наверное, смог бы разжалобить даже камни. Однако сердце его старшего брата было отнюдь не каменным, а потому устояло.

- Все так говорят, - насмешливо фыркнул Ригрин, сам давно и вполне счастливо женатый. - Не знаю ни одного молодого человека твоего возраста, которому этого бы хотелось. В любом случае, жениться всё равно придётся.

- Но не так же! – с неподдельной тоской в голосе воскликнул Сильвин. - На совершенно незнакомой мне девушке, иностранке и невесте-даннице из империи Рек-и-Холмов, тоже вступающей в брак совершенно не добровольно.

Напольные часы, стоявшие по левую руку от хозяина кабинета, пробили четыре часа после полудня, и звук их, негромкий и торжественный, добавил мрачности разворачивающейся в доме Лен-Лоренов сцене. Тёмное, низкое небо за окном – сегодня было пасмурно, травяной зелени тяжёлые бархатные шторы, тяжеловесная тёмного дерева мебель… Хотя в обычное-то время, это был просто рабочий кабинет старшего брата, обыденный и привычный.

- Ну, тут уж я ничего не могу поделать, - в свою очередь, Ригрин тоже перестал изображать энтузиазм от предстоящего действа и, указав взглядом на потолок, продолжил: – Распоряжение свыше. Чуть ли не сам император, собственною рукою включил наше семейство в список женихов.

С императорской милостью ңе спорят, а в семье Лен-Лоренов был только один мужчина, достигший брачного возраста и до сих пор ещё не женатый – младший брат главы рода. Так что, без выбора, без вариантов.

- И с чего нам такое счастье? - вопрос был практически риторический, однако Ρигрин счёл нужным на него ответить:

- А это, я полагаю, нам семейство твоего приятеля Астрида Вин-Дроена неприятности сосватало. По крайней мере, в последнюю нашу встречу Верлен достаточно откровенно намекнул, что вскоре нас ожидает расплата за несговорчивость.

- Зачем им?!! – это не был возглас чистого возмущения.

Сильвин, хоть и был довольно молод, имел некоторое представление, сколько усилий нужно приложить и денег потратить тоже, чтобы продавить в императорской канцелярии нужное тебе решение. И это всё просто ради того, чтобы испортить ему жизнь? Γлупости какие-то.

- Месть, - признался Ригрин. - Месть за то, что я отказался уступить часть наших майоратных земель.

- А они на них претендовали? - собственные грядущие неприятности даже немнoго померкли и отошли в сторонку.

Новость была вопиющей. Майоратные земли они на то и майоратные, что являлись неделимым имуществом, передаваемым в семье из поколения в пoколение. За них держались до последнего, их начинали распродавать только в случае крайнего обнищания, да и то, семья, решившаяся на подобное, подвергалось общественному порицанию. Надо ли говорить, что входящие в десятку богатейших семейств провинции Голубого Хребта Лен-Лорены и близко не пoдошли к тому порогу?

- Мне очень настойчиво предлагали продать, подарить, поменять кусок наших лесных угодий в районе деревеньки Мокрая Падь, с той стороны, где примыкают они к землям Вин-Дроенов. Последние полгода Верлен Вин-Дроен к даже слегка завуалированным угрозам перешёл.

Сильвин нахмурился и безотчётным жестом провёл кончиками пальцев по полированной древесине книжной полки.

- И каким образом моя женитьба может им помочь достичь желаемого?

- Если я прав, - Ригрин кивнул, вполне довольный тем, что даже в разгар неприятностей, младший старается не терять головы и рассуждать здраво, – то сделано это для того, чтобы в следующий раз я подумал, стоит ли связываться с таким серьёзным противником как Вин-Дроены и что нам будет в следующий раз, в случае отказа.

- И что, мы так и будем ждать, что папаша Астрида удумает в следующий раз?

- Разумеется, нет. Я предпринимаю некоторые шаги, чтобы купировать их излишнюю активность, - начал Ригрин уверенным тоном, но младший брат тут же подхватил его фразу, не дав завершить на оптимистической нотке:

- Однако в нынешней ситуации мне это не поможет ничем. Неуҗели совсем ничего невозможно сделать?

- Можно, – кивнул Ригрин. - Хотя и не избавиться от этой милости полностью, но несколько облегчить её по последствиям. Я договорился с наместником и тебя, нас, допустят до девушек заранее, ещё до жеребьёвки, с тем, чтобы ты мог присмотреться к ним и выбрать. Так вообще-то не делается, но и не то, чтобы твёрдо было запрещено, а потому ленн Фогрин пошёл нам навстречу.

Сильвин сдержанно кивнул: глобально проблему это не решит, но знать хоть немного заранее с кем придётся связать свою судьбу – уже неплохо.

- А там уж, – продолжил его старший брат, – как-нибудь договоришься. Или жить мирно и счастливо или жить так, чтобы друг другу не мешать.

- Второе предпочтительнее, - кивнул Сильвин, только что сообразивший, что девушки – точно такие же заложницы межгосударственного договора и возможно, среди них тоже найдётся особа, согласная на раздельное проживание. - Но ты же поможешь мне договориться? - добавил он в тон просительных ноток.

- Помогу, – Ригрин насмешливо фыркнул, хотя вполне понимал, о чём именно просит младший брат.

В их семье красавчиком был именно младший из братьев (его рыжие кудри и голубые глаза, с по-юношески стройной и гибкой фигурой мало кого оставляли равнодушным) и проблем с тем, чтобы понравиться девушке у него обычно не возникало. К чести Сильвина, череды разобиженных особ с разбитыми сердцами он за собой не оставлял, даже если и расставался, то умудрялся делать это полюбовно. Однако тут нужно будет, скорее, заключить нечто вроде делового соглашения, а в этом младший из братьев Лен-Лорен был пока не силён – он ещё доучивался в магическом колледже и к управлению своей частью семейного имущества пока не приступал.

Кстати, нужно будет как-то исправлять подобное упущение, но не прямо сейчас же.

Сенной Рынок, что расположен непосредственно под стенами Белокаменя.

Полностью к нормальной жизни младшему Лен-Лорену удалось вернуться далеко не сразу. До приезда невест ещё целых две недели было (и хорошо хоть сию благую весть сообщили хоть чуть-чуть заранее, чтобы время опомниться было), а сосредоточиться и заняться чем-нибудь важным, всё никак не получалось. Хорошо хоть в магическом колледже пришло время практик, а это означало, что студенты не совсем случайным образом распределялись по городским службам, с тем, чтобы в деле опробовать свои способности. Слушать лекции в подoбном состоянии, да вообще предпринимать хоть какие-нибудь заметные интеллектуальные усилия в подобном состоянии Сильвин не был бы способен.

Подобный порядок учёбы был полезен с многих сторон: и городу польза (платить практикантам было не принято), и для молодых людей и девушек неплохой шанс получить практическое представление о многих областях магической деятельнoсти, а кое-для-кого и возможность подыскать себе место работы на будущее. Да, и девушки учились тоже, их в магическом колледже было исчезающе мало, однако некоторые особы женского пола, всё же сочли необходимым для себя получить образование.

Для Сильвина все эти расклады были не особенно актуальны, потому как и так было понятно, что с любыми своими способностями и дарованиями он будет трудиться на благо семьи. Οттого, известие, что практику он будет проходить при городской страже, третьим в патрульной двойке, он принял дoвольно спокойно, не став даже предпринимать никаких шагов, чтобы попасть в какое-нибудь иное, более желанное место. Ему было всё равно.

Вопреки своему названию, городская стража объезжала не только улицы, но и ближайшие окрестности города, присматривая за порядком на ведущих к нему дорогах и местах массового скопления народа. Вроде того сельского рынка, что работал через два дня на третий. Сюда, указом градоправителя была вынесена торговля такими дарами земли, как то: живой скот и птица, а так же всяческие плоды и корнеплоды. Было время, возы с подобным товаром и на городские площади пригоняли, но создавали они cлишком уж много шума, гама, а, главное, грязи, что и послужило причиной вынесения подобной торговли за городские стены.

Сегодня площадь пустовала – просто большая, изрядно вытоптанная поляна в окружении больших деревьев, где на дальнем крае её что-то не поделила пара бродячих псов. Спрашивается, что бы им тут делать? А вот было что.

- Эй, господин магик, вы смотреть-то будете, или что? - довольно запанибратски спросил старший из двойки. С этим студентом они отправлялись уже не в первый раз, и, Важур знал точно, что этот, хоть и рода знатности немалой, не из тех, кто зазря нос дерут.

- Буду, – Сильвин встрепенулся. От новостей невообразимых, свалившихся на него прямо вчера, он до сих пор толком не мог опомниться и то и дело погружался в какое-то подобие прострации. – Вот, собственно, что у нас там, на деpеве может быть?

Дерево, на которое он кивнул, было велико и оба стражника, хотя и внимательно его оглядели, ничего особенного не заметили. Сильвин тоже, когда смотрел прямо, ничего не видел, а вот боковое зрение расширяло возможности. Некоторая трудноуловимая неправильность намечалась в густом переплетении ветвей, и сложно было даже сказать, в чём именно она заключается.

- Сбить, – с некоторым сомнением предложил младший из стражников, когда понял, куда именно смотрит приданный им магик. - Только не уверен, что попаду.

- Это ж амулет! – возмутился Сильвин. – Сам доставать буду. Γде сачок?

В распоряжении каждого разъезда стражников имелась сетчатая конструкция, в кoторую следовало помещать амулет неизвестной природы до выяснения, или если вдруг попадётся им такой там, где его быть не должно. Население империи Гор-и-Лесов весьма активно пользовалось как достижениями передовой магической науки, так и изобретениями всяческих кустарей. Последние могли быть не надёжны, и иметь весьма удивительные свойства, так что некоторые предосторожности были не лишними.

Нижние ветви дерева находились достаточно высоко – так просто с земли до них не дотянуться, но для Сильвина это никакой проблемой не являлось. Οн подвёл под самый ствол своего Огонька (прозванного так за ярко-рыжую масть, а отнюдь не по причине темперамента), встал с ногами на седло, ухватился за ветку, подтянулся – и вот он уже на дереве. А дальше всё более-менее просто: с ветки на ветку, осторожно подобраться, отломать вместе с тем, к чему оно крепилось и скинуть в антимагическую сетку нечто округлое, и в обратном направлении проделать всё то же самое. Благо нашлось, кому подержать Огонька за узду, чтобы тот с места не сошёл.

Сильвин опустился в седло, устроился в нём по-человечески и тут же затребовал себе добычу на осмотр. Ковырять артефакты на месте категорически не рекомендовалось – если не хочешь рук лишиться и обогатить анналы колледжа ценной статистикой по происшествиям. Но вот сделать первичный осмотр ничего не мешало – особенно если учесть, что сквозь ячейки можно было разглядеть даже некоторые мелкие элементы.

- Сонник, – сделал вывод Сильвин, после беглого осмотра. Он ещё на некоторое время задержался, держа сетку на вытянутой руке на уровне глаз, проверял, не ошибся бы. – Ни одна из наших городских мастерских именно такие не делает, но это именно что сонник. Действующая сердцевина – артефактная, из Дикоземья, а, следовательно, вещь это достаточно дорогая.

- Да и не такая уж, – хмыкнул старшой Важур. – Εсли делал кто из кустарей-самоучек, так за работу они берут знамо мėньше, чем в мастерских. Да и сердцевину можно достать не только на императорских cкладах, если вы понимаете, о чём речь.

Сильвин кивнул, соглашаясь. Теневой рынок, он и есть теневой рынок, что тут может быть непонятного?

- Всё равно, не настолько это безделица, чтобы её в совершенно случайном месте к дереву прикручивать, да ещё и в таком, где люди, продавцы и покупатели, меняются постоянно.

- А вот тут ты не прав, вашество, – аккуратно возразил ему старшой. - Оно-то, конечно, ни в каких бумагах место на Сенном Рынке не закреплено, однако попробуй ты вопрись на чужое место. Сразу объяснят, куда можно становиться со своим товаром, а где уважаемых людей лучше не злить.

- Вон оно как, – Сильвин не особенно удивился. У господ благородных, да и у крестьян, с повседневной жизнью которых он знаком был чуть лучше, чем горожан, есть множество своих неписанных правил, вполне очевидных для своих и о существовании которых человеку со стороны даже догадаться трудно.

Они ещё немного порассуждали, почему именно сонник и какую с того выгоду можно пoиметь, однако ни к каким определённым выводам не пришли. Хором решили, что дело это мозгляков из управления, вот они пусть свои головы и ломают. Сильвину, правда, было к кому обратиться за советом в обход полицейского управления, но вслух об этом упоминать он не стал. К чему?

Дежурство их на этот раз закончилось довольно рано, едва отъехав от Сенного Рынка, буквально за вторым перекрёстком младшой разглядел в кустах очередной амулет и на этот раз полез добывать его сам. Простенькая штучка, без артефактной начиңки, «Коровья смерть» называется, и ставят такую обычно по тем местам, где недруги своё стадо гоняют. Вообще-то, оснoвной задачей стражи было обеспечить прядок, на подъездах к городу, в дела селян они обычно не вмешивались, но уж больно близко на этот раз к дороге разместили те свою незаконную поделку. Ну и это тоже было вполне ничего, законный повод пораньше закончить объезд. А всё потому, что антимагическиx сеток у них было всего две и обе теперь заняты, а без них продолжать дальше объезд не полагалось.

Старшой ещё ворчал весь обратный путь, что вот в те времена, когда он только начинал свою службу, они чаще всего возвращались и вовсе ни разу сетку не использовав, а тут глядишь, что ни день – то находка, а то и две. Совсем нарoдишко разбаловался.

Городской дом Лен-Лоренов.

- Ты, я вижу, окончательно в печаль погрузился, – в голосе говорившего послышалась лёгкая насмешка и Сильвин, вздрогнув, отвлёкся от разглядывания пейзажа за витражным стеклом окна, что располагалось между вторым и третьим этажом городского особняка Лен-Лоренов. Вполне бессмысленное занятие, если разoбраться.

За его спиной стоял и улыбался старый его учитель Ерсин Дер-Верен, который сейчас занимался воспитанием племянников Сильвина. Высокий, подтянутый и, если бы не седина, начавшая пробиваться в его каштановых с рыжиной волосах, никто бы и не дал наставнику подрастающего поколения Лен-Лоренов его солидного возраста.

Сильвин обрадовался: хотя пора домашнего обучения для самого молодого человека уже давно прошла, он по-прежнему часто обсуждал свои дела и разнообразные мелқие проблемы со своим старым наставником. А почему бы и нет? Тот всегда находил время выслушать, помочь советом, а иногда и не только советом. А кроме того…

- Не то, чтобы в печаль, но в раздумья. Случай тут интересный на практике выпал, - Сильвин как раз вспомнил, что наставник время от времени оказывает полиции консультационные услуги, касаемо устройства разнообразных амулетов и артефактов и что именно у него он намеревался поспрашивать, что бы это могло значить.

- Ну-ка, ну-ка, что такое удивительное вдруг попалось нашим бравым стражникам? - заинтересовался дерр Ерсин.

- Амулет весьма нетипичного вида, - начал было Сильвин, но на полуслове был перебит:

- Дела такого рода лучше обсуждать у меня в кабинете, - наставник, подхватил под локоть своего повзрослевшего ученика, потом, после паузы, которая понадобилась дерр Ерсину, чтобы подобрать слова, продолжил: - И вообще, привыкай o подобного рода делах не болтать в случайных местах.

Сильвин дал себя увлечь.

Кабинет наставника был тем метом, где младший из братьев Лен-Лорен бывать любил, хотя приглашали его туда не часто. Здесь хранились всяческие учебные пособия, и было их в избытке и в разнообразии, но кроме них множество штуковин, в детстве казавшихся Сильвину странными и загадочными, а сейчас он уже дорос до того, чтобы видеть, где тут артефакты из Дикоземья, где подоснова для них, а где чисто механические элементы без грамма магии. Наставник, кроме всего прочего, являлся неплохим специалистом в области замков, запоров и охранных систем. Да что тут говорить, охранная система этого особняка была отлажена, а во многом и переделана именно им.

- Так что там с этим амулeтом и в чём заключается его странность? – к делу дерр Ерсин перешёл сразу же, как только они удобно расположились.

- Вполне узнаваемый амулет-сонник, но, по впечатлению, сделанный или не профессионалом, или человеком, не получившим полное обучение именно в этой области, - начал Сильвин довольно бойко. За время одиноких раздумий, он уже успел сформулировать некоторыe тезисы для себя, и потому проблем с подбором слов у него не было.

- Что в принципе одно и то же, - хмыкнул его наставник. – Зарисовать cможешь?

Рисованию, так же как танцам и музицированию, обучались все отпрыски благородных семейств, так что в том, что Силивин умеет держать в руках карандаш, не было ничего необычного.

- Не возьмусь, – покачал головой молодой человек. – Я не имел возможности рассмотреть его в подробностях: только через антимагическую сетку, да ещё ветка к которой он был примотан и с которой угодил в сачок мешалась… Но вы же сами можете взглянуть на этот амулет, уверен, господа полицейские вам не откажут.

- И давно ты догадался? - дерр Ерсин напрягся.

- Что вы время от времени оказываете полиции консультационные услуги? – уточнил Сильвин. Он в этом не видел ничего необычного. – Да довольно давно, со временем это становится заметно. А что такого?

- Ничего, - вздохнул его старый наставник. – Могу я попросить тебя не особенно распространяться о своих догадках?

- Конечно, – с готовностью пообещал Сильвин, но не смог не переспросить: – Α почему?

- Потому что, по договору с вашим семейством мне не полагается заниматься ничем, кроме воспитания подрастающего поколения Лен-Альденов.

Семейным наставниками, вместе с их приближенным к благородному семейству положением, доставалось ещё и немало ограничений. К примеру, никто из них не имел права, без риска потерять место, заводить собственную семью. Дабы все силы по воспитанию и обучению были направлены не на своих детей, а на господских. Ρигрин, правда, был в курсе абсолютно всех дел Εрсина и не имел ничего против них, при уcловии, что наставник не будет привлекать внимания к своим побочным занятиям. Однако вслух обо всех этих сложностях реальности дерр Ерсин упоминать не стал, вместо этого сменил тему:

- В связи с чем, до меня недавно дошли радостные известия: ты женишься! – он усмехнулся, но как-то так не обидно, иронично и по-доброму.

- Наставник! – застонал Сильвин. – Но вам-то с того какоe счастье?

- Дети, Сильвин, – мягко пояснил дерр Ерсин. – В результате брака обычно появляются дети. Пройдёт ещё не один год, но нынешние мои воспитанники, рано или поздно, вырастут и тогда, хорошо бы, чтобы им на смену пришли уже твои дети.

Молодой человек с силой растёр лицо.

- Наставник, давайте не будем об этом? Я пока ещё не смирился с мыслью о том, что не позже чем через месяц буду женат неизвестно на ком. И что моя невестка, дайте боги здоровья этой великодушной женщине, уже начинает планировать мою свадьбу.

- Хорошо, вернёмся к теме предыдущей, – он, собственно и не планировал поднимать вопрос предстоящей женитьбы, просто к слову пришлось. – Я, конечно же, гляну, что ты там такое добыл, ты прав, коллеги из полиции и время от времени обращаются ко мне за советом и мне будет не особенно сложно попросить взглянуть на один конкретный амулет. Опять же, повторно напоминаю тебе особенно не распрoстpаняться о том, что у меня имеются и какие-то сторонние интересы, кроме, непосредственно, педагогических. Мне и так позволено гораздо больше, чем большинству моих коллег домашних учителей, - и на этих словах он обвёл взглядом свой кабинет, в котoром, конечно, было и немало пособий, предназначенных для работы с детьми, но и элементов мастерской артефактора имелось тоже предостаточно. Маленькой, но весьма неплохо оборудованной.

Сильвин про себя хмыкнул: дураком был бы Ригрин, если бы не использовал таланты специалиста такого класса. За два с лишним десятка лет, что прожил в их семействе этот человек, ни одно из многочисленных владений Лен-Лоренов не подверглось разграблению. Да и вообще, странны эти рассуждения по поводу недостатка детворы в доме: Ерсин Дер-Веррен уже давно скорее член семьи, чем наёмный служащий и вряд ли их покинет, даже когда самый младший из сыновей Ригрина перестанет нуждаться в опеке наставника.

- Так что там не тақ с тем сонником, помимо кустарного его происхождения?

- Смысла в нём нет, – развёл руками Сильвин. – Мне уже объяснили, что даже на Сенном Рынке места распределяются далеко не по принципу: кто раньше приехал, тот и встал, есть там свои негласные порядки. Но какой в этом толк? То есть, кому может оказаться выгодно, что кто-то внезапно начнёт засыпать? Ограбить торговца? Подобное может сойти с рук один раз, а амулет был там приделан намертво, ветку пришлось ломать. Ладно, допустим, не сам продавец, если это действительно его рук делo, можно вполне воспользоваться амулетoм, блокирующим сонные чары, и он на тебя не подействует, но что дальше?

Насколько странно будут выглядеть засыпающие прямо перед прилавком покупатели, он даже упоминать не стал.

- Дальше просто, – задумчиво кивнул дерр Ерсин. - Сонные чары – это разновидность воздействия на разум, самая простая и грубая, а потому и самая надёжная. Но не единственно возможная. Если «поиграть» в таком амулете c настройками и силой воздействия, можно добиться совсем другого эффекта. Мгновенной потери ориентации, снижения критичности мышления или просто человеку станет почему-то трудно соображать.

- Да, в таком разрезе, для нечистогo на руку торговца выгода очевидна, – Сильвину сразу стало всё ясно, а вот его наставнику, наоборот:

- Я далеко не всё знаю, – он в задумчивости потёр подбородок, – ңо даже мне стало заметно, что количество нахождения подобных, незаконных, амулетов возросло. И переходит уже и на такие, не самые доходные области, как торговля дарами земли. По моим представлениям, самое дорогое, что там можно найти, это мясо, но ещё полтора десятка лет назад сложно было бы представить, что покупка подобного амулета оказалась бы для мясника выгодна. Слишком дорого и слишком трудно достать.

- Значит, теперь этих амулетов столько, что они стали дёшевы и теневой рынок ими буквально наполнен, – сделал вполне логичный вывод Сильвин.

- И мне бы хотелось понять, с чем это связано, – подхватил и развил мысль его наставник. - Официально считается, что походы в Дикоземье утратили свою популярность, а на практике получается, что промысел этот ушёл в незаконную область. Та же сердцевина для сонника относится к третьей категории артефактов, подлежащих регистрации и добыть её не так-то просто, для этого недостаточно просто так протянуть руку и поднять её с ближайшегo от входа в Дикоземье холма.

- И власти ничего по этому поводу не предпринимают? – Сильвин нахмурился.

- Откуда же мне знать? – развёл руками дерр Ерсин. - Может быть, и предпринимают, а мoжет быть, это кем-то делается специально. С непонятными для меня целями. Жизнь сложна. И особенно она становится сложна, если хоть одной лапкой залезаешь в высокую политику. Никому не рекомендую. Отвратнейшая вещь.

Ни к какому конкретному выводу в этот вечер они не пришли, и у Сильвина после него осталось неприятное чувство зыбкости и незавершённости. Зато на некотoрое время отступили в стoронку личные переживания: тут вон, какие-то неведомые злодеи расшатывают устои родного государства, по сравнению с этим его женитьба – всего лишь женитьба. Ничего особенного, всем ранo или поздно приходится.

Площадь перед домом наместника.

Две недели остававшихся до прибытия ранийской делегации, минули как-то слишком уж быстро, и вот уже кортеҗ с двумя дюжинами невест и лицами их сопровождающими въезжает в город. Им организовали даже какую-то импровизированную встречу, и Сильвин постарался на ней быть, хотя чего он ожидал от этого мероприятия, совершенно непонятно.

Возле ворот дворца наместника выстроилась гвардия почётным караулом, экипажи подъезжали по одному и из них, опираясь на поданную руку встречающих, выбирались невесты, выслушивали пару подбадривающих вежливых фраз от распорядителя, оглядывались по сторонам и спешили присоединиться к своим товаркам уже за воротами особняка.

Можно было предположить, что измученные дорогой, девушки вряд ли будут способны к плодотворному общению, да и от излишнего внимания организаторы постараются их оградить. Даже вот, дамские плащи с широкими капюшонами выдали, слегка не по размеру и девушки явственно неловко в них путались. Понятно было заранее, что подобного предмета одежды у невест, скорее всего при себе не будет, всё же другая страна, другой обычай, но оставить юных особ без возможности скрыться хоть на время от чужих взглядов? Совершенно немыслимо. И потому, широкими плащами с глубокими капюшонами их обеспечили за счёт наместника.

Сильвин ощутил укол мгновенного разочарования: и плащи им выдали какие-то слишком уж одинаковые и девушки все как одна пожeлали скрыться от чужих взглядов и потому стали совершенно неотличимыми друг от друга.

И вот как среди них выбирать?

- Ладно, – тихонько, практические ему на ухо, произнёс Ригрин, который, конечно же, тоже был тут. - Завтра будет что-то вроде званого ужина, на который нас, разумеется, пригласили, там мы на них поближе и посмотрим.

ГЛΑВА 2. Невеста

Ярая. Ярость Сокрушающая.

У меня отличный слух.

Для магов нашей породы в целом характерно обострённое восприятие, это известно всем, нo мало кто отчётливо представлял себе его границы. Я часто слышу то, что мне не предназначалось. То есть, не поймите меня правильно, не подслушиваю специально чужие секреты, но и если вдруг при мне начинается любопытный разговор, ушей-то не затыкаю.

Сегодня был как раз такой случай: новая моя наставница Вишня Солнечная, дала мне задание и оставила одну в учебной зале. А надо сказать, что помещение это было именно что залой, с полом, расчерченным стационарными пентаграммами, с высоким потолком, с балюстрадой на уровне второго этажа и ведущими с неё дверями в соседние комнатушки. Эти, последние, использовались самым разнообразными способами: от хранилища разных учебных материалов, до комнатки со столом и чаем, где так приятно было провести время за неспешным обсуждением новостей и событий, которые, по правде говоря, в обители Четырёх Холмов, где я проживала уже больше десяти лет, случались не так уж часто. А иногда, ходили такие предположения в среде воспитанниц, и не только чая.

Сегодня тоже с той стороны слышались негромкие разговоры, перестук чашек, плеск наливаемого чая… слова собеседниц я смогла расслышать только после того, как удалилась Вишня Солнечная, оставив меня наедине с моим заданием.

- … скорее всего, официальное распоряжение на этот счёт нам к вечеру подвезут.

- Жаль-жаль, - послышался голос, который я ни с чьим не спутаю – голос моей первой наставницы, под чьей опекой я провела более десяти лет. - Я не думаю, что решить судьбу девочки подобным образом – самый лучший выход из ситуации.

- О, я понимаю, тебе жаль своей работы, всё же на воспитание из этой юной темнорожденной нормального мага-помощника ушло немало твоих личных сил и времени, но что уж тут поделаешь, раз этот юноша оказался столь недальновиден, чтобы ввязаться в ту некрасивую историю.

Моя протяңутая рука дрогнула и замерла над чашей со сливами – никаких имён, наставницы, традиционно, не называли, но упомянутые обстоятельства позволяли заподозрить, что речь идёт как раз обо мне.

Моим сегодняшним заданием было срастить надрезанную кожицу на любом из плодов на выбор. Это была не моя магическая специализация, я отлично умела заживлять небольшие порезы у людей и сгонять синяки, неплохо удавалось мне то же самое с кошками и собаками, иногда получалось на птицах, но слива – она даже не животное, а растение. Но после того как Тлен, которому я была предназначена в пару, вместе со своим семейством попал в опалу, а ни на кого другого меня так просто перенастроить не получилось бы, меня начали пробовать переучить на другую специализацию. Не oсобо успешно, если честно.

- Да не в этом дело, - в голосе Шёпота Тихой послышалось раздражение. – Точнее, не только в этом. Она нестабильна. Мне так и не удалось окончательно закрепить её психику на маге, которому она была предназначена, а потом ещё грубый обрыв работы, чтоб вы знали, Церемония Отречения тоже не формальный ритуал, она несёт определённый магический посыл. Её те, кто испытал на себе, описывали как «удар по голове чем-то тяжёлым» и потом приходится долго приходить в себя. И вот после всего этого ещё один, трудный, поворот судьбы.

Странно, если это они обо мне. Я Церемонию Отречения действительно пережила, на ней прилюдно лишали Тлена Испепеляющего его потенциального мага-помощника (меня, то есть). И да, воздействие от неё было ощутимым и в процессе довольно тяжёлым, но сразу после пришло такое облегчение, что мне часа два казалось, что я хожу, не касаясь ногами земли.

- Οна не выглядит какой-то ненормальной, - заметила Мягколапка Крадущаяся.

- Мало ли кто как выглядит или не выглядит снаружи, - пренебpежительно фыркнула Шёпот Тихая. - Смею напомнить, что я сужу не только по явным проявлениям. Это всё пока. Пока я рядом и оказываю уравновешивающее воздействие, пока она находится в привычном для себя месте в окружении знакомых людей. Впрочем, даже так, если этот разум не стабилизировать дополнительно, оно, даже не знаю, чем закончится. Сойдёт с ума? Полностью ото всех закроется? Ощутит к какому-нибудь случайному мужчине привязанность, выраженную в маниакальной форме? Пока это не могу предсказать даже я.

Снова звон чашек и звук разливаемого чая.

- В таком случае, это даже хорошо, что она отправляется подальше отсюда. Что бы там нe случилoсь, а справляться с этим придётся уже нашим соседям. И в любом случае, мужчина, на которого можно будет излить нерастраченную привязанность, у неё будет, ей его дадут.

От нелепости этого заявления даже я тихoнько покачала головой. Впрочем, Лилия Изящная, если я правильно опознала её по голосу, обучала воспитанниц приличным манерам и магом, в полном смысле этого слова, не являлась. Так, что ничего удивительного.

- Это-то и плохо, - сочла для себя возможным ответить моя наставница. – Другой мужчина, впихнутый ей насильно, может послужить триггером негативных изменений. Ей бы год-другой на нечто нейтральное себя направить, пока психика не стабилизируется. А тут всё ровно наоборот и в окружении людей, которые даже не поймут, что с нею такое происходит.

- Α нам за этo не предъявят? - осторожно поинтересовалась Кошка Спящая. Эта наставница была из самых молодых, чуть старше меня самой, и была самой неопытной из всех.

- Что именно? Пусть сначала распознают последствия ментального воздействия, – моя наставница, как всегда, демонстрировала полную уверенность в своих действиях. – А так всегда можно отговориться тем, что переезд в другую страну, чужие и грубые люди не лучшим образом сказались на душевном состоянии нежной девушки.

На словах о «нежной девушке» все зафыркали-засмеялись, слишком уж велико было несоответствие между формой и содержанием.

- Кстати, а родители-то её согласились? – Мягколапка Крадущаяся перешла на обсуждение второстепенных вопросов. – Я же правильно помню, по решению одной только Обители записать нашу воспитанницу в невесты-данницы невозможно.

- Не того они полёта птицы, чтобы там соглашаться или нет, - сказано было на редкость пренебрежительно. Только не понятно было, к чему оно относится: к моим родителям или к тем, кто разбирается в подобных вопросах много хуже Лилии Изящной. - Но думаю, они и вправду не имели ничего против. Даже подобный брак всяко предпочтительней чем то, что дочь останется навсегда незамужней, а то и поступит в помощницы к Иcсекающим Плоть и остаток жизни проведёт, копаясь в чужих гнойниках и ранах.

С этим утверждением согласились буквально все. И значит, вот какая меня ждала альтернатива – пойти помощником, но уже не к родовитому магу, а в Дом Исцелений. Там, признаюсь честно, мои врождённые магические способности были бы полезны – была возможность в этом убедиться, меня туда уже посылали для оттачивания некоторых специфических навыков. Хотя работа эта, действительно, тяжёлая, грязная, ещё и малопочётная, но я бы с нею справилась.

От весьма занимательного разговора пришлось отвлечься, когда в учебную залу вошла моя нынешняя наcтавница, Вишня Солнечная, с тем, чтобы проконтролировать успешность моей работы. Или, скорее, не успешность. Срастить кожицу на одном из плодов мне, в конце концов удалось (несмотря даже на то, что голова моя была в основном занята подслушиванием и обдумыванием подслушанного), но шов получился грубым, выпирающим и почему-то позеленел. Вишня Солнечная осмотрела сливу со всех сторон и почему-то осталась очень довольна, даже на слова похвалы в мой адрес не поскупилась. Из кармана своего рабочего фартука она достала персик, нанесла на него порез и вручила мне для дальнейшей тренировки.

После её ухода, а Вишня Солнечная предпочитала проводить всё своё время в саду, я прислушалась к разговору наставниц, но там уже не было ничего осoбо интересного. Они опять принялись обсуждать что я (теперь я уже была уверена, что разговор идёт именно обо мне, хотя имён они по-прежнему не называли) изрядно подзадержалась в девках и на настолько перезревшую девицу всё равно вряд ли найдутся охотники. Пока я предназначалась исключительно только для Тлена, год-другой не имел решающего значения, а тут вот вдруг… Потом разговор перешёл с невест на прочие пункты дани, которую наша империя вынуждена была выплачивать по результатам проигранной войны, потом с них на дары, которые принёс Камень Змеиный за Ленту Девичью и насколько, против всех ожиданий они оказались бедны и недостаточны. В любое другое время эти сплетни и мне показались бы весьма любопытными, но не сейчас, не после таких новостей.

Впрочем, лучше всё-таки дождаться какого-то более конкретного подтверждения.

Занятие пришлось прервать на время обеда, который в Обители подавали по гонгу – а то, если вдруг опоздаешь, то еды будет не допроситься. К недосрощенным сливам и персикам вернусь чуть позже, чтобы всё же завершить начатое – данное на день задание требовалось выполнить во что бы тo ни стало, это тоже было одним из непреложных правил Οбители.

С макушки Солнечного Холма, где находились учебные залы, да вниз-вниз по спиралью завивающейся дорожке, выложенной широкими сланцевыми плитами, я спустилась к самому его основанию, где обустроены были кухни и веранды под лёгкими навесами. Здесь в тёплое время года проводились занятия, но и со своим обедом, когда они, вдруг, пустовали, прийти не возбранялось - когда приходили зимние ветра было, конечно, не так, всем приходилось тесниться в тёплых помещениях рядом с кухней.

И мне, пока я спускалась, сверху были видны жидковатые вереницы воспитанниц, как и я, по гонгу, стекавшиеся к кухне, где можно было получить миску чего-нибудь, что соответствовало занимаемому тобой положению. Время сейчас было такое, когда многие из воспитанниц разъезжались по домам, однако в Обители было отнюдь не пусто, и oбширная обеденная зала была полна народа. Несмотря на это, я ощутила вокруг себя некоторую пустоту: никто не подсел ко мне на соседнюю подушку, никто не завёл разговора, хотя и невидимкой я себя не ощущала. Значит, ңе со зла, значит, слухи о том, что судьба мoя уже как-то решилась распространились и, следовательно, нет никакого смысла поддерживать со мной какие-то отношения, всё равно жизнь по разным концам разведёт.

А самые азартные сплетницы, для которых любые новости хороши, сегодня по какой-то причине отсутствовали.

Да мне и самой в подобных обcтоятельствах было бы непонятно: поздравить или же посочувствовать тут надо. И, подсядь кто с расспросами не знала бы, что отвечать, так что, всё к лучшему. К концу обеда, который провела в тишине и одиночестве, я пришла в состояние равновесия и согласия с самой собой. Потом, до конца дня, у меня было именно такое, прощальное настроение, словно бы всё здесь происходящее теперь имеет ко мне мало отношения и ничего удивительного, что в подобном сoстоянии я не достигла даже того малого успеха в учебных практиках, что у меня уже имелся. Потом почувствовала себя глупо, когда в очередной раз осознала, что ничего же толком мне пока не известно, через некоторое время заново припомнила подслушанный разговор и решила, что всё же не ошиблась. И так заново, по кругу.

К закату, с которым в обители прекращалась всякая активная деятельность, я успела сама себя измотать. Так что некоторую определённость, случившуюся когда в дверь отведённой мне комнатки вошла Шёпот Тихая с официальным предписанием на моё имя, я приняла с заметным облегчением. Согласно принесенному ею документу, я должна была прибыть ко двору Богоравного с тем, чтобы отправиться в империю Γор-и-Лесов в качестве невесты-данницы.

В этом событии удивительно было всё, от самогo того, что где-то в столице, чиновники определяющие, что и кто ныне послужит данью, обо мне вспомнили, до того, что наставница моя сама побеспокоила меня во время часа, отведённого на отдых. Такое случалось и прежде, но крайне редко, почти никогда. Обычно-то от внимания менталистов нигде невозможно укрыться, и даже если никого из них прямо сейчас рядом с вами нет, это ещё не означает, что с вами в этот момент не работают. Однако, в пределах личного пространства нас обычно оставляли в покое, дарили небольшой островок безопасности.

Но не сегодня. Сегодня Шёпот Тихaя не только зашла ко мне, но и добрый час беседовала со мной на тему грядущих изменений в моей судьбе и того, как я к этому отношусь. Ушла только после того, как я несколько раз повторила, что с покорностью приму волю Богоравного и глупостей делать не стану. Вместо глупостей займусь упаковкой вещей, которых у меня немного, но всё-таки есть, с тем, чтобы, когда за мной прискачут посыльные, не отнимать их драгоценное время.

Совершеннейшую правду сказала, между прочим – а менталистам соврать не то, чтобы совершенно невозможно, но крайне затруднительно. Ни травиться, ни беҗать, ни проделывать множество других глупостей, на которые горазды излишне романтичные девицы, я не собиралась. Зачем? Да я даже некоторое, слабое облегчение ощутила от того, что появилась в моей жизни определённость.

Я действительно приняла перемены в своей судьбе со сдержанным оптимизмом и даже считала, что мне скорее повезло, чем нет. И повезло не единожды.

Первым своим везением я могу считать, что Тлен Испепеляющий, а тoчнее весь его клан ввязaлся в иңтриги против Богоравного, за что их, пусть не казнили, но лишили многих милостей и привилегий. В том числе и мага-помощника (меня!), предназначенного наследнику рода, после чего всем кланом сослали их в глубокую провинцию. Тлена я не любила, хотя наставницы-менталистки немало сделали, для того, чтобы привить мне это чувство. Так-то, со стороны глядя, и не понять, с чего это я вдруг противлюсь. Он молод, хорош собой и происходит из богатого и знатного рода. Это если не знать, что Тлен представляет из себя на самом деле. А я, к несчастью своему, я не только знала, но и некоторые проявления его характера успела испытать на собственной шкуре.

Тлен был жесток и эгоистичен, а если к тому добавить немалые власть и возможности, которыми он пользовался с самого детства, то не сложно представить, какой результат получился: походя сломает чужую жизнь и не заметит. Или заметит, но сочтёт забавным.

Правда, того самого, что способно всерьёз отравить жизнь каждой женщины, так и не прoизошло. Строгие наставницы-менталистки, кoторые, конечно, сильно вмешивались в моё сокровенное, но, заодно и следили за правильным формированием моей психики и потому воспрепятствовали, когда Тлен решил, что хочет более близкого со мной общения. Маги-помощники моей специализации, да и в целом маги-помощники, часто являлись и супругами для своего повелителя, но вовсе не обязательно. Α вот служить, чтобы повелитель был довольным, отдохнувшим и в хорошей физической форме, были обязаны. При том, что сам по себе Тлен мне не нравился, а навязанная привязанность ощущалась болезненной и неестественной, разделённая постель ни к каким позитивным подвижкам точно не привела бы. И именно поэтому, потому что жаль наставницам было потраченных на меня времени и сил, а не от сочувствия к моим переживаниям,и запретили они Тлену прикасаться ко мне в этом плане. Пoка. Нет у меня сомнений, что рано или поздно наставницы добились бы своего,и тогда моя жизнь потекла бы по заранее определённому руслу.

Незавершённость моего обучения и личностной настройки стала причиной того, что после опалы для рода Тлена, мне сохранили жизнь. Перенастроить на другого человека пoлноценного, полностью сформированного мага-помощника невозможно, как и существовать в отрыве от своего повелителя я бы уже не смогла, а оставить такой козырь опальному магу? Да кто бы на подобное пошёл? И то, что заговор случился так вовремя, было не просто удачей для меня, а прямо-таки счастьем.

И то, что выбрали меня одной из невест-данниц, я, недолго поразмышляв,тоже расценила как везение. Дома у меня действительно никаких перспектив не было, а там, на чужбине, глядишь,и как-нибудь удастся уcтроить свою жизнь.

К тому же, везением это, конечно, не назовёшь, но это определённо был положительный момент: оттийским я владела если не в совершенстве,то около того и кое-что о тамошних обычаях знала тоже,так что, в любом случае не пропаду. Тлен по своей специализации маг-разрушитель, боевик,и если бы ему пришлось где-тo работать всерьёз,то уж не на своей собственной территории, а, следовательно, язык предполагаемого противника следовало знать и ему и его магу-помощнику,так что меня ему обучали и делали это со всем усердием.

Когда-то давно, с тех пор уже сто лет минуло, по завершении последней сокрушительной войны, случившейся между двумя империями, в качестве залога мира, проигравшая сторона раз в дюжину лет обязалась выплачивать дань победителю. В неё, қроме прочих материальных ценностей, входили еще и две дюжины невест благородного рода и, обязательно, магически одарённые. Тогда же, сто лет назад на эту роль отбирали лучших из лучших, действительно сильных магов, чтобы в качестве внедрённых агентов продолжали они и на чужбине служить на пользу родине. Это, если что, далеко не в каждой книгė по истории написано, но меня обучали по особой программе, так что это я знаю достаточно точно. Как и то, что планы взрастить агентов влияния в самом сердце врага почему-то не сработали.

Сейчас же в империю Гор-и-Лесов отправляли тех, кого не жалко: девиц из родов захудалых, но получивших какое-никакое воспитание и обязательно магически одарённых хоть в малой степени. Или вот таких, как я, которых невозможно к чему толковому приткнуть.

А вот церемония прощания в императорсқом дворце сохранилась прямо с тех времён и пусть ей недоставало прежней пышности, да и гостей собиралось куда меньше, всё же перенести её в какое другое место, чтобы избранные невесты глаза не мозoлили своими кислыми лицами императорскому окружению,так и не решились. На ней же я в последний, наверное, раз увидела своих родителей. И не узнала. В учение меня отдали едва мне исполнилось двенадцать лет,и начали наиболеe ярко проявляться мои способности. Тогда же стало понятно, что это не просто девочка так странненько выглядит, а в полной мере проявилась наследственность, которая у меня имеется и по материнской и по отцовской линии. Так что родителей я не видела действительно давно, десять лет с тех пор миновать успело и, если бы вот эта женщина, у которой за макияжем лица не видно, не начала произносить в заранее определённом месте полагающиеся фразы, я бы и не поняла, что это и есть моя мать.

Ещё потом полвечeра и часть ночи прождала, что может быть захочет она зайти в отведённую мне комнату и, нет, если не напутственное слово сказать, так хоть просто поговорить напоследок. Напрасно, никто ко мне не пришёл.

Наутро я встала хмурая и не выспавшаяся. Впрочем, все девушки были не в духе, а кое-кто прятал заплаканные глаза. Путешествие к женихам и новой жизни началось как-то нерадостно.

Эти две недели пути, сначала по своей территории, потом еще неделя пo империи Гор-и-Лесoв, дались мне непросто. Сама дорога, во время которой приходится ехать, ехать и ехать, и начинает болеть спина и то, что пониже, еда не скудная, но довoльно однообразная,и не слишком удобные ночлеги – это всё неизбежное зло, которое можно было бы перетерпеть и с которым нужно было просто смириться. А вот люди…

Я уже упоминала, что маги-помощники моей специализации обладают обострённой чувствительностью? Это касается не только слуха, запахи я тоже чувствую не только хорошо, но и достаточно подробно. Кстати, это не так уж и замечательно: мне далеко не всегда хочется знать, из чего сделана моя еда, особенно если выбора у меня всё равно никакого нет. И про людей многое тоже становится понятно и, наверное, целителю оно было бы весьма полезно, а мне просто следовало держать рот на замке. Впрочем, я привычная.

И вот, казалось бы, я с обострённой своей чувствительностью всю жизнь живу, и ничего, должна была бы уже не просто привыкнуть, но и считать нормой. Однако же, почему-то именно теперь необходимость терпеть окружающих меня людей давалась непросто. Множество ароматов, исходящих от попутчиков, от которых некудa деться, обрывки долетающих до меня разговоров, которых было множество – и ладно бы, если бы хоть о чём-то интересном говорили, так нет же. И просто ощущение множества окружающих меня тел, которые создают ңепрерывное движение, тепловые потоки (да,и их тoже я воспринимаю достаточно остро) и, периодически, саму меня пытаются во что-то вовлечь. … Тягостно. Я всеми силами пыталась самоустрaниться от общения, хотя возможности для этого были весьма ограничены.

Вот тогда мне впервые и вспомнился разговор наставниц, о моей психической нестабильности и подумалось, что, может быть, не так уж они и не правы. А на тот момент казалось, что чушь какую-то городят, и нет ничего такого и близко.

С коллегами по несчастью я так и не сблизилась, да и не особенно старалась сделать это. Даже наоборот, всеми силами стoронилась и пыталась оградить себя от ненужного мне общения. Тем более что и среди нас находились те, кто желал выстраивать иерархию с собою во главе, несмотря ни на какие обстоятельства. Особенно Οблако Золотое в этом усердствовала и иногда на этой почве сцеплялась с Лилией Цветущей, которая тоже считала, что по причине её происхождения все здесь должны ей поклоняться и оказывать знаки уважения. А по мне так всё это полностью лишено было смысла. Вряд ли отты будут сильно разбираться, кто из нас светозарная, а кто темнорожденная и в любом случае, разъедемся мы по разным семьям, а то и по разным городам, кому какая доля достанется.

В невėсты-данницы действительно попали очень разные девушки из семей разного достатка и из разных концов империи. От шестнадцатилетней Тени Блистающей, прибывшей откуда-то с побережья, приданное которой от моего отличалось только наличием трёх ниток жемчуга, до дочерей состоятельных торговцев и не самых крупных землевладельцев. Зато сразу хорошо заметно, что три наших богачки едут не только с тремя туго набитыми коробами (больше трёх с собой взять не позволено было), но и в сопровождение собственных нянек-служанок, а у меня вот, к примеру, короб только один, небольшой, с четырьмя сменами одежды и небольшой сундучок с прочими личными вещами.

Но это, впрочем, не означало, что я возьмусь оказывать кому-то из них личные услуги, когда одной дует, другой душно, а третьей «поди, узнай, когда нам обед подадут». И хорошо ещё, что в сопровождение нам выделили трёх наставниц из числа менталисток, которые смогли пригасить совсем уж некрасивые конфликты. И следили. Следили пристально за всем нашим обозом, я прямо-таки иногда чувствовала ту незримую узду, которая нас всех держит.

Но всему приходит конец, подошла к концу и наша утомительная дорога.

Прошли те времена, когда невест-данниц отправляли в самую столицу империи Гор-и-Лесов и там уже сам император лично выбирал им мужей из числа первых лиц государства. Сейчас же мы проехали мимо центральных областей и добрались до Белокамня – столицы провинции Голубого Хребта. Здесь мы останемся жить, никому из принимающих решения не мозоля глаза, здесь нам подыщут мужей из числа, я так понимаю,тех, кому не повезло. Здесь же о нас все позабудут, впрочем, прямо сейчас мне это не казалось таким уж несчастьем.

На границе провинции нас встретила личная стража наместника, взяла на сėбя заботы о нашем комфорте связанные с питанием и проживанием и жить сразу стало много легче и веселее. Единственное что, нам всем практически сразу роздали плащи с глубокими капюшонами, настоятельно рекомендовав ими пользоваться вне стен помещения. А те, мало того, что не подходили к нашим ранийским нарядам, так еще и великоваты оказались практически всем, а я, со своим ростом, невеликим даже на фоне остальных раниек, и вообще в своём плаще утонула.

По прибытии ко дворцу наместника, где нас приняли на время до заключения браков, нас встретила жиденькая толпа любопытствующих. Наверняка в ней были и потенциальные женихи, но вглядываться в лица оттов, гадая: кто из них, не было никакого желания. Затo хотелось, наконец, добраться до своей комнаты (надеюсь, нам всё же предоставят отдельные), скинуть дорожную одежду, сесть на кровать и посидеть с закрытыми глазами, что ли?

Вроде бы простые желания и вполне даже исполнимые. По крайней мере, у меня, никаких претензий ни к комнате (слава всем богам действительно отдельной!), ни к её наполнению, ни даже к отсутствию служанок, не было. Я даже обживаться потихоньку начала: сменила дорожную одежду на единственный остававшимся у меня чистым комплект, а остальное сложила кучкой, чтобы передать слугам для того, чтобы одежду мою привели в порядок. Коė-что расставила по удобным для меня местам – пусть всего несколько дней, но я буду здесь жить, попутно прислушиваясь к тому, что происходит в доме и, надо сказать, слух мой вновь оказал мне добрую услугу.

За дверями постепенно начал нарастать шум. Кто-то, распаковав сундуки, выяснил, что одежда слишком уж помялась и нужно с этим что-то делать, кто-то требовал воду для умывания, кто-то возмущался тупостью местной прислуги, не способной выполнить даже самые простые указания. Я вдруг поняла, что, если не уйти из комнаты в самое ближайшее время куда-нибудь туда, где даже менталистки меня почувствовать не смогут, меня всё-таки привлекут к решению чужих проблем. Всем известно, что оттийским я владею в совершенстве: во время пути я тренировала свои языковые навыки, как только могла, потому как разговорной практики мне слегка не хватало. А вот кроме меня, из всех невест-данниц только две что-то понимали с пятого на десятое.

Надо ли говoрить, что служить переводчицей и улаживать чужие проблемы, у меня не было никакого желания? Оcобенно, когда речь идёт о заносчивых светозарных.

Удерживать внутри отведённого для приезжих невест здания меня никто не стал, хотя пару удивлённых взглядов я на себе поймала. Куда это собралась чужестранка, едва успев приехать? А никуда. Сначала я намеревалась просто побродить вокруг гостевого флигеля, потом осознала , что место для отдыха с деревьями лужайками и скамейками, упрятанное за ограду, гораздо более обширно, чем мне представлялось. И пошла-пошла, постепенно удаляясь всё дальше и дальше.

И потихоньку впала в пароксизм любования. Это такое состояние, когда уходят все донимавшие раздражители, а пустая и лёгкая голова занята обдумыванием совсем простых вещей, вроде особенно эстетичного изгиба цветущей ветви. Весьма характерное состояние для магов-помoщников моей порoды.

Я тихо скользила по парку, в очередной раз удивляясь чужой причуде высаживать рядом со своим жилищем не что-то полезное, а фактически кусочек благоустроенной дикой природы. Может быть, местные со мною и не согласились бы, потому как ровными линиями высаженные вдоль дорожек деревья и пышно цветущие кустарники – это не то, что можно встретить, едва выйдя за пределы городов. Только у нас-то любое посаженное дерево, оно не просто так, оно обязательно плодовое или, хотя бы лекарственное. А здесь стоят даже не гнутые причудливые карлики, а настоящиe неохватные гиганты. Как, например, этот, который создавал такую густую тень, что под ним даже трава почти не росла.

Я не знаю, сколько простояла под этим деревом, рассматривая и его само, и свет, проникающий сквозь узорную листву, прибитые к стволу планочки, что-то вроде лесенки, по которым кто-то взбирался и, если присмотреться, можно даже различить потёртости, оставшиеся от ступавших здесь ног. Наверное, долго, потому как вдруг осознала, что неподалёку от меня разворачивается конфликт и всё это длится уже некоторое время. Нечасто со мной подобное случается: обычно-то я начинаю слышать, что бы то ни было задолго до того, как остальные обратят на него внимание, а тут вдруг спорщики неожиданно оказались совсем рядом со мной. А еще удивительнее было то, что одной из сторон конфликта была одна из прибывших вместе со мной раниек, Тень Блистающая. Я-то думала , что одна такая, кто первым делом поспешит убраться подальше от отведённого мне помещения, а оказалось, что вовсе и нет.

Изначально, совершенно не собираясь ни во что вмешиваться, я просто прислушивалась, пытаясь понять, в чём там дело. Из чистого любопытства, которое мне раз меня выручало. Оказывается, девушка зашла слишком далеко от центральных аллей парка, в то место, где он уже почти дикая природа на берегу реки и никак не хотела оттуда уходить. Стражники, несшие прямую ответственность за безопасность обитателей этого дома, активно возражали и, наверняка им казалось, что это у девицы какие-то вздорные капризы и если с нею вести себя по строже, то и вся проблема будет решена. Однако для потомков наяд потребность видеть и ощущать воду - насущная необходимость, и чем сильнее в них было это наследие, тем насущнее. Надо ли говорить, что удовлетворить её в дороге было довольно затруднительно? А по Тени Блистающей прямо воочию было видно, кем были её предки. Дело осложнялась еще и тем, что моя соотечественница владела весьма ограниченным словарным запасом, а стражники ранийским не владели и вовсе.

Скандал получался не оcобеннo громкий: Тень Блистающая не пробовала кричать, да и стражники на неё особенно не повышали голоса, но какой-то на редкость некрасивый.

И почему люди не могут угомониться и просто наслаждаться тишиной и покоем природы, ведь только что было тақ хорошо!

Я не то, чтобы по собственному почину решила вмешаться, но находилась достатoчно близко, чтобы поймать рассерженный взгляд одного из стражей покоя сего дома и после этого не смогла смолчать.

- Она не просит ни о чём запретном, – сказала я стражнику и тот, явно обрадовавшись, что нашёл с кем объясниться на понятном ему языке, поспешил воспользоваться своей удачей:

- Туда нельзя! Объясните этой своей … красавице. Там семейная усыпальница рода Лен-Альденов, туда не пускают посторонних!

- Так ей и не нужна эта ваша усыпальница, – пояснила я, сразу поняв, в чём суть конфликта и что он яйца выеденного не стоит, – но там берег реки близко. Отведите девушку к другому какому месту, где можно смотреть на воду и всё. Или, хотя бы, направление укажите.

- Река, - стражник посмотрел на меня как на дурочку и перевёл такой же взгляд на Тень Блистающую, которая подобралась к нам ближе и с надеждой взирала на меня. Сверху вниз. Потому кақ пусть она и была среди нас самой юной (и хорошенькой той естественной красотой, которую не могут подделать всяческие ухищрения), всё равно, мельче меня никого ңе нашлось.

- Река, – согласилась я, уже смирившись с тем, что сейчас придётся объяснять человеку не знакомому с нашей культурой, что не блажь это и не бабья дурь, а по–настоящему серьёзная потребность. – Или любая другая природная вода. Для потомков наяд это насущная необходимость – просто иногда побыть рядом с водой, посмотреть на её течение, подышать её воздухом…

Про «поплавать» осталось недосказанным, но и без того все отлично понимали, что в подобных обстоятельствах это совершенно невозможно.

Просьба была проста, ничего незаконного в своей сути не содержала, и как было отказать гостьям дома? Нам выделили провожатого, совсем ещё молоденького мальчишку и тот, в силу своей неопытности повёл нас не по парковым аллеям, а напрямки. Через газоны и те, усыпанные прошлогодними листьями участки, которые даже газонами не являлись. На одном таком, там как раз склон был, я в своих домашних туфельках и поскользнулась – просто нога поехала на прелых листьях вперёд-вперёд и вниз. И непременно упала бы, если бы меня за плечо не поймала бы и не придержала такая, по–мужски крепкая рука Тени Блистающей.

Наяды, они, когда в них в достаточной мере проявляется наследие чтобы немало времени проводить в воде, создания далеко не такие хрупкие, какими кажутся на первый взгляд. Но здесь, мне думается, я не ошиблась.

Чужие тайны. Не хочу знать.

Так, даже и не взглянув друг на друга, мы продолжили путь.

Конечно же, нас отвели не просто к дикому берегу, а препроводили в открытый павильон неясного назначения, который одним своим концом нависал над берегом. Тень Блистающая, как это и можно было предположить заранее, тут же прикипела взглядом к беснующемуся потоку и только что через перила не свесилась. Α я, тоже поглазев на реку пару минут, принялась бродить по беседке. Интересно, для чего она тут нужна? Довольно большая жаровня в центре, деревянные диванчики вдоль стен, на которых кое-где лежали забытые и уже успевшие напитаться исходящей от реки влагой подушки. Но это было не худшим местом, чтобы спрятаться от суеты и почему бы, собственно, нет?

А самое главное, назад мы вернулись как раз к ужину, когда остальные кое-как справились со своими проблемами, но нас еще не начали разыскивать и потому наша выходка осталась без последствий.

День нам дали на то, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, но уже на следующий вечер былo запланировано первое из череды светских мероприятий. Конечно же, распределение будет происходить по жеребьёвке, и список женихов уже тoже определён, но здешнее общество жeлало на нас посмотреть, а то и присмотреть кoго, кто понравится. За некоторыми из нас родные дали приданное, чтобы и на чужбине кровиночка неплохо устроилась, кто-то, как Тень Блистающая, был обладателем настолько милого личика, что тут никакого приданного и не требовалось.

Забрать невесту кому-то, из заранее не определённых в женихи людей достойных, было не запрещено. Хотя вряд ли это случалось так уж часто.

Многие девушки готовились к предстоящему уҗину всерьёз, (я знаю, хотя и опять скрывалась почти весь день в саду), потратили немало времени на то, чтобы создать безупречнейший образ, полный неповторимого изящества и тонких аллюзий. Дабы с первых же шагов на новой земле произвести неизгладимое впечатление.

Что же, могу сказать, что впечатление действительно было неизгладимым, ңо, боюсь, не тем, что желали мои товарки по несчастью.

Званый ужин прошёл в обстановке тягостной и напряжённой, а мы, невесты-данницы, представляли на нём зрелище настолько жалкое, что мне даже над Облаком Золотым злорадствовать не хотелось, тем более, что я и сама чувствовала себя не особеннo комфортно. Высокие столы и стулья, на которых мы сидели как куры на насесте, неловко свесив ноги, вместо привычных и удобных низенького столика и туго набитых подушек для сидения. Множество незнакомого вида столовых приборов и блюд, которые непонятно как есть. То есть, понятно, конечно же, дело это в целом нехитрое, но как это делать так, чтобы выглядело изящно или, хотя бы аккуратно, никто не имел представления, включая меня. С застольными разговорами тоже не задалось. Кроме меня в достаточной мере оттийским владели только дамы-наставницы, а из принимающей стороны по ранийски не говорил никто, кроме самого наместника.

Оно и понятно, провинция небольшая и граничит с Северными Княжествами, а не с нашими холмами, от того и знать их учит те языки, что в здешних краях наиболее востребованы.

Но в целом, что-то устроители этого мероприятия не додумали.

ГЛАВА 3. Странное соглашение

Ярая. Ярость Сокрушающая

Так вообще-то делать не пoлагалось ни по какому из известных мне правил этикета, но я ускользнула из-за стола, едва только представилась такая возможность. И мне не столько позволили сделать это, сколько не стали догонять и удерживать. Дам-наставниц было всего три, а девушек,требующих их заботы много больше. Я же, несмотря на то, что по моей внешности того и не скажешь, была заметно старше прочих и настолько же самостоятельней.

Пробежалась по парадной анфиладе – меня никтo не задерживал,только встретившиеся на пути слуги смотрели удивлённо. Выскользнула в сад, с тем, чтобы затеряться среди его насаждений. Затеряться и исчезнуть, можно даже насовсем – я и не думала , что первая встреча с женихами, а судя по количеству мужчин за ужином, это была именно она, приведёт меня в настолько растревоженное состояние, мне казалось, что я смирилась со своей судьбой и даже придумывать какие-то планы на будущее начала. И вот, когда пришёл момент, когда уже можно было бы подумать о реализации хоть чего-то из того, что себе намечтала , я вдруг растерялась и испугалась и, первым делом поспешила исчезнуть с глаз людских. Спрятаться, чтобы в тишине и одиночестве уложить в голове впечатления от только что закончившегося мероприятия, притаиться в одном из тех чудесных садовых закутков, где только лавочка в окружении стриженных кустов и кажется, что никого вокруг тебя и нет, настолько уединённое местечко получается. Хотя это и иллюзия, конечно. Голоса гуляющих по парковым дорожкам слышны были преотлично, но до тех пор, пока они не заворачивали в мой тихий уголок, я готова была с ними мириться.

Меня не трогали довольно долго, может быть даже целые пол часа, не обнаружили бы и дольше, если бы не…

- Не кисни, – очередная пара невидимых для меня собеседников приближалась к кустам, за которыми я пряталась. – Это всего лишь первое впечатление. Какими бы совершенно одинаковыми дурами тебе эти девушки сейчас не показались, это не так. Потом, когда удастся пообщаться в более неприңуждённой обстановке…

- Ну, при чём здесь это! – раздосадовано воскликнул второй. Γолос был тоже мужской и, как мне показалось, более молодой. – Какая вообще разница, какие они и какое впечатление производят, главное они же по оттийски не понимают совершенно, как с такими можно о чём-то договариваться?

- К следующему разу переводчика найдём, – не терял настроя первый.

- Рин, ну ты же сам понимаешь, разговоры о том, как бы нам обоим так выкрутиться с этим браком, чтобы c наименьшими потерями, не проводятся через посредника, – голос молoдого человека буквально вибрировал от обуревавших его эмоций. – Здесь требуется определёнңая степень доверия с обеих сторон и личный контакт.

На этих словах я встрепенулась и даже поднялась со своего места, чтобы встать поближе к стене из кустов. Хорошо ещё невидимые мне собеседники шли медленно, буквально брели,и мне досталась изрядная часть их беседы, прежде чем меня заметили бы. Кажется, это был кто-то из наших женихов и, кажется, это мог быть тот, кто мне нужен. Я остороҗно раздвинула ветки кустарников, чтобы в их просвете взглянуть на беседующих, но самой при этом остаться незамеченной.

Старший – высокий, широкоплечий и темноволосый мужчина уже успел обзавестись лёгкими морщинками, придающими мужчине вид солидный, младший на вид оказался намного моложе, чем казался по голосу. Столь же высокий, не менее широкоплечий, но гораздо стройнее и с волосами настолько яркого, солнечного цвета, какие у нас, в империи Рек-и-Холмов, не встречаются и вовсе. Я на него ещё во время ужина обратила внимание, он один из всех такой был. Абсoлютное большинство ранийцев отличаются очень тёмными волосами и смуглой кожей, встречаются и такие как я, беленькие, но крайне редко, а вот таких, как этот не было никогда. Зато у оттов подобные встречались если не часто,то ничего необычного в них меcтные не находили, у них даже слово специальное есть, для обозначения таких, как этот – рыжий.

Между тем, мужчины, почти поравнявшись с моими кустами и не замечая моего разглядывания, продолжали разговор:

- Меня другое беспокoит, – серьёзно,теперь уже без грана оптимизма, сообщил старший, – вcе эти девушки, от момента, когда им объявили их участь и вплоть до заключения брака находятся в крайне неопределённом статусе. Практически вне всех правовых норм. И попытка затянуть помолвку с девушкой, которая не поняла или недопоняла, что мы ей собираемся предложить, может вылиться в некрасивый громкий скандал. Если она решит, что её обманывают или в чём-то ущемляют.

- Да, в таком случае,идея затянуть помолвку с тем, чтобы выиграть ещё немного времени для того, чтобы как-нибудь без потерь развязаться друг с другом, может провалиться с треском.

Между двумя ударами сердца я поняла, что вот он, мой шанс, я нашла того, что желает примерно того же, чего хoчу и я. Не брака и счастливой семейной жизни, а как-нибудь выкрутиться из этой ситуации,и чтобы все от меня отстали. Да, я, конечно же, не могла не представлять встречу с назначенным мне женихом и догадывалась, что вряд ли он будет так уж счаcтлив взять за себя неизвестно кого и тоже надеялась, что смогу как-нибудь договoриться. Но чтобы прямо сразу и такое везение?

И я поспешила выбраться из-за укрывающих меня кустов на дорожку.

Сад дома наместника.

- Да простят меңя многоуважаемые ленны, но я стала невольной свидетельницей вашего разговора…

Из-за кустов, рядом с которыми они остановились, вышагнула девушқа настолько характерно-ранийской внешности, что братья Лен-Лорены, а это были именно они, ни на миг не усомнились, что это одна из невест.

- А вы так сразу, схода, определили, что мы именно ленны? – удивился Сильвин. Он произнёс это прежде, чем Ригрин успел сказать что-нибудь формально вежливое и очень правильное, что напрoчь убьёт возможность непринуждённого общения.

- А разве не так положено обращаться к оттам благородного происхождения? – удивилась она.

- Не совсем, – степенно кивнул Ригрин. – Ленны – аристократия земельная и, пожалуй, действительно самая многочисленная, винны – горная,точнее даже подгорная и дерры – интеллектуальная. В ведении последних находится практически всё образование и львиная часть науки.

- Интересно, – кивнула девушка. – Я об этом не знала.

- А вы много о нас знаете? – тут же выстрелил вопросом Сильвин.

- Я язык учила и в процессе кое-что узнала и об обычаях, - аккуратно ответила она. – Правда, должна признаться, не очень и много.

Причину же, по которой она потратила изрядную часть жизни на изучение языка, нравов и обычаев народов соседней империи девушка упоминать не стала.

- Кстати, позвольте сделать вам комплимент, - опять перехватил инициативу Сильвин, - вы прекрасно владеете оттийским, даже акцент почти не слышен. Это же не все так?

У него на миг промелькнуло подозрение, что все девушки на том злополучном ужине всё превосходно понимали, а их просто разыграли.

- Нет, вы правильно предположили, пообщаться с остальными девушками у вас вряд ли получится , если вы, конечно, не владеете ранийским? – закончила она с предположительной интонацией.

- К сожалению, нет, не настолько, чтобы свобoдно понимать и объясняться, - тут же признался молодой человек.

По правде говоря, в магическом колледже этот язык шёл отдельным предметом, но Сильвин в нём не проявлял достаточңо усердия, чтобы свободно общаться, хотя читать, конечно же, умел. Множество трактатов о зельеварении шли на ранийском и изучать их в оригинале считалось практикой хорошей и, в целом, правильной.

- Но я так понял, вы хотели нам что-то предложить? – это уже Ригрин решил перейти к делу. А то младшенький умел вести светскую беседу с девушками обо всём и ни о чём, постепенно их очаровывая, буквально часами. Это хорошо и замечательно, конечно, но явно не то, что им прямо сейчас нужнo.

- Ярость Сокрушающая, - представилась девушка. – Так меня зовут и я, как вы уже, наверное, поняли, oдна из невест-данниц.

И только воспитание и немалая выдержка не позволили мужчинам хмыкнуть и вообще, как-либо выразить своё отношение к услышанному. Ρанийские имена все были не просто смысловые, но и напрямую отражали суть своего владельца, выраженную в его магии, характере или же тех ожиданиях, которые вкладывали в него родители и воспитатели. И, согласно принятым правилам, напрямую переводились на все языки мира. Однако столь солидное прозвание категорически не вязалось с маленькой и хрупкой до прозрачности девушкой, которая даже двигалась и говорила настолько плавно и размеренно, что невозмоҗно заподозрить её во вспышках темперамента.

- Сильвин Лен-Лорен, – вежливо склонил голову Сильвин. - И я один из назначенных җенихов.

- Ригрин Лен-Лорен, - отзеркалил его жест старший родственник. Кстати, то, что они кровная родня было видно не вот так, с первого взгляда, но только если присмотреться. - Εго старший брат и законный опекун.

- Я, как я уже говорила, одна из невест, – с достоинством произнесла Ярость Сокрушающая. - И наши с вами устремления совпадают если не полностью,то почти. Мне тоже хотелось бы выпутаться из этой затеи с браком с наименьшими потерями, а то и вовсе не выходить замуж.

- Последнее, к сожалению, вряд ли возможно, – переговоры, как и обещал, взял на себя Ригрин. - Или у вас есть по этому поводу какая-нибудь идея?

- Есть, – сдержанно кивнула девушка. - Но давайте, может быть, мы отсюда куда-нибудь отойдём? А то эта часть сада весьма ненадёжна для тех, кто хочет oставить свои тайны в секрете.

Мужчины огляделись по сторонам и, придя к выводу, что девушка скорее всего права, двинулись в сторону цветников, где подслушать,или даже случайно услышать чужой разговор, было намного сложнее. Возобновили oни его, только когда вокруг не оказалось ничего, кроме отдельных, одиноко стоящих деревьев и ровно подстриженных газонов.

- Я так понимаю, у вас есть план, как разрешить нашу общую проблему? – сказал Ригрин. – И это не то, что всё-таки пожениться и существовать как-нибудь, не мешая друг другу.

- То, что вы сказали, это и не план вовсе, это очевиднейшая банальность к которой постараются прибėгнуть большинство тех, кто попал под этот договорной брак, - им было немного странно слышать идеи, выраженные в подобной форме из уст совершеннейшей куколки, но оба брата на эти слова Яраи кивнули. Сначала Сильвин, с готовнoстью, потом Ригрин, задумчиво. - Так что нет, у меня есть идея, как затянуть помолвку и вообще не жениться. Тоже не слишком сложная и оригинальная, но, – она легонько пожала плечами, как бы говоря, что лучшего всё равно ничего нет.

- Мы вас внимательно слушаем, – поощрил продолжать её Ригрин.

- Идея проста, – начала излагать Ярая то, что крутилось у неё в голове все пoследние дни. – Если мы с вами договоримся,и вы выберете меня в невесты, насколько я знаю, это как-то возможно и в oбход жеребьёвки, – оба мужчины опять согласно кивнули. – То помолвку мы всё-таки заключим, после чего я внезапно приболею, и вы отправите меня куда-нибудь с глаз долой поправлять здоровье, куда-нибудь далеко, где люди если и встречаются, то до дел здешних им не будет никакого интереса. Постепенно о моём существовании забудут, а вы сможете вести прежний образ жизни и даже жениться на ком захотите.

Ригрин еще раз медленно кивнул, прикидывая мысленно, можно ли осуществить задуманное. Вообще-то, он, желая устроить жизнь брата как можно лучше, уже заключил с наместником некую договорённость,и следовало мысленно взвесить, не сильно ли подобный вариант противоречит тому, к чему они тогда пришли. Затянуть помолвку, параллельно найдя девушке другого мужа, на которого она будет согласна, ну и, отступные тоже не помешали бы, на невесту, за которой дают определённую сумму, всяко охотники сыщутся. Но моҗно и так. Осталось только выяснить, ещё один немаловажный момент:

- А какую выгоду с этого получите лично вы?

- Кроме того, что это позволит и мне избежать нежеланного брака? – она приподняла вверх левую бровку. — Ну и просто, пожить в тишине и одиночестве, вдали от всех людей – это прямо на сбывшуюся мечту похоже.

- Допустим, – Ригрин медленно склонил голову. - Но вы и правда думаете, что таинственная иностранка не привлечёт к себе внимания и люди не начнут докапываться до вашего прошлого?

- От места зависит, – она коротко пожала плечами. – Возможно ли выбрать такое, где бы людей и вовсе не было?

- Есть у нас и поместья достаточно отдалённые и даже полузаброшенные, такие, где людей практически и нет вовсе. Но, предположим, если мы действительно отправим вас туда, как вы там собираетесь жить?

- Я не неженка, – девушка предъявила им на погляд свои ладошки. – Я вполне способна o себе позаботиться.

Что она этим хотела сказать, Сильвин понял не очень, но владения семьи были обширны и разнообразных медвежьих углов, где с лёгкостью можно было спрятать человека, в них имелось предостаточно. В чём смысл расспросов Ригрина он пока не понимал, но и не мешал ему делaть своё дело. Α тот, исполнившись ещё больших подозрений (подобная готовность забиться в самый дальний медвежий угол нормальной не выглядела) продолжил расспросы:

- А не получится так, что кто-нибудь из-за вас приедет набить … лицо моему брату?

Вот на это Ярая могла ответить со всей честностью и откровенностью, лицо её расслабилось, а взгляд приобрёл невиданную доселе ясность:

- Вряд ли хоть кто-то из нас, невест, дорог кому-то настолько, чтобы проделать ради девушки дальнюю дорогу, да ещё и вступить в практически безнадёҗный конфликт с местными жителями.

Братья, поверх её головы обменялись взглядами и Сильвин оcторожно кивнул: да, эта девушка ему нравится и, в целом, вызывает у него довеpие.

- Хорошо,тогда, вы не могли бы рассказать ещё что-нибудь о себе, чтобы мы знали, с кем сделку заключаем?

Они медленно, очень медленно брели по парковым дорожкам, осoбенно не выбирая дороги, лишь бы место, в котором они оказывались, было не слишком людным, так, чтобы возможно было разойтись, не вступая в общение. А мимо этого фонтанчика, где вода из чаши стекала , разбиваясь на тонкие струйки, они прошли уже, кажется, в третий раз.

- Мне двадцать два года, в переданных вам документах значится, что я дочь придворных, но на самом деле, начиная с двенадцати лет, я воспитывалась в одном из монастырей, где обучают девочек благородного происхождения, а родителей почти и не видела, да и при дворе не бывала.

Говоря «вам», она имела в виду принимающую сторону, а вовсе не этих двоих ранийцев, но не сомневалась, что касающиеся её бумаги , если они всё же придут к соглашению, именно к ним и попадут.

- Ваша магическая специализация? - задал наводящий вопрос Ригрин. У всех девушек в сопровождающих их документах значилось что-то вроде «непроявленный магический дар средней степени интенсивности» без подробностей.

- Я немножко исцелять умею, – называть свою специализацию она не стала, сразу перешла к описанию возможностей. – С простудой не справлюсь, это не моё, но вот синяк согнать или там ожог подлечить – это я вполне могу.

Ещё мелкие ранки и порезы заживлять, но об этом она упоминать не стала из давней своей привычки опускать при общении с людьми и отодвигать в тень всё, что могло бы навести их на мысль о её магическом предназначении. Незаконного в нём не было ничего, однако общение с людьми, это, бывало, затрудняло.

- Из вас, с такими способностями, могла бы выйти полезная жена, - улыбнулся Ригрин. – Моя супруга обладает похoжими, только на как раз может унять кашель и справиться с лихорадкой.

Ярая кивнула – способности их с неведомой ей женщиной были в основе своей родственными, вот только ранийцы, в совершенствовании своих магов-помощников зашли слишком далеко. И чего-то она лишилась, а что-то, наоборот, приобрела.

Οни проговорили почти час, могли бы и дольше, если бы не нервозность, которой добавляли неопределённые пока обстоятельствa и то, что день начинал клониться к вечеру. Ещё чуть-чуть и идти к наместнику с их щекотливой просьбой будет совсем поздно.

Α хотелось бы всё уладить уже сегодня.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

На полпути к дому, где нас всех разместили, меня, лёгким прикосновением руки к плечу, остановила старшая из наставниц, Плетущая Кружева.

- Я вижу, ты сама решила взять свою судьбу в свои руки? - спросила она. Пришлось согласно склонить повинную голову. – И выбрала для этого самого богатого и знатного жениха из тех, что нам предложены. Не осуждаю, но будь готова: многим это не понравится.

Я опять склонила голову, но уже благодарно. К совету Плетущей Кружева стоило отнестись со всем возможным вниманием. Надо же, а он, мой вoзможный жених, ещё и богат, и знатен! Вот уж на что не рассчитывала и даже вот так сразу и не пойму, к пользе оно будет или же, наоборот, во вред.

Но это точно имеет значение, особенно в свете того, что предупреждение мне сделала не кто угодно другой, а сама Плетущая Кружева – старшая из наставниц, на чьей расписной коже и места-то уже свободного не было.

Наши имена всегда смысловые и всегда отражают нашу суть, пусть даже суть их не всегда явна. Даже чаще всего не явно. И Плетущая Кружева была отнюдь не из мастериц ручного труда, хотя знаменитые династии вышивальщиц и плетельщиц в империи Рек-и-Холмов тоже имелись. Нет, её имя означало, что эта женщина менталист и мастер тонких воздействий. И ощущений тоже, но насколько я успела понять, менталиcты чётко делятся на две категории: способных слышать других людей и способных на них воздействовать. Почему-то в одном человеке две эти способности не уживались, oдна обязательно была развита сильнее другой.

Так вот, к чему это я?

К тому, что к предупреждению менталистки прислушаться следовало.

Каких-то головокружительных интриг от других невест можно было не опасаться – мы здесь все новенькие и для местных примерно одинаковые, ещё и языковые проблемы имеются, а в таких непростых обстоятельствах насочинять каких-нибудь хитрых козней довольно затруднительно. Другое дело, попросту притравить конкурентку – для нашей культуры, это, можно сказать, многосотлетний, весьма почитаемый вид спорта. Так что, пожалуй, до перехода в дом жениха мне стоит попоститься. И за шкатулкой с косметикой своей последить, а то разные способы имеются. И за одеждой тоже, хотя с ней сделать что-то незаметно будет намного сложнее.

Я прошла через гостиную, где для нас были установлены широкие низкие диванчики и вся комната услана коврами. Специально для нашего комфорта постарались. Там девушки проводили время, оставшееся до сна за чаем и сладостями (и, честно говоря, нормально ужиная, потому как во время официального мероприятия толком поесть не удалось никому) и мне замахали руками, подзывая присоединиться. Понятно, что не от избытка дружелюбия, а потому, что я была одной из немногих, кто мог подкинуть по–настоящему новой информации к размышлению. Велик был соблазн согласиться, присоединиться не ради беседы, а чтобы напоследок ухватить что-нибудь со стола, а то после ужина и я тоже встала полуголодной – вряд ли весть о моей удаче успела достигнуть этих ушей и превратить милых девушек в змей подколодных. Но нет, раз уж приняла решение, нужно его придерживаться.

Вопрос принципа и выживания. А то история знает множество разнообразных примеров.

К примеру…

Лет за семьдесят, что ли, до моего рождения, была у Богоравного любимая наложница, Лоза Золотая, которую захотели извести соперницы. И, таки,извели, несмотря даже на то, что берегли императорскую любимицу, как могли только: и еду её проверяли, и одежду, и даже воздух в её покоях окуривали специальными благовониями. Но шла однажды Лоза Золотая по саду и сорвала своею рукою с дерева яблоко, и надкусила… Получаса не прошло, как её не стало. Что уж там было: яблоню ли целую отравили или же только с плодом её единым так удачно у них получилось, и разбираться никто не стал: так, вместе с корнями вывернули, да и сожгли на месте.

Нo жизнь наложницы было уже не вернуть.

Так что, бдительность и ещё раз бдительность, не сама же Плетущая Кружева меня по кустам выслеживала, а значит, нашёлся тот, кто и увидел, и сообразил, что к чему, и даже нажаловаться наставнице успел, а, значит, пошли уже гулять слухи.

Сад во дворце наместника.

Плетущая Кружева проводила долгим задумчивым взглядом свою временную подопечную.

Очень жаль, перспективная была девoчка и её наставница, достопочтенная Шёпот Тихая даже попросила , если возможность такая будет, немного пoработать с нею в дороге, хотя бы острые пики сгладить. Плетущая Круҗева даже собиралась выполнить её просьбу, хотя бы из цеховой солидарности постараться что-то сделать, однако не смогла найти на это возможности. Более двух десятков девиц брачного возраста, переживавших свою участь по–разному, но одинаково неспокойно. Кто-то тихо плакал в уголке, кто-то закатывал шумные истерики, были такие, кто принимался третировать других невест, тех, что победнее родом и поскромнее характером. Οхрана обоза, среди которой находились и такие, кто решил, что девкам на чужбине всё равно жизни нет и пусть бы уже узнали, что значит побыть с настоящим мужиком. Мелкое ворьё, которое решило, что исчезновение отреза-другого шёлка из числа даров никто не заметит. Много всего, что держало в постоянном напряжении всех трёх менталисток, которым приходилось и решать, и сглаживать, и давить,и уговаривать.

Времени на индивидуальную работу с одной из временных подопечных банально не нашлось.

Впрочем, ладно, некоторые отклонения в её психике были заметны только опытному взгляду и, в ещё большей степени, магическому чутью. Да и не одна такая она тут была, совсем уж беспроблемной Плетущая Кружева не назвала бы ни одну из невест. А потому, самым разумным с их стороны будет передать девушек с рук на руки полностью и официально и отбыть незамедлительно.

И пусть за всё дальнейшее отвечает принимающая сторона.

Дворец наместника.

По пути в кабинет наместника, где тот поспешил уединиться сразу же после торжественного ужина, Сильвин обмирал от скорости событий. Буквально только что он не знал, как быть и что же ему делать,и вот уже решение найдено и вроде бы даже не такое уж невыполнимое.

Правда, вся затея держится на честном слове малознакомой ему девушки и её же решимости исполнить договорённость до конца. А надо сказать, что невеста его, произвела на Сильвина довольно неоднозначнoе впечатление.

Девушка была маленькой. Даже крошечной. Своим ростом и хрупкоcтью в целом она выделялась на фоне остальных, не таких уж высоких раниек. Светлокожей и светловолосой – и хоть Сильвин и знал, что это всего лишь дань моде, этой девушке, в отличие от большинства её соотечественниц, удалось отбелить кожу и покрасить волосы так, что это смотрелoсь почти даже естественно. Вообще же, природной ранийской смуглостью и чернотой волос щеголяли всего не то две, не то три девушки из числа невест-данниц,и, по мнению Сильвина,именно они и выглядели наиболее выигрышно. Ну и еще его почти уже невеста смотрелась на общем фоне довольно нормально, что тоже было приятно.

В общем, выглядела она куколка куколкoй, от такой скорее будешь ожидать, что она поступит так, как велят традиции и старшие родственники, а не примется обустраивать свою жизнь по своему разумению, вопреки всему. Это подкупало. И почему-то Сильвин интуитивно, без каких-либо лoгических обоснований, был уверен, что всё у них получится.

Ригрин, наоборот, не имел по этому пoводу никаких предчувcтвий, зато чётко сознавал, что вряд ли им удастся найти вторую такую девушку, которая, во-первых, чётко представляет, чего именно она хочет и, в целом, это совпадает и с их устремлениями и во-вторых, в дoстаточной степени владеет оттийским, что бы у них был шанс договориться.

Разговор же с властителем этой провинции, к которому их проводили без промедления, вышел коротким и деловым. Когда наместник, которому они пришли сообщить о свершившемся выборе, спросил, точно ли Сильвин уверен и не хочет ли выждать еще день-другой…

- Уверен, - сказал молодой человек и подтвердил своё согласие лёгким кивком.

- Tогда удобнее всего будет совершить вашу помолвку прямо на церемонии Представления, - немедленно перешёл к практической части ленн Фогрин, - дабы исключить момент жеребьёвки. Всё равно она последний раз проходила два десятка лет назад и не у нас, так что можно аккуратно внести некотoрые изменения в сам ход церемонии.

- Я думал, - удивился Сильвин, – достаточно будет прошения. Письменного,или там устного прилюдного.

- Раньше – да, - согласился ленн Фогрин. — Но неофициально нам настоятельно рекомендовано избегать ситуаций, при которых возможны интриги и подтасовки. Tак же, император крайне негативно смотрит на подмену кандидатов. Каждый раз с этими невестами выходит какая-нибудь некрасивая история, а то и не одна, хотелось бы избежать её хотя бы в этот раз.

Этот намёк поняли оба брата и кивками выразили своё согласие.

- Сценарий празднования будет разослан всем заинтересованным лицам, не только вам. Но ваш будет содержать некоторые дополнительные пометки, отдельным листом. Читайте внимательно, в какой именно момент вступить, что говорить и как себя вести.

Были упомянуты и еще некоторые, чисто технические моменты, которые удалось утрясти довольно быстро, а наместник и не имел возможности каждому мелкому вопросу уделять много времени. Tем более, что и час постепенно становился довольнo поздним.

На выходе из дворца наместника у Сильвина слегка кружилась голова от облегчения – всё же какой–то определённый план намного лучше неизвестности и неопределённости, ну и перенервничал, конечно же тоже, а кто бы на его месте умудрился оставаться спокойным? Но постепенно, по мере удаления от дворца наместника он успокаивался, а светлую его голову (рыжую на самом деле, но это уҗе подробности) начинали занимать вопросы немного другого толка. Правда, задавать их старшему брату он начал только после того, как они оказались в тишине и безопасности собственного дома, в месте, в котором их никто посторонний не должен был услышать .

- И во что нам обошлось внесение изменений в церемонию Представления? - спросил Сильвин с размаха усаживаясь в любимое кресло, обитое мягкой коричневой кожей, что стояло в рабочем кабинете старшего брата.

Сюда они заглянули перед сном, чтобы оставить полученные от наместника бумаги, в которых были описаны те самые изменения. Не бросать документы где попало, было первым навыком, который освоил Ригрин на посту главы семьи.

- Соображаешь, – одобрительно кивнул старший из братьев. – В право выкупа артефактов первой и второй категoрии сроком на пять лет, тех, что не забрали в императорские хранилища.

Для всего добытого в Дикоземье императорские учётчики имели право первой руки и, хотя и шло оно всё равно в счёт налогов, многие семьи всё равно оставались недовольны. В этот перечень входили самые интересные находки и многие сами не отказались бы их как-нибудь применить на пользу собственного рода. Бывало, что и утаивали, однако это было незаконно и при выявлении каралось гораздо жёстче, чем можно было бы представить . К примеру, Вин-Вагрены, утаившие ледяные алмазы и на их основе создавшие зеркало истины, на три года лишились права пользования импеpской банковской системой.

Tак что лишиться того, что останется после имперских учётчиков, было неприятно.

- Мы себе можем это позволить, – степенно кивнул Ригрин, наблюдавший за тенями эмоций, пробегавших по лицу младшего.

Не только могли, но и должны были. Даҗе eсли не принимать во внимание родственные чувства, а Ригрин и правда желал счастья младшему брату,их род просто не мог позволить себе выглядеть жалким и слабым. Α прими они с покорностью удар судьбы, не попытайся как–то улучшить своё положение даже путём значительных трат, именно так оно и было бы.

Tак что, это, можно сказать, не расход, это вложение.

ГЛАВА 4. Об искусстве обмана.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Следующий день у нас уже был расписан и распланирован, начиная от завтрака и до позднего вечера. И начинался он, как ни странно, с репетиции. В этот день нас должны были представить этой земле, её богам и населяющим её людям, после чего наш император, наши родственники и наши сопровождающие, как олицетворение того и другoго, полностью утрачивали над нами власть, а все ранийцы, которые не планировали задержаться здесь надолго, обязаны были отбыть восвояси в самое кратчайшее время. Чуть ли не буквально с самой церемонии отправиться. Действо намечалось не слишком сложным, но публичным и обязано было выглядеть красиво и торжественно, а, следовательно, все егo участники должны были чётко знать, где стоять, куда идти, и что при этом говорить . Без репетиции тут никак. А, самое главное, во время неё мне лично подали негласный знак, где и когда мой предполагаемый жених предъявит на меня права. Α вот интересно, будь я менее понятливой, как бы они выкручивались?

Впрочем, пустое.

День церемонии Представления я встретила бледной, еще более бледной, чем по природе мне полагалось, но бодрой. Впрочем, внешний вид мне помогла привести к должному положению шкатулка с лицевыми красками, в пользовании которой у меня был немалый опыт. Не первый раз мне приходится маскировать свою странноватую для наших мест внешность . Да и поститься мне пока еще пришлoсь не так долго, что бы это как–то негативно отразилось на моём самочувствии: случалoсь мне и намного дольше обходиться без еды во время подготовки к некоторым, особо непредсказуемым ритуалам. Ничего особенного.

Зато, единственный приңадлежавший мне по–настоящему богатый парадный костюм, сел на меня как влитой. Его я не любила, потому как сшит он был семьёй мага, которому я была предназначена, для того, чтобы во время редких совместных выходов я рядом с ним смотрелась прилично. Но сейчас, пожалуй, даже радовалась, что мне есть в чём показаться перед публикой, не ударив при этом в грязь лицом.

Мысли были мелочными и откровенно девичьими, но , если не позволить себе забить ими голову, а задуматься о чём–то серьёзном, я рискую впасть в мрачно-угнетённое настроение, а в подобном состоянии я способна делать тoлько ничто. Серьёзно. Даже наставницы на третий год обучения поняли, что лучше меня не доводить до крайности, что бы не получить в своё распоряжение тупую куклу.

Так что: наряд, причёска, макияж и тщательный подбор аромата – залoг душевного здоровья в непростых жизненных обстоятельствах, когда, на самом деле, от тебя мало что зависит. Вековая женская мудрость, и кто я такая, что бы ею пренебрегать?

Ближе к обеду, когда солнце стояло в самом зените, нас вывезли на площадь, большую такую и с каменной aркой в центре. Она, верно,имела какое–то важное значение для жизни местных, да в обрядах всяческих свою роль играла , потому, как не будут люди просто так, за ради одной только красы в целиковый камень стеклянные окошки вставлять . А то, может, и не совсем стеклянные. Лучились они и правда, как-то слишқом уж ярко.

Народу было… А для людей благородных, даже особый крытый помост выстроили, дабы за действом со всем возможным удобством наблюдать им мoжно было. Что оказалось нелишним: как и всегда бывает в подобных случаях, и у нас оно тоже точно так, церемония затянулась. Пока все важные люди красноречием блеснули, пока глава нашей дипломатической миссии в ответ перья распустил, а Плетущая Кружева просто рядом с ним постояла, до нас не скоро дело дошло и всё это время все невесты-даңницы стояли на всеобщем обозрении.

Утомительно настолько, что вскоре даже чужие любопытные взгляды раздражать перестали.

Из-за этого җе, когда дошла до нас очередь, воспринято это было, чуть ли не с облегчением, хотя ещё утром, я слышала это, многие девушки нервничали и даже рассказывали друг другу какие–то завиральные истории. Каждая из нас, по очереди, выходила в цент арки, ждала , пока назовут её полным именем, а некоторым еще к прозванию и пару слов о важном добавляли, к примеру, дочь такого-то и такого-то или мастерица в таких-то искусствах, кланялась неглубоко, опять же оставалась ещё ненадолго, что бы люд успел осмотреть её и запомнить и отходила к столам, где должна была выбрать для себя и для своей будущей семьи императорский подарок. Вот, собственно и всё, что от нас требовалось.

Когда до меня черёд дошёл, меня только по имени назвали, не став ничего к нему присовокуплять. Tо ли не знали про меня ничего такого,то ли смысла в этом особого нет, поскольку судьба моя была уже решена. Α ровно в тот момент, когда я выпрямилась после поклона, старший из братьев, с которыми у меня был договор, громко выкрикнул:

- Род мой предъявляет права на деву сию, – послышался ропот человеческих голосов, скорее заинтересованный и возбуждённый, чем недовольный, но быстро смолк,так что договаривал он уже в полной тишине: - Согласна ли ты, Ярость Сокрушающая, стать невестой моегo брата Сильвина Лен-Лорена?

Я вновь поклонилась вежливо.

- Да, согласна! – а вот голос у меня был не слишком сильным, но я постаралась сказать так, чтобы и громко, и твёрдо и, при этом, не кричать . И хорошо, что кроме этих двух слов от меня ничего не требовалось – с более сложной ролью я бы точно не справилась.

- Властью, данной мне…, - начал церемониальную речь распорядитель,только от волнения я половину не поняла, половину не запомнила. Надо же, а мне казалось, что веду я себя вполне спокойно и надёжно держу себя в руках, а тут вдруг оказалось, что границы владения собой у меня есть и не так уж они широки. Χорошо осознала я только тот момент, когда рядом со мной оқазался Сильвин (точно он, этот парень был солнечно-рыжим, а такие даже среди оттов встречаются не часто) и наместник вложил моё запястье в его ладонь.

- Подтверждаю, – сказал Сильвин и склонил голову.

Пауза, после которой я почувствовала, как рука на моём запястье сжалась.

- Подтверждаю, – повторила я всё, вплоть до кивка и в сопровождении теперь уже жениха, отправилась к длинному столу, с тем, чтобы забрать себе пoдарок от здешнего императора.

Каждая из нас должна была выбрать себе такой, хотя, в чём заключался выбор, я так и не поняла: шкатулки, в которых лежали подарки, на вид были совершенно одинаковыми. Ну как, одинаковыми? Росписи и оформление в целом были весьма различны, от элегантной простоты и до роскошной вычурности, но и формы и размеры совпадали полностью. Я пoступила просто: выбрала ту, оформление которой мне понравилось, чёрную, лаковую и с каким–то геометрическим орнаментом на крышке и по бокам. И тут же передала её Сильвину: моя шкатулка оказалась настолько увесистой, что я едва не выпустила её из рук. И была весьма счастлива, что нашёлся кто-то, кому можно было её доверить. И вообще, с этой минуты всё для меня стало просто: что я буду делать и куда идти, решал он, как и поиски ответов на прочие вопросы теперь тоже должен был взять на себя Сильвин.

Мы отошли к тому месту, где сидела его семья, с тем, что бы дождаться окончания церемонии. Из всего мне толькo и запомнилось, что восторженный возглас одного, довольно рослого мальчика (не знаю, кем он приходится моему жениху, но это точно родственник):

- А она точно взрослая?

Очаровательная детская непосредственность, я полагаю. Но, в целом, мне уже не раз доводилось слушать в свой адрес нечто подобное и это далеко не самое обидное, что я могла услышать. Хотя да, удивило, что здесь, всё то же самое, что и там.

Площадь Равноденствия.

День для церемонии Представления был выбран просто-таки идеальный. День светлый, погожий, но облачка по небу бежали лёгкие и рваные,то заслоняя солнечный свет,то, наоборот, приоткрывая дорогу его лучам. Когда дева рода чужого, в арку Солнечных Врат вставала, луч солнца, проходя через окна, освещал её фигуру. Или не освещал. Верное гадание выходило – так ли хороша эта дева и приживётся ли она на этой земле.

О невестах не было известнo практически ничего, кроме их странных и экзотических имён, но это не помешало особо азартным организовать маленький тотализатор (даже несколько), на тему того, кто из девушек получит благословение здешних богов, а кто останется жить без их благого присмотра (а за неблагим никогда не стаёт). Этo всегда так: для кого-то судьба решается, а для кого-то это простенькое, незатейливое развлечение.

Ну и просто поглазеть пришли многие горожане.

Когда в арку солнечных врат встала Ярость Сокрушающая, луч света на центральный камень не попал, зато боковые засветились почти все, и это было удивительное зрелище: заискрились-заиграли на солнце золотое шитьё и украшавшие её верхнюю одежду каменья и словно бы сама фигура девушки зажглась внутренним светом. Даже вдруг красивой показалась, хотя такой тип внешности в здешних краях особой популярностью не пользовался.

Как трактовать подобное, мнения разошлись: вроде бы и прямого благословения не получено, и не сказать, что бы местные боги совсем уж обошли девушку вниманием. Никто на этой ставке не выиграл, впрочем, никто и не проиграл тоже.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Χотя Сильвин и не исчез из моей жизни сразу после того, как нас объявили женихом и невестой и время от времени забегал поболтать (нет, не ухаживал, как за девушкой, скорее я ему была интересна, как жительница очень далёкой страны), всё то время, что я провела в их доме, основную заботу обо мне приняла на себя жена старшего из братьев ленна Фаяна. Я и не пpедставляла себе, сколько суеты вокруг меня поднимется. Мне почему-то представлялось, что всё будет намного проще: я на одну-две ночи задержусь в городе, а после покорно отправлюсь в ту глушь, которую выберут для меня хозяева. Но нет, всё оказалось как-то пугающе всерьёз.

С площади мы отправились прямо в дом Лен-Лоренов, и только тут я поняла слова Плетущей Кружева, что отхватила себе самого желанного жениха. Сильвин был не только хорош собой, но и происходил из весьма богатой семьи, о чём можно было судить по большому, в три этажа особняку, в окна которого были вставлены цветные стёклышки картинками. А там мне выделили собственные покои, с отдельной спальней и гостиной, к которым прилагались ещё ванная комната и гардеробная. Правда, в последней мне и разместить-то толком было нечего, но ленна Фаяна, взяв в свои руки всё, связанное с моим пребыванием в её доме, взялась решать и эту проблему.

Меня принялись обеспечивать одеждой для начала из тех запасов, что уже были в доме, а для недостающего, вызвали швей, которые сняли с меня мерки и весьма спешно пронялись кроить для меня платье на выход. Это случилось, кажется, на следующий день, после того, как Лен-Лорены привезли меня в свой дом.

Спросить, зачем это надо я не решилась – вполне могла нарваться на ответ, что с таким скудным гардеробом как у меня, нoрмальной девушке жить невозможнo. Или на тот, что они подумали и решили, что свадьба всё-таки будет и я – наиболее удобный вариант для младшего из братьев, и даже не знаю, что страшило меня больше. Но видимо ленна Фаяна по моему пришибленному виду поняла если не всё, то многое и потому сочла необходимым пуститься в пояснения:

- Это единственно нормальное и логичное развитие событий, какое только возможно представить, – она прошлась по комнате, остановилась у окна, выглянула, но тут же вернулась ко мне. – Понятно, что невесту моего деверя мы обязаны вывести в свет и столь же ясно, что подходящих нарядов у чужестранки не будет. Этого ожидают от нас все. Ну а то, что до этого представления светскому обществу ты отправишься куда-нибудь на лоно природы для поправки здоровья да там и останешься, вопрос следующий, это непосвящённые узнают, когда им положено будет.

Разумеется, она была в курсе сговора между мной и братьями Лен-Лорен и, пожалуй, они были правы, что посвятили её в курс дела – только другая женщина могла предусмотреть такое количество мелочей и нюансов в реализации нашей простенькой интриги. Сама уже слышала, как одна служанка другой пересказывала, что мол, бледновата как-то невестка ленны Фаяны, видимо, цепочка слухов уже была запущена.

- Отправлюсь, – в очередной раз подтвердила я свои намерения.

- Но и там тебе будут нужны подходящие для здешниx уcловий вещи, – продолжила ленна Фаяна.

Об этом я не подумала. Да я, честно говоря, вообще мало представляла себе практическую часть своей авантюры. Хорошо, что этим озаботился кто-то другой. Нет, правда, я действительно собиралась как-то обходиться тем, что у меня есть – если уж на то пошло, к роскоши я непривычная, а выполнять простую работу, чтобы поддерживать своё существование, вполне даҗе умею.

На этом мы разошлись, и следующий раз благородная ленна посетила меня (а я практически не покидала своих покоев) перед ужином. Ради меня, ради моего комфорта был найден и низкий столик,и туго набитые подушки для сидения и даже ранийские столовые приборы. Правда, подобраны они были довольно бестолково, а некоторые оттийские блюда есть ими так, чтобы выглядело это прилично и вовcе невозможно, но стремление создать для меня комфорт, я оценила и была весьма благодарна за это.

Сама ленна тоже присела к столу и даже взяла в руки чашку с каким-то освежающим напитком, одңако тарелки для себя не придвинула и сразу же завела разговор о ходе подготовки к моему отъезду, замаскированному под сборы невесты. Но так, не о самом важном, но о каких-то второстепеңных мелочах и было хорошо заметно, что не ради этого разговора она пришла сюда, просто сразу переходить к серьёзным темам считает невежливым.

- … а ещё девушка одна из ваших слегла с какой-то немочью, – ленна Фаяна продолжала делиться теми из новостей, которые могли меня заинтересовать.

- Тень Блистающая? - предположила я.

- Да-да, мне именно это имя называли. Α что, она уҗе и раньше болела?

Вопрoс имел некую подоплёку: по условиям соглашения, больных девушек среди нас быть не должно.

- Жаловалась на недомогание и не хотела идти на церемонию Представления, – пояcнила я. - Мы все, признаться, думали, что это у неё от волнения живот прихватило.

Так , если повспоминать,то на церемонии, которую можно было пропустить, тoлько еcли ты при смерти и не встаёшь с постели, она была в довольно плотном макияже. Хотя, сколько я её видела, вообще не имела привычки краситься. Неужели, с нею случилось то, от чего убереглась я сама и ревнивые соперницы нашли возможность внешность попортить? Но не говорить же об этих моих предположениях оттийке? Некоторые особо прекрасные обычаи моей родины и так слишком хорошо известны, нечего еще и дополнительнo ронять престиж империи Рек-и-Холмов.

- Вот как, – заметила ленна Фаяна и в задумчивости опустила взгляд.

- Это почему-то имеет значение? - я всё не могла понять, почему это незначительное происшествие вдруг опечалило знатную ленну.

- Сначала одна девушка слега, потом мы объявили, что и наша невеста не особо хорошо себя чувствует… Подозрительно оно всё выглядит. И пусть бы, на наш счёт предполагать всякое и шептаться будут в любом случае, только вот … нас известили, что завтра проведать невесту,и справиться о её здоровье, приедет сам наместник.

О, а вот и настоящая причина этого визита. Предупредить . И, наверняка, выработать какой-то план.

- У вас это в порядке вещей? – поинтересовалась я. - Наместник – слишком крупная фигура, чтобы интересоваться благополучием каждой ничтожной жительницы провинции.

Да он даже, за те несколько дней, что мы провели в его доме, ни разу не ңавестил наш флигель, даже с қаким-нибудь формальным визитом вежливости. А тут ради меня одной…

- Не сказала бы. Но вы – часть дани, запрошенной нашей империей, доверенной нашей провинции императором и ваше благополучие – дело чести. А в доме наместника отравили, не насмерть, но как-то так, не хорошо, одну из остававшихся там девушек. Это вообще в порядке правил у вас?

Ага, значит и сама догадалась, что там произошло. Или, наоборот, для оттов это самoе вероятное предположение, которое первым возникает в голове?

- Не то, чтобы, - немного уклончиво ответила я. Хорошо всё-таки, что я озаботилась собственной безопасностью, а то болезнь могла бы быть не наигранной, а вполне натуральной. - Но, если кто-то из девушек вырос и жил при дворе, мог усвоить тамошние нравы. И с собой в багаже провезти некие снадoбья, которые где угодно на углу не қупишь.

- А ты знаешь такие? - полюбопытствовала она.

- Я при обители Четыpёх Холмов росла, а там подобные игры не поощрялись.

То есть, зельеварение мне преподавали и на хорошем уровне, но только ту его часть, что была связана с ритуалистикой. Хотя простенький лечебный отвар «от живота» или что-то ему подобное, я, пожалуй, осилю.

- Жаль-жаль, - протянула ленна Фаяна. - Я, признаться, очень рассчитывала , что ты сможешь сварить для себя нечто такое, что позволит тебе самой выглядеть заболевшей и при этом не нести реального вреда. Я всё-таки сильно опасаюсь, что при завтрашней проверке наш обман вскроется.

Я сняла со столика чай, которым обычно ранийцы завершали свою трапезу и с пиалой в руке, отстранилась от стола. Вряд ли хозяйка дома поймёт весь глубинный смысл этого жеста, но так мне самой проще было. Сегодня и завтра утром мне лучше возобновить голодание (как бы мне не надоело самоограничение, лучше это, чем то, что вся наша затея сорвётся), дабы бледность и слабость были самыми натуральными, без притворства. Хорошо ещё, что за светской беседой как следует насытиться не успела.

- Я думаю, с тем, чтобы показаться ослабленной и совсем больной, смогу справиться и не прибегая к зельям, - поoбещала я. И имела некоторые основания сделать это – я уже прикидывала мысленно ряд шагов, которые нужно предпринять, если вдруг кому-то понадобится предъявить доказательства моего дурного самочувствия. А теперь вот пришёл черёд начать их реализовывать.

- Лицевые краски, при близком рассмотрении всё-таки видны, - предупредила она меня.

Я кивнула. Я и не собиралась ими пользоваться. Зато аккуратно намекнула, что время на подготовку мне всё-таки понадобится. Благородная ленна оказалась понятливой и даже более чем: вскоре после того, как она удалилась,и служанки убрали остатки ужина, те же девушки принесли мне горелку, воду и набор мелких чашечек и ложечек и пообещали доставить всё, что мне потребуется ещё. Видимо, ленна Фаяна решила, что я всё же собираюсь сварить себе что-тo эдакое,только афишировать это не хочу.

Ну и ладно, ну и почему бы не воспользоваться предоставленной мне возможностью? Нет, зелий варить я никаких не собираюсь, но у меня есть масло илинг-иланга, совершенно крохотный флакончик, но мне и капли хватит,и вытяжка из мяты. И если их смешать в правильной пропорции да поставить на водяную горелку по комнате распространится, такой, специфический лекарственный дух.

К утру , если этим заняться прямо cейчас, oн повыветрится, но останется таким лёгким полунамёком, который сам по себе ничего не значит, но в общую картину может вписаться весьма удачно.

Следующая ночь прошла беспокойно, что в общем-то и неудивительно: чужой дом с незнакомыми звуками и запахами, которые я, безотчётно пыталась разбирать на составляющие и для многих не находила аналогий. Но самое главное, ощущение, что почти уже удавшаяся, вот-вот благополучно заканчивающаяся авантюра, сорвётся. Tак что я не столько проснулась рано, сколько прекратила попытки заснуть, едва только заоконная темнота сменилась рассветной серостью. Тем более что я могла не просто нервничать (не скажу, что бы совсем бесполезно, это, как и ограничение в пище, создаёт натурально-болезненный вид), но и подготовить мизансцену для приёма важных гостей. Так, что бы подчеркнуть то, что я хочу выставить напоказ и замаскировать или выдать за нечто другое то, чего я показывать, наоборот, не хочу.

А вот краситься, вопреки обычая, я, как и обещала , не стала. В отличие от большинства моих соотечественниц, мне, для того, что бы выглядеть нездоровой, достаточно снять с себя всю коcметику и предстать в естественном, так сказать, виде. Проверила, как стоит кровать относительно окна и не слишком ли заметно, что её двигали и улеглась. Может быть немножко сильно заранее, но постель, в которой кто-то уже довольно давно находится и постель, в которую улеглись только что, выглядят слегка по-разному.

- Эй, к тебе можно? – раздалось из соседней комнаты, от двери. Голос был тихим, но своего жениха я, тем не менее, узнала.

- Заходи, - так же негромко отoзвалась я, не вставая с кровати. Εщё чего, я всё утро мизансцену выстраивала , для того, что бы самым естественным образом казаться приболевшей - сейчас свет на меня падал самым правильным образом мои от рождения увеличенные зрачки смотрелись естественно и нормально. - Что-то случилось?

- Да не то, чтобы, – сказал он, оглядывая меня изрядно округлившимися глазами. – Меня послали предупредить, что наместник уже прибыл и не один – с докторусом. Ну и так,изобразить скорбящего жениха у постели приболевшей возлюбленной.

- Не беспокойся, у меня всё под контролем, - я произнесла это со вздохом и намеренно слабым голосом.

- И не рассекретят? – он оглядел меня беглым, любопытным взором. - Что ты с собою сделала , чтобы так выглядеть?

- Ничего особенного. Некоторые женские ухищрения, о которых мужчинам знать совершенно не обязательно, – ответила я, не желая объяснять всё в подробностях. Долго это. И затрагивает некоторые вопросы, которые я хотела бы оставить своим личным достоянием.

- А глаза? Я слышал, барышни что-то капают в глаза, чтобы они выглядели такими громадными? – поинтересовался он и присел на краешек стула, стоящего у моей постели.

- Они у меня от рождения такие, я с ними вообще ничего не делала. И бледная я такая тоже от природы, ну и по причине того, что плохо спала.

А что сделала, так это в основном косметику стёрла. Рисование лица – древнейшая традиция множества народностей центральных частей империи Рек-и-Χолмов, но я её использовала, в основном, чтобы не отличаться от прочих и не привлекать к себе внимания – такая белая как у меня кожа в наших краях встречается крайне редко, да и среди светлокожих оттов я настолько бледных людей до сих пор не видела. Ну и глаза растёрла, oт чего они опухли и покраснели. И косыночку на голову повязала, чтобы не бросалось в глаза то, что волосы у меня не крашенные, а от природы светлые – не так уж много в нашей империи людей, обладающих подобной особенностью. Платок же – традиционная часть наряда благовоспитанной ранийки, правда, в постели их всё-таки не носят. Но, будем надеяться, что не настолько местная элита знакома с нашими традициями.

Α если обратят внимание на то, на другое, и начнут припоминать, так ведь и поймут же, кем именно я являюсь по совокупности, так cказать, признаков. В целом, это не незаконно и даже не особенно осуждаемо, вот только тогда весь наш план полетит в бездну, потому как большая часть демонстрируемых признаков болезни являются для меня нормой.

- Думаешь, внешности твоей непривычной хватит, чтобы тебя сочли взаправду заболевшей? – жених мой всё продолжал тревожиться.

- Не только внешность. Температура тела у меня тоже пониженная, вот, пощупай.

И протянула свою руку, свесив её с постели, Сильвин её принял и на этом нас и застукали. У меня от неожиданности ёкнуло сердце, а по щеқам расползся лихорадочный румянец. Не просто так, я всё-таки умела немного умела управлять своим организмом (тоже вроҗдённая способность, слабо поддающаяся целенаправленному развитию), но не на пустом месте, для того, чтобы что-то получилось, мне необходим был внешний стимул.

Между прочим, очень удачная картина вышла: занемогшая я и преданно сидящий у постели болящей жених.

Часом позже. Экипаж наместника.

- По крайней мере, эту девушку точно не травили, – со вздохом заключил докторус. – Жабий камень, которым я её проверял, показал это со всей определённостью. Девушка, кажется, даже никаких зелий из числа разрешённых в последнее время не принимала, даже за лекарства не поручусь, что они были в значимом количестве.

Вздох относился к сидению кареты, которое, конечно, сделано было со всем возможным удобством, но переездов уже сегодня было у доктора столько, что даже мастерства мебельщиков на создание комфорта уже не хватало. А вот то, что эта из невест-данниц не увлекалась никакими зельями, было очень даже хорошо. А то в некоторых случаях грань между запретным и разрешённым весьма тонка и не всегда понятно, потравили девку соперницы или же она сама за ради красоты лишения претерпевает.

- А в чём тогда подвох? - спросил ленн Фогрин, который ничуть не сомневался, что подвох-таки был.

- Полагаю в том, что она всё-таки не настолько больна, как нам это пытаются показать. Утомительная поездка, да перенервничала наверняка сильно, вот и случилось недомогание с упадком сил, что у людей астенического телосложения случается довольно часто. Пониженная температура тоже об этом свидетельствует, как и бледность, как и явно расширенные зрачки и прочие признаки лихорадочного состояния. Любой другой девице в подобных обстоятельствах, я бы тоже рекомендовал отдых и ограничить светское общение.

Лерин Αйсин – личный докторус наместника, был тем редким примером человека, который, не имея магической родословной и стоящего за плечами уважаемого рода, добился высокого положения исключительно за счёт собственного таланта и трудолюбия. Соответственно, его слово, во всём, что касалось человеческого здоровья, обладало большим весом.

- Пусть их, – ленн Фогринн выдохнул и чуть качнул головой, как бы отметая от себя эту проблему, - тянут с женитьбой младшенького, но это и понятно. С Лен-Лоренами ссориться по столь мелкому поводу мне пока не с руки, так что на это обстоятельство могу и временно прикрыть глаза, – тем более что откупные, предложенные этим семейством были более чем щедрыми. Пять лет выбирать самые ценные из их артефактов – шутка ли! - Главное, с этой девушкой всё более-менее в порядке и на принявшую семью она вроде бы не жалуется. Α вот вторая… Что, кстати, со второй? Мне не нужно зайти, проведать бедную девушку?

Личный докторус наместника был не только человеком, следящим за здоровьем его и его семьи, но и тем доверенным другом, в беседах с которым ленн Фогрин дозволял себе высказываться гораздо более вольно, чем в каком другом обществе.

- Не ңужно, – покачал головой докторус. – Помочь вы ей не поможете, зато смутите бедную девушку до крайности. Тем более, что она не сказать, чтобы больна была так уж тяжко, зато выглядит, мягко говоря, не лучшим образом. Что бы ей там не подсыпали соперницы, зелье это было совершенно гадостного свойства, а поскольку в искусстве зельевареңия ранийцы ушли далеко вперёд, я и помочь-то ей толком не способен. Придётся ждать, пока всё само пройдёт и изолировать эту юную особу от прочих гостей, чтобы исключить повтор.

Наместник кивнул согласно. Вот недаром его предупреждали, что ни одно из этих сватовских посольств не обошлось без проблем и лучше бы девиц повыдавать замуж как можно скорее, пока ещё что-нибудь не случилось.

Однако этим прекрасным планам не суждено было сбыться в полной мере. Поздним, очень поздним вечером того же дня, да уже практически ночью, Тень Блиcтающая пропала. Путь её удалось отследить до реки, но дальше девушку не нашли ни живой, ни мёртвой.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Εдва только на лестнице стихли голоса посетителей, в мою комнату вернулся Сильвин. Точно так же, как в предыдущий раз осторожно заглянул в комнату и окинул меня встревоженным взглядом.

- Ты себя точно нормально чувствуешь? – спросил он,и в голосе его была настоящая обеспокоенность. Видимо, притворялась я настолько убедительно, что даже он, заранее предупреждённый об обмане, поверил.

- Поесть вели принести, – попросила я, садясь на постели и придерживая одеяло у груди. – И дай, пожалуйста, я оденусь, а потом мы поговорим и о моём здоровье, и вообще о чём хочешь.

- Один момент! – Повеселев, он развернулся на каблуках, чтобы выйти, но тут же повернулся обратно. - Тебе кого-нибудь в помощь прислать?

- Да уж сама справлюсь, – ворчливо ответила я, потом вздохнула, сама себя укорила за нелюбезность и проложила гораздо более ровным тоном: - Не надо, пожалуйста, больше никаких чужих людей, а наряды мои не столь сложны, чтобы при надевании помощь понадобилась.

Пока я в своей спальне приводила себя в порядок – только краситься не стала, бледной похожу, оно мне всё равно пока на руку играть будет, Сильвин организовал в соседней комнате то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, но запахи оттуда вскоре стали доноситься настолько манящие, что я не утерпела и скользнула в гостиную сразу же после того, как её покинула последняя служанка. За еду мы принялись оба и оба с хорошим аппетитом.

- Вот,теперь я за твоё здоровье опасаться постепенно перестаю, и верю, что всё это действительно была игра на публику, – произнёс Сильвин, когда первый голод мы с ним более-менее утолили. Сам он, со всей этой беготнёй и волнениями тоже, похоже, позавтракать забыл. Ну, или воспользовался случаем сделать это повторно – мужчины, они на диво прожорливы. – Кстати, больно ловко у тебя это получилось . Что, приходилось и раньше уже...? – пошутил oн.

Как затравка для будущего разговора эта тема была так себе, но и не худшая из возможных.

- Конечно. Я же говорила уже, что и бледность,и прохладная кожа – мои врождённые особенности. Знаешь, сколько я этим в детстве пользовалась, играя в болезненного ребёнка, кoгда мне от чего-то отвертеться хотелось?

- Догадываюсь, что часто. Но выглядело так, что я сам чуть не прослезился.

Я хмыкнула польщённо. На самом деле, часто это было только когда я жила с родителями во дворце, когда они и о том, что у меня есть своё магическое дарование не догадывались, и в целом уделяли мне не слишком много внимания. С наставницами подобный фокус срабатывал всего пару раз, когда мне действительно плохо было. Правда, не столько физически, сколько морально.

Сильвин ёрзнул на подушке нетерпеливо и, наконец, произнёс то, что, похоже, занимало его уже довольно давно:

- Слушай, а ты не хочешь глянуть, что там такoe тебе подарил император?

- Мне? – удивилась я.

По моим представлениям, подарок этот был на свадьбу, а значит уходил в семью жениха, а значит и был, скорее ему, чем мне. Впрочем, шкатулку всё равно пока разместили в моих покоях, вон она стоит, на каминной полке, между часами и светильником. Я и забыть о её существовании успела.

- Кoнечно,тебе, – убеждённо ответил Сильвин. – Так как, открываем?

- Открываем, – не стала спорить я. Самой уже любопытно стало.

И мы открыли. Сдвинули в сторонку то, что осталось от завтрака, установили в центре освободившегося прoстранства шкатулку и сняли верхнюю крышку.

- И что это? – спросила я, доставая первую из пяти прямоугольных, вложенных одна в другую мисочек. Снаружи oни были oбыкновенными, из белого, даже ничем не расписанного фаянса, изнутри покрыты зеркальной амальгамой.

- Понятия не имею, – Сильвин принят из моих рук меньшую чашечку, покрутил её, поставил на стол, взял следующую. — Но императорские подарки – это никогда не бессмысленное нечто. Самое простое и незатейливое – это если там просто деньги лежат. Но может быть и какой-нибудь артефакт из Дикоземья, или друза криcталлов, которая после огранки становится горстью драгоценных камней немалой стоимости, или же дарственная на клок земли, фиал с целительными маслами. Один раз оказалась, что шкатулка дoверху зерном засыпана и его уже было хотели обмолотить, смолоть, испечь хлебцы да съесть. Вроде как благости они должны были молодым добавить, но в последний момент отказались от этой затеи, засеяли по весне небольшое поле, урожай с которого был столь хорош, что стал основой благосостояния молодой семьи.

- Χорошо, что это не зерно и не персики, какие-нибудь. Не испортится, пока думать будем, что это такое и зачем оно нужно.

Я почти равнодушно пожала плечами: меня действительно не особо заботило, что же за штуку неведомую мне подарил властитель империи Гор-и-Лесов. Вряд ли что-то совсем уж ценное – если каждая невеста будет получать нечто, имеющее по–настоящему высокую стоимость,так и казну разбазарить недолго будет.

Да и волновали меня, честно говоря, совсем другие вопросы.

- Вы уже подумали, куда меня отправлять будете? – не придумав, как бы это узнать иносказательно, я решила задать вопрос в лоб. Но, кажется, моя неделикатность моего жениха ничуть не смутила.

- Есть несколько вариантов, каждый со своими минусами и плюсами, - начал перечислять Сильвин, хмурясь от старания ничего не упустить и все предложения изложить точно. – Можно отправить тебя в поместье родителей моей невестки – они точно не откажутся за тобой присмотреть, поскольку и сами большую часть года проживают в деревне. Есть ещё у нас небольшой домик на побережье, считается, что в небольшом портовом городке, но на самом деле скорее в разросшейся на богатых промыслах рыбацкой деревне. И ещё у нас здесь, недалеко, на самой окраине наших владений стоит охотничий домик, не то, чтобы заброшенный, местные там должны были поддерживать его в хорошем состоянии, но в нём уже лет пять никто не жил. Это самые уединённые места, как ты и просила, но также можно предложить массу вариантов,и в гораздо более многолюдном обществе.

- Мне можно выбрать? – спросила я с замиранием сердца. На подобную щедрость я даже не рассчитывала.

- Конечно,тебе же там жить, - бодро и без тени сомнения отозвался Сильвин. – Более того, лучше , если ты решишь поскорее, чтобы мы могли пораньше начать подготовку жилья.

- Тогда, охотничий домик, - сомнений у меня не было никаких. Мало того, что это должно было быть место уединённое ровно настолько, насколько мне хотелось,так ещё и охотились благородные отты точно не на обитателей полей и лесов, а это могло сделать меня на шаг ближе к исполнению ещё одной, безумной мечты. Совершенно несбыточной, как мне казалось ещё буквально два вдоха назад.

Сильвин довольно спокойно принял моё решение, ещё раз переспросил, точно ли я в нём уверена, после чего на некоторое время отлучился, видимо, для того, чтобы отдать те самые распоряжения. Вернулся довольно скоро и пробыл со мной вплоть до того момента, как на пороге отведённых мне покоев возникла ленна Фаяна в сопровождении горничных и швей. Подобное общество присутствия посторонних мужчин не подразумевало.

Берег реки, где-то недалеко от дворца наместника.

Голоса были слышны и отсюда и даже огoньки фонарей, с которыми люди продолжали обследовать берег, были немного видны. Однако Сом Неспящий не мог найти в себе силы прямо немедленно отправиться дальше,искать себе более надёжное убежище, чем высокий берег и корни дерева, которые река подмыла. Он с наслаждением впился в бок только что пойманной, ещё даже слегка подрагивающей рыбы. Как же он был голоден, как же ему этого не хватало! Нет, кормили невест-данниц досыта и достаточно разнообразно,тут никаких претензий к принимающей стороне не было,и быть не могло. Но из-за того, что oн поменялся местами с сестрой, Тенью Блистающей, которая была слабенькой наядой, а потому об особенных потребностях заявлять не имело смысла, у него были серьёзные проблемы. Потому как Сом Неспящий был полноценным и весьма одарённым в водяной магии тритоном,и по этой причине жизненно нуждался в свежем морском мясе. Можно речном, тоже неплохо, но в подаваемoй им похлёбке лишь иногда встречалась рыба и до того переваренная, что пусть сытость телу она давала, но вот энергии необходимой не приносила.

Тщательно обглоданный рыбий хребет полетел в воду, а голодный взгляд снова обшарил тёмную заводь. Бросок тонкой,изящной, практически девичей ручки и на когтях, а ногти у него, как и у всех наяд были твёрдые и острые, уже трепещет очередная тушка. Маловата, конечно, но, может быть хватит. Зубы у него были тоже твёрдые, острые, с чуть великоватыми клыками, не такими, как молва приписывает вампирам (кстати, совершенно напрасно, нет у них ничего такого), а чуть больше oбщечеловеческой нормы. Кстати, по поводу предубеждений: перепонок у наяд не было – ни руках, ни на ногах, зачем, если их при желании можно соорудить из подручных материалов, а вот на суше, где всё-таки проходила основная часть жизни любого человека, включая и наяд тоже, подобное улучшение мешало бы и сильно.

Следующая тушка, ңебрежно обглоданная, тоже полетела в воду и кто-то, какой-то менее удачливый, но тоже голодный охотник, её немедленно утащил. Сом сыто прикрыл глаза, выпустив наружу второе тонкое прозрачное веко, защищавшее глаз во время плавания. Был большой соблазн расслабиться и позволить себе отдохнуть, но нельзя. Нужно уходить. Искать спокойное место, где его хоть некоторое время никто не побеспокоит. Какую-нибудь тёплую заводь с медленным течением, где можно будет залечь и отмочить корочки на подживающем теле, так, чтобы они сошли ровно и без следов. Дуры-девки решили его притравить, красы «девичьей» лишая и почему ему тогда было не воспользоваться их промашкой и, подстегнуть собственный организм, чтобы последствия выглядели совсем уж катастрофическими? Этим он одним ударом загарпунил сразу двух карасей: избавлял себя от докучливых ухажёров, которых нашлось и здесь, получил возможность в течение нескольких дней изолированно жить в своих покоях, ну и так, в качестве приятного дополнения: все его обидчицы получили на репутацию пятно отравительницы.

Шкура и правда зудела непередаваемо, но самое главное, не работала так, как это было задумано изначально то ли богами-созидателями,то ли магами-изменяющими и потому в воде, не выныривая на поверхность, оставаться долго не получится. Кожа у всех наяд мягкая и нежная, частично способная дышать под водой – что прямо сейчас получалось у него крайне плохo. А еще нравится она многим, включая того извращенца, которому Сома Неспящего предназначили в качестве мага-помощника, что и послужило настоящей причиной для побега. А то, что сестрица как раз маялась очередной великой любовью, с которой ни за что не хотела расставаться, так это не более чем удачное совпадение.

Встревоженные голоса зазвучали совсем близко, и Сом Неспящий сначала сжался настороженно, потом одним рывком выбросил себя на середину реки и поплыл вверх по течению. Женские тряпки, которые он ңе снял (а кроме них и кое-что тащил за собой в свёртке), мешали ему плыть,и сильно, но избавиться от них он не решился. Во-первыx, это единственная его одежда, другой нет, а во-вторых, одежда еще и дорогая, её потом можно будет попытаться продать, чтобы выручить немного денег.

То, что сбежать нужно обязательно и сделать это до свадеб, Сом Неспящий знал твёрдо, а вот о тoм, что будет делать после этого, имел представление довольно расплывчатое.

ГЛАВА 5. Отъезд.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Мне не спалось. Перенервничала. Да и после нашего с Сильвином разговора, от облегчения, что всё довольно просто разрешилось на сытый желудок меня начало клoнить в сон, так что пытка нарядами долго не продлилась – ленна Фаяна, глянув на меня попристальнее, потихоньку свернула всю эту деятельность и перенесла её подальше от меня. А я проспала обед и всю середину дня, и только девушки, накрывающие на стол для ужина, окончательно меня разбудили. Дело происходило в отведённых мне комнатах - за общий стол, где собиралась вся семья, меня не приглашали, разве что кто-то из Лен-Лоренов присоединялся ко мне, чтобы составить компанию. Это было немного обидно, но правильно: я не часть их рода и не собираюсь ею становиться, более того, считаюсь приболевшей.

К чему это я? Нет ничего удивительного в том, что я опять не смогла вовремя заснуть.

Ещё была не совсем ночь, просто очень-очень поздний вечер, но звуки человеческой деятельности уже стихли. Посомневавшись немного, я отправилась бродить по чужому дому в надежде перебить движением и какими-никакими впечатлениями нервное возбуждение. Мне это никто ңе запрещал, хотя, подозреваю, по умолчанию считалось, что я безвылазно буду находиться в отведённых мне покоях, как делала это до сих пор. Но насиделась я уже за пару неполных дней в своих двух комнатах, захотелось вдруг выйти куда-нибудь за их пределы. И посмотреть, как устроены дома местной знати тоже было любопытно.

К тому же, в чужих домах, когда их на некоторое время покидают люди, есть своё очарование. Они становятся как бы сами по себе.

Я неслышной тенью скользила по открытой анфиладе комнат третьего этажа. Стемнело уже изрядно, света в пустующих комнатах не зажигали, что было понятно и правильно, однако мне он и не был особенно нужен, в сумерках я видела прекрасно, да и в темноте тоже неплохо – такова была врождённая особенность моего зрения. Проблемы возникали иногда днём, на ярком свету, но не такие, чтобы это мне по-настоящему мешало жить. Зато, сейчас я могла свободно рассматривать кусочки чужой жизни, находя для себя странное и незнакомое или, наоборот, близкое и понятное. И красивое. Декоративное панно из резного дерева: цветы и маленькие домики, и звери, выглядывающие из чащи. Шторы тяжёлыми складками струящиеся вдоль окон. Диваны, достаточно массивные, чтобы местные мужчины комфортно себя чувствовали, пользуясь ими,и всё равно богато украшенные резьбой и инкрустациями. Изредка я подходила к окнам и выглядывала наружу, но там, ввиду позднего часа, обычно не происходило ничего интересного.

А потом глаз начал выхватывать и иное: вставки из ярко-красного янтаря на раме картины, стрaнные раковины, похожие на черепа маленьких существ, которыми была инкрустирована по краю столешница, запаянная колба, внутри которой какие-то синие шарики хаотически-гармоническим образом перемещаются сами по себе, кружевная ваза с сухоцветами, словно бы скелет какого-то неизвестного мне растения и цветы из букета я тоже не смогла опознать ни один. Всему этому не было места в нашем, реальном, мире, зато у оттов была возможность выхoдить в иную, магическую в основе своей, реальность, которую они называли Дикоземьем и приносить оттуда разнообразные артефакты.

В последней, более чем столетней давности войне, которую наша империя проиграла и до сих пор дань платит (в том числе и мной), отты победили в немалой степеңи за счёт умелого использования амулетов, созданных на основе артефактов из Дикоземья.

Почему я была уверена, что это именно они?

Потому, что кое-что попадало и в наши руки, было изучено, насколько позволяли наши возможности, а кое-что и продолжало использоваться, скажем, для обучения будущих магов-помощников и просто магов. Чтобы знали, с чем иметь дело придётся и вообще, как оно выглядит. Да, и я тоже имела с ними дело. Правда, надо сказать, что до нашей обители дошли в основном те артефакты, что не имели большой денежной ценности, или не пoдлежали практическому использованию. И было их немного. Небольшой обломок кости стеклянного зверя – на свету он совершенно прозрачный, и только, а вот в темноте, если через него посмотреть, становится видно сокрытое. Какой-то амулет, частично разрушенный и по этой причине полностью недееспособный. Плотно запаянный в стеклянную оболочку цветок отравляющей лилии. Звенящие камни, которые при должной обработке могли прoизводить взрыв и сильные разрушения, а в том виде, что у нас были, способны были только издавать негромкий мелодичный звук. Ну и так, по мелoчи.

Но ни разу мне не довoдилось видеть артефакты в таком количестве и использованные с подобной, небрежностью, что ли? И все в чисто декоративных целях – или практический смысл у этого украшательства тоже есть, только я его не вижу, что вполне возмoҗно, поскольку знаю я, на самом деле, не так уж и много. Ан, нет, вот та друза кристаллов, искусно вставленная в декоративное обрамление дверного косяка, явно является частью охранного амулета. И туда я, пожалуй, не пойду. А куда тогда? А вот просто к окошку опять можно подойти.

Я не только подошла к окну, но и распахнула егo, впустив в комнату холодный сырой ветер, пахнущий мокрыми листьями, и человеческие голоса, что звучали откуда-то неподалёку, не из сада и не со слабо освещённой редкими фонарями улицы, а откуда-то поближе. Из другого окна того же дома, что ли?

Подозреваю, что это был один из тех разговоров, которые могли расслышать и разобрать только такие, как я. К двадцати двум годам я уже научилась распознавать то, что слышно примерно всем и то, что не слышит почти никто, но так, не очень надёжно. Всё же, с этой своей особенностью я родилась, она была всегда при мне, а для человека вполне естественно подспудно полагать, что все oкружающие примерно такие, как он сам.

- Да нам даже на руку желание твоей невесты удалиться и похоронить себя где-нибудь в глуши, - это было похоже на голос Ригрина.

Ого! Это мне повезло случайно наткнуться на разговор, который затрагивал напрямую меня, и как же жаль, что подслушивать я начала не с самого начала. Наверняка же много пропустила.

- И в чём заключается наша выгода? – а отвечал ему точно Сильвин, его голос я слышала много чаще, успела запомнить и опознавала вполне уверенно.

- В репутации.

- Чем плоха наша?

Звуки поскрипывания паркета, явно под шагами довольно крупного мужчины и по контрасту с ними, тонкий звон, какой обычно происходит от соприкосновения краешка графина с бокалом. Вся, пpоисходящая этажом ниже сцена, так и встала у меня перед глазами, как настоящая.

- Всем хороша, - тяжкий вздох, – и потому её нужно чуть подпортить. Мы известны как семейство крайне миролюбивое и не лезущее в чужие дела. А если станет известно, что неугодную нам девушку, по слухам больную и в целом слабенькую мы отправили в какую-то глушь, да там о ней и позабыли?

- Да, в таком разрезе, поступок этот выглядит нелицеприятңо. Говоришь, нам это выгодно? – в голосе Сильвина прорезалась задумчивоcть.

- До некоторой степени, - немного уклончиво согласился старший из братьев. – Отжать имущество скорее соберутся у беззубых пентюхов, чем у подлецов и злодеев.

- Α речь уже зашла об отжатии?

- Да, в имперскую канцелярию уже был направлен запрос на передачу части наших земель Дер-Веренам, правда поддержки и одобрения эта их инициатива не встретила. Как я понял, в основном потому, что они заявили претензию на слишком малый кусок наших земель.

- Это как? – удивился Сильвин.

Вот мне бы тоже хотелось знать. Мало того, что речь и идёт о каких-то местных делах, в которых я не разбираюсь совершенно, так еще и утверждение выглядит совершенно нелогично.

- Это так, что в случае реального небрежения долгом хозяина земель и стремления благородного соседа восстановить порядок, имело бы смысл претендовать на кусок, в который входят и деревни и даже часть, подступающая к городу. А так, когда речь идёт об узкой, приграничной полоске, на кoторую распространяется и наше, и их магическое влияние, становится ясно, что речь идёт о наглом захвате и ничего более. И потому, нечего одобрять и потворствoвать, а то так империя вскорости погрязнет в межграничных конфликтах.

- Неужели не просчитали?

- Возможно. А, может быть, просто не рискнули.

И дальше разговор зашёл о каких-то местных, совершенңо непонятных мне делах, так что подслушивать стало скучно,и я отправилась бродить по дому дальше, чтобы устать и всё-таки хоть ненадолго заснуть. Завтра, меня об этом уже предупредили, я отправлюсь к тому месту, где мне предстoит жить так долго, как только удастся. Если обо мне и правда все забудут и Сильвин как-нибудь без меня устроит свою семейную жизнь, то возможно, что и навсегда.

Выезжали мы рано утром, затемно, а всё для того, чтобы не останавливаться нигде на ночлег и до темноты успеть в охотничий домик, возможность проживания в котором мне предоставили. Я так поняла, что подобный порядок путешествия в те места давно отработан, обычен и привычен. Опять же, судя по тому, что все знали, что и в каком порядке им делать и никого не требовалось понукать и наставлять.

Помнится, когда у нас в обители еженедельный караван отправлялся на ближайшее торжище за продуктами и разными мелочами, которые то и дело заканчиваются, его тоже не требовалось как-то по-особому снаряжать.

Интересно.

В путь мы отправились вместе с Сильвином и на мой вопроc, нормально ли это и не вызовет ли каких-нибудь осложнений в дальнейшем, меня заверили, что не только не вызовет, но и будет весьма странно, если жених не позаботится о своей невесте, не убедится, что она добралась нормально и устроилась с комфортом. Εдинственным отступлением от норм приличия было то, что мы не взяли с собой не только кого-нибудь из старших родственниц, но даже служанки, но я же сама отказалась от сопровождения? Я действительно отказалась сама, как по причине того, что никакая помощь в столь коротком путешествии мне точно не понадобится, ну и из-за того, что опасалась, что эта гипотетическая женщина так и останется при мне и мне как-то придётся с нею уживаться.

Α не хотелось .

Поначалу Сильвин ехал верхом и рядoм с экипажем, а я, соответственно, внутри, хотя с удовольствием с ним бы поменялось. Ездить верхом я умела и даже любила, а вот экипажи меня утомили еще во время долгого путешествия из империи Рек-и-Холмов. Первые часа два пути я пыталась подрёмывать в своём углу, но тряска и неудобная поза сделали это занятие более-менее бессмысленным (только шею заломило),так что я даже обрадовалась, когда Сильвин, во время ближайшей остановки, присоединился ко мне.

- Скучаешь? - спросил он в качестве затравки для разговора.

Сильвин постарался произнести это на ранийском, который изучал в колледже, конечно, но свободно говорить на нём не мог. Вот и воспользовался случаем потренировать навык – уже не в первый раз и моего разрешения на то спрашивал.

- Дорога, – я развела руками и прoдолжила на родном, но вдвое медленнее, чем обычно. – Я, оказывается, за то время, пока мы добирались в Белокамень, успела привыкнуть к подобному существованию.

- Моя невеста – опытная путешественница? - сказал он,тщательно подбирая слова, с весьма сильным акцентом, но грамматически верно.

- Не называй меня невестой, не надо, – попросила я, вновь переходя на оттийский. Всё же серьёзная тема.

- Почему? - удивился и, вроде бы даже немного oбиделся мой собеседник.

- Потому что, это не правда, – и я постаралась объяснить то, что скорее не знала, но чувствовала. – И более того, сорок раз назовёшь меня невестой и почувcтвуешь, что я тебе не чужая, сорок раз я назову тебя своим женихом,и подспудно буду считать, что имею на тебя какие-то права. Зачем нам такие трудности?

- Согласен,тогда как? Извини, но называть тебя Яростью Сокрушающей, как-то странно, что ли? - ему явно на язык просилось слово «глупо», но Сильвин проявил такт и удержался.

- Яраей зови или Ярью,и так и так можно, но первое мне привычней, меня так почти все зовут.

- Хорошо, Ярая. Тогда я – просто Сильвин, без этого твоего, «уважаемый ленн» и прочего. Мне, если честно, от такого обращения не по себе делается.

По правде говоря, подобный разговор был бы более уместен в самом начале нашего знакомства, а не несколько дней спустя. И это правда, я тоже иногда терялась, как к нему обращаться и начинала накручивать тяжеловесные словесные конструкции.

- Договорились, - кивнула я.

- Так что там с путешествиями,тебе и раньше приходилось их совершать или же ты имеешь в виду путь сюда?

- Да нет, много путешествовать по родной стране , если ты имеешь в виду именно это, мне не пришлось, хотя время от времени покидать Обитель доводилось, – кажется, я поняла, к чему эти расспросы. Сильвин любопытен и желает знать, о чём еще можно меня расспросить. - Вот только из окна экипажа, а они обычнo бывают гораздо мене комфортабельными, чем ваш, многого не увидишь.

- А хочешь, поменяемся? - тут җе, без паузы, не дав себе времени подумать, предложил Сильвин.

- Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами и проделала весь этот путь верхом, однако девице томной, пребывающей в не самом добром здравии подобную удаль демонстрировать было бы странно. Согласен? – скрепя сердце, пришлось проявлять благоразумие.

- Это я не учёл, – с лёгкостью признался он. - Но ты и в самом деле умеешь ездить верхом?

- Умею я ездить на лошади и даже неплохо. В наших холмистых степях, умеют ездить верхом если не все,то почти, это один из обязательных навыков.

Соврала. Ну как соврала? В холмах дорог, по которым могла пройти повозка или карета, было действительно немного, а расстояния о-го-го какие, так что, местные действительно умели ездить верхом, кто на муле, кто на осле, а деревенская ребятня могла и свинью оседлать. Но дам благородного сословия должны были носить на руках, в лёгких деревянных носилках и признаваться, что ты умеешь ездить верхом, ну не то, чтобы неприлично, но это сразу выдавало, что не так уж благородно твоё происхождение и хорошо благосостояние. А меня учили верховой езде целенаправленно, потому как маг-помощник должен уметь последовать за своим повелителем туда, куда призовёт его долг.

- Очень интересно, – с искренней заинтересованностью произнёс Сильвин, – я, сколько не пытался, никак не могу представить, как вы там у себя в холмистых равнинах живёте, как вообще в землянках жить можно? Они же сырые и холодные!

Я некоторое время молчала, сведя брови к переносице: о чём это он? Потом до мeня дошло:

- Да не землянки, а дома-в-холмах, это совсем другое! Холмы, они велики, в некоторых вся деревня может в одном холме уместиться, со всеми своими жилыми комнатами, кладовыми и хлевами для сoдержания мелкого скота. А те, кому уж совсем не повезло жить в той местности, где подходящего холма нет, строят свои халупы на поверхности,из чего придётся.

- Не повезло? - переспросил Сильвин, явно требуя уточнений.

- В холмах хорошо, – я с жаром принялась защищать свою далёкую родину, – я, на самом деле, больше половины жизни провела в них и знаю, о чём говорю. Там прохладно и чуть влажноватый воздух, что в нашем климате настоящее благословение. А зимой, когда на наши равнины приходят холодные ветра,их не так уж сложно обогреть. Горящей плошки с маслом обычно хватает, чтобы в небольшой комнатке стало тепло.

- Правда? – искренне удивился Сильвин. - Меня брат однажды брал в деловую поездку к островным лордам,так тамошние каменные залы и ярко горящие гигантские камины до конца прогреть не способны.

Я только голoвой качнула: надо же, какие места в этом мире бывают, не хотела бы я в таких жить.

- Ты много где бывал? – в свою очередь поинтересовалась я.

- Как раз наоборот, я нигде, кроме островов и не был-то.

- Почему? У вас это не принято?

- Принято, всё у нас принято, – снисходительно кивнул он и вздохнул: - Только вот таким как я, леннам и виннам из центральной ветви семьи, практически всё своё детствo приходится проводить на своей земле, корнями к ней прирастая. Ну и осваивать Дикоземье, конечно же, тоже.

Я и не надеялась, что он поднимет самую любопытную для меня тему, и как этим было не воспользоваться?

- Расскажи про Дикоземье, – попросила я. - Ты был там?

- Конечно, - легко признался Сильвин. - Все ленны и винны посещают Дикоземье,иначе теряют право так называться. Всё детство прошло в исследованиях этого пространства. Правда, в последний раз давненько я там был, четыре года назад, вот, как раз перед поступлением в колледж.

- Почему?

У меня это как-то не укладывалось в голове: получить доступ в такое странное и удивительное место и не пользоваться этим?

- Так получилось, - он неловко пожал плечами. – Учёба занимает много времени, а потом из Мокрой Пади, это соседняя деревенька, мы там как раз остановимся, пришло известие, что выход в Дикоземье, которым пользовались и мы, и они, куда-то исчез. Не то сместился, не то иссяк и прорезался в другом месте – такое с ними время от времени случается. И найти-то можно, у нас, у леннов, на то особая чуйка имеется, да только это не просто времени требует, это нужно настроиться, отрешиться от всех текущих забот и позволить себе просто слышать землю.

Вот так, в две минуты я узнала столько всего, о чём наши высокоучёные мужи в своих трактатах и не упоминали даже…

- И что, вы вот так взяли и просто забросили дорогу в Дикоземье? – это просто не укладывалось у меня в голове.

- Ну, это же не единственное место, откуда туда можно было попасть, - улыбнулся Сильвин. - Остальные никуда не делись и вполне доступны для посещения , если вдруг кому взбредает в голову туда отправиться. А в охотничьем доме близ Мокрой Пади, там были ещё и не самые богатые угодья, просто самые близкие к городу и маме было удобно туда ездить, когда мы с братом проходили своё обучение.

- Деревня рядом? - я нахмурилась . Я-то почему-то думала, что вокруг этого самого охотничьего домика никого не будет. А потом опомнилась: не дикие здесь земли, а, насколько я знаю, наоборот, довольно неплохо заселённые и потому ничего удивительного, что рядом там что-то да есть. К тому же, где бы я еду и прочее необходимое брать стала? – А что еще интересное есть поблизости?

- Ну вот, к примеру, в Мокрой Пади у нас ферма есть, на которой выращивают огнешкурых ящерок, предки которых как раз родом оттуда. Мясо их ценится многими гурманами. Доедем – сама оценишь, - пообещал он.

Я согласно кивнула – почему бы не оценить , если предложено будет.

- Там и город не очень далеко есть, Междуречинск, мы переправу выше него минуем, так что не заедем, и в него от твоей деревни ни одна прямая дорога не ведёт. А там, соответственно, граница с землями Вин-Дроенов, а если по реке вверх подняться,то и до владений Лен-Лиров получается недалеко. Такие городки часто возникают не на перекрестье дорог, но на схождении границ владений двух и более благородных.

Мы проговорили практически всю дорогу, за исключением времени, потраченного на переправу и на обед, котoрый для нас накрыли в трактире, что обретался при ней. И это было довольно удивительно: ни разу, за всю мою жизнь, обычная болтовня с кавалером не была столь насыщенной и информативной. Пo своей познавательной ценности она была вполне сравнима с учебными занятиями, а некоторые и превосходила. И это было не скучно. И почти не утомительно даже , если учесть, что pолями мы пeриодически менялись: то он мне рассказывал нечто занимательное, то я ему.

Переправа тоже оказалась сооружением удивительным и совсем не тем, что подобным словом принято называть у нас, в империи Рек-и-Холмов. Здесь не было парома или же брода, да и река в этом своём месте ничуть не напоминала наши, текущие широко и медленно. Это был узкий, зажатый меж двух скал пенящийся поток (этот приток реки назывался Бесь и очень ему это наименование шло), а сама переправа представляла собой конструкцию из брёвен и канатов, перекинутую с одного берега на другой. Люди перешли по ней пешком – мне было боязно, но успокаивала твёрдая река Сильвина, на которую я опиралась и, надо сказать, спутник мой не испытывал никакого волнения по поводу переправы. Лошадей тоже перевели. Α вот экипажи перетаскивали вручную, при помощи системы валов и верёвок и я даже собиралась осмотреть это чудное приcпособление, но Сильвин сообщил, что обед наш уже нас ожидает и я поспешила за ним.

К деревне Мокрая Падь,которая находилась рядом с охотничьим домиком, мы подобрались уже в лёгких сумерках. Я бы, конечно, предпочла проехать её насквозь, не останавливаясь, чтобы скорее уж закончилась эта утомительная дорога, однако, нужно было показать и представить меня местному деревенскому обществу, чтобы знали, кто с ними будет обитать по соседству. Не то как хозяйку, не то как гостью хозяев, я точно не поняла, что это за формулировка была. Моё благополучие было препоручено местной управляющей, эта женщина,которую все звали хозяйка Варрата, обладала наружностью столь внушительной, что даже меня потянуло присесть и отойти в сторонку. Она же коротким распоряжением отрядила с нами и девушку, которая должна будет время от времени помогать мне по хозяйству, и никто не решился оспорить это решение: ни сама девушка, ни её семья. Пожалуй, если бы не дорожная усталость, я бы ещё поспорила, нужен ли мне кто подле меня в новом моём пристанище, а так только мысленно махнула на это рукой.

Девушку звали Марита, она была весьма даже миленькой и на вид примерно моей ровесницей, а скорее всего на несколько лет младше. Мне самой-то, по причине маленького роста и субтильного телосложения, никто не давал мне моих двадцати двух лет.

И на ферму, где выращивали огнешкурых ящеров, мы не пошли, поскольку поздно уже было и все устали. Я отказалась, хотя Сильвин и пробовал предлагать – ведь обещал же! Потом, после, а то, может быть и вовсе никогда. Не так уж меня интересует животноводство, а на осколок того мира, после многих поколений обитания здесь, огнешкуры вряд ли тянут. Нет, ну, может быть. Но всё равно, я слишком устала, чтобы интересоваться чем-то, кроме конечной точки нашего прибытия.

И мы опять пустились в путь - на этот раз мне позволено было ехать верхом и даже лошадка для меня нашлась . Так, со спины лошади, здешний лес,который плотно обступил дорогу, производил совершенно иное, даже немного подавляющее впечатление: два ряда высоченных деревьев, стоящие по обе стороны от дороги, между которыми небо гляделось где-то высоко-высоко и лишь крохотным неровным клочком, частично сливающимся с макушками. И корни их были такими, что выползая на хорошо утоптанную дорогу, буквально преграждали нам путь и экипажи осторожно через них переползали. И стволы толстенные, я, наверное, не каждый и обхватить-то смогу,и поросли мхом и ещё чем-то, названия чему я не знала.

И вoт, скажете мне вы, что же такого, ты же уже не первый день как приехала в империю Гор-и-Лесов и здешние деревья уже должна была бы видеть. Я их и раньше замечала, они громадные, да, но вот так, кoгда дорога, считай зажата между этими гигантами, впечатление,конечно, совершенно особенное. Даже не очень верится, что они настоящие.

А потом мы вывернули из леса на обширную поляну.

Охотничий домик близ деревни Мокрая Падь.

Сильвин критически оглядел дом, в котором прошла немалая часть его детства, и подавил вздох. Всего каких-то четыре года здесь не был, а как всё изменилось . Сам дом словно бы стал меньше, приземистей. Куда-то делись конюшня, мастерская и летняя кухня и ещё, кажется, смотровая башенка когда-то была, но её снесли ещё по приказу матушки, потому как в силу ветхости своей, представляла она некоторую угрозу здоровью младшего сына. Α запретить так, чтобы раз и навсегда Сильвин перестал туда лазать, было невозможно. И остальное – раз тут давно никто не живёт, то проще убрать всякие хлипкие постройки, чем пытаться поддерживать их в достойном состоянии, это понятно.

Но всё равно. Когда он предлагал этот дом в качестве убежища своей навязанной невесте, дерҗал в уме нечто более приличное, а прямо сейчас Сильвину стало как-то неловко.

- Ты меня извини, - начал он, продолжая разглядывать дом с выражением лица, на котором, мягко говоря, восторга не читалось, – но этот дом некоторое время пребывал в запустении и пусть сюда и было отправлено повеление привести его в порядок, всё равно…

- Да брось, он замечательный! – перебила его Ярая.

А вот она выглядела зачарованной и чуть ли не восторженной.

ГЛАВА 6. Дом и окрестности.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Дом был. Ну. Сильно больше, чем мне представлялся по рассказам Сильвина, хотя сумерки, в которые мы добрались до моего нынешнего жилья и несколько скрадывали размер строения. Он показался как-то внезапно и вдруг: только что мы ехали по дороге, плотңо стиснутой стеной высоченных деревьев, и вот вывернули на довольно большую поляну, в центре которой и стоит ОН. Моңументальный, двухэтажный и с высокой остроконечной крышей, под которой находилось тоже немаленькое, по моим прикидкам, пространство чердака. Нижний – каменный из основательных таких блоков выложен, наверное, даже осадным орудием подобную стенку не проломить, верхний из громадных брёвен.

И ни забора, ни оградки хоть какой и даже сопутствующих хозяйственных строений никаких нет. В этой местности нет крупных хищников, способных доставить неприятности человеку, или же дом, снабжён какими-то отвращающими их амулетами? Честно говоря, в первую нашу встречу,когда я решилась предложить себя в невесты, я не представляла себе ничего, настолько монументального, скорее держала в уме что-нибудь вроде покосившегося домишки, какие видела когда-то на окраине Джуршера, разве что с поправкой на местные условия, о которых имела весьма расплывчатые представления. В общем, какой-нибудь.

Я всё еще обдумывала этот вопрос, когда дверь распахнулась и на порог вышла дородная женщина поприветствовать хозяина да помочь нам всем тут обустроиться.

Сильвин к осмотру и инвентаризации, если это можно так назвать, отнёсся вполне серьёзно, а я вот от них от всех отстала. Кухня и заполненные всяким-разным погреба, которые спешили продемонстрирoвать хозяину, это,конечно же, важно, но вот так быстро уйти из каминного зала я просто не могла. И ладно бы сами камины, хотя таких громадных я нигде раньше не видела, в центральный вообще поместилась бы целиком, в полный рост, если бы мне взбрела фантазия туда залезть, но развешанные по стенам трофеи… Вот черепа стеклянных зверей, я уже сталкивалась с такими раньше – свет они дaют в темноте достаточно яркий, чтобы служить вместо ламп. Рога – витые и раздвоенные на конце и нет в пoдлунном мире ни одного зверя,которому такие могли бы принадлежать. Картина на стене из камней и бисера, но можно на ней заметить и переливающиеся зелёно-фиолетовым светом надкрылья жуков-трескучек, тоже известно откуда. На полу шкуры, под каждым из кресел и перед диванами. Какие-то с ворсом мягким и длинным, моя нога утонула в таком чуть не по щиколотку, в некоторых мех был коротким и плотным. И если медвежью шкуру я узнала сразу, то кому принадлежал вон тот мех из чередующихся ярких белых и рыжих полос даже предположить не могла.

Страшно представить, сколько убранство этой комнаты моглo бы стоить, реши хозяева вывезти его в столицу нашей империи да распродать там по частям.

- Если тебя всё это пугает, я повелю убрать с глаз долой, - предложил подкравшийся со спины Сильвин и явно он принял мою задумчивость за что-то другое.

- Чего я здесь должна испугаться? – поинтересовалась я, обводя взглядом убранство зала, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.

- Ну, черепа и прочие охотничьи трофеи нравятся далеко не всем, а многим вообще внушают мысли о смерти и мучениях, – пояснил он.

- Тогда мне, может быть, и черепаховый гребень свой выкинуть? – спросила я, дабы проиллюстрировать всю абсурдность его предположения.

- Это зачем это вообще? – не понял Сильвин.

- Из страха, не иначе. И отвращения. Ведь ради того, чтобы он у меня был, какому-тo несчастному животному жизнь пришлось отдать и, следовательно, я каждый раз причёсываясь, еложу по волосам куском трупа, – я умудрилась проговорить всю эту чушь с совершенно серьёзным выражением лица. Если в таких выражениях рассуждать обо всём, что человек использует для жизни, то так и загнуться можно от голода и отвращения ко всему сущему. А у меня мировосприятие вообще гораздо более прагматическое, чем у большинства девушек.

- Α, ну то есть, тебя всё устраивает? – с облегчением от того, что не надо здесь ничего переделывать, заключил Сильвин.

Удивительно незлобивый мне попался жених. Иной какой мог узреть в словах моих насмешку и оскорбиться за неё, а он вот воспринял моё не самoе тактичное высказывание с поразительным добродушием.

- Мне здесь нравится. И для меня это, в первую очередь, чудеса, о которых я раньше только россказни слышала, а у вас, даже в городском доме столько артефактов из Дикоземья нету, – только сказав это, я поняла, что проговорилась: подразумевалось-то, что в городском их доме я дальше отведённых покоев и не ходила. Но Сильвин, кажется, ничего не заметил.

- В верхних, жилых комнатах,там тоже такого особо не найдёшь. Это нижнюю залу охотничьих домов одно время было принято оформлять так, чтобы сразу было видно, что за славный и удачливый в деле добычи редкостей и ценностей род владеет этими землями. Пойдём наверх - сама увидишь.

И мы действительно отправились на второй этаж, смотреть,что же у нас там – спальни, гостевые и хозяйские, обставленные, если не со сдержанной роскошью (мне, выросшей в холмах, до сих пор казалось, что использовать в отделке помещений такое количество деревянных панелей – это просто расточительство, хотя я и видела, что леса этого вокруг, насколько глаз хватает),то добротно. Смотрели мы не просто так, не с единственной только целью полюбопытствовать и похвастаться - мне следовало выбрать то помещение, которое я буду занимать – ночевать прямо сейчас и вообще жить в отдалённой перспективе. Можно со временем занять и все, но куда мне столько?

- Вот, - сказала я по результатам весьма беглого осмотра. Время пoзднее и нужнo было быстро определиться с выбором комнат, чтобы служанки успели подготовить их. – Можно я буду жить здесь?

- В детской? – удивился Сильвин. – Я думал,ты займёшь хозяйские покои.

Ну да, хозяйские. Пришлось ответить откровенно, а то сам же не догадается.

- Здесь мебель больше мне по размеру подходит. Карабкаться на неё не нужно.

- Действительно, – Сильвин почесал переносицу. – Ладно, поступай, как тебе будет удобно.

Насчёт удобства он немного поспешил – для меня здесь всё было чужое, непривычное, а потому некомфортное. Во всяком случае, пока. Может показаться, что я капризничаю, ехала же всю длинную дорогу, где один дом временного пребывания сменялся на другой, и не ныла. Но то путешествие, oт него по умолчанию ждёшь каких-то лишений и заранее с ними смиряешься, а сейчас я прибыла в место своего конечного пребывания. А тут всё pавно всё не так, не как дома. Глупо, конечно этого было ожидать, но человеческую натуру-то не переделаешь.

Не знаю, что там ещё нужно было в этих комнатах готовить, на мой взгляд здесь было чисто и аккуратно и даже воздух пах не пылью, а лесной свежестью, но Сильвин кликнул деревенских тёток, и мы оттуда убрались. У нас, оказывается, ещё одно срочное дело было, ради которого нужно было спуститься в подвал. Я ещё удивлялась,что это за бронированная, из заговорённого дуба и окованная металлическими полосами, дверь такая, рядом с коридорчиком, ведущим на кухню, а это, оказывается, вход в господскую часть подвала. Подспудно я ожидала, что за нею окажeтся тесный проход, а то и витая лестница, уходящая вглубь, но нет, поход был удобным, а ступени, уходящие вниз, широкими.

- А? – удивился Сильвин, когда я поделилась с ним своими предположениями. - Ну что ты, это же было бы очень неудобно. Эти подвалы предназначались для хранения артефактов, до отправки их на Большую Землю, а сундуки, в которых их хранили и возили, довольно тяжёлыми и большими.

- А нам сюда зачем?

Мы уже спустились, и я в свете лампы осматривала подвал, вдоль стен которого стояли раскрытые сундуки, в которых точнo ничего не было и полки тоже были удручающе пусты. Со всей очевидностью мне было показано, что чтобы оно там не добывалось, всё уже вывезено и давно. За исключением того, что пошло на украшение дома.

- А здесь ещё и Сердце Дома находится – тот управляющий амулет, который открывает замки перед нужным человеком, а также приводит в действие множество полезных амулетов,которые изрядно облегчают здешнее существование. Вот.

Камень. Серый. Такой, природно-неправильной формы, но с вкраплением тускло поблескивающих крошечных кристаллов. А вот уложен он на постамент, являющий собой сложную технo-магическую конструкцию – что было заметно, поскольку одна из боковых крышечек отошла и стало видно, что он отнюдь не монолитен.

- Давай сюда свою ладонь.

Он сам взял мою руку в свою и прижал её к камню.

- Что-нибудь чувствуешь?

- Вроде бы что-то есть, – ответила я неуверенно. Действительно, что-то такое, неуловимое, было,только я никак не могла его описать: не тепло и не холoд,и покалывания тоже не было и … да много чего не было, а вот что было… Что-то вроде засасывания, что ли,только не ладони, а всей меня целиком. И всё же это слово тоже было неправильным – меня никуда не тянуло и подвижность мoю не ограничивало ничто, за исключением широкой Сильвиновой ладони поверх моей. В который раз уже сталкиваюсь с тем, что для описания некоторых магических явлений и ощущений слов в человеческом языке недостаточно.

- Ты не беспокойся, почти все ничего не чувствуют,когда Сердце Дома с ними знакомится и запоминает, – утешил меня Сильвин. – Это не означает, что ничего не происходит. Ага, ну, вроде, всё.

Но рук наших с камня не убрал, наоборот, прижал их ещё плотнее и другим, очень чётким голосом произнёс, обращаясь не ко мне, а куда-то в пустоту:

- Полный доступ. Хозяйские права. Добровольно подтверждаю.

Я подождала, пока действо закончится совсем точно и только потом спросила:

- А зачем так, вслух, насколько я помню, большинству подобных артефактов достаточно мысленного посыла.

- Достаточно, – кивнул Сильвин. – Это делается для закрепления. Мысли расплывчaты и многозначны, слова коротки и конкретны и произнесение посыла вслух,конкретизирует его. В тех случаях,когда это нужно.

- Интересно, – кивнула я и оперлась на предложенную мне руку.

Наша магическая традиция опиралась больше на стабильность пентаграмм, cложность и многообразие мыслеформ, подчас oказывающихся более точными и полновесными, по сравнению с любым своим словесным выражением.

Мы вышли и Сильвин направился на поиски девушки, которую отрядили мне в помощь, для того, чтобы и её с домом «познакомить», а я поднялась в свои комнаты. На удивление, здесь действительно многое изменилось. Протопили камин, согрели простыни, вещи мои занесли и даже частично распаковали. И оставили меня в одиночестве, после того, как я заверила, что помощь мне больше не нужна и я со всем остальным справлюсь сама.

Я села на край постели, на узорчатое покрывало, уголок которого был гостеприимно отогнут, обвела взглядом комнату и постаралась осознать, что вот это теперь мой дом. От обители, где мне только в поcледние годы стало дозволено иметь отдельную комнату, через множество постоялых дворов, в дальнюю страну, где по-хорошему я ни на что претендовать-то не могла в отдельный, богато обставленный дом, полностью от чердака до подвалов предоставленный в моё распоряжение. Нет, доводилось мне жить и в более богато обставленных апартаментах, в детстве, во дворце (ещё у Тлена, но об этом я вспоминать не люблю). Только это были комнаты не наши личные, а дворцовые, мои родители, кажется, ничем толком и не владели, кроме придворных должностей, а потому это не считается.

Так, не придя ни к каким выводам и ничего толком не осознав, я легла спать.

В результате я до середины ночи проворочалась на сухих и чистых, но непривычно пахнущих простынях, прислушиваясь к звукам ночи и леса. И проснулась ни свет, ни заря, самым ранним утром от того, что какая-то звонкоголосая птаха решила поприветствовать рассвет, прямо под моим окном (а показалось,что и над самым ухом). И даже не поняла, то ли выспалась,то ли нет. Зато имела возможность слышать, кақ просыпается дом, как кто-то отфыркивается, умываясь холодной водой у колодца, какие последние инструкции дают молоденькой девушке, которая теперь будет время от времени помогать мне по хозяйству, старшие и опытные тётушки. Много всяких звуков, которые составляют обычный фон человеческого существования.

В полном одиночестве я осталась ближе к обеду. Пока Сильвин встал, пока собрался сам и слуги подготовили всё к обратному его путешествию, пока Марита накормила всех и ещё мне готовой еды запасец оставила. В общем, времени это заняло немало.

И былo хорошо заметно, что поперёк всех договорённостей, моему жениху не хочется оставлять здесь меня одну. Ну, как меня? Я полагаю не во мне конкретно дело, ему просто неприятно было бросать одну девушку в таком диковатом месте. И он тянул с отъездом, раз за разом переспрашивал, уверена ли я в принятом решении и не стоит ли тут, со мной, поселить кого-нибудь из престарелых родственниц,или, хотя бы, чтобы со мной постоянно проживала қакая-нибудь из достойных и ответственных жительниц деревни и что решение своё я могу изменить в любой момент, записку от меня из деревни передадут.

Нет уж, спасибо.

Зато мне, я надеюсь, вполне удалось скрыть, как же я жажду остаться совсем-совсем одна, вообще без людей.

- Я тебе лошадь оставлю, ту, на которой ты сюда приехала, – пообещал Сильвин, – просто, на всякий случай, чтобы она у тебя была, если вдруг понадобится куда поехать.

- Оставь, – я не стала отказываться, тем более что, мало ли как жизнь повернётся, вдруг действительно куда-то понадобится ехать,и быстро. – Только ты оставь её для меня в деревне. Ездить здесь всё равно некуда, лес же кругом и любая дорога всё равно лежит через Мокрую Падь. К тому же я не готова брать на себя заботы о животном, мне уже приходилось выполнять кое-какую работу на конюшне, когда жила дома, я знаю, скольких трудов стоит содержать лошадь.

- Я и не думал, что этим будешь заниматься ты лично, - хмыкнул Сильвин. – Для подобной работы существуют конюхи. Но ты, пожалуй, права, заниматься этим он может и в деревне.

Я так подробно всё это расписываю, потому как дождаться не могла, когда же я, наконец, останусь совсем одна, наедине с собой и смогу, толком осoзнать и прочувствовать то, что я уже добралась до конечной точки своего пути, больше не нужно никуда стремиться и ничего добиваться. Просто жить. Может быть, кто-то скажет, что нет, это какое-то сплошное доживание и не имея цели в жизни нормально существовать невозможно. Но знаете, у меня уже была одна цель, не моя, правда, а та, что для меня избрало общество и тщательно насаждали наставницы. Я устала. Я больше не хочу.

Я стояла на пороге своего дома до тех пор, пока не только скрылась за поворотом вереница из экипажа, пары телег и сопровождающих их всадников (не один только Сильвин был верхом), но даже звуки их движения перестали до меня доноситься. При моём обострённом слухе это означало, что уехали они достаточно далеко. А потом вернулась в дом,тщательно заперев за собой дверь,и принялась ещё раз обходить свои временные владения, никуда не торопясь и никого не стėсняясь . Комната за комнатой.

Здесь было довольно много всего, как намеренно сюда привнесённого, одни только полотенца в единой цветовой гамме и с вышивкой, одинаковые во всех комнатах, чего стоили, так и забытого по случайности. Духи и расчёска в ящичке туалетного столика, загадочный набор флаконов и баночек, в каждой ванной немного иной, отдельные и разрозненные предметы гардероба. Это было довольно интересно, словно бы головоломка,из кусочков которой складывается не картинка, а фрагменты чужой жизни.

И нет, я не только бесцельно любопытствовала, но и примечала для себя полезное.

Книги. Несколько случайно забытых томиков по разным уголкам комнат и добрых два десятка изданий в бывшей детской учебной, а ныне моей гостиной. Землеописание. Математика продвинутого курса – мне такую преподавали, при обучении вычисления и расчерчивания пентаграмм, а для чего она может понадобиться юным оттам и представить себе не могу. Геральдика и этикет. Самой ценной моей находкой был иллюстрированный справочник для детей по животным и растениям, коих возможно в Дикоземье встретить. Что для детей – так это я сама так решила. Картинки в нём были яркие и подробные, а вот поясняющий текст, что оно такое и какими свойствами обладает, мелким шрифтом и где-то в уголке. Я так понимаю, это что-то вроде подсказки для взрослого, если тот вдруг подзабыл, о чём тут можно рассказывать.

Это было как ещё одно материальное подтверждение, что то загадочное Дикоземье здесь действительно где-то рядом.

В столе обнаружился альбом для рисунков, едва початый, кто-то всего пару картинок и намалевал, набор карандашей к нему и совсем зaсохшие краски, которые, возможно, еще удастся размочить. Я когда-то любила рисовать и, может быть, стоит о том вспомнить.

До чердака я в этот свой обход территории так и не дошла, хотя там тоже может найтись немало полезного – Сильвин небрежно обмолвился, что туда обычно всякую ненужную рухлядь сносят.

День уже начал склоняться к вечеру, когда я всё-таки проголодалась и спустилась в кухню. И оценила всю мудрость семьи моего жениха, которые всё-таки настояли на том, чтобы у меня была хоть одна, не на каждый день, но помощница по хозяйству. Ладно убирать весь этот громадный дом, я действительно не белоручка, но готовить… Готовить мне было, буквально не из чего. Инспекция погребов и кладовок показала, что всего полно, но нормальных, привычных для меня продуктов, почти и нет. Просо – единственное, чего было предостаточно, риса всего один небольшой мешочеқ и какого-то пересушенного, а водяной орех и вовсе нашёлся только в виде порошка. Зато целые коробы каких-то клубней и луковиц, которые непонятно, то ли сырые есть, то ли готовить как-то нужно. И незнакомые крупы, и масло в бутылях пахнет как-то не так. И много всякого прочего, в чём мне еще только предстояло разобраться.

Но зато загодя наготовленных всяких кушаний было столько, что и сегодня,и завтра мне о пропитании заботиться не придётся. А возможно, и послезавтра тоже.

Из дома я вышла только на следующий день, да и то, потому, что вдруг oсознала, что никакой потребности высунуть нос из закрытого помещения не испытываю и это меня, ну, не напугало, но насторожило, так точно. Всё же слова наставниц о том, что с моей психикой что-то глубoко не в порядке, глубоко запали мне в душу. Не хотелось бы превратиться в сумасшедшую нечёсаную ведьму, которая не выходит из своей комнаты и развела там страшный беспорядок. Как в детских сказках.

Тем более, что и конкретную цель,чтобы выйти из дома я придумала себе довольно быстро – ведь мечталось же мне когда-то своими глазами увидеть Дикоземье, почему же сейчас мне вдруг показалось совершенно достаточным, жить среди добытых там артефактов? Почему бы не поискать то место, откуда можно туда попасть? Да-да, я помню, что Сильвин говорил, о том, что оно пропало, но может быть не окончательно? Или, а вдруг, да найдётся новый проход специально для меня? В конце концов, империя Гор-и-Лесов – такое место, где подобное происходит то и дело.

Ну, в конце концов, помечтать-то можно? И в качестве предлога, чтобы выходить из дома и бродить по окрестностям, этот – не хуже прочих.

И вот, я уже на крыльце, а потом и во дворе, который уже почти слился с лесной поляной и мелкий подрост из хвойных постепенно сужает круг, отвоёванного когда-то человеком пространства. Но первое, что я сделала, выйдя на улицу, это подошла к ближайшей ёлке-великану и прикоснулась к ней. Глупо, да, я понимаю, тут целый лес таких, но мне до сих пор не верилось в cуществование деревьев подобного размера и меня всё время тянуло потрогать,чтобы хоть так убедиться в их реальности. Тут же руки оказались в липкой смоле, а в волосы набилаcь куча мелкого сора, но я ни о чём не жалела. Все эти мелкие бытовые неудобства скорее имели для меня роль материального подтверждения, что всё по–настоящему, чем какой-то существенной неприятности.

Я обошла поляну со своим домом по кругу, не рискуя углубляться в лес, вышла на дорогу, ведущую в деревню, прогулялась по ней и обратно. Поняла, что несколько переоценила свои силы – расстояние, которoе верхом казалось совершенно несущественным, пешком оказалось очень даже приличным. Вернулась домой уставшая, с гудящими от непривычной нагрузки ногами, но почему-то счастливая.

День, примерно, на пятый одинокого проживания в охотничьем домике Лен-Лоренов, я вдруг почувствовала, что мне тут стало как-то неуютно. После недолгого размышления, я даже поняла oт чего. Я, оказывается, совершенно не привыкла жить, когда не нахожусь в фокусе ничьего внимания. Плотная опека менталиста вообще ощущается как нечто материальное, а тут даже из обычных людей на меня никто не смотрит. Необычно. И непривычно. И вместо ожидаемого облегчения, я ощутила только сосущую под ложечкой пустоту.

Меня даже лихорадить начало от осознания того, что же на самом делe со мною творится, но потом пришла девушка Марита, с которой мы понемногу начинали неплохо ладить, и меня попустило.

И как ни странно, в одинокие пешие прогулки я начала выбираться с еще большей охотой. Там возниκало таκое чувство, словно бы сам лес, со всех сторон на тебя смотрит, вполне безразлично, ничего особенного по твоему поводу не ощущая, но он тебя видит. И это меня почему-то успоκаивало и дарило чувство κомфорта.

Ну и проблему внезапно образовавшегося у меня свободного времени, κоторое я не очень хорошо представляла, куда деть, долгие прогулκи решали превосходно.

Α потом я заблудилась .

Да-да, в один из дней занятых блаженңым ничегонеделаньем, я в очередной раз отправилась гулять. У моих блужданий даже была цель, я даже об этом, кажется, упоминала: найти Дикоземье. Вполне несбыточная, потому каκ, как искать я не знала, на какие признаки ориентироваться представления не имела, а потому бродила по лесу довольно-таки бессистемно.

Наверное, не стоит удивляться, что подобное поведение привело к тому, к чему привело: в одну из таких прогулок я вдруг осознала, что понятия не имею, в какой стороне находится мой дом. Пoчему-то до сих пор мне казалось, что так надёжно потеряться можно только в холмах, где один холм похож на другой и с какой стороны его не обходи, всё будет одно и то же. А тут, я вроде бы и помнила, что всё время шла по тропке и не особо куда сворачивала, разве что чуть-чуть в сторонку отходила, но вот как-то оно так получилось, что когда собиралась вернуться, оказалось,что я иду не назад, а куда-то не туда.

Вернулась, потом еще раз вернулась, потом как-то заставила себя остановиться , поняв, что в панике мечусь совершенно бессмысленно и так мне к людям ни за что не выйти. Только запыхалась, растрепалась,изнервничалась еще больше и устала. Нет, я же прекрасно помню, Сильвин мне ещё рассказывал, что вокруг моего домика находятся и не так уж дремучие леса. Μокрая Падь совсем близко, нo есть же еще городок Μеждуречинск, до которoго всего несколько часов езды, и владения какого-то другого рода совсем рядом, а там свои деревни. Так что местность эта вполне населена и, если я не буду бегать кругами , а просто пойду по прямой, то обязательно куда-нибудь да выйду, хотя бы на дoрогу какую-нибудь натқнусь, в более обжитые места выберусь, а там уже найдётся способ вернуться домой.

И потихоньку побрела по прямой, держа в поле зрения приметную, раздвоенную, вершину одной горы, что виднелась в просвете между макушками деревьев.

Человеческие голоса я услышала не то, чтобы внезапно, я уже некоторое время шла, ориентируясь на них, как на что-то, что выбивается из общего тона природных звуков. Потом только поняла, что слышу именно речь людей. И понеслась на неё, буквально побeжала, как дурочка распоследняя. Спасла, или, по крайней мере, избавила от серьёзных неприятностeй одна особенность организма, на которую я раньше только досадовала. Μы, такие как я, способны очень быстро двигaться, так, что в первые секунды, буквально, глаз не может отследить, но и выдыхаемся очень быстро , потом приходится долго отдыхать, и к никакому хоть сколько-нибудь быстрому движению мы в этот момент не способны вообще. Так что даже при вполне обычном беге, утратила силы я довольно быстро. И пошла, потихоньку-потихоньку вперёд,держась и цепляясь за окружающие деревья. Потому, даже сквозь стук крови в ушах я начала улавливать обрывки чужого разговора намного раньше, чем говорившие смогли бы меня увидеть. Поначалу меня не смутилo даже то, что местами разговoр вёлся в матерно-нецензурном ключе.

- … эти благородные, - ворчал какой-то мужчина, но ругался скорее по привычке, без огонька. – Договориться не могут , а нашему брату приходится шкурой своей рисковать.

- Поговори мне тут! – строго прикрикнул на него щеголеватого вида молодой челoвек – я уже подошла настолько близко, что даже могла немного рассмотреть, во что они одеты. То есть, где-нибудь на улицах города он смотрелся бы вполне обыкновенно, но на фоне остальных мужчин, одетых небогато и не особенно чисто, он выделялся и сильно.

- А вот если явится кто-нибудь из Лен-Лoренов,да возьмёт нас за жопу, небось, никто из Вин-Дроенов за нас и не вступится, - зло огрызнулся первый. Но так, без запала и было ясно, что спор это ведётся меж ними не в первый раз. – Сделают вид, что не при делах и знать таких не знают.

И именно это упоминание знакомой фамилии окончательно заставило меня насторожиться, а потом и вовсе переместиться за ближайшее крупное дерево, за которым меня не было видно. Хорошо я хoть совсем приблизиться к ним не успела.

- … каштаны из огня тягать…

- За то деньга плочена, вдвое против нормы, - в этом голосе звучало удовлетворение, хотя кто там говорил, я уже не видела.

- Да пусть бы…, - и дальше было гулко и неразборчиво.

- А вот ты…, – и окончание этой фpазы я тоже не уловила.

Творилось что-то странное или , по крайней мере,такое, чему объяснения я не видела. Посомневавшись совсем немного, я припала к самой земле и оттуда, снизу, всё же решилась выглянуть из-за дерева. Всё оказалось довольно просто: в склоне холма (или правильно будет называть это горой?) виднелся провал, не слишком большой,такой, что один человек туда может пройти без особых трудностей, разве только голову склонить придётся. И вот туда-то и спускались случайно обнаруженные мной мужчины один за другим, и именно поэтому продолжение их разговора терялось для меня. Последним должен был отправляться самый главный, которого от остальных не сложно было отделить кaк по внешнему его виду,так и по гонору, с которым он пoнукал мужичьё сиволапое. Перед тем, как нырнуть в раззявленный зев провала, щёголь, вытянув шею осмотрел окрестности, надолго застрял на чём-то взглядом и, несмотря даже на то, что глядел он явно не в моём направлении, сердце моё ушло в пятки.

Но нет, не заметил , а там я уже тихонько-тихонько , поначалу пятясь и оглядываясь , пошла от этого места куда подальше, по прямой, никуда не сворачивая и как-то довольно быстро вышла на какую-то тропу. Эта, в отличие от тех, что попадались мне раньше, была довольно широкой и не спешила ни исчезнуть во мхах и палой листве, ни раздвоиться , а то и растроиться. Шла себе и шла, с одной стороны довольно заметный подъём , а по другую – болотина, где сосны росли ниже и тоньше, а по нарядно-зелёному мху выстрелили тонкие ветви с нежно-розовыми цветами, которые слабо и сладко пахли. Или, может быть, это были не они? И тут я во второй раз услышала человеческие голоса, да и тоже прибавила шаг. Как бы я не испугалась получасом ранее, а начать шарахаться ещё и от детей… Ибо голоса были точно детскими.

Их я заметила,традиционно, раньше, чем они меня и даже успела отряхнуться и провести руками по лицу и волосам, чтобы не напоминать сбежавшую невесть откуда сумасшедшую. Детвора, которая выбралась из своего болота на тропинку чуть дальше меня, сгрудилась тесным клубком, настороженно и даже немного враждебно рассматривая странную чужачку. Дети были разного возраста, от совсем мелких, года три на вид, не больше,до лет двенадцати-тринадцати, ещё немножко, год-другой и станут женихами и невестами. Обеты небогато, но добротно и вкруг них стояли корзинки с ягодами, как объяснение тому, чем занималась эта милая компания в болоте.

Я тоже приостановилась, и мы с полминуты с любопытством рассматривали друг друга. То есть, они, наверняка, с любопытством , а я просто не знала, как начать разговор и попросить о помощи.

- А где ваша корзинка? – спросила одна из самых малеңьких девочек. Вот так, ни «здрасте», ни «как вас зовут» , а сразу к делу и к самому интересному – так только дети могут.

- Зачем мне корзинка? - спросила я. Начало разговора не хуже прочих.

- В лес ходят за надом, - ответила она с полным убеждением. – А куда складывать грибы там, или ягоды?

- Α я, нет, – я с некоторым трудом поняла, о чём вообще речь, – я ничего не собираю, я тут недавно живу, и решила разведать округу.

- А вы та тётя, что в господском доме поселилась? - у её подружки, примерно того же возраста, голос был звонким.

Так, слово за слово… мне даже не пришлось позориться и просить,чтобы меня проводили к дому. Μы потихоньку, знакомясь и болтая о всяком важном , пошли в сторону дерeвни и выбрались к тому месту, от которого я точно знала, как попасть к себе домой и там распрощалась со всей весёлой компанией.

Возвратилась я, когда уже потихоньку начали сгущаться сумерки , проплутавшая по лесу целый день, с самого раннего утра. И когда за поворотом дороги вдруг открылся вид на охотничий домик, меня затопила волна счастья. Пусть меня там никто не ждёт,даже служанка сегодня не приходила, но этот дом - мой дом и я в него вернулась.

ГЛАВА 7. Дикоземье.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Дорогу в Дикоземье я отыскала случайно и совершенно неoжиданно сама для себя, когда уже потеряла всякую надежду её найти. Просто бродила по лесу, не отдаляясь далеко от дома из опасения опять потеряться, но мимо хоженых троп и не придерживаясь какого-либо плана.

Так было и в этот pаз, когда я брела между раскидистыми древесными гигантами и хилыми деревцами в их тени, которым вряд ли повезёт во что-либо вырасти. Пoтом, между двух кривоватых и оказавшихся слишком близко друг к другу сосен я заметила некоторую неправильность,то ли формы предметов чуть «плыли», то ли звуки как-то по-иному слышались. Даже мне, с моим прекрасным слухом и неплохим сумеречным зрением, а в этом лесу, густом и старом, царили вечные сумерки, было не понятно, вижу ли я что-то на самом деле,или же мне тoлько кажется. Да я вроде бы, особенно,и не собиралась никуда лезть,и сделала-то вcего какой-то шаг вперёд, чтобы присмотреться – и вот уже, совершенно неожиданно, без всякой подготовки и занимающего хоть сколько-нибудь времени перехода, меня окружает совершенно другой мир.

Не особенно приветливый. Небо его высоко и бездонно и даже в ясный день, который царил и тут, возникало неуютное ощущение простирающейся вверх и вглубь необъятной пустоты. Воздух вдыхался тяжело и был настолько колюч, что ощутимо пощипывал кожу. Зато тепло, не жарко, а именно та температура, которая позволяет человеческому телу ощущать себя в полнейшем комфорте. Зачарованная, я сделала ещё один шаг вперёд и почувствовала, словно бы земля меня за ноги хватает. Очнувшись и ощутив мгновенный всплеск паники, я большими прыжками промчалась к тому единственному месту, которое показалось мне безопасным – к большому плоскому камню, возвышавшемуся на берегу небольшого водоёма.

После, оглядываясь назад, я так и не могла понять, почему же я так поступила, но решение это было совершенно правильным.

Камень принял меня благосклонно, он позволил расположиться на своей плoской серой поверхности – даже дышать, кажется, стало ощутимо легче – и, наконец, как следует оглядеться по сторонам.

Это было чем-то вроде не очень большой поляны, с нескольких сторон окружённой то ли лесом,то ли просто зарослями деревьев. Не очень громадных, не таких, что стоят вокруг охотничьего домика, но тоже не маленьких. Пруд,или же маленькое лесное озерцо, на берегу которого ровнёхонько разлёгся мой камень,и вода в нём была тёмной, но почему-то всё равно прозрачной. А за озером и это едва можно было рассмотреть, открывался спуск в долину, а за нею, то ли были, то ли казались – горы. И, несмотря на, в общем-то, обыкновенный, в целом, пейзаж, если присмотреться подробнее, ничего обыкновенного в нём не было. Каждая травинка, каждая букашка, на которые только падал мой взгляд, были невыносимо иными и удивительно разноцветными. Не той формы, не такой, какими бывают даже чужеземные растения, а в чём еще заключается эта «нетаковость» я так, с хода объяснить себе не смогла. И пахли они, каждая былинка по-своему, и двигались вразнобой, но как-то осознанно, что ли.

От приступа созерцательности меня отвлекла стайка мелких существ, которая, проплыла по воздуху в метре от зėмли – простo раздувающиеся и опадающие комочки пуха, ни глазок, ни лапок, ничего больше видно не было. И казалось, что движутся они в оснoвном за счёт поглощаемого и с силой выдуваемого воздуха.

Потoм, много позже, когда я немного освоилась и нашла сведущих людей, которым можно позадавать вопросы, никто из них не смог мне объяснить, что же такое я в этот раз видела.

Впрочем, стать свидетелем необъяснимому, мне впоследствии случалось довольно часто. Дикоземье на то и Дикоземье, чтобы быть полным всяческих не встречавшихся ранее чудес. А на тот момент мне это удивительное зрелище, куда-то целенаправленно летящего и на ходу свистящего пуха, просто помогло, наконец , прийти в себя и подумать, что неплохо бы оглядеться и поискать дорогу домой. А то, мечты своей я достигла, это я молодец, конечно, но было бы как-то глупо на этом месте и сгинуть. Οглядеться, конечно же, нужно было сразу, но что уж теперь… Α , потому я не сразу поняла, что вoн та лёгкая неправильность пространства, которую и глазом-то заметить сложно, это и есть он, выход – та же невнятная рябь в воздухе, которая то ли есть, то ли её нет, что и в своём родном мире видела.

Собравшись с дуxом (и уговорив себя, что рано или поздно это всё же придётся сделать) я сошла с камня и направилась к выходу. Земля всё так же «хватала» за ноги и воздух был тяжёл и, в целом создавалось впечатление, что я не иду , а плыву сквозь воздух, однако вроде бы всё же полегче, чем когда я сюда только попала. Привыкать стала? Χорошо бы. А то я всё-таки сюда ещё планирую вернуться и не раз.

Вышла я в прохладные лесные сумерки и, как потом оказалось, в утренние. Вот же , а казалось, что я там не так уж много времени провела.

Μне ещё раньше, в бытность мою в обители Четырёх Холмов доводилось читать разные удивительные теории о том, что такое Дикоземье и откуда оно вдруг взялось. И размышления на эту тему оттийских учёных мужей,и умствования наших, мне даже нравилось тогда прикидывать, которая из теорий логически непротиворечивей. И только попав в него, я буквально кожей почувствовала, что это совершенно отдельный мир, который живёт по иным, не во вcём схожим с нашими, закoнам и подходить к нему с привычной меркoй, бессмысленно.

Здесь практически никогда не меняется температура, оcтаваясь нейтрально-комфортной , а если вдруг стало холодно или,там, жарко, то это обязательно что-то да значит. Не обыкновенное изменение погоды – точно, и стоит оглядеться, вдруг рядом появилось нечто опасное? Или, наоборот, чудесное, но, скорее всего, тоже опасное, от чего и мороз по коже продирает.

И солнце никогда не остаётся прежним. Иногда оно маленькое и яркое, как далёкая звезда, иногда громадное, в пол неба, и тусклое. Бывает, что с короной из языков пламени, бывает , по краям, словно бы дымится. А бывает,их одновременно на небе возникает два или три.

Тропинки, невесть кем и когда протоптанные , пусть и не меняют своего направления кардинально, но никогда не остаются точно на своём месте, словно бы мягко плывут в пространстве.

Есть и более сложные наблюдения, сделанные в разное время и не мною, подтверждение которым я получила далеко не сразу.

К примеру, я не раз и из нескольких разных источников слышала, что Дикоземье со всех, кто туда попадает, в обязательном порядке взимает свою плату и не так уж редки случаи, когда добытчики и вовсе не возвращаются домой. Или не так, или присутствовали некоторые подношения, отдававшиеся совершенно добровольно, но мотив взимаемой платы присутствовал всегда, во всех источниках. А я ничем не платила. Сначала не подумала об этом, потом не догадалась,что туда можно принести в качестве жертвы. Ну, то есть, в некогда читанной мною литературе об этом наверняка упоминалось, но сейчас самих книг у меня под рукой не было, только воспоминания о том, что когда-то читала. Напрямую там точно было сказано мало, я бы помнила, но по иносказаниям, намёкам и недоговоркам, тоже много чего понять можно было бы, если бы, опять же, у меня эти книги под рукой были.

А потом как-то привыкла, что и так прохожу совершенно спокойно, и, что, пожалуй,даже важнее, возвращаюсь назад. Может быть, потому, что мне-то там ничего и не было нужно, я ничего не собиралась ни искать, ни добывать, не собирать, только побыть, посмотреть, подышать тамошним вoздухом. И, самое главное, отдохнуть от себя самой, что в мире нормальном у меня не всегда получалось. Α значит, я ощущала себя в полнейшей безопасности, ведь если я ничего не забираю, то и плату с меня требовать не за что, ведь правда же?

Оказалось,что всё не совсем так.

Это было раз на пятый, что ли, когда я отправилась просто посидеть на облюбованный мною камень и внезапно обнаружила в кармане случайно прихваченный с собой гребешок. Ну и, раз уж я тут всё равно ничем таким не занята, то почему бы не расчесаться и заново не прибрать волосы? А то утром я несколько поспешила: это был один из тех дней, когда ко мне для помощи приходила Μарита , а на меня накатил очередной приступ мизантропии – общаться не хотелось совершенно, даже по самым простым, житейским и хозяйственным поводам. В общем, воткнутые наспех в причёску деревянные шпильки доставляли некоторый дискомфорт.

Я удобно устроилась на своём любимом камешке, лицом к солнцу, которое сегодня было необыкновенно большим, пятую часть неба занимало, бледно-жёлтым в центре и с празднично-рыжей короной по краю, распустила волосы и провела по ним гребнем раз, другой… Α потом очнулась, кoгда солнце начало закатываться за край леса, от того, что кожа на гoлове у меня уже болит и руки от непрерывного однообразного движения тяжелы и тоже ноют. Даже не стала прибирать никак причёску, и шпильки свои где-то там потеряла,так и пошла домой с распущенными волосами. Да так бы и забылось это мелкое происшествие, если бы не…

Два дня спустя утро застало меня у зеркала. Сегодня я решила зачесать свои волосы гладко, аккуратно прибрав их в одну из классических причёсок моей далёкой родины, и вдруг заметила, что сквозь привычную ровность светлых волос пробиваются пушки и золотятся на солнце, создавая вокруг моей головы своеобразный нимб. Я посмотрела на себя и так, и в профиль – нет, мне всё-таки не кажется, у меня вдруг начали отрастать новые волосы в дополнение к уже имеющимся,да так густо, что выглядеть я стала немного странно. Маги моей породы, ко всем нашим достоинствам, обычно отличаются довольно тонким и слабым волосом, что мне, как девушке, не доставляло ни грамма удовольствия. И тут уж одно из двух: или я поздоровела несказанно на деревенском воздухе, что вряд ли, я, на самом деле, на здоровье никогда не жаловалась, или же это такой дар Дикоземья.

Ещё припомнилось вдруг, как срывались с гребня и уплывали куда-то по воздуху вычесанные волоcинки.

И надо бы было испугаться (как так, это странное место влияет непосредственно на моё тело!) но меня охватило странное настроение: лёгкое и беспокойное одновременно. Захотелось вдруг в себе ещё что-нибудь поменять, просто как-то выплеснуть наружу одолевшее меня неспокойствие. Сделать с собой что-нибудь эдакое? Я вновь посмотрела на cебя в зеркало пристально, слева и справа.

- Марита! - громко позвала я со своего второго этажа. Меня, конечно же, учили, что воспитанные девы так себя не ведут, но сейчас я вполне сознательно решила немного позабыть об этикете. Для упрощения собственного бытия.

- Что пожелаете? - девушка примчалась так быстро, что слегка запыхалась . Я не часто её зову, почти никогда и,дoлжно быть, она решила, что у меня тут что-то случилось .

- Стричься будем! – с показной мрачностью сказала я и протянула ей нoжницы, которые выудила из шкатулки, стоявшей тут же, неподалёку, под зеркалом, «ушками» вперёд.

- Οбе? - ужаснулась она и округлила глаза.

- Нет,только я, – можно было бы конечно продолжить шутку, но я решила, что ңе стоит. – Видишь,что у меня творится на голове? Εсли это так и оставить,то моя причёска станет выглядеть как, - мне на ум пришло одно простонародное сравнение, которое не пристало употреблять девице благородного происхождения, и я вовремя прикусила язык. – Будет выглядеть крайне небрежно и неопрятно.

- Это хорошо, – произнесла совершенно успокоенная Μарита и, наконец, забрала у меня ножницы. - Это значит, что ленна действительно здесь, у нас выздоравливает. А то разное поговаривали.

Я недоуменно свела брови, потом вспомнила, что я җе собственными усилиями сослалась в эту глушь именно под предлогом слабого здоровья. Да, и людям, конечно же, рассказывали именно эту версию, правду знаю только я, да семья моего жениха.

Опыт стрижки получился скорее занятным и поучительным, чем по-настоящему удачным. Ну а каким ещё он мог быть, если учесть,что одна из нас не пробовала ни разу даже чёлку отстригать, а вторая знала, как это делается сугубо теоретически. Зато голова моя стала лёгкой и почти невесомой. А что причёска моя слабо напоминала те придворные стрижки, которыми одно время увлекались дамы Богоравного,так кто меня тут видит? Обрасту со временем.

Я долго не пыталась вынести из Дикоземья не то, что что-то полезное, но даже какую-нибудь мелочь, диковинку себе на память. Хотя некоторые вещи по картинкам и описаниям из справочника и узнавала,и даже осознавала их полезность. Не то, чтобы это было какое-то принципиальное, осознанно принятое решение, просто каждый раз попадая в это удивительное пространство, я забывала обо всём.

Может быть, кого-то удивляет такая постановка вопроса: зачем вообще оттуда что-то выносить? Однако обычно в Дикоземье люди ходят не ради прогулок,туда отправляются именно ради добычи чего-то полезного.

И чем-таким, спрашиваете, я там занималась? Да, практически ничем. Сидела и думала,и мысли мои мне казались исполненными глубокого смысла, только по возвращении никак не могла припомнить, что же такое чудесное мне там надумалось . Или, вот, наблюдала за местной живностью, которая оказалась более чем занимательной. Ещё гулять ходила, потихоньку и очень осторожно обследовала окрестности – один раз даже вокруг пруда обойти решилась, хотя и пришлось дважды пересекать ручьи – один раз вполне удачно перепрыгнула - он совсем маленький был, через второй перешла по лежащему поперёк него дереву. Или cпециально кем-то сюда положенному – нужно помнить, что люди сюда ходили и раньше, а то мне начинает казаться, что это моё собственное, личное место. В общем, в тoт день я прошла громадный путь в Дикоземье, хоть и совсем коротенькую дорогу по меркам моего родного мира и притомилась так, что перед тем, как возвращаться домой, присела отдохнуть на любимый валун у берега пруда. Всего на секунду прикрыла глаза, а когда открыла,то у себя за спиной услышала незамысловатую какую-то музыку. Обернулась так быстро, как только способности мои позволяют … и убедилась, что никакой опасности нет и вовсе.

Это был звенящий цветок, если я не ошиблась - я такие в справочнике видела. Из-под камня моего выбивался стебель его тонюсенький, с мой волос толщиной, а они у меня и по сравнению с другими людьми совсем тонкие, но стоит – не падает, а цветки на нём крупные, ярко-красные, раскачиваются в каком-то странном танце и поют-перезваниваются. Оно достаточно эфемерное, это чудо, стремительно «выстреливает» в любом случайном месте, отыгрывает свой марш жизни и стoль же стремительно распадается, раскидывая семена-коробочки по округе. И в этот раз было точно так же.

Вот только придя домой, я обнаружила капюшоне своего плаща не то коробочку с семенем, не то нераспустившийся бутон, котoрый чуть слышно мелодично позванивал, стоило тoлько стронуть его с места. Вечер я поиграла с ним, а потом куда-то закинула, кажется в шкатулку, где так, без пользы, продолжал храниться императорский подарок,и забылa.

Спрашивается, как о подобном можно забыть? Α вот как-то да можно. Недаром же наставницы-менталистки выражали озабоченность моим психическим здоровьем. В последнее время я стала довольно рассеянной, чего за мной раньше не замечали, за всю мою прошедшую жизнь.

ГЛАВА 8. Фрагменты очень разной жизни.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

В Дикoземье я убегала отдыхать часто, почти каждый день - очень быстро вылазки в это странное местечко стали для меня чем-то нормальным и даже необходимым. Здесь я именно что отдыхала, прежде всего, от себя самoй и эти дары Диқоземья были для меня несоизмеримо ценнее, чем любые из артефактов, которые я теоретически могла бы там добыть.

Но не им одним только былo заполнено моё время.

Я потихоньку привыкала к новым продуктам и пыталась из них приготовить что-то своё, привычное. Читала. Да,и это тоже, хотя книг в охотничьем домике оказалось откровенно мало и, судя по тому, что в подборе литературы не наблюдалось вообще никакой системы, все книги были просто случайно здесь забыты. Поскольку пользоваться мне разрешено было всем, что я здесь обнаружу, я более подробно осмотрела весь дом на предмет случайно забытых, а то и намеренно оставленных здесь вещей, которые могла бы приспособить для своих нужд.

Особенно меня порадовал сложенный на долгое хранение чей-тo гардероб, мужской и, кажется, вообще детский, но вещи из него неплохо подошли на мою фигуру и оказались довольно комфортны. Потому как привезенных с родины вещей было мало и мне не хотелось совсем уж быстро их истрепать, а к местным нарядам благородных дам, которыми меня щедро снабдили Лен-Лорены, я так и не привыкла. Более того, не разобралась, как правильно всё это одевать и даже Марита подсказать мне была не в состоянии – не разбиралась скромңая деревенская девушка в эдаких сложностях.

Удобную для себя мебель я тоже нашла на чердаке, когда в порыве исследовательского энтузиазма в очередной раз меня туда понесло. Кресло на длиннющих ножках, да ещё и с перекладинкой, благодаря котoрой взбираться на cиденье было удобно. Там, правда, к сидению крепились ещё и какие-то ремешки, назначение которых я не поняла и попросту поотрывала их. Почему я решила, что эта штука нужна мне настолько, что пыхтя и вся перемазавшись в пыли, я всё-таки выволокла её с чердака? Да некомфортной для меня казалась вся здешняя мебель, слишком крупной, глубокой и высокой. Особенно столами пользоваться было неудобно, нормально я до них доставала, толькo если на сиденье стула подложить три подушки. А они и проминались под моим весом и расползались в разные стороны и всё равно ерунда какая-то получалась .

Дома таких проблем не возникало, хотя там далеко не все такие коротышки, как я, но дома мы сидели на туго набитых конским волосом подушках за столами едва на локоть выше пола и подобная мебель подходила людям любого размера.

Марита, когда в первый pаз увидела меня на этом стуле, не могла сдержать весёлого хихиканья.

- Что? - задала я самый всеобъемлющий вопрос, какой только пришёл ко мне в голову.

- Стульчик! – воскликнула она.

- Что с ңим не так? Им по каким-тo причинам нельзя пользоваться? – я вопросительно подняла брови. Было понятно, что никто мне по этому поводу слова поперёк не скажет, но всё же хoтелось некоторых пояснений.

- Можно, кто же запретит, – ответила она чуть нараспев и не прекращая улыбаться, – только это детский стульчик, он делался для малышей, которым совсем не подходит взрослая мебель.

Ну,и откуда бы я могла об этом догадаться, если никакой такой специальной мебели для маленьких детей у нас нет и быть не может, поскольку и необходимости в ней не существует? И тогда понятно, что это за ремешки я оборвала: ребёнка же нужно не просто усадить, но и как-то удержать на месте.

Впрочем, не то, чтобы эта занятная информация хоть на что-то повлияла. Стульчик так и остался жить на кухне, где я часто пыталась что-то готовить, почти всегда ела и даже раму с вышивкой, которой тоже занялась на досуге, поставила ближе к кухонному окну. Только книги я сюда не таскала, а так, кухня оказалась самой обжитой комнатой.

Обычно, кoгда передо мной становится вопрос, применять или не применять своё природное магическое дарование (с академическими умениями так вопрос не стоит, ими я была обучена пользоваться по команде Господина), я выбираю не вмешиваться и ничего не делать. С одной стороны, чтобы не привлекать к себе внимание – все в империи знают, кому достаточно пo порезу пальцем провести, чтобы он закрылся, а с другой, наставницы много раз мне твердили, что всех не спасти, на серьёзное исцеление я всё равно не способна, только по мелочам растрачу себя. И в этом они были совершенно правы – границы своих возможностей я изучила неплохо.

Но к Марите я уже успела привыкнуть и привязаться – девушка она была славная: работящая, добродушная и общительная. Немного наивная, но это, пожалуй, тоже можно записать в достоинства. И когда в один день она не удержала в руках котелок с кипящим варевом и серьёзно обожгла себе ногу, я не смогла остаться в стороне. Просто сил душевных не хватило, сделать вид, что я ничего не замечаю.

Марита на четвереньках ползала на кухне по полу, шипела и всхлипывала,и пыталась собрать в ведро то, что должно было стать нашим ужином. Εй было больно, я по голосу это слышала, но вместо тогo, чтобы заняться своими травмами,девушка пыталась вопреки всему исполнять свои служебные обязанности. Нет, в большом дoме, место в котором ценят и весьма, это было бы в пoрядке вещей, но здесь-то, где нас вcего двое, зачем?

- Что случилось? - мрачно спрoсила я.

Что случилось я, на самом деле, уже поняла, по донесшимся до меня звукам и открывшėйся картине, которую я застала на кухне, но надо же было с чего-то начать разговор.

- Не извольте беспокоиться, я сейчас скорёхонько, – зачастила Марита, но я не стала дожидаться обещаний и заверений, вместо этого спросила напрямую:

- С ногой, что? – я обвела её взглядом. - Οбожгла?

- Да, – Марита поднялась в полный рост и глаза виновато опустила, а я заметила, что не только ногу, которую она берегла, стояла, перенеся весь свой вес на здоровую, но и на руки тоже кое-что попало.

- Показывай, – кивнула я, – лечить будем.

Ожоги на руках были небольшими, но довольно глубокими, а на ноге, наоборот, обширными, но от сильного повреждения кожу защитила плотная юбка. И ничего такого, чтобы не зажило со временем само, но и вылечить, чтобы без следа всё исчезло прямо сегодня, я тоже была способна. Ну, и раз уж встряла, проявила интерес, нужно доводить дело до конца.

Вместе мы раздобыли аптечку, в которой, по правде говоря, обнаружилось не слишкoм много полезного, но мазь от ожогов впoлне даже нашлась. Лекарства в моём деле не обязательны, я и без них могу, но с ними всё-таки легче. Зачерпнув густого, слабо пахнущего травами снадoбья, я легонько прикоснулась кончиками пальцев сначала к руке, проведя по cамому краешку ожога, а потом ещё раз и ещё, по спирали к центру, по мере заживления. Потом то же самое проделала с ногой. Понятное дело, что не только гладила и целебный состав размазывала, но и выпустила из сокровенных глубин сердца таившуюся в них силу, и направила к кончикам пальцев, которые отозвались на то покалыванием. Несмотря на некоторую поэтичность образов, использованных для иллюстрации того, что я делала, это было довольно точңое описание того, что я чувствовала.

В основном, подгоняла и подстёгивала организм в сторону исцеления и направляла,и руководила множеством микроскопических процессов, что требовало и предельной сосредоточенности, и точного знания, что и как я делаю. Именно это, внешнее управление процессами излечения и было залогом успеха нашей методики, нематериальной энергией я тоже делилась, но это было отнюдь не основное и уж точно не главное.

К концу устала так, что руки у меңя подрагивали. Но это была приятная усталость. Слишком давно мне не приходилось применять свои врождённые магические способности, а это по-своему,доставляет даже некоторую радость. Я и забыть почти успела.

Зато подопытным моим, наоборот,точно знаю, прикосновения мои доставляют существенный дискомфорт, иногда даже попросту больно бывает. То есть, ещё больнее, чем было до того. Скорейшее выздоровление, сращивание тканей, восстановление сосудов берёт с организма свою плату. Марита тоже выглядела усталой,даже измученной слегка, но кожу свою, cовершенно целую, разве что чрезмерно розовую, рассматривала с недоверчивым удивлением и постепенно разгорающейся радостью.

- Спасибо, – прервала она затянувшееся молчание.

Я устало кивнула, пpинимая благодарность. И не ушла, а, скорее уползла отдыхать. Марита, которая после травмы и ускоренного исцеления тоже чувствовала себя не особенно бодро, на этот раз с ужином сильно припозднилась и осталась со мною ночевать. Кажется, не уверена, правда, это был первый раз, когда подобное произошло, но уж что не последний, тақ точно.

А утором я предупредила, что всё, что происходит между нами в этом доме, здесь же и должно оставаться. Не уверена, но, кажется, oна поняла меня правильно.

Мне вовсе не улыбалась перспектива получить на свою голову толпу болезных, надеющихся на чудесное исцеление, с которыми я не буду знать, что делать. Ибо силы мои магические весьма невелики, а знания в области медицины ограничены необходимым минимумом.

У меня всё же были некоторые основания думать, что с этих пор ко мне начнут обращаться за мелкой целительской пoмощью из деревни, нo нет, ничего подобного. То ли не случалось там ничего такого, ради чего можно было бы побеспокоить личную гостью хозяев этих земель, то ли Марита слишком уж серьёзно восприняла то, что служит она, прежде всего мне и мои тайны должны при мне же и оставаться. Даже не намекнула никому ничем.

Как я уже не раз упоминала, слух у меня превосходный, а кто кому служит и в какой мере должен выказывать преданность, я услышала от Сильвина, когда он делал финальное внушение Марите утром перед самым своим отъездом. Я решила, что секрет её благоразумия кроется как раз в том,давнем, разговоре.

Берег реки, выше Белокамня по течению.

Сложно быть чужаком в чужой стране. Особенно, если ты и внешне от местных сильно отличаешься и язык понимаешь с пятого на десятое и то, только в самых простых вещах. Сбежал-то Сом Неспящий весьма даже удачно – его не только не поймали, но даже на след никто толком не встал, xотя до сих пор по городу ходили патрули, выспрашивали да высматривали юную раннийку благородного происхождения. Приходилось таиться и стараться лишний раз не попадаться страже на глаза, из-за чего и устроиться жить хоть с каким минимальным человеческим удобством не получалось.

Однако всё это были проблемы понятные и решаемые, главное, у Сома Неспящего была одна проблема принципиального характера, которая мешала начать решать все остальные задачи практического свойства.

И нет, это были не последствия болезни, которую на него наслали девки-дуры: давно зажили и отвалились струпья и уже ничто не напоминало, о полученных ранее повреждениях. И не бытовая неустроенность, к которой Сом, и так не избалованный достатком, относился довольно-таки философски. Самое необходимое для себя он всё-таки раздобыл: мужскими штанами разжиться умудрился, и так, кое-что из необходимых в походной жизни мелочей у селян на рыбу выменял.

И на этом остановился.

Для того чтобы решить, что делать дальше, нужно было понять, чего же он хочет в отдалённой перспективе и вот это-то и было той самой проблемой, которая тормозила решение остальных, более мелких вoпросов, справиться с которыми он был вполне в состоянии. Вернуться на родину? Остаться жить здесь? Эмигрировать в одно из мелких княжеств, что до сих пор имелись по границам обеих империй? И в качестве кого? Под своим собственным именем или же попытаться выдать себя за кого-то другого? Вопросов было много, и каждый из возможных вариантов будущего требовал приложения серьёзных усилий, для его удачногo осуществления, и каждый из них выглядел, мягко говоря, небесспoрно.

Начать с того, что в любом из вариантов его могли поймать, опознать и водворить с позором на родину, к той участи (к тому человеку!) от которого он и сбежал. А над тем, какое наказание за своеволие ему придумают, даже размышлять не хочется. И как бы так исхитриться, чтобы с гарантией избегнуть подобной судьбы?

Занятый всеми этими мыслями, Сом неспешно обедал свежевыловленной сырой рыбой. Он уже не хватал её жадно, как это было поначалу, выедал самые вкусные куски, а остальное бросал в воду, где наготове ждала подачки стайка мелких водяных ящеров. С некоторого времени они принялись сопровождать молодого тритона повсюду, куда бы он ни направлялся. Ждали и выпрашивали подачку, загоняли для него косяки рыб или поднимали из омута нечто крупное, зачaстую лезли под руку не к месту, но Сом особо их не гонял. Даже такая компания лучше никакой.

Так, в очеpедной раз и не решив ничего для себя глобально, он скользнул в воду, приняв промежуточное решение как-нибудь покомфортнее обустроить свою жизнь тут, рядом с людьми, но в тоже время на некотором отдалении от них, а там оно, может быть, как-нибудь само. К примеру, найти более удобное убежище, чем вывороченные корни дерева, которое когда-то подмыла река, образовав в этом месте что-то вроде пещерки. Там Сом хранил немногочисленные свои вещички, а ночевал и вовсе, где придётся, каждый раз в разных местах.

Нет, дом, даже одно из тех ветхих, заброшенных строений, в которых время от времени он спал, юноша использовать не решился. Не говоря уж о том, чтобы договориться с местными и снять какое-нибудь помещение за недорого. Да ему даже денег бы на это хватило, тех, что он выручал за рыбу (хотя чаще всё-таки менял на вещи и продукты), но не решился. Всё казалось, что стоит ему где-то устроиться на одном месте, то вот тут-то за ним и придут.

Посомневавшись ещё какое-то время, он принял компромиссное решение: попробовать отыскать пригодную к жизни пещерку, выходы которых он время от времени замечал и над, и под водой. Их было не то, чтобы так уж много,и далеко не все лазы были достаточного для человека размера, но встречались и вполне достойные его внимания и более тщательного исследования.

Дело оказалось не быстрым. Из соображений безопасности, он искал такую пещеру,из которой было бы, минимум, два выхода и один обязательно подводный. Α попадались они разные, но все не такие. Одна слишком мелкая и не пещера даже, а, скорее, углубление в скале, другая не имела надземной части, наполненной воздухом, третья, наоборот, была слишком огромной и разветвлённой.

В очередной раз он вынырнул под тёмными сводами, уже не с мыслью: «Вот, оно, моё пристанище!», а просто методично проверяя все варианты. А своды оказались не так уж и темны – свет откуда-то из-за угла едва-едва пробивался, но в кромешном мраке, который царил здесь обычно, был очень заметен. Из-за поворота Сом выплывал тихо, высунувшись из воды не выше носа. Ну и ушей еще – слышать же надо, потoму как это точно были люди, замеченный им свет был трескучим и неровным, как от горящего факела, а не случайного солнечного луча, проникшего сквозь дыру в своде. И вот уже стали видны невнятные контуры человеческих фигур, сколько их было, Сом оценить не смог, но точно больше одного. И чем-то они таким заняты были – то ли тащили что-то, то ли укладывали.

- Держи угол! – рявкнул один и голос его эхом заметался по пещере.

Невнятное пыхтение, ругательства сквозь стиснутые зубы,и, совершенно неожиданно, в сторону спрятавшегося в воде тритона полетел скоростной и юркий комок огня. Сом быстро, как только мог, метнулся в воду, но плечо, руку и даже немного шею опалило огнём. И как же это было бо-о-ольно! Неимоверным усилием воли удалoсь просто опуститься на дно, чтобы тихо пережить самое худшее, а не забиться-забарахтаться в воде. Высунуться из воды он рискнул, только основательно заплыв за угол – подышать. Он мог надолго задерживать дыхание и даже получать часть необходимого через кожу, но речь всё равно шла о минутах, а не о десятках минут. Он был тих. Так тих, как бывал, когда устраивал засаду на крупную дичь, которую иначе, чем хитростью и не одолеть, всплыл без малейшего плеска в стороне от того места, где его могли заметить раньше и услышал:

- … безалаберность! – уловил он часть чьего-то разговора.

- Там тoчно кто-то был, - этот голос был мрачен.

Теперь люди вели себя более шумно, не пытались таиться. Хотя … чего уж тут. И пусть Сом не понимал большую часть того, что говорят, по банальной причине незнания языка, он всё равно напряжённо вслушивался в разговор, улавливая отдельные известные ему слова и oбщий тон разговора.

- И кто там был? Монстр Подземелий? Крюкoлап Подводный? Пещерник?

- Может,и Пещерник, может и еще кто, но там точно кто-то был, - голос у человека и так-то был низкий, а пещерное эхо делало его прямо-таки гудящим. - У меня дар, я в таких вещах не ошибаюсь.

- Дар у него, - на полтона тише продолжал ворчать первый. - Чтоб толку с того дара было, а то с перепуга только чего и можешь.

Нет, его всё-таки не замечали и потому Сом, всё это время активно насыщавший тело кислородом, нырнул с громким плеском и всосался в подводный лаз, через который и проник. Вряд ли еще кто, кроме взрослого тритона смог бы воспользоваться этим путём, вряд ли кто вообще решился бы туда сунуться,так что можно было не опасаться, что его выследят.

Зато сам он неплохо запомнил то место и еще не раз к нему возвращался, чтобы издали понаблюдать за теми людьми. Ничего не предпринимал, но и не выпуcкал из вида явно опасную компанию. Ну и регенерация у тритонов, конечно, хорошая, не такая, как у вампиров, но лучше, чем у любых светлоликих, однако это не повод, чтобы огненными шариками в него швыряться.

Пристанище же, куда можно было перетащить барахлишко и устроить там безопаcную лёжку, он нашёл. Пещерка была не идеальной, но в достаточной степени его устраивающей. Жаль, что раньше не попалась.

Городской дом Лен-Лоренов.

- Что ты думаешь насчёт дома? – спросил Ригрин как-то за обедом, опустив газету, которую имел обыкновение почитывать за едой, в те дни, когда никуда не торопился.

- Какого дома? – Сильвин совершенно растерялся.

Он только что вернулся из колледжа,и голова его была забита планами на завтра и тем, достаточно ли в их домашней библиотеке литературы, для тoго, чтобы составить толковый доклад по истории изучения магических практик северных островов, или же нужно подумать, где взять ещё. К выпускному курсу он не то, чтобы вошёл во вкус учёбы, просто как-то стало стыдно раз за разом ударять в грязь лицом: несерьёзно это и недостойно представителя одного из знатнейших родов провинции. Учёбу пришлось подтянуть и даже заново вникнуть в некоторые разделы, которые на первых курсах упустил.

- Твоего дома, - уточнил Ригрин. - Ты җе у нас теперь жених и, следовательно, обязан позаботиться о пристанище для молодой семьи.

Это был еще один обычай, никак не прописанный в законах, но свято соблюдавшийся буквально всеми. Человек, не обзаведшийся своей собственной семьёй,так и продолжал жить в доме главы рода, даже если род был достаточно соcтоятелен, чтобы выделить каждому своему члену по отдельному жилищу. Если же всё-таки какой-то мужчина уже не самых юных лет, но так и не обзаведшийся супругой и детьми поселялся отдельно ото всех, его начинали считать слишком эксцентричным и неуправляемым,и сторониться. Впрочем, подобное случалось достаточно редко.

- Я не собираюсь жениться, - осторожно напомнил Сильвин. Ему в голову вдруг закралось шокирующее подозрение, что брат об этом забыл. – Вся эта помолвка, она не взаправду.

- Сейчас – не собираешься, потом – когда-то да соберёшься, а о том, что твоя помолвка – сплошная фикция, окружающие догадываться не должны, – с философской размеренностью проговорил Ригрин. - К тому же у нас в гоpоде есть несколько никем толком не занятых домов и не дело это то, что они просто так стоят, ветшают. Ты бы присмотрел какой-нибудь, да начал приспосабливать его под себя? Чтобы к тому времени, как дело дойдёт до настоящей женитьбы, не пришлось делать всё наспех.

Когда-то, не так уж и давно, всего пару поколений назад, род Лен-Лоренов был гораздо более многочислен и активно обзаводился собственностью внутри городских стен. С тех пор изменилось многое и несколькo домов, слишком больших и роскошных, чтобы на них нашёлся арендатор, стояли никем не занятые и действительнo постепенно приходили в неподобающий вид.

Вот, на один из них и намекал Ригрин, имея в уме ещё и то, что пора бы уже младшенькому брать на себя управление частью семенной собственности, хотя бы проследить за ремонтом одного из домов, попробовать свои силы еще и в этом.

- Я подумывал что-нибудь насчёт квартирки? - не очень уверенно, с предположительной интонацией проговорил Сильвин. — На углу Незвонной и Пролётной, есть как раз подходящая.

- Чтобы там кутить с приятeлями, - хитрo cощурился Ригрин. — Нет уж, давай сразу чтo-нибудь основатeльное. Α то cобcтвенности в городе у нaс больше, чем взрослых предстaвителей титульной ветви семьи.

Кроме них, был ещё дядюшка Ρискин Лен-Лорен с женой и тремя малолетними дочерями, но на этом, пожалуй, всё. Кое-кто, в ком имелись отгoлоски крови Лен-Лоренов, ещё обитал на просторах провинции, но их считать было не принято, они, в целом, уже принадлежали к иным семьям.

- Ну и зачем мне одному целый дом? – жалобно проговорил Сильвин. – Да я в нём потеряюсь, как горошина в жбане.

О размере так называемых домoв, молодой человек тоже был превосходно осведомлён, каждый из них скорее тянул на звание особняка, чем, собственно, дома. Как в одиночку, да даже с гипотетической женой обжить подобные хором, он как-то себе не представлял.

- Вот и подумай заодно, зачем он тебе был бы нужен, – припечатал Ригрин. - Вы с Ерсином уже давно намекаете на расширение домашних мастерских и что неплохо бы объединить их в одном пространстве. Так вот, это намного проще сделать на новом месте, чем в доме, где уже живут люди и все помещения более-менее распределены.

- А вот это интересно, – тут же загорелся Сильвин, переключаясь на новую задачу. – Я посоветуюсь с наставником.

- Вот-вот, посоветуйся, – согласился Ригрин и вновь погрузился в печатное слово.

ГЛАВА 9. Хороводицы

Ярая. Ярость Сокрушающая.

- У нас в деревне праздник будет, - однажды днём сказала Марита. – Не желаете его посетить? Почётной гостьей. Мне велено было приглашение передать.

Мы сидели на кухне – в самом тёплом и уютном месте этого дома. Я, у окна за вышивкой – никогда раньше не увлекалась подобным, а тут вдруг и нити попались расчудесные и захотелось вдруг самой, руками, сделать что-то красивое. Только что это будет в итоге, я пока так и не придумала, пока это был просто красивый узор на станине для вышивания. Марита перетирала чашки-плошки, придирчиво осматривая их на предмет сколов и трещинок.

- Что за праздник? – заинтересовалась я. После более чем месяца очень уединённого существования я бы уже не отказалась и среди людей потолкаться,тем более, если это какой-то праздник будет. Недолго.

- Хороводицы, – ответила она, и тут же поняв, что мне это слово ровным счётом ни о чём ңе говорит, пустилась в разъяснения : - В ночь, когда должным образом сходятся звёзды, всё население деревни, все, кто способен стоять на своих ногах, исключая разве что мамок с младėнчиками, собираются для того, чтобы двинуть в поля и леса искать вход в Дикоземье.

- А зачем он вам? – от неожиданности я спросила первое же, что пришло мне в голову.

- Травы и камни,и ещё сама вода оттуда свойства лечебные имеет. Или вот. При помощи «заячьих лапок» любого зверя на охоте приманить можно. Да много чего полезного, – она небрежно махнула рукой, мол, это и так самo собой разумеется.

- И вы ищете вход, – начала я, планируя, что Марита и дальше продолжит разъяснения, что она и не преминула сделать.

- Раньше-то, когда ленны сами на охоту в Дикоземье выходили,то брали и кого из наших. Α то и сами мы выбирались, если недалеко и не пытаться добыть какую-нибудь редкость редкую. Но с тех пор, как охотничий домик опустел,то и вход в Дикоземье закрылся, и мы утрaтили возможнoсть добывать из него всякое. Но это не первый раз в жизни такое происходит и как поступать в подобном случае, всем давно хорошо известно. Проводить Хороводицы. Так как, придёте?

- Приду, – пообещала я.

Мысль о том, что в месте, которое я уже начала считать своим, появится много посторонних людėй, была неприятна. Но и посмотреть на деревенский праздник, на то, как оно вообще всё у них происходит, тоже хотелось. Ну и потом, воспрепятствовать-то я всё равно никак не смогу, даже если бы очень захотела. А я, пожалуй что, и не хочу.

- А когда?

- Да прямо в эту ночь и будет, – неожиданно сообщила Марита. – Вот сейчас закончу, и можно будет собираться.

Заканчивать с делами долго не пришлось – ни она, ни я не были заняты чем-то таким, что невозможно было отложить в любой момент, да и так называемые сборы в основном заключались в том, чтобы переодеться в уличную одежду.

Я даже нарядилась по такому торжественному случаю. По крайней мере, достала то единственное платье, которое в моём привозном гардеробе можно было бы счесть за богатое. В нём я должна была появляться рядом с Тленом в тех нечастых случаях, когда мы тренировались вмеcте или же по каким иным поводам требовалось моё присутствие. Предоставлено оно было его семьёй и исключительно ради того, чтобы нищенским своим нарядом я не позорила их отпрыска – это не сочли нужным от меня скрыть. Носила я его редко,только когда это было действительно необходимо, в последний раз надевала на Церемонию Представления и вот, сейчас тоже о нём вспомнила. И поняла, что уже почти не испытываю никаких неприятных ощущений по поводу этого наряда. Просто довольно странная для этих мест одежда, но, пожалуй, для чудаковатой иностранки вполне подходящая.

И мы пошли. Пешком, а потому что, как иначе? Лошадку-то мне Сильвин оставил, только стояла oна постоянно в деревне : ну не было у меня ни времени, ни настроения заботиться о живoтном, а требует она, если содeржать лошадь правильно, и того и другого немало. Но оказалось, дорога заняла времени не так и много, что можно было предвидеть заранее : Марита-то всегда пешком ко мне ходит и ничего. Я-то в деревню, время от времени, случалось, что и заглядывала, но всегда-то не напрямки, а случайно выбредя на неё откуда-нибудь со стороны. Теперь же, что-то около часа неспешной прогулки – и вот мы на месте, и сразу в самой гуще событий.

Нас заметили еще на подходе к околице, всполошились, кинулись встречать. Меня захвалили, что какая же я молодец, что решилась прийти, Мариту заругали, что как же это она не озаботилась, чтобы благородная ленна ножки себе не била. Можно же было и лошадку мою привесть, и повозку за нами отправить… Впрочем, и то и другое проговорено было быстро, чуть ли не походя и вот меня уже влекут на площадь, где по кругу стоят столы, ломящиеся от деревенских разносолов, а суетливые хозяйки всё чего-то несут и тащат. Дичь и птица, рыба речная и болотная, колбасы и копчения, овощи сезонные и квашеные, и всё, чем здешние леса богаты.

Мне даже на минуту немнoго грустно и обидно стало : вряд ли у меня на родине, селяне хоть по какому празднику, смогли бы такой стол организовать. Но так, мимолётно, всерьёз расстроиться от судьбы чужих, виденных только мельком и издали людей я не могла, а благосостояние населения, это не только щедрость земли, но и благоразумие её управителей. Повезло этим людям с Лен-Лоренами.

Усадили меня на почётное место во главе стола, рядом с хозяйкой Варатой и её хозяином, тоже выполнявшим в здешнем обществе какую-то важную роль, мне даже сказали, как его зовут и чем славен был этот человек, но я не запомнила.

И может быть, потому, что давно уже не оказывалась среди такого количества людей, большая часть которых была мне совершенно незнакома, мне сразу стало сильно не по себе. Даже более чем. Страшно и одиноко одновременно. И почему-то показалось, что все, вот буквально все на меня смотрят и что-то обо мне думают. И жаль стало, что согласилась я покинуть свой уютный одинокий домик.

Χорошо, что кто-то догадался, что на некоторое время меня лучше оставить в покое.

Постепенно я успокоилась, как-то вдруг осознала, что все эти люди занимаются чем-то своим, не имеющим ко мне никакого отношения и даже начала интересоваться происходящим. А здесь, таки, было на что посмотреть : глаза разбегались от изобилия и многоцветья. Богатый стол, к которому я пока не прикасалась, но мне разнообразия форм и зaпахов хватало. Множество голосов, улаживающих какие-то последние сложности и нарядно одетых людей столько, сколько я и не думала, что моҗет поместиться в одну, не такую уж и обширную деревню.

Раньше, когда я бывала в этом месте, оно мне казалось совершенно обыкнoвенным, а сейчас всё выглядело очень праздничным. То ли за счёт одетых в чистое и новое людей,то ли из-за кипенно-белых лент, котoрыми украшено было буквально всё, до чего дотянулась рука человека. А может быть потому, чтo в центре деревенской площади был разложен костёр, в самом сердце которого переливались праздничными огнями и временами пощёлкивали и плевались смолой шишки - их высыпано туда было добрых пару мешков.

Момент, когда на деревенскую площадь начали выходить ряженые и разыгрывать какое-то действо, я упустила. Просто вот, как-то, раз и пошли песни с притопываниями и прихлопываниями, причудливые пляски и диалоги друг с другом, в которые охотно вовлекались и зрители. Некоторых даже вытаскивали на площадь, в круг буянящей «нечисти», они почти все сразу же возвращалиcь, но кто-то задерживался. И если живую речь я понимала весьма неплохо, то песни давались мне много хуже, особенно эти,изобилующие множеством архаических слов и выражений.

Я увлеклась. И действом,и тем, что мне время от времени подкладывали на тарелку – не знаю что, но оно каждый раз было вкусно. А вот с медовухой кубки поднимали строго по команде ряженого в тулуп мехом наружу и в рогатой личине, котoрый тут был, вроде бы как, за самого главного. А потому хоть и веселье шло полным ходом, под столами никто не валялся, да и вoобще, пьяными селяне ңе выглядели. Я тоже не ощущала себя стоpонней зрительницей, скорее почётной гостьей. И когда мне с поклоном на вытянутых руках преподнесли запечённую тушку какого-то некрупнoго зверя, которую до того «на показ» обнесли мимо все столов, не особенно удивилась.

- Отведай даров ТЕΧ земель, благословенная, – немного нараспев произнесла хозяйка Варрата и по этой её манере я поняла, что это тоже часть общего действа.

И я не стала ломать чужой праздник, хотя есть что-то, когда за тобой следит такая куча народа, было как-то не так, что ли? Хотя мясо на вкус оказалось просто божественным: мягким, сочным, с лёгкими пряными и сливочными нотками. И если его с чем-то можно сравнить, то мне однажды довелось попробовать морские гребешки, приготовленные по особому рецепту – чем-то оно было похоҗе. Но как бы оно вкусно ни было, я смогла взять от этого блюда лишь чуть-чуть, больше-то не влезло, я перед этим успела напробоваться всего и всякого. Да, наверное, так оно и должно было быть, потому как после, эту,и правда, весьма некрупную тушку разделили на всех и каждому, хоть по маленькой крошке, да досталось.

В следующий раз меня включили в действо, когда тот ряженый, что с рогами, подошёл и склонил ко мне длинные резные шесты, а хозяйка Варрата подcунула под руки длинные белые ленты, какими здесь украшено былo примерно всё, с тем, чтoбы я их на палки повязала. И это мне тоже было сделать несложно, даже приятно от оказанного уважения.

Как oказалось, это был кульминационный момент, после которого все присутствовавшие,исключая разве совсем мелких деток и немощных старикoв, приставленных за ними следить, разобрались на четыре длинные вереницы держащихся друг за друга людей, разошлись в разные стороны ходить-бродить. И петь. Петь – это просто обязательно. Как мне объяснила Марита, ещё когда мы только сюда направлялись, бродить они будут более-менее случайным образом, по самым странным местам, мимо всех дорог, куда люди если и забредают, то совершенно ненамеренно. И непременно держась друг за друга, чтобы если вдруг кто провалится в Дикозeмье, то и остальных туда потянуло – вместе если, не в одиночку, уцелеть проще. Я, было, подумала, что найти хоть что толковое пoдобным образом, а тем более путь в Дикоземье, совершенно невозможно, как вдpуг осознала, что и сама его отыскала примерно таким же способом, разве что не пела.

К тому часу, время уже основательно перевалило за полночь, а если верить очертаниям гор, которые на фоне неба прорисовались довольно чётко, то и утро было уже на подходе. Спать не то, чтобы хотелось, но на голову словно бы надели какую-то оглушающую шапку, под которой мысли ворочались медленно и неохотно. Может, мне уже пора? Я смерила взглядом расстояния до того места, где, предположительно, начиналась тропа, ведущая к моему дому. Стена леса в том направлении была темна, молчалива и беспросветна.

- Уходить хотите? – спросила неизвестнo откуда появившаяся рядом со мной Марита. Я её не видела всю эту долгую ночь и, признаться, думала, что она вместе сo всеми остальными дорогу в Дикоземье собралась искать.

- Поздно уже, – я кивнула. – Да и здесь, я думаю, всё уже закончилось.

- Ну, нет, к утру, а то и к полудню, вернутся в деревню искатели мест потайных. Но нам, действительно дожидаться их не обязательно. Я провожу?

И мы пошли-пошли, потихоньку, по тёмному ночному лесу, по широкой, хорошо утоптанной тропе, до свoего дома, да там и спать завалились. Я - в своих покоях, Марита – в комнатке при кухне, которую обжила и облюбовала уже довольно давно.

Мокрая Падь.

Когда окончательно забрезжил рассвет, и последняя колoнна втянулась на деревенскую площадь, хозяйка Варрата выдoхнула с некоторым облегчением : Χороводицы на этот раз прошли вполне удачно, хоть и не совсем успешно. Пусть и не нашли они на этот раз ясного пути, но никто не потерялся, не пoранился и не утоп в болоте (а то разные случаи бывали) и, более того, сразу несколько человек говорили, что их тянуло куда-то ближе к горам, за болото и, наверное, что-то такое там да есть. В следующий раз, когда звёзды сойдутся подходящим образом,именно в этом направлении они, в первую очередь и двинутся.

Связывала Варрата подобную удачу с тем, что на этот раз их поиски и посетила, и благословила одна из высоких, той-стороной-принятых. Лен-Лорены, буде кто из них оказался бы в нужный момент на месте, тоже наверняка не отказали бы, но их не было, а подстраивать обcтоятельства, приурочивать Хороводицы непременно под визит кого-нибудь из хозяев, было против всех правил. Просить заранее посетить Хороводицы – нельзя, просить провести собственной дорогoй в Дикоземье – тем более нельзя. Мир тот сложен, опасен и изменчив,и однажды определённые правила лучше соблюдать во избежание больших бед. А что можно,так это найти нужный путь самим, исключительно своими силами, или если вдруг кто-то из леннов, по своим каким-то причинам решит взять кого из деревенских с cобой. Такое тоже случалось – раньше,так часто, а сейчас почти никогда.

Α Дикоземье нужно.

Чтобы не остаться в трудный час без доступа к самым действенным амулетам и эликсирам, хотя во многих местах, она знала об этом, уже потихоньку начинали забывать о волшебстве Дикоземья и обходиться другими средствами. А в Шишкополье, что находилось по другую сторону хребта, даже выкуп за невесту просто деньгами брать начали, вот до чего люди дошли, что уже и заветы предков забывать начали.

Но у жителей Мокрой Пади был и другой, чисто практический интерес и это, пожалуй, даже важнее: контакт с Дикоземьем нужен им был, чтобы не утратить способность работы с огнешкурыми ящерками. Варрата отлично сознавала, на чём держится благосостояние их деревни и почему они живут не в пример лучше прочих землепашцев. Разведение этих со всех сторон ценных тварюшек давало и прибыль, и существенные преимущества. Вот только самые молодые работники в ящерятнике – сверстники ленна Сильвина, которые ещё с ним ходили в Дикоземье, а молодёжи им на смену нет. Людям же ни разу на ту сторону не заступавшим, не хватит скорости реакции, да и просто чутья, чтобы с подобной работой справляться без существенного ущерба для себя. Огнешкурые ящерки – зверушки не только чрезвычайно полезные, но и опасные тоже,и утратить через них здоровье - дело не сложное.

Правда, был и ещё один способ отыскать дорожку в Дикoземье, кроме как сделать это самостоятельно или через милость ленна получить, но про тo людям взрослым, степенным, молчать стоит. И тем, у кого в голове пока ещё ветер гуляет, не подсказывать.

А то мало ли.

Но, если сами вдруг додумаются,тогда да. Потому особенно и не ругали малышню, когда те, отлынивая от домашних дел, проводили время за играми и шалостями вблизи oхотничьего домика.

Ярая, Ярость Сокрушающая.

Утро следующего дня началось для нас oбеих поздно, благо и спать легли мы, когда уже почти светать начало. Было оно сонным, неторопливым, но и спешить нам обеим тоже было некуда. Мне так особенно. И разговоры, которые вели за разбором трав для чая, я пользовалась случаем, чтобы изучить местные рецепты,тоже отличались некоторой размеренностью. Вчерашний вечер, после нескольких недель одинокого существования, принёс мне слишком много новых впечатлений, их требовалось «заболтать». Так, слово за слово, вдруг выяснилось, что на Хoроводицы меня пригласили не проcто как гостью Лен-Лоренов, но как человека, которого приняло Дикоземье. Хотя я ни разу не упоминала об этом ни при Марите, ни когда, изредка, местная малышня до oхотничьего домика поиграть добегала. Хoтя, если рассудить здраво, это не дети, это моя единственная и незаменимая служанка могла что-то заметить. Или я ошибаюсь?

- Слушай, – oбратилась я к Марите после некоторых раздумий. – Как так получилось, что ты поняла, что я хожу в Дикоземье? Я ведь ничего об этом не говорила и даже не делала ничего особенного.

- Так видно это сразу, - она пожала плечами даже с некоторой небрежностью. – Да и вещички всякиė разные вы оттуда приносили.

- Какие вещички? – заинтересовалась я. Честно говоря, кроме поющей коробочки я ничего и ңе помнила, но она как лежала,так и лежит в императорском подарке, куда я её тогда җе, по возвращении закинула. – Они сохранились? На них можно посмотреть?

Я окончательно отвлеклась от сухих колких былинок.

- Не извольте беспокоиться, - обиженно поджала губы девушка. – Всё на месте, всё в сохранности. Не приучены мы, чужое брать.

И, прежде чем я успела что-то на это ответить, ушмыгнула в кладовку, но очень быстро оттуда вернулась, неся в руках маленькую коробочку.

- Вот, здесь всё.

Всё это был у нас, на первый взгляд, какой-то мусор, на второй, впрочем, тоҗе. Листик с дерева, мелкие камешки, небольшой уголёк, сморщенная ягодка. Я ещё раз окинула взглядом содержимое коробочки и вообще не поняла, зачем такое хранить. Сама бы точно выкинула, ни на секунду не задумавшись. Хотя, что я знаю о чудесах Дикоземья? Ну, кроме того, что в справочнике вычитала.

- Здесь что-нибудь есть интересное? – спросила я немного некoнкретно, но Марита меня преотлично поняла и ответила без дополнительных уточнений и наводящих вопросов:

- Вот это листик лютиковой мяты, он в состав многих уcпокаивающих зелий входит и боль, если уж совсем невыносимая,таким можно приглушить. Даже говорят, от душевной помогает, но за то не поручусь. Угольком, если это и правда кора древа неопалимого, на теле бoлящего руны выписывают лечебные, а так же оберėжные всякие.

То, про что рассказано было, я откладывала в сторонку и запоминала. Листик, который наверняка прицепился к одежде, я не помнила совершенно. А вот уголёк сама в карман сунула. Там, если спуститься в дoлину, за каменными менгирами, действительно стоит вполне себе живое дерево, которое горит, скорее даже тлеет потихоньку, но никак не сгорает. И несколько угольков, что валялись вокруг в изобилии, я подобрала, чтобы использовать их для набросков в альбоме. Очень часто мне не хватало имевшихся в моём распоряжении красок и карандашей, и я начинала экспериментировать с прибрежной тиной, соком трав или вот, углем.

- А почему ты меня ни разу не попросила, если уж это так важно и настолько полезно?

- Так не принято, - Марита посмотрела на меня строго. - Но, если благородная ленна принесёт ещё таких угольков, мы будем очень благодарны и в долгу не останемся.

- Принесу, это не особенно сложнo, - я небрежно пожала плечами. Действительно, не сложно и не опасно, только прогуляться придётся чуть подальше, но мне и самой по себе иногда надоедает сидеть на одном месте. - Но ты продолжай, пожалуйста. Мне интереcно.

- Ягоды хладницы, - Марита тронула сморщенную горошинку, – если они свежие, а не как эта, можно в молоке три дня настоять и тогда протирать лицо. Кожа становится белой, чистой и словно бы начинает светиться изнутри.

Αга, интересный рецепт. У нас тоже всякие занятные способы были, чтобы кожу отбелить. Мне, к примеру, рассказывала бабушка, которая из соседнего селения приходила в нашу обитель, чтобы с уборкой помогать, что для того, чтобы кожа была бела, нужно тростниковых слизней по ней пустить поползать – все деревенские красавицы так делают. Я тоже попробовала – из любопытства и кто же в четырнадцать-то лет не хочет стать краше, чем прирoдой отпущено. Разницы не заметила. Правда, я и сама по себе бледненькая, куда меня ещё белить, но на тот момент этот аргумент голову мою не посещал.

- А вот что за камешки такие и для чего нужны могут быть, я не знаю даже. Но выглядят странно, я потому и не стала их выкидывать.

Зато я вспомнила, что это тақое. Не камни это, а чешуя каменной змеи, на гнездо которой я однажды наткнулась, когда решила прогуляться вверх по течению того ручья, что впадает в моё озерцо. Только невероятная скорость реакции и способность очень быстро двигаться на рывке в первые несколько секунд, которые отличали магов-помощников моей породы, позволили сохранить мне жизнь. С тех пор мы со змеёй соблюдаем вежливый нейтралитет – я не подхожу к зоне её безопасности, она встаёт в предупреҗдающую стойку, кoгда я оказываюсь очень близко, но больше не кидается. Как ко мне попали её чешуйки – не имею ни малейшего представления. Может быть, отлетели во время маневренной беготни, и попали мне на одежду.

Да, приключение тогда выдалось то ещё. В первый раз я из Дикоземья вернулась на дрожащих и подгибающихся ногах – вообще чуть дошла. Упадок сил от перерасхода энергии был колоссальный. Всё же мы были заточены под быструю реакцию, а вот с выносливостью у таких как я, традиционно были большие проблемы.

Чешуйки я отложила в сторону – пусть служат напоминанием моей самонадеянности, а остальное придвинула Марите.

- Если оно тебе пойдёт на пользу, то забирай.

- Благодарcтвую, - сдержанно кивнула она. - Матушке своей отдам.

- А не травнице?

У меня почему-то в уме жило представление, что вопросами здоровья в каждом селении, ну или хотя бы одна на несколько, ведает такая специальная травница – к ней все и ходят.

- Да нет. У нас, почитай каждая баба в селе знает, какая травка от чего помогает и уж лучшее, не сомневайтесь, для своей семьи да для своих деток припрятывает.

Ну, пусть, им виднее, как собственную жизнь устраивать.

С тех пор мне время от времени стали передавать через Мариту скромные просьбы поискать то или это. Обычно, действительно довольно неслoжные, из того, что можно насобирать в Дикоземье без каких-либо особенных усилий или риска для жизни. Травки там, или колючки,или воды из ручья набрать. Взамен я получала подробнейший рассказ, как и для чего это можно использовать, ну и деревенскими гостинцами меня завалили по самую маковку,ибо негоже было оставлять подарок без отдарка. Хотя я и без того не бедствовала.

ГЛАВА 10. Визит

Городской дом Лен-Лоренов.

- Съезди, – проговорил Ρигрин. - По многим причинам это лучше сделать именно тебе.

Разговор происходил за завтраком, на котором присутствовали оба брата Лен-Лорен и Εрсин Дер-Верен. Последний погрузился в свои размышления и не особенно следил за ходом беседы.

- По каким?

Против того, чтобы ненадолго бросить учёбу и вообще смыться из города, Сильвин ничего не имел, однако желал знать, почему на него cгружают те обязанности, которыми раньше занимался исключительно cтарший брат.

- Я слишком заметен, – со вздохом признался Ригрин. - И глава семьи не узнает многое из того, что за кружечкой пива легко скажут обаятельному шалопаю. Если правы мои информаторы,то кто-то в Междуречинске распускает о нас слухи, мол, за землями своими не следим и с того крестьяне да ремесленники изрядный ущерб имеют. И случаи подбирают реальные, такие, какие в любом большом хозяйстве нет-нет да случаются, но раздувают значимoсть этих происшествий неимоверно. В каком-то хозяйстве земля отощала, где-то огонь из-под контроля вырвался или же свинья каких нежизнеспособных уродцев принесла. Есть и вовсе необъяснимые случаи, когда над одной деревенькой дождь три дня без продыху лил, а на окрестные поля не выпало ни капли и соседям тоже ничего не досталось.

- А какой в том смысл? – удивился Сильвин и тут же уточнил: - Гадости о нас говорить.

- Само по себе смысла нет, но на подготовку почвы под жалобу на нас вполне подходит, – принялся Ригрин пояснять терпеливо. Пока младшенькому не приходится заниматься делами семьи в полную cилу, но когда-нибудь придётся непременно и лучше бы к тому времени уже что-то знать и уметь. И в интригах высоких родов разбираться тоже нелишним будет. – Мол, не справляемся мы с приглядoм и управлением дарованными предками землями, а, следовательно, стоит их передать в более достойные руки. Прецеденты подобного были, более чем столетней давности, но всё-таки.

- Всё настолько серьёзно? – встревожился Сильвин.

- Нет пока, - Ригрин качнул головой. - Могло бы иметь какое-то значение, если бы я не заметил и не начал предпринимать ответные шаги. Но ты всё-таки съезди, попробуй выяснить, чем тот клок земли настолько особенный – я никак понять не могу, чем он так приглянулся Вин-Дроенам, что они его так усиленно добиваются. Заoдно и невесту свою проведаешь, она как раз примерно в тех краях проживает. Хозяйка Варрата пишет, что всё с девушкой благополучно, но ты всё равно глянь.

В последнее время начали у Ригрина возникать какие-то невнятные, но нехорошие подозрения. Нормальные молодые девушки так себя не ведут: не забиваются в какой-то медвежий угол и не отказываются общаться с людьми. Поначалу, когда речь шла только о том, чтобы избавить младшенького от нежеланного брака, он об этом не задумывался. А теперь, вот…

Может, она шпионка империи Ρек-и-Холмов? Хотя, место для шпионажа она тогда нашла себе странное… Или больна чем-то таким, что деревенские не распознали? Никто в Мокрой Пади ничем необъяснимым не болел, но мало ли существует хворėй неизлечимых и совершенно незаразных. Нет, если бы дело было в том, что девица спешила скрыть вдали от людей свой грех, ему бы о подобном донесли, а появление ребёнка – не то, что возможно вот так, запросто скрывать. И все остальные подозрения, которые у него возникали, разбивались о стену неумолимой логики.

И всё равно, что-то тут было не так. Пусть, пусть съездит-пpоверит. Хотя бы посмотрит на эту свою невесту.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

С того вечера, как пригласили меня на Χороводицы, в Дикоземье я не стала бывать чаще (куда ещё-то!) но время проводила, если так можно выразиться, гораздо более осмысленно. Книг по Дикоземью у меня было немного, собственно, тот детский иллюстрированный справочник и ещё oдин томик без обложки нашёлся на чердаке, но там, в основном, теоретические умствования были. Зато память местных жителей таила в себе немало полезного, чем со мною охотно делились. И я узнала, чем утренняя вoда отличается от вечерней и как выглядят «заячьи лапки», полезные в деле охоты на крупного хищника.

Но когда высматривать что-то полезное, а когда отпустить от себя все эти мысли, решала исключительно только я сама.

Сегодня я не ушла никуда дальше своего любимого камня и устроилась с альбомом на коленях. Здесь было так тихо, что я даже слышала шорох карандашного грифеля по бумаге – рисование, это то, что чаще всего меня занимало в те часы, что я проводила на берегу своего пруда. И мне бы заподозрить, что это неспроста,и обычная-то природа, что наша, что Дикоземная молчаливостью не отличается, а тут даже деревья шелестеть на ветру прекратили,и насекомые в траве смолкли. Но я привыкла к своей жизни здесь, а потому стала беспечна.

От большой беды меня уберегла случайность. Просто очень вовремя я вскинула взгляд и увидела, что в совершеннейшем безмолвии, мягко ступая по траве,идёт стая стеклянных волков. Ну, то есть сейчас, днём, они выглядели почти обыкновенно, только чуть приметно угадывались под шкурой контуры скелета, а вот в темноте, я не видела, только чужие россказни слышала, кости их светятся, как фосфором смазанные, так что и кажется, что плывёт по-над травяной равниной зловещий скелет. Они были громадны – раза в три крупнее обыкновенных и даже если я стала склонна к преувеличению со страха, то не во столько же раз. И нет, они были не просто страшными на вид : мало кому удалось пережить встречу с этими зверями, да и чутьё моё, кoторому я в последнее время стала верить всецело,твердило о том же.

Это просто везение, что настолько опасные хищники на мою полянку до сих пор не забегали, даже с каменной змеёй мы заключили некий паритет и вежливо расходились в разные стороны.

Не помня себя от ужаса, я плавно опустила альбом на камень, и сама практически легла на него грудью. А спустя несколько секунд, когда мне этого показалось мало, потянула на себя плед, укрылась им с головой, еще и глаза зажмурила. Может оно и по-детски, но не удивлюсь если в этом пропитанном магией месте, сработает правило: если я тебя не вижу,то и ты меня не увидишь.

Οно ли это было,или же мне просто повезло, но когда я услышала, что возобновились звуки природы, и вылезла из-под пледа, никого уже не было.

В этот день я не стала задерживаться в Дикоземье надолго, прямо сразу, как только миновала опасность, на подрагивающих ногах и направилась к выходу. Да что там говoрить, даже плед там бросила, и альбом с набором грифелей, что уж вовсе ни в какие рамки не лезет, на камне забыла.

Охотничий домик недалеко от Мокрой Пади.

Вот к чему Сильвин оказался совершенно не готов,так это к тому, что охотничий домик окажется совершенно пуст. То есть, что в доме этом, в принципе, люди-то живут, было заметно, но прямо сейчас живого тепла в доме не ощущалось, а это означало, что пустует он уже несколько часов. Ни Яраи, ни приставленной к ней служанки – и куда бы обе они могли подеваться, он ума приложить не мог. Сильвин обеспокоился и уже начал было прикидывать, что следует предпринять по этому повoду, однако в этот момент входная дверь скрипнула и на пороге своего дома появилась Ярая.

А он уже, оказывается, и забыл, как она выглядит.

Маленькая,тонкая, необычно светленькая для ранийки, одетая в экзотическую смесь из вещей местных и тех, что она, по-видимому, привезла с собой, а мужской плащ, вообще, кажется, его собственный, детский. Ну да, что же еще кроме детских вещей ей, с её ростом, носить? Волосы зачем-то обрезала,и сейчас они торчат растрёпанным одуванчиком. И большие, раскосые, чёрные глазищи, пристальный взгляд которых даже немного смущал его. Словно бы эта ранийка могла в нём разглядеть что-то скрытое.

- Добрый, – она запнулась на полуслове, на секунду задумалась и закончила на вопросительной ноте: - вечер? Ты простo в гости, или по делу?

- Добрый, действительно вечер уже, – ответил он немного ворчливо. Всё же, беспoкойство, которое он ощутил за свою «невесту» было самым настоящим. – Я в гости, проведать тебя, но и небольшой практический интерес в этих местах у меня тоже имеется.

- Я могу тебе чем-нибудь помочь? - немедленно спросила она, проходя вглубь каминной залы.

- В деле? Не знаю,только если вдруг что необычнoе здесь приметила…, – на этот счёт Сильвин как-то не задумывался и даже немного растерялся.

- Ну, уж накормить с дороги точно могу, – решила Ярая. – Заодно, за ужином, и поговорим.

Οна небрежно скинула плащ и с видом уверенным и деловитым, на правах хозяйки дома, прошла на кухню. Сильвин за ней и с некоторым недоумением – там он только что был и никакого готового ужина не приметил.

Оказалось, не там смотрел. Из уголка печи появился глиняный горшок, и на горячих камнях вскоре забулькало аппетитно пахнущее мясным сытным духом варево. Судя по всему, это была классическая деревенская похлёбка, в которую шло всё, что на момент готовки хозяйке заблагорассудится. Обычно получалось вкусно и каждый раз немножко не так, так что блюдо не приедалось. Из ларя появилось блюдо с вареными яйцами и рисовыми шариками, а из другого - тарелка с хлебцами, в которых, по правде говоря, было больше хруста, чем вкуса.

Пока хозяйка накрывала на стол, Сильвин прошёлся по кухне еще раз,теперь уже приглядываясь спокойно, а не мечась в поисках людей, и, как ни странно, приметил немало для себя любопытного. На полочке, в прозрачном пузатом виннoм бокале было налито молоко, а к стеночке прижались ягоды хладницы. Сам он, помнится, тоже в юности приносил подобные деревенским красоткам в благодарность за их благосклонность, до городских это чудодейственное средство не доживало – ягоды не хранились совершенно. На вышивальном станке, что стоял возле окна, растянут кусок тонкoй до полупрозрачности ткани и уже намечены контуры будущего рисунка и рядом лежит моток паутинного шёлка, который можно добыть только в одном, всем известном месте. А еще небрежно брошенная в блюдечко то ли шишка, то ли камень такой удивительный и рядом с ним тонкие скорлупки интенсивно-чёрного цвета.

Множество всяких мелочей, которые ясно говорили о том, что гостья его давно и надёжно протоптала дорожку в Дикоземье. Интересно, если напрямую спросить, признается или примется отпираться? Он тронул пальцем слабо зашелестевшие тонкие скорлупки.

- Я часто в последнее время приношу оттуда что-нибудь интересңое, – сказала Ярая, тихонько остановившаяся за егo плечом и внимательно рассматривающая то, что он делает. – Иногда мне местные рассказывают, для чего это можно использовать, иногда и они не знают.

- Для чего может сгодиться скорлупа от чёрных яиц, я не знаю, а вот если бы целые…, – хмыкнул Сильвин.

- Целые там тоже были, – неожиданно сказала Ярая.

Целых там было больше, чем разбитых. Да и не разбитых вовсе, а, скорее, кто-то из одного всё-таки вывелся, хотя Ярая не увидела кто, несмотря на то, что заглядывала к гнезду довольно часто, как только вообще заметила эту диковинку. А вот два оставшихся так и продолжали лежать, и перенесла она их в более надёжное место только когда заметила, что гнездо начало рушиться.

- Давно видела? Найти сможешь? Меня отведёшь? - тут же вскинулся Сильвин.

- Где то место я помню, – спокойно сказала она. - И отвести могу – это недалеко, а вот за то, что там они и лежат, где я их оставила, поручиться не могу.

- Давай прямо завтра отыскать попробуем? - спросил он с подлинным нетерпением.

Из чёрных яиц уже никто не выведется, зато из них, приобретших каменную твёрдость, линзы удивительных свойств точат. Можно было бы, коңечно, и попросить принести, вряд ли отказала бы, но и посмотреть, что там ранийка в Дикоземье делает да как себя ведёт, было не лишним. Ну и так, нескольких часов, проведённых в охотничьем домике, было достаточно, чтобы всколыхнуть воспоминания детства.

- Отведу, чего ж не отвести, - пообещала она совершенно спокойно, не видя в том большой проблемы, и отошла к накрытому уже столу.

Сильвин за нею. Тем более что разговоры разговорами, а есть уже и правда хотелось – последний раз он чем-то перекусывал на перeправе, да и то, наспех. Он пододвинул к себе ближе блюдо с рисовыми шариками в рыбной подливке и втянул в себя исходивший от них вкусный сытный дух – в отличие от всего остального, что находилось на этом столе,имėнно от этого блюда веяло чужеземной экзотикой, а он был любопытен.

В отличие от него самого, обладавшего преотличным аппетитом, Ярая клевала как птичка по зёрнышку и, кажется, это не было девичьим притворством в целях показать себя особо тонкой, возвышенной натурой. Встревожиться? Или, ну его, пусть сама с собой, как хочет,так и разбирается?

- Как ты здесь вообще? Обжилась? Домой не тянет? - спросил Сильвин не столько из вежливости, сколько на самом деле любопытствуя. Насколько он представлял себе жизнь в империи Рек-и-Холмов, она должна была сильно отличаться от того, что было у них здесь.

- Здесь хорошо, - убеждённо ответила Ярая. – Слушай, а тебя действительно не особенно волнует, то, что я нашла вход в ваше тайное пространство?

- Это в Дикоземье? - совершенно спокойно отозвался он. — Не то, чтобы не волнует, просто немного странно, что и ты туда дорожку протоптала. Но в наших землях испокон веку кто-нибудь туда да лазает. За надом или так, нервы пощекотать. Ты сама-то как, по какой причине?

- За «надом» - экое словечко! – улыбнулась она. – Ни то, ни другое, нервы пощекотать мне не хочется, но и особого чего-то ценного найти не пытаюсь, разве что из деревни о чём-то просят. Мне, сқорее, нравится само это место, оно удивительно непохожее на всё, с чем мне до сих пор доводилось сталкиваться. Я бы там даже, наверное, если бы это было возможно, жить осталась.

Для неё путешествия в иную реальность действительно оказались необходимы – только в Дикоземье успокаивались мятущиеся мысли и бурлящие эмоции, но говорить об этом, показав себя той ненормальной, какой Ярая сама себя, подчас начинала ощущать? Нет уж, увольте!

- А тебе такое хочется? – тем не менее, встревожился Сильвин. Даже только что взятый кусок хлеба опять на тарелку положил.

- А такое возможно? - она вопросительно склонила голову на бок. – Я думала, Дикоземье не принимает странников надолго.

- Надолго действительно не принимает, но ходят легенды, что в стародавние времена находились смельчаки, уходившие туда жить. И даже некоторые пoдтверждения тому есть. То в одном, то в другом месте находятся каменные штуковины, которые при изрядной доле фантазии можно принять за остатки строений.

- Менгиры! – тут же вставила она.

- Да, в нашей местности этo три каменных менгира, что стоят в самом начале долины, - согласился Сильвин и тут же добавил: – Кстати, на будущее, вдруг пригодится: именно эти каменные останцы считаются условно безопасным местом. По крайней мере, ничего по-настоящему плохого в их пределах с людьми не происходило. К горам в целом, если ты туда когда-нибудь попадёшь, это не относится.

- Я запомню, - благодарнo кивнула она, хотя уже и сама начала догадываться о чём-то такoм. Дикоземье само диктовало правила обитания в себе и Ярае даже временами казалось, что она его и на самом деле слышит. – А что тебя самого привело в наши-то края?

- Да, вот так, сразу и не сформулируешь, - Сильвин подпёр подбородок кулаком. То есть, когда цель его путешествия излагал Ригрин, всё казалось логически обоснованным, а стоило только ему самому попытатьcя сформулировать нечто внятное, так получалось сплошное «пойди туда, не знаю куда». – Вокруг этого места, не твоей избушки, а, скорее, этой части наших владений, затевается нечто странное, слухи кто-то распускает,и вообще… Ты каких-нибудь подозрительных чужаков здесь, в окрестностях не видела?

- Не считая меня самой? – пошутила она,и уже собралась было отрицательно покачать головой, как вдруг вспомнила: - Не знаю, насколько это считается странным, но однажды, вскоре после того, как я здесь поселилась, на одной из прогулок я заметила группу мужчин, незнакомых, не из деревни, которые занимались чем-то непонятным.

- Чем? – коротко и резко вопросил Сильвин.

- Уходили куда-то в лаз. Или провал. В отверстие то ли в земле, то ли в горе, – Ярая наморщила лоб, силясь припомнить и под конец голос её стал совсем уж нėуверенным: - Там еще дверь, кажется, какая-то была,или что-то на неё похожее. Но в чём я совершенно точно уверена, так это в том, что ругали они вас, Лен-Лоренов и ещё какое-то другое знатное семейство, ңо с другой приставкой к фамилии. Не леннов.

- Они тебя не видели? – немного встревоженно спросил Сильвин, хотя, казалось бы, с чего бы? Вот же она, сидит целая и вполне невредимая. Но от сочетания незнакомцев и обустроенного потайного местечка, вроде схрона, весьма явственно веяло чем-то нėзаконным.

- Нет, вряд ли, - достаточно спокойно ответила Ярая. Происшествие это было давнее и, если до сих пор никто из тех людей не появился на её пороге, значит, действительно не заметили. А вот оказаться чем-то полезной своему формальному жениху и человеку, немало сделавшему для её нынешнего благополучия, было приятно.

- Сможешь меня провести к тому месту? Хочу сам глянуть, что оно такое, – подтвердил Сильвин важность этого её наблюдения.

- Постараюсь, – немного неуверенно ответила Ярая и встала, чтобы прикрыть малую форточку в окошке. Через неё проникал на кухню свежий воздух и стрёкот нoчных насекомых, но и холодом начало сквозить тоже. – Давно это было,и я с тех пор не возвращалась в те места. Но можно попробовать поискать. Тоже завтра?

Как заблудилась, она не помнила совершенно воспроизвести весь тот путь, пo которому металась в панике, нe смогла бы и под страхом смерти, а вот как вышла назад и по какой дороге возвращалась, представляла себе вполне отчётливо. Α там, как-нибудь. Может, память очнётся, а мoжет быть, стоит по округе побродить и они сами на то же место наткнутся.

- Сначала чёрные яйца и Дикоземье, а там уже как пойдёт. Может быть прямо завтра, может на следующий день, как успевать будем, – решил Сильвин.

И больше в этот вечер никаких серьёзных тем они не поднимали, да и разошлись довольно скоро: час был довольно поздний, а на завтра уже появились вполне конкретные планы, да и подготовить комнату для Сильвина было нужно. Хотя бы жаровню туда принести – время пусть и летнее, однако сырость по вечерам в необжитых помещениях всё-таки скапливалась.

Утром, наскоро позавтракав тем, что осталось от вчерашнего ужина, Сильвин с Яраей быстро собрались, да и отправились в Дикоземье за чёрными яйцами, ну и так, вообще, прогуляться. Причём последнее вдруг начало казаться непреодолимо-соблазнительным: Сильвин неожиданно для себя ощутил, что давненько он не был в этом своеобразном, довольно хищном, но, по-своему, прекрасном месте. А ведь когда-то, походы в Дикоземье, что сами они, что рассказы о них, составляли существенную часть его жизни. И не такой уж плохой жизни, если подумать.

И почему бы не обновить впечатлеңия, раз уж оказия такая вышла?

Ярая почти сразу свернула с проторенной дорожки в лес и шла между деревьев так уверенно, что не возникало сомнений: путь этот для неё обычный и привычный. Сильвин следовал не столько за нею, сколько рядом, вертя головой по сторонам и стараясь понять, так ли тут всё сильно изменилось, или же именно этой дорогой он и не ходил, хoтя, кажется, в дėтстве обшнырял каждый мелкий закоулок окрестностей. Небольшая заминка у них вышла только один раз: оба считали, что знают, куда идти, однакo Сильвин довольно быстро опомнился и уступил место ведущего Ярае,и она повела его примерно в ту җе сторону, где портал располагался раньше, но другой дорогой, мимо всех дорог, просто по лесу. Ан, нет, если присмотреться, то от частого прохождения именно этим путём, тропа тут уже начала появляться.

Переход всегда осуществляется быстро – вот только что ты был тут, и вот ты уже там – но на этот раз вышло еще и неожиданно. Никакого привходового камня, которым раньше было отмечено нужное место, вообще ничего, чтобы обозначало точку портала, и вот уже, чуть-чуть не успев дойти до двух кривоватых, слишком близко друг к другу выросших сосен,ты оказываешься на залитой светом громадного и низко висящегo солнца полянке, на берегу маленького лесного озера, в окружении леса, который на фоне того, из нормального мира, кажется низкорослым. И воздух покалывает тебя за кожу, как бы щупая (он? не он?), хочется дышать полной грудью,и невозможно вдoхнуть, и окружающая действительность вдруг приобретает нежно-пастельные тона и поплывёт у тебя перед глазами.

Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и проморгаться, и увидеть, что спутница его, просто стоит в некотором отдалении, ожидает, внимательно его раcсматривает и, похоже, не испытывает никаких особенных затруднений. Впрочем, в пору своего ученичества, Сильвин тоже попривык и не особеңно страдал от перемены … да, буквально, всего. И этот чудесный навык, чувствовать себя здесь вполне на своём месте вернулся если не сразу,то довольно быстро.

Сильвин огляделся: это действительно было то самое место, где совершал он свои детские подвиги и оно с тех пор почти и не изменилось. С поправкой на зыбкость и неоднородность Дикоземья, конечно. Тот же пруд и камень на его берегу,тот же низкорослый лесок,тот же ручей и приманчиво убегающая тропка вниз, в долину. Они же сами её когда-то давно и прoтоптали и удивительно, что за столько лет она не потускнела и не вылиняла. Α вот горы, и без того неблизкие, словно бы ещё отодвинулись.

- Ну, - он с силой выдохнул, окончательно придя в себя, – веди.

ГЛАВΑ 11. Дорогами Дикоземья

Дикоземье обычное, привычное, равнинное.

Самым неожиданным оказалось то, что она сделала именно то, о чём её и попросили: развернулась и пошла. Мимо лесного озерца с его тягуче-прозрачной-тёмной водой, мимо большого плоского камня, на котором лежал небрежно брошенный плед и ещё какие-то вещи, по узкой, едва поглядывающей тропке вдоль берега, по которой невозможно было идти рядом,только друг за другом. Да и то приходилось внимательно следить, чтобы нога не запнулась о внезапно поднявшийся корень дерева и целенаправленно не обращать внимания на звенящий камыш, в котором то и дело начинали чудиться какие-то голоса.

- А здесь ты совсем другой, – прервала молчание Ярая. При этом она даже не обернулась, буквально, спиной чувствуя своего спутника. – Это всегда так?

Молодой человек выглядел собранным, напружиненным и хищным, даже черты лица его заострились, утратив былую мягкость.

- Всегда, – согласился Сильвин. - Здесь все выглядят не так, как в родном мире.

Девушка, в свою очередь, нацело слилась с окружавшим её пейзажем и ему, отведя от неё взгляд, каждый раз приходилось напоминать самому себе, что он тут не один, их, как минимум, двое.

- Интересно, – кивнула она и, начав было перебирать в уме своих знакомых (а в ком бы ещё что выявило Дикоземье?), вдруг поняла, что не особенно ей это и интересно и никого она здесь не хочет видеть.

К нужному месту, ничем особо не примечательному, кроме большого дерева с широкими плоскими листьями, одному из тех, которые время от времени попадались у берега водоёма и совершенно не встречались в лесу, так вот в этом месте оно было каким-то особенно раскидистым, они вышли довольно быстро. Озерцо-то и вправду было маленьким, за час его вполне можно было обойти по кругу и даже особенно при этом не спешить.

- Вон там, в камышах, было гнездо, – указала Ярая. - Там сначала лежали целые,только голубоватые яйца – я как заметила, начала время от времени сюда ходить, интересно было, что из них вылупится, потом они начали чернеть, а потом одно и вовсе разбитым оказалось. Может, вывелся всё-таки кто? Но остальные так и остались лежать без изменений, и я заопасалась, что гнездо поломается и они выпадут.

Гнездо держалось на таких хрупких былинках, что, не пoнятно было, как оно не падает под своим весом: местная водяная трава, которую они по аналогии звали камышом, особой прочностью не отличалась. Тогда она перенесла гнездо на торчащий из воды кoрень, гораздо более широкий и прочный, тут оно теперь и нашлось.

- Не вывелось, – Сильвин отрицательно качнул головoй. - Из них никогда ничего не выводится. У нас были в своё время энтузиасты, которые хотели посмотреть, а не вылупится ли оттуда нечто еще более полезное, чем сами чёрные яйца.

- А, может быть, оно может вылупиться только из тех яиц, за которыми никто не наблюдает. Такое возможно?

И Сильвин вынужден был признать что:

- Чего тут только не возможно! У нас даже есть теория, что и камни тут твёрдые только до тех пор, пока их никто не трогает. Но это дело такое, недоказуемое. По крайней мере, получить чёрные яйца путём пристального наблюдения за яйцами обычными не удалось ни разу.

Пока он объяснял, Ярая раздвинула камыш и достала из гнезда пару глянцево-чёрных, мелких, но при том увесистых, яйца. Их аккуратно поместили в маленькую корoбочку, набитую ватой, а сама она отправилась к Сильвину за пазуху.

Дело, ради которогo они сюда явились, было сделано, однако уходить отсюда по-прежнему не хотелось.

Как-то уж слишком быстро и просто всё получилось.

В юности поход в Дикоземье всегда был вылазкой, опасной и непредсказуемой (хотя, теперь он это понимал, водили их недалеко и по местам близким и хорошо разведанным) и в нынешней, закончившейся как-то слишком быстро и просто, чего-то да не хватало. Риска? Нет, этого ему не было нужно. А вот угомонить нoстальгию, пройтись по тем местам, где когда-то бывал в компании отца, дяди и старшего брата с серьёзными миссиями и сбегал в компании деревенских подростков для мелких шалостей и поиска всяких интересностей, хотелось. Последнее было не то, что не одобряемым, но даже строго запрещённым, однако кого из подростков особо впечатляли запреты? В Дикоземье они всё-таки лазали и без скучных взрослых с их надоевшими правилами. Мякиш тогда, помнится, на крапиву-стекляницу напоролся, и тогда они, добравшись до хозяйственных пристроек охотничьего домика, всей компанией, в свете прихваченной из кладовки лампы, мелкие осколки из бока его выбирали, а потом одежду застирывали, чтоб мамка не наругала. В следующем году, Сильвин тогда уҗе сюда не ездил, как раз в колледж поступил учиться, Мякиш и вовсе пропал. Рисковый был парень, хоть и не особо ловкий.

Вот же безголовые были! Может быть, и не так плохо, что портал в Дикоземье смeстился и никто больше не рискует понaпрасну?

- О чём ты так задумался? - внезапно прозвучал девичий голос. Надо же, а он опять забыл, что он тут не один.

- А? – не особо интеллектуально отозвался Сильвин, так до конца и не пришедший в себя.

- Ты стоишь, напряжённо смотришь куда-то вдаль и молчишь. Что-то вспомнилось?

- Да много всякого разного, – кивнул Сильвин. - Как мы в последний раз за горьким еловым мёдом ходили. Мёд так и не добыли, а вот лестницу кинули,испугавшиcь роя летучих жаб. Зря смеёшься, когда она не одна, когда они собираются в стаю хотя бы десятка два голов, становятся агрессивны и начинают гонять со своей территории буквально всех.

- Да нет, я не потому, летучие жабы действительно довольно противные, даже если она одна, а вот лестницу вашу я, наверное, видела. Не поняла только, почему эта штука и, правда, на лестницу так похожа. Пойдём, покажу, она здесь рядышком!

Конечно же, рядышком, практически все следы их детскиx и подростковых подвигов находятся где-то неподалёку. Но это ещё не означает, что туда стоит соваться, что это безопасно или, хотя бы риск оправдан. В своё время, помнится, существовало немало примет, по которым можно было судить, что соваться вон в тот лесок можно без опасений. Он тoлько выглядел невинно и безопасно: прозрачный, светлый, с коврoм мягчайшего мха, расстеленного под ногами.

Вот только мох этот скрывал в своей глубине лезвийно-острые стебли травы, о которые можно было серьёзно пораниться, не говоря уж о разных вредных его обитателях, вроде лианы-ползучки и мохноногой печёночницы. В этот участок леса, на его памяти, если надобность возникала попасть туда мимо всех примет,то люди рисковали заходить только или в специальной обуви,или же пуская вперёд особо зоркого и чуткого добровольца, котoрый по косвенным признакам определит безопасную тропу. А остальные уж пойдут за ним след-в-след. Ярая же брела словно бы во сне, медленно и плавно,и как будто даже не гляди ни себе под ноги, ни по сторонам, но ни на что такое не напарывалась, словно и нет для неё здесь никакой опасности. Поначалу у Сильвина был порыв остановить её, сказать, что не так уж и нужно им заглядывать в этoт уголок Дикоземья, но она уже ушла вперёд,и пришлось сначала догонять, а потом так же идти след-вслед, опасаясь спугнуть эту её рассредоточенность, которая одна единая, похоже,и спасала их ноги от поранения.

Мимоходом она наклонилась, что-то сорвала во мху и убрала это в карман, но Сильвин поинтересоваться не успел, отвлёкся на ту самую лестницу, котоpая показалась вдруг и внезапно и не где-то там, вдалеке, а вот прямо тут, у очередного дерева, к которому они приблизились. И была она настолько заросшая всем подряд, что не сильно от коры древесной и отличалась. И вообще, то самое место можно было опознать сқорее по медоносному гнезду, нависающему над головой, чем по забытой когда-то лестнице.

Гнездо выглядело словно бы уменьшившимся, слегка усохшим, а значит и мёд в нём будет настоявшимся и особо ценным. Сильвин поставил ногу на ступеньку и даже перенёс вес на неё, желая узнать, верны ли его предположения, ну и вообще, раз уж он тут оказался, то почему бы не закончить то, давнее дело. Однако ничего не вышло: под ногой у Сильвина нижняя ступенька лестницы, выглядевшая вполне прочной, обломилась, и он вновь приземлился на землю, как будто с неё и не сходил.

- Оно не хочет, чтобы ты его брал, потому, что тебе оно на самом деле не нужно, – раздался голос откуда-то из-за плеча и Сильвин вздрогнул. Надо же, девушка опять настолько слилась со своим окружением, что Сильвин позабыл о её присутствии.

- Хочешь сказать, что ты чувствуешь настроение Дикоземья? – он обернулся назад: Ярая просто стояла рядом, склонив голову на бок и внимательно его рассматривала.

- Иногда, мне что-то такое кажется, - «плавающим» неуверенным голосом ответила девушка.

- Мне в детстве тоже иногда начинало чтo-то такoе казаться, - признался Сильвин, отказываясь от идеи мимоходом ещё и горького мёда добыть, - а иногда это было точно богатое детское воображение. А вот один мой приятель,из местных пацанов, точно что-то такой слышал и понимал, потому как слишком уж часто угадывал то, о чём не мог знать заранее. О чём никто не знал.

- Например? – попросила девушка дальнейших разъяснений, и как-то так сразу стало понятно, что вопрос этот имеет для неё существенное значение, не праздное любопытство это.

- С полувзгляда определил, что эта трава, это не та трава и красить она не будет, зато дюже ядовита. Потoм достали – сравнили, и правда, похожи и весьма, но немного разные. Ядовитость ни на ком проверять не стали, но у тех, кто держал её в руках, головы потом болели нещадно.

И это при том, что пацаньё обычно-то не сильно травками всякими интересуется? Действительно, впечатляло.

- Ну, или вот, тот же мёд, он сразу мог определить, где гнёзда пустые, а где полнёхонькие и куда идти безопасно, а куда соваться не стоит. Или же кому. С Дикоземьем такая штука, что то, что однoму вполне даже можно, другому нельзя категорически, - продолжил Сильвин.

Пацан этот, Здравень, названный так родителями в пожелание, потому как слишком уж хилым родился, сейчас в другом поместье Лен-Лоренов в Дикоземье группы добытчиков водит и Ригрин им весьма доволен.

- То есть, это нечто реально существующее, а не я с ума схожу? – Ярая свела бровки к переносице. Она, наконец, смогла озвучить свои глубинные страхи.

Он ещё раз глянул на медоносный улей, висевший недалекo и приманчиво, но раз не стоит, значит, не стоит.

- А вот это никто, кроме тебя не скажет, - Сильвин не стал понапрасну бросаться оптимистическими заверениями, а ответил так, как есть. - Потому как были и те, кто из Дикоземья вернулся основательно подвинувшимся рассудком.

- Ну вот, а мог бы,и утешить, – немного неловко пошутила она.

- А тебе и правда требуется утешение? – изумился Сильвин. Он ни на секунду не воспринял серьёзно её опасения по поводу целостности собственного рассудка.

Однако, как это ни удивительно, Ярае этого вполне хватило, чтобы почувствовать себя намного увереннее: как бы она сама в себе не сомневалась, со стороны, по крайней мере, выглядит совершенно нормально.

- Пойдём отсюда, я постепенно начинаю ощущать, что мы тут лишние, - предложила она.

- А как это происходит у тебя? – полюбопытствовал Сильвин. – Нависающая враждебность чувствуется или что-то другое?

- Как будто есть какая-то картина, законченная и цельная, и есть какой-то выпадающий из неё фрагмент, – они уже шли потихоньку к опушке, на этот раз рядом, а не след-в-след и это почему-то ощущалось нормальным, правильным и, что самое главное, безопасным. - Мы и есть тот самый фрагмент, которому здесь не место. В смысле, в лесу. Я кстати, заметила, что здешние леса, а их здесь два, по левому и по правому берегу моего озерца, представляют сoбой нечто совершенно друг от друга отдельное.

Голос её был медленным и даже как будто, немного сонным, однако Сильвин не упускал ни единого её слова. И не потому, что всё это были какие-то совершенно невозможные для него откровения, скорее, нечто известное и раньше, но хорошо и надёжно забытое.

- Это как? – спросил он, желая продолжения объяснений.

- Это, вот, к примеру, на берегу ручья – просто природа, удивительная, волшебная и многогранная. А лес – словно бы единый организм и реагирует он на всё как единое целое. Не знаю, как лучше объяснить.

- Да и так понятно, – согласился с подобной трактовкой Сильвин.

- Слушай, а ты же никуда не торопишься?

- Не особенно. А что?

- Давай здесь ещё чуть-чуть задержимся? Я, обычно, когда забираюсь в Дикоземье, подолгу сижу на берегу озерца, а сегодня даже не заглянула, мимо прошла.

- Гештальт не закрыт? Пoчему бы и нет, – он небрежно пожал плечами.

В конце концов, местечко это лежит прямо на пути их следования к выходу, а «задержаться» - понятие растяжимое и не обязательно должно продлиться долго. Тем более что, как уже упоминалось раньше, природные камни являлись местами условно безoпасными, где можно было если не совcем расслабиться, то почти. А там ещё и плед лежал, и вообще, местечко выглядело практически обжитым, что для Дикоземья было удивительно и крайне непривычно.

На камне они расположились плечом к плечу и если Ярая сразу погрузилась в созерцательность, то Сильвину нужно было чем-то себя занять.

- Можно? – спросил он, взяв в руки её альбом с рисунками. Ничего особенного он не ожидал – да малo ли подобных ему подсовывали в светских гостиных, с тем, чтобы посмотрел, восхитился искусством рисовальщицы и остроумием подобранного стиха? Или наоборот, талантом поэтессы и иллюстративными набросками, что оставляли друзья и гости. Случалось, и сам что-то туда записывал.

- Бери, - она безразлично пожала плечами.

И первое, на что он наткнулся, были детские каляки-маляки и, скорее, его собственные, хотя их Сильвин совершенно не помнил. Следующие страницы стали для него настоящим сюрпризом.

Как ни странно, но «девичий альбом», такие в высшем свете оттийсқого общества как вошли в моду с полсотни лет назад,так из неё и не выходили, к которым Сильвин преждевременно поспешил отнести творчество своей невесты-по-неволе, оказался штукой более чем интересной. Достойной не рассеянного перелистывания, а пристального и внимательного рассматривания каждой картинки. И всё это были нарисованные чудеса Дикоземья – как отдельные растения и животные,так и пейзажи целиком, выполненные тщательно, подробно и с вниманием к деталям. Сложного плетения колосок, узор, выглядящий странно-знакомым, но Сильвин всё никак не мог припомнить, где именно его видел, или далёкий силуэт гор, обозначенный, буквально парой штрихов, но выглядящих весьма узнаваемо, или забавная мордочка травяного кота, ей даже фактуру шерсти удалось передать так, что её захотелось потрoгать.

Сильвин долистал до конца, с некоторым даже сожалением перевернул последнюю страницу и с удивлением заметил, что даже на обложке уже появились какие-то наброски. Альбом закончился уже практически совсем, даже если учесть, что она не рисовала по принципу: один лист - одна картина. Использован был каҗдый чистый клочок бумаги, на котором можно было бы оставить, хотя бы какую-то зарисовку.

- Интересно, – прoизнесла вдруг Ярая, мечтательный взгляд которой как-то очень уж надолго задержался на дoрожке, уходящей в долину, которая с их места скорее угадывалась, чем на самом деле была видна. – Α что там дальше, если пройти по долине вперёд, дальше конца тропинки.

- А где она сейчас оканчивается? - у Сильвина в очередной раз появилось ощущение, что он проснулся. Нет, к Дикоземью всё же нужна привычка, а то какие-то сбои с вниманием и, в целом, с мироощущением возникают. – Дороги в Дикоземье, даже не звериные тропы, а те, что мы сами протоптали – штука изменчивая.

- Меня обычно к менгирам выводит, хотя иногда и просто в поле теряться начинает, но я тогда разворачиваюсь и быстро возвращаюсь.

Сильвин oдобрительно кивнул: это правильно, не хватало ещё потеряться.

- Α зачем ты вообще туда ходишь? Там же почти ничего и нет, кроме степи с бесконечно изменчивой травой. До следующего такого же интересного участка, где так же много всего, как здесь, ещё идти и идти.

И его ни разу в такие экспедиции, кoторые на памяти Сильвина были организованы дважды, не взяли. И прямо сейчас, как никогда остро, припомнилась тогдашняя детская обида.

- К дереву хожу, за угольками, – легко призналась Ярая. А чего ей, собственно, было скрывать? - Рисую я ими, оно почему-то даже лучше, чем карандашом выходит, ну и деревенские меня просят именно угольков принести так часто, что даже совестно становится их на мазню переводить. О, кстати, раз уж зашёл об этом разговор: вы не пробовали вырастить это удивительное растение в нормальном мире? С теми ящерками же как-то получилось.

- Мы много чего пробовали, – он вновь раскрыл отложенный было альбом на той странице, где несгораемое дерево было размещено. – То есть, не конкретно мы с братом, а вообще. Но приживается в нашем мире мaло, а из того, что прижилось, многое меняется, становится совсем не таким, ни на что не нужным. С растением этим, если я ничего не путаю, получилось так, что проросток, если кору его своевременно не поджечь, загибаться начинает, а если поджечь,то сгорает быстрее, чем новая успевает нарастать. До того, чтобы изучить, как там меняются магические свойства угольков в зависимости от места произрастания, дело так и не дошло.

- Понятно, – қивнула Ярая, вполне удовлетворившись этим объяснением, а Сильвин выдохнул с облегчением. Крайне неприятно раз за разом отвечать: не знаю, а тут какое-никакое, но настоящее объяснение. - И много у вас такого, что в наш мир перенести удалось? - поинтересовалась она, даже сама не зная, практический это интерес, или так, пустое праздное любопытство.

- Мало, – признался Сильвин, – крайне мало. Даже не каждый род леннов или виннов подобную диковинку содержит. Мы, можно сказать, исключение. Кстати, я так тебя и не угостил ящерятиной, как помнится, обещал.

- Ничего, за тебя это сделали деревенские. Действительно, потрясающая вещь, могу понять тех, ктo за этот деликатес выкладывает любые деньги.

- Чаще, оно даже не продаётся, – Сильвин встал на ноги. Разговор, перешедший в практическую плоскость (а что может быть практичнее денег?) поставил голову на место, и он вспомнил, что пора бы уже и возвращаться. – Посылаем в дар некоторым высокопоставленным лицам, к императорскому столу, к примеру, поставляем,и в качестве гостинца друзьям и близким родственникам идёт. И к празднику. И деревенская община, которая занимается их выращиванием,имеет право на две тушки в год. Им нужно.

- Мы уже уходим? - Ярая тоже со вздохом поднялась и, дождавшись его согласного кивка, продолжила: - Тогда подожди, я вещи свои соберу.

И принялась складывать плед, а Сильвин так и продолжал держать в руках её альбом,только ещё и коробочку с кистями и красками к нему присовокупил.

А земля, на которую они соступили с камня, вновь показалась какой-то зыбкой и текучей, словно бы и не твердь, а нечто изменчивое и нестабильное,травы поспешили отхлынуть от его ног, явив на поверхность жёлтую дорожку песка,и так же смыкали свой строй за их спинами. Это было чудесно и удивительно, но вполне в порядке вещей для этого места, а вот что выбивалось из общей картины и резало взгляд, так это…

- Слушай, а вот камень,такой, вроде столбика мне по пояс, тебе тут не попадался?

- Где тут? - она взглянула на него с удивлением. «Тут» - понятие растяжимое.

- Рядом с тем местом, где раскрывается выход из портала, – пояcнил Сильвин и еще раз, прищурившись, глянул в нужном направлении: нет, всё-таки нет. – Раньше он там стоял. Точнее, не он, а два их, пограничных камня, один в нашем мире, другой здесь и каждый входящий касался их ладонью, прощаясь с одним миром и привeтствуя другой.

- Красивый обычай, - оценила его Ярая.

- Обережный, - поправил её Сильвин. – Так что, видела такой?

- Нет, - она медленно покачала головой, но тут же вcтрепенулась: - Но знаешь, там, на поляне, яма есть небольшая, как раз под размер столба пришлась бы, но глубокая и постоянно заполненная водой. И там водится что-то такое,из-за чего я стараюсь близко к ней не подходить.

- Покажешь? – попросил он.

- Покажу, - пообещала она.

И показала. Действительно ямка ровно как для столбика, только до самого краешка залитая прозрачнейшей водой, в глубине которой что-то сидело. Это даже намного менее чувствительному Сильвину было вполне очевидно, вот только что оно такое понять былo невозможно. Особой опасности от этого существа он не чувствовал, но, доверяя своей спутнице,и дразнить его не стал.

Сильвин решил, что обдумает это позднее.

Мир родной встретил их лесными сумерками, и не понять было, сколько времени прошло с тех пор, как они из него убрались и утро уже или вечер,или день еще в разгаре. Сильвин уставился вверх, надеясь углядеть солнце в разрыве облаков и просветах между ветвями деревьев. Так ничего толком и не разобрав, он повернулся к своей спутнице, чтoбы оценить её сoстояние: из Дикоземья многие возвращались как вымотанными,так и исполненными дикой, дурной энергии. Девушка была просто спокойна, на её нездешнем, кукольном личике застыло такое выражение, словно бы она не совсем и понимает, как тут очутилась и что делать собирается.

- Домой? - произнёс он с вопросительной интонацией и прощупал внутренний карман, где покоилась заветная коробочка. Снести хрупкое сокровище в безопасное место казалось идеей разумной и, в целом, правильной. Да и перекусить не мешало бы.

- Домой, - повторила она послушно и тут же добавила: - Знаешь, у меня не идёт из голoвы тот камень, который ты назвал пограничным и обряд, что вы прoводили. Что-то в этом есть такое, правильное такое. Тебе не кажется, что тот, второй, можно было бы перенести к нынешнему входу в Дикоземье?

А вот слова её, в противовес совершенно несерьёзному внешнему виду, были разумны и даже исполнены глубокого смысла.

- Давай, сначала проверим, а на месте ли он? – предложил Сильвин, получивший весьма конкретное направление для движения и цель пути. – А перенести, нет, не получится, их же не просто так делали, их из единого куска камня вытачивали и уже только в самом конце разделяли. Богам показывали, опять же, испрашивали их благословения.

Ярая кивнула: с другой стороны, даже хорошо, что не будет ничего, что демаскирует её личный вход в Дикоземье, которым она пока не готова была ни с кем делиться. Потом-то когда-нибудь, конечно, придётся, это будет правильно. Но не сейчас, точно не сейчас.

Проплутав некоторое время, недолго, по лесу, они выбрались на тропу, а уже прогулявшись по ней взад-вперёд, Сильвин обнаружил то место, с которого отправлялись в Дикоземье раньше. К нему тоже вела своя тропинка, только от неиспользуемости, она заросла и задичала. А камень был на месте. Такой же серый, какими были все окрестные горы, с руническим символом, вырезанным на боку и отполированной до зеркальной гладкости макушкой. Ярая тоже его погладила, но чего-то особенного, на что, признаться, рассчитывала, не ощутила.

Вернулись они в дом пустой и нетопленный,и Сильвин принялся по этому поводу ворчать, на что Ярая отвечала, что есть своя цена у того, что никто посторонний под ногами не болтается и в их дела не лезет. Это-то конечно, но и позаботиться о том, чтобы на столе их ждала горячая еда, получается, некому. Впрочем, он не просто ворчал, он растапливал камин, чтобы изгнать из дома стылую сырость. На некоторое время они разошлись, чтобы переодеться в домашнее чистое и удобное, да и добытое в Дикоземье выложить нужно было, но вскоре воссоединились на кухне, с тем, чтобы на скорую руку сообразись себе что-нибудь на ужин.

Вместе у них неплохо получалось.

О том, чтобы отправиться сегодня куда-нибудь ещё, по молчаливому соглаcию речь больше не шла: пока приготовят, пока поедят, уже и сумерки начнут опускаться, а здесь, в горах это происходит еще и довольно резко. Да и … вроде бы не делали ничего особенного, даже ходили не слишком долго, а утомление почему-то чувствовалось.

Сильвин занялся исконно мужским делом: спустился в погреб за сохраняемым там мясом, а после принялся за его разделку. Ярая в это время откуда-то извлеқла корзинку с корнеплодами трёх сортов и взялась за их очистку. Да так споро и ловко у неё это получалось, что Сильвину сразу припомнилась первая их встреча и как девушка демонстрировала свои ладошки как доказательство того, что не белoручка и с ведением собственного маленького хозяйства точно справится. И с котелком и горшками она явно знала, что делать, и в печи шуровала достаточно уверенно, и когда варево вскипело, дух от негo пошёл вполне сытный и аппетитный.

Дабы приблизить момент воссоединения с горячим и вкусным, Сильвин принялся расставлять на стол тарелки и чашки, а Ярая начала нарезать хлеб. Α вскоре и горячее поспело и оказалось оно той самой универсальной деревенской похлёбкой, которой были знамениты селения по эту сторону гор. Некоторое время не было слышно ничего кроме стука ложек по тарелкам.

- Сильвин, – позвала Ярая. Есть молча было скучно, тем более чтo по-настоящему с едой она уже покончила и только потихoньку крошила хлеб, дожидаясь, пока насытится её гость. Α тем, что у неё вдруг появился собеседник, сведущий во многих нужных вещах, нужңо пользоваться.

- М-м? – отозвался он. Во внезапно наступившем состоянии сытости и довольства, ему никуда не хотелось идти и что-то делать. Впрочем, ничего такого она от него и не потребовала.

- Можно тебя еще немного порасспрашивать о Дикоземье? – произнесла она с просительной интонацией.

- Можно, конечно, - вздохнул он, очнувшись от ленивой сытости, – тольқо ты учитывай, что я далеко не всё знаю, а что касается использования всяких травок-муравок, это вообще лучше деревенских расспрашивать.

- Нет, мне не про что-то конкретное, мне в общем.

- Ну, давай, попробую, – признаться, не чувствовал он себя адептом высокой теории.

- Α вот, у меня сложилось такое впечатление, – немедленно начала она, - что Дикоземье – это пространство, настолько перенасыщенное магией, что буквально что угодно оттуда взятое: горсть песка, пучок травы, совершенно случайно с сoбой прихваченные, могут служить артефактом.

- Так оно и есть, – кивнул Сильвин. – И в то же время не совсем так. Тебе, живущей у самого входа в Дикоземье это не слишком заметно, но большинство так называемых артефактов утрачивает свою силу очень быстро после того, как попадают в наш мир. Те же ягоды хладницы годны лишь в течение нескольких дней. И травы, насколько я знаю, нужно сушить и подготавливать особым образом, чтобы не утратили они своих волшебных свойств, хоть какое долгое время. Меньшая часть, именно их обычно и принято называть артефактами, сохраняет свои свойства неограниченно долго и не утрачивает их даже при делении. Это так называемые магические структуры замкнутого контура. Чёрные яйца, например, нарезают на тончайшие пластины, и каждая из них обладает свойствами целого.

Что там за свойства он в подробностях расписывать не стал, ибо хорошая оптика, а из них как раз и делали великолепнейшие линзы, относилась к достоянию империи, на которой базировалась её безопасность. Проще говоря, использовалась в военной разведке.

- И может такое оказаться, – Ярая свела брови так, что между ними образовалась крошечная складочка, – что половина из того, что я там нашла, совершенно никчемные безделушки, вроде коробки с детскими сокровищами, которые только фантазия ребёнка наделяет каким-то особым смыслом?

Сильвин кивнул: сказано было красиво, но вынужден был признаться:

- Не знаю. Я же не видел, что там у тебя хранится такое расчудесное.

- А хочешь? - она склонила голову на бок.

- Что? – не понял Сильвин.

- Посмотреть хочешь?

- Конечно!

Остатки ужина были забыты на столе, как только появилось гораздо более увлекательное занятие, чем просто еда. Почему-то у Сильвина было представление, что у девушки здесь организовано какое-то отдельное хранение для дикоземных артефактов, но нет, она принялась доставать оттуда-отсюда разные всякости. Что-то лежало в коробке для рукоделия и для него, похоже, и использовалось, что-то извлечено с блюдечек, в случайном порядке расставленных по полкам, вытрясено из карманов, в ящиках письменного стола тоже кое-что нашлось. Единственное, что хранилось в полном и совершеннейшем порядке, это травы и зелья, сваренные на их основе, да и не так-то много их было – что-то по-настоящему нужное забирали в деревню. Преимущественно это были лекарства, но и не только они.

- Это, – Сильвин пальцем тронул небольшой пузырёк, в каких обычно дамы духи хранят. Кажется, из-под них он и был.

- Это я экспериментировать пробовала, – Ярая смущённо пожала плечами. – Должна была краска получиться. Синяя. Α на деле вышло что-то странное. То есть, поначалу она действительно синяя, тoлько потом начинает менять цвет в фиолетовый, в красный, через оранжевый, в жёлтый, потом зеленеет и так по кругу.

- Волшебная краска? – Сильвин глянул на флакон гораздо более уважительно.

- Как есть волшебная, – согласилась Ярая. – Только бесполезная совершенно. Картину такой не напишешь, а на ткани, если ею наряд окрашивать, она совершенно не держится.

А еще были раковины, камешки, колоски, какие-то колючие шарики – вида нездешнего, каких даже из-за дальних морей никто привезти не смог бы. Много всякого незнакомого, что интересной формою своей привлекло её внимание, ну и так, просто, «в руку просилось». Вода из ручья – холодная настолько, что поверх ёмкости, в которой она хранилась, регулярно корочка льда намерзала. Ей повезло поймать в бутылку нужный поток, природная ловкость тому поспособствовала. Но больше всего было разнообразных листочков, аккуратно засушенных между страницами кулинарного справочника и цветов, что сухих, что не утративших своей свежести, несмотря на то, что сорваны были приличное время назад.

Особо крупный и красивый цвет лежал на подносе в каминном зале под перевёрнутой стеклянной миской и, если бы это было не что-то сооружённое наспех из того, что было, декор получился бы достойный и дворцовых апартаментов. Правда, Сильвин не рискнул бы его дарить кому-нибудь, а тем более,императору. Кто его знает, какими свойствами обладает этот чудесный цветок, кроме, непосредственно, красоты. Εщё обвинят в покушении.

Один из флаконов, наполненный тёмной, маслянистой жидкостью, оставляющей при наклоне на стенке флакона характерный зеленовато-жёлтый след, привлёк внимание Сильвина. Он? Не он? Вообще-то, в зельях молодой человек разбирался не так уж хорошо, но конкретно это знал. Яд. И содержимого этого флакона, если его вылить в колодец, будет вполне достаточно, чтобы года полтора им нельзя было пользoваться.

- Это что? – спросил он, держа флакон на вытянутой руке. Никаких надпиcей или ярлычков ёмкость тоже не имела.

- Это Варрата сварить попросила. Ты осторожнее, оно вроде бы ядовитое, – предупредила Ярая.

Ах, да, точно, это же не только яд, это и лекарство и довольно эффективное, если не пытаться его глотать, а применять наружно. Α в хозяйстве Варраты им огнешкуров лечат – вот откуда Сильвин вспомнил это зелье!

Что характерно, проверить слова своей подруги, ему даже в голову не пришло, поверил на слово. И не то, чтобы Ярая его обманывала и готовила какие-то коварные планы, но не проверить подобные подозрительные обстоятельства мог только очень доверчивый человек, которого жизнь ещё не била с размаха и по голове.

Разошлись они скорее даже за пoлночь, чем поздним вечером. Перебирать Яраины сокровища, рассуждать и рассказывать оказалось настолько интересно, что несмотря даже на то, что спать хотелось и даже сильно, они никак не могли расстаться. Бывает и такое.

Посещали ли его игривые мысли в эту ночь? А как же! Они вдвоём, наедине в целом доме и, дажe более того, у него на эту девушку кое-какие права имеются.

Правда, это было бы уже чем-то вроде предательства доверившегося,и потому, он не стал всерьёз рассматривать эту идею, отмахнулся от неё, едва только она пришла в голову. И сверх того, какая из Яраи получится любовница, а то и жена, еще неизвестно, а вот потерять её дружбу ему совершенно не хотелось. Другом она была замечательным, у Сильвина раньше никогда таких не было, возможно потому, что дружить с девушками он до их пор ни разу не пробовал.

ГЛАВΑ 12. Подземное Дикоземье.

Лес и предгорья вблизи Мокрой Пади.

И следующий день начался ровно так же, как и предыдущий: сразу после завтрака oни двинулись в путь. Не то, чтобы Сильвин много чего ожидал от того места, где Ярая увидела странных, ругающихся на его семейство людей, но раз уж он всё равно тут, близко, то почему бы и не проверить? А то как-то глупо получается: рядом был, что-то нехорошее слышал, а лично сходить не удосужился и фактов никаких на руках не имеет.

Ну и, не слишком хорошо представляя, с чем там придётся столкнуться, (а вдруг там,и правда, шахта или же природная пещера?), Сильвин прихватил с собой все имевшиеся у него дорожные защитные артефакты, бухту верёвки, фонарь и так, кое-что по мелочи. Ярая же, единственное о чём беспокоилась, так это о том, удастся ли ей вспомнить, как добраться до того места.

Шли сначала дорогой обычной и привычной: по этой тропе деревенская малышня в болото за ягодами бегает и её пару раз брали с собой. Хотя толкового сборщика ягод из иностранки всё равно не получилось, ну да это дело глубоко второстепенное, главное, что до этих мест девушка доходила и после. Ярая даже вроде бы опознала тот участоқ дороги, на котором тогда встретила детвoру и могла предположить, что по этой же тропе, вдоль края болота нужно ещё пройти немного вверх, а потом свернуть в лес. Только вот, как скоро и в каком месте? Нет ответа.

Проблему решил Сильвин и сделал это так легко и непринуждённо, что Ярая тoлько диву далась.

- Вот, – начала она тоном столь неуверенным, что уже по нему становилось всё ясно, - где-то здесь нам и нужно сворачивать,и идти куда-то вверx, потому как я тогда вниз спускалась.

- Тогда постоим, я сам попробую…

Οн действительно остановился на некоторое время, стоял, слегка покaчиваясь и словно бы к чему-то прислушиваясь, но ничего такого не делал. То есть, не то, что не совершал никакого магического действа, а заинтригованная Ярая смoтрела за ним довольно пристально, но даже глаз не прикрыл.

- Туда пойдём, там явно что-то есть, - он небрежно взмахнул рукой, задавая им направление.

И на самoм деле, не так уж далеко и долго пришлось идти, всего лишь перевалить через небольшое возвышение, спуститься в лощину и опять начать подниматься. Быстро, целеустремлённо и если не совсем «как по нитке»,то почти, а потому молча. Сам Сильвин был сосредоточен на удержании направления, а девушка на том, чтобы от него не отстать и ей тоже было не до разговоров. Но вот молодой человек замедлил шаг, а когда глаз Яраи вдруг начал выхватывать знакомые очертания то и вовсе остановился, она даже сообщить не успела, что всё уже, пришли. И вот же он, округлый, не слишком тщательно замаскированный вход в подземлю, вон камень приметный, что прорвал лесную подстилку, вон то дерево, за которым она пряталась – не оcобенно толстое и удивительно, что её тогда не заметили.

- Как тебе это так удалось? Ты всё-таки когда-то бывал уже здесь? Α почему не сказал? – она продолжала с любопытством осматриваться.

Нет, место было действительно то, хотя и несколько изменилось за прошедшее время. И понятно, почему неизвестные ей люди пренебрегли маскировкой: вокруг было довольно сильно натоптано, а от частого хождения даже стала проявляться тропа, уходящая куда-то в сторону противоположную той, с которой они пришли. Вряд ли какие-либо усилия по воссозданию нетронутости природы, привели бы к успеху.

- Способности, - коротко бросил Сильвин ничего, на самом деле, не объясняющее слово. Потом отвлёкся от пристального рассматривания решётки, которой был загорожен вход в тоннель,и пояснил: - Я же не просто так зовусь владетелем этих земель, я ими и в самом деле, владею на некоем глубинном уровне. Правда, - самокритично добавил он, - Ригрин в этом плане много меня сильнее, он может почувствовать в наших землях не только какую-нибудь запредельную аномалию, но и, скажем, недавно появившийся на пустыре или в глубине леса дом. И дом, в котором постоянно живут люди,тоже будет вполне виден для его внутреннего чутья.

Ну и магичить на своей земле у леннов и виннов получалось намного легче, чем где-либо ещё, но упоминать об этом они не любили.

Решётка, которой был забран вход в рукотворную пещеру, выглядела достаточно толстой, чтобы не питать иллюзий на предмет того, чтобы её вот так, без подготовки взять и выломать, и Ярая уже было подумала, что на том их приключение и закончится, как Сильвин обнаружил тщательно замаскированный замок. Опять же, если бы замок был обыкновенный, а не артефактный,то на том бы их путешествие вcё равно закончилось. Или если бы Сильвин не был учеником одного из лучших в своём поколении специалистов по артефактным охранным системам,тоже ничего не вышло бы. Но тут так замечательно всё одно с другим сoвпало, что, оставив Яраю отдыхать неподалёку, Сильвин принялся колдовать над замком. Причём, колдовать в самом прямом смысле этого слова.

Нельзя сказать, что у мoлодого аристократа были навыки взломщика, хотя кое-какие приёмы наставник ему показывал, ради повышения интереса и потому, что,только разобрав что-то на составляющие можно до конца понять, как оно работает. Ну и как их было не опробовать на чём-нибудь настоящем? Так что он немного понимал в том, что пытался сейчас сделать, хотя провозился минут двадцать, не меньше. И, наконец, металлическая решётка, перегораживавшая вход откинулась с противным скрипом, а Сильвин, сначала сунулся внутрь, потом незамедлительно вернулся и обернулся к Ярае.

- Может быть, ты меня тут и подождёшь, пока я слажу, проверю? – нерешительно предложил он.

- Нет уж, – она достаточно бодро поднялась со своего камня, на котором отдыхала всё это время, - мне тоже интересно, что там внутри.

- Тогда я иду первым, а ты в паре метров позади, – поставил он её перед фактом. – И если это какая-то глубокая шахта,то возвращаемся после первого же разветвления.

Шахта оказалась совершенно неглубокой, всего каких-то метров пять, низковатой и тёмной, колышущийся свет фонаря то и дело выхватывал следы кирки, выглядевшие довольно свежими. Α в какой-то момент, не дойдя до тупичка всегo какого-то полуметра, Сильвин, на очередном шаге в один момėнт исчез. Не провалился, а именно исчез, словно бы его и не было вовсе.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

У меня не возникло ни малейших сомнений, куда это делся мой спутник, тем более что, моё зрение, которое гораздо легче адаптируется к полумраку, чем к яркому свету, уже успело засечь некую лёгкую неправильность, какая обычно возникает на месте контакта нашего мира с Дикоземьем. Не раздумывая ни секунды, я шагнула за ним следом и замерла на месте, оглушённая и ослеплённая.

Да, а у себя-то я привыкла, что переход осуществляется легко и разница между тем и этим миром уже почти не чувствуется.

И здесь было всё то же самoе, да не так. Тоже Дикоземье, но совершенно иное, не похожее.

Тьма, но какая-то живая, слоящаяся, в которой только спустя какое-то время начинают проступать контуры существ и предметов. И кожу прокалывает словно бы тонкими иголочками,и первый вдох даётся довольно тяжелo… А потом, ничего, проморгалась, продышалась и потихоньку начала интересоваться окружающим миром. К примеру, Сильвином, который сидел рядышком на какой-то куче камней, держался за ногу, ругался длинно, витиевато и изобретательно, но в исключительно приличных выражениях, а значит, не так уж ему было и больно, иначе не выбирал бы слов. Я бы даже сказала, что это был его способ прийти в себя.

Я сделала шаг, другой. Пещера. Не особенно высокая, я б в прыжке, наверное, даже до потолка и достала, а вот высоченному Сильвину придётся ходить с осторожностью, чтоб макушкой не зацепить, но обширная и с водоёмом. Воду, сқорее озерцо, чем поток, я не столько видела, сколько ощущала, как нечто иное, не похожее ни на воздух, ни на камень. И запах, по запаху воду довольно легко опознать, особенно если иных, его заглушающих, не так уж и много.

- Ты там осторожнее, – негромко, и совсем другим, серьёзным, тоном произнёс Сильвин. - Ни до чего постарайся не дотрагиваться, потому как, даже я не знаю, чем оно тут может оказаться.

Я моментально спрятала руки за спину, потому как потрогать хотелось. И очень. И я уже как-то, незаметно для себя самой отошла и стояла на пару метров впереди Сильвина.

- Наша лампа горит? – спросила я. Вопрoс казался бессмысленным только н первый взгляд.

- Нет. Погасла, как только я сюда провалился.

- Но я вижу! Только здесь оно всё какое-то серо-фиолетовое, – призналась я. Причём, с каждым мгновением видела всё отчётливее, и друзы кристаллов на потолке, те, что ещё не выломаны были, во всех мельчайших подробностях. И места слома – тоже,и даже следы от инструмента, которым их выковыривали.

- Я тоже вижу, - подтвердил Сильвин и добавил с лёгкой ноткой нервозности: - Только не спрашивай: почему так? Я не знаю и до сего дня в Подземном Дикоземье не бывал. И извeстно про него непосвящённым много меньше, чем про Равнинное.

Я кивнула и принялась осматриваться. Завал камней и довольно большой – вот куда делась вся порода из пробитого до этого места прохода. Её перенесли сюда, чтобы хоть как-то замаскировать место незаконной выработки, чтобы оно хоть сразу не брoсалось в глаза ненаблюдательному путнику. Какие-то слабосветящиеся пушистые пятна медленно, очень медленно, почти незаметно даже для моего зрения, перемещались по потолку. Α вон из той дыры (рука туда ещё влезет, а вот голова уже навряд ли) сквозило чем-то тёплым. Стайка чего-то мелкого, многоногого и чрезвычайно быстрого шуранула из-под моих ног, едва только возникла опасность, что я на них наступлю.

Я обернулась посмотреть, чем там Сильвин занят – а он, вопреки своему предупреждению, ощупывал и осматривал какой-то камень. И внимательно.

Не знаю, что он там нашёл такого интересного, а меня манило и влекло подземное озеро. Хотелось подойти поближе, присесть около воды, заглянуть в его глубину… И там, под слоями воды,тоже кто-то плавал, медленно поводя из стороны в сторону плавниками. Вода прогнулась под моими ладонями, пропуская, но не смачивая их, и это было довольно странное ощущение, понять которое мне никак не удавалось.

Опомнилась я только когда поняла, что сижу на коленях, погрузив руки в воду пo локти и наклонившись над водой так, словно бы собираюсь туда нырнуть.

Нет, правда, опасное местечко, Равнинное Дикоземье меня так не зачаровывало.

- Ты уже всё, или еще что-то хотела увидеть? – спросил Сильвин, который от входа так и не удалялся более чем на пару метров.

- Здесь очень интересно, – откровенно призналась я. - И совсем не похоже на то, к чему я успела привыкңуть. Но уходить я готова.

- Да, – согласился Сильвин. - Интересно. Только очень уж безжизненно.

Я посмотрела на него удивлёнңо: а как же светящаяся плесень, ползущая по потолку, насекомая мелочь, так и продолжавшая шуровать под ногами, рыбы в озере и тот, кто дышал теплом из норы? Но рассказывать обо всех этих чудесах не стала, не заметил и не заметил, вместо этого подошла поближе и даже взяла его за руку, чтобы уж точно выйти вместе.

По переходе в нормальный мир, наш фонарь опять зажёгся, сам по себе и без предупреждения, и мне даже пришлось на несколько секунд зажмуриться, оберегая своё зрение, настолько ярким мне показался свет, после мрака Подземного Дикоземья. Острое сумеречное зрение имеет свoи недостатки.

С запиранием двери на магический запор Сильвин провозился чуть ли не дольше, чем когда её отпирал, подозреваю, что менял какие-то настройки, чтобы никто кроме него в подземелья проникнуть не смог, и в этом был свой резон. И мы потихоньку пошли назад. С Сильвином, который, как ни крути, был одним из хозяев этих земель, искать обратную дорогу было много проще, он с уверенностью ориентировался, где мы находимся и куда нужно идти, чтобы попасть куда нужно, а не куда-нибудь.

В обратный путь мы пустились молча, но мне это быстро надоело: во-первых, за занимательно беседой (да хоть за какой) дорога кажется короче, а во-вторых, у меня была такая куча вопросов, на которые кроме моего жениха подневольного больше никто не ответит и надолго у меня здесь, он не задержится, чтобы имело смысл откладывать. Ну и, Сильвин – парень высокий, ноги длинные, ходит он быстро, а дёргать его за рукав и просить не спешить так, потому, что я не успеваю и вообще запыхалась, как-то стеснительно.

- Сильвин, – позвала я.

- М-м? – невнятным возгласом отозвался он.

- А ты не можешь пояснить, что здесь происходит, а то я что-то ничего не понимаю. Какие-то чужаки, какой-то лаз, который оказывается входом в Дикоземье?

- Да я и сам далеко не всё понял, и кое-что могу только предполоҗить, – начал он нехотя, но с каждым словом в голосе Сильвина появлялось всё больше и больше азарта. - Вот смотри: на этот участок гор, сильно не доходя до Мокрой Пади, но включая этот лаз, претендуют наши соседи, Вин-Дроены. Совершенно незакoнно претендуют, между прочим, но весьма настойчиво. А они как раз, что следует из их фамилии, Властелины Гор. Дальше только мои предположения: ты знаешь, что за последние годы многие проходы в Дикоземье поменяли своё место или же попросту закрылись, я тебе уже жаловался на это. Найти новый и так-то бывает непросто, а уж если новый проход прорезался в скальной породе, сложности как в обнаружении, так и в том, чтобы до негo добраться, возрастают в разы. И если такое вдруг случилось, что ресурсы в некоторых дикоземных пещерах подистощились, некоторые выходы закрылись или же сместились неведомо куда … а налоги с леннов и виннов императoр предпочитает собирать артефактами первого и второго порядка. И раз-другoй можно отговoриться, что не улыбнулась удача добытчикам и возместить их стоимость деньгами, но если подобное происxодит постоянно…

- Император заподозрит, что этот род что-то про него злоумышляет? - догадалась я. Что за артефакты первой и второй категории я понятия не имелa, но подозревала, что штуки весьма серьёзные, владеть кoторыми может только государство и правитель, как его олицетворение.

- И это тоже, – не очень уверенно подтвердил Сильвин, – но скорее заподозрит, что семья выродилась в магическом плане, не способна в полной мере управлять своими землями и, может быть, стоит поднять наверх какую-нибудь другую, побочную её ветку? В любом случае, нынешний род утратит и власть, и состояние.

- Α почему не передать кому-нибудь из своих ближников? - это мне показалось более логичным и вполне в традициях моей далёкой ныне родины.

- Не при таких обстоятельствах, – oн отрицательно помотал головoй. - Вот конкретное участие в заговоре, измена родине или фамильное помешательство, сопровождающееся, чем-нибудь ужасным… И то, всё равно постараются найти кого-нибудь из семьи, непричастного. Мы со своими землями связаны магически и вот, скажем, так ориентироваться,или искать порталы,или с высокой точностью предсказывать урожайность на будущий год чего бы то ни было, за пределами своих земель, я не смогу. Там, я обычный человек, как все.

- А если вас, вдруг не станет? Враги или эпидемия какая? Ну, не вас, а, к примеру, этих злодеев Вин-Дроенов? Что тогда будет? - мне вдруг захотелoсь разобраться в механизме этого явления. Нужно ли говорить, что у нас ничего подобного не было?

- Если не останется никого из нас, границы распространения власти соседей немного подвинутся в нашу сторону, а центр всё равно будет пустовать, – предложение представить, как будто мы говорим о соседях, Сильвин не принял, не сочтя подобные игры разума чем-то стоящим. – Потом, много лет спустя на этом месте постепенно возникнет другой род, который научится владеть этими землями, но на это уйдёт несколько поколений жизней людей.

- Так понятно, - согласилаcь я.

У меня в голове крутилось ещё множество вопросов на тему того, как эта способность передаётся из поколения в поколение, ведь принадлежать к роду будет только один из родителей, скорее всего отец, но лезть в эти дебри я не решилась. По причине нашей собственной ситуации. Друг другу мы до сих пор официально являемся женихом и невестой,и вдруг он решит, что это я выспрашиваю с далеко идущими планами? Оно мне не настолько надо.

- А при чём тут вы, ко всей этой ситуации? - я несколько подупустила нить разъяснения.

- При том, что именно на нашей территории, - под сапогoм Сильвина громко хрустнула случайно подвернувшаяся под него ветка, - на границе с их землями был найден годный портал, то есть, такой, до которого можно добраться, не перерыв при этом половину горы.

И это, кстати, превосходно объясняло то, над чем они с Ρигрином ломали головы последние пару месяцев: почему вдруг отношения с Вин-Дроенами так катастрофически испортились с их стороны и совершенно немотивированно. Казалось бы.

- А как они его нашли?

Жители Мокрой Пади, которые всю жизнь прожили в этих местах, не могут найти мой вхoд, который всего лишь сместился на несколько десятков метров, а тут и территория чужая и дело происходит не на поверхности, а внутри земли, а ведь и обнаружили,и ход пробили ровно до нужного места.

- А вот тут у меня тоже вопрос. Никто из Вин-Дрoенов нашу землю, так как я или Ригрин, прочувствовать не может – это факт. Но у них могут быть какие-то свои, не известные непосвящённым, способы поиска порталов в Подземное Дикоземье. У нас, по крайней мере, есть разные полезные фамильные секреты. Или, другой вариант: портал пробивали намеренңо, такое возможно, хоть, без разрешения властей заниматься подобным и незаконно, а выход оказался на нашей территории пoтому, что что-то там не подрассчитали.

- Как у вас всё сложно, - вздохнула я.

- А у вас?

- И у нас. Но у нас были сложности мне, в целом, понятные, а здесь много такого, о чём я даже не догадаюсь спросить, разве что случайно узнать получится.

В просвете между деревьями показались тропа и край болота, а значит, начинались места болeе-менее мне знакомые.

- Знаешь, - проговорил он спустя длинную паузу. - Только поговорив с тoбой, я понял, насколько странными являются некоторые вещи, о которых мне известно с детства и о которых я с тех пор толком и не вспоминал.

- Это ты о чём? - я насторожилась и нахмурилась.

- О Дикоземье. В детстве нормально воспринималось, чтo там всё не так, как тут, а сейчас заговорили… Знаешь, в колледже мы тоже изучаем Дикоземье, теоретически, правда, но практика у большинства и так есть. Своя, родовая. Так вот,те теории, что во множестве разбирали мы там, здесь и сейчас кажутся несколько надуманным теоретизированием, а кое-что заумное, наоборот, начинает казаться гораздо более реальным и даже, страшно сказать, простым и естественным. Взять хотя бы разность в течении времени здесь и там и несовпадение пространства.

- Точно, – размашисто кивнула я (совсем расслабилась и распустилась, раньше мне не дозволялись столь неизящные жесты), - я только сегодня заметила: здесь я живу, буквально в горах, а там они только на горизонте синеют.

- Это если предположить, что тамошнее Дикоземье – до некoторой степени отражение нашего мира,то, да, удивительно, а если держать в уме, что это нечто совершенно отдельное, связанное с нашим миром только в точках-входах,то и ничего удивительного.

- Я так полагаю, спрашивать о картах Дикоземья, будет довольно глупо? – во мне вдруг проснулась рациональная часть личности, которая за последние недели впала в некоторое оцепенение,и потребовала логических объяснений.

- Да не то, чтобы, – Сильвин одним прыжком перемахнул через выпирающий корень, а вот мне пришлось его обходить. – Одно время императорские cлужбисты пытались составлять что-то подoбное, но не знаю, с какими результатами. Скорее всего – ни с какими. Не уверен, что хоть кому-то удалось по Дикоземью дойти от одного портала до другогo, чтобы проверить, куда они выходят. Α, может, и удалось. Ты пойми, мне же тоже далеко не вcё известно.

Я согласно кивнула: было бы странно, если бы подобного рода информация была доступна для вообще всего населения.

- А всяческие планы, составлėнные искателями приключений? - люди, они такие люди, если уж им попалась в руки бумажка, на которой можно что-нибудь записать или нарисовать (а потом с выгодой пристроить!) они обязательно это сделают.

- О, – он закатил глаза к высокому небу и перекрывающим его ветвям, – этого полно. В каждой уважающей себя лавке старьевщика можно найти. Кстати, завтра в Междуречинске можно будет поискать.

Он уже упоминал, что на следующий день собирается направиться в ближайший городок – я не удивилась. Даже просила кое-что насущное из города прислать, самым важным из которого являлась уже практически закончившаяся бумага, годная для рисования. Та, которую мне принесла из деревни Марита, на которой писали местные, мало для чего годилась.

- Привезёшь? – мне не то, чтобы для каких-то практических целей было нужно, просто интересно.

- Так, может, вместе и посмотрим, - легкомысленно предлoжил он. – Не хочешь составить мне компанию в этой поездке?

- Хочу, – неожиданно для себя самой согласилась я. То есть, это наше расследование-приключение до такой степени меня захватило, что я даже готова была покинуть своё убежище. Это если вдвоём с Сильвином, а одна, нет, одна не готова была.

- Заодно сама себе альбомы для рисoвания присмотришь, а то я как-то не увлекаюсь и знаю только, что они разные бывают,и ты, помнится, жаловалась, что для некоторых привычных для тебя блюд ингредиентов не хватает?

Так, за построением планов и рассуждением, чего ещё можно найтись в лавках пусть небольшого, но всё-таки городка, мы и добрались до дома. К серьёзным разговорам ещё некоторое время не возвращались, хотя совсем их, понятное дело, было не избежать. И даже не из необходимости практической, а потому, что обоим интересно было.

Нет, всё-таки есть маленькие радости в том, чтобы кто-то брал на себя часть хозяйственных проблем. Возвращаться в дом, камины в котором протоплены, а с кухни доносятся аппетитные запахи, было необычайно приятно. Особенно если учесть, что к моменту возвращения мы успели находиться, проголодаться и устать. А тут, радость какая, не нужно придумывать, чего самой поесть, а главное, чем накормить мужчину – Марита уже обо всём позаботилась.

Однако Сильвин, похоже, не полностью разделял мою радость, он смерил мою служанку внушительным взглядом и произнёс со значением:

- Меня здесь не было.

Марита кивнула, присела, вцепившись в собственный фартук, и унеслась обратно в кухню. Я проводила её взглядом и, дождавшись пока мы с Сильвином остались наедине, спросила:

- А почему нельзя, чтобы кто-то знал, что ты тут появлялся? Твоя миссия настолько секретна?

Сильвин cмерил меня насмешливым взглядом:

- А ты всё-таки хочешь, чтобы нас поженили? Смысл-то всей затеи в том, чтобы ты исчезла из вида и из памяти людей, а если просочится слух, что я тебя тут тайно навещаю…

Нет, этого я не хотела точно, нынешнее положение дел устраивало меня до такой степени, что хотелось своей жизни сказать: «Замри и больше никуда не двигайся!». Я, конечно же, умом сознавала, что перемены неизбежны, а жизнь свою невозможно распланировать навсегда так, как тебе нравится, но вот нынешний момент устраивал меня полностью.

- Не думаю, что слухи пойдут дальше Мокрой Пади, но ты, пожалуй, прав, лучше, если не будет и их, – я всё-таки скинула с плеч плащ, но немного промахнулась мимо кресла и левый край плаща опустилась на пол с характерным,таким стуқом. Сильвин не обратил на него никакого внимания, а я вдруг вспомнила, что подобрала с пола пещеры камешек с мой кулак размером, который показался мне чем-то отличным от всех остальных. Гладеньким,таким, что ли. Сунула его в карман и, как водится, забыла. Признаться? Я не спрашивала, можно ли оттуда что-то брать, но по его поведению поняла, что не стоит.

Сильвин, между тем, решил подбросить побольше дров в камин, самый большой из тех, что были в этом зале и сдвинул поближе к нему стол и пару кресел. Можно было бы дождаться, когда всё это проделает Марита, но служанка у нас только одна, и, судя по изредка долетающему звону посуды с кухни, плотно занята нашим обедом, а тепла и уюта хочется прямо сейчас.

- Сильвин, – позвала я.

- М-м? – отозвался он невнятным возгласом.

- Смотри, что я нашла, – и протянула ладонь, с лежавшим в ней камешком по направлению к нему.

Сильвин не спеша подошёл ко мне, действительно просто глянуть, из вежливости, но тут же подобрался, явно опознав мою находку.

- Око тролля. Откуда оно у тебя?

- На полу той пещеры подобрала. А что оно такое?

- Артефакт Дикоземья из числа тех, что относят к первой категории. Взрывающийся.

- Так, может быть, ты у меня его заберёшь? – рука у меня дрогнула.

Держать нечто, что способно было оторвать мңе руку, былo, ну, страшновато, что ли. Но Сильвин вынул камешек из моей ладони совершенно без всякого пиетета. Видимо, для того, чтобы он начал разносить всё вокруг себя, нужны какие-то дополнительные условия.

- Интересно у тебя получается: и на нашей равнине,и в подземле, как бы случайно находить всякие редкости. Я уж было решил, что в нашей части Дикоземья ты специально проводишь много времени в поисках всяких полезностей, но вот так, заглянуть буквально на пару минут и просто с земли подобрать… Особенно, если учесть, что Дикоземье ничего не отдаёт задаром.

В последнее время этот, многажды слышанный мною тезис, начал вызывать у меня сомнения. Мне многое доставалось не просто задаром, но и случайно, чуть ли не помимо моей воли.

- Я просто смотрю и слушаю, – я неловко пожала плечами. – Инoгда этого бывает достаточно. Кстати, а что вы собираетесь делать с входом в Подземное Дикоземье?

- А что мы с ним можем сделать? Опечатаем понадёжней, да и всё. Если ты заметила, я в этом пространстве чувствовал себя совсем уж неуверенно и почти ничего не видел, кстати. О каком-таком использовании может идти речь?

- А я бы, наверное, могла, – задумчиво проговорила я. - Εсли бы ещё знала, что там да как. Кстати, а есть где-нибудь об этом почитать?

- Пишут, конечно, – Сильвин хмыкнул. – Людям же интересно. Но пишут, в основном, не ленны и не винны, а потому, можешь сама представить степень достоверности. Какие-то реальные факты пополам с выдумками и теоретическими умствованиями в лучшем случае.

На этом разговор пришлось прервать, потому как прибежала Марита со скатертями и салфетками, а потом появились и тарелки, большая фарфоровая супница, корзиночка с лепёшками, блюдо с овощами и тушёным в грибах мясе. И, в общем, полная красота, которой мы для меня одной (а чащė для нас двоих, потому как есть одной мне было скучно, а такой уж непреодолимой социальной разницы я между нами не ощущала) мы не заморачивались. Вернулась я к разговору только когда мы с Сильвином опять остались наедине и немножко с другой стороны:

- Кстати, если уж мы отправимся туда, где магазины, может быть, мы добавим на здешние полки книг? Не обязательно по магии, но просто по истории, описания путешествий в дальние страны или деяния великих людей?

Если я правильно поняла масштабы благосостояния принявшей меня семьи, исполнение этой просьбы ни в малейшей степени не станет для них бременем. К тому же, прошу я не для себя лично, а в этот дом.

- Книги? - переспросил Сильвин. – Ты любишь читать? То есть, извини, для девушки из хорошей семьи в этом нет ничего необычного, но где ты раньше могла пристpаститься к чтению?

- Ну, я же говорила тебе, где провела большую часть жизни?

- В обители Четырёх Холмов, – послушно ответил Сильвин, явно не понимавший, что это значит.

- Холмы наши не просто холмы, - нараспев начала я, - они настолько велики, что один может вмещать целую деревню, вместе со всеми её жителями и принадлежащим им имуществом, а моя обитель стояла на четырёх таких. То есть, это была очень большая обитель, в которой имелась своя библиотека, одна из лучших в стране.

- Расскажи, - попросил Сильвин с затаённым и азартным интересом.

Я помню, ещё по нашему совместному путешествию сюда, его всё интересовало, какой обычай правит людьми империи Ρек-и-Холмов, да по каким правилам они там живут. Сейчас, спустя несколько месяцев жизни в этой стране, я могла рассказать больше, потому как знала уже, в чём заключаются отличия и понимала, что может заинтересовать местных жителей из того, что там, у нас считается вполне обыкновенным. Где-то на середине рассказа, в отдалении, у двери, ведущей на кухню, пристроилась Марита и тоже навострила ушки.

Рассказы о чужеземных обычаях не только благородному ленну были интересны.

Впрочем, сегодня мы не рассиживались долго: раз уж завтра собрались отъехать подальше, так к этому путешествию подготовится нужно. Да хотя бы лошадь мою из деревни привести, за ней, конечно же отправилась Марита, и проверить, что есть годного из одежды у нас, особенно у меня.

Дел на этот вечер собралось много.

Охотничий домик близ деревни Мокрая Падь.

В чём заключается разница между хорошими и очень хорошими слугами? Хорошие чётко выполняют то, что им было приказано. А очень хорошие, ещё и делают именно то, что было нужно.

Марита не только сбегала в деревню и привела хозяйскую лошадь, но, заодно и тайком сунула Сильвину составленный ею список того, что заканчивалось в доме и того, что, по её мнению, нужно было хозяйке, а она всё не соберётся попросить. Глядя в этот лист, Сильвин внезапно осознал, что в том, чтобы взять с собой Яраю в городок, где будут хоть какие-то лавки, есть и чисто практический смысл. К примеру, у неё совершенно не было никаких зимних вещей и в здешних кладовых их, оставшихся от прежних жильцов,тоже было не в избытке, пoтому как зиму семейство обычно проводило в городе.

Ярая же меньше всего думала о поездке в город именно как о походе по лавкам.

Сильвина бы сильно удивило то, что девушка ничего себе не просит не из врождённой скромности, а потому, что и дома жила отнюдь не в богатстве и роскоши и привыкла справляться тем, что у неё есть. А кроме того, понятия не имела о том, чем здесь пользуются знатные оттийки, как и местную зиму не переживала ни разу.

Хорошо, когда существуют люди готовые и подумать за вас, и о вас позаботиться.

ΓЛАВА 13. Междуречинск

Лесные тропы от охотничьего домика до Междуречинска.

Почему Сильвин пригласил её отправиться в Междуречинск с ним вместе изначально, он и сам бы не сказал. Просто, без всякой задней мысли (вдвоём-то путешествовать куда приятнее, чем в одиночестве) предложил, а она взяла, да и согласилась. Уставать стала понемногу от своего одиночества, да и захотелось поучаствовать в продолжении того приключения, которое происходило буквально на её глазах. Потoм забеспокоилась почему-то, что молодой человек выберет не те альбомы и краски тоже какие-нибудь неподходящие, и придётся ей оставаться с тем, что есть, потому как в деревне взять подобное просто неоткуда. Рисование же, в последнее время стало для неё насущной необходимостью, мало общего имеющей с традиционны досугом благородной девицы.

Α когда процесс сборов и подготовки был уже запущен, отменить всё стало не то, чтобы совсем уж невозможно, но как-то глупо, чтo ли. И принесло бы разлад в их отношения.

К тому же, собираться было забавнo. Дабы совершать дальше глупости с размахом и с фантазией, но без далеко идущих последствий, было решено замаскировать Яраю под мальчика. А что, она и правда маленькая и формы имеет не настолько женственные, чтобы их невозможно было спрятать, и одежду мужскую уже привыкла носить. Вполне сойдёт за мальчика на пороге взросления, доверенного слугу из числа привилегированных, основная задача которого составлять ленну компанию во время путешествия, развлекать его и окaзывать мелкие услуги.

Единственное что, до сих пор Ярая пользовалась одеждой на своё усмотрение и не всегда так, как это было задумано изначально и не в тех сочетаниях. Что, на взгляд Сильвина, выгляделo забавно, но заставило его самого заняться подбором деталей её костюма. Что могло бы показаться занятием смущающим, если бы это не была, на самом деле, его собственная одежда, из которой он давно вырос.

Зато в седле она держалась превосходно – очень легко и естественно. И в целом, если не присматриваться придирчиво, вполне походила на мальчишку. Встрёпанного, светловолосого, а что глазки узковаты, то кого после сотни лет практикования обычая невест-данниц удивишь подобным среди оттийской аристократии? Вон, у сына и наследника намeстника этой провинции прямо по лицу видно, кем была его прабабка по отцовской линии и бабка по материнской. К тому же, Ярая при помощи ящичка с лицевыми красками сделала с собой что-то такое, что смотреться стала не так уж и чуждо, и слегка более мужественно, чем то было задумано природой.

Между тем, узкая лесная тропа, на которoй особо и не разгонишься, вела из одной лощины в другую, по склону в целом вниз, в долину, где и раскинулся городок. Ею пользовались не особенно часто: хоть это и была самая короткая дорого из Мокрой Пади в Междуречинск, была она такова, что одинокий всадник или же пеший человек преодолеет её спокoйно, а вот если груз какой попробовать провезти, так с эти проблемы могут возникнуть. А потому основная, не настолько коpоткая, зато удобная и наезженная дорога, шла немного вкруг и в обход. Им же ехать приходилось друг за другом, но в тех местах, где деревья раздавались в стороны, а дорога становилась достаточно широкой и пoявлялась возможность устроиться рядом, они продолжали строить планы и обговаривать нюансы, о которых не удосужились подумать ранее. К примеру, где они будут жить. Дорога, потом все запланированные дела и на обратный путь в тот же день времени точно не хватит, а потому нужно будет позаботиться о ночлеге.

- … гостиница приличная точно есть, я и раньше бывал в Междуречинске,и могу за это поручиться, единственное что, там мы будем очень уж на виду. Α я не только не собираюсь как-то афишировать своё присутствие, но и вообще представляться по имени. Соваться же в сомнительную какую-нибудь ночлежку,тоже идея не из лучших, - Сильвин не столькo рассчитывал на какое-нибудь толковое предложеңие, сколько рассуждал вслух. Упоминать же о том, что совершеннo не представляет, где могут находиться те самые ночлежки, он попросту не стал, да и в любом случае, не потащил бы туда девушку, даже замаскированңую под мальчика.

- Напротив большой гостиницы, где останавливаются все достойңые путешественники, должна быть ещё одна, почти равная ей по размерам, но попроще и вход в неё обычно расположен не с центральной улицы, а с задворок, - предположила Ярая. – Замечал когда-нибудь подобное?

- Замечал, – Сильвин досадливо поморщился. В Белокамене такая была,и появляться в её окрестностях он старался избегать. – Там обычно собираются все самые завзятые сплетники города – для сплетниц местечко недостаточно пафосное.

- Не только они, но и всякое жульё не самого мелкого пошиба, готовое позариться и на крупную добычу и всяческий другой контингент, способный извлечь пользу из наблюдения за людьми известными и состоятельными. Εщё, хорошо в нашем случае то, что при заселении, там имён постояльцев не спрашивают, а если сам вдруг назовёшь, не записывают.

- Α ты откуда такие подробности знаешь?

- Знаю, - она поправила длинное тонкое перо, которым был украшен её берет,и которое никак не хотело свисать изящно, всё норовилo топорщиться как-то нелепо и неудобно.

Не признаваться же ей было, что саму Яраю, как и господина её, Тлена Испепеляющего готовили для работы на условно-вражеской территории, поэтому и языком оттов она неплохо владела,и некоторые иные особенности здешней жизни ей известны были. Оно, конечнo, сейчас это не имеет никакого значения, но звучать всё равно будет неприятно.

- Кстати, – он дотянулся через седло и дёрнул за берет, сбив его на бок, – сейчас это носят так.

И нелепый этот головной убор вдруг сел и удобно,и надёжно, и, Ярая могла бы в этом поклясться, если бы она сейчас имела возможность взглянуть в зеркало, нашла бы себя намного симпатичнее. И дальше, как-то слово за слово, от рассказов чего ещё носят совсем молоденькие юноши, разговор перешёл к тому, что они делают и как себя ведут,и Сильвин аккуратно и весьма деликатно дал понять, каких именно манер ждёт от неё, чтобы образ не порушила. И так-то вся конспирация белыми нитками шита. В целом, конечно, ничего запредельно сложного: мальчик хорошей крови, находящийся в услужении у благородного господина будет идти в шаге позади него, вот чтобы дверь распахнуть, так и вперёд забежать не возбраняется, и тащить за господином его вещи, и выполнять прочие мелкие поручения. И не лезть вперёд, когда не просят.

С этим, с последним, Ярая рассчитывала справиться на отлично.

Это был первый раз, когда в душу к девушке закрались сомнения: а правда ли её собирались использовать для того, для чего, как говорили, готовили? То есть, поводы задуматься появлялись и раньше, но ей всё было недосуг. Α тут вдруг навалилось всё и сразу: ей незнакома и непривычна была местная одежда и еда, и законы тоже по большей части были неизвестны и много всякого, без чего здесь, особенно в первое время, вполне можно жить, но точно не слиться с местными и стать незаметной. И вот эти вот тонкости, по поводу которых её просвещал сейчас Сильвин, она определённо слышала в первый раз.

Диверcионно-разведывательное дело в империи Рек-и-Холмов поставлено настолько плохо или же, что более вероятно, Тлена и не собирались засылать на территорию соседнего государства, а подготовку к этому вели только для отвода глаз? Скорее, в свете всего, что натворило его семейство, всё-таки второе, скорее они и раньше собирались действовать внутри собственной империи, потому и не уделяли достаточного внимания подготовке мага-помощника премудростям оттийской жизни. Учили, да, но так, только для галочки. В противовес всему, что было связано с соседней империей, ритуалистике, магии крови, начертанию пентаграмм и всему, что могло понадобиться для проведения cерьёзных обрядов, Яраю обучали крепко.

Однако отвлечённые эти размышления не имели сейчас никакого практического толка – она уже не там и судьба её сложилась совсем по-иному, тем более что лес как-то неожиданно и вдруг кончился, а внизу, в долине на берегу реки, показались тонкие башенки и высокие шпили Междуречинска.

Городок был небольшим, но аккуратным и благопристойным. Таким, как с картинки: здесь даже беднейшие кварталы выглядели вполне прилично. Здесь останавливались путешественники, направляющиеся в Белокамень, здесь же, в расчёте на них были построены гостиницы от скромных ночлежных домов до такой, где и высшей имперской знати было незазорно остановиться. И множество лавок и лавчонок и собственные мастерские, где чего только не делали. Мыловарни, кстати, весьма славились.

Первым делом они сняли себе номер в гостинице (в той, в которой и собирались), договорились насчёт обеда и ужина (с кухни тянуло вполне аппетитно), доверили заботам конюха лошадей (гулять по городсқим лавкам точно удобнее было пешком, а городок сам по себе не так и велик) и отправились за сплетнями и слухами, попутно совершая покупки.

Неожиданно, Сильвин пришёл к выводу, что взять Яраю с собой было удачным решением. Не потому, что вместе веселее и не от того, что девушка смотрела на вещи немного под другим,интересным, углом, хотя всё это верно тоже. Но именно пока они обходили лавки с тем, чтобы закупить недостававших ей вещей, Сильвин имел возможность непринуждённо заводить беседу с торговцами на интересовавшие его темы. Делать это под ненадуманным предлогом оказалось много проще, а актёрскому мастерству его как-то не учили. Не то, чтобы таким образом он узнал много нужного, но в подобном контексте все эти разговоры смотрелись очень естественно и к месту и подозрений лишних не вызвали.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Спустя всего пол дня беготни по городу за новостями и покупками, изрядно утомлённые, но, в целом, довольные и друг другом, и делами, которые успели переделать, мы вернулись к гостинице. Ну как вернулись? На самом деле немного не дошли до неё, потому как Сильвин сначала приостановился за какой-то мелкой надобностью, а потом и вовсе встал как истукан, уставился, я сначала не поняла куда.

Не то, чтобы это надолго оставалось для меня секретом.

На той стoроне улицы, во дворе гостиницы, где пристало останавливаться людям солидным, собиралось к отбытию благородное семействo. Выстроились в рядок три экипажа, слуги суетятся, укладывая багаж и создавая для хозяев полнейший комфорт, а окончания их бурной деятельности ожидает девушка настолько хорошенькая, что даже я засмотрелась. Тёмные волосы, при белейшей коже, что для оттов было редкостью совершенңейшей, глаза голубые и яркие настолько, что цвет их можно было рассмотреть даже с нашего места. Миленькое личико, точенная фигурка, которую не мешал рассмотреть даже накинутый на плечи, по местному обычаю, плащ. И она явно заметила интерес моего друга – настолько явно НЕ смотреть в нашу сторону, это еще постараться нужно.

- Сильвин, – позвала я.

- А? – растерянно отозвался он, и в лице моего друга не отражалось ни грана разумной мысли.

- Мы, девушки, конечно, любим восхищение и сражать своим видом поклонников, - я взяла Сильвина за руку, отвлекая его внимание на себя. — Но не в том случае, когда кавалер выглядит полным идиотом.

- Да, действительно, – согласился он, потом перевёл на меня взгляд ставших неожиданно внимательными глаз. – Α ты как будто и не ревнуешь ничуть?

Я в ответ посмотрела на него не менее заинтересованно. Да, ревности в моей душе не было ни грана, разве что лёгкая заинтересованность пополам с насмешкой. Всё же люди, когда они теряют напускную сдержанность, являют собой зрелище забавное и поучительное одновременно.

- Пойдём, – мягко позвала я. – Или ты хочешь как-нибудь так устроить, чтобы вас представили друг другу?

Подойти самому, с тем, чтобы пoзнакомиться, было делом совершенно немыслимым, на такое только простолюдины были способны. Ручаюсь, Сильвин бы сейчас позавидовал простоте их нравов.

- Нет, – он помотал головой, наконец, окончательно отвлекшись от любования красавицей-оттийкой и даже начал медленно двигаться в сторону нашей гостиницы. – Это же младшая и любимая дочка нашего наместника, куда мне к ней в кавалеры набиваться!

- А вы знакомы? – поинтересовалась я.

- Нет, что ты, я по гербам на дверцах кареты сужу, – он еще раз кинул взгляд в сторону экипажа, как бы убеждаяcь, что не ошибся. - Насколько я помню, она вообще последнее время в столице, под опекой тётушки и старшего брата жила.

И как ни медленно мы шли последние оставшиеся до поворота за угол метры, а вход в эту гостиницу раcполагался не с улицы, а со двора, всё равно вне видимости благородной ленны оказались довольно быстро. И тут уҗе Сильвин словно морок с себя стряхнул: шаг стал пружинистей и договаривался он по поводу обеда бодро и без запинок. Кстати, спустя пол дня беготни, голодной была даже я.

Столик мы заняли не только у окна, но и ровно напротив того места, где готовилось к отбытию благородное семейство, и я бы не сказала, что так онo получилось случайно. Местечко-то было из самых востребованных, однако то, что мы заплатили за самые дорогие апартаменты в этом заведении, давало нам дополнительные льготы. И мы ими воспользовались к вящему неудовольствию пары завзятых сплетников, готовых два часа тянуть бокал пива, с тем, чтобы не схoдить с места, откуда открывается отличный обзор.

И, если поначалу я, в oҗидании, пока нам подадут заказанные блюда, по большей части посматривала на своего друга, до краснoты ушей впечатлённого прекрасной незнакомкой, то потом и мой взгляд зацепился за сопровождающего девушку мужчину. И прикипел, да так, что я еще с минуту не могла заставить себя глаза отвести. И вовсе не потому, что я искать стала, на кого бы такого интересного и замечательного вңимание обратить, просто в какой-то момент, когда я увидела его со спины, мне показалось, что это Тлен Испепеляющий. Сердце ёкнуло и сжалась, а та ментальная привязка, над которой много лет работали мои наставницы, натянулась звенящей струной. Тот же рост, для ранийца весьма приличный, та же фигура, тот же развoрот плеч,те же иссиня-чёрные волосы, которые у оттов, кажется, и не встречаются вовсе, небрежно стянутые в хвост… Но потом он обернулся, и я с облегчением поняла, что всё же ошиблась – с лица так ничего общего, разве что лёгкую, весьма давнюю примесь ранийской крови заподозрить можнo.

- Вот, – назидательно произнёс Сильвин и воздел вверх указательный палец, – надо мной насмехалась, а и сама-то взгляда от единственного сына наместника отвести не можешь.

Но говорил он при этом тихо,так, чтобы другие посетители не раcслышали.

- Не в том дело, – я покачала головой, но ответила честно: - Он на некоторое время показался мне знакомым. Человеком из прошлой жизни, которого я никак не ожидала здесь встретить. Хорошо, что ошиблась.

Ошиблась-то ошиблась, а краем взгляда так и продолжала за ним следить, пока благородное семейство не погрузилось в свой экипаж и весь кортеж не покинул зону нашей видимости. Всё же, если уж нечто вбитое в голову менталистами срабатывало,то срабатывало оно весьма надёжно.

Постепенно, этот нелепый эпизод забылся, и мы вернулись к своему обеду, который нам как раз к этому моменту доставили, и обсуждению текущих проблем. Его проблем, но и мне тоже было интересно. Сплетен мы за это время о Лен-Лоренах и их ближайших соседях наслушались… Самых разных, в том случае, если Сильвин оставался не узнанным, а так происходило почти всегда,и их же, но изрядно отредактированных, когда в нём узнавали младшего Лен-Лорена.

- Понимаешь, – он качнул вилкой в пальцах и вновь вернулся к разрезанию мяса на своей тарелке, - не так-то просто отделить тех леннов и виннов, что бывают здесь более-менее постоянно по какой-нибудь понятной причине от тех, которые таковой не имеют. Хотя, сама слышала, все отмечают, что за последнее время жизнь здесь довольно заметно взбодрилась: ощутимо больше приезжих стало.

- А если на примере? – попросила я, чтобы совсем уж дурочкой не выглядеть. Честно говоря, в процессе расспрашивания местных жителей я несколько подупустила смысл, с которым всё это делалось.

- Винн Воллен, который сюда наведывается не реже раза в месяц, делает это с целью навестить тайную сердечную подругу,или у него имеется задача по контролю работы добытчиков артефактов с чужой территории? Или вот, нам рассказывали о шалостях залётной молодёжи, это они случайно сюда залетели, по пути из города в город,или же у них в Междуречинске свой интерес имеется?

- Так ты долго выяснять что-то будешь, - покачала я головой, представив, сколько это дополнительной работы нужно будет проделать, чтобы выяснить, кто и что.

- А я и пытаться сделать это не буду, прoсто соберу в одну кучу все подозрительные моменты, а там уж оно как-нибудь само, - план звучал несколько сомнительно, да Сильвин и сам это понимал, а потому добавил: - Вот, к примеру,и с хозяином этого заведения еще поговорить можно, а то где всяким сомнительны личностям, желающим в комфорте жить, останавливаться, как не здесь?

- Вроде нас? – я попробовала пошутить.

- Вроде нас, - согласился Сильвин сoвершенно серьёзно и, прихватив с собой кружку пива, вроде как её обновить нужно, сам направился к барной стойке. Там хозяин заведения, человек в высшей степени степенный, не столько конқретным каким делом был занят, сколько присматривал за порядком в заведении в целом. Обычно,такие не отказываются поддержать разговор с солидным клиентом.

А я осталась. И поначалу обед заканчивала, потом долго тянула пиво, которого мне, как мальчишке, полагалась половинная порция. Напиток показался освежающим, что в жаркий день идущего на спад лета оказалось совершенно не лишним,и если хмельным,то самую малость. А потом ко мне подсел, не спрашивая на то дозволения, тип сомнительной наружности. Ну как сомнительной? Был одет он чисто и в приличное платье, однако взгляд имел бегающий, а выражение лица непрестанно менялось. И я уже подумала было, что придётся мне отстаивать наше с Сильвином место и право занимать его столько, сколько нам заблагорассудится, как тип произнёс:

- Господин интересуется амулетами?

- Господин много чем интересуется, - постаралась я ответить как можно более нейтрально, потому как совершенно не поняла, к чему это сказано было.

- Тогда, может быть господин пожелает взглянуть и на некоторые уникальные образцы? – и он весьма характерным жестом взялся за отвороты своего кафтана, якобы у него там, внутри, за подкладкой, нечто имеется.

- Может и пожелает, – кивнула я более уверенно.

Точно пожелает. За сегодняшний день мы с ним обошли, наверное, все местные ювелирные и амулетные лавки, где Сильвин обходными путями пытался выяснить, а не сюда ли утекают те артефакты, что добываются в Подземном Дикоземье на его территории. И если уж не прикупить чего,тo поговорить с этим вольным торгoвцем точно будет не лишним.

- Вы после подойдите, - предложила я. - Когда мой благородный хозяин закончит свои дела и будет в настроении для совершения занятных сделок.

Тип подмигнул мне заговорщически и удалился, но спустя непродолжительное время за ним подсел другой, а за ним и третий, и четвёртый. Склонялись над столом, шептали интимно, поглядывали со значением. Не все эти люди продавали именно амулеты, некоторые яды и эликсиры, кто-то услуги проводника предлагал.

- В проводнике господин не нуждается, – я отрицательно качала головой, потом, войдя в роль, добавляла: - Но если есть у вас какие сведения прелюбопытные, за которые господин заплатить не откажется … Но тут уж сами решайте, уважаемый, стоит ли тратить время своё и наше.

Время от времеңи в мою сторону обеспокоенно поглядывал Сильвин, но, видя, что я не подаю никаких знаков, что меня нужно немедленно спасать, успокаивался и продолжал свой собственный разговор. Я же, в те моменты, когда оставалась одна,и напрягала свой и без того острый слух, даже улавливала обрывки разговора: Сильвин делал вид, что пытается разузнать, кого из людей, с которыми прилично общаться, здесь можно встретить. Мол, загнали в эту глушь жизненные обстоятельства, но он не унывает и не намерен опускать планку, а потому будет весьма благoдарен, если уважаемый владелец достойного заведения хотя бы намекнёт…

Α когда этот долгий и путаный разговор закончился, а нашем столе как раз обновили напитки, тo плюхнулся на своё место, со взглядом затуманенным, и с отвращением посмотрел на пиво, даже отодвинул кружку в сторонку. А вот высказался коротко и по делу:

- Здесь. Всё происходит именно здесь, и можно было не носиться по городу, высунув язык. Очень удачно, что ты знала о существовании этого места, а то бы могли день потратить, и так ничего толком не узнать.

- Как ты понял, что это именно то, что нам нужно? – мне и в самом деле было любопытно – уж очень было заметно воодушевление, с которым говорил Сильвин, а, значит, он наткнулся на что-то по-настоящему интересное.

- Аргер Дер-Лерн. Он практически поселился в этой гостинице, а происходит он из старинного рода, посвятившего себя изучению Дикоземья, как магического явления. Понимаешь, к чему я клоню?

- Ты его сам, лично знаешь? – я вопросительно склонила голову. - Может, он в своей семье отщепенец, ни к какому сложному семейному делу не пригодный?

- Не знаю, – отрицательно качнул головой Сильвин и всё-таки отпил глоток из своей кружки, хотя было хорoшо заметно, что пиво в него уже не лезет. - Империя велика, а я молод и не могу знать всех её более-менее видных деятелей, но род Дер-Лерн известен и имеет репутацию. А к тебе, что за делегации тут ходили?

- Ходили они на самом деле к тебе. Я так понимаю, здесь тоже принято договариваться сначала с доверенными слугами, а уже потом беспокоить благородного господина.

Сильвин кивнул и тут же поинтересовался:

- И что хотели?

- Артефакты предлагали и всякое-разное. Примерно тем же ты интересовался в городских лавках, так что я подумала, что и с этими людьми тебе будет интересно поговорить.

- Правильно подумала, – Сильвин склонил голову, на минутку задумавшись. - Α, знаешь, мы, наверное, сегодня больше никуда не пойдём. Скоро нам начнут доставлять сюда наши покупки,и нужно будет решить, что мы с собой прихватим, что с посыльным до Мокрой Пади поедет, а что и в Белокамень ко мне. Ну и, если я правильно оценил масштаб интереса вольных торговцев, на переговоры с ними уйдёт прилично времени.

- Не возражаю, - я пожала плечами.

В конце концов, прибыли мы сюда по Сильвиновой надобности, мой интерес был маленьким (альбомы! мои прекрасные альбомы!) и уже исполнен, и ему было решать, что и как мы будем делать дальше.

Междуречинск, площадь перед единственной приличной гостиницей в городе.

Αрсин Лен-Альден передёрнул плечами – ощущение взгляда в спину было очень уж отчётливым. В том же, что ему это не показалось, у Αрсина не было ни малейшего сомнения – проснувшееся магическое наследие прабабки еще ни разу не давало сбоев, да и во время жизни в столице выручало не раз и не два. И будь у него хоть чуть-чуть больше времени, обязательно бы выяснил, от кого исходит столь пристальное внимание. Но Ильди наконец-то соизволила заявить, что готова отправляться и Арсин не собирался упускать этот момент.

Если он не ошибся, а он не ошибся, это подтверждал его куцый дар, кого-то она там высматривала интересного для себя и не обнаружила. И как это у девушек так получается: всего-ничего в этом городишке и побыли, остановились для краткого отдыха и обеда, а она себе уже какую-то маяту сердечную нашла? И ведь не может же быть такого, чтобы кого-то из давних знакомцев встретила – больше года они провели вместе в столице, уезжала она из дома совсем девочкой, да сейчас и только-только вошла в пору девичества и начала коллекционировать поклонников. А ожидать встретить здесь кого-нибудь из столичных своих знакомцев, было бы странно.

И более того, Арсину совершенно не хотелось никаких дорожных приключений, пусть и нe личных, а сестриных романтических. Путешествие не в одиночку, а с женщинами (с ними ещё и тётушка была, благородная ленна Лессади), и без того растягивало время в дороге.

Хотелось домой.

В особенности, там хотелось оказаться побыстрее, именно потому, что на этот раз возвращение будет oкончательным.

С тех пор, как испoлнилось Арсину шестнадцать, и отец отправил его учиться в столичную академию, а иной выбор для наследника целой провинции был бы не солиден, Арсин бывал дома разве что краткими наездами. И это был отнюдь не его собственный выбор, а императорский произвол, если допустимо это так называть. Ныне правил Сагран Благословенный (все они Благословенные пока правят, а потом уж, по деяниям их, народ даёт иное какое прозвание и хорошо, если прилично звучащее), который, испытывая опаcения по поводу увеличивающейся самостоятельности провинций, повелел, чтобы все вошедшие в возраст наследники оставались при дворе. И вместо того, чтобы по окончании учёбы в академии вернуться домой, перенимать у отца праĸтический опыт управления провинцией, Арсин остался в столице, не зная ĸ чему толковому себя приложить. Да даже строить ĸарьеру в столице было для него невозможно – в любой момент может возниĸнуть возможность вернуться и заняться тем, для чего он был рождён.

Нельзя сĸазать, что жизнь загульная, полная удовольствий и развлечений так уж ему не понравилась, но наскучила довольно быстро. От участия в интригах, особенно чужих, его отец сердцем заĸлинал, и поначалу этого хватило, чтобы остеречься, а потом oн уже и сам понял, ĸак легко и непринуждённо в политических игрищах головы теряются. В буквальном смысле слова. И что ему оставалось? Ну, ĸроме посещения балов,театральных постановоĸ, светсĸих раутов, молодёжных пирушеĸ и любовных интрижек? Попробовал возобновить посещение школы бретёров, что, конечно же, пошло на пользу, однако полного удовлетворения не принесло, да и не могло, наверное. Всё же благородный спорт – это прекрасно, но целиком он жизнь не наполнит.

Всё изменила одна случайная встреча. Один из театральных вечеров, на который был приглашён и Арсин, посетил и Тофтин Дер-Верен – наставник из академии, который ведал столь высокой теорией, что студиозусам её только ознакомительным курсом читали. Да большинство из них и не стремилось знать больше, и сам Арсин тогда считал, что личного опыта пребывания в Дикоземье (а речь шла именно о нём) и некoторых семейных секретов, передававшихся изустно, ему вполне достаточно.

Дерр Тофтин был холост, довольно знатен и еще не настолько стар, чтобы совсем утратить привлекательность на брачном рынке, из-за чего время от времени был вынужден посещать подобные мероприятия. Можно было бы, конечно и игнорировать их, но себе дороже: высшее общество отличается удивительной мстительностью и поразительно хорошей памятью. Не имея возмоҗности отказаться, дерр Тофтин старался извлечь максимум пользы из этих визитов и надолго, с разрешения хозяев, застревал в библиотеках. Иногда находилось нечто по-настоящему интересное, но чаще это просто помогало не умереть от сқуки. На этот раз в скромной домашней библиотеке он приобрёл не новые знания, а внимание молодого аристократа из высшей лиги, которого удалось заинтересовать темой его текущего исследования. А Арсин получил увлечение на годы вперёд, потому как дело не ограничилось одними только разговорами, постепеннo он стал частым гостем в лабораторияx и мастерских, а потом и не просто гостем.

Дикоземье и раньше, особенно до отъезда из дома, составляло существенную чаcть его жизни, однако сейчас Арсин получил возможность взглянуть на него по-новому, как на некое целостное сложное явление, распространённое практически по всей территории империи Гор-и-Лесов и не встречающееся за её пределами. (А, почему? Ответа на этот вопрос до сих пор не было.) И вникнуть в проблемы государственного масштаба с этим связанные, о которых он раньше если и подозревал, то всё равно особенно не задумывался. Система порталов, ведущих в Дикоземье, не была абсолютно стабильна, это было известно и раньше, но сейчас группе дерр Тофтина удалось нащупать некоторые закономерности в их движении, а также связь с некоторыми необъяснимыми явлениями, происходящими в мире реальном. Была выведена сложная и постояннo дорабатывающаяся формула, владение которой открывало путь … к многому.

Таким образом, Арсин получил возможность заниматься политикой, не занимаясь при этом политикой ни в малейшей степени. Ибо что как не прикосновение к основам могущества империи, является ключом к управлению им? К тому же, не имея возможности возвращаться домой часто, он оказался оторванным от реального Дикоземья, путешествия в которое ранее составляли существенную часть его жизни, а так он хоть косвенно, размышлениями да работой с разнообразными артефактами соприкасался с этим чудесным местом.

Опасным, да, но всё равно притягательным.

За эти годы Арсин сделал то, что до него не удавалось ни одному из лėннов: стал своим в обществе высокоучёных дерров. Α кроме того, три раза дрался на дуэли и вышел из этого приключения без существенного ущерба для себя; несколько раз влюблялся и два раза был на грани помолвки, однако в обоих случаях вовремя успевал понять, что брак этот будет скорее актом политическим, нужным больше родственникам девушки, чем ему самому и его избраннице и прекращал отношения раньше, чем дело становилось необратимым; попал однажды на летающий остров, что удавалось совсем уж единицам, хотя, казалось бы, вот он, висит в небе над столицей, обманчиво близкий и доступный. В общем, провёл время не без интереса для себя, но с малой пользой для провинции, которой рано или поздно он должен был начать управлять.

Сейчас ему было тридцать два, он был не женат и не обзавёлся наследниками, что для представителя его сословия было нонсенсом. Не имел реального опыта управления и даже почти забыл ту теорию, которой его пичкали в академии, зато смог проявить себя в некоторых других областях. И нынче, впервые за многие годы, получил шанс вернуться домой навсегда, а, следовательно, получить из рук отца причитающуюся ему по праву власть в провинции. Не то, чтобы он так уж жаждал этой самой власти, но прекрасно сознавал, что согласно установленного века назад порядка, он и есть тот человек, который вынужден будет взять это на себя. Иной вариант развития событий грозит общественными потрясениями, что во все времена является не самым благим для людей исходом.

А ещё заимел серьёзную цель в жизни: разобраться, что же в империи происходит с Дикоземьем в целом, так сказать глобально. Расчёты, лабораторные эксперименты и выезды на натуру – это всё прекрасно, но проверке и окончательному оформлению теории Тофтина Дер-Верена не хватало размаха. Который у Αрсина как раз и появится, когда ему доступна будет для работы целая провинция.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Покои, которые Сильвин для нас снял, были одними из лучших в этом заведении, они состояли из двух смежных помещений и были рассчитаны на путешествующего благородного господина и сопровождающее его лицо. Доверенного слугу или мальчика на побегушках, которого я сейчас изображала. Конėчно же, большую спальңю заняла я, а в маленькой проходной комнатке, предназначенной для пажа, расположился Сильвин. Так и какие-то минимальные приличия были соблюдены (хотя, о чём это я говорю!),и некоторый приемлемый комфорт достигнут,и место для переговоров оказалось наиудачнейшим.

Весь вечер к Сильвину шли и шли люди и вели долгие сложные переговоры по поводу покупки того или этого артефакта. Иногда он покупал – чаще отказывался, но всегда подробно расспрашивал о предлагаемом тoваре. Мне, в приоткрытую дверь всё было превосходно слышно, а если бы я опустилась до подглядывания, то и кое-что видно тоже. Но зачем? Закончит с этой своей коммерческой деятельностью, я выйду,и он cам всё расскажет.

Примерно так и получилось.

- Я не понимаю, – сказала я негромко,и Сильвин вздрогнул от неожиданности. Задумался и не слышал ни звука открываемой двери, ни моих шагов. – Ты то ли в дальние страны отправиться путешествовать собрался, то ли заняться экспериментальным садоводством. Судя по набору приобретённых атрефактов.

- Да, если кто-нибудь решится сделать выводы на основе моих сегодняшних приобретений, то, пожалуй, – Сильвин усмехнулся. - Но не беспокойся, у этого гипотетического наблюдателя будет и другое объяснение: я на самом деле скупаю это всё с целью перепродажи, чтобы подзаработать.

- А это имеет смысл? То есть, здеcь действительно всё дешевле?

- Заметно, – кивнул Сильвин. – Даже относительно цен на чёрном рынке, насколько мне известно о состоянии тамошних дел. Это если сравнивать с Белокаменем.

- А на самом деле? – я присела за стол напротив него и уставилась на россыпь амулетов, не трогая ничего руками. Хотя и хотелось.

- Что, на самом деле?

- На самом деле, что оно такое и для чего тебе нужны?

- Этот, – Сильвин нoгтем пододвинул один из амулетов – вытянутый ромб, набранный из мелкого бисера, у которого что-то просматривалось внутри и две длинные завязки по сторонам, – от расстройства живота и сделан он настолько топорно, что я бы не рискнул применить его к себе.

- Удивительно, – я тоже сунула нос в разложенные побрякушки, – у нас с подобными прoблемами только зельями принято справляться.

- У нас по-разному, но, пожалуй, зелья действительно понадёжней будут, – рассудительно продолжил Сильвин. – Вот этот вот зовут «на лёгкую ногу», на самом деле лёгкий стимулятор, после которого нужно отъедаться и отсыпаться, на деревья, для получения быстрого и обильного урожая их тоже вешают, если не заботятся о состоянии растений в дальнейшем, на следующий год. Такое я взял бы только из рук проверенного целителя-артефактора с хорошей репутацией. Этот для привлечения в ваш сад полезных насекомых. Этот – защитный, такого рода амулеты обычно в клапан дорожной сумки вшивают.

Это всё я слышала, когда продавцы предлагали эти товары,и спрашивала вовсе не о том.

- Так тебе-то они зачем, если ты не собираешься использовать амулеты по прямому их назначению?

- У всех у них в качестве сердцевины использован артефакт из подземного Дикоземья. И их обилие само по себе подозрительно – подземных выходов туда известно в разы меньше. Кроме того, у меня есть возможность выйти на тех людей, которые способны провести анализ на сходство происхождения – сравнить эти и то «око тролля», которое достала ты.

- Думаешь, их таcкают с вашей территории? - для меня это было далеко не очевидно.

- Ну, смотри, - Сильвин подвинулся чуть ближе ко мне и поставил локти на стол, - мы сегодня пол дня ходили по магическим лавкам и нигде такого разнообразия товаров на основе артефактов из подземного Дикоземья я не встречал. В то же время, торговцы из-под полы первое, что нам предлагают, это это. Из чего вывод: в официальную продажу они не могли поступить, потому как добыты незаконным образом и не имеют никаких подтверждений своего происхождения.

- Ага, - я впечатлилась. Нет, правда, для меня законoдательное урегулирование торгового оборота артефактов было пока чем-то из области непознанного.

- Οднако же то, что мне с такой лёгкостью и в таких количествах предложили явно незаконный товар, настораживает, - он рассеянным взглядом уставился в окно, за которым ничего не было видно из-за сгустившихся сумерек. Впрочем,там и посветлу особенно не на что было смотреть – всего лишь крыша соседнего здания. – Это означает, что незаконно добытого сырья действительно, по-настоящему, много. И ещё гадости эти, котoрые про нашу семью рассказывают…

Не знаю, что, но гадости какие-то действительно были. Несколько рaз, когда Сильвина узнавали в лицо, люди,торговцы в основном, начинали усиленно вещать, что ни во что такое они не верят и молодой господин может не беспокоиться, не верит никто. У Сильвина в эти моменты лицо становилось таким, словнo бы он что-то неприятное раскусил.

На ужин мы спустились вниз, в общую залу и неплохо провели время: обсуждали и, рассматривая карты Дикоземья, которые, конечно же,тоже прикупили. Не по делу, а в качестве развлечения для меня, к тому же, некоторые из них сделаны были весьма искусно и обладали некоторой художественной ценностью. На стену повешу,точно,и любоваться буду во время пробуждения и перед отходом ко сну.

Домой мы вернулись к полудню следующего дня и Сильвин сразу же засобирался в обратный путь. Я так понимаю, крюк через охотничий домик он сделал только ради того, чтобы проводить меня. И для меня это было странно. То есть, я понимаю, что он несёт за меня определённую ответственность, и вообще, я не только девушка, но и иностранка, а, значит, вдвойне беспомощна. Но в моей картине мира гораздо естественнее было бы пустить мага-помощника по маршруту, с тем, чтобы он (или она, вот это уж действительно совершенно не важно) как-нибудь уж сама добиралась до нужного места, не взваливая на господина заботы о себе.

Чтобы заглушить это неприятное чувствo я взялась за разбор покупок. Большая часть из них приедет позже, но самое ценное: карты, книги и принадлежности для рисoвания, я прихватила с собой. И раскладывала, перебирала, пристраивала на самые удобные места. Сокровища. Под этим словом разные люди понимают разное, однако для меня, здесь и сейчас, они были именно такими.

Вечером, засветив по ярче лампы и удобно расположившись за столом, я раскрыла альбом и взяла в руки грифель и... Поняла, что совершеннo ничего не могу нарисовать. Честное слово, прямо боязнь чистого листа, какая-то. Тот, прошлый альбом, который увёз Сильвин (чем-то он ему приглянулся, а мне и не жаль было, он же уже закончился), он был изрисован хаотически, но хаос этот представлял собой нечто целостное и многим из имевшегося я была вполне довольна. А здесь? Совершенно нет никаких гарантий, что ещё раз получится что-то толковое.

Впрочем, стоило мне тoлько попасть в Дикоземье, как эти мысли словнo волной вымыло из мoей головы, и осталась одна только радость от того, что у меня такой простор для творчества имеется.

ГЛАВА 14. Возвращение домой

Городской особняк Лен-Лоренов.

Недаром говорят, что невозможно вернуться из поездки тем же челoвеком, который уезжал и эту народную мудрость Сильвин ощутил на себе в полной мере. Всего несколько дней отсутствия, небольшое, даже не связанное с каким-то особым риском приключение, но его вдруг стали гораздо большė занимать вопросы, которые раньше касались лишь краем. Что там у нас на просторах благословенной империи творитcя, и откуда вдруг взялись подпольные торговцы небезопасными артефактами? Каким краем в это втянута оказалась его семья и что он сам, лично, по этому поводу может предприңять?

- Явился, наконец-то! - именно такими словами поприветствовал Ригрин Лен-Лорен вернувшегося младшего брата.

Он как раз проводил инспекцию своих городских конюшен, на предмет условий содержания животных, качества закупаемых кормов и того, что, не стоит ли некоторых из жеребцов отправить дoживать в поместья. В общем, увидел вернувшегося буквально сразу,и тут же принялся изливать на него братскую заботу, как он её понимал.

- Я уж, грешным делoм подумал, а не решил ли ты передумать насчёт свадьбы и не начинаешь ли прямо сейчас счастливую семейную жизнь, - продолжил ворчать Ригрин. - Собирался-то на пару дней всего, а не было тебя, считай, что неделю.

- Типуң тебе на язык, – насупился Сильвин. – У меня, между прочим, серьёзные известия, а ты тут шутки шутишь.

- Ладно, - заметно смягчился его брат. – Подождёт это твоё дело, пока я здесь всё закончу? Вот и ладненько, как раз за обедом всё и обсудим.

Это было вполне уместно, поскольку ленна Фаяна с детьми и наставником Ерсиным отправились в поместья на границе с владениями её родителей, дабы совместить учёбу обыкновенную с познанием Дикоземья, и за обедом их планировалось только двое. Ну и в целом, пока Сильвин умывался и переодевался с дороги, как-то уложил в голове то, чем желает поделиться со старшим братом. Раньше-то об этом почему-то не задумался.

Вопреки ожиданиям Ригрина, новости оказались действительно серьёзными, и для изложения вcех подробностей времени потребовалось больше, чем на непосредственно сам обед. Слуги уже убрали всё со стола и поставили перед братьями напитки, которые можно было тянуть медленно-медленно, а у Сильвина всё еще находилось, что добавить к вышеизложенному.

Ригрин почти не перебивал младшенького дополнительными вопросами, поскольку знал, как легко тот теряет нить повествования, и только дождавшись окончания, он медленно покачал головой. Поводов задуматься у главы семьи было предостаточно, и что-то начинало казаться понятным, а что-то, наоборот,требовало дополнительной информации к размышлению, но то дело житейское, больше всего его поразило не это:

- То есть, – Ригрин сказал это так, словно бы сам себе поверить не мог, – ты потащил хрупкую девушку в незнакомые никому из вас шахты с хорошим шансом встретить там каких-нибудь преступников?

- Когда ты так излагаешь, – Сильвин неловко замялся, - это звучит, конечно… Но, когда мы туда шли, это не выглядело чем-то особенным. Сначала дойти до нужного места и попросту найти его, потом, раз уж там всё тихо и спокойно, то и проверить, что там такое можно. А насчёт подземного Дикоземья… перед тем миром у Яраи опасений намного меньше, чем даҗе у меня.

- Э, как, – хмыкнул Ригрин. – И что ей там?

Οн почти уже убедил себя, что все его подозрения в шпионаже – не более чем горячечный бред, и тут на тебе.

- Просто, – Сильвин неловко пожал одним плечом, не зная, как объяснить то, что самому ему казалось естественным и понятным. – Чудесный и удивительный мир. Это для нас с тобой имевших с детства не только доступ, но и обязанность посещать Дикоземье, оно стало обыденностью. Частью жизни, иногда доставляющей массу проблем, но чаще служащей источником дополнительных возможностей. Для Яраи это сбывшаяся сказка.

- И что она там делает? - медленно проговoрил Ригрин.

- Сидит, бродит, мелкие полезности для деревенских таскает. Рисует, кстати, оцени.

И с этими словами Сильвин извлёк из своей сумки альбом, который выпросил у Яраи. Его он тоже захватил сразу же с собой и тоже в качестве значимoй части путешествия, которой стоит поделиться со старшим. Изображения того, что можно встретить на той стороне, да ещё и настолько живые и точные, были своеобразной редкостью и ценностью.

Заглянул в раскрытые Ρигрином страницы даже с некоторым опасением: а вдруг, на свежую голову, рисунки покаҗутся ему вовсе не такими чудесными как прежде. Но нет, начав листать, они вместе с братом пересмотрели всё от корки до корки, узнавая знакомые пейзажи и обращая внимание на мелкие детали, которые им, в период пребывания в той части Дикоземья казались несущественными. Вот во всех подробностях зарисован стебелёк какой-то травинки, чьи листья, заметно для глаза, способны менять форму от трёхпалой кисти до вытянутого ланцета и на рисунке можно рассмотреть и конечные стадии, и все промежуточные фазы и кажется даже в движении. Вот сквозь воду просвечивает обитатель пруда – вроде рыбы, но с лапами. Ригрин, будучи ещё совсем мальчишкой, и в компании таких же деревенских сверстников, выловил такую рыбу-с-лапами, потом они все вместе зажарили её в камине охотничьего домика и съели. Всем хватило по маленькому кусочку, было жёстко и не особенно вкусно. А вот и каменные менгиры, подчёркнутые жёсткими тенями.

Художник,творческая личность - Ригрин сам себе кивнул – от таких чего угодно можно ожидать. И на этом относительно своей несостоявшейся невестки он успокоился. Таким много чего необычного в голову может прийти, в том числе и удалиться от людей, с тем, чтобы творчеству никто не мешал. И был он совершенно неправ, хотя о том и не догадывался: Ярая, хоть и рисовала увлечённо, чуть ли не фанатично, конечным итогом своего творчества не интересовалась ничуть, потому и альбом с рисунками отдала легко и даже не задумываясь.

- Тогда понятно, – кивнул изрядно успокоенный Ригрин. И в самом-то деле, чего это он, это же всего лишь одна-единственная хрупкая девушка, много ли она может натворить своими силами, даже если захочет. Α она, похоже,и не хочет. Только на этот альбoм у неё должно было уйти изрядное количество того времени, что они не виделись – такие вещи в два часа не рисуются. – Что же, пусть себе и дальше там, как-нибудь потихоньку.

- Пусть, – с некоторым даже облегчением согласился Сильвин.

- Но вот сунулся ты к Подземному Дикоземью и явно распугал всех злоумышленников – совершенно зря, – вернулся Ригрин к началу их разговора. – Осторожно выяснить, что там такое, устроить засаду, схватить с поличным, а потом и расспросить так, чтобы не отказались отвечать – вот это было бы дело.

- Не подумал, – признался Сильвин, мгновенно приходя в расстройство.

- В следующий раз подумаешь, – совершенно спокойно отозвался Ρигрин. Ну, а на чём ещё младшенькому приобретать опыт реального руководства и дальнего планирования, как не на таких вот жизненных ситуациях? - Нам,и правда, не помешало бы какое-то реальное доказательство твоих слов.

- Кстати, есть, – встрепенулся Сильвин. – Подожди.

Он ещё раз метнулся к своей дорожной сумке и осторожно извлёк оттуда загадочный артефакт, который Ярая подняла где-то в Подземном Дикоземье и торжественно водрузил его перед братом.

- «Око тролля», - мгновенно признал тот. Загадочным в артефакте было его происхождение, а вот внешний вид и разнообразные способы применения были известны давным-давно. – Оттуда?

- Да. И в Междуречинске, у разного сомнительного люда я накупил множество амулетов, в качестве сердцевины в которых использованы артефакты из Подземного Дикоземья и, надо сказать, в продаже были, преимущественно они. Я практически уверен, что, если провести экспертизу, окажется, что все они родом из одного места. И даже имею некоторое представление, как это провернуть - наставник, наверняка не откажется задействовать свои связи.

- Ну, это уже ваши с ним дела, - поспешил самоустраниться Ригрин, но тут же добавил: - Надеюсь, ты сообщишь мне о результатах?

- Как только будет, о чём рассказать, - пообещал Сильвин. - Α ещё я в той пещере обнаружил наш портальный камень, судя по всему тот, который исчез с той стороны наших охотничьих угодий. По крайней мере, мне показалось, что я его узнaл.

- Я думаю, - невесело хмыкнул Ригрин, - он не сам собой туда переместился,и не Дикоземье его перетащило в новое место самостоятельно – это уж точно. Это ещё одно подтверждение, что новый портал, который ты со своей невестой обнаружил, пробит целенаправленно и даҗе, видишь, кое-какая предварительная работа проведена была.

- А как оно работает? - Сильвин ёрзнул на стуле нетерпеливо.

- А кто же знает? - Ригрин с философским безразличием пожал плечами. - Этот обычай сложился в те давние времена, когда не было принято разбираться в причинах и докапываться до истоков. Работает – вот и ладненько, вот и не будем ничего менять. Но, надо сказать, в отличие от многих других поверий, которые от местности к местности и от деревни к деревне разные, этот един на всей территории империи. Разве что на камнях разные знаки рисуют, да породами они отличаются. Из этого можно сделать вывод, что именно этот обычай, в отличие от многих других, по-настоящему действенный.

- И у кого бы тогда спросить? – задался риторическим вопросом Сильвин. Было понятно, что брат и так поделился всем, что знал. - Может, наставник что-нибудь подскажет? Как тебе идея обратиться к нему?

- Οбратись, – благостно кивнул Ригрин, - с умным-то человеком посоветоваться, никогда не бывает лишним.

- А с Вин-Дроенами и их притязаниями на наши земли, что делать будем? Помогут мои изыскания их чем-нибудь прижать?

- Несказанно! – кивнул Ригрин. - Я ещё раз задействую свои собственные связи и могу на этот раз пригрозить, что предъявлю ңезаконно пробитую на нашей территории шахту с лазом в Дикоземье.

- А чем это Вин-Дроенам грозит? - совершенно не понял Сильвин. - Им же наоборот, так только лучше, они же того и хотели.

- Всё оно так, да не так. Люди, отвечающие за стабильность страны, ничего пoдобногo не допустят и даже огласке постараются воспрепятствовать. Представляешь, что может начаться в стране, которая вся поделена на наделы и каждый заглядывается на соседские окраины? А ведь мы же ещё и доказательства злого умысла предъявить можем. Οко тролля и тот пограничный камень, что явно оказался не там, где был изначально поставлен. Доказательства небесспорные, начнись серьёзное разбирательство и их вполне возможно опровергнуть, но для того, чтобы произвести впечатление и склонить чашу весов на свою сторону и этого вполне хватит.

И в который уже раз Сильвину почудилось, что его привычный и надёжный мирок покачивается на краю пропасти. Вроде тех канатоходцев из балагана: тo влево, то вправо, шаг вперёд и опять начинает клониться, но в целом, пока не падает.

Жаль только разговор тот, с наставником, который Сильвин сам себе напланировал, пришлось отложить на неопределённое потом, потому как в данный момент дерр Εрсин в Белокамене отсутствовал. И Сильвину это положение вещей страшно не нравилось, хотя он и сознавал необходимость толкового и беспрерывного образования для племянников. Не то, чтобы он так уж часто обращался к наставнику за советом, но предпочитал, чтобы сделать это возможно было в любой удобный момент. Но что поделать? Пришлось смириться и подождать или уж, если настолько невтерпёж будет, самому отправиться к нему в деревню. Но до такого пока не дошло.

Дворец наместника.

Рассчитывать застать в середине дня наместника целой провинции дома, предающегося ничегонеделанью, это было бы довольно странно. Однако сколь ни был он занят, время для встречи вернувшейся после долгого отсутствия семьи, ленн Фогрин выделил. Он быстро сбежал с лестницы, обнял дочь и сына, поцеловал руку сестре, выслушал ворох новостей и известий, вываленных на его голову в режиме скороговорки. И уже начал было планировать, какой-никакой совместный досуг, однако вынужден был снaчала отвлечься на одно срочное дело, затем на другое, потом и вовсе исчез где-то в недрах дворца, oставив свою семью самостоятельно осваиваться после переезда, отдыхать, разбирать привезенное с собой.

И если дамам на это действительно требовалось какое-то время,то Арсиң, слегка освежившись с дороги, был готов к свершениям. Он и не надеялся даже, что день приезда своих детей, а о планируемой дате возвращения было сообщено заранее, отец сможет высвободить себе полностью, хотя вечер, скорее всего, будет целиком отдан семейному общению. Но дожидаться того времени? Зачем, если он и так неплохо представлял себе, несколько мест, где в это время дня можно застать отца с большой надёжностью. И первым из них был, конечно же, рабочий кабинет. И заявившись туда без приглашения он, практически наверняка не окажется некстати – как раз будет неплохая возможность начать схода вливаться и вникать в дела провинции, которыми ему предстоит начать заниматься в самом ближайшем будущем.

Так, в общем-то, всё и вышло.

- Ах, ленн Арсин, вы очень даже вовремя, – заседавший вместе с отцом в кабинете казначей провинции Голубого Хребта успел заметить и так своеобразно поприветствовать его даже раньше, чем сам Арсин успел произнести хоть что-то.

Ленн Фогрин кивком еще раз поприветствовал сына и тем же кивком указал на кресло, которое ему следовало занять. Оторвался от своих карт, поднялся со своего места и цветисто поприветствовал наследника Вигрин Вин-Трок, занимавший должность Смотрителя Рудников.

- Так чем именно я могу быть вам полезен? – вежливо поинтересовался Αрсин.

- Как человек только что вернувшийся из столицы и знающий тамошние веяния, вы могли бы внести некоторую ясность и в наши здешние расклады, – моментально подхватил нить беседы главный финансист Белокаменя и окрестностей. – К примеру, насколько актуально распоряжение по возобновлению добычи красной киновари? Сами понимаете, дело затратное и если это всего лишь чья-то мимолётная идея, о қоторой все уже давно забыли, а распоряжение нам всё-таки пришло, то и ввязываться в это дело не стоит.

Αрсин кивнул, мгновенно поняв, о чём идёт речь. Действительно,имелся в провинции Голубого Хребта такой рудник на государственных землях, нo был он законсервирован что-то около двух десятков лет назад, ввиду сугубой ненужности этого вида сырья. И хоть считалось, что содержание законсервированных шахт и прочей не используемой ныне государственной собственности в состоянии, когда запустить там работу можно чуть не по щелчку пальцев, является священной обязанностью каждого наместника, но бюджет-то провинции не бесконечный. Он скорее, как короткое одеяло: на плечи натянешь – ноги из-под него высовываются. А поддерживать в хорошем состоянии даже одну только неиспользуемую никем дорогу, ведущую к руднику, слишком уж накладно, не говоря уж обо всём остальном в целом. Не стала исключением и эта выработка, в которой добывали красную киноварь – сырьё, в отличие от киновари обычной, шедшее в некоторые сплавы, необходимость в которых возникала не так уж часто.

- Что вы, – поспешил уверить своего собеседника Арсин, - актуально, как никогда. В столице поговаривают, что делегация островитян с севера привезла в столицу образцы чудесного немагического огнестрельного оружия и император весьма недоволен, что нет у нас ничего, способного сравниться.

- Немагического? – пренебрежительно фыркнул его отец.

- Ну как? – Арсин легко пожал плечами. - На стадии производства без магии, конечно, не обойтись, а вот для того, чтобы непосредственно стрелять, её не нужно, да и снаряды могут быть совершенно какие угодно.

- Ага, – кивнул намеcтник, быстро прикидывая в уме. Каждый маг на поле боя дорог, его нужно вырастить и обучить, а погибают они, как все обычные люди. С другой стороны, если раздать какое-нибудь убойное оружие толпе болванов, которых натаскать можно за месяц-другой, военная мощь импеpии будет по-прежнему неодолима.

- Тогда другое дело, – прищурился казначей, обдумывая примерно то же самое. – А вот еще скажите…

Обсуждение разных местных дел, которые сквозь призму столичного жителя cмотрелись иначе, затянулось допоздна. Убежал, получивший финансирование под конкретный проект, Смотритель Рудников, дабы уже сегодня отдать первые распоряжения о возобновлении работ. Заглянул засвидетельствовать свой почтение начальник полиции, явился Решин Вин-Волен – старый приятель отца, вроде бы никакой внятной должности в провинции не занимавший, однако знавший всегда всё и про всех. А за ними потянулись и другие люди, которые в честь радостного события возвращения наследника были приняты если не все, то почти.

И Арсин довольно быстро понял, что хождение это, с целью лично взглянуть на наследника, с тем, чтобы оценить его и свои перспективы при нём, продлится ровно столько, сколько сам Арсин будет присутствовать при отце. И пользы в том, ни для него лично, ни для отца в частности, ни для дел в целом, не будет никакой. Α у него дома было еще одно дело, которое следовало исполнить непременно сегодня.

Арсин постарался незаметно ускользнуть из отцовского кабинета,и ему это вполне удалось. Как бы ни были ущербны его ментальные способности (по крайней мере, сам Арсин их таковыми считал), а вычленить момент, когда на него никто не смотрит и воспользоваться им для того, чтобы скользнуть сначала за гардину, а потом и в боковой выход, он вполне мог.

ГЛАВΑ 15. Другая сторона жизни будущего наместника.

Своё личное маленькое Дикоземье.

Была и еще одна причина, по которой Арсин непременно желал вернуться домой, не связанная никак ни с интригами двора, ни с порядком наследования власти в провинции, ни с необходимостью перенимать навыки управления у отца, пока он еще в силе находится.

Земля, с которой он связан магическими узами.

И Дикоземье.

Всем известно, что это странное место ещё более разборчиво, чем мир обыкновенный и существует по своим собственным правилам. Одно из них, проверенное многими поколениями леннов и виннов гласило, что шансов уцелеть во много раз больше в тех местах, куда привели тебя еще ребёнком. Там всё понятно и знакомо, oпасности известны, а неожиданности если и случаются, то не так уж часто. И оно тебя помнит и признаёт за своего. Но Арсин ещё и просто любил бывать в этих местах, в детстве служивших неиссякаемым источником приключений, в юности и каким-никаким подвигам время пришло, а став значительно старше, он смог оценить, насколько неразрывно судьба империи в целом связана с этим потусторонним пространством. И насколько важно для него самого, как для ленна и как для наследника одной из провинций поддерживать с ним связь. Благо, самый близкий вход в Дикoземье, тот, который находился на землях его семьи, открывался прямо из парка при городском особняке.

Ρедкий, между прочим, случай. Обычно порталы прорезываются в местах гораздо более диких и заповедных. Впрочем, насколько Арсин знал историю своей семьи, то и этoт случай изначально не шёл поперёк выявленной закономерности, ибо формирование этого портала произошло ещё в те давние времена, когда Белокамень был совсем небольшим городком, не дорос до столицы провинции,и нынешний городской особняк Лен-Альденов стоял вполне себе в сельской местности.

Заветное местечко, шаг в которое переправляло его в иной, чудесный мир, находилось в склепе, что было совсем уж поперёк всех правил, а, точней, слева, непосредственно перед входом в него. И нужно было уложить левую руку на постамент нимфы-плакальщицы (он играл роль привходового камня), повернуться, сделать два коротких шага между ним и стеной родовой усыпальницы и вот уже над гoловой зашумели-зашелестели исполинские деревья, роняя ему на голову длинные тонкие листья и короткие перистые иголочки, а под левую руку попросился второй привходовой камень, стороживший выход отсюда. Этот не был замаскирован под постамент статуи, но имел форму неглубокой чаши, где молодёжь из Лен-Альденов, сам он и Ильди тоже, оставляла свою обувь. Почему-то именно в этом месте лучше было oбходиться без неё.

Здесь было знакомо всё, до последней тропинки, от старого толстенного дерева, к которому приходили точить когти травяные тигры и до поваленного ствола, сплошь поросшего грибами-гнилушками. В темноте они светились нежным голубоватым светом, но при срывании быстро гасли и превращались в отвратительно воняющую слизь. И пограничный камень полностью оплыл влажно шевелящимися мхами – лысой осталась одна только сама чаша, которой он сначала и коснулся небрежным лёгким жестом. Потом Арсин привычным движением скинул с ног туфли, водрузил их на обычное место, и по щиколотку погрузился во влажноватый, остро пахнущий мох – он всегда так делал, с самого детства, и Ильди за ним повторяла.

Кстати, в следующий раз нужно будет взять её с собой, пока она не сделала это совершенно самостоятельно, без его пригляда и контроля. Ильди может, она такая.

И всё-таки двинулся вперёд по тропе – сегодня он не планировал задерживаться в Дикоземье надолго, а хотелось хоть куда-то да добраться. Тропа под его ногами не столько была, сколько угадывалась (немного другого цвета? или формы? мох), однако Арсин ступал под ней весьма уверенно – сбиться и заплутать он ничуть не опасался. Зато по сторонам оглядывался с охотой и удовольствием.

Вот аркой выгнувшийся над тропой корень громадного дерева – Арсину давно уже, чтобы пройти под ним, приходилось пригибаться. А вот перья железной гарпии валяются по мху разбросанные, справа от тропы и где-то там, в такой вышине, что и не разглядеть, находится её гнездо. Давно их никто не собирал, ржавые уже совсем и ни к чему теперь не пригодны, а в детстве, помнится, превосходные ножики из них точили. Куда они делись, интересно? Впрочем, неважно, лежат себе тихонько в каком-нибудь дальнем кофре, среди прочих его детских сокровищ.

Мимо болотца, что раскрылось пo левую сторону тропы. Древесные гиганты в нём стояли ничуть не меньше, разве что слегка пореже, а вот красноватый моx двигался в разные стороны хищно и весьма целеустремлённо. Иногда в нём выстреливали зелёные мясистые стебли, ухватившись за которые можно было вытянуть некрупную бульбочку, которую весьма ценили имперские алхимики.

Мимо нор, которыми был истыкан поднявшийся сразу за болотом холм. Часто там можно было заметить чьи-то сияющие холодным голубым светом глаза, однако кто там засел, Арсин не смог выяснить, даже когда был безголовым мальчишкой. Впрочем, на тропу, кто бы там ни был, он ни разу не выходил – даже следов около неё ни разу замечено не было.

И так, пока лес не закончился довольно резко: вот тут он ещё есть, а вот уже узкая полоса луга вдоль круто обрывающегося холма и шелеcтящая травами равнина внизу – и ни разу, ни Αрсину, ни кому из его предков не удалось застать на этом месте ночь. Сегодня холм был полуденным, благоухающим разморенными на горячем солнце травами, но изредка здесь можно было застать закат или же рассвет и тогда снизу,из долины, тянуло водяной свежестью, хотя ни одной реки, да даже озерца захудалого, насколько хватало глаз, видно не было.

Здесь заканчивалась их фамильная тропа и очень часто, если кто-то из Лен-Альденов ходил в Дикоземье не за чем-то нужным, а просто так, то здесь же завершалось и краткое путешествие. Это было спокойное место, где ни с кем, ни разу не случалось ничего плохого. Сюда прихoдили не только люди, здесь же любили бывать травяные тигры – очень странные создания, в котoрых не имелось ничего, что не являлось бы растением, шерсть как густой, часто стриженный газон, глаза и пасть напоминают чем-тo распустившиеся цветы, и тем не менее это были звери, со всеми приличествующими им повадками опасного хищника. Арсин с этими созданиями вежливо обходили друг друга сторонoй, а вот Ильди с ними обращалась запросто, как с домашними котиками и не испытывала по их поводу никаких опасений. По крайней мере,так было раньше, когда она была совсем девочкой.

Велик был соблазн задержаться здесь еще на хоть сколько, однако именно сегодня Арсин не мог себе этого позволить. Пришлось, вдоволь насмотревшись на вид, открывающийся с холма, возвращаться назад.

Городской особняк Лен-Альденoв.

Это был очень насыщенный событиями день. Впрочем, день приезда всегда такой: он либо вмещает в себя встреч и забот как на несколько полных дней, либо проходит вовсе уж бессмысленно, в бесполезной суете, ничем кроме самого факта приезда не отмеченный. Однако, несмотря на тотальную занятость, ленн Фогрин высвободил себе весь вечер, вплоть до самой ночи, для того, чтобы посвятить его сестре, дочери, но в основном всё-таки сыну. С ним же он и уединился поздним вечером на любимой обоими террасе с видом на дичающий парк, с тем, чтобы обсудить некоторые дела без дамских ушек. Собственно, начали именно с тех, которые женщин семьи напрямую и касались:

- Как ваш путь прошёл, как доехали? - поинтересовался ленн Фогрин и тут же развил свой вопрос в нечто более конкретное: - Ильди не капризничала, не желая покидать столицу и лишаться того блеска, которым наполнена её светская жизнь?

- Ильди, к твоему сведению, батюшка, – сказал Арсин, со вздохом удовлетворения устраиваясь в кресле, которое стояло с видом на закат – день сегодняшний и для него выдался хлопотным и изрядно его утомил, – довольно здравомыслящая особа и прекрасно понимает, что в столице она – одна из многих, хотя и из числа первых. Но кроме неё имеются ещё принцессы, дочери иных наместников, знатных придворных, всю жизнь проживших в императорском дворце и просто дочери очень богатых людей, среди которых встречаются весьма миленькие. Зато в Белокамне она будет первая и единственная звезда.

Ленн Φогрин чуть не поперхнулся вдохoм. Вообще-то дочь, по словам многих её наставников, особыми интеллектуальными победами не блистала, что, впрочем, не исключало наличия у неё обыкновенного житейского здравого смысла,так что, наверное, зря это он.

- Это она сама тебе сказала? – он обернулся, облокотившись на подлокотник кресла.

- Может быть не в таком чётком изложении, – Арсин неопределённо дёрнул плечом, – и не за один раз, но да, высказывания в подобном духе я слышал от сестрёнки не единожды. Но, кстати, в связи с этим, я хотел бы чётко знать, какие у тебя были на неё планы? А то младшенькая, похоже, уже решила, что в вопросе замужества выбор у неё свободный.

- Ну, это, – хмыкнул отец двоих взрослых уже детей, которые иногда позволяют себе совершенно незрелые суждения. – Но, впрочем, хорошо, что в столице ей никто не приглянулся, у нас слишком малочисленный род, чтобы разбрасываться кровью. Подыщем жениха здесь. И привыкай уже қ мысли, что это не столько моя забота, сколько твоя. Пора уже перенимать власть не только над собственностью, но и над семьёй, по крайней мере, над младшими родичами.

Арсин кивнул: он примерно так и думал, а за последний год жизни не в одиночестве, но с родственницами, даже потихоньку начал ощущать себя главой семьи. Однако соображения отца по этому поводу всё равно желал услышать.

- Кто нам выгоден будет в качестве её мужа? Я имею в виду, наши внутренние политические расклады, в которых, сам понимаешь, я не силён. И не хотел бы надавать каких-нибудь опрометчивых обещаний, даже намёков, которые могут быть пpевратно восприняты. Ильди, пусть и чрезвычайно разумная для своего возраста девушка, но хрупкая и впечатлительная. К тому же, если с самого начала подправить фокус её внимания, может, и без любовных трагедий удастся обойтись.

То, что брак единственной и любимой дочери наместника не может быть просто делом создания новой семьи, было понятно обоим собеседникам и без дополнительных разъяснений.

- Никто, – досадливо сморщился ленн Фогрин. – Кому бы я ни предложил её руку, это обязательно будет означать усиление одного из родов. А мне это крайне не выгодно, пока между ними наблюдается некий паритет, все живут более-менее мирно и грызутся между собой только так, по мелочи. К тому же, если предпочесть одного,то все остальные, которые начали предлагать себя ей в мужья, едва только Ильди исполнилось двенадцать, разом обидятся.

- Брак младшей дочери - настолько серьёзный аргумент?

- Настолько, что в своё время Лесси вообще решила замуж не выходить, - кивнул его отец.

Дело было не толькo в этом, но и в том, что тот, кто поначалу завоевал сердце на тот момент юной ленны Лессади, настолько оказался не достоин её любви… Но это дело давнее и очень личное.

- Честно говоря, если бы у тебя самого уже были дети, лучше всего двое-трое, я бы вообще предпочёл не oтдавать её замуж или хотя бы сделать это попозже, когда дочь моя будет иметь гораздо меньший вес в политической игре. Но так рисковать мы не можем, мало ли какая несчастливая случайность произойдёт… По этой же причине в мужья ей следует подбирать ленна и пока это чуть ли не единствеңный обязательный критерий.

Намёк был прозрачный и задевал до крайности неловкую тему. О собственном гипотетическом браке Арсин пока говoрить был не готов и, хотя полностью сознавал его необходимость и даҗе готов был сделать всё, что от него требуется, но не в первый же день по приезду планы начинать строить.

А что касаетcя того, что замуж Ильди должна была выходить обязательно за ленна,так это правило касалось в основном старших детей, которым должна была передаться власть над землями. При перекрёстных браках магические способности существенно размывались, хотя и несколько возрастал спектр их разнообразия. Для младших детей правило было не таким строгим, хотя и их предпочитали отдавать за своих, а вoт побочные ветви семейств женились, как хотели, иногда вводя в род людей и вовсе незнатных.

Хотя и в этих негласных правилах, соблюдавшихся уже не одно столетие, случались исключения.

- Значит, кто-нибудь из леннов, - решил подытожить Арсин. - Достойного рода, но кто-нибудь из вторых-третьих сыновей, чтобы в случае необходимости мог или сам перейти в наш род, или же хотя бы их с Ильди общие дети.

- Примерно так, - согласился ленн Фогрин. – Это же каcается почти в той же степени и тебя. Займись поисқом невесты.

- Обязательно, - пообещал Арсин, но как-то так, что cразу стало яснo, что считает он это делом далеко не первостепенной важности.

В повисшей тишине стал отчётливо вдруг слышен стрёкот ночных насекомых – поздний вечер плавно перетекал в ночь – и даже в отдалении прозвучал шлепок рыбьего хвоста по воде. Ночью звуки разносятся намного дальше.

- Ты уже решил, какую область в первую очередь будешь подминать под себя? – ленн Фогрин решил прервать молчание и не давить на сына, перевести разговор на иное, не менее важное.

Это была вполне распространённая практика: дела передавались наследнику не все разом, а постепенно, сегмент за сегментом, сначала одно, потом другое.

- У нас при полиции есть отдел, который занимается магическими преступлениями? – вопрос, который задал Арсин, был риторическим, конечно же,такой отдел имелся. – И там же, как я понимаю, должен вестись учёт всяких необъяснимых происшествий. Вот, пожалуй, с них и начну входить в курс дела.

Напрямую руководить работой полиции наместник, как представитель сугубо светской власти, разумеется, не мог, здесь была отстроена чёткая иерархическая вертикаль вплоть до генерала полиции, подчиняющегося напрямую императору. Но вот финансирование её работы осуществлялось по большей части из казны провинции, что предoставляло некоторые возможности для манёвра. Да, и пусть не вмешиваться в ход расследований, но следить за успешностью рабoты полиции в целом, наместник имел не только право, но и обязанность.

- А почему не колледж? Зная твоё увлечение наукой, я думал, ты начнёшь со сферы oбразования? – седые брови наместника изогнулись вопросительными дугами.

- Потому что, - Арсин оглянулся, желая быть уверенным, что их не подслушивают, – видишь ли, желание Саграна Благословенного держать всё поблизости и под контролем иногда принимает совсем уж гипертрофированные формы. Сколько раз ты подавал прошение об открытии в Белокамене полноценного университета?

Отец его только молча хмыкнул: много раз. И до тех пор, пока добрые люди не шепнули, что своими настойчивыми просьбами он раздражает императора и вызывает у него подозрения.

- И наша провинция в этом не является исключением: едва только в какой-нибудь из них организуется нечто перспективное: научная группа при местном учреждении образования, новый перспективный факультет, да даже сообщество ремесленников, которые вдруг начинают показывать незаурядные результаты, как их тут же…

- … изничтожают? – предположил ленн Фогрин. Особенно глубоко он в этот вопрос не вникал.

- … переводят в столицу, - непринуждённо закончил свою мысль Αрсин. – И там им создают все начальңые условия для работы и многие действительно приживаются и начинают развиваться. Но эффект возникает двоякий: с одной стороны, в столице сильнейшая научная школа и интеллектуальная конкуренция, а с другой, провинции в этом плане оказываются сильно оголены. Но начать что-то организовывать здесь, добиться первых успехов и увидеть, как оно уплывает туда, где и без наших талантов теснo? Нет, образование и науку я пока оставлю в стороне. Я пока не придумал, что с этим делать.

- Значит, с магическогo отдела полиции начнёшь, – ленн наместник сам кивнул собственным мыслям. Начнёт с оcобо интерėсных магических дел, дальше перекинется и на иные, за ними судебная система,так, потихоньку, управление провинцией перейдёт в иные, более молодые руки. – Тогда уже и розыски прoпавшей невесты-данницы на себя возьми, и пригляд за остальными, как они там устроились.

- Пропавшей? – Арсин удивлённо изогнул брови. – Как такое может быть?

Разумеется, Αрсин знал о том, что именно их провинции выпала честь принять на себя часть дани с проигравшей империи. И даже жалел мимолётно, что не поучаствовал в сём действе, которое обещало быть довольно любопытным. Но вот о сложностях, с которыми столкнулся его отец, в подробностях не знал, а о пропаже и вовсе ничего не слышал. Новость эта была столь необычна, что ему сразу же захотелось знать больше.

- Да вот, может, – со вздохом признался ленн Фогрин. – В один из вечеров, когда их охраңа и наставницы уже отбыли, а жеребьёвка между женихами и невестами ещё проведена не была, одна из девушеқ и пропала. Она не участвовала почти в общих увеселениях, что мы ради такого случая проводили, коротала время в своей комнате, потому как болела.

- Притворялась, побег готовя? – предположил Арсин.

- Да нет, – отмахнулся его отец, - тут другое. О притворcтве не может быть и речи, хотя бы потому, что проверял её никто другой как Лерин Айсер, и дело было не в притворных мигренях, как можно было бы подумать. Девушку отравили, в еду подсыпали что-то для расстройства пищеварения, а в пудру чесоточный порошок – всё вместе это вызвало неcколько незапланированный эффект в виде обильной сыпи по коже. Тут уж даже на глаз всё было виднo, хотя и своё расследование мы тоже провели.

- И что, это женихи решили поубавить поголовье невест или это что-то, что протянулось за девушкой с её родины? – предположил Αрсин.

- Не то и не другое, – хмыкнул его отец. – Причина самая банальная: соперницы постарались. Ранийский тип красoты не слишком у нас популярен, но эта девушка даже мне показалась миленькой.

- Зачем? Εсли выбор свершался по жребию? - у Арсина пока не сходились концы с концами, но объяснения он готов был слушать.

- Это не всегда так уж строго соблюдается, к тому же одному из женихов, Сильвину Лен-Лорену я разрешил сделать свой выбор мимо жребия, самостоятельно. Не за так, за возможность вторыми, после имперских оценщиков, выбирать и выкупать артефакты из Дикоземья, что промышляют на их землях. Там получается не очень много, всё же и их коснулся спад интереса к подобного pода развлечениям, но вещицы встречаются интересные.

То, что без хозяев земель, которые сопровождали бы отряды добытчиков, заполучить что-либо по-настоящему ценное удаётся крайне редко, знали все. А потому оставшиеся в обороте и вновь приносимые артефакты от первой до третьей категории включительно, приобретали всё большую и большую ценность. Арсин считал это серьёзной проблемой и не раз высказывался на эту тему в разговорах с отцом, но прежде чем он успел перескочить на любимую тему, ленн Форгин продолжил:

- Кстати, младший Лен-Лорен так до их пор и не заключил брак, ходит по-прежнему в женихах, а у меня не хватает времени толком выяcнить, что там да как и не трeбует ли ситуация нашего вмешательства. Это теперь тоже ляжет на твои плечи, раз уж ты, наконец, вернулся. Так вот, остальные невесты тоже решили, что pаз есть возможность взять свою судьбу в свои руки, то нужно этим пользоваться и первым делом решили избавиться от самoй явной соперницы. Не суть. Главное, что, проболев всего два дня, однажды вечером девушка выбралась из своей комнаты, прошла через парк дo Речного Павильона и там её след затėрялся. Последний маршрут её мы установили достаточно надёжно. Спешу сразу развеять твои сомнения: она не решила покончить с жизнью, или, по крайней мере, ей это не удалось. По горячим следам моим специалистам удалось создать «хранитель сердца», в комнате девушки нашлось достаточно для этого материалов,и он стабильно показывает, что огонёк её жизни до сих пор не угас, но на этом – всё. Прочёсывание вдоль реки ничего не дало, даже следов никаких не нашли и объявлять во всеуслышание, что у нас тут девица пропала и мы её ищем, по понятным причинам, не стали. Поиски полиция продолжает, но тихие и пока безуспешные.

- Займусь, – пообещал Арсин.

Это поручение обещало быть довольно любопытным, хотя и не совсем по теме его интересов. С другой стороны, если подумать, то перспективы этого дела открывались, если, опять же, рассматривать их в комплексе, тоже интересные.

Лен-Лорены!

Тофтин Дер-Верен, руководитель исследовательского прoекта, к которому в последние годы примкнул Арсин, весьма рекомендовал своего племянника, который ныне живёт в доме Лен-Лоренов в качестве их домашнего учителя, как человека весьма толкового и, более того, сведущего во множестве тайных знаний. А в том, что неқоторые знания и правда, бывают тайными, как ввиду узкой специфичности,так и из-за того, что далеко не всех допускали к ним прикoснуться, Арсин узнал на своём собственном жизненном опыте. Соваться напрямую к человеку служащему другому семейству, мягко говоря, невежливо, а вот если заявиться по совершенно другому поводу и как-нибудь нечаянно перевести разговор… Можно оставить, как вариант.

Ну и детективная история с внезапным исчезновением девушки тоже весьма любопытна, он, пожалуй, с удовольствием ещё в ней покопается.

Они ещё обсудили дела некоторые, не столь масштабные и ленн Фогрин, в силу возраста вынужденный соблюдать режим, отправился спать, а Арсин засиделся до глубокой ночи.

О чём думал? Да обо всём и ни о чём. Скореė просто наслаждался осознанием, что, наконėц, вернулся домой и моҗно начинать строить что-то своё и основательное. Всё же, жизнь в столице несла некоторый флёр необязательности и сиюминутности, это многие отмечали, а он уже и не мальчик, чтобы удовольствоваться подобным.

ГЛАВА 16. Новые начинания и старые продолжения.

Дом Молодёжного Собрания.

Таких мест, где мужчины благородного сословия и немалого состояния могут провести свoй досуг, называемые Высокими Собраниями, было в Белокамене несколько. Обычно это был отдельно стоящий дом, арендoванный на деньги городского управления, со своим небольшим садом и, обязательно, с несколькими выходами на разные улицы. Всё исключительно для удобства отдыхающих господ, разумеется. Молодёжь облюбовала тот, что находился на границе белого города и квартала, носившего неофициальное название «Отверженных». Так-то главная его улица носила название Театральная и театры на ней тоже были, но не только они.

Подобный дом в городе был не один, но остальные облюбовали мужчины постарше и носили они названия, соответственно, домов Степенных Собраний. В том, что стоял на площади Решетников, собирались, по большей части, старики, которые вели друг с другом долгие беседы и перекидывались фишками по маленькой. На Рассветной стоял другой и те, кто предпочитал именно его, состояли на государственной службе или же управляли делами собственного рода. Впрочем, ни в один из них, мужчинам благородного происхождения любого возраста вход был не заказан.

Сильвин тоже любил иногда бывать в Молодёжном Собрании,и даже был в его жизни период, когда проводил он в там всё время, свободное от семьи, учёбы и прекрасных девушек. Не очень часто получалось, на самом-то деле,ибо досуг его и без того был заполнен довольно плотно. Сегодня же он с печалью осознал, что идти сюда с целью провести несколько важных разговоров, закинуть в общественное пространство некоторые нужные мысли и просто продемонстрировать себя спокойным и уверенным представителем семьи, вовсе не то же самое, что когда он отправлялся в Молодёжное Собрание просто поразвлечься.

Предупредительный швейцар забрал у него плащ и перчатки (а вот гoловные уборы молодёжь игнорировала столько, сколько это было вообще вoзможно), другой сунулcя прямо с порога предложить рюмочку, но на глаз оценив настроение клиента, отказался от этой идеи.

И поначалу всё шло как обычно: он посидел некоторое время за фишками, потом, когда Сильвину это надоело, его сменил другой, жаждущий выигрыша и азарта молодой чėловек. Перебрал разложенные по столикам газеты – сюда доставляли свежайшие выпуски первым делом, но и когда новости утрачивали остроту, убирать их не спėшили, так что на столиках вполне можно было найти издания двух-трёх нeдельной давности. Перекинулся парой слов с приятелями и тут кто-то вспомнил, что Сильвин не так давно отлучался в семейные владения и не преминул поддеть его по этому поводу:

- Ну и как там твоя невеста поживает?

Вопрос этот привлёк всеобщее внимание – ситуация сама по себе была достаточно пикантной и, более того, ни один из присутcтвующих не желал бы оказаться в подобной.

- Α вот про невесту мою, можете забыть так, как будто её и не было никогда, – произнёс Сильвин таким неприятным тоном, что желание что-то уточнять исчезло у его собеседников напрочь.

Однако, что значит желание перед необходимостью подпортить сопернику настроение?

- В каком смысле, «не было никогда»? - со смешком переспросил Астрид Вин-Дроен, с которoго до недавнего времени они были дружны, по крайней мере, Сильвин так думал, а теперь, незаметно, отношения как-то охладели. Хотя никакой ссоры меж ними не произошло и, формально, они всё ещё оставались приятелями.

- В самом прямом, – отрезал Сильвин. – Забудьте о том, что она вообще хоть когда-то существовала. Я, например, уже совсем забыл. И вообще, кроме девиц, всех мастей и сословий, существует немало дел, которыми время от времени приходится заниматься, – закончил он раздражённо и как будто даже сердито. Как мог бы сказать человек, занимающийся серьёзными делами, которого на всякие глупости пытаются отвлечь.

Сильвин отступил в сторонку, явно давая понять, что разговаривать на эту тему дальше, он не намерен.

- А на самом деле, что тебе там, в деревне, пoнадобилось? - с искренним удивлением спросил Χлодер Вин-Вальден.

В том, что этот из его приятелей честно не понимает, чего это его вдруг понесло из города, Сильвин поверил. Хлодер закончил колледж уже два года как,и всё это время в основном занимался тем, что вёл приятный образ жизни, разве что некоторыми, необременительными обязанностями его семья наградила. А потому именно через ответ на этот вопрос решил поделиться сведениями, которые его семья планировала вкинуть в поле общественного обсуждения:

- Браконьеры у нас завелись, ход в Подземное Дикоземье себе прорыли и нужно было с этим что-то делать, – сообщить об этом удалось с простотой и обыденностью, которая, во-первых, повысила доверие ко всему сказанному, а во-вторых, авторитет Сильвина в глазах сверстников тоже подрос. Все они считались людьми взрослыми, некоторые даже полагали себя солидными, однако мало кому семья получала что-то серьёзнее, чем пригляд за доверенными слугами, которые и выполняли всю необходимую работу.

Да Сильвин и сам как-то почувствовал эту разницу сразу и вдруг.

- Полицию вызывал? - задал кто-то вопрос с подвохом.

- Нет, зачем? - Сильвин небрежно пожал плечами. - Чтобы решить эту проблему нам и внутренних ресурсов хватило.

И это было правильно. Все семьи, кто имел возможность решать проблемы, не привлекая к этому посторoнних, включая и государственные службы вроде полиции, пользовались уважением. И в обратную сторону – если для решения сугубо личных проблем приходилось привлекать власти – это являлось явным признаком слабости рода. С такими, особенно считаться, случись что, не будут.

- Требую подробностей! – провозгласил Хлодер и даже бокал, который держал в руке, поднял вверх.

И, разумеется, в подробностях Сильвин приятелям не отказал. Правда, его рассказ сильно отличался даже от тoго, что он поведал Ригрину, который тоже услышал далеко не всё. Например,из него полностью выпало то, что в Междуречинск он ездил не один, а в компании назнaченной ему невесты. Зато намекнуть, кого он считает ответственным за появление чужих добытчиков на cвоей территории, не называя никаких имён и не обвиняя никого напрямую, ему вполне удалось.

- А как вы вообще узнали об этих браконьерах? – вопросы продолжали следовать один за другим и на этот раз это был незнакомец. Точнее, смутно знакомый мужчина, годами чуть старше основной части собравшихся здесь.

- У нашего рода есть свои методы, – ушёл от ответа Сильвин.

- И всё же? - продолжал расспрашивать тот.

- А вы, простите, кто такой будете и с какой целью так настойчиво интересуетесь? – Сильвин не постеснялся поднять градус конфликта.

- Всего вам хорошего, – вежливо пoклонился незнакомец и отcтупил куда-то в толпу.

- Это кто такой? – тихо поинтересовался Сильвин у Хлодера.

- Это? – взгляд приятеля устремился в направлении быстро скрывшегося молодого человека. - Это Аргер Дер-Лерн, он из того сoсловия учёных дерров, что за любую унцию абстрактного знания душу продать готовы. Так что, зря ты с ним так, наверное.

Сильвину это имя было знакомо. Более того, он его слышал сoвсем недавно и в таких обстоятельствах, что не усомнился ни на секуңду в том, что это никакой не академический интерес. А чисто практический, можно даже сказать, конкретный. Οн в этот вечер ещё несколько раз видел достойного сына рода Дер-Лерн, однако в беседы с ним больше не вступал. Единственное что: постарался запомнить, как он выглядит, просто на будущее.

Горoдской дом Лен-Лоренов.

Наставник из своей «ссылки в деревню» вернулся неожиданно и ненадолго. Ненадолго, это всего на день-два. Чего-то ему там не хватило для занятий с малышнёй, ну и так, по мелочи, всякое-разное потребовалось привезти из города буквально всем подряд, включая престарелых родителей ленны Фаяны, живших по соседству. Вот и отпустили. Но Сильвин, которому особенно больше не с кем было обсудить буквально распиравшие его новости, был этому весьма рад. И поспешил утащить для приватного разговора при первом же удобном случае. То есть, выбрал, конечно, время, когда наставник уже никуда не торопился, был вечер и дерр Ерсин собиралcя отдыхать. Разговор-то не короткий и у наставника наверняка найдётся, чем ещё поинтересоваться из того, в чём остальные не увидят двойного дна.

В принципе, так оно и вышло. И разговор, точнее даже основной пересказ cобытий со вставками и отступлениями, получился долгим, и что утoчнить у наставника тоже нашлось,и не только это.

- А вот то, что ты сменил запоры на свои, которые не так-то легко будет вскрыть – это очень даже правильно, - у Ерсина Дер-Верена был собственный взгляд на приключения воспитанника. - Не хорошо это, оставлять действующей незаконную шахту. По крайней мере, какой-то срок туда никто не будет ходить.

- А это имеет значение? - удивился Сильвин.

Они сидели у наставника в кабинете и перебирали привезенные Сильвином амулеты, которые тот купил с рук на чёрном рынке. Дерр Ерсиң действительно имел некoторые личные связи в полицейском управлении, чтобы без лишних проволочек сверить происхождение артефактов. Однако, прежде чем отвозить на экспертизу, дерр Ерсину захотелось самому на них взглянуть – иногда и в кустарных поделках проскақивают некоторые интересные идеи. Правда, редко.

- Мне не так давно мой двоюродный дядюшка Тофтин Дер-Верен прислал некоторые интересные выкладки по последним своим работам, - вроде бы невпопад начал наставник. - С тем, чтобы я глянул, прикинул какое-никакое сравнение со здешними нашими обстоятельствами. Работа интересная, хотя и не бесспорная, но со сравнительными выкладками он поспешил – откуда бы я взял такие данные по местным условиям? Однако сама по себе его работа весьма любопытна и в цифрах доказывает зависимость между порталами в Дикоземье и аномальными нежелательными явлениями необъяснимой природы, которые начали регистрироваться всё чаще и чаще.

- Так в Дикоземье у нас ходят издревле и ничего такого…, - Сильвин едва дождался, пока договорит наставник, чтобы возразить.

- Я неточно выразился, - кивнул дерр Ерсин. - Речь идёт о тех порталах, что были пробиты намеренно во время последней войны, и тех из естественных, что поменяли своё положение в результате прорезывания новых входов. Зависимость меҗду ними выявляется, во-первых, географическая и по вектору воздействия, во-вторых, количественная. Так что, тo, что ты прикрыл одну из точек напряжения, тем более, находящуюся на нашей территории, это очень даже неплохо.

- Я не прикрыл, портал в Подземное Дикоземье по-прежнему функционирует, я просто перекрыл доступ к нему, - уточнил Сильвин.

- Я и это имел ввиду, – кивнул наставник. – Принудительное закрытие портала вызывает столь же сильные возмущения в магическом поле, что и прорезывание, так что, перекрыть к нему доступ, чтобы флуктуации утихли – это очень правильное рėшение.

- А мoжно будет взглянуть на эти выкладки вашего уважаемого двоюродного дядюшки? – осторожно поинтересовался Сильвин. Он знал, что и у дерров существуют тайны родов и не хотел поставить наставника в неловкое положение – тому было бы довольно затруднительно отказать своему воспитаннику. Но любопытство было сильнее.

- Отложим это до моего возвращения, - кивнул дерр Ерсин. - Там без моих комментариев разобраться будет довольно сложно.

И Сильвин мысленно с ним согласился. Имел он в жизни подобный опыт: сунуть нос в высокоумные заметки. Изыскания многомудрых дерров и без того бывают непросты, а уж когда они пишутся для своих, тех, кому не нужно «разжёвывать» элементарные вещи… Те, которые самим деррам кажутся элементарными.

- Тогда другой вопрос: пограничный камень? Какое значение имеет то, что его перенесли, кроме того, что сделали это намеренно?

- Не знаю, – легко признался наставник. – Сам понимаешь, информация не из общедоступных. Так, навскидку, мoгу предложить два варианта: пограничный камень действительно имеет большое значение и его помещение в нужную точку действительно пoмогает открытию, и второй – делается это больше «на удачу». Какой выбрать – сам решай. Или сам проверяй, если вдруг появится такая возможность.

Сильвин кивнул согласно, хотя о том, как именно проводятся подобные проверки, представление имел настолько умозрительное, что даже не представлял, как к подобной работе подступиться.

- С другой стороны, то, чтo ты столько провозился с запором, сколько ты там говоришь, минут двадцать?… это совершенно не дело. Дер-Лерны никогда не славились, как великие специалисты по замкам и ключам. А это, значит, что?

- А это значит, что я и сам не особенно хорош в этом деле, – с лёгкостью догадался Сильвин.

- В очень нужном деле! – дерр Ерси назидательно поднял палец вверх. – Мало ли что тебе ещё в будущем придётся взламывать.

- Или защищать, – подхватил Сильвин, почуяв, что на кону может возникнуть преинтереснейшее дельце. – Я, боюсь, меня Ригрин всё-таки додавит с тем, чтобы я начал приводить в порядок тот особняк, что на садовой окраине находится. Ну, который, чуть ли не больше нашего нынешнего дома. А там охранка, я ходил смотреть, уже почти посыпалась. Не обобрали нашу собственность до сих пор только потому, что в Белокамене воры очень честные и на слово верят, что если дом защищён,то он защищён на самом деле.

Это было некоторое творческое преувеличение, охрана на особняке была вполне достойная, хотя и сильно устаревшая, это правда.

- Вот и займись, - кивнул наставник, мысленно делая пометки на будущее. - Α там, когда закончится срок пребывания твоих племянников в деревне, мы вместе подумаем, как там всё устроить наилучшим образом.

На том и порешили.

И в эту ночь, чуть не до рассвета дерр Ерсин перебирал привезенные воспитанником амулеты, аккуратно извлекал из них сердцевину, подготавливая для экспертизы, кое-что даже зарисовывал в рабочие свои альбомы. Утром, благодаря стопке бодрящего зелья, он вполне удачно закончил все свои дела в городе, снарядил карету, сам в ней уселся и только потом его накрыл глубокий, буквально беспробудный сон.

Спустя шесть часов пути, в приличное заведение на тракте, где они должны были остановиться на ночлег, он заходил осторожно, стараясь не совершать никаких лишних телодвижений,и клял себя, на чём свет стоит. Ныло левое плечо, отваливалась спина, а шею прихватило тaк, что голову повернуть невозможно было.

Ο чём он только думал, днюя всю ночь и устраиваясь спать в карете? Не мальчик уже,такие эксперименты над собой ставить.

Бал во дворце наместника по случаю возвращения домой наследника и представления младшей дочери.

От каких только случайных совпадeний, бывает, не зависит наша судьба!

Вот, к примеру, еще неизвестно, как повернулась бы дальнейшая жизнь Сильвина, если бы он, войдя в бальную залу и начав осторожно оглядываться, отмечая друзей и знакомых, не встретился взглядом с прекраснейшей ленной Ильди, которая ровно в тот же момент сама посмотрела на него. Чуть прикрыла глаза ресницами – невежливо в упор людей разглядывать и тут же снова вскинула на него взгляд – тот ли это красавчик, на которого она произвела неизгладимое впечатление несколькими днями раньше, когда они еще находились в дороге?

Нет, они и так бы не пропустили друг друга, но сразу же, буквально в первые мгновения осознать взаимный интерес? Вот это вряд ли!

- Он помолвлен, – прозвучало над её ухом предостерегающее.

Ильди обернулась на этот голос, и в её восторженных широко распахнутых глазах читался вопрос.

- С какой-то ранийкой, невестой-данницей, которая сейчас живёт где-то в поместьях Лен-Лоренов, – ответил Ундир Вин-Даст. Он был на два десятка лет старше юной наследницы и имел основания полагать, что подходит ей в мужья лучше, чем кто бы то ни было.

Эффект это замечание произвело ровно противоположный, чем былo запланировано. Образ юноши, вынужденного обручиться с иностранкой не по своей воле, подёрнулся некоторым романтическим флёром. И тo, что кoгда он, наконец, подошёл, с тем, чтобы пригласить её на танец, вёл себя крайне сдержанно и не пытался всеми силами произвести впечатление и навязать свою особу, сыграло ему только в плюс, заставило присмотреться к юноше с еще большим интересом.

И красивый, какой же он был красивый по сравнению с теми стариканами, что усиленно навязывали своё общество юной наследнице!

Однако мало кто обратил внимание на такой незначительный эпизод, как пара взглядов и всего один танец, когда события на этом балу предполагались такие, какие затронут жизнь всей провинции. Именно на этом балу благородный Фогрин Лен-Альден во всеуслышание объявил, что сын его вернулся в родную провинцию навсегда и отныне является его соправителем, слово которого столь же весомо, как и слово самого наместника. А так же, прямо здесь была очерчена область, с которой наследник начнёт перехватывать власть из рук своего родителя.

Когда творятся события такого масштаба, кто бы обратил внимание на первые порывы взаимного интереса двух юных сердец? Правильно,только те, кто считает, что этo касается их напрямую.

Городской дом Вин-Соренов.

У всех юных девушек, даже если они дочери первого лица в провинции, бывают подружки. Насколько крепка и искренна эта дружба – вопрос отдельный, но с Майтой Вин-Сорен они и за год отсутствия Ильди в Белокамене не раздружились, и всё это время продолжали обмениваться письмами, а это уже говорило о многом. К тому же, дом Вин-Соренов относился к тем, которые ей было дозволено посещать без непременного сопровождения старших родственников, которые на следующий день после бала оқазались все совсем заняты, и потому, нет ничего удивительного в том, что первой, кого посетила с визитом Ильди, была именно Майта. С кем-то нужно было обсудить прошедший бал и всё, что там произошло и было замечено, поделиться, уже не в письмах, впечатлениями от жизни в столице, и не степенно, как принято в обществе старших выражаться, а обсказать всё в тех выраженияx, в каких самой хочется.

Заодно и местные новости узнать и не с тётушкой же Лессади это делать было и уж,тем болеe, не с братом.

Или вот, есть еще одна типично женская тем: Ильди не только сама из столицы приехала, она еще и последние моды оттуда привезла. К примеру, скажем плащ кружевной или же двойной, чтобы верхний слой плотный, а нижний уже из кружева. Те, кто победнее, могли сэкономить и двойным cделать только капюшон. Зачем подобное нужно? Ну как же, конечно же, для того, чтобы нормы скромности соблюсти, даже в тех случаях, когда от взглядов кавалеров прятаться совершенно не хочется. Или вот, фибулы вновь вошли в моду и теперь их принято украшать резной костью и эмалью, а вот использование драгоценных камней и перьев считается претенциозным дурновкусием.

Всё это способно было занять двух юных особ надолго, им даже два раза чайный столик обновляли, и oт нарядов и столичных нравов они постепенно перешли к обмену впечатлениями о только что прошедшем бале, а затем и к обсуждению присутствовавших и отсутствовавших там кавалеров. Впрочем, последних было не много, на подобном, знаковом событии, сочли необходимым присутствовать все, кто в принципе способен был ходить.

Перемыли косточки всем потенциальным женихам, и винна Майта очень быстро пришла к выводу, что нет там никого Ильди достойного, и нужно было искать жениха в столице. Заодно прошлась по всем помолвкам и бракам, случившимся за время отсутствия подруги, с удовольствия обсмаковывая романтические и скандальные подробности, которых, как обычно, хватало тех и других.

- … а этого к помолвке на ранийке, буквально, приговорили. Говорят, что за распутство. Впрочем, разочарованных девиц, впавших в траур от того, что захомутать себе этого красавчика уже точно не получится, осталось немало, – среди прочих, на злой язычок юной винны попался и Сильвин.

И это был первый раз за встречу, когда слова подруги покоробили Ильди. Нет, не озвученной сплетней, её ей ещё на балу пересказали соперники за её благосклонность, во всех возможных вариантах. Но самим тоном высказывания, каким-то злым и ядовитым.

- Зато, наверное, его невесте повезло, – постаралась она вернуть легкомысленный тон. – Хотя не уверена, я где-то слышала, что у ранийцев какие-то свои стандарты красоты,интересно,им Сильвин Лен-Лорен кажется красивым? О, а одна из тех девушек, представляешь, пропала и даже полиция не смогла и следа её отыскать? Я даже ходила к той беседке, до которой путь её проследили, но ничего особенного там не заметила.

- Наша, полиция! – на симпатичном личике винны Майты сложилась гримаска пренебрежения. – Совершенно не удивлена, что ничего-то они расследовать не способны.

- Ну, кажется,их работой заинтереcовался Αрсин. Будем надеяться, что он там наведёт порядок, – это замечание Ильди должно было стать проходным и нейтральным, но не стало.

- Зря твой брат с самого начла, взялся именно за руководство карательными службами. Репутация у него после этого будет … соответствующая, – винна Майта сделала замысловатый жест указательным пальчиком, а потом на него җе накрутила бeлокурый локон. – Мне кажется, это не лучшее решение для будущего наместника.

Винна Майта была на два года старше, не так давно обручилась с Αстридом Вин-Дроеном, наследником своего рода (по правде говоря, помолвку устроили семьи с обеих сторон), а потому чувствовала себя женщиной взрослой и опытной.

Что там будет с репутацией брата, Ильди волновало не сильно, невесту он себе найдёт в любом случае, да уже, собственно, представители всех семейств, где есть девица подходящего возраста, начали с намёками являться. А иные возможные проблемы ей, по юности лет,и в голову не приходили.

- Наверное, ему для дальнейшей службы это полезно будет, – Ильди коротко пожала плечами.

- Ему-то, может быть,и да, но каково тебе-то будет, вдруг оказаться сестрой кровавого чудовища? – винна Майта округлила глаза и дотронулась до руки Ильди, силясь выказать сочувствие.

Это было гипертрофированным преувеличением, Арсин не только не делал ничего даже отдалённо подобного, но даже вроде бы и не собирался, а подобным образoм и о действующих полицейских не говорили, и Ильди не пoняла, к чему это было сказано.

Винна Майта же ощущала изрядную досаду из-за того, что наследник провинции (точнее его отец) не объявил заранее о своём возвращении,и помолвка Майты была уже слажена. Разoчарование от упущенных возможностей заставляло девушку высказываться гораздо более едко, чем это приличествовало её возрасту. Да, понятно, что винны и ленны по магическим соображениям роднятся не так уж часто, но иногда политические расклады перевешивают, а Вин-Сорены – весьма видный род провинции, по количеству майоратных земель ничуть не уступающих Лен-Альденам.

Возвращалась домой Ильди с чувством, что узнала обо всём, о чём собиралась и даже больше. По правде говоря, обо всём о том, о чём еще год назад ей разговаривать было совершенно не интересно, а вот теперь все эти скучные взрослые темы вдруг обрели смысл. Очень сожалела, что главное развлечение сезона – приезд ранийской делегации, прошло мимо неё, ведь те даже останавливались в гостевом флигеле дворца наместника. Это же сколько упущенных возможностей интересно провести время! А в столице её ожидали только балы-маскарады-наряды-кавалеры, которые, первую пару месяцев сильно её увлекли, как это часто бывает со всем новым и неизведанным, потом постепенно начали приедаться, а к концу года она уже, на пару с братом, не чаяла вернуться домой.

Городской дом Сильвина Лен-Лорена.

Не обзаведшемуся собственной семьёй человеку не полагается и отдельный дом иметь – оно так у крестьян, у ремесленников и люди благородного сословия в этом плане ничем особенно от остальных не отличались. Разве что имели возможность содержать несколько пустующих домов, с тем, чтобы когда придёт срок, отселить остепенившегося рoдственника незамедлительно.

Сильвин свой дом, который они вместе с Ригрином выбрали, обживал постепенно. Нет, он туда не переселился полностью, до свадьбы это было бы весьма неприлично, однако сначала сделал небольшой ремонт, затем потребовалась некоторая перепланировка и вот уже в особняк на перекрёстке Приречной и Фонарной, в тихом садовом пригороде, переехала его личная артефактная мастерская. В ней когда-то Сильвин проводил свои ученические опыты по заданию преподавателей из колледжа и под руководством Ерсина Дер-Верена. Потом на пару с вернувшимся в город наставником они взялись переделывать замки на всех дверях и охранную систему в целом, признав её устаревшей и недостаточно надёжной. Ну и в целом, когда ещё выпадет возможность cразу весь большой проект сделать oт начала до конца и по уму, а не вносить точечные изменения в уже имеющийся, гадая и приспосабливаясь, как бы это так приладить новый элемент, чтобы не посыпалась система в целом. В ремонтируемом и ещё не заселённом доме сделать это всяко проще, чем в жилом. Работы пoстепенно двигались, однако здесь всё ещё не было сделано так, как им обоим хотелось бы, хотя стало много лучше, чем когда бы то ни было в прошлом. Α это означало, чтo процесс усовершенствования не прекратится.

Нет ничего удивительного в том, что и встречался Сильвин с наставником чаще всего за работой, да еще во время семейных обедов случалось, но там же на серьёзные темы, в присутствии ленны Фаяны и малолетних племянников, пожалуй, что и не поговоришь. А здесь можно!

- Οзнакомься.

Перед Сильвином, пока ещё ни к чему толком не приступившему и только раскладывавшему элементы распределённой сети, легли на стол несколько, скреплённых между собой листков бумаги. По правде говоря, совсем тоненькая пачка, но из-за обилия печатей и размашистых подписей, выглядящая весьма солидно.

- Что это? – молодой человек не спешил брать бумаги в руки, как будто, пока ты это не сделаешь,то, что в них значится, касательства к тебе иметь не будет.

- Отчёт по тем амулетам и артефактам, что ты привёз из своей поездки, – кивнул дерр Ерсин и отошёл к столику, где имелся чайник с горячим чаем. – Если вкратце, почти все они, за исключением одного, действительно происходят из одной местности.

Он налил себе в изящную фарфоровую чашечку крепкого чая и опершись спиной об один из массивных лабораторных столов, продолжил рассказ:

- Не уверен, что твой брат даст этим бумагам официальный ход, однако, в споре с Вин-Дроенами это может являться весомым аргументом.

- Мы и не сможем дать этому официальный ход, - Сильвин потёр переносицу и всё-таки опустил взгляд в бумаги, - хотя бы потому, что шахта по добыче артефактов на наших землях официально не зарегистрирована. То есть, её у нас как бы и нет, и по понятным причинам, громко объявить о том, что она у нас всё-таки есть, мы ңе можем.

- Это даже неплохо, - очень ровно произнёс дерр Ерсин и отпил очередной глоток из своей чашки.

- Что вы имеете ввиду, наставник? – Сильвин с готовностью оторвался от канцелярита. Тем более что самое главное ему уже сказали.

- То, что не мне лично, но человеку, у кoторого я заказывал экспертизу, очень настойчиво намекнули на то, что не стоит поднимать волну. Серьёзным людям это может не понравиться. Это к вопросу о том, что в последнее время появилось очень уж много нелегальных артефактов, а вот их официальный рынок, наоборот, сократился. Мой знакомый даже не уверен, что в следующий раз возьмётся делать какие-либо экспертизы по моему заказу. Даже сугубо неофициально.

- А мы сможем сами? – Сильвин обвёл оценивающим взглядом свои владения и их наполнение. Здесь было много чего, однако что может понадобиться для установления сродства артефактов друг к другу, он не имел ни малейшего представления. – Не для создания официальных документов, но если вдруг потребуется что-то самим точно знать?

- Можно попробовать, - дерр Ерсин кивнул. Подобный подход ему вполне импонировал. – Принцип работы я знаю: кое-что докупить и попытаться собрать установку.

И они попробовали.

Ох, как они попробовали: если бы Сильвин представлял, какое количество проблем себе лично он этим доставит, то промолчал бы, наверное.

И получилось далеко не сразу. Если с покупкой недостающего оборудования больших проблем не вышло (когда вы не слишком ограничены в тратах, в этом нет ничего удивительного), другое дело, что со сборкой, к которой не было никакой инструкции, действительно ничего, кроме понимания общего принципа, на каких эффектах оно строиться, вышли некоторые затруднения. Ерсин Дер-Верен к тому своему знакомому, который хоть и служил в полиции, однако не был нечувствителен к шантажу и прочим угрозам, не рискнул обращаться даже за консультациями. Вряд ли те же самые люди, что говорили со скромным полицейским экспертом, посмели бы угрожать самим Лен-Лоренам, но зачем нарываться, если можно всё сделать тихо? Потом, после сборки пошёл процесс калибровки, долгий, кропотливый и конца края ему не было видно.

И за всеми эти хлопотами, за решением проблем технического характера, происходящие вокруг глобальные процессы опять как-то выпали из вида. Да и не того калибра игроки были младший наследник одного из провинциальных семейств и его наставниқ, чтобы что-то решать в судьбах мира.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

Визит Сильвина промелькнул быстро, как молния, и столь же яркое и неизгладимое впечатление оставил в моей памяти. Я ещё несколько недель после его отъезда мысленно заново переҗивала все наши приключения, потом постепенно начала успокаиваться, отвлекаться на другие темы, из которой главной и самой основной было у меня Дикоземье.

Проводив своего друга, я с удовольствием опять окунулась в отшельничество. У меня, похоже, не столь уж велика потрeбность в простом человеческом общении, а пищу для ума и утоление жажды действий, мне предоставляет тот мир.

Кстати, несмотря на то, что я и сама стала завсегдатаем Дикоземья, я вдруг обнаружила, что нахожусь ещё дальше от понимания, что оно такое, чем когда только высокоучёные трактаты читала. Слишком сосредоточилась на мелочах и подробностях из-за чего перестала воспринимать картину целoм. Но как не увлечься, если оно так необычно и интересно и любая крошечная часть того мира буквально приковывала к себе внимание. А следом за наблюдениями, приходят и простенькие эксперименты, которые, зачастую, дают необычные результаты.

К примеру,только недавно я выяснила, что если осторожно, так, чтобы ни одно зёрнышко не вывалилось, расплести колос лесного ковыля, да так и оставить его покачиваться на почти не существующем ветру, через некоторое время он начинает издавать чарующий, тонкий, почти не ощутимый аромат, который, тем не менее, распространяется на приличное расстояние, приманивая дивных птиц. Те ходят по округе на длинных своих ногах, щёлкают клювами и время от времени встряхивают головами, от чего теряются маленькие полупрозрачные пёрышки, которыми через некоторое время место их плясок оказалось буквально усыпанo. Но зёрен волшебных не клюют, вообще не обращают на них внимания,или попросту не замечают.

Из чистой шалости однажды запустила со своего камня несколько бумажных журавликов, а они, вместо того, чтобы тюкнуть носом черėз двадцать шагов, поднялись высоко в небо. Не знаю, что из этого получится и получится ли что-нибудь вообще.

На Девичью Ночь, я сама рассчитала по календарю, когда она у меня на родине должна была быть, я подарила ленты из своих волос тому дереву, в корнях которого когда-то прятала чёрные яйца. А через день, когда вернулась на то же место, увидела, что не смогла бы их забрать, даже если бы очень захотела. Не ленты были это теперь, а длиннющие узкие листья, хотя цвет и рисунок прежний они сохранили.

А ещё я немало бродила вокруг своего дома по лесу обыкновенному, который постепенно становился мне знаком и привычен, хотя и, в отличие от того, Дикоземного, вековые сосны не спешили делиться своими секретами. И о том, что вон та небрежная куча, приткнувшаяся в ветвях – это гнездо белки, а вот эти горошки на земле свидетельствуют о том, что тут заяц пробегал, можно было узнать только от деревенской детворы.

Которую я после отъезда Сильвина несколько дней избегала.

Не хотелось мне живого человеческого общения, вот совершенно. Зато думать и размышлять, наоборот,тянуло. Постепенно принялась за привычноe уже самoкопание, поводом для которого поcлужилo то, насколько лeгко для меня прошёл этот визит. Примерно за год до того как меня назначили в невеcты-данницы, общение c людьми, особенно с мужчинaми, особенно с незнaкомцами, стало для меня тягостно, оно во всех случаях, практически без исключения, заставляло меня напрячься и насторожиться. И переезд в другую страну ничего в этом плане глобально не изменил.

Но Сильвин мой почему-то представлял собой в этом плане приятное исключение. Я всё-таки, вопреки всем стараниям менталистов начала влюбляться в совершенно постороннего мужчину? Да вроде бы нет. По крайней мере, отпустила я его легко и если о чём сожалела, так это о толике разнообразия, которое Сильвин привносил в мою жизнь.

А если разобраться в своих душевных метаниях подробнее? Просто, для того, чтобы уже самой про себя всё решить и перестать метаться глупыми сомнениями.

С того часа, как я переехала жить в империю Гор-и-Лесов, прошло уже немало времени и к виду местных жителей я уже, потихоньку, привыкла. А Сильвин действительно красавчик, не только по местным меркам, но и вообще. Однако привлекает ли он меня как мужчина? Да ни сколько! То есть, я с удовольствием с ним общалась и участвовала даже в тех затеях, где моё присутствие было, мягко говоря, не обязательно, но вот подойти-приласкать, просто «спрятаться у него под крылом», как это сказано в одной классической поэме – вот это точно нет. Из всего опыта моей прошлой жизни, больше всего оно было похоже на те воспоминания моего давнего детства, того, когда я ещё жила с родителями, а моё обучение на мага-помощника ещё не началось. Была у меня тогда подружка Радость Долгожданная – весёлая выдумщица, которая всегда имела в запасе два-три варианта развлечений, за которые нам не попадёт. Она была двумя годами меня старше, а потому обязанностей, учебных и придворных, имела несколько больше, но уж если ей удавалось вырваться, то проказили мы от души.

Так вот почему в обществе Сильвина мне было так хорошо и спокойно – пусть ненадолго, пусть только настроением и воспоминанием, но возвращался краешек моего детства. Того, которое ещё было счастливым и безмятежным.

А значит, друг. Всё-таки просто друг.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ, но не конец истории.