Глава 1. Марта

Как говорят женщине, которая хочет встретить свою пару? Выходишь выносить мусор, обязательно в чулках, туфлях на шпильке и в полной боевой готовности. Так вот, это не про меня. Я вышла с тяжелым пакетом, в котором позорно гремели бутылки из-под шампанского. Торчали лотки из-под салатов. На голове моток из не расчесанных с вечера волос, заткнутых карандашом со стеркой на кончике. На ногах, грозя потеряться, растоптанные сланцы папы, темно-синие пижамные штаны и серая футболка на голое тело без лифчика.

И почему именно в этот момент я должна была встретить своего самого противного, самого занудного бывшего одноклассника. Причем прошло шесть лет после окончания школы, а он меня узнал на удивление сразу. Хотя судя по его словам, я сильно не изменилась за эти шесть лет.

— Матвеева? Ты? — меня остановил не мужской возглас, а удивленная интонация. Я оглянулась и решила стать невидимкой, твердя про себя «Он это не мне, меня тут нет». Отвернулась и подошла к мусорным контейнерам, размахнулась, закинула один пакет, что смачно громыхнул разбитой стеклотарой из-под спиртного, а потом второй, звук в принципе был тот же.

— Матвеева, глухая что ли? — голос уже был рядом, и пришлось все-таки услышать, а то подумает, что я и правда оглохла на старости лет.

— Ой, а я думаю, кто это меня что ли зовет? — обернулась, встречаясь с сердитыми стального цвета глазами Игоря Русацкого. Моя первая, подростковая любовь, и такая же первая несчастная любовь в одном лице.

— А я думаю, ты или нет, сразу не узнал, но ты мало изменилась, — сухо улыбнулся мне Игорек, а вот он изменился и даже очень. Он всегда был, конечно, самый лучший во всем в классе: отличник, медалист, футболист, «олипиадист», кто там еще. Короче пример для подражания с золотой короной на голове. И что я в него влюбилась? Хотя есть причина, он был красив и успешен во всем. Мечта многих девчонок и стопроцентная зануда.

Сейчас он стоял передо мной в идеальном костюме из светлого льна, без единой складочки. Вы вообще видели где-нибудь, чтобы лен не мялся? Я, например, нет. Так вот, светлый костюм, белоснежная футболка под ним, прическа из темно-каштановых волос, волосок к волоску и дорогие часы с туфлями. Прическа вообще меня убила просто, по сравнению с моим карандашом в волосах, про Игоря можно было сказать, что он только что из салона красоты. Длинная челка, кокетливо падающая на один бок и стриженый висок с другой стороны. Супер-пупер гад. Почему гад? Потому что рядом со мной, мы оба смотрелись, как господин и бомж, их внезапная встреча.

— Не я, — наконец, решила ему ответить и уже повернулась, чтобы идти к своему подъезду, как из прически вдруг исчез карандаш. Мои волосы тяжелой золотой волной упали на плечи и на спину, почти до талии.

— Вот! — заорал Игорек, чем здорово меня напугал, я даже подпрыгнула на месте, — Ты мне и нужна, Рапунцель.

— А вот обзываться команды не было, — огрызнулась я, вспоминая свое школьное прозвище, впрочем, и институтское тоже.

— Матвеева, выручай! — чуть не упал на колени Игорек.

— Чего? — удивилась я.

— Спасай меня, — продолжил тот, умоляюще сложив руки.

— Я думала, что резкое помешательство невозможно, — проворчала я, снова заматывая волосы в тугой узел и отбирая из рук Игорька карандаш. Воткнула себе в голову и сделала шаг в сторону.

— Матвеева, я серьезно.

— Да что ты хочешь от меня?

— Будь моей женой! — в отчаянье крикнул Игорек.

— Чего?! — я просто ошалела от такого предложения.

— Выходи за меня замуж.

— Ты перегрелся что ли?

— Нет, Матвеева. У меня только один вопрос к тебе, как давно ты пьешь? — строго спросил Русацкий.

— А тебе то, какое дело? — взвилась я.

— У меня только одно условие, не пить много, пока не закончится наш контракт.

— Ты в своем уме? — покрутила я пальцем у виска, — Какой еще контракт?

— Я же сказал, мне нужна жена и ты ею станешь, — убежденно произнес Игорь и взял меня за руку.

— Ну, уж нет! За тебя? Да никогда! В страшном сне такое не приснится!

— А чем я так плох? — удивился он, когда я вырвала у него свою руку.

— За кого угодно, Русацкий, но только не ты!

— А вот отсюда поподробнее, — нахмурился Игорек.

— Там, — показала я рукой за его спину, и он снова попался, поворачиваясь в указанную сторону. Все, как в школе, а я рванула с места, пытаясь добежать до своего подъезда, чтобы скрыться в нем и не видеть больше этого придурка. У железной двери немного сбавила темп и обернулась назад. Игорь стоял все на том же месте и смотрел на меня. Вот и отлично, пусть там и стоит. Открыла тяжелую дверь и скрылась в подъезде, облегченно выдыхая.

Дома первым делом залезла в душ, надо привести себя в порядок, а то мало ли еще кому взбредет в голову попасть на мои глаза сегодня. Настойчивый звонок в дверь заставил меня вылезти из-под душа и кутаясь в небольшое махровое полотенце, распахнуть дверь.

— Вот, это тебе, — протянул мне красивый большой букет алых роз Игорек, входя в мою квартиру без приглашения и мягко отодвинув меня плечом.

— Так, понятно, бомжатник, — оглянулся он по сторонам и снова вернулся взглядом ко мне. Посмотрел на мои голые плечи, на которых еще были капли воды, мокрые волосы, голые ноги, — Жить до и после свадьбы будем у меня, здесь не совсем комфортно. У меня новый двухэтажный дом, все необходимое есть, тебе понравится. По сравнению с твоим клоповником у меня царские хоромы. Собирайся, едем.

Глава 2. Игорь, за неделю до встречи с Мартой

— Игорь Михайлович, срочно зайдите к Троицкому, — сказала в трубку секретарь главного Жанна Владимировна и тут же отключилась. Вот всегда она так, скажет, что нужно и тут же трубку бросает, нет бы сказать, зачем, что с собой взять из документов. На всякий случай сгреб со стола бумаги, которые готовил и положил в прозрачную папку. Если Троицкий спросит, у меня все с собой.

В кабинет к главному попал сразу, Жанна Владимировна ждала меня у двери. Зачем-то оглядела мой темно-синий костюм, сняла с плеча несуществующую пылинку и открыла дверь.

— Проходи, Игорь, тебя ждут, — сообщила она и вернулась к своему столу. Секретарь Троицкого та еще железная леди. Мы все за глаза называли ее Маргарет Тэтчер, уж больно была похожа, причем возрастом тоже. Те же тонко поджатые губы и завитые крупными локонами темно-каштановые волосы. Лет ей было примерно за пятьдесят, и она всегда, сколько я помнил себя, работающим здесь, ходила в одном и том же костюме: темно-серый в полоску и голубой блузке с бантом у горла. Костюм может быть и обновлялся, но всегда выглядел одинаково и брошь из сверкающих виноградных лоз на лацкане тоже не менялась.

— А, Игорь, проходи, — сказал Троицкий, указывая мне на кресло перед его столом. Я сел в кожаное кресло, положив папку на стол, но Троицкий отодвинул ее от себя и снял очки, задумчиво разглядывая меня. Главный был высокий, худощавый, его стального цвета глаза с лучиками морщин в уголках, выдавали смешную натуру и это была правда, Троицкий часто смеялся. А еще чаще любил рассказывать анекдоты, иногда не в тему, но всегда смешно.

— Там отчеты по открытым каналам связи, — на всякий случай указал я ему на папку.

— Потом посмотрю, — отмахнулся главный, — Слушай, Игорь, ты у нас тут сколько уже работаешь?

— Да немного, второй год пошел, — удивился я такому вопросу.

— Короче, не буду ходить вокруг, да около. Наши партнеры в Берлине, ищут толкового парня, который щелкает программы, как орехи. Я рекомендовал тебя, рассказал про твои заслуги перед отечеством, точнее перед нашей фирмой, и они зацепились за твою кандидатуру. Это очень хороший шанс получить немалый опыт и подняться по карьерной лестнице. Через год я буду двигать начальника вашего отдела выше, а тебя хотел бы видеть на его месте. Что скажешь?

— А что тут говорить? — улыбнулся я, — Перспективы заманчивые.

— Вот именно, но есть одно большое, НО! — сказал Троицкий, подняв указательный палец вверх, — Кандидатуру твою одобрили, только есть условие. Немцы хотят видеть у себя в офисе толкового, семейного парня. Повторяю, семейного. Тебе необходимо жениться.

— Мне? Жениться? — удивился я, даже привстал в кресле и снова плюхнулся туда, — Да ни за что!

— Ты такой противник брака? — возмутился главный.

— Нет, но как-то не мечтал связать себя брачными узами в таком молодом возрасте.

— Тебе сейчас двадцать пять, какой же молодой? Можно жениться и семью строить, — не отставал Троицкий.

— Жениться я не против, но только лет через десять, — проворчал в ответ, надеясь, что все это шутка.

— Не получится, Игорь. Жениться нужно сейчас или вместо тебя в Берлин поедет Слава.

— Да он ничего не смыслит в этом проекте! — возмутился я, на время растеряв всю субординацию, — Это я занимался проектом для немцев и только я могу довести его до ума!

— Вот, поэтому женись, — сказал Троицкий, — У тебя есть девушка?

— Постоянной нет, да и подходящей тоже.

— Ну так найди! У тебя есть неделя до свадьбы, не больше.

— Да где я найду такую?!

— Не знаю, Игорь, да и не моя это проблема. Найди какую-нибудь всего на год, если не хочешь по-настоящему. Уговори там ее, пообещай что-нибудь, не мне тебя учить. Знаю, парень ты видный, симпатичный, мозги есть. Решай это как проблему, которая возникла на пути и ты ее исправляешь.

— Тут какую-нибудь не получится, — задумался я, перебирая в уме всех знакомых девушек, — Тут нужна особая, да и не каждая согласится поехать на год в Германию.

— Сделай так, чтобы согласилась, все Игорь, иди, у меня много дел, — отмахнулся Троицкий, — Жду тебя в следующий понедельник со свидетельством о браке на руках и печатью в паспорте или о Берлине можешь забыть.

Вышел из кабинета, чуть не громыхнув дверью напоследок. Где я найду невесту за неделю, а точнее за четыре дня? Сегодня вторник, а расписаться нужно максимум в субботу. Зашел в свой кабинет и сел за стол, стягивая с шеи галстук, который внезапно стал душить меня. Откуда взять жену? И ведь Троицкий не шутит, отправит Славку, который загубит мне весь проект. Черт!

Взял со стола чистый лист бумаги и стал рисовать кружочки, вписывая в них имена знакомых девушек и ставя под ними плюсы и минусы. Так, Оксана. Моя бывшая, расстались полгода назад, причина не уточнялась. Просто пришел домой, ее нет, вещей тоже нет и все, даже не стал выяснять, что не так. Что в ней хорошего? Красивая да, поставил большой жирный плюс под кружком с ее именем и написал грудь. Да, грудь у нее была шикарная, что не обхватить рукой. Дальше кто? Анжела, тут сразу жирный минус. Эта истеричка, когда расставались, перебила мне всю посуду на кухне, даже прыгнула к телевизору на стене, чтобы стащить его на пол, но вовремя ее поймал, вытолкав за дверь. Кто остался? Маша, Наташа, Мила — все не то.

На ум пришло одно редкое и красивое имя, Марта. А вот тут поподробнее, пожалуйста. Нахмурился, вспоминая свою первую любовь и кусая карандаш губами. Марта, что б ее! С чего она вообще появилась в моем сознании, хотя я ее не звал. Все школьные годы, а точнее с пятого класса был в нее влюблен, в эту красивую девчонку с длинными светлокаштановыми волосами, за что ее все называли Рапунцель в старших классах. Марта берегла свои волосы так, что готова была глотку прогрызть, если ее кто дергал за длинные косы, а как не дернуть? Вот они, висят эти две тугие красивые шелковые на спине, спускаясь ниже талии. На пушистых кончиках смешные резинки, всегда разные, то с какими-то цветочками, то просто ленточки или заколки какие. Волосы у нее были просто космос, и я всегда хотел увидеть их распущенными и увидел, на выпускном, где и отдал ей свое сердце. А Марта разжевала его, погрызла по краям и выплюнула к моим ногам.

Игорь

Глава 3. Марта

— Ты глухой Русацкий? — посмотрела на Игоря, как на таракана, скорчив брезгливое выражение лица, — Я тебе сказала, никакой свадьбы!

— Да я тебя и не спрашиваю, а помочь хочу! Пить бросишь, подлечим тебя, апгрейд сделаем, выручай! — я бы сказала, что Игорь взмолился, но куда там. Все это он сказал таким командным тоном, приказным, что вызвал у меня скрежет в зубах.

— Давай, иди мимо, Русацкий, — стала я его подталкивать к двери. Но тут, как назло из своей комнаты в инвалидной коляске выехал папа.

— Дочь, у нас гости? — сказал он, улыбаясь.

— Да, ты его, наверное, не помнишь. Игорь Русацкий и он уже уходит! — поиграла я бровями, заставляя Игоря внимательно смотреть на меня и надеясь, что он поймет намеки, но куда там. Его и раньше-то было невозможно прошибить ничем, — Он был как-то у нас, приходил с цветами, — тихо и зло произнесла я, отвернувшись от Игоря.

— Ага, которые ты все исхлестала по моему лицу, — тут же расплылся в улыбке Русацкий. Вот же, улыбается еще, кобель несчастный.

— А, помню, помню, — заулыбался папа, — Ты еще плакала всю ночь в подушку, я слышал.

— Спасибо, папа, — закатила я глаза к потолку, а Русацкий заржал, как конь.

— Так ты тогда что, выгнала меня и рыдать пошла? — гоготал Игорь, держась за бока, — Я то думал, что получил по морде и все, финита ля комедия, а ты оказывается, рыдала.

— Так, все, иди, давай, — снова начала пихать я его к двери, но лишь буксовала на месте. Сдвинуть эту гору мышц было невозможно. — Да, уйди ты уже! — завелась я.

— Дочь, как ты разговариваешь с гостем! — строго сказал папа, чуть повысив голос, — Напои его чаем, угости тортом, у нас еще вроде остался после вчерашнего. Нельзя так с гостями, молодой человек тебе цветы принес, а ты его за порог.

— А ну, пошли на кухню, — процедила я сквозь зубы, — Буду чаем тебя поить, милый, — затем произнесла сладким приторным голосом, от которого сам Игорь поморщился, но пошел за мной следом, буравя мою спину взглядом. Тут я вспомнила, что все еще в одном полотенце и резко остановилась, отчего Игорь врезался в меня, и невольно схватил за талию.

— Руки убрал! Я должна одеться, — передернулась я всем телом, будто мне неприятно его прикосновение, — Сейчас вернусь, — и ушла, оставляя Игоря с папой на кухне.

В своей комнате быстро сдернула полотенце, надела короткие шорты, любимую футболку с розовым зайцем. Немного подумала и завалилась с телефоном на кровать, открывая игрушку. Папа хотел гостей, вот пусть и развлекает, а я пока здесь отдохну, полежу немного. Через минут сорок мне стало интересно, о чем там общаются мой бывший одноклассник и папа. Я, чтобы не шуметь, прошла на цыпочках через зал и навострила уши, слушая разговор в кухне.

— Упал я очень плохо, со всего маха позвоночником на бордюр. Полгода в больнице, а теперь вот, кресло. Врачи говорят операция нужна, и Марта в какие-то фонды письма отправляла, но кому я старый нужен?

— Да какой вы старый? — удивляется Русацкий, — Вам лет сколько?

— В апреле будет пятьдесят два, — отвечает папа, а я сдерживаю слезы. После его травмы, что только не делала, чтобы поставить папу на ноги.

— Так это разве старый? — возмущается Игорь, — Это только полжизни, вам еще половину прожить нужно.

— Ну уж нет, вешать на дочь такую обузу? Таскать старика по больницам на своих руках? Нет, не о таком будущем я мечтал для нее.

— А можно мне ваши документы взять? Покажу кое-кому, может смогу помочь? — отвечает Игорь и я начинаю злиться. Зачем дает надежду папе? У нас нет таких денег, чтобы оплатить операцию. Пришлось выйти на кухню и прислониться к стене, сложив руки на груди.

— Чай попил? -спрашиваю Игоря, — Можешь идти.

— Ох, Марта, — качает головой папа, — Как я тебя воспитал!

— Хорошо воспитал, а вот Игорь здесь, не по совсем приятной причине.

— А что за причина? — интересуется папа.

— Хорошая причина, даже очень, — усмехается Игорь, а я показываю ему кулачок в моей руке, пусть только попробует сказать, все папе, но тот делает вид, что ничего не заметил, — Замуж ее зову, а она против, — довольно произносит Русацкий. Вот гад какой!

— Замуж? — удивляется папа, ну еще бы я и сама до сих пор в шоке, — А Марта мне ничего не говорила, — смотрит на меня укоризненно.

— Марта сама не знала, — ворчу я и хватаю Игоря за руку, тяну из-за стола. Тот делает вид, что не замечает моего пыхтения и спокойно разговаривает с отцом.

— Да, Максим Юрьевич, хотел позвать МММ, то есть Марту с собой в Берлин на год, а она не хочет, — продолжает гнуть свое Игорь, а я застываю. Не от того, что он случайно назвал мое школьное прозвище, кроме Рапунцель, а еще было МММ, Матвеева Марта Максимовна. Сократили так мои инициалы одноклассники.

— Куда ты меня зовешь? — спрашиваю Русацкого, прищурившись.

— В Берлин, а что? — удивляется тот.

— Я согласна! — быстро говорю я, — Только папа поедет со мной!

— О как, — удивляется Русацкий, — Значит жду тебя в субботу в ЗАГСе, потом напишу в каком.

— У нас и свадьба будет? — к чему-то спрашиваю я.

— Все как у всех, лимузин белый, фата, платье, если хочешь, — соглашается Игорь.

— А вот хочу, — ставлю руки в бока, — И платье, и цветы, и подруг позвать.

— Зови, — кивает Игорь и встает, — Только скажи мне сегодня сколько человек будет, чтобы ресторан заказать, и вот, еще, — кладет на стол карту банка, — Пин код пришлю, безлимитка.

— У меня есть условия, Русацкий, — киваю я и сгребаю карту со стола, верчу ее в руках, чуть не пробуя на зуб. Золотистая такая, красивая, — И я хочу, чтобы их оформили договором.

Игорь думает, лохматит волосы таким знакомым жестом, что я невольно вспоминаю его в школе. Конечно он изменился, стал строже что ли или серьезнее. В школе был другим, более открытым и веселым. Все время шутил и смеялся.

— Ладно, наконец выдает он свое решение, — Собирайся, едем к юристу, будет тебе договор.

— Я одета, — говорю ему, и он оглядывает мои короткие шорты, задерживая взгляд на футболке, что натянута на голую грудь. Я понимаю, что он заметил, что под футболкой ничего нет и заливаюсь краской, тут же упрямо вскидывая подбородок. Смотри, Русацкий, да, я выросла в нужных местах.

— Мы к юристу едем, — строго говорит он и я вздыхаю, придется переодеваться, но тут же снова хитро улыбаюсь, а Игорь закатывает глаза, понимая, что просто так это ему не сойдет с рук.

— Я быстро, — говорю ему и бегу, подпрыгивая в свою комнату, переодеваться.

Глава 4. Игорь

Выходит, она из комнаты... Точнее выплывает, скользя по полу на высоких каблуках и в лаковых сапогах до ... по самое не хочу. Далее колготки в мелкую сеточку, кожаные короткие шорты и полупрозрачная майка на тонких бретелях. А под ней... ничего!

Моя челюсть плавно съезжает вниз, когда я вижу круглую упругую грудь и розовые соски, через тонкую ткань майки. А Марта стоит, как ни в чем не бывало, думает поразила меня своим нарядом. Ну если честно, то да, грудь почти голую я не ожидал увидеть никак. Тем более сейчас, тем более ее грудь. Волосы у МММ забраны в высокий хвост, на лице боевой раскрас, ну хоть сейчас на панель.

— Что пялишься, Русацкий? — спрашивает Марта, стараясь стоять прямо на двадцати сантиметровой шпильке. Чуть пошатываясь, но выпячивая вперед свои прелести от которых я чувствую шевеление в паху.

— Ты так поедешь? — указываю пальцем на грудь.

— А что? — осматривает она себя. Видя сверху лишь ткань майки, а не общий вид.

— К зеркалу подойди, — усмехаясь, подталкиваю ее к трюмо в прихожей.

— Ох, б**ть! — восклицает она и скользит быстро в сторону своей комнаты. Жду ее, тихо посмеиваясь, вспоминая мелкую школьницу МММ в которую был влюблен. Помню, как-то уже в старших классах, обсуждали девчонок, а точнее их размеры. Многие в это время уже могли похвастаться шикарным бюстом, но только не МММ. Ее грудь была похожа на доску, а точнее отсутствие груди. Я тогда сказал пацанам, что придется смотреть на нее при свете и с лупой, чтобы отыскать какое-то подобие груди. За что тут же получил рюкзаком по голове и удивленно смотрел, как Марта убегает по коридору, слышала все. На следующий день пошел к ней домой извиняться с цветами, где этими же цветами и получил по морде.

Марта снова скользит из своей комнаты, теперь уже в белой футболке без рукавов, но с голым животом, в пупке которого торчит золотой гвоздик с камешком.

— Так нормально? — спрашивает меня, лукаво улыбаясь.

— Уже лучше и должен заметить, лупа теперь не нужна, — ухмыляюсь я, направляясь к двери. Позади себя слышу, как с шумом втягивает в себя воздух Марта. Но идет за мной. Хотя нет, не идет, а двигает ногами по полу, как на лыжах. Оборачиваюсь в дверях, оглядываясь на нее.

— Может снимешь? — указываю пальцем на эту блестящую красоту на ее ногах.

— Ни за что! Лучше смерть! — трагически восклицает она, и я сминаю с губ улыбку, выхожу первым. Быстро спускаюсь на один пролет и замираю, я хочу видеть это. Далее происходит то, что я буду помнить, наверное, до самой своей смерти. Этот мелкий кузнечик на полусогнутых ногах, начинает спускаться, почти повиснув на перилах. Ноги Марты смешно подогнулись, она осторожно спускается, недолго балансируя на одной ноге, потом тоже самое повторяет с другой. Ну-ну, я уже смеюсь, закрыв кулаком рот.

— Ну, ты долго там?! — кричу ей, поторапливая.

— Пошел ты, — ворчит Марта, вставляя непечатное слово, и продолжает свой спуск. Я выхожу на улицу и сажусь в машину, чуть сдаю назад метров на пять, чтобы смотреть, как она пойдет до машины без опоры. Марта появляется на крыльце, вертит головой, выглядывая меня. Замечает мою машину и машет рукой, чтобы я подъехал. Поворачиваю голову в другую сторону, типа я ее не вижу, а сам смотрю краем глаза. Та топает ногой, покачнувшись в одну сторону и с трудом выравнивая себя. Оглядывается по сторонам, потом снова на мою машину, я так и чувствую, как она решает, что ей делать. Осторожно делает шаг, потом другой и отпускает столбик крыльца. Я уже повернул голову и смотрю, неужели дойдет?! А Марта вдруг выпрямляется, кладет руку себе на талию, вторая на боку, как у заправской манекенщицы. Выдыхает и идет ко мне походкой от бедра, плавно, стремительно, в одну линию. Я второй раз роняю челюсть, удивляясь такой способности у женщин. Она только что ползла по ступенькам. Как, мать твою?! Как она теперь может идти?!

Марта сама открывает дверь переднего пассажирского сидения, садится и поправляет мне челюсть, сдвигая вверх.

— Поехали? — улыбается она, одергивая футболку, что сползла с одного плеча, оголив загорелую кожу.

— Ведьма, — тихо, как мне кажется, ворчу я, заводя машину, и трогаюсь с места.

— Сначала едем в ресторан, я еще не завтракала из-за тебя, — начинает Марта.

— Сейчас обед, — не отвлекаясь от дороги, говорю ей.

— Я поздно встала, — тут же прилетает ответ. Ну, кто бы сомневался! — Тем более, мне нужно с тобой обсудить некоторые пункты договора, до того, как мы пойдем к юристу.

— Хорошо, — откликаюсь я, заворачивая к Вареничной, — Это подойдет?

— Это не ресторан, Русацкий, — кривит губы Марта, — Хотя тебе, откуда это знать.

Вылезает из машины и идет к дверям в Вареничную, виляя бедрами. Я тащусь за ней следом, не отрывая взгляда от круглой аппетитной попки, и врезаюсь в какого-то парня, который так же как я, шел мне на встречу, но обернулся посмотреть на задницу МММ.

— Смотри куда идешь, — сердито говорю ему, когда мы, столкнувшись, разлетаемся в стороны.

— Сори, девка улетная, — улыбается мне, показывая большой палец вверх, — Твоя?

— Моя, — цежу сквозь зубы.

— Кайф, завидую, — хлопает он меня по плечу и идет к своей тачке. Я тоже завидую, смотрю на его матовую Ламборджини последней модели, стоит, как мой новый дом. Мог бы, конечно, купить, но не сейчас. Чувствую у меня расходов прибавиться с появлением жены в лаковых сапогах и прозрачных майках.

Глава 5. Марта

Я, конечно, хотела наказать Русацкого, нарядиться к юристу во всей своей красоте, но не ожидала, что эти чертовы сапоги такие высокие. Я их купила как-то по непонятно какой причине и даже не надела ни разу. А тут приспичило так, что решилась. Пожалела тут же, когда сделала первый шаг и поняла, что идти в них невозможно. Шпилька двадцать сантиметров, навернусь так, что собирать потом по кусочкам, но отступать было некуда. Из комнаты вышла, держась за стеночку, и поползла в сторону Игоря, стараясь выпрямиться, но тогда мой зад перевешивал меня, а ноги противно подгибались, и я заваливалась на бок.

Дошла, а Игорь стоит и смотрит куда-то вниз, таким взглядом, что сожрать готов. Когда сама увидела себя в зеркало, чуть глаза на лоб не вылезли. Вроде майка нормальная, а грудь видна словно и нет никакой ткани. Мелькнула мысль, идти так, но нет, не такой уж я экстремал. Пришлось ползти обратно, передвигая ноги не отрывая от пола. Все это чертов ламинат, на асфальте будет не так скользко, но... я совсем забыла про лестницу. Русацкий убежал почему-то вперед, оставил меня одну, и пришлось спускаться самой. Это было ужасно! Каждый шаг приходилось рассчитывать в геометрической прогрессии, учитывая твердость покрытия лестничного пролета и силу ветра. Хотя с ветром я перегнула, в подъезде его не было. Как хорошо, что у нас второй этаж! Спуск от этого легче не стал, но я его преодолела и вышла из подъезда на улицу.

Оглянулась в поисках машины Игоря и стала махать ему рукой, чтобы подъехал, ага, сейчас, так он прямо и сделал. Пришлось собрать всю волю в кулак и отцепиться от столбика крыльца. А дальше я представила себя на подиуме и поспешила забыть, какая у моих сапог высота. Мне нужно было показать Игорю, как я красиво умею ходить, и я пошла, чудом пошла. Каждую секунду ожидая, что вот сейчас я позорно рухну, под хохот бывшего одноклассника. Но мне удалось, а потом удалось, когда входила в Вареничную, чуть не проехав по скользкой плитке зала. Плюхнулась на мягкий диванчик, не рассчитав высоту со всего размаха, но сделала вид, что так и планировалось. Игорь сел напротив и уткнулся в меню.

— Что будешь? — хмуро спросил меня.

— Пельмени с курицей и грибами, молочный коктейль с клубникой, эклер в шоколадной глазури, — тут же ответила я, чувствуя, как рот наполняется слюной. Русацкий оглядел зачем-то мою фигуру, хмыкнул и сделал такой же заказ себе, только коктейль заменил на кофе без сливок и сахара.

— Начнем? — спросила я, отыскивая в маленькой своей сумочке ручку и блокнот. Брови Игоря поползли вверх, но он снова промолчал, — У меня несколько вопросов.

— Давай, выкладывай, — кивнул он, откидываясь на спинку диванчика и расслабляясь, ну что же, начнем.

— Первый вопрос про наш фиктивный брак, — начала я, — Будет ли у нас секс?

— Чего? — поперхнулся Русацкий кофе, который ему только что принесли.

— Ты не понял слово секс или что? — подняла я брови.

— Слово понял, вопрос нет.

— Я хочу, чтобы секса у нас не было, — авторитетно сказала я, — Любые поползновения с твоей стороны, я буду считать нарушением договора.

— За ручку-то можно взять? — улыбнулся Игорь.

— Только если нужно, — кивнула я, записывая в блокнот первый пункт «Секс ни в каком виде. Категорически нет»

— Позволь спросить? — начал Игорь, пока я писала.

— Валяй, — не глядя на него, разрешила я.

— А если нам обоим захочется? Это я из теории вероятности, но все же?

— Не захочется, — отрицательно покачала я головой.

— Почему? — удивился он, — Все-таки целый год воздержания, это много для мужика.

— А кто сказал, что у меня секса не будет? — удивилась я, поднимая на него взгляд.

— Ага, значит ты, моя жена и будешь мне изменять? — грозно сдвинул брови Игорь.

— А ты? Не будешь?

— Ну если будешь ты, то и я тогда, — тут же согласился он, а я задумалась «Хочу ли я, чтобы мой муж мне изменял?» Поняла, что не хочу.

— Нельзя изменять, — тут же записала в свой блокнот второй пункт.

— А как тогда? — возмутился Игорь.

— Никак, потерпишь, — Русацкий хмыкнул, но промолчал.

— Далее, поцелуи, — написала я в блокноте.

— А с ними то, что не так? — снова удивился он.

— Только если нужно на публику. Наедине ни за что, и без языка, — направила я на него острие ручки, угрожая.

— Ладно, постараюсь сдержать свой язык, — хохотнул Игорь.

— Тоже относится и к рукам, никаких личных прикосновений, — записала я третий пункт.

— Ты пятьдесят оттенков, что ли пересмотрела? — спросил, смеясь Игорь, — Нужно добавить тогда пункт про наручники и хлыст.

— Точно! Спасибо, — похвалила я его и записала четвертый пункт, — Теперь дети.

— Кто? — снова удивился Игорь.

— У нас не должно быть детей в течение этого года!

— А откуда они появятся, если секса не будет?

— А, да, — согласилась я, — Но запищу на всякий случай. Так, далее, я не буду готовить, и убирать за тобой.

— А за собой? — тут же отозвался Игорь.

— За собой буду, — согласилась я, — На год ты берешь все расходы на себя, включая мое и папино питание, все, что связано с поездками.

— И добавь гардероб, — заглянул в мой блокнот Игорь.

— Зачем мне шкаф?

— Гардероб в смысле одежда, — пояснил Игорь.

— А-а, ладно, согласна, а то вдруг мне захочется что-нибудь купить заграницей, — записала я новый пункт.

— Что-то еще?

— Да, мой папа, я хотела бы, чтобы ты отправил его документы в Шарите в Берлине. Мне говорили, там можно обследоваться. Я хотела собрать деньги на обследование, но мне не удалось. Это для тебя дорого? — напряглась я, вдруг Игорь не так богат, как я думала. В школе он был сыном достаточно обеспеченных родителей, хотя я не вникала в подробности.

— Это не обсуждается, я и сам хотел предложить, — соглашается Игорь.

— И последний вопрос: кроме того, что я стану твоей женой, что ты хочешь за это и что поможешь мне и моему папе? — уставилась я Игорю в глаза.

— А вот такой разговор, мне уже нравится, — заулыбался тот.

— Ну, так что?

— Тебя Марта, я хочу тебя!

Не забываем про комментарии и звездочки.

Подписаться на автора здесь

Дорогие мои читатели, приглашаю в свои группы в Одноклассниках и ВК. Подружиться и подписаться в ОК можно ЗДЕСЬ

Группа автора в ВК ЗДЕСЬ

Все новости по книгам, розыгрыши, подарки. Всегда буду рада ответить на ваши вопросы)

Глава 6. Игорь

Марта замирает с ручкой в руке и открыв от удивления рот. Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь, боюсь быть раненым острым кончиком пишущего предмета. Она мне уже угрожала им.

— Что тебя так удивляет? — спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть. Марта качает головой, отмирает.

— Ты в своем уме, Русацкий? — спрашивает она, — Мы не виделись шесть лет, да и чувств у нас друг к другу нет, с чего бы тебе, меня хотеть?

— А вот тут для меня тоже загадка, — честно признаюсь я.

— В смысле? — сдвигает она гневно брови и я напрягаюсь.

— Я не знаю, с чего вдруг тебя хочу, — продолжаю ступать по минному полю.

— А что, я такая страшная, что меня нельзя желать? — возмущается Марта и я понимаю, что все висит на волоске, весь мой план.

— Давай забудем этот разговор, — предлагаю ей.

— Ну уж нет, Русацкий, сказал А, начинай говорить Б, — складывает Марта на груди руки и взирает на меня с яростью.

— Всегда мечтал затащить тебя в постель, — начинаю я.

— Неверное начало, — огрызается Марта.

— Тогда другое, ты мне нравишься, давно.

— Уже теплее.

— Очень нравишься, — добавляю я.

— И за шесть лет не прошло?

— Нет.

— Вот как, — о чем-то усиленно думает и выдает, — Ты мне не нравишься, договора не будет, — складывает свой блокнот и ручку в сумочку и встает из-за стола.

— Сядь, Марта, — тяну ее за руку обратно, — Я пошутил.

— Что-то у меня сомнения, — недоверчиво отвечает она, но садится обратно.

— Давай так, в договор этот пункт вносить не будем, но если через год, твое мнение обо мне не изменится, то просто разойдемся и все.

— Не изменится, — фыркает Марта, — Ты самый занудный тип из всех, кого я встречала.

— Вот как, — теперь уже удивляюсь я, — И в чем мое занудство проявляется?

— Во всем, Русацкий, во всем, даже сейчас ты все хочешь сделать, как нужно тебе.

— А тебе нужно обязательно мне сделать наперекор.

— Да!

— Понял, попробую не наседать.

— Что-то я сомневаюсь.

— Кстати, насчет твоих пьянок...

— Да не пью я!

— Я слышал и видел.

— У нас был вечер лечения сердечных ран.

— Чего?

— Ну, мою подругу бросил парень, мы все собрались на взаимопомощь у меня и лечились.

— Чем? Шампанским? — удивляюсь я.

— Ну как бы да, а что?

— Да ничего и сколько вас было?

— Вначале двое, ну и сама несчастная жертва, потом подошла Юлька, затем Надя, потом ... Что ты пристал ко мне?! — взрывается Марта.

— А кем ты работаешь? — становится интересен мне вопрос трудоустройства моей будущей жены.

— Я — тамада, — гордо отвечает Марта, а я скриплю зубами.

— Нужно срочно уволиться, — говорю ей.

— Нет!

— Да! И это не обсуждается! Моя жена не должна скакать по чужим банкетам и праздникам, тем более мы уедем из страны.

— Я не скачу! — возмущенно кричит Марта и на нас начинают оглядываться.

— Нет, я сказал, — обрываю ее я, — Или твой отец никуда не поедет!

— Да ты деспот! — уже тише восклицает Марта и замолкает, я даже слышу, как стукаются друг об друга мысли в ее голове.

— Как можно было с золотой медалью стать тамадой? — спрашиваю ее.

— А вот так, Русацкий, — тихо огрызается Марта.

— Ты же вроде хотела поступать на психолога?

— Я поступила.

— А потом?

— Суп с котом, — ворчит она, — Ладно, я уволюсь, но нам надо на что-то жить.

— Я уже сказал, что вы с отцом на моем обеспечении.

— Мне каждый раз у тебя спрашивать денег на воппер ролл? — возмущается Марта.

— На что? — поднимаю удивленно брови.

— Проехали, — смиряется девушка, но ненадолго.

— Я тебе дал карточку, ей и пользуйся.

— Я могу покупать все, что захочу? — щуриться Марта.

— Почти, — с осторожностью отвечаю ей, — В разумных пределах.

— Мне нужно отчитываться в своих расходах?

— Нет, — говорю ей честно, так как буду видеть все ее покупки в специальной программе банка, вплоть до зубочисток.

— Класс, — улыбается она, — А там много денег?

— Марта! — возмущаюсь я.

— Жаль, я думала много, — печалится она, чем выводит меня из себя еще больше, — Хотела меховое манто купить и разрезать его на видеокамеру.

— Зачем? — вновь впадаю я в ступор.

— Чтобы остальные не покупали, не убивали ради шуб бедных животных.

— И где логика? — я честно не понимаю, как это купить шубу, разрезать на камеру, чтобы никто больше не купил.

— Я же говорила, что ты зануда, — встает со вздохом из-за стола Марта, делает шаг и вспоминает про свои сапоги. Тяжко вздыхает, но упорно отрывается от стола, — Я в туалет и поедем.

— Ну-ну, — смотрю ей вслед, как она дефилирует между столиков в конец зала. Что такое воппер ролл вообще? Задаюсь вопросом и достаю телефон, вбиваю название в поисковик и шумно вздыхаю, ну, конечно, фастфуд, как я сразу не догадался.

Расплачиваюсь за еду и выхожу на крыльцо Вареничной. На улице такая жара, что плавится все вокруг. Становится жарко в пиджаке, и я его снимаю, вещая на руку. Представляю, как хорошо Марте в кожаных шортах и лакированных сапогах на такой жаре, усмехаюсь и иду к машине. Сажусь, включая кондиционер и смотрю за выходом Марты из кафе. Она идет, щурясь от палящего солнца, а я думаю о том, что Марту даже искать не пришлось. Когда вспомнил про нее, не знал, может она уже замужем, детей полный дом. Подъехал к ее дому и стоял у машины, пытаясь припомнить какой у нее подъезд. Может она здесь уже не живет давно, но узнал сразу, как только она вышла из подъезда с этими своими пакетами с мусором. Ничуть не изменилась, такая же маленькая, худенькая, разве что округлилась в нужных местах, что я сегодня успел оценить во всей красе.

— Почему у тебя все время открывается рот, Русацкий, когда ты наблюдаешь за мной? — произносит Марта, плюхаясь на сидение в машину. Я машинально подбираю челюсть, которую снова уронил, пока смотрел, как она идет к машине виляя бедрами.

— Задумался, — огрызаюсь я и срываюсь с места, буксуя.

— Вау! Русацкий, да ты экстремал! — кричит Марта, вцепившись в свое кресло, а я отворачиваюсь, чтобы она не видела мою улыбку. Еще не знает всех моих тайн, наивная.

Глава 7. Марта

Вот это домина! Я хожу по комнатам, которые совершенно пустые. Есть отделка, полы, потолки, но нет мебели и всего остального, даже штор. Сам дом в два этажа, участок перед ним не очень большой, но и этого достаточно. Все засеяно газоном, который аккуратно пострижен. У забора несколько не сильно больших туй, короче полный минимализм. Может за домом хотя бы сад, какой есть, а то очень скучно тут. В смысле дом красивый, но пустой. Большие окна, комнаты, наверх ведет лестница. На первом этаж окна в пол, стиль чисто мужской, хай-тек. Ну понятно, что Игорь для себя старался, а не для будущей жены. Сама я такой стиль не люблю, уж лучше лофт тогда с милыми кирпичиками, деревянными балками и мягкими диванами с тканевым покрытием. Обожаю этот стиль, а еще прованс с серым и лавандовым цветом, но точно не хай-тек с его безликим металлом.

— Я хотел, чтобы вы с отцом переехали сюда, — говорит Игорь, открывая мне двери в каждую из комнат.

— Но здесь ничего нет, — возмущаюсь я, рассматривая полностью пустые без мебели комнаты. Присутствует только отделка.

— Одна комната обставлена полностью, внизу готова кухня, оборудована всем нужным, — не соглашается Игорь.

Мы заехали сюда после юриста, где оформили договор сроком на год и теперь вот, Игорь показывает мне дом.

— Но мы можем пока жить в своей квартире с папой, тем более все равно уезжать, как ты говоришь, — не соглашаюсь я.

— Мы с тобой не можем жить отдельно, — скрипит зубами Игорь, — После свадьбы, ты должна жить со мной, здесь, пока идет оформление виз и всего прочего. У тебя хотя бы заграничный паспорт есть?

— Нет, зачем он мне, — произношу я, оглядывая комнату в которую мы вошли. Это спальня и здесь уже есть мебель. Все сделано в стиле белый и венге, мне нравится, но я ни за что в этом Игорю не признаюсь. Спускаемся по широкой деревянной лестнице и заходим в большую комнату.

— А здесь что? — рассматриваю помещение, не менее тридцати квадратных метров.

— Гостиная.

— А что такая большая? — выглядываю в низкое до пола окно с выходом на террасу.

— Не знаю, — честно признается он, но я уже бегу дальше по коридору, минуя какую-то раздевалку, и застываю на пороге огромного помещения. Бассейн с покатым стеклянным потолком, только не заполненный водой.

— Вау, — восхищенно произношу я, проходя в помещение, мне здесь нравится, — А можно его наполнить водой? — рассматриваю голубую плитку на дне большой чаши и рисунок с рыбками.

— Можно, а зачем? — интересуется Игорь, — Будешь плавать?

— Ага, — со смехом оглядываюсь я, замечая еще две двери, — А там что?

— Сауна и душевая.

— Ух ты, все. Я решила!

— Что ты решила? — осторожно спрашивает Игорь.

— Девичник будет здесь.

— Какой девичник?

— Мой, у каждой невесты должен быть девичник, — непримиримым тоном говорю я, заглядывая в сауну. Представляю, как будут визжать от восторга мои девчонки.

— Ну ладно, — с сомнением соглашается Игорь, — Скажу, чтобы наполнили.

— Отлично, Русацкий, — вскрикиваю от восторга, и висну у него на шее, целуя в щеку.

— Ты уже передумала, насчет близости? — обнимает меня за талию Игорь, поглаживая по голой спине, нырнув под топик.

— Вот еще, — отбиваю легко его руки, вырываясь из объятий, — Наш договор вступил в силу, никаких рук, Русацкий!

— Тогда не называй меня так, я все-таки твой будущий муж и, кстати, фамилию мою возьмешь.

— С чего бы это? — удивляюсь я, — Через год опять менять?

— Так надо, — снова ворчит Игорь.

— Ты вообще, зачем женишься так срочно? Что тебе в Берлине делать? — наконец, спрашиваю я.

— Работать, моя дорогая женушка, — усмехается Игорь, — А для этого мне нужна жена, с моей фамилией и желательно любящая.

— Ну ладно, с первым я согласна, а вот со вторым проблема, — киваю я, — Так, поехали у нас много дел. Нужно заказать все для вечеринки, шары воздушные, кресла — мешки, шампанское. Девчонок нужно обзвонить, кошмар, сколько дел. А нельзя свадьбу через неделю сделать?

— Нет, Матвеева, срок — суббота.

— Зануда, — взвываю я, — Ладно, успею.

— И еще, купи себе платье, приличное платье, — хмурится Игорь, оглядывая мой наряд, — Я сейчас тебя отвезу в хороший салон, на свадьбе ты должна выглядеть очень элегантно, и максимально прикрыто.

— Как скучно, — дую я губы, в тайне надеясь, что этот пункт мне получится обойти.

— Марта! Не выводи меня! — начинает вскипать Игорь и тянет меня за руку на выход из дома, — Вот ключи, делай что хочешь. Поехали в салон, оставлю тебя там, а мне нужно на работу.

— Хорошо, — иду послушно за ним, создавая видимость подчинения. Надеюсь, в салоне найдется что-нибудь для меня, а не наряды для принцесс.

По дороге в салон звоню девчонкам, игнорируя рычание Русацкого.

— Маринка, привет, а я замуж выхожу, а-а-а! Да, представляешь! — кричу возбужденно в трубку, — В субботу, ага, да не беременна я, с чего ты взяла! Короче, все подробности в пятницу на девичнике, адрес потом скину, чмоки чмоки и я тебя.

— Юлька, привет,а я замуж выхожу, а-а-а! Да, представляешь? Да не беременна я!

— Надюшка, приветик дорогая, а я замуж выхожу, а-а-а, сразу говорю, не беременна!

— Марта, — перебивает меня Игорь.

— Что, любимый, — машинально отвечаю ему, набирая телефон Танюшки. Игорь зыркает на меня злобным взглядом, — Танюшка, а я замуж выхожу, представляешь! Нет, не беременна!

— Много еще их? — цедит сквозь зубы Русацкий.

— Еще пять, а нет, шесть, Катька еще или ее не звать? — задумываюсь на минуту, — Позову, жалко, что ли. Наташка, привет! А я замуж выхожу! А-а-а!

Глава 8. Марта

Свадебный салон «Сказочная фея», как много в этом звуке, а точнее в названии. Так и хочется сморщить нос. Не сказочная я фея, однозначно и никогда ею не была. Но будущий муж сказал надо, значит надо. Захожу в царство красоты и тут же теряюсь от обилия белых облачков со стразами.

— Добрый день, чем могу вам помочь? — заученно улыбается девушка в светло-голубом платье с белым воротничком.

— Хм, — пытаюсь вспомнить я, зачем вообще сюда пришла, — Мне на свадьбу нужно.

— Свадебное платье, вечерний наряд, костюм, длинное, короткое, пышное, узкое, фата, веночек, шляпка, — начинает частить девушка, и я зависаю на перезагрузке. Чувствую, как челюсть идет вниз, и машинально трогаю рукой подбородок. Так вот почему у Игоря она все время падала! Это он так зависает, в смысле думает.

— Короче, — начинаю я, присаживаясь на розовый диванчик в холле, вытягиваю ноги в своих лаковых сапогах. Я их уже давно не чувствую, по- моему они мне отказали еще у юриста, — Можно я сапоги сниму? — спрашиваю девушку.

— Конечно, конечно, я вам сейчас дам одноразовые тапочки, — соглашается консультант, и вскоре я получаю оргазм, конкретный такой, когда снимаю сапоги и всовываю ноги в тапки из какой-то тонкой ткани.

— Оу-у, — постанываю я, прикрыв в восторге глаза.

— Н-да, — соглашается консультант Лилия, как я успела прочитать на бейджике.

— Лиля, я сама тамада и на все эти платья насмотрелась за три года до тошноты, — начинаю, вставая с дивана, Господи, как же хорошо без каблуков! Выкину эти сапоги прямо сейчас, когда выйду отсюда. Да еще жара такая, что мои ноги, как после сауны, фу.

— Поняла вас, — улыбается Лилия, — Нужно что-нибудь оригинальное, в вашем, хм, стиле,- оглядывает она меня с головы до ног.

— Ага, — соглашаюсь я, и мы идем с ней в другой зал, где тоже платья, костюмы, снова платья, кружева, кошмар короче, мне такое часто снится.

— У нас здесь еще одна комната, вечерние наряды, может, начнем отсюда? — спрашивает Лиля, и я киваю. Несмотря на обилие ненавистных мне свадебных платьев я здесь бы осталась. Кондиционер приятно охлаждает помещение, тихо играет музыка, кайф короче.

— Вот, возможно это? — достает Лиля с высокой вешалки, что тянется вдоль всей стены, один из нарядов. Я смотрю, сложив руки на груди, думаю.

— Нет, слишком обычно, скажем так, — не соглашаюсь с ней, и она убирает наряд на место. Перебирает вешалки, а я отхожу в сторону, в самый угол. Мне нужно сама не знаю что, пока не увижу, не пойму, а как пойму, если не вижу?

Через два часа выхожу из салона довольная собой и проделанной работой. Правда, тут же вспоминаю слова Игоря, которые забыла напрочь об элегантном и закрытом платье. Оборачиваюсь на дверь салона в мыслях вернуться, но тут же торможу себя. Ну уж нет, моя свадьба, как хочу, так и наряжаюсь. Вызываю такси и еду в наш офис, на работу. День у меня не нормированный, я, как правило, свои рабочие дни отрабатываю по полной с пятницы по воскресенье. На эту субботу у меня была заявлена свадьба, придется передать ее Юльке, да и вообще все придется отдать, мне сказали уволиться. Может пока не нужно? Набираю Игоря, и тот сразу берет трубку:

— Купила платье? — спрашивает он.

— Платье? — удивляюсь я, — А, ну да, купила, — отвечаю ему, вспоминая, что платьем этот наряд вряд ли назовешь.

— Хорошо, — удовлетворенно отвечает он, — Я сейчас пришлю тебе адрес. Будь там, через два часа.

— Слушай, Русацкий. У меня и свои дела есть, — начинаю заводиться.

— Какие?

— Я вообще-то работаю!

— Сейчас? — почему-то спрашивает Игорь.

— Ну и сейчас тоже. Я еду на работу и хотела спросить тебя, мне вот сию минуту увольняться или есть у меня, например месяц, пару недель?

— Ты должна уйти с работы до регистрации, — отвечает Игорь, — Моя жена не может быть тамадой.

— Что у тебя там за работа такая, стратегически важная? — ворчу я, вздыхая, — Ладно, уволюсь.

— Спасибо. К восьми часам жду тебя у своих родителей, — обрывает разговор Игорь.

— Как у родителей? Але! — кричу в трубку, но слышу только короткие гудки. Вот гад! Эту ситуацию я как-то не предусмотрела, — задумалась и тут же заулыбалась своим мыслям. Родители значит, ну что же, пошалим. Я, кстати, помню маму Игоря, такая строгая женщина в очках, красивая, но мне всегда казалось, что она может замораживать взглядом все вокруг. Ах, как же я ей понравлюсь! Это именно ее разговор тогда слышала на выпускном вечере. Они стояли с нашей классной руководительницей в коридоре и разговаривали обо мне:

— Эта девочка совсем стыд потеряла, — жалуется мама Игоря нашему классному руководителю, — Совсем ему прохода не дает. От учебы отвлекает, то ему нужно с ней гулять, в кафе водить, в кино, а у Игоря, между прочим, экзамены!

— Так и у Марты экзамены, — удивляется классный руководитель, — Тем более она идет на медаль.

— Вот, если ваш сын начнет встречаться с такой, я посмотрю на вас, девочка совсем не нашего уровня, — поджимает тонкой ниткой губы в красной помаде мама Игоря.

— Марта, ты кого-то ищешь? — наконец, замечают меня.

— Нет, — отвечаю и ухожу из коридора в класс, где меня ждет Игорь. Намеренно прохожу мимо него и сажусь, улыбаясь, за парту к Володе Хлыстову, которому давно нравлюсь.

— Хм, — произносит Игорь, глядя на меня. Он мне полчаса назад предложил встречаться после выпускного, а я ответ еще не дала.

— Забыли, Русацкий, — отвечаю ему, даже не обернувшись.

После школы Игорь догоняет меня, когда мы с Володей идем в сторону моего дома. Игорь обгоняет нас и тормозит меня, останавливаясь напротив.

— Рапунцель, что? Почему ты передумала? — спрашивает он, волнуясь.

— Что значит передумала? — отвечаю ему, делая удивленный вид, — Я и не соглашалась. Мы с тобой слишком разные Игорь, поэтому ничего не получится.

— Получится! Я точно знаю! — горячо отвечает он.

— Нет, оставь меня Игорь, — огибаю его и подхватываю под локоть Володю, — Я с Хлыстовым теперь, — и ухожу, оставляя Русацкого стоять на тротуаре.Марта

Глава 9. Игорь

Заехал на работу, прихватил несколько нужных бумаг, успел просмотреть почту и ответить на письма. Скинул Марте адрес родителей и с тяжелым вздохом поехал к ним. Представляю, какая сейчас начнется буря, как только скажу, на ком женюсь. Мама категорически не переносила Марту еще в школьные годы. Вряд ли сейчас ее мнение изменилось в лучшую сторону. Я постоянно караулил Марту у дома, провожал в школу и из школы, а мама почему-то решила, что меня заставляют это делать.

— Эта девочка совсем не имеет стыда, — говорила мама, когда я возвращался домой, проводив Марту, а точнее ее с подружками по домам.

— Заставлять тебя, с ней гулять, когда у вас экзамены на носу, какая бестактность!

— Мама, меня никто не заставляет, я сам, — пытался объяснить матери, что Марта со мной не встречается.

— Конечно, думаешь, я поверю, что тебе интересна такая, как она? — возмущается мама, одергивая пиджак светло-голубого костюма и искусственный цветок в петлице воротничка. Как всегда, идеально одета, даже в поход по магазинам с подругой.

— Вообще-то да, это я ухаживаю за Мартой.

— Не поверю, чтобы ты заинтересовался этой, девочкой, она даже одеваться не умеет! А ее отец? Странный человек, одни формулы в голове.

— Мама, папа Марты физик-ядерщик, — морщусь я, пытаясь разобраться в программе, которую монтирую на компьютере.

— Нет, Игорек, тебе такая девочка не нужна, — твердо говорит мама и выходит из комнаты. Я вздыхаю и на следующий день снова иду за Мартой, куда бы та ни шла.

Сейчас, подъезжая к дому родителей, соображаю, как и что сказать. Хотя понимаю, что все бесполезно. Тут нужна поддержка отца, если он встанет на сторону матери, мне спокойно жить не дадут. Первым делом захожу в кабинет к отцу, тот сидит за своим богатым столом из красного дерева и разговаривает по телефону. Указывает мне на кресло у стола и быстро завершает разговор.

— Привет, Игорь, — кивает мне, — Как на работе? Как Троицкий?

— Нормально, — начинаю рассказывать про Троицкого. Строительный бизнес моего отца совсем не привлекает меня, о чем я сообщил ему еще в школьные годы. Мы долго с ним препирались на эту тему, и он на удивление меня отпустил в свободное плавание. Я с самого детства считай жил в компьютере, а точнее в программах. Мне нравилось работать с ними и именно этим, я хотел заниматься, а не стройками.

— Ладно, пока могу, занимайся своей карьерой, — согласился отец, — Но наш бизнес от тебя не уйдет, все равно будешь мне помогать, учиться. Когда-нибудь все это будет твоим.

— Да, папа, — соглашался я. В тот момент я бы согласился со всем, лишь бы не отвлекаться от своего любимого дела. Моя карьера стремительно пошла вверх, когда я придумал несколько офисных программ, и мы запустили их в продажу и обслуживание. Сейчас я работал над программами именно для отцовского бизнеса, под их заказ, который получила фирма Троицкого. Это мне и придется делать в Берлине. Установить программы в офисы немецких партнеров и проследить за работой. Это было важно для меня, еще одна профессиональная ступень.

— Когда уезжаешь в Берлин? — спрашивает отец.

— Месяц или чуть больше, тут одна проблема была, но я ее почти решил, — начинаю подготавливать отца к новости.

— Что за проблема? — волнуется отец.

— Немецкие партнеры решили, что им в штате нужен только семейный человек, пришлось срочно искать жену. В субботу у меня свадьба, — говорю осторожно, ожидая реакцию. Отец как-то крякает, но молчит, думает.

— И кто она? Твоя, как я понимаю, фиктивная жена?

— Марта, — выдыхаю я.

— Кто?! — возмущается отец и тут вспоминает, — А это та, что на выпускном... Твоя первая любовь?

— Да!

— О, как, — задумчиво произносит отец и выдает, — Маме сам скажешь, я в этом не участвую.

— Я надеялся на твою поддержку! — взвываю я, — Марта придет сегодня на ужин.

— Где-то у меня тут валерьянка была, — выдвигает ящики своего стола отец.

— Пап, поддержи меня, — прошу его.

— Ни за что, — отвечает отец, — Ты уйдешь, а мне здесь как-то еще жить.

— Если ты не поможешь, мы просто распишемся и уедем, — давлю я на жалость.

— Ты хоть понимаешь, что это будет? — наконец возмущается отец, — Мать нас обоих живьем съест!

— Понимаю, поэтому и прошу, — смиренно склоняю голову.

— Другого никого не нашлось?

— Один день всего был, кого я найду, да и я, честно говоря, хотел только Марту, — развожу руками.

— Я думал, у тебя прошло к ней, после того, как эта девочка отказала тебе.

— Не прошло и сейчас, она уже не девочка.

— Кем работает или все еще учится?

— Марта-тамада, — произношу я себе смертный приговор.

— О, Боги, -хватается за голову отец, — Нам обоим конец.

Сидим молча, пока отец не встает из-за стола и не открывает бар, достает два пузатых бокала и бутылку коньяка. Молча разливает и протягивает мне один из бокалов.

— Почему из всех женщин на планете Земля тебе нужно было выбрать именно эту? — укоризненно качая головой, делая большой глоток, наконец, произносит отец.

— Все просто, мне она нравится, и я кажется ее люблю, — отвечаю ему, тоже отпивая из бокала.

— Кого ты любишь, Игорек? — раздается голос мамы у двери кабинета, и мы с отцом переглядываемся испуганно.

— Э, Игорь пригласил сегодня к нам на ужин свою невесту, — начинает отец и я киваю.

— Вот как, — улыбается мама, — Кто это? Анжела, дочь Воронцовых? А, хотя нет, это скорее всего Светочка, умница, дочка Нечаева, твоего партнера, да, Витя? — мама подходит к отцу и вынимает из его рук бокал с коньяком, — Пить до ужина, моветон, — говорит она, а у меня сердце уже бьется где-то под пятками.

— Я в душ, — срывается с места отец и позорно сбегает из кабинета.

— Так что там за невеста? — мама нюхает коньяк в бокале и делает маленький глоток, — Игорь?

Я смотрю на нее, на темно-синий костюм, нитку жемчуга на шее, перчатки из мягкой синей кожи на руках и чувствую, как дрожат колени. Мне конец!

Глава 10. Марта

На работе полный завал, это так кажется, что ведущие, фотографы, стилисты, аниматоры работают только по выходным. На самом деле все не так. Наш офис находится в деловом центре и здесь большой коридор с комнатами, в которых можно встретить что угодно и кого угодно. Я уехала из свадебного салона в одноразовых тапочках на такси, выкинула свои сапоги в урну, как только вышла. Теперь, в этих тапочках, я здесь смотрелась не хуже других, возможно даже лучше. Некоторые вообще ходили босиком в одних трусах и лифчике. Да, у нас и такое могло быть, когда невесты приезжали на фотосессию и бегали по комнатам выбирая наряд для фотографий. Вообще этих волшебных комнат было две, с вечерними платьями, туфлями, сумочками, шляпками и прочей ерундой. Вторая с костюмами разных персонажей, начиная от хот-дога и заканчивая трансформером, так как мы были агентство широкого профиля. Кроме свадеб проводили детские утренники, новогодние представления у елки, банкеты для взрослых, юбилее, да и многое другое.

— О, Марта, привет, — выскочила мне навстречу Юля, моя напарница, — Ты правда замуж выходишь? — спросила меня на бегу, перебирая какие-то бумаги. Заглянула краем глаза, сценарий.

— Да, Юль, я увольняюсь, — захныкала я и подруга сразу притормозила.

— Муж настаивает? — быстро просекла она ситуацию.

— Как бы да, — не удивилась я, в нашем деле такое не редкость. Почему-то мужья считают, что это баловство, а не профессия, так, игры в праздник.

— Ясно, значит свадьбу Стрелецких вести мне, — вздохнула Юлька и снова побежала дальше, а я за ней.

— Да, Юль, все я уже приготовила, сейчас принесу тебе сценарий и еще, у меня в пятницу девичник.

— Хочешь по высшему? — усмехнулась подруга.

— Ага, — заулыбалась я, — Только наших всех позови, кто сможет.

— Ок, будет сделано, но на свадьбе быть не смогу, сама понимаешь, — отмахнулась Юля.

— Понимаю, — вздохнула я.

— Пиши заявление и кикиморе на стол, я убежала, увидимся в пятницу, — крикнула подруга и я пошла в кабинет к нашему директору и владелице агентства в одном лице. Ее все называли кикиморой не из-за вредного характера, а за ее самую лучшую роль. На детством празднике ей цены не было, такая кикимора, что другой и не надо. Грим, костюм, голос, фразы — это просто шедевр.

— Можно, Татьяна Михайловна? — постучалась в дверь и заглянула в кабинет директора.

— Проходи, Марта, поможешь мне. Вот, вставай сюда на подиум и снимай свой наряд до нижнего белья, — сказала кикимора и я беспрекословно повиновалась. Все привыкли уже к такому, особенно если прибывал новый костюм. Директору нужно было увидеть, так сказать на теле и сделать фотографии для выставочного журнала.

— Таак, — протянула мне Татьяна костюм, и я быстро надела ярко-розовое платье в белых рюшах. Спереди крепился под платьем шикарный бюст, на ноги натянули белые чулки с розочками по бокам и кружевной резинкой. К платью прилагался шикарный парик с белыми локонами и длинной челкой на бок, так же белые лаковые туфли на тонком каблуке и ремешками внахлест.

— Хм, — отошла Татьяна, рассматривая меня, а я видела только шикарную грудь под моим подбородком, сделано очень натурально и такие большие... ух, прям!

— Это куда? Спросила я, — поворачиваясь из стороны в сторону.

— Это для мальчишника, — сказала Татьяна, — Ну что, мне кажется в самый раз. Смерть жениху называется, отлично! Можешь снимать.

Я быстро соскочила с подиума и стянула с головы белокурый парик, а вот все остальное меня навело на одну мысль.

— Можно я возьму костюм постирать и погладить? — попыталась уговорить начальницу, хотя мы пользовались услугами специальной химчистки.

— Бери, костюм не дорогой, только в пятницу должен быть готов. У нас большой заказ на мальчишник, который будет на базе отдыха.

— Поняла, — я стянула передник, оставаясь во всем остальном, — Татьяна Михайловна, я увольняюсь, — сказала жалобным голосом, — Но я через год вернусь, можно?

— Что так? — расстроилась кикимора, — Ты другую работу нашла? Очень жаль, у тебя талант Марта и зарплата приличная.

— Нет, в этом смысле все хорошо, я замуж выхожу, а муж против моей работы. Точнее всякой моей работы, тем более мы уезжаем. Все очень быстро решилось.

— А почему через год вернешься? — удивилась Татьяна.

— Так через год я разведусь, — усмехнулась я, чем вызвала удивление своего директора.

— Ну ка, расскажи мне все, — указала она на серебристый кожаный диванчик и я все ей рассказала и про Игоря, и про своего папу.

— Поняла, — задумалась Татьяна, — Отцу твоему конечно помочь нужно, но замуж за первого встречного...

— Да я знаю Игоря с пятого класса, он хороший, только очень занудный.

— А костюм куда?

— С родителями жениха еду знакомиться, — улыбнулась я, — У нас с мамой Игоря взаимная нелюбовь.

— Ох, Марта, не провоцируй, зачем тебе это? — покачала головой кикимора.

— Не могу, это у меня в крови, — вскочила я с дивана, — Так что, заявление писать и обратно меня примете?

— Пиши, приму конечно, куда деваться, тем более ты моя самая лучшая тамада, — вздохнула расстроенно Татьяна, — Только вряд ли ты вернешься через год. Влюбитесь, уживетесь, дети пойдут, не до работы будет.

— Вернусь, — пообещала я, — А еще я всех позвала в пятницу на девичник, по форме номер один, — заулыбалась я.

— Хорошо, не боишься распугать всю округу? — улыбнулась Татьяна.

— Не боюсь, там частный дом, высокий забор, все хорошо будет, я оплачу.

— Даже не думай, это наш тебе подарок на свадьбу от агентства и кстати, свадьба у тебя будет?

— Да, в каком-то ресторане, это все Игорь заказывает.

— Тогда выделю тебе ведущего, Юра подойдет и все, что нужно?

— Ой, спасибо! — подпрыгнула я, — Юра, самое-то!

— Может все-таки переоденешься? — оглядела меня и мой костюм Татьяна строгим взглядом.

— Ни за что! — сказала я, откладывая ручку от заполненного заявления и выбегая из кабинета, — В пятницу жду на девичник! — крикнула директору и понеслась дальше, ловить Наталью, чтобы она сделала мне макияж и прическу. Ох, опаздываю!

Глава 11. Игорь

— Так что там за невеста? — мама нюхает коньяк в бокале и делает маленький глоток, — Игорь?

Я смотрю на нее, на темно-синий костюм, нитку жемчуга на шее, перчатки из мягкой синей кожи на руках и чувствую, как дрожат колени. Мне конец!

— Ты ее, возможно, помнишь, — начинаю, осторожно обходя маму и продвигаясь к выходу из кабинета.

— Да? Это Милочка, дочка Остроговых? Встречались недавно на чаепитии у Мишиных. Такая девочка приятная, консерваторию закончила, уже на гастроли в Англию съездила. Жена из нее конечно не очень удачная будет, все время, если по гастролям мотаться. Но дети пойдут, дома сядет, куда ей ездить. Верочка, ее мама, сказала по секрету, что дочь в Англию хочет перебраться, такая умница.

— Нет, мама, — отвечаю я и слышу в своем голосе какой-то нервный писк или мне только кажется.

— Тогда, даже не знаю, кто еще, — думает она, и я с ужасом слышу звонок в ворота. Срываюсь с места и бегу к выходу из дома, встречать Марту. Открываю ей дверь у подъездных ворот и теряю дар речи. В таком наряде с такими хм, формами... Откуда кстати они появились?!

— Марта! — перехожу на ультразвук.

— Ась? — удивленно хлопает девушка длинными черными ресницами в стразах. Ее пухлые ярко-розовые губы раздвигаются в улыбке, блеснув зубками, — Что Игоречек? Я вошла в роль, где моя маман? У-у я сиротка без матери, сейчас за люблю!

— Вот этого не надо! — отмираю я, — Марта у нас с тобой договор!

— И что? — ну сама невинность.

— Ты должна одеваться прилично!

— А что не так? — она поворачивается из стороны в сторону, отчего короткая юбка приподнимается по бокам, и я успеваю рассмотреть кружевную резинку белых чулок с розочкой. Черт! Вот не к месту совсем это дикое возбуждение, что прошло по всему телу. Наряд конечно очень аппетитный, да еще этот бюст.

— Откуда это? — тыкаю в грудь, встречаюсь пальцем с интересной упругостью.

— Игорь! — бьет меня по рукам Марта, — Что подумают твои родители! — восклицает она.

— Ты не должна так одеваться, — обреченно выдыхаю я.

— В договоре это не указано, — тут же отвечает Марта, — Мне так и стоять в дверях или все-таки пустишь внутрь?

— Проходи, — говорю ей и пропускаю вперед, закрывая калитку.

— Ой, подожди, забыла, родители смотрят, — вдруг оборачивается Марта и хватает меня за футболку, притягивает к себе и впивается горячими губами в мои губы.

Ох, я так давно об этом мечтал! Подхватываю ее за талию, спускаясь ладонями на попку, прижимаю к себе, языком проникаю внутрь, ласкаю изнутри. Марта чувствует мое возбуждение и невольно прижимается еще сильнее, чуть постанывая. Я отрываю одну ладонь от ее попки и трогаю эти упругие шары сквозь розовое безумие, даже забываю, что где-то в доме нас ждут родители. Возбуждение такое, что меня прилично кроет. Пока не слышу ледяной голос мамы.

— Мы долго будем тут ждать с отцом?!

— Ох, — выдыхает Марта и мы разрываем свой поцелуй. Смотрим мутными глазами на мое семейство, которое стоит на крыльце, сложив руки на груди. Подхватываю Марту за руку и, пытаясь прикрыть пиджаком, свое возбуждение веду девушку к дому. Отец с мамой стоят на крыльце и сверлят Марту глазами.

— Мам, пап, — это моя будущая... — начинаю я.

— Спокойно, Игорек, — прерывает мама, не дав мне закончить, — Марта, если не ошибаюсь?

— Так точно, — отвечает весело Марта, приложив руку ко лбу, отдавая честь. Отец хмыкает, разглядывая бюст моей невесты, а мама хватается за сердце.

— Что-то мне не хорошо, Витенька, — стонет она, а я пугаюсь, — Отведи меня в дом, — просит она отца и тот послушно подхватывает ее под локоть и ведет внутрь, как больную.

— Сцена номер один, — к чему-то говорит Марта и идет следом. Я вообще, если честно ничего не понимаю, но на всякий случай иду за ними всеми, любуясь попкой Марты. Этот костюм на ней уж больно провокационный, что ли, никак в себя не приду.

— Стой, — тихо тяну Марту за короткую юбочку. Она останавливается и оглядывается на меня с ожиданием.

— Грудь как выросла? — задаю ей, волнующий меня сейчас вопрос больше всего.

— А, наука далеко зашла, пара укольчиков и все вздулось, — отмахивается Марта, отчего я зависаю в холле с отвисшей челюстью.

Минут через пять прихожу в себя и иду в столовую, где застаю премилую картину. Папа машет полотенцем над лицом мамы, та сидит на диване, откинув голову и прикрыв глаза. Марта расположилась в кресле, закинув ногу на ногу и надувая жвачку.

— Игорек, скажи Светлане, пусть накрывает ужин, — умирающим голосом, указывает мама, — Мы не готовились к вашему визиту, Марта, чем богаты, как говориться.

— Да ни че, — отвечает девушка, — Я жрать не хочу, а вот пивка бы холодного долбанула бы.

— Ой, Витенька, — снова стонет мама, а я подхожу к Марте и больно щипаю ее за плечо.

— Не трогай меня, — шипит Марта.

— Прекращай, — отвечаю ей, — Или я сейчас расторгну договор! Кто твоему отцу поможет!

— Ах, ты! — начинает Марта, но тут же затихает. Встает с кресла. Вынимает жвачку изо рта, подходит к моей маме и садится рядом с ней на стул.

— Как жаль, что наше знакомство началось с недоразумения. Видите ли, мы с Игорем только недавно начали знакомиться с теорией Фрейда и нам так трудно это дается, даже не знаю, может уже и не стоит. Что вы на это скажете?

— Какой теорией? — приподнимает голову от спинки дивана мама, отталкивая руку отца с полотенцем. Тот облегченно вздыхает и им же вытирает свое лицо.

— Фрейда, — продолжает серьезно Марта. — Он утверждал, что личность состоит из трех основных компонентов: «Оно» (Ид), «Я» (Эго) и «Сверх-Я» (Суперэго). Будучи иррациональным и бессознательным, «Оно» подчиняется принципу удовольствия.

— А? — только и выдавливает из себя мама, смотря ошалело по сторонам, — Иго-о-орь!!! — раздается мамин крик, и я подскакиваю на месте. Ну, все, прорвало.

Глава 12. Марта

— Мама, — окликаю я будущую свекровь, отчего та поперхнулась шампанским, которое как раз изящно пила из фужера, вытянув губы. Но ничего не могу с собой поделать, у меня по плану сцена два под названием «Ужин с родителями», — Хочу спросить, вы часто будете к нам приходить в гости?

Мама Игорька краснеет, откашливается, машет на свое лицо ладонью с большим перстнем с бриллиантом, как мой глаз.

— Надеюсь, не часто, — отвечает она, мученическим тоном.

— Жаль, — восторженно, не скрывая радости в голосе, отзываюсь я, — У нас с Игорьком пока нет столько приборов, — окидываю взглядом стол, где все накрыто по высшему уровню. Белый фарфор, хрусталь, три вида вилок и два вида ножей. Нет, я конечно знаю, что к чему, умею пользоваться, но искренне не понимаю, зачем все именно так.

— Мы вам подарим, да, дорогая, — пытается сгладить ситуацию отец Игоря. Дядя Витя мне вообще нравится, он часто подмигивает, хотя может у него это нервный тик от совместной жизни с такой женой, я пока не разобралась.

— Милая, — предупреждающе жмет мне руку под столом Игорь и я честно пытаюсь притормозить, но не получается, никак.

— Мы на днях выбирали имена будущим детям, — тут уже Игорь фыркает, совсем не аристократично, — Игорек хочет сына назвать Ярослав, а я против.

— Вы ждете детей?! — мама Игоря бледнеет, ее руки с грохотом ставят фужер на стол. Дядя Витя тоже смотрит на нас с милым ожиданием, по-моему, он даже рад.

— Нет, мама, — сквозь зубы произносит Игорь, кидая на меня злой взгляд.

— Мы работаем над этим, — отвечаю я, — Каждую ночь и иногда днем, если получается.

— Надеюсь, вы не будете нам рассказывать подробности, — шипит будущая свекровь.

— О нет, это так интимно, и Игорек он такой... — начинаю я с придыханием, приложив руку к груди, за что тут же получаю пинок по ноге. Стреляю глазами в лицо возмущенного Игоря, убивая его наповал в своих мыслях, — Великолепный, — выдыхаю, глядя ему в глаза чуть прищурившись, приоткрыв ротик и облизывая нижнюю губку. Игорь, как обычно, зависает, открыв рот, глядя на мои губы.

— Игорь! — кидает салфетку на стол его мама, — Мне срочно нужно с тобой поговорить! — встает из-за стола.

— Сейчас? — глупо отмирает Игорек, а я еле слышно хихикаю, утыкаясь взглядом в свою тарелку с каким-то непонятным рыбным супом.

— Немедленно! — категорично говорит будущая свекровь и выходит из столовой. Игорь тяжело вздохнув и бросив на меня яростный взгляд, следует за ней. Мы остаемся вдвоем с его отцом, и я с облегченным вздохом откидываюсь на спинку стула. Дядя Витя тоже расслабляется и снимает с шеи свой галстук, кидая его на стол.

— Ну, милая моя, это выше всяких похвал, — смеется дядя Витя.

— Что? — делаю я озабоченный вид, разглядывая двузубую вилку.

— Я в курсе вашей договоренности с моим сыном, — снова подмигивает мне отец Игоря. Значит все-таки не нервный тик, а я уже размечталась.

— О какой договоренности идет речь? — невинно шлепаю ресницами и кажется теряю пару стразов, которые падают с глаз.

— Игорь мне сказал, что ему срочно нужна жена, но я не думал, что его выбор упадет на вас, — посмеивается дядя Витя.

— Это так плохо? — сбрасываю с себя маску, заметно расслабляясь.

— Не думаю, — улыбается он, — Мне кажется, это пойдет вам обоим на пользу, только у меня к вам одна просьба.

— Какая?

— Ваша роль заставляет выходить из себя мою жену, а ей необходимо встряхнуться, правда больше всего от этого пострадает Игорь. Мы с ним к сожалению, слишком потакаем Ангелине Владимировне, и она немного, скажем так заигралась. Вы как никто другой действуете на нее очень раздражающе, причем с самой школы. Это пойдет ей на пользу, но есть одно, но, — поднимает он вверх указательный палец.

— Какое? — мне даже стало интересно, что еще скажет отец будущего мужа.

— Я вам ничего не говорил, и вы ничего не слышали.

— Заметано! — обещаю ему, и мы друг другу улыбаемся.

В столовую стремительно входит Игорь.

— Марта, поехали, — говорит мне строго, видно, что он еле сдерживается.

— А десерт? — томно вздыхаю я, вставая из-за стола.

— Марта! — как-то странно взвизгивает Игорь и я недоуменно приподнимаю одну бровь, эк, его пробрало.

— Что сразу кричать, сказал спокойно поехали и я уже в прихожей, — иду к двери, забираю свою сумочку. В холл выходит Ангелина Владимировна.

— Рада вас больше не увидеть, Марта, — ехидно улыбается она.

— А я то как буду не рада, видеть вас в субботу на свадьбе, — отвечаю ей щедро обнажая свои зубки.

— Боюсь, что не смогу доставить вам такое удовольствие, мы обязательно будем на свадьбе сына, — сквозь зубы рычит свекровь.

— Как жаль! — сокрушаюсь я.

— Ох, — вздыхают хором Игорь и его отец, а меня будущий муж тянет за дверь, почти выталкивая на крыльцо.

Молча идем к его машине, садимся и тут его взрывает:

— Зачем ты это делаешь?! Мне и так не сладко от всей этой женитьбы поспешной, ты еще и маму против меня настраиваешь, а особенно против себя! — заходится в крике Игорь, повернувшись ко мне и размахивая руками. Слушаю его минут пять, потом приподнимаюсь на сидении и обвиваю его шею руками, впиваясь в раздраженные губы поцелуем. Чувствую, как его всего передергивает, и он отвечает на поцелуй, успокаивается и появляется требовательность, толкается языком, горячо и часто дышит. Отпускаю его губы и смотрю в глаза.

— Это был бонус за терпеливость, вне договора. Ты все сказал? — тихо говорю ему. Вижу, что он ни черта не понимает, о чем я, поэтому плавно съезжаю по нему всем телом на свое сидение, отчего он шумно выдыхает.

— Стерва, — шепчет Игорек, а я тихо посмеиваюсь.

— Поехали, мой рыцарь, у меня много дел, и чтобы до субботы я тебя не видела. Завтра мы с папой переедем в твой дом, нужное я заказала.

— Я видел, — ворчит Игорь, заводит машину и трогается с места, — Мебель и все остальное я понимаю, — намекает на счет по карте, — Но зачем тебе столько пластиковых разноцветных рыбок и уточек? Весь день хотел спросить об этом, — успокаивается Игорь и смотрит на меня с любопытством.

— Тайна, милый, мечта детства, — усаживаюсь я поудобнее на сидении, предвкушая завтрашний переезд и следующий за ним девичник.

Глава 13. Игорь

Вечером в пятницу что-то было неспокойно, как там девичник проходит, интересно? Ближе к девяти вечера не выдержал и запрыгнул в машину, решил доехать, посмотреть, что происходит. Завернул за угол к своему дому и чуть не получил инфаркт: около ворот стояли машины полиции, скорой помощи и пожарная. Над домом сверкали полосы мощных прожекторов, словно при блокаде в Ленинграде во время войны. Выскочил из машины и протиснулся в ворота, даже не дожидаясь пока они толком откроются. Замер в удивлении, оглядывая свой участок и мой любимый газон.

Повсюду были разбросаны надувные красные сердечки, крыльцо дома украшено полоской из таких же сердечек. На площадке перед домом стоял большой мангал, около которого пританцовывал странный мужик. Одет он был в черные кожаные короткие шорты, с длинным черным хвостом и высокие до колена берцы со шнуровкой. По участку плыл ароматный запах шашлыка, а на крыльце стояла большая колонка, которая издавала странные завывания то ли рока, то ли готики.

Подошел поближе к мужику и заметил у него в светлых коротких волосах маленькие черные ушки. Торс его был голый, но широкие плечи выдавали хорошую физическую подготовку.

— Ба, Русацкий, здорово! — крикнул мужик и подскочил ко мне, обнимая за плечи.

— Пашка? — удивился я, с трудом признавая в нем своего бывшего одноклассника, Павла Смышляева.

— Он самый, — заулыбался Павел, — Я сам тебя еле узнал. Ты какими тропинками тут? Тоже поздравить пришел?

— Хм, ну да, а что тут происходит? — махнул рукой в сторону машин.

— А, это приехал Санек на пожарной машине, на полицейской я, а на скорой... Так, а кто на скорой? Забыл, кого-то из девчонок вроде привезли и по ходу остались, — хохотнул Пашка, — Я думал, вы с Мартой не общаетесь после школы, помню, как ты на нее смотрел на уроках, — снова засмеялся Пашка.

— Я?! Да не может быть, — удивился я, — А вы что, так все и дружите с тех пор?

— Ага, Марта мне и свадьбу делала, Саньку тоже, да ты проходи, все там, у бассейна. Вот, возьми им еще шашлык, — сунул мне в руку Пашка несколько шампуров и снова начал нанизывать на пустые шампуры мясо. Судя по его ведру с маринованным шашлыком, народу там должно быть много. Делать нечего, пойду, отнесу шашлык и посмотрю, что там.

В помещение бассейна громко играла музыка, но уже другая, более танцевальная что ли. Аппаратура была профессиональная, и я даже удивился, как они сюда ее притащили. Везде бродили и веселились люди в таких нарядах, что я усмехнулся: тут были и зайчики с ушками в купальниках, медвежата, какие-то снежинки. Жесть, детский утренник какой-то, но потом резко поменял свое мнение, когда увидел несколько девиц в откровенных купальниках с почти голой грудью.

Взглядом пытался отыскать свою будущую жену и наконец, нашел ее. Марта стояла на краю бассейна в открытом серебристом купальнике из пайеток, словно чешуя рыбы, только блестящая, а ниже была узкая юбка, как русалочий хвост. Та же рыбья чешуя, только по низу веер из бледно-розовой прозрачной ткани. Волосы забраны в высокую прическу, из которой торчала во все концы короткая фата. На руках переливались серебряные браслеты, ноги я не видел, но скорее всего Марта была босая. Красивая невозможно, особенно это платье или костюм. Такая интересная ткань, что переливалась серебристой волной. Верх максимально открытый, из двух полос, спина тоже, на шее какое-то сложное сооружение, словно серебристые веточки сцепленные спереди.

— Так, Леньчик. Еще раз сальто, только давайте синхронно уже, вы же пожарные, должны все на автомате выполнять, — кричит Марта, руководя мужиками, которые плещутся в воде. Вокруг прыгает фотограф с камерой, и я застываю с шашлыком в руках, стало интересно, что они там делают. Марта начинает кричать:

— Один, два, три! — и мужики выпрыгивают из воды, закручиваясь спиралью, и снова падают в бассейн. Крики, смех, восторг. Я усмехаюсь, удивляясь такому развлечению. Смотрелось кстати не плохо, я, по-моему, даже узнал одного. Санек вроде из параллельного класса. У дальней стены накрыт длинный стол с одноразовой посудой, несколько больших блюд с гамбургерами, солеными огурчиками, какими-то еще закусками.

— Вау, шашлык! — кричит какая-то девушка в костюме красной шапочки и подбегает ко мне, — Девчонки! Мясо приехало! — надеюсь, это она не про меня говорит?

— О! Переодеваться, быстро! С собой одежду привез или тебе выдать? — подхватывает меня одна из девиц под локоть и тащит в сторону раздевалки.

— О чем речь? — улыбаюсь ей, разглядывая странные, длинные в пять сантиметров ресницы с каплями каких-то блестящих камней. Как она отрастила такие? На ней интересный такой костюм, латекс что ли, обтягивает как вторая кожа, только серебристо-голубого цвета.

— Сейчас. Музыка у тебя тоже с собой? — затаскивает она меня в комнату перед бассейном и начинает раздевать.

— Вау, детка, не так быстро, — шугаюсь я такого натиска. Но с меня уже слетает футболка, а руки с длинными красными ногтями впиваются в молнию на джинсах, — Э, полегче! — пытаюсь увернуться, но ее палец тыкается своим ногтем мне в горло.

— Тихо, жертва, — рычит она, показывая вампирские клыки. — Раздевайся, быстро! Уже устали тебя ждать!

Джинсы спадают с меня, боксеры снимаю сам, прикрываясь руками. Что хочет от меня эта сумасшедшая!

— Натягивай! — дает мне какую-то тряпочку, точнее латекс ярко-красного цвета. Тот помещается у меня в кулаке.

— Как я это натяну! — возмущаюсь я. Поворачиваюсь к ней голым задом и отыскивая в этом куске резины дырку.

— Ох, я не думала, что таких неучей берут на вызов, первый раз что ли? — возмущается вампирша, и резко растягивает эту мочалку. Короче, натягиваю на себя эту резину, спереди красная полоска, словно в презервативе, только по бокам такие же полосы, вторая впилась мне в задницу.

— Все, пошел, — подталкивает меня девица, шлепнув по заду и надевая на лицо черную маску, как у Зорро.

— Куда? — возмущаюсь я.

— Танцевать блин, вот попал на мою голову, — ворчит она и останавливается у дверей в бассейн:

— Как музыку услышишь, заходи, невесту видел?

— Да, — киваю я, все еще не понимая, что она от меня хочет.

— Так вот, погорячее парень, — усмехается вампирша, — Марта у нас девчонка горячая, смотри не обожгись, — хохочет она и скрывается за дверью.

Что делать — то нужно? Я так и не понял.

Глава 14. Игорь

Слышу первые аккорды известного шлягера «Секс бомб» с пол пинка открываю дверь в бассейн и выхожу. Свет приглушили, у стола освещен прожектором круг, там стоит стул и шест. Подхожу к шесту, проверяю на прочность, надо же, как быстро установили, вчера еще не было. Народ улюлюкает, возмущается. Мне что, танцевать нужно?! Ну ладно, мы не гордые. Дернул бедром в одну сторону, обнял холодный металл, дернул задницей.

— А-а, еще! — визжат девчонки. Им нравится что ли? Ну ладно. Выпятил пятую точку дергая ей из стороны в сторону, я бы и сильнее мог, но боюсь, эти трусы лопнут. Поиграл немного мышцами, сдвинул брови над маской, оскалил зубы. Визжат, нравится, я даже воодушевился, за шест взялся, топчусь около него, пытаясь залезть. Забрался, повис, снова скалюсь, оглядывая толпу.

— Еще! — визжат и смеются девчонки, ок, могу и мускулами поиграть. Сполз с шеста, упал на кафель, стал отжиматься, потом приседать. Гогот стоит, а я за трусы переживаю. Слышу, как скандируют «Марта, Марта» оглядываюсь, идет моя ненаглядная и как только на плитке не падает. Серебристый купальник из двух полосок, босоножки стриптизерши, волосы распущены по спине, ох и красота. Прикрываю причинное место, там уже все стоит дыбом, танцую скорчившись.

— Марта, Марта, — теперь уже больше слышу мужские голоса и удивленно приподнимаю брови. Музыка меняется и Марта валится около шеста, потом ползет по нему, я сейчас кончу. Отошел чуть в сторону, наблюдаю за ее танцем, никогда не думал, что Марта это умеет. Заводит так, что мои идиотские плавки больше на презерватив стали похожи, стою, прикрывая перед руками, а Марта зависает на шесте, изгибается, ноги раскрывает, короче это полный финиш.

Ближе к концу танца хлопки какие-то раздались, и отовсюду пыль разноцветная посыпалась, в лицо, в глаза, в волосы. Гогот стоит страшный, я тоже согнулся от хохота, все перемазанные, разноцветные. В руки мне кто-то бокал сунул с коньяком, Марта подскочила, в губы целует, вкус шампанского чувствую. Все, дальше начался разгул, пили, ныряли, пили, танцевали, пили, пили...

Чуть очнулся, когда Марту затащил в какой-то угол и начал целовать. Она смеется, в руках моих выгибается, извиваясь всем телом. Маску уже давно с меня сняла, но мы такие измазанные, что сам себя не узнаю. Да и неважно уже все, я так в жизни никогда не отрывался. С Марты чуть полоски ее не стянул, она не дает, по рукам бьет, смеется. Подхватил ее на плечо и понес прочь из бассейна, моя добыча, никому не отдам. Только донести не удалось, нас смело волной разноцветных людей. Снова в бассейн упали, Марту потерял, зато девицы какие-то повисли, чуть не утопили. Короче, я уже перестал понимать, что вокруг меня происходит. А дальше вообще мало, что запомнил.

Самым страшным было утро, убейте меня кто-нибудь. Открыл глаза и со стоном закрыл обратно. По ощущениям, умираю, по тактильным очень приятные. Под боком лежит кто-то с сексуальными изгибами, в руках грудь держу. Сквозь ткань чувствую, упругая, небольшая. Снова открываю глаза и дергаюсь, девица какая-то вся разноцветная, волосы тоже, с трудом узнаю в ней Марту и облегченно вздыхаю. Ладно, хоть не с чужой проснулся. Оглядываю мутным взглядом комнату, так, лежим в гостиной на новом диване, который тоже весь стал разноцветным. Я в этих идиотских плавках, Марта в своем купальнике серебристом, на стройных ножках одна туфля из стриптизерского наряда.

Пытаюсь встать, Марта стонет, видимо ей тоже не очень хорошо. Я вчера даже и не заметил, что тут мебели прибавилось, кроме дивана еще пара кресел, телевизор большой на стене. На полу ковер, был бежевый, но стал яркими пятнами. Короче, дом мы разукрасили, даже боюсь представить, что в комнате бассейна твориться и где вообще все люди?

— Пить, — со стоном выдыхает Марта и открывает глаза, да так завизжит, что готов взорваться от боли в голове.

— Иго-о-рь! — кричит она, вскакивая с дивана, и тут же со стоном валится обратно, щупая свои волосы и лицо.

— Он самый, — скалюсь я, на мне без краски остались только зубы, наверное. Я не уверен.

— Так это ты вчера был? — выдыхает Марта, — А я думаю, что знакомое такое! Ты зачем приехал?

— Не знаю, — отвечаю я честно, — Но мне понравилось, — валюсь на диван держась за живот, ржу так, что стены трясутся. Марта начинает подхихикивать, и тоже валится рядом, вздрагивая всем телом.

-Молодежь, — раздается суровый голос от дверей. Мы выглядываем из-за спинки дивана и видим отца Марты на коляске, — У вас свадьба через час, — хмыкает он, разглядывая нас, таких ярких и красивых.

Марта снова взвизгивает и убегает из комнаты, я пытаюсь встать, прикрывая свои тряпочки руками.

— Не ожидал от тебя, Игорь, — посмеивается отец Марты, провожая взглядом почти голую мою задницу, пока выбегаю следом за Мартой. Несусь в бассейн, в душ и в раздевалку, где по идее должны быть мои вещи и самое главное телефон. Я должен был вчера приехать к родителям. Там у меня костюм, кольца, все, что нужно. Лимузин черный за мной туда приедет, друзья подойдут, а я здесь, весь разноцветный. Сажусь в раздевалке на лавку, первым делом звоню родителям, минут десять слушаю крики мамы в трубке, пока она не передает телефон отцу.

— Ты где? — спрашивает он.

— У Марты, — отвечаю ему, — Пап, ты вроде адекватный из всех.

— Из всех вас двоих с мамой, да, — соглашается отец.

— Вези остальных к ЗАГСу, приеду туда, если получится отмыться, мой костюм захвати, — смотрю с сомнением на себя.

— Что? — удивляется отец.

— Ничего, главное ничему не удивляйтесь, — отвечаю ему и со вздохом иду в душ, попытаюсь смыть с себя краску.

Глава 15. Марта

— Согласны вы, Матвеева Марта Максимовна, взять в мужья Русацкого Игоря Витальевича?

Поворачиваюсь к Игорю и хрюкаю, пытаясь сдержать смех. Он весь в сине-зеленых пятнах, впрочем, как и я, да и почти все наши гости. Вчера на девичнике кто-то кроме красок холи брызгал еще из баллончика с синей и зеленой краской. Если порошковая краска отмылась, то эта нет, так и стоим в загсе, как хамелеоны в парадных нарядах. Из нас чистые только мой папа в коляске, родители Игоря и пара его друзей, что еще на крыльце загнулись от хохота, но до сих пор не особо отошли от этого состояния.

— Согласна, — выдавливаю из себя, боюсь, что предательский смех сломает всю торжественную обстановку.

— Согласны вы, Русацкий Игорь Витальевич, взять в жены Матвееву Марту Максимовну?

— Еще бы, — прыскает Игорь и не сдерживается, ржет, сволочь.

Кольца надеваем, едва попадая, руки трясутся, как у алкоголиков, так как нас все время тянет смеяться. Мой наряд померк рядом с цветом наших лиц рук, а я так старалась. На мне кожаный черный корсет с металлическими шипами, пышная длинная юбка, на ногах красные чулки и черные бархатные туфли на высокой шпильке. Волосы забраны на греческий манер и переплетены алой лентой, но с зеленым оттенком кожи я смотрюсь...

— Чувствую себя Шреком, — бормочет Игорь, пока расписывается в книге регистрации, и я понимаю, что именно так себя и чувствую, женой Шрека, да.

Поворачиваемся к гостям, и половина из них просто падает, держась за животы. Игорь заводит глаза к потолку, а я тыкаюсь ему в плечо, чуть не плача. Я никогда не была на такой смешной свадьбе, никогда!

— Фотосессию будем делать? — подскакивает к нам Сергей, наш фотограф, точнее мой друг с уже бывшей работы.

— А как же! — издевательски громко говорит Игорь и тянет меня на выход, я смеюсь вовсю, представляя эти фотографии, а когда вижу лицо мамы Игоря, меня просто разрывает от смеха.

— Я потом в фотошопе все поправлю, — успокаивает нас Сергей.

— Не нужно, — отвечает за меня Игорь, и мы встаем в позу, обнимая какую-то арку из белых цветов. Я честно пытаюсь сдержаться, но потом, когда мы смотрим фотографии на камере, просто задыхаюсь от смеха. Выпученные глаза, сжатые губы или просто открытые от смеха рты. Н-да, фотосессия удалась.

— Поздравляю, — сухо говорит нам мама Игоря, клюет его в щеку, а меня игнорирует.

— Дочь, счастья вам, — на глазах у отца слезы и я приседаю, обнимаю его за плечи.

— Папа, — целую в щеку.

— Игорь, счастья вам, — пожимает сыну руку его отец и целует мою руку, всю в пятнах.

— Да-а, — качает головой отец Игоря, и мы выходим из ЗАГСа под свист и улюлюканье нашей толпы.

— На чем едем? — подскакивают к нам с Игорем друзья. Они пригнали к ЗАГСу машины, как вчера, теперь все проходят мимо и улыбаются. Недалеко стоят утопающие в разноцветных шариках пожарная, скорая и полицейская машины. Благодаря им, кстати, мы и успели на регистрацию вовремя, иначе пока мылись, переодевались, опоздали бы точно. А так с сиренами и мигалками домчались быстро.

— Мы, классическим способом, — подхватывает меня на руки Игорь и бежит к черному лимузину. Падаем в салон и достаем из бара бутылку шампанского, к нам забираются наши свидетели, свадьба началась. Для папы Игорь заказал специальный транспорт и сопровождающего. Так что он везде следует за нами, чему я очень рада, пока объезжаем фонтаны, мосты, красивые места. В ресторан добираемся часам к пяти. Вваливаемся всей толпой голодные и немного пьяные.

— Добро пожаловать, гости дорогие, на нашу свадьбу веселую, — начинает приветствие наш тамада на сегодня Юра и зависает, разглядывая пятнистые лица, — Хм, проходим, проходим, — отмирает он и убегает в зал, где тихо ржет где-то в уголке.

Далее все идет по плану, гости произносят торжественные речи, дарят подарки, мы с Игорем благодарим. Постоянно дергаем друг друга, когда кто-то начинает хрюкать и посмеиваться над очередным пятнистым лицом. Первыми встают родители Игоря.

— Никогда не думала, что мой сын, сделает такой выбор, — трагично вытирает платочком сухие глаза мама Игоря, — Я его воспитала, родила, выносила, вырастила, выкормила... — стоим, слушаем, пока у нее не кончатся глаголы, — Выучила, оберегала, защищала...

— Мать! — дергает жену дядя Витя.

— А да, Игоречек. Мой дорогой, не мучай себя. Знай, что всегда можно развестись, и мы будем на твоей стороне, чтобы не случилось, — заканчивает свою пламенную речь Ангелина Владимировна.

— Не дождетесь, — показывает фигу мой папа и все снова смеются.

Танец молодых превращается в полный восторг. Мы с Игорем оба заказываем танго и вспоминаем все уроки в школе, почти в точности повторяя движения. Как-то в школе нас поставили в пару на подготовке к осеннему балу, и мы долго тренировались, разучивая этот танец и вот сейчас почти все вспомнили. Все мои прогибы с задранной ножкой, поддержки Игоря, движения, тела помнят и станцевали просто на ура. Мое свадебное платье было как раз для этого танца, не хватало только алого цветка в голове. Игорь в белом костюме и черном платке на шее тоже подошел к моему наряду очень даже неплохо, стильно я бы сказала.

— Ты такая красивая сегодня, — шепчет он мне на ушко, когда танцуем уже просто медленный танец.

— Только сегодня, Русацкий? — кокетничаю я.

— Нет, вчера был вообще улет, — соглашается он, сияя улыбкой, — Я этот девичник на всю жизнь запомню.

— Да, девичник удался, это мы еще фотографии не видели, — соглашаюсь я, хихикая, как девочка.

— Лучше не смотреть, — кивает Игорь и кружит меня в танце.

Вечером прощаемся со всеми, провожая гостей, и сами уезжаем в наш дом, который должны были отмыть к возвращению.

— Я еще не видел нашу спальню? — наклоняется ко мне Игорь, пока я пытаюсь как-то расположиться в машине, где навалили кучу цветов и подарков.

— Нашу? — приподнимая недоуменно брови, смотрю на него.

— Нет? — тоскливо спрашивает он.

— Нет, — твердо отвечаю я, и Игорь печально вздыхает.

— Я думал, первая брачная...

— У нас договор, Русацкий, ты забыл? — возмущаюсь я.

— Одно другому не мешает, — подмигивает он мне.

Глава 16. Игорь

Хожу около комнаты Марты кругами, насвистывая свадебный марш Мендельсона, потом теряю терпение и рывком открываю дверь. Оглядываю помещение и охреневаю от того, что моей жены тут просто нет! Совсем! Час назад мы приехали из ресторана и Марта убежала в свою комнату на втором этаже, пока я отвозил ее отца в его комнату на первом. Очень своевременно сделали вчера пандус на крыльце дома и теперь отец Марты сам может выезжать в сад, когда ему вздумается. Я оставил его, предварительно убедившись, что ничего не нужно. Принял душ, побрился, надушился и пошел в комнату к жене, чтобы предпринять новую попытку воссоединения, теперь уже законно и плевать на договор.

И вот я стою среди пустой комнаты, причем в плане мебели тоже. Здесь пока только большая двуспальная кровать и комод, даже штор на окнах нет. Злость уже булькает где-то в районе горла, и я почти рычу, когда бегу в свою комнату, чтобы переодеться и пойти искать эту непутевую. Через десять минут выхожу из дома и как заправский следопыт исследую территорию. Так, что мы имеем. То, что Марта спустилась с небольшого балкончика у себя в комнате это понятно, но вот куда потом делась? Забор высокий, ворота были закрыты, не перепрыгнула же она его в самом деле? Тут мне в голову пришла одна мысль, и я набираю номер Сашки, полицейского. Сегодня на свадьбе обменялись номерами, не думал, что так быстро пригодится.

— Здорово, муж! — гогочет Сашка в трубку. Слышу задним фоном крики, смех, сигналы машин, рев движков. — Я думал ты с Мартой подтянешься.

— А она уже там? — спрашиваю осторожно.

— Ага, Пашка только привез ее на пожарной машине.

— Вот как, — скриплю зубами, один вопрос решил, как моя жена сбежала из дома, теперь второй: — Где вы? Марта сказала адрес, а я забыл, хочу подъехать.

— Улица Косыгина, Воробьевы горы, мы рядом с машиной Гарпухи (1), — ржет чему-то Сашка и орет «Куда прешь!». Я вдруг понимаю, где они и что там происходит. Вот зараза! Но ничего, тут я полный ас. На всякий случай уточняю одним словом:

— Speedhunters (2)?

— Он самый, — подтверждает Сашка, и я отключаю телефон. Хорошо, милая женушка, поиграем.

Возвращаюсь в свою комнату, переодеваюсь в черные джинсы и кожаную куртку. Беру перчатки и ключи от второй тачки, выхожу из дома. Огибаю дом и открываю двери второго гаража, где стоит моя красотка, Toyota Supra, Марта даже не знает об этой машине. Выгоняю тачку из гаража, закрываю ворота и давлю на газ. Я точно знаю, где сейчас Марта и чем занимается. Убью.

Минут через сорок уже въезжаю на территорию, где проходят уличные гонки. На моей машине особые знаки отличия черный смайл на оранжевом фоне и меня тут же пропускают. Моргаю приветственно фарами знакомым парням, подъезжая к старту. Встаю в очередь, открываю окно со своей стороны. Ко мне подходит брутальный мужик в наколках, местный управляющий. Протискивается красной мордой с длинной черной бородой в окно:

— Здорово, Пума, участвуешь? — пожимает мне руку своей килограммовой ладонью Стас.

— Здорово, да.

— Кого берешь с собой? Выбирай, — показывает на девчонок, что тусуются рядом с тачками в откровенных нарядах.

— Вон ту, — указываю на Марту, которую узнал сразу. На ней кожаная белая курточка с короткой юбочкой, сетчатые колготки с блестками и высокие белые сапоги на высоком каблуке. Точно убью!

— Марту? — ржет Стас, — Попробую, но не обещаю.

Отходит от машины и что-то начинает втирать моей жене, а я пока натягиваю красный шлем и опускаю стекло. Марта видимо не хочет, сопротивляется, но потом топает своей стройной ножкой от ярости и идет к моей машине. Открывает дверь и не глядя на меня, плюхается на пассажирское сидение.

— Поехали, — ворчит она, даже не смотрит в мою сторону.

Я киваю и выезжаю на старт, передо мной еще две машины и Марта натягивает ремень безопасности, защелкивает его. А я смотрю на эти ножки в колготках, черт, как соблазнительно. Кладу руку на ее колено и веду вверх под короткую кожаную юбочку.

— Отвали, — огрызается Марта и скидывает мою руку, — Только попробуй проиграть.

Наконец, наш старт, ждем отсчет, я газую, рву с места машину и стремительно набираю скорость. Марта визжит, а я усмехаюсь, несусь на всех парах, пересекаю первым финишную отмашку и несусь дальше по улицам города.

— Э-э, а ну тормози! — кричит Марта, вцепившись в сидение обеими руками, — Тормози, говорю!

Да, щас, ага. Виляю между машин, снова вдавливаю педаль в пол, выезжаю на МКАД и тут уже, что называется ветер в харю, а я шпарю. Игнорирую пару машин ДПС, несусь дальше. Марта визжит, бьет меня кулачками по плечу, а я ржу, как дьявол. Будешь знать, как сбегать от меня. С визгом и резко тормознув, останавливаюсь около своего дома, выскакиваю из салона. Марта выпрыгивает из машины и бежит за мной на своих каблуках.

— Сволочь, убью сейчас! — кричит она, махая руками, как ветряная мельница.

Резко останавливаюсь и ловлю ее в объятия, прижимая к себе.

— Я испугалась, придурок! — орет она сквозь слезы, выворачивается в моих руках, извиваясь ужом.

Крепко держу ее одной рукой, почти подняв от земли, стягиваю шлем, по которому она дубасит своими ладошками. Мне прилетает по лбу, по лицу, по макушке. Бьет она неплохо, но что мне ее кулачки.

— Гад! — на автомате продолжает Марта и замирает, узнает меня. Я впечатываюсь губами в ее губы и целую, смело, сильно, до боли. Чувствую, как она повисает в моих руках, расслабляется и тут же меня пронзает болью между ног. Перед глазами сверкает салют, а в паху полыхает болезненный пожар. Выпускаю Марту из рук и корчусь, зажимая причинное место руками.

— Козел! — припечатывает Марта и идет к дому, виляя своей задницей в короткой юбке. Н-да, убить ее не удалось, сегодня. И брачная ночь явно откладывается.

(1) Гарпуха — главный шоумен движения Speedhunters

(2) Speedhunters — неформального движения уличных гонщиков Москвы

Глава 17. Марта

Как он меня вывел, а?! Это надо так мчаться по городу. Чуть не описалась, пока до дома доехали, а тут еще и приставать стал, совсем очумел.

— Марта! — взвизгнул Игорь, заходя в мою комнату, проходной дом какой-то, нельзя уединиться. Голос у него странный, неужели удар коленом в пах так тембр меняет? Надо повторить как-нибудь, проверить мою теорию.

— Уйди, чудище! — огрызаюсь в ответ, но кто бы меня слушал.

— Я не договорил! Почему ты ушла из дома почти ночью? — Игорь стоит, весь такой гневный, даже нравится, заводит.

— Я отпрашиваться должна? — удивленно вскидываю брови, — И вообще это неважно!

— Как неважно?! — снова переходит на ультразвук Игорек, видимо сильно ударила, — Ты моя жена и должна сидеть дома.

— С чего бы это? У нас договор Русацкий, а не натуральный брак. Тем более мне хотелось отметить свадьбу как-то необычно.

— Могла бы меня позвать, — обижается Игорь, дует губы и садится на кровать, подперев кулаком подбородок. Поза мыслителя, ага, как же.

— Я не знала, что такой, как ты еще и гонщик, ты нас чуть не убил! И вообще, почему я тебя там не видела раньше? — возмутилась я.

— А увидела бы, узнала? Я тебя тоже не видел! — возмущается Игорь.

— Короче, Русацкий, иди уже спать, весь вечер мне испортил, — тяжело вздыхаю я и направляюсь в душ.

— Я хотел... Первую брачную ночь, как у людей, но теперь... Ты меня детей лишила! — возмущается Игорек и встает со стонами с кровати.

— Лед приложи, — огрызаюсь я.

— Там и безо льда уже все мертво, — жалуется он и что-то ворчит, выходит из комнаты. Правильно, иди, удумал первую брачную ночь, как же.

Принимаю душ и надеваю пижаму, валюсь в кровать. Долго верчусь, не могу уснуть. В голове бродят разные мысли о том, что было бы, если мы сегодня не доехали до дома. Да и вообще гонщик муж меня совсем не привлекает. Я так могу стать вдовой в любой момент. А это значит черный наряд, я люблю черное. Я бы надела на ноги тоненькие чулочки и туфли на высокой черной шпильке, платье до колен с юбочкой футляром, такое, чтобы в обтяжечку. Перчатки обязательно короткие кружевные тоже черные, а, да и на голову шляпку-таблетку, маленькую такую с вуалью на которой черные бархатные мушки. Ой, я бы такой красивой была вдовой!

Даже слезу пустила от умиления, потом снова вспомнила гонку и то, как чуть не убила Игорька. Сразу мысли понеслись в другую сторону: я, рыдая в зале суда, заламываю руки и прошу о помиловании. Была, мол, в состояние аффекта, не знала, что делаю, само как-то получилось. Мне идет серебро, цепи такие блестящие, кандалы точнее, и я вся опять красивая. Эх, столько замечательных сцен трагических сорвалось. Но ничего, походит теперь с болью между ног, подумает, прежде чем мне праздник портить. Я не хотела, но само получилось, напугалась сильно.

А Игорек ничего так, не думала, что такой ботаник как он, может увлекаться гонками. Я и была то там всего пару раз, но никогда в машинку не садилась, побаивалась. А тут пристал этот бородатый. Давай, надо пробовать или сейчас или никогда, вот и села на свою голову. Все, теперь отрубило, никаких гонок. Игорек оказывается и тачку для этого имеет, вот в тихом омуте называется. Да еще и брачную ночь хотел, я ему устрою завтра брачный день. Договорились без интима, так нет, сносит его все время не туда. А свадьба мне понравилась и девичник тоже, давно так не веселилась.

С этими мыслями я и уснула, снился мне Игорь в виде машины. Лицо его, руки из-под капота вылезают, и тянуться ко мне, схватить хотят. Короче ужас ужасный, а не сон. Утром спустилась, зашла на кухню. Надо наверное завтрак приготовить. Раз я теперь жена, да и папу накормить. Продукты вчера привезли по доставке. Открываю холодильник и смотрю, что тут заказал Игорек. Так: чипсы, сырные шарики, бананы, пиво, пиво, еще раз пиво, гренки с чесноком, мойва копченая, опять пиво. Это продукты?!

— Иго-о-о-рь! — ору на весь дом, уперев руки в бока.

В кухню на коляске въезжает папа.

— Что кричишь, Марта? — приближается ко мне и тоже смотрит в холодильник, — О, пивко! — достает бутылку пива, пакет с чипсами и укатывает из кухни. Это какой-то маразм, как назвать, иначе не знаю.

— Что, дорогая? — чуть прихрамывая в кухню, входит Игорек.

— Где продукты? — спрашиваю его хмуро, и он тоже заглядывает в холодильник.

— О, пиво, класс! — берет бутылку, сырные шарики и выдвигается с кухни. Так, я не поняла, это что сейчас было!

— Иго-о-рь! — снова кричу, и тот подпрыгивает у двери.

— Ну и голос у тебя, как бензопила. Ей-богу, — передергивается он.

— Тут нет продуктов, и поставь пиво на место, — указываю на холодильник пальцем.

— Как нет? Вчера привезли, — удивленно хлопает глазами Игорек.

— Собирайся, мне ваши продукты не подходят. Едем в магазин, начнем правильно питаться, — строго говорю я, хлопнув дверцей холодильника. Нажимаю на кнопку кофемашины, подставляя чашку. Хоть кофе пока выпью.

— Марта, там еще пицца в морозилке есть, — начинает юлить хвостом Игорек.

— В магазин, я сказала!

— Ну ладно, что кричать сразу, — соглашается он и ставит пиво на место, — Поехали, раз нужно.

— И чтобы пива больше в доме не было, — выговариваю я, пока допиваю свое кофе, слышу тяжелый вздох и невнятное бормотание. Тоже мне, расслабились оба. Я конечно далеко не повар, но питаться чипсами как-то не привыкла. Прошлась по дому, заглянула в бассейн, вроде все прибрано, отмыто. Переоделась в кожаные брюки и алый топик, босоножки на шпильке и вышла из дома, предварительно отобрав у отца пиво, которое ему вообще — то нельзя. Отругала папу, тот обещал больше так не делать. С легкой совестью вышла за ворота, где меня уже ждал Игорек, села к нему в машину. Хорошо, что не эта его, гоночная.

— Мама, — вдруг испуганно сказал Игорек, и я недоуменно посмотрела на него, — Там, — указал он пальцем. Проследила за его взглядом и с обреченным вздохом вылезла из машины, чтобы встретить свою свекровь.

Глава 18. Игорь

Черт, как болит то все. Даже не хочу смотреть, как внизу все выглядит. Ну, Марта! Ладно, посмотрим еще кто кого. Утром встал и собирался провести день, сидя у компьютера, нужно было закончить одну программу. Пошел на кухню, что-нибудь перекусить, а тут любимая жена, в коротких шортиках и топике на голое тело. Стоит у холодильника, рассматривает что-то. Какая у нее все-таки задница зачетная. А-а, у меня шевельнулся, восстал из пепла! О, спасибо Господи! Я боялся, что все уже, отбила мне Марта мужское достоинство. На радостях схватил бутылочку пива, решил сбежать к себе, пока снова не получил по какому другому жизненно важному месту.

Но побег не удался. И что ей не понравилось в холодильнике? Нормальная еда, тесть уже, по-моему, два раза туда катался за пивом. Эх, придется ехать в магазин. Но да ладно, мне нетрудно. Только сели в машину, смотрю из-за угла, выруливает машина родителей. Вот их мне сейчас не хватало.

— Игоречек, бедненький, исхудал то как, зеленый весь, — начала причитать мама, как только подбежала ко мне, — Не кормят тебя совсем.

— Он и вчера зеленый был, — вставила свои пять рублей Марта, за что получила от мамы такой взгляд, что я бы уже сжался до размера букашки.

— Пойдем, я привезла все самое вкусное, голодный сидишь. Ну конечно с такой женой! — мама подхватила меня под руку и повела в дом, за ней шел отец с двумя большими пакетами, где гремели кастрюли. Я иду, удивляюсь, такой заботе. Сколько лет один жил на квартире ни разу никто поесть не привез, а тут чудо чудесное случилось.

— Вот, тут котлетки паровые, борщ с пампушками, — выкладывает мама свои кастрюльки на кухне, а я с интересом смотрю на еду и правда есть захотелось.

Из своей комнаты выехал папа Марты с пустой бутылкой пива в руке и быстро уехал обратно, чтобы его не заметили.

— Ты кушай сыночек, — садится напротив меня мама и сует ложку в руку. Мне из кастрюли, что ли есть?

— Геля, ты бы в тарелку ему положила, — замечает мамин промах папа.

— У него жена есть, — тут же огрызается мама, а Марта заводит глаза и шмякает передо мной на стол тарелку, половник.

— Сам нальешь, — фыркает она и уходит из кухни в гостиную.

— Какая жена, такой и дом, — грустно вздыхает мама, оглядывая почти пустые стены, — Никакой заботы, никакого уюта, — продолжает она, пока я ем борщ прямо из кастрюли половником. Мама этого даже не замечает, — В ее годы у меня везде чистота была, ни пылинки, ни соринки, всегда первое, второе и третье, — на что отец хмыкает и уходит к Марте. Я бы тоже ушел к ним, но маму не остановить.

— Так мы только переехали, еще не обжились, — пытаюсь оправдаться я, но мама не замечает.

— А если ты заболеешь? Кто тебе горчичники поставит, и горлышко смажет? — продолжает мама. Слышу из гостиной два сдавленных смешка, противоборствующей стороны, — Ты точно не выживешь, Игорек, — говорит твердо мама, отчего я даже поперхнулся борщом.

— Почему это? — удивляюсь я.

— Тебе достался самый невостребованный сорт жены, который никакой пользы в дом не приносит, — продолжает мама.

— А вот это уже перебор, — не соглашаюсь я и слышу, как в гостиной наступает тишина. Слушают, злыдни, как я тут сейчас буду изворачиваться.

— Что перебор, Игоречек? — обманчиво мягким тоном спрашивает мама, и я вдруг пугаюсь, но раз начал, то продолжу.

— Марта моя жена и я не дам ее в обиду! — чувствую себя партизаном, который бросается под поезд с гранатой на поясе.

— Так правильно, Игорек, — тут же соглашается мама, — Свою жену нужно любить, беречь, защищать.

— Ну да, — осторожно соглашаюсь я.

— Но кто тебе правду скажет, если не мать? — снова два смешка в гостиной.

— Не знаю, я не спрашивал, — пытаюсь увильнуть от темы, — Мама, у нас все будет хорошо. Мы уже мебель заказали, шторы вот повесим, — указываю половником на окно.

— Конечно, конечно, я обо всем позабочусь, — говорит мама и встает из-за стола, открывает холодильник. Хм, странно тихо, как мне кажется. Закрывает холодильник и снова садится.

— Вы детей, надеюсь, пока не планируете? — смотрит на меня, как рентгеном просвечивает.

— Нет пока, да и не получится, — отвечаю ей и слышу сдавленное фырканье со стороны предательницы.

— Ну и правильно Игорек, дети это ответственный шаг, а тебе нужно о будущем подумать. Карьера, работа, да и на свете много девушек других, — мама все гнет свою линию, и я начинаю терять терпение. Я конечно очень мягкий, могу многое стерпеть, но Марту буду защищать. Зря я ее столько лет, что ли ждал? Не монахом конечно жил, но раз уж поймал в свои руки, отпускать не собираюсь.

— Мама. Меня моя жена полностью устраивает, в плане будущего потомства тоже, — слышу в гостиной приглушенное ругательство.

— Конечно, устраивает, постель она такая, любого затягивает. Но, а кроме постели, что у вас общего? То, что в одной школе учились, это не критерий. Я точно знаю, какую тебе нужно жену: красивую, элегантную, хорошо воспитанную, с отличным вкусом и из хорошей семьи, — мама снова села на своего конька и пора прекращать этот цирк.

— Мама, вы чего приехали? — наконец, решаюсь спросить я.

— Я вчера вечером долго уснуть не могла, все думала, как ты тут, совсем один. Некормленый, не поенный, не ухоженный, — продолжает мама, и я замираю с половником в руке, — Я подумала и решила, переезжаю к вам.

Глава 19. Марта

Вскакиваю с дивана в гостиной и, впечатывая босые ноги в пол, иду наверх, в свою комнату. Ну, хватит, это уже перебор. Пока я сидела там со свекром в гостиной мы развлекались, слушая разговор Игорька и его мамы. Но в конце, когда она сказала про переезд, чуть не взвыла от негодования. Только свекрови мне здесь не хватает!

Подхожу к шкафу и достаю свой чемодан, начинаю кидать, как попало вещи, сгребая с полок. В комнату решительно входит Игорь и прислоняется к косяку, сложив руки на груди.

— Бежишь? — хитро прищурившись, спрашивает он.

— Нет, — огрызаюсь я, продолжая утрамбовывать вещи.

— А как же договор?

— Найди себе другую дурочку, красивую, воспитанную, из хорошей семьи, — возмущаюсь я, повторяя слова матери Игоря.

— Марта, послушай, — Игорь подходит ко мне и берет за плечи, поворачивая к себе, — Ты самая лучшая, самая красивая, самая интересная девушка на свете. Я не собираюсь искать другую, тем более мы уже поженились. У нас две недели, может чуть больше, пока получим визы и паспорта, а дальше мы уедем. Позволь маме немного порезвится, не уходи.

— Мы с ней убьем друг друга, — обиженно отвечаю я.

— Не убьете, — прижимает меня к себе Игорь, ласково поглаживая спину. Берет в руки мое лицо и смотрит в глаза, а потом целует, снова. Целует мягко, нежно, чуть трогая губами. Я улетаю, падаю в эти чувственные ласки, закрываю глаза и тут Игорь отпрыгивает, резко оставляя меня в покое.

— Что? — недоуменно спрашиваю я.

— Фух, показалось, ты коленом дернула, — отдувается Игорь, — Значит, оставляем все, как есть?

— Попробуем, — соглашаюсь я, — Но две недели, не больше.

— Постараюсь раньше, — кивает довольно Игорь и выходит из комнаты, а я с тяжелым вздохом выгружаю вещи обратно на полки.

Пошла вторая неделя, я считаю дни до отъезда свекрови из нашего дома или, когда уедем мы. Папа почти не выползает из сада или своей комнаты, Игорек спрятался на работе, а мы со свекровью ведем тихую войну. Причем мне начинает нравится. Это просто шедевр, такие умные и острые подколки, что я не могу остаться в долгу. Я делаю ей день своим сопротивлением и отвечая также, что впору записывать все и вести конспекты для будущей книги, которую я обязательно напишу. Книга будет называться «Четырнадцать дней с язвой ведьмой» это сразу будет бестселлер. Руководство по выживанию для молодых жен.

Вывожу папу в сад и оставляю с книгой под его любимой яблоней. Он конечно может выехать и сам, но мне приятно о нем заботиться. Благодаря этому дому и Игорю стало намного проще перемещать папу, чем в нашей квартире. Во-первых, сам транспорт отвозит куда угодно и когда угодно. Стоит только сказать Игорю и сразу приезжает специальная машина, где умещается папа со своей коляской, даже не вылезая из нее. За эту неделю мы несколько раз ездили в больницу, оформляли бумаги в клинику Берлина в Шарите. Игорь с отцом, и мой папа даже умудрились съездить в субботу на футбол, отчего папа был в полном восторге.

Сейчас я возвращаюсь в дом и перед тем, как сходить в бассейн хочу немного подраконить свекровь. Без этого мне уже скучно, и я ей еще не отомстила за вчерашнее.

— Марта, я завтра иду на наше собрание в клуб эстетики. Туда допускают только избранных дам. Я хочу, чтобы вы пошли со мной.

— Я то там зачем? — возмущаюсь я, когда мы все сидим за ужином. Причем все уверены, что приготовила все свекровь, кроме меня и отца Игорька. Каждый день после обеда он приезжает из своего дома и привозит кастрюльки и контейнеры с готовой едой. Я так поняла, что домработница свекрови старается теперь на два дома, но никто в этом не признается. Я тоже, мне все равно, пусть развлекается.

— Там вас научат одеваться, правильно держать приборы, говорить, — продолжает гнуть свою линию свекровь.

Я оглядываю свой короткий топик, под которым ничего нет и домашние шорты.

— Мне нравится, как одевается Марта, — глупо улыбается Игорь, окидывая меня голодным взглядом.

— Конечно нравится, но нужно соответствовать твоей должности и образу элегантной жены, — возражает свекровь, — Тем более эти лоскутки, что на теле Марты совсем не к месту за столом. Кто на все это смотрит? Это все равно, что быть раздетой, — морщиться она.

— Я бы посмотрел без топика, — сразу ворчит Игорек, а я завожу глаза. Маньяк!

— Ты Игорь смотришь слишком поверхностно, на свою жену, — продолжает свекровь.

— Еще бы, — снова ворчит Игорь, — По-другому пока не получается.

Я кидаю на него разъяренный взгляд, на что мне прилетает такой же сердитый и наглый.

— Значит, решено, — кивает свекровь, — Завтра к трем мы должны быть там.

— Может без меня? — пытаюсь увильнуть я от этого отвратного события.

— Нет, Марта, — строго говорит она, — Ты же не хочешь, чтобы Игорьку пришлось краснеть за тебя где-нибудь на приеме в Берлине.

— А что, там и такое будет? — удивляюсь я и вижу, как Игорь кивает. Зашибись, вот только этого не хватало. Я думала буду спокойно сидеть там дома, заниматься папой, а тут...

— Потом мы поедем в магазин, у вас, Марта видимо очень мало одежды, и вся она довольно специфична, как у подростка. Нужно начинать одеваться нормально, в вашем возрасте так не ходят.

— В каком таком возрасте? — прищуриваюсь я.

— Конечно, вы меня не понимаете, но Игорь, как я понимаю, был вашим последним шансом выйти замуж. С такими данными и так себя запустить, — качает головой свекровь. Ну что же, мама, сама виновата.

Глава 20. Марта

Как сделать так, чтобы досадить человеку сильнее, чем он хочет это сделать сам в отношении тебя? Конечно, идти от обратного, пресечь его ожидания так, чтобы в глупой ситуации оказался он, а не ты. Свекровь ожидает от меня этакую дерзкую и невоспитанную девчонку в рваных джинсах и топике с голым животом. А если я не оправдаю ее ожиданий, что будет? Правильно, будет шок. Наверняка в этом клубе эстетики уже все наслышаны о том, какое чудище выбрал в жены любимый и единственный сын. Какая несчастная женщина моя свекровь, что должна мириться с таким выбором и предпринимать какие-то шаги, чтобы перевоспитать и облагородить непутевую девицу. А вот вам мама, все до наоборот.

Договариваюсь со свекровью, что приеду сразу в клуб и еду в парикмахерскую. Первым делом нежно-розовый маникюр с тонкой полоской белого френча. Без сожаления удаляю свой прекрасный черный гель-лак с ногтей, дело того стоит. Затем прическа, милые и воздушные локоны забраны в высокий нежный пучок и сверху место занимает шикарная маленькая шляпка цвета розовой пудры с короткой вуалью. В уши и на шею мамин крупный жемчуг хорошего качества. На ножки телесные почти прозрачные колготки без единой складочки. На тело изумительное прямое платье бледно-розового цвета в тон шляпке и туфлям, которые пришлось купить. Туфли — это просто шедевр для приличной девушки из высшего общества. Кремовые лодочки на низком каблуке с кружевным бантиком спереди. Я такие не ношу, но на что не пойдешь ради душевного удовлетворения.

В руки беру, милый клатч на цепочке из искусственного жемчуга и на такси подъезжаю к этому клубу, предвкушая вид обалдевшей свекрови. Сам клуб находится на первом этаже высотного здания, и я понимаю, что именно так, я должна была одеться для этого своего выхода.

Захожу внутрь, миную красиво оформленный холл и оказываюсь в царстве ведьм, а точнее величественных матрон с прическами, жемчугами и убойными духами вырви нос. О да, я оделась как нужно. Стоит только посмотреть на мою свекровь и ее открытый в изумлении рот. Подхожу к ней, мило целую в миллиметре от напудренных щек и протягиваю руку в белой кружевной перчатке.

— Маман, — говорю ей жеманно, — Je suis très content de vous voir. Merci de m’avoir invité dans un si bel endroit.(1) франц.

— А-а? — открывает в молчании рот свекровь, словно рыба, выпущенная на берег.

— Я так рада познакомиться с вами! Маман мне все уши прожужжала, рассказывая, какие тут замечательные дамы присутствуют, — поворачиваюсь к остальным и, улыбаясь, пожимаю протянутые ручки в кольцах.

— Милочка, душенька, как мы рады вас видеть! — восклицает одна из них в строгом черном платье из тафты и с высветленными до белизны волосами в строгих локонах на голове, — Faites-nous l’honneur de prêter attention à notre humble communauté. (2)

— Biensûr bien sûr! Je suis tellement heureux au-delà des mots!(3) — отвечаю с искренней улыбкой. Даю увести себя к низкому столику и мягким диванчикам. Свекровь молча идет за нами и садится напротив меня. Хмурит брови, но тут же берет себя в руки и расплывается в очаровательной улыбке.

— Я так рада, Марта, что ты нашла время и посетила наше собрание, — гордо приподнимает она подбородок, — Познакомьтесь, моя невестка, Марта. Я вам говорила про нее.

— То, что ты говорила, совсем не отражает действительность, — улыбается мне еще одна женщина, похожая на остальных. Тут они все почти на одно лицо, кто-то старее, кто-то моложе, но все с идеально нарисованными бровями и накачанными губами. Возраст а-ля пятьдесят пять и выше.

— Чем вы занимаетесь, душенька? — снова обращается ко мне женщина, как я поняла главная в этом серпентарии и имя у нее под стать Клавдия.

— О, сейчас я так занята, так устаю, — прикладываю ладонь в перчатке к своему лбу, такой трогательный жест, что все сочувственно вздыхают, — Я только неделю как замужем, а уже столько обязанностей, это какой-то кошмар, — все согласно кивают и вздыхают, а я вхожу в роль полноценно.

— Каждый вечер встречаю мужа, на столе свечи в серебряных канделябрах, легкая музыка, как правило, Времена года Чайковского или просто фортепианный концерт. Слушаю его о проблемах на работе, даю советы и это очень сложно, дорогие мои. Никак нельзя ошибиться, это бизнес, это ответственность, — все дружно кивают, а свекровь снова сидит, открыв рот, — Хорошо, что сейчас у нас гостит моя дорогая маман, — мило улыбаюсь, протягивая руку свекрови. Пожимаю ее руку, — Спасибо вам, дорогая за сына. Замечательный муж, отличный будущий отец. Вы так его воспитали, я просто в восторге!

— Хм, ну да, — отмирает свекровь, — Игорек хороший.

— Очень, а вы Марта просто прелесть! — восклицают хором все, а я сижу, сложив губы бантиком.

— А вот и чай, — хлопает в ладоши одна из престарелых мадам и в гостиной, по-другому не назовешь эту комнату, появляется пара милых девушек в белых передничках и строгих серых платьях. На подносах белые фарфоровые чашки с блюдцами, сливочник, вазочки с маленьким печеньем. Я беру чашечку, оттопырив пальчик, с наполовину налитым чаем и делаю глоток. Великолепно, английское чаепитие, то, что нужно.

— Марта, а чем вы увлекаетесь? — спрашивает еще одна грымза с большими золотыми серьгами в ушах и рубинами, что оттягивают ее уши почти до шеи.

— Всем! — выдыхаю очаровательно я, — Я люблю старые фильмы, классическую музыку, вышиваю, рисую акварелью.

— О! — ловлю восхищенный вздох ото всех.

— Вы музицируете?

— А как же, обязательно, — продолжаю улыбаться.

— Прошу вас, сыграйте нам, пожалуйста, — подскакивает одна из мадам и открывает дверь в другую комнату, где я вижу большой белый рояль. Чай встает попрек горла, и я пытаюсь деликатно откашляться. Ловлю злорадный взгляд свекрови и ядовито ей улыбаюсь. Мне конец.

(1) — Очень рада вас видеть. Благодарю, что пригласили меня в такое великолепное место.

(2) — Окажите нам честь, уделите внимание нашему скромному обществу.

(3) — Конечно, конечно! Я так рада, не передать словами!

Глава 21. Марта

Советы от Марты: когда не знаешь, что делать и как поступить, делай все уверенно, а главное с таким видом, что, так и должно быть. Когда-то в далеком детстве мама попыталась отдать меня в музыкальную школу. Я честно проходила месяц, но сидеть на одном месте и рисовать в нотной тетради закорючки, мне быстро надоело. А под классическую музыку на уроке музыкальной литературы я засыпала сразу. Сольфеджио совсем меня бросало в уныние, единственное, что мне нравилось это хор. Там я орала вовсю, душевно так, с чувством, за что меня вечно ставили в самый последний ряд и то, я умудрялась и оттуда наораться. Короче, месяц моих и маминых терзаний, а потом учителя взмолились и пришлось оставить эту тему.

Я научилась играть гаммы и танец танцующих утят, а еще делать стопроцентный вид, что все знаю. Вот и сейчас, подошла к роялю, открыла деловито крышку, оглядела белоснежные с черным клавиши и повернулась к дамам, которые сели рядком на длинный диванчик.

— Дорогие мои, я знаю, что вы все привыкли к великолепной классической музыке, но сейчас, новая волна металлического рока и завывания готики, перебивают эту прелестную музыку.

— Да, да, — с готовностью закивали прическами дамы.

— Я хочу вам показать, что музыка может сильно отличаться от общепринятой, но быть не менее острой, я бы сказала душевно раздирательной, — понесло меня куда-то в дебри, — Хочу представить вам совершенно новую композицию мало известного японского композитора Хируто Хараками, меня очень тронула эта музыка. Я была в шоке, — с этими словами села за рояль и тут же вспомнила все уроки, а точнее не разводить локти в сторону, мягко поднимать кисти. Пальчик за пальчиком медленно сняла с рук перчатки и зависла, красиво растопыренными пальцами над клавишами. Так, полная импровизация.

Провела обеими руками в одну сторону, затем в другую, чуть касаясь легким движением клавиш и остановилась на одной, начала стучать по ней тихо, затем громче и громче по нарастающей, а затем шмякнула обе ладони всеми пятью пальцами сразу в нескольких местах. Краем глаза увидела, как подпрыгнули на своих пятых точках все мои дамы и снова вернулась к одной ноте, добавила ей вторую из басов, немного по долбила и снова шмякнула всей пятерней. Послышались возгласы, дамы похвастались за сердце, эффект был достигнут. Еще немного поразвлеклась побарабанив пальцами и красиво сняла руки в клавиш, положила на колени.

— Браво! О, я чуть сознание не потеряла! — восхитилась одна и все захлопали.

— Думала, сердце остановится, — подтвердила вторая дама, — Это так необычно и так... волнительно! Как называется это произведение?

— Сакура, — скромно ответила я, потупив глазки в пол и снова словила восторженные отклики.

— Может вы и японские стихи знаете? — ехидно осведомилась свекровь.

— Конечно, — встала я из-за рояля и сделала вид, что вспоминаю, — Что бы вам такое прочитать... А вот, вспомнила:

Ночной камень...Ветер в облака...

Мне и сон...Закрыта дверь...

Лепесток упал...Сломалась ветвь...Губы...

Стон из воды...Излом судьбы...Тает снег пустота...

Дом извлек вздох...Ураган смелый...Обречен...Солнце...

Тишина, дамочки мои тихо дышат, глядят на меня. Одна достает платочек из кармана и вытирает глаза. Клавдия встает со своего места:

— Какая трагедия Марта, какая драма! Это очень красиво, я просто без слов, — выплескивает она восхищение, а меня накрывает смехом, который я пытаюсь сдержать, кусая губы. Как, объясните мне как, обычный набор просто слов, которые я придумала, стал вдруг шедевром, и какая там драма? О, Господи, мне нравится этот клуб до чертиков в голове.

— А это кто написал? — снова лезет свекровь.

— Все тот же Хируто Хараками, называется это хокку «Ледник» — сказала я, придумывая все на лету, главное, чтобы никто из них не полез все это искать в интернете, потому что там ничего нет, — Он был очень талантлив и мало известен за пределами Японии.

— Почему был? — спросила одна из дамочек.

— К сожалению, умер, — печально вздохнула я, — Отравился рыбой Фугу.

— Какой кошмар! — заволновались дамы, — Такой талант! Как печально!

Так, мой лимит на сегодня уже исчерпан во всем, остались только танцы с бубном.

— Мои дорогие, как у вас тут хорошо, замечательно! Я получила столько теплых эмоций, обязательно вернусь снова, но меня, к сожалению, ждет муж. Скоро вернется с работы, а мне еще нужно накрыть стол и сделать десерт в стиле Мишлен.

— О, — послышались возгласы.

— Конечно, Марта, мы очень рады, что вы нашли время уделить нам пару минут, — подхватила меня под локоток Клавдия и все направились в сторону холла, где я поочередно расцеловалась со всеми, вышла на крыльцо. Все дамы вывалились следом, а я не знала, что делать. По идее, точнее по этикету, за мной должен приехать водитель, а не такси. Вызывать такси при дамочках, мне не хотелось, а те и не думали уходить, восторгаясь теперь уже моей шляпкой.

— Марта? — услышала я голос и обернулась, облегченно вздохнула. Никогда не думала, что буду так рада видеть Игоря.

— Игорек, — кинулась ему на шею и тут же прошептала ему на ухо, — Возьми меня быстро на руки и неси в машину.

— Зачем? — оторопел тот.

— Делай как сказала! И еще поцелуй.

— Это, пожалуйста, — улыбнулся тот и впился своими губами в мои, подхватывая меня на руки.

— Ах, какая любовь! — послышались вздохи от крыльца, а я не отрывалась от губ Игоря, пока он нес меня в машину. Лишь там откинулась на сидение, куда он меня посадил и зашлась в хохоте, хватаясь за живот.

— Странная реакция на мой поцелуй, — надулся Игорь, садясь за руль и выезжая с парковки.

— Ох, Игоречек, — хохотала я, — Я тебя обожаю! А твою маму, просто дико люблю! — смеялась я до слез.

Глава 22. Игорь

Сидел дома за компьютером, пока не устали глаза. Женщины куда-то уехали, причем обе и в разные стороны. Мой папа, по-моему, тоже решил жить у нас, они с отцом Марты смотрели футбол в гостиной. Папа, как всегда, привез кучу еды из дома и теперь сидели с пивом в руках расслаблялись, пока женщин нет дома. Мама бы их мигом разогнала.

Сходил в бассейн, немного потягал там гантели, поплавал, принял душ и заскучал. Первый выходной за неделю, а Марты нет. Куда они все подевались? Снова вышел в гостиную, где отцы затеяли спор по поводу какого-то забитого нечестно по их мнению гола.

— А где Марта? — спросил у ее отца и тот пожал плечами.

— Так они вроде собирались в этот, как его клуб Эстетики. Мать там каждые выходные проводит, — доложил мне отец.

— А что они там делают? — удивился я.

— Чай вроде пьют.

— Так уже почти вечер, а их все нет.

— Спроси, когда вернутся, — отмахнулся отец.

— Где клуб находится? Доеду, посмотрю.

Отец сообщил мне адрес, и я вышел во двор, выгнал машину, не гоночную, конечно, и поехал за Мартой. Думаю, от похода в кино она не откажется, да и вдруг там моя помощь нужна. Зная свою маму, не сомневаюсь, что Марту загнали в угол и теперь она отбивается от всех одна, без защиты. Представил плачущую Марту, всю в слезах, растрепанную в своих коротких шортиках и топике и нажал на педаль газа. Каково было мое удивление, когда увидел весь цветник, что столпился на крыльце и Марту, не похожую на себя. Но все забыл, когда Марта попросила ее поцеловать. Значит, договор немного нарушить можно или я что-то не понял? Что она так смеется, даже надулся, пока ехали домой.

— Ну что ты, обижаешься, пупсенок? — вытирает слезы от смеха Марта, — Ты бы видел их лица, — снова начинает похрюкивать, смеясь.

— Как ты меня назвала? — злюсь, — Пупсенок?!

— А что? — хлопает невинными глазками Марта.

— Ничего, — скреплю в ответ зубами.

Молчим, пока едем до дома. Около ворот останавливаю машину и поворачиваюсь к ней.

— Марта, ты, возможно, не поняла, как я к тебе отношусь? — смотрю серьезно, хмурю брови.

— А должна была? — удивляется она, — Ты попросил год брака, я хочу помочь папе или я что-то не поняла?

— Ты мне очень нравишься, особенно такая, как сейчас, — легко трогаю локоны и шляпку в волосах. Но Марта отстраняется.

— Если я тебе нравлюсь такой, Русацкий, то ты ошибаешься, — резко отвечает Марта и выбирается из машины.

Я иду за ней, виновато опустив голову, когда Марта резко останавливается и поворачивается ко мне.

— Поцелуй меня, Игорь, — гневно просит она, и я пугаюсь, чую какой-то подвох, но пока не могу понять в чем.

— Зачем? — дурацкий вопрос, согласен.

— Ой, все! — вскидывает руки Марта и открывает калитку.

Догоняю ее и хватаю за талию, прижимаю к себе и впиваюсь в губы. Ловлю ее вздох, руками веду по спине, толкаюсь языком. Целуемся жарко, голодно, так, что срывает с катушек. Ее платье тонкое, нежное, чувствую под ним кожу, скольжу пальцами. Марта прерывает поцелуй и смотрит прямо в глаза.

— Эксперимент удался? — спрашиваю ее с улыбкой, думаю о том, что сегодня я войду наконец-то в спальню своей жены.

— Как не умел, так и не умеешь, — высказывается Марта, а я выпускаю ее из рук. Обалдеть, это я-то не умею целоваться?!

— Мне кажется, ты недостаточно прониклась с первого раза?! — возмущаюсь, снова иду за ней.

— А нечему тут проникаться и со второго раза тоже, — огрызается Марта, даже не поворачиваясь.

— Я хорошо целуюсь!

— С пятого класса ничего не изменилось!

— Не правда!

— Святая истина!

— Ах, ты...

— От такого же слышу!

— Ну и спи одна!

— Ну и буду!

Марта скрывается за дверью в дом, а я остаюсь на крыльце, чтобы прийти в себя. Вывела-таки на эмоции. Да кто она такая?! Тамада хренова, да таких, как она... Больше нет. Опускаю плечи, печально вздыхаю, признаю, что, таких, как Марта и правда, нет. У меня было немало девушек, но ни одна не вызывала во мне столько чувств и эмоций. Все, что делает Марта, находит отклик у меня в душе или между ног. Я дико хочу ее, а еще я хочу, чтобы она была моей в прямом смысле этого слова.

Снова разозлился, правда, не знаю больше на кого: на Марту или на себя. Зашел в дом и убрался в свою комнату, громко хлопнув дверью. Сижу за компьютером, злой, как черт, только что пар из ушей не валит. Совсем забыл, что Марте хотел сказать. Паспорта ее и отца готовы, скоро получим визу. У нас максимум еще неделя, пора уезжать.

Беру телефон и набираю Марте смску.

— Я вообще-то хотел с тобой поговорить!

— Поговорили уже, — приходит тут же ответ и смайлик с «факом»

— Да ты! — сижу минуту, зависаю, не знаю, как ее обозвать, — Доска! — отправляю и тут же чуть не вгрызаюсь в свою руку. Ну, зачем я это написал?! Сижу, смотрю на телефон. Марта прочитала и тишина. Чувствую себя приговоренным к казни. Это надо такое ей написать, причем это уже не правда. Если в школе Марта была совсем плоская, то сейчас, я сам видел, там все очень даже аппетитно. И как теперь извиняться? Что-делать-то?

— 99 мужчин из ста очень любили ласкать мою грудь, им нравилось, а ты долбанный извращенец по силикону! — приходит ответ, а я вскакиваю с кресла. Что значит 99 из ста?! Это у Марты столько мужиков было?! А вот тут, я бы хотел уточнить поподробнее! Чувствую, как раздуваются ноздри, и пинком открываю дверь из комнаты в коридор. Иду к Марте. Сейчас я посчитаю вместе с тобой, сколько там было мужиков у тебя, Рапунцель. Вместе посчитаем, твою мать!

Глава 23. Марта

Игоречек — сволочь! Скидываю с себя это дурацкое платье и выдергиваю шляпку, чуть не снимая с себя скальп. Доска значит, ну-ну. Подойди ко мне еще ближе, чем на метр, ботаник самодовольный, айтишник озабоченный. Я тебе все космы твои повыдергаю, будешь лысый ходить, как мячик в очках. Это надо, что вспомнил, доска значит! Я еще в школе, как услышала, потом весь вечер в комнате рыдала. Думала, нравлюсь Русацкому хоть немного, а оказалось доска. Демонстративно на следующий день с ним даже не разговаривала, хотя он и хотел извиниться. Потом, правда, помирились, мне же нужно было у кого-то домашку по алгебре списывать.

Игорь он умный был, да и сейчас судя по всему не поглупел. Два языка знал, а по информатике ему равных не было. Я полный гуманитарий, с косинусами и гипотенузами совсем не дружу. Зато язык второй выучила за рекордный срок. Подруга у меня в университете появилась, настоящая француженка, вот и учили друг друга языку. Жаль, она сейчас редко приезжает. Но я обязательно к ней поеду из Берлина, с папой и больницей разберусь, и поеду.

Пока думала обо всем этом, успела накинуть на себя длинную футболку, как дверь в мою комнату открывается с полпинка и заходит Игорь. Глаза мечут молнии, волосы дыбом стоят, из ноздрей пар валит, очки искрятся.

— Сколько ты сказала у тебя мужиков, было? — зло прищуривается, вопрос задает хрипло, сквозь зубы.

— А что? — упрямо вздергиваю подбородок, но на всякий случай отодвигаюсь в сторону окна, — Я не считала!

— Не считала?! — взвывает Игорек и кидается ко мне. Вряд ли он собирается снова меня поцеловать, поэтому с визгом подныриваю под его растопыренные руки и бегу вниз. Пробегаю мимо увлеченных футболом наших отцов и забегаю в комнату с бассейном. Оглядываюсь по сторонам, думаю, куда бы спрятаться, как в дверях появляется Игорь.

— Ха — ха, три раза, — сверлит злым взглядом, — Говори, сколько было! — и двигается на меня.

— А у тебя, сколько было женщин? — задаю встречный вопрос, вижу шест для стриптиза и забираюсь на него, на самый верх.

Игорь подскакивает и трясет шест, словно хочет меня сбросить с яблони вместе с яблоками.

— Я мужчина, мне можно! — тут же выкрикивает он и лезет за мной.

Я бы не сказала, что шест такой длинный, поэтому он хватает меня за ногу одной рукой и тянет на себя. Я брыкаюсь, пинаюсь, а он еще и щекочет мне ступню.

— Слезай, кому говорю, — рычит он.

— Нет, — взвизгиваю я сквозь предательский хохот, терпеть не могу щекотку.

Игорь вдруг замирает, я слышу какой — то треск и мы с ним вместе с шестом со всего маха падаем в бассейн. Сверху сыпется штукатурка и большой кусок потолка. Я выныриваю и тут же залезаю на Игоря, пытаясь его утопить. Хватаю за голову, почти сажусь на него.

— У-у, ведьма, — отфыркивается Игорек и перекидывает меня через свою голову, снова бросая в воду.

Какое-то время гоняемся друг за другом по бассейну. Игорь хватает меня за длинные волосы, притягивает к себе. Я тоже впиваюсь руками в его шевелюру и трясу из стороны в сторону, пытаясь увести под воду.

— Вот, посмотрите, до чего довела их семейная жизнь! — мы замираем с Русацким, вцепившись друг другу в волосы и оглядываемся. У бортика бассейна стоит свекровь, рядом с ней отец Игоря и в коляске мой папа. Если у обоих отцов улыбки до ушей, то свекровь сложила руки на груди и сжала в тонкую нитку накрашенные губы.

— Вы это выдели? — поворачивается она к нашим отцам и те сразу стирают улыбки с лица, согласно кивают, — Как их отпустить в другую страну одних? Я беспокоюсь за счастье сына и его жизнь. Витя, у нас визы еще действуют?

— Да, Геля, — обреченно вздыхает отец Игоря.

— Тогда я еду с ними, — говорит свекровь и разворачивается на каблуках, уходит. За ней устремляются отцы, а я снова кидаюсь на Игоря с удвоенной силой. Хватаюсь за его шевелюру и ухожу вместе с ним под воду. Затем выныриваю, откашливаюсь и плыву к лестнице.

— Только через мой труп твоя мама поедет с нами, — огрызаюсь на Игорька и вылезаю на теплую плитку, отжимаю волосы.

— Хм, — отвечает Игорь и смотрит на мою футболку, которая облепила все тело, — Слова про доску забираю обратно, — расплывается он в улыбке.

— Хам! — взвизгиваю я и сдергиваю полотенце с полки, обматываю вокруг себя.

— До этого лучше было, — выбирается из воды Игорь. Смотрит на проплешину в потолке и шест, утонувший в бассейне, тяжко вздыхает, — Жаль. Такая хорошая штука была.

— Отремонтируешь, — огрызаюсь я и иду к выходу.

— Марта! — кричит Игорь, и я поворачиваюсь, удивленно вскинув брови, — Так сколько у тебя было мужчин, ну скажи? — почти умоляет он.

— Ни одного, — фыркаю я и чувствую, как позади меня просто обалдевает Игорь.

— Как ни одного? Подожди-ка, Марта, а ну стой! Отсюда поподробнее, пожалуйста! — кричит он.

— Мужчины ни одного, козлов до фига, — отвечаю ему, показываю язык и ухожу в свою комнату. Ишь ты, какой любопытный. Не буду говорить, что был всего один, который своим кобелиным характером мне испортил все представление о любви. Я, влюбленная до розового тумана в голове дурочка, отдалась мужчине моей мечты, как мне казалось. Лишь через два месяца узнала, что у него жена и двое детей. Кобель, что тут скажешь. Но Игорю не обязательно знать, что я такая вот, неопытная. Да и вообще, пусть думает, что хочет. Моя школьная влюбленность в Русацкого давно прошла, это точно, совсем прошла, я просто уверена.

Глава 24. Игорь

В итоге, наши боевые действия с Мартой, нанесли ущерб не только ремонту в бассейне, но и подорвали мою мужскую непоколебимость. Я, конечно, не думал, что Марта до сего дня ни с кем не встречалась, но как-то обидно стало, что я не первый у нее. Расстроился сильно, для меня Марта еще была неприкосновенной первой любовью. Этакий идол школьной влюбленности. Как я только ее в свое время не добивался, все бестолку. Она лишь фыркала и отворачивалась от меня. Я тогда, еще юный, гормоны играют, сам не понимал, что хотел, но к Марте относился, как к богине. Я дотронуться до нее, не смел. Когда видел Марту, терял дар речи, оттого и огрызался, чтобы скрыть свое смущение. Наверное, все проходят через первую любовь, а у меня она так и осталась, но теперь стала другая, уже более осмысленная.

Я хотел с ней все: в постель, в роддом, куда угодно. Детей от нее хотел, таких же озорников, как она. Моя жизнь сейчас превратилась в постоянный хаос, который я желал всей душой. Я никогда столько не смеялся и не попадал в идиотские ситуации, как с ней. Стоит только вспомнить нашу свадьбу, а девичник? Короче, мне нужен план, чтобы не дать Марте развестись, когда пройдет год. Лучший вариант был это сделать ей ребенка, куда она уйдет от меня? Но для этого нужно было ее поймать, и еще я сильно хотел, чтобы она меня полюбила, как я ее. Вот такой я, как оказалось романтик, чтоб его.

Оставшуюся неделю до отъезда я почти не видел Марту. Навалилось столько дел на работе, что домой приезжал чуть ли не ночью, а уезжал рано. Мама после нашего боя в бассейне, уехала домой, как она сказала готовиться к отъезду. Отец только разводил руками, что никак не может ее остановить.

— Пап, ну это не дело, — возмущался я, когда приехал к нему на работу, и мы сидели, пили кофе с коньяком, — Мама серьезно собралась ехать с нами на целый год?

— Говорит, что да, три чемодана уже собрала, — развел руками отец.

— Мой дом превратится в поле боя, а мне будет не до этого, сам знаешь, что первые полгода я буду почти спать на работе, пока не запущу программу на всех носителях. И что будет с Мартой? Они поубивают друг друга.

— Но до сих пор обошлось, — задумался отец, — Есть у меня одна мысль, но не знаю, насколько смогу сдержать Гелю.

— Какая? — воодушевился я.

— Я тут подумал, что может удержать твою маму дома? — улыбнулся отец.

— Даже не знаю, если она решила, что едет, то все бесполезно, — тяжело вздохнул я.

— Ее могу удержать только я.

— Как?

— Вначале я думал, что заболею, в больницу лягу, отдохну недельку, но это не выход. Как вернусь домой она, тут же подхватит чемоданы и встречай ее сынок.

— А что тогда?

— Измена, — ухмыльнулся отец.

— Ты хочешь изменить маме? — возмутился я, — Да как ты можешь, после стольких лет! Никогда не думал, что у вас до этого дойдет!

— Да я не собираюсь изменять Геле, ты что. Я ее люблю. Мне никого не надо, но вот подозрения посеять можно. Геля насторожиться, переключится на меня и ей будет не до вас.

— Что-то мне этот план не нравится, — сказал я честно, — А вдруг мама выкинет что-нибудь, ты знаешь, какая она эмоциональная.

— Знаю, — крякнул отец, — На это и рассчитано, так что собирайтесь спокойно, а я через три дня начну свой план, приводить в действие.

— И как?

— Вначале будут вечерние звонки, я буду брать телефон с собой в другую комнату, долго и ласково там разговаривать. Начну задерживаться на работе, поменяю гардероб, парфюм. Перестану целовать Гелю по утрам.

— Ого, да ты серьезно подошел к этому, — хохотнул я, но тут же сник, — У тебя уже кто-то есть?

— Да нет у меня никого, — возмутился отец, — Ради тебя стараюсь.

— А звонить, кто будет? Нужен женский голос.

— С этим проблема. Здесь мне придется обратиться за помощью к Марте, у нее на прежней работе наверняка найдутся женщины, которые согласятся подработать. Только нужна красивая и по моложе, если придется пару раз где-то мелькнуть в обществе. А то Геля может не среагировать на просто звонки.

— Доиграешься ты, папа, — покачал я головой, — От меня что нужно? Поговорить с Мартой?

— Да, найди мне любовницу, — хохотнул отец и я поморщился. Как-то представлять отца в роли влюбленного изменщика не хотелось. Но и маму тащить с собой, я не рассчитывал.

— Зря мы это все затеяли, и боюсь, что Марта откажется. Одно дело подкалывать друг друга, а другое женская солидарность.

— Это единственное из-за чего Геля останется дома. Начнет меня пасти, скандалы устраивать, выпытывать кто и что.

— А когда узнает про заговор, на Марту обидится, — кивнул я, — Нет, плохой вариант. Попробую сам в сети поискать кого-нибудь. Там полно всяких услуг.

— Только смотри, не лезь в эскорт, потом не отмахаюсь, — испугался отец.

— Почему? Там, как правило, красивые девушки и не глупые.

— А ты откуда знаешь? — прищурился папа.

— А ты? — задал встречный вопрос. Посмотрели друг на друга, посверлили глазами. Потом отец крякнул и махнул рукой.

— Делай, как знаешь, но это единственный вариант, что я придумал.

— Понял тебя, попробую. Может, поговорю с Мартой. Она тоже не хочет, чтобы мама ехала с нами.

— Вот, а я тебе, про что и говорю, никто не узнает.

— Сомневаюсь, — скептически хмыкнул я и поехал домой, чтобы взять свою жену в соучастники.

Глава 25. Марта

— Нет и нет, Русацкий! — возмутилась я, когда Игорь предложил мне такое. Да потом, если свекровь узнает, меня сожрет и не подавится, — Ты хотя бы представляешь, какой это стресс для женщины? Думать, представлять, мучиться от возможной измены. Даже не думай! Как вам такое пришло в голову. Я конечно не особо счастлива, что твоя мама поедет с нами, но желать ей таких переживаний не хочу.

— Тогда, я не знаю, что делать, — грустит Игорь.

Мы сидим с саду, на качелях, которые нам только установили и Игорь отталкивается ногами, покачивая нас обоих. Мне вообще этот дом очень нравится, даже жаль будет его покидать. Игорь первый раз за неделю вернулся домой раньше полуночи, и я вижу, как он устал. Под глазами залегли тени, какой-то лохматый. Эта его вечная привычка ерошить волосы, когда думает.

— Пойдем в кино, Русацкий, — вскакиваю я с качелей.

— Ой, нет, Марта, я так устал, — возмущается Игорек, — Куда-то ехать, сидеть там, я просто усну на первых минутах. Не выспался ужасно.

— Жаль, — вздыхаю я.

— А ты сильно хочешь? — смотрит на меня Игорь глазами побитого щенка.

— Да не особо, — смиряюсь я, хотя еще вечер дома, без дела, меня не особо прельщает.

— Тогда давай, закажем что-нибудь и устроим кинотеатр дома? — с надеждой в голосе, спрашивает Игорек и я соглашаюсь.

Долго выбираем фильм, сидим в гостиной на большом диване. Потом ругаемся, пока заказываем роллы и пиццу. Папа у себя в комнате, чем-то занимается, даже не выезжает оттуда. В итоге, когда привозят заказ, и я отношу ему кусок пиццы с роллами, застаю папу за чтением книги.

— Марта, присядь, — просит папа, указывая на кресло рядом со своей кроватью. Встает он с нее сам, тут же стоит его кресло, очень удобное. Игорь недавно купил. Намного легче старого, а еще папе нравится кататься на нем по саду, что я даже ругаюсь. У кресла, как мне кажется приличная скорость.

— Что папа? — сажусь рядом и беру отца за руку.

— Я понимаю, что у вас уже все решено, но хочу задать тебе вопрос. Ты вышла замуж за Игоря из-за того, что он поможет мне с ногами? — папа пытливо смотрит на меня, и я опускаю взгляд, — Я так и думал.

— Мне Игорь очень нравится, но я ему не подхожу, — честно говорю папе.

— Ты в этом уверена? — приподнимает он удивленно брови, — Я наблюдаю за вами уже две недели и мне нравится этот парень все больше и больше. Только я слышу, как вы каждый вечер расходитесь по своим комнатам.

— Папа, — краснею я.

— Что папа? Тут и дурак бы догадался. У вас сделка?

— Да.

— Тогда я в этом больше не участвую, — возмущенно замолкает он, — Я никуда не поеду. Я хочу тебе счастья, моя девочка, а не вот такого брака, где вы только и делаете, что кричите друг на друга и деретесь.

— Мы разведемся, потом, — принялась уговаривать я отца, — Игорю нужно было срочно жениться.

— И ты согласилась из-за меня? — возмутился папа, — Не ожидал от тебя такого.

— Возможно и не только из-за тебя, — тяжело вздыхаю я, — Игорь мне давно нравится, очень. Но сейчас я понимаю, что мы с ним совсем разные, наши семьи разные. С тех пор как не стало мамы после болезни, я стала совсем другой и Игорю это не подходит.

— А я считаю, что как раз такая, как ты ему и нужна, — не соглашается папа, — Ты только посмотри на него, он глаз от тебя оторвать не может, а эта ваша свадьба? — папа хохотнул, но сдержался, — Вы идеальная пара Марта.

— Нет, папа, тебе так кажется, и не расстраивай меня еще больше. Игорь никогда не полюбит такую как я, не тот уровень, — сказала, вставая с кресла, — Отдыхай, я тебе принесла твои любимые суши. Мы кино будем смотреть.

— Эх, ладно, кто меня будет слушать, — взгрустнул папа и я, посмеиваясь, вышла из комнаты.

В гостиной горел торшер, мягко высвечивая часть комнаты, а Игорь спал на диване, сладко посапывая, даже не поел. Я молча села рядом и тронула его волосы, устраивая голову на своих коленях. Долго сидела и рассматривала уставшее лицо своего мужа, каждую его черту, губы. Я понимала, что он устал за неделю, когда пришлось спать по 4-5 часов, поэтому не стала будить. Дотянулась до пульта, включила себе мелодраму, машинально перебирая между пальцами волосы Игоря.

В чем-то папа был прав, из-за того, что мы с Игорьком такие разные, не получится у нас нормальных отношений. Я еще помню слова свекрови тогда в школе, что я совсем не их уровня и это правда. Я обычная девчонка, которая любит друзей, вечеринки, веселое общение, а Игорь совсем другой. Он сутками может жить в своем ноутбуке, придумывая какую-нибудь программу и забывая обо всем на свете. Я при нем буду жена без мужа, а дети без отца, если бы они у нас появились. Мне нужно общение, встречи с подругами, я люблю ходить в гости, путешествовать. С Игорем у нас такого не будет, он весь в работе, там его мир. Я даже не знаю, какую ему нужно жену. Возможно такую, чтобы занята была почти тем же, тогда они будут встречаться в лучшем случае по утрам за завтраком, с удивлением вспоминая, что живут не одни. Оказывается, у него или нее есть муж и жена. Ну, надо же. Мне такое явно не подходит. Я начну психовать, добиваться внимания, Игорь будет огрызаться и ничем хорошим это не закончится. Так что, лучше не начинать. В этом папа ошибается, мы совершенно не подходим друг другу, абсолютно.

Глава 26. Игорь

— Марта отказалась, — сообщаю отцу на следующий день, пока завтракаю. Говорю с отцом через наушники, одновременно вбиваю в телефон нужные файлы. Тут же заталкиваю в рот, что-то дико вкусное и сладкое, запивая кофе.

— Я не удивлен, — печально вздыхает папа, — Тогда план Б.

— Какой еще план Б? — удивляюсь я, на минуту отрываясь от своих файлов, — У тебя еще какой-то план?

— Да, это был экстренный момент.

— Какой?

— Я постирал с носками паспорт мамы, — признается папа, — На всякий случай оба паспорта и еще пенсионное.

— Это конец, — откидываюсь я на спинку кухонного стула и с удивлением смотрю в тарелку. Передо мной лежат тонкие кружевные блинчики, обильно политые сгущенкой. Как они тут оказались? Я же просто взял со стола накрытую крышкой тарелку. Откуда вообще блинчики?

— Знаю, что конец, — вздыхает в ухе отец, — Но у вас вылет через два дня, а Геля уже купила билеты на тот же рейс, что и у вас, хотела сделать сюрприз.

— А почему с носками? — удивляюсь я, — Больше не с чем было постирать?

— Остальное Геля вчера отправила в химчистку, чтобы к ее отъезду у меня все было чистым.

— Ты смелый папа, я тобой горжусь, — начинаю посмеиваться, — Но пенсионное удостоверение зачем? — я уже открыто смеюсь.

— Не знаю, мне казалось так надежнее. Короче все, что смог. Можете спокойно лететь, весь удар беру на себя. Пока документы я ей сделаю, а это растянется надолго, буду тормозить сколько смогу. Потом может она и раздумает к вам ехать, что маловероятно.

— Мама тебя не простит, — понимаю я весь масштаб катастрофы, — Ты перешел на вражескую сторону. Тут нельзя даже отмазку придумать. Во-первых, ты, да и мама не стираете, у вас домработница, во-вторых, трудно придумать причину, как вообще документы оказались в стиральной машине.

— О, тут все продумано, — смеется папа, — Целое действо.

— Какое? — удивляюсь я.

— Геля собрала утром все документы в отдельную сумочку, с которой собиралась ехать, положила ее на один из чемоданов. Я шел мимо с чашкой кофе, увидел раскрытую сумочку и сделал вид, что споткнулся. Все содержимое чашки оказалось у Гели в сумке. Это видела наша домработница, заохала, заахала, а я схватил сумку и убежал в подвал, где у нас стоят машинки стиральные. Снял с себя носки и кинул все внутрь, вместе с сумкой, насыпал порошка. Пришлось повозиться с программой стирки, но когда домработница спустилась, то увидела, как в кипятке стирается сумка и два носка. Три часа стирались документы, остались только корочки. Домработницу конечно чуть не хватил инфаркт, ахи и охи, но дам ей премию и все пройдет.

— А мама? — все, что мог ответить я на это.

— Мама еще не пришла с собрания по обустройству нашего поселка, — грустно вздохнул отец.

— Тебе точно конец, — согласился я.

— Ага, но так как деньги в нашей семье зарабатываю я, то Геле придется смириться, но и пара бриллиантовых сережек сделают мою жизнь намного легче.

— Ох, папа, спасибо тебе конечно, это такая жертва.

— Буду жив, позвоню, мама домой вернулась, — отключается отец, а я тихо посмеиваюсь. Представляю, что там сейчас начнется.

Я встал из-за стола, допил кофе и пошел искать Марту, чтобы сообщить радостную новость. Странно, но я с утра еще не видел свою жену. Да и блинчики свежеиспеченные откуда, неужели она приготовила? Прошел по всему дому, заглянул во все комнаты, Марты нет. И куда она подевалась? Отец Марты был у себя в комнате, чем-то занимался, даже не повернулся на мой стук, только махнул рукой.

Вышел во двор, обошел дом со всех сторон, жены нет. Не могла же она уехать куда-то? Снова пошел в сторону сада и случайно увидел разложенный коврик для йоги под большой яблоней, а на нем Марту, которая лежала в откровенно открытом розовом купальнике, на лице разложенная книга. Подошел, немного постоял, полюбовался прелестным и стройным телом Марты, истекая слюной. Странно, что никакой реакции на мое появление. Она там дрыхнет, что ли под книгой? Осторожно приподнял край книги, ну точно, спит.

От нечего делать потоптался на месте и лег рядом с ней на ковер из травы. Хорошо-то как, птички поют, мухи чтоб его летают.

— Хммх, — прокашлялся я, пытаясь достучаться до Марты. Ноль реакции.

— Хорошего дня, говорю, — смотрю краем глаза на книгу, что хоть читает? Так, «Психологическая мотивация для занятий йогой», не удивительно, я бы тоже уснул. Марта подняла руку и тут же села в позу лотоса.

— Что ты тут делаешь, Русацкий? — хриплым со сна голосом, спросила она.

— Смотрю, как ты спишь, — улыбнулся я, как мартовский кот.

— Я не спала! Я занималась! — возмутилась Марта.

— Угу, я так и понял. Хочешь, я буду заниматься с тобой?

— Со мной? — хитро прищурилась жена.

— Ага.

— Хорошо, — Марта устроилась поудобнее, сложив ноги крестом, грудь под купальником колыхнулась, я сглотнул, разглядывая манящие полушария.

— Поза «Собака мордой вниз», — сказала Марта и легла на живот, потом приподняла свою попку и вытянула руки, — Делай, Русацкий.

— Я посмотрю, первые пять поз, - тут же ответил я, охватывая взглядом стройные ножки и подтянутый животик. Черт, теперь не то что сидеть, встать не могу. Точнее у меня встала совсем другая часть тела.

Марта как-то так сложилась, что я в удивлении открыл рот и решил повторить. Где были в это время мои мозги, я не знаю, скорее просто отключились. Сел, вытянул ноги, наклонился к ним головой и как-то легко закинул одну ногу себе за голову. Щелк, хрусь, что-то стрельнуло в спине, в глазах заискрило, и я застыл, не имея возможности двинуться.

— Ма-а-арта, — пропищал я из-под своей ноги, — Помоги!

Глава 27. Марта

— Ма-арт-та! Помоги, — пищит Игорь из-под своей ноги, а я не могу, на меня напал дикий хохот. Стою, согнувшись пополам и нагло ржу, до слез, — Убью, как разомкнет, — шипит Игорь, отчего я просто падаю на колени от хохота. Ладно, отсмеялась, но делать что-то нужно, эк его раскорячило.

— Болит что-нибудь? — спрашиваю его, пытаясь избавиться от улыбки на своем лице. Игорь снова что-то шипит, лицо красное, в глазах молнии.

— Точно убью, тебя, — выдавливает он, а я хожу вокруг него, дернула за ногу, пытаясь снять с головы, не выходит, Игорек орать начинает благим матом.

— Больно мне, скорую вызывай, — кричит что-то там в траву.

— Что сразу скорую, давай попробуем тихонечко, — прижимаю его голову к траве, ногу осторожно пихаю в сторону.

— Марта ****твою мать! — снова орет Игорь, а я задумчиво смотрю на него, что делать —то. Вижу голую стопу и не думая, тянусь к ней руками. Быстро провожу по голой коже ноготками. Игоря всего передергивает, и он неожиданно выпрямляется с каким-то хлопком внутри. Лежит, почти не дышит, глаза закрыты.

-Хм, — наклоняюсь над ним, приподнимаю одно его веко пальцами, всматриваюсь в ярко-зеленый зрачок. Вроде жив. Игорь резко хватает меня за талию и перекатывается, подминая меня под себя. Я визжу, а это наглец берет зубами и тянет завязку моего купальника спереди, оттягивая и развязывая.

— Извращенец! — взвизгиваю я и поднимаю руки, стучу кулачками по его голове, пока губы Игоря находят мой сосок на уже голой груди и втягивают его в свой рот. Ах, ты же! Ох! Черт, забыла вообще зачем я здесь. Меня всю выгибает навстречу этому горячему рту и шаловливому языку. Выдыхаю, пытаясь сообразить, что делать, но не получается, никак. Игорь уже принялся за вторую грудь, лаская первую своими красивыми пальцами. Да что же это такое! Где все мысли? Кроме дикого желания ничего не могу сделать или не хочу.

Чувствую, как между ног упирается что-то твердое и не сдерживаю стон, понимая, что это. На мне только трусики от купальника, а Игорь и не думает останавливаться. А я и забыла, как сделать, чтобы его остановить. Руками притягиваю его голову к себе, путаясь в густых волосах и целую его в губы. Игорь чуть слышно мычит, толкается в меня языком и своими бедрами. Еще пара минут и мы уже не остановимся, ни он, ни я. Целуемся так, словно готовы сожрать друг друга. Я прикусываю его нижнюю губу, он втягивает мою верхнюю, толкается языком. От него приятно пахнет мятой и немного хвоей, обалденный запах.

— Марта, — хрипит Игорь и отпускает мои губы, снова тянется к голой груди, намереваясь продолжить сладкую игру с моими сосками.

— Еще раз так сделаешь, — рычу я и дергаю коленом, намеренно тыкаясь в каменный под спортивными брюками член.

— Ой, только не воин, — кричит Игорек и тут же скатывается с меня, прикрывая руками причинное место.

Я хватаю снятый верх купальника и пытаюсь приложить эти лоскутки к груди, но потом плюю, просто прикрываю ладонями.

— Меня, лапать, нельзя! — возмущенно по словам говорю Игорю и вскакиваю с травы. Одной рукой пытаюсь закрыть обе груди и дергаю с земли коврик для йоги. Прикладываю его к себе и облегченно выдыхаю.

— У нас договор Русацкий, — сверлю мужа сердитым взглядом, — Еще одно нарушение и развод.

— Ну, Марта, я же мужик, — скулит Игорь, пытаясь сесть на траве, охая и ахая.

— Терпи, воин, — невольно перевожу взгляд на внушительный бугор на его брюках, — Воин, — начинаю смеяться и махнув свободной рукой иду в дом. Слышу позади себя грозное рычание и не оборачиваясь, показываю фак средним пальцем. Тоже мне, воин называется.

Иду в дом, принимаю душ, одеваюсь в домашнее, нужно собирать чемодан, а мне лень. Интересно, а зачем Игорь за мной в сад пришел, что-то хотел, наверное. Хотя, что он именно хотел, я почувствовала на себе. Если так дело пойдет дальше, трудно будет сдержаться. Я сама уже плыву в его руках, а это не хорошо. Нужно поставить все точки и сказать ему, чтобы больше меня не трогал, никогда.

Выхожу из комнаты и теперь уже я, ищу Русацкого по всему дому. Вижу, а точнее слышу его разговор с кухни и замираю. Я не хочу подслушивать, но как тут удержаться?!

— Кто говоришь будет? Эля и Галя? О, круто! Конечно, приеду, — воодушевленно говорит Игорь кому-то по телефону, — Какой клуб? Облака? Да, к девяти буду. Жена? А что с ней? Нет, она рано спать ложится, хрен разбудишь. Ну все, давай, ох, оторвемся! — Игорь заканчивает разговор, а я быстро скрываюсь за дверью в кладовку. Вот значит, как! Я тут блюду честь, а он развлекаться собрался перед отъездом! И сплю я в девять вечера, ну-ну, устрою я тебе романтик, кобель такой. Напомню, что жена у тебя вообще-то есть!

С этими мыслями вышла из кладовки, когда Игорь удалился к себе и пошла в свою комнату, готовиться к вечеру. Ну что муженек, не получится твоему воину сегодня повоевать. Пока шла по коридору, пнула ногой дверь в комнату к мужу. Встала на пороге, словив слегка встревоженный взгляд Игорька, который сидел снова за своим ноутбуком.

— Русацкий, я решила пересмотреть некоторые пункты нашего договора, — сказала я, сложив руки на груди.

— И-и, какие? — напрягся Игорь, почему-то заикаясь.

— Измена, если ты изменишь мне, то мы сразу разводимся, а я уезжаю домой.

— А если ты? И мы еще не уехали, — улыбается Игорек.

— А если я изменю тебе... То мы просто разводимся.

— А до этого какие условия были в договоре? — прищуривается Игорь.

— Что наш договор теряет силу, — подсказываю я.

— Значит мы могли бы тогда не разводиться?

— Это одно и тоже Русацкий! — возмущаюсь я.

— Тогда в чем разница? — удивляется Игорек.

— Ни в чем! Просто напомнила! — говорю громко и выхожу за дверь.

— Тьфу! — слышу позади себя. Иди-иди дорогой, гуляй!

Глава 28. Игорь

— Спокойной ночи, дорогая, — говорю Марте, которая зло смотрит на меня и скрывается за дверью в свою комнату.

Я договорился с друзьями, чтобы встретиться перед отъездом в клубе. Может, нужно было пригласить с собой жену, но не хотелось. Целый год почти не увижу своих приятелей, а Марта... пусть посидит одна и подумает над своим поведением. Я ее хочу всем телом и душой, а она только издевается. Вообще не представляю, как я целый год выживу без секса. Не-то, что я секс-мачо какой, но все же, это большой срок для молодого и здорового мужика. Хочу перед отъездом немного разрядиться. Одна ночь, пусть с девочкой на час, но хоть что-то, чем ничего. Напряжение дает о себе знать, а то забуду, что такое секс вообще. Может и к Марте будет меньше тянуть, совсем невыносимо стало.

Тихо собрался, натянул серые джинсы, черную рубашку, на ноги туфли и схватив с тумбочки ключи и барсетку осторожно вышел из дома. Машину брать не буду, во-первых, чтобы не шуметь, а во-вторых, хочу выпить. Мне показалось или где-то скрипнула дверь? Нет, показалось.

В клубе уже было полно народа, мои друзья-айтишники тоже были здесь. Мы знакомы еще с института. В нашей компании из пяти парней всего две девушки и такие, что палец в рот не клади, откусят по локоть. Эля, чуть полноватая блондинка, симпатичная очень, но такая грубая, что уши в трубочку завязываются. На свадьбе ее не было, она только вчера приехала из Индии, где была почти полгода. Чем там занималась, я так и не понял. Галя высокая стройная, красивая, но все портит ее манера одеваться в стиле готов и молчание. Она все время молчит, говорит только по делу, коротко и еле слышно.

— Здорово ***жених****, — приветствует меня Эллочка, совмещая обычные слова с острыми матерными, обнимая за плечи, — Все, мужиком стал? — и хохочет. Я с удивлением смотрю на нее, сильно похудела, загар почти до черноты.

— А Эля где? — спрашиваю ее, целуя в щеку.

— Эля испарилась, *** - смеется она, — Там такая жара Игорь, раздельное питание опять же, рис, овощи и курица. Смотреть на это не могу. Никаких тебе гамбургеров и кока-колы. Не захочешь, похудеешь. А если сюда прибавить еще понос, постоянный...

— Фу, Элка, — отталкиваю ее от себя и смеюсь. Мне ее не хватало, как всегда, грубо и остро. Мы с ней даже попробовали как-то встречаться, но до постели так и не дошло. То она занята, то я весь в своих программах. Короче, два компьютерных дебила, это два отдельных компьютера, ничего больше. Да и не возникло у нас никакой искры. Напились до поросячьего визга, как-то, и расстались друзьями. Решили раз не потянуло друг к другу за несколько свиданий, то и ловить нечего.

Галка вообще не в моем вкусе, терпеть не могу говорить много, да и о чем с ней разговаривать?

— Как дела, Гал?

— Норм.

— Новый проект?

— У.

— Для игры?

— У.

— Локации?

— У.

Вот и поговорили, можно сказать, даже смешно. Но наши встречи Галка вообще не пропускает, видимо так восполняет свой социум движ. Парни у нас прикольные, тоже все на компах повернуты. Диман для игр персов разрабатывает, Колян с ним вместе по обзору, еще двое как я, офисный планктон. Короче, нам интересно вместе, когда раз в месяц выбираемся на такую тусовку, напиваемся до беспамятства и расходимся довольные.

Заказываем текилу, закуски, девочки пьют наравне со всеми. Через пару часов уже орем, махаем руками, что-то доказывая друг другу. Кто нас может услышать все равно ничего не поймет, говорим на языке программ.

— Ты вот зачем туда лезешь?! — возмущается Диман, — Она же битая(3)!

— Это у тебя битая, а у меня багрепорт(2)! — орет на него Колян.

— Ну так и не лезь, ищи баг(1)! — не утихает Диман, а мы с Галкой и Элей заспорили о моей жене.

— Почему ты ее не взял с собой? — пытает Элка, — Страшная такая? — ржет.

— Кто страшная? МММ? Да она красавица у меня! — возмущаюсь я.

— А что тогда?

— Поругались, — отвечаю я, вспоминая сегодняшний день.

— В постель чаще тащи.

— Затащишь ее, — ворчу, снова разливая по рюмкам.

— Строптивая?

— Нет, Марта — яркая, красивая, живая, веселая, домашняя, — начинаю перечислять я, комплименты своей жене.

— Домашняя? — удивляется Элка, — Дома сидит все время?

— Да я бы не сказал, — вспоминаю нашу свадьбу и девичник, но почему-то вру, — Пироги печет, крестиком вышивает, варенье варит.

— Повезло тебе, — смеется Элка, а Галка поддакивает.

Сидим, обсуждаем жизнь женатых. Элка говорит, что никогда замуж не выйдет.

— Как с ним жить буду? Я же питаюсь доставкой на дом, ночами в играх, днем сплю, да и нет у меня времени на дом, на быт, не интересно мне это.

— А как же дети? — спрашиваю я, — Женщина должна хотеть детей.

— Хочу и не хочу, — кивает подруга, — Как ты себе это представляешь? Сижу, вся в процессе, я же могу ребенка из садика забрать или вообще забыть про него.

— Будет ребенок, не забудешь, — киваю я.

— А твоя Марта, хочет детей?

— Конечно, она у меня мечтает об этом, как только, так сразу родит. Она такая хозяюшка, весь дом на ней. Все что-то готовит, убирает, книги читает, музыку слушает. Очень спокойная и добрая девушка.

— Русацкий! С друзьями познакомишь? — слышу голос у себя за спиной и смотрю на вытянутые лица моих друзей, даже парни замолчали. В тревоге, медленно поворачиваюсь и смотрю на Марту, что стоит около нашего столика. Лучше бы не смотрел.

Марта...Одета так, что у меня челюсть отваливается. Первым делом вижу кожаный красный лифчик, опускаю глаза, прохожусь по плоскому загорелому животику с золотым колечком в пупке. Далее такие же кожаные красные шорты, очень короткие, сетчатые черные колготки и высокие красные лаковые сапоги-чулки. Длинные волосы распущены ниже спины и завиты крупными локонами. На лице смоки-глаза и кровавая помада на пухлых губах.

— Что смотришь, муж? Я не против с твоими друзьями пообщаться, — улыбается хищно Марта и проходит за стол, садится между Диманом и Колей. Те просто потеряли дар речи, восхищенно рассматривая мою жену.

— Наливайте, что сидим? Я - Марта, жена Русацкого, — откидывает она длинные локоны с груди за спину, выставляя аппетитную грудь в красной коже на всеобщее обозрение.

— Домашняя, значит, — говорит Галка удивленно и все, кроме Марты, теперь смотрят на нее, надо же, голос прорезался.

Глава 29. Марта

Этот кот блудливый тихо собрался и слинял из дома. Думал, я не слышу, как он крадется по дому, стараясь не шуметь. Подъехало такси, и он уехал, а я начала собираться. Нужно было одеться максимально провокационно, чтобы наказать Игорька, за то, что оставил меня дома одну и поехал развлекаться. Так, максимум красного, черные колготки, алые губы, ну держись, муженек. В клубе нашла их не сразу, пришлось ненадолго застрять в коридоре, пристал какой-то мачо.

— Куда торопишься, такая красивая, — прижал меня к стеночке высокий детина.

— Меня муж ждет, — огрызнулась я.

— Ну конечно, такую, как ты ждет муж, — заржал тот, — Сколько? Часика нам с тобой явно не хватит.

— Да мне и пяти минут с тобой много будет, — пыталась вырваться я, но тот вцепился в мою талию мертвой хваткой. Я видела, что на нас уже косится охранник и кивнула ему, указывая глазами на наглого типа. Охранник понял и подошел к нам.

— Проблемы? — оглядел нас.

— Девушка ломается, — ухмыльнулся наглец.

— Девушка против, — ответила я. Детину от меня оторвали и повели к выходу, несмотря на его сопротивление, а я пошла дальше. Игорька нашла рядом с круглой сценой. Сидел в окружении цветника, в обнимку с двумя девушками. Напротив, еще трое парней. Муж обнимал немного пухлую блондинку, но довольно симпатичную, вторая сидела рядом.

Нагло прошла к их столику и вклинилась между двумя парнями, которые просто обалдели от моего внешнего вида.

— Что смотришь, муж? Я не против с твоими друзьями пообщаться, — улыбнулась я. Парни рядом потеряли дар речи, восхищенно рассматривая меня и мой наряд.

— Наливайте, что сидим? Я Марта, жена Русацкого, — откинула свои длинные локоны за спину, выставляя аппетитную грудь в красной коже на всеобщее обозрение.

— Домашняя, значит, — сказала высокая девица, чему все очень удивились. Значит, без меня тут Игорек уже успел придумать какую-то отмазку, почему явился без жены.

— Марта, ты зачем здесь? — наконец, отмер Игорек.

— Без тебя скучаю, счастье мое, — ответила я, вытягивая стройные ножки в сапогах. Прижалась к сидящему рядом долговязому парню, который не сводил глаз с моей груди в кожаном лифчике, — Здесь наливают? — вытянула призывно красные губы в его сторону.

— Да-да, конечно, — засуетился тот, делая знак официанту, который шустро принес за стол еще прибор и текилу, — Как Игорек посмел спрятать от нас такое сокровище?

— Вот и я думаю, не справедливость-то какая, да, муженек? — снова посмотрела на Игоря.

— Марта, я... — начал он, но я покачала головой, накручивая длинный локон на палец.

— Просто забыл меня дома, да? — скривила красивые губы, — Познакомь с девушками.

— А, это Эла, это Галя, — наконец, убрал руку с плеч блондинки мой муж, — Мы все знакомы с университета.

— Я так и поняла, встреча давних друзей, хорошо, — кивнула я, махнув сразу полную рюмку текилы, отчего на глазах выступили слезы. Черт, крепкая какая! Закусила кусочком лайма, слизала, как можно сексуальнее соль с руки.

— Да, мы просто решили немного выпить перед отъездом, — оправдывался муж.

— Угу, — согласилась я, схватила следующую рюмку и снова залила в себя. Сейчас выпью и начну с тобой разбираться, кобель несчастный.

— Да, мы — друзья, — поиграл бровями Игорек.

— Конечно, — кивнула я, — Друзья моего мужа, мои друзья, — пододвинулась еще ближе к другу Игоря, кажется Дима. Положила ногу на ногу, и провела тонкими пальчиками по руке долговязого. — Мне так нравятся друзья моего мужа, — сказала, глядя в глаза этому Диме и облизала губы. Все, парень поплыл.

— Марта, — сердито сдвинул брови, и прищурил глаза Игорек, — Не провоцируй.

— Да ни за что, — поддакнула я, — Как тут жарко, — снова откинула волосы за спину и выпятила вперед бюст, — Я вся просто горю! — бедный парень рядом со мной уже неровно дышал, обливаясь потом.

— Марта! — рычит тихо Игорек.

— Ой, у меня так бьется сердце, того и гляди выпрыгнет из груди, — схватила ладонь Димы и положила себе на грудь. Парень весь покраснел, задышал еще чаще и вскочил с диванчика, с трудом отрываясь от моих аппетитных полушарий.

— Я это... Короче, сейчас вернусь, — промычал Дима и свалил из-за стола. Я повернулась к парню с другой стороны, Коля, по-моему.

— Ты тоже компьютерами увлекаешься, да? — пододвинулась к нему.

— Марта! — уже взвизгнул Игорек.

— Что, дорогой? — невинно захлопала глазками, — Я знакомлюсь с твоими друзьями.

— Пересядь, пожалуйста, ко мне, — похлопал рядом с собой по диванчику Игорек. Эля встала и пересела на место Димы.

— Как скажешь, дорогой, — поднялась я и виляя бедрами в обтягивающих шортах, обошла столик, — Ты мне нравишься намного больше, мой птенчик, — прижалась к мужу, положила руки на его колени, — У нас с тобой такая любовь, что я вся горю, ожидая ночи, — прошептала ему на ухо.

— Точно? — оторопел Игорек, обнимая меня за талию и прижимая к себе.

— Конечно, плевать на договор, хочу тебя, — продолжала я.

— Ты уверена, а то я ни сколько, ни против, — Игорек уже наглел, лапая мою попку сквозь красную кожу шорт.

— Да, я привяжу тебя к кровати, раздену, — хрипло шептала я ему на ухо, — Ты будешь полностью в моей власти, буду делать с тобой все, что захочу.

Провела рукой по его колену, облизала губы, рукой подбираясь к внушительному бугру на брюках.

— Ох, Марта, — выдохнул Игорь, — Я так рад, ты не представляешь. Так тебя хочу давно, только тебя.

— Конечно, дорогой, да, да.

— Мальчики, кто тут из вас Игорь? — мы с мужем обернулись к высокой длинноногой блондинке в открытом серебристом лифчике и таких же шортах. Ее силиконовые груди были выставлены наружу, лишь на сосках приклеены белые искусственные розочки, — Ваше время подошло, заказывали? Могу проводить вас в приват кабинку, — облизнулась блондинка, - Пойдемте?

— Что?! — уставилась я на Игорька, который весь побледнел, потом позеленел, а блондиночка ждала.

— Мне нужно в туалет, — дернулся муж из-за стола, намереваясь сбежать.

— А ну, стоять! — заорала я и вскочила за ним.

Глава 30. Игорь

Я бегу, пытаюсь не врезаться в танцующих людей. Оглядываюсь и не вижу Марту. Она бежала за мной или нет? Вытягиваю голову, чтобы рассмотреть жену в толпе, когда мне на спину запрыгивает разъяренная кошка и вцепляется зубами в воротник моей рубашки, рычит, завывает. Пытаюсь сбросить жену, брыкаюсь, но куда там. Обвила ногами мои бедра, руками за шею душит. Ногти уже тянутся к моим щекам, пытаясь впиться в нежную и любимую мной кожу лица.

— Я убью тебя, Русацкий, — кричит Марта, и я наконец изворачиваюсь, стаскиваю ее с себя. Ставлю на ноги и собираюсь отбиваться. Марта выплевывает клок моей рубашки изо рта и разворачивается на каблуках, идет на выход. Я чешу затылок, думаю и иду за ней, что мне еще остается? У выхода из зала, вижу, что Марта разговаривает с одним из охранников и тот следит за мной грозным взглядом. Так, что-то мне нехорошо. Оглядываю пути отступления, но вокруг беснуется и танцует толпа. Смотрю на Марту, которая хитро как-то улыбается. Охранник делает шаг в мою сторону. Да ну на фиг! Я что, буду стоять ждать, когда он ко мне подойдет? Два раза, ага. Разворачиваюсь и налетаю на крупного детину.

— Извините, простите, — стукаю его по плечам и пытаюсь протиснуться мимо.

— Я не понял! — возмущается тот и тянет меня за плечо, повернув к себе.

— Я же извинился, тороплюсь очень, — принялся снова извиняться я, следя взглядом за приближающимся охранником.

— Че!? — возмущается гамадрил с одной извилиной.

— Ни че! — кричу ему в лицо, снимаю аккуратно очки и кладу в карман, — Дальше, как будем?

Прилетает мне в глаз пудовый кулак, ну я конечно отвечаю, зря что ли ходил в десять лет в секцию бокса одну неделю. Попадаю куда-то в пустоту и получаю под дых. Глотаю жадно воздух, скрючившись.

— Ты! Жаба переросток! — слышу боевой клич и вижу, как Марта прыгает на громилу, делает свой захват ногами и вгрызается в его большое ухо. Детина визжит как поросенок, перекрывая клубную музыку, машет кулаками, въезжает кому-то в ухо и вскоре вокруг меня дерутся все, даже девушки. Вижу, как Марту таскает за волосы коренастая блондинка и взвиваюсь на месте:

— Это моя, Рапунцель! — ору, пытаясь отодрать блондинку от жены. Мне тоже прилетает откуда-то по носу и все, дальше перед глазами красная пелена.

Очнулись с Мартой сидя в полицейской газели, куда закинули еще штук десять таких же. Все покоцанные, волосы торчком стоят, под глазами синяки наливаются. Марта сидит рядом и всхлипывает, перебирает свои длинные волосы, пытаясь заплести в косу.

— Я ей... А она за волосы! Курица лысая! — причитает Марта.

— От курицы слышу! — кричит недавняя противница жены и они снова срываются, тянутся друг к другу когтистыми лапками.

— А ну тихо! — гаркает детина, удерживая за талию свою девушку.

— Марта, — пытаюсь я остановить жену.

— Игорь! — кричит она и снова бросается на меня, словно только сейчас заметила, что мы рядом сидим.

Нас разнимают, рассаживают по разным сторонам, везут в участок, где заталкивают в одну камеру. Марта смотрит на меня, как злой взъерошенный котенок, мне становится смешно, пока не выкрикивают мою фамилию и нас с женой не ведут по зеленым мрачным коридорам. Сидим, бросая друг на друга злые взгляды.

— Так, муж и жена значит, — лыбится толстый розовощекий полицейский, — Что же вы так, только поженились, а такой переполох устроили?

— Бывает, поссорились, — ворчу я.

— Ничего себе, весь клуб на уши подняли, поссорились они, — смеется тот.

— Я хотел увести жену домой, а тут эта драка.

— Да ты сбежать хотел, от ответственности! — возмущается Марта, подливая масла в огонь.

— Так, гражданочка, зачем вы сказали охраннику, что муж вас преследует?

— Я хотела, чтобы охранник его задержал, — зло бросает Марта, — Сказала, что он предлагал мне купить наркотики.

— Что?! — подскакивает в кресле толстый, — Наркотики?! А ну выворачивай карманы и снимай все!

— Да вы что, мужики? — пытаюсь сопротивляться я, но скоро остаюсь в одних боксерах и носках.

— А вот мы сейчас проверим твою одежду на предмет наркотических веществ, — потирает руки полицейский.

— Ой, Игорек, — прикрывает ладошкой губки Марта, — Я не хотела.

— В камеру их, пусть посидят, подумают, — отдает приказ толстый и нас с Мартой разводят по разным комнатам с решетками. Да, не так я хотел провести свою последнюю ночь в России.

Сижу среди каких-то алкашей и бомжей, замерз так, что волосы на ногах дыбом стоят. Чесаться еще начал, то ли нервное, то ли от этих переползло то-то. Оставил полицейскому контакты своего отца, если позвонят ему, должен приехать разобраться. Ближе к утру меня выпускают, ведут по коридору, в конце которого вижу притихшую Марту. Рядом с ней моих маму и отца.

— Игорек! — бросается мама мне на грудь, — Ты только посмотри, до чего довела тебя твоя жена, — Срочно в ЗАГС, срочно развод!

— Нет, мама, — говорю ей, убирая руки со своей шеи, — Никакого развода, сами разберемся.

Смотрю на Марту и вижу, как она кивает.

— Вижу, как вы сами, поэтому я еду с вами! — говорит мама, мы с отцом переглядываемся.

— Только вчера получила новый паспорт и визу, у старых срок закончился, — сообщает мама, а мы с отцом замираем, — И хорошо, что новые сделала, а то Витенька случайно мои старые документы постирал, представляешь, Игоречек? — мама обнимает меня и ведет к выходу. Я потерял дар речи, впрочем, как и папа.

— Игорь, — пищит Марта позади меня, и я поворачиваюсь, вижу в ее руках мои штаны. Молча их натягиваю, получаю еще и рубашку с наполовину оторванным воротником и без единой пуговицы.

— Самолет через пять часов, дети, — сообщает отец и мы с Мартой тяжко вздыхаем. Все, уезжаем, а там, будь что будет.

Глава 31. Марта

Мы стоим и переглядываемся с Игорем, но тут мой фиктивный муж делает то, что я совсем не ожидала.

— Мама, ты остаешься дома, — твердо говорит Игорек и мы с его отцом открываем рты.

— Нет, Игорек, я еду с вами, — поджимает губы свекровь.

— Мама, ты хочешь внуков?

— Что?! — верещу я.

— Как? — вскрикивает отец Игорька.

— Как объяснять не буду, но если мама поедет с нами, то внуков не будет, — твердо говорит Игорь.

— Внуки? — задается вопросом свекровь и молчит, обдумывая слова сына, — Но как же... А Марта?

— Вот именно, — отвечает ей Игорь, — Или внуки от Марты или придется ждать еще несколько лет.

— А-а, — кивает свекровь, а я хмурюсь.

— Что значит еще несколько лет? — принимаю воинственную позу.

— Ты же не хочешь детей? — удивляется муж.

— Кто сказал, что не хочу?!

— Хочешь? Сейчас? — улыбается довольный Игорек и я понимаю, что это чистой воды ловушка.

— Не от тебя, Русацкий, — фыркаю я и иду в машину.

— Что значит не от него? — взвивается мама Игоря, но я уже ушла, пусть сами разбираются.

В итоге мы оказываемся все у нас дома и идем собирать чемоданы, пока свекровь с мужем пререкается внизу. Игорь полчаса спустя вкатывает в мою комнату свой чемодан и стоит, прислонившись к стене, сложив руки на груди.

— Марта, — наконец подает он голос, когда видит, как я рассматриваю каждую вещь и стою задумчиво «Брать или не брать?»

— Что?

— Бери самое основное на первое время, там купим, — говорит он и я киваю, закрываю чемодан и смотрю на него.

— Почему ты не хочешь от меня детей? — задает он вопрос.

— Ты ку-ку что ли? — верчу я пальцем у виска, — У нас договор Русацкий, какие дети?

— А, точно, я забыл, — стукает себя по лбу и подхватывает свои чемоданы, спускает их по лестнице.

— Забыл, как же, — ворчу я и следую за ним.

Захожу в комнату к папе, тот уже готов, сидит в своем кресле и перебирает альбом с фотографиями.

— Ты хочешь взять его с собой? — присаживаюсь рядом с ним.

— Нет, оставлю здесь, — качает головой папа, — Знаешь, когда твоей мамы не стало, все говорили, что я еще молод и могу найти другую женщину.

— Почему не нашел? — я смотрю на фотографию мамы, такая красивая, длинные соломенного цвета волосы. Все говорят, что я похожа на нее. Жаль, что болезнь забрала ее так рано от нас, мне было всего пятнадцать лет. Папа растил меня один и не привел в дом другую женщину, хотя мог. Он у меня тоже очень симпатичный, красавец-мужчина.

— Честно говоря, и не искал, — отвечает папа, — У меня к тебе одна просьба, дочь. Если вдруг, что со мной там случится, обещай, что привезешь меня сюда и положишь рядом с мамой?

— Папа! — возмущаюсь я, — Даже думать об этом не смей!

— Обещай, — сердится он.

— Ладно, — ворчу я, — Поехали.

И вот мы в Шереметьево, проходим регистрацию отдельно от всех. Я качу кресло папы, минуя очередь. У входа в зону вылета прощаемся с родителями Игорька. Как ему удалось договориться с мамой, до сих пор для меня загадка. Неужели желание иметь внуков, намного сильнее неудачного выбора будущей снохи?

— Мама, ну хватит, — Игорек отрывает от своей шеи руки свекрови, которая никак не отпустит его.

— Сыночек, улетаешь, совсем один, — верещит свекровь, и мы с папой переглядываемся, — Никто о тебе не позаботится, носочки не зашьет, рубашечки не погладит, — продолжает она, на что отец Игоря хмыкает, а я поднимаю к потолку глаза. Надо же какой тут потолок, только заметила.

— Геля, — подает голос отец Игоря, — Мы на рождество к ним приедем, там как раз распродажи будут.

— Да? — вытирает сухие глаза платочком свекровь, наконец выпустив Игорька из своей хватки, — Приедем, конечно.

— Вот и отлично! — Игорь выхватывает у меня кресло с папой и чуть ли не бегом срывается в зону вылета.

— Марта, — сурово кивает мне мама Игоря.

— Ангелина Владимировна, — отвечаю свой позывной и сваливаю из страны.

Перелет почти два часа и вот мы в Берлине, в аэропорту Шенефельд (1). Я никогда не была заграницей, так получилось. Вначале училась, потом с папой история случилась. Паспорт сделала, хотели с девочками в Турцию слетать, но так и не вышло. Сижу в комфортном минивэне, смотрю в окно с каким-то детским восторгом. Игорь завис на телефоне, что-то говорит на немецком, причем бегло так, даже красиво. Я немецкий язык почти не знаю, но английский и французский языки знаю хорошо, значит смогу объясниться.

— У-у, фашисты, — ворчит папа, сидя в своем кресле. Проход в минивэне широкий, как раз для его коляски.

— Какие фашисты, папа, — морщусь я, — Война давно прошла, здесь обычные люди.

— Все равно фашисты, — не сдается отец, а я улыбаюсь. Папа неисправим, главное, чтобы в больнице не стал всех так называть.

— Наш дом готов, скоро приедем, — отрывается от телефона Игорь и тоже смотрит в окно, — Я попросил ближе к больнице найти нам жилье. Вы до Шарите (2) сможете добираться пешком.

— Спасибо, — удивляюсь я такой заботе и прикусываю язычок, чтобы не сказать что-нибудь язвительное. Игорь действительно позаботился о нас с папой.

— Завтра у вас в два часа дня прием у врача, — говорит Игорь и смотрит на меня.

— Я тебе очень благодарна, правда, — улыбаюсь ему, и он весело хмыкает в ответ.

— Надеюсь, — говорит Игорь и наклоняется ко мне, шепчет на ушко, — Если захочешь как-то еще отблагодарить, я не против, особенно ночью.

— Фу, Русацкий, — отталкиваю его, — Ни за что!

— Угу, я так и понял, — отодвигается Игорь, а папа кряхтит, смеется. Ох, уж эти мужчины!

(1) – аэропорт Берлина, Шенефельд

(2) - «Шарите́» (Charité в переводе с фр. — «любовь к ближнему, милосердие») — университетский медицинский комплекс, расположенный в четырёх районах Берлина: Митте, Лихтерфельде, Веддинг и Бух. «Шарите» — одна из крупнейших больниц в Европе.

Глава 32. Игорь

Я вижу свой новый дом по ночам или рано утром. Три месяца возвращаюсь домой в полночь и ухожу, когда все еще спят. Я потерялся во времени, в стране, я даже не видел толком Берлин. Марта, впрочем, тоже. Месяц они ходили с ее отцом в клинику, где сдавали анализы, ждали очереди. Наконец, три недели назад дяде Максиму сделали операцию и все прошло успешно. На днях его привезли к нам домой и теперь с ним занимаются попеременно два физиотерапевта и сиделка. От второй сиделки Марта категорически отказалась, да и эта женщина нам прислана из клиники по программе благотворительности.

— Зачем она сюда ходит? — сердито ворчал отец Марты, когда женщина пришла во второй раз. Я сам еще не успел с ней увидеться, но жена сказала, что симпатичная женщина, коренная немка, возраст почти как у дяди Максима.

— Папа, она ухаживает за тобой, — пытается вразумить отца Марта.

— Как? Как она ухаживает? — возмущается дядя Максим, — Мы целый день сидим с ней и смотрим сериалы по их фашистским каналам или сидим в саду, где она читает мне книгу, вслух, на немецком языке!

— О, — пытается скрыть улыбку Марта, — Я не подумала, но Хельга не знает другого языка.

— И как мне с ней общаться? — негодует отец Марты.

— Никак, она же с тобой общается, — пожимает плечами Марта.

Эту сцену я застал утром, когда спустился в столовую на завтрак, позевывая и отоспавшись первый раз за три месяца в свой первый выходной. Марта с отцом сидели за накрытым белой скатертью столом и завтракали.

— Игорь! — радостно крикнула Марта, — Наконец-то.

— Что? — буркнул я, открывая крышки и выискивая, что поесть.

— Почти не видела тебя эти месяцы, похудел, побледнел, усох, постарел...

— Марта, — поморщился я, чтобы прервать ее сомнительные комплименты, — Я ехал сюда работать, а не развлекаться.

— Угу, — нисколько не обиделась жена и пододвинула ко мне тарелку с дымящейся овсяной кашей в которой плавал кусочек масла и сверху налила тягучий янтарный мед. Никогда не любил кашу, но тут даже желудок свело, как захотелось. Шутка ли три месяца на кофе и фастфуде, немцы любят эти гамбургеры и картошку фри, могут целыми днями ими питаться.

— А можно мне еще что-нибудь? — спросил я, облизывая ложку, каша оказалась неожиданно вкусной и мой голодный взгляд шарил по столу в поисках еды.

— Вот, вареные яйца, колбаса, сыр, булочки, — двигает ко мне Марта тарелки, а я пожираю все голодными глазами.

— Игорек, ты ел что-нибудь эти месяцы? — спросил меня дядя Максим и я кивнул с набитым ртом, затолкал туда бутерброд с колбасой и сыром, пытался сунуть вареное яйцо.

— Игорь, подавишься! — наклонилась ко мне Марта через стол и отняла яйцо из рук. Я бросил взгляд в вырез ее домашнего короткого платья и теперь уже мои яйца стали такими большими и тяжелыми, что казалось, будут свисать до земли, если снять брюки. Вспомнил о сексе, чуть не застонал, черт, лучше бы я и дальше работал, чем вот так сидеть напротив жены, любоваться этими круглыми прелестями.

— Я скорее взорвусь, — проворчал я, взял чашку кофе и вышел на террасу у домика, слыша вслед смех дяди Максима.

Немецкие партнеры моего отца нам арендовали дом, точнее квартиру на первом этаже с собственным входом, стоянкой для двух машин и садом. Сад располагался позади дома, а из столовой был выход на небольшую террасу и собственно сад. Назвать это садом конечно было неправильно, скорее небольшой цветник. В квартире у нас пять комнат, очень хорошая обстановка, а главное есть пандус и все удобства для отца Марты. После операции он только начинает вставать на ноги и восстанавливать мышцы, как сказали, должен скоро начать бегать.

Марта выходит следом за мной и стоит, облокотившись на перила, смотрит на меня.

— Игорь, — наконец говорит строго и я вздрагиваю, забыл за эти месяцы ее этот тон, такой серьезный и грозный.

— Да, дорогая? — поворачиваюсь к ней с улыбкой.

— Мы здесь три месяца, — начинает жена.

— Вроде да, — пытаюсь понять, куда ее клонит.

— Ты видел город? Я нет.

— Я тоже.

— Так вот, я хочу его увидеть.

— Закажи экскурсию.

— Русацкий, ты притворяешься или действительно не понимаешь? — взвивается Марта.

— Что?!

— Я не могу смотреть город одна!

— Почему? — искренне удивляюсь я.

— Это неприлично, — выдает Марта, и я смотрю на нее почти не мигая. Неприлично?!

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — догадываюсь я.

— Нет, я передумала, сама посмотрю, — обижается Марта.

— Ну уж нет, пойдем, раз хочешь. Сегодня я полностью в твоем распоряжении, — говорю ей и Марта взвизгивает и виснет у меня на шее.

Подхватываю ее за тонкую талию и прижимаю к себе, смотрю в эти глаза и делаю то, что давно хотел, целую ее. Касаюсь губ своими губами, ласкаю ее, толкаюсь языком и неожиданно Марта приоткрывает губы и отвечает на поцелуй. Ох, как это сладко, черт. Я от одного ее поцелуя в полной боевой готовности. Ловлю ее стон и сам выдыхаю какие-то непонятные звуки. Целуемся долго, горячо и я уже готов отнести ее в чью-то из наших спален на руках, когда слышу недовольное покашливание от двери.

— Там эта, фашистка пришла, — говорит отец Марты и я со стоном отрываюсь от жены. Только все так хорошо было.

— Папа, — недовольно отпускает меня Марта, — Не фашистка, а Хельга, сколько можно говорить.

— Лучше Гитлер в юбке, — ворчит дядя Максим и уезжает на коляске в дом.

— Марта, — придерживаю жену за локоток, — Я хочу тебя, сильно, — говорю ей.

— Может когда нет другого выбора, да, Русацкий? — вскидывает она упрямый подбородок.

— И это тоже, — неосторожно отвечаю ей, за что получаю полный негодования взгляд и Марта уходит с террасы. Опять я оплошал, вот невезуха.

Глава 33. Марта

Ух, как меня бесит Русацкий! Мало того, что почти дома не появляется, так еще и выбора у него нет, тьфу! Сердито вошла в гостиную и расплылась в улыбке, как же мне нравится эта фрау Хельга. Папа сидит в своем кресле около дивана, надулся, на Хельгу даже не смотрит.

— Добрый день, Хельга, — говорю ей на немецком языке, который начала учить, как только приехала. Языки мне всегда давались хорошо, я знала два: английский и французский. Хельга только немецкий, но это не мешало мне с ней общаться, жаль, что папа упорно не хотел учить "фашистский" язык, как он говорил. Я его могла понять, он родился после войны и в его детстве еще была сильна ненависть русского народа к захватчикам. Сейчас, когда эти люди, можно сказать, поставили папу на ноги, его предвзятое отношение было неуместным. Тем более к Хельге, такая прекрасная женщина.

— Добрый, фрау Марта, — ответила Хельга и посмотрела на папу, тот фыркнул в ответ, — Чем займемся сегодня, hеrr Максим?

— Марта, скажи ей, наконец, что я не хер, иначе за себя не ручаюсь, — проворчал папа, а я уже кусала губы, чтобы не засмеяться.

Хельга ласково улыбнулась, не понимая ни слова в папиных речах и села рядом с его коляской на диванчик. Женщина была миниатюрная, волосы черные с серебряными нитями аккуратно заправлены в ракушку на затылке. Платье из клетчатой серой шотландки с кружевным воротничком. Очень красивая, видимо, в молодости, да и сейчас, Хельга выглядела просто прекрасно. Достала из своей сумочки книгу и раскрыла ее на месте закладки с красным шнурком.

— Марта! — рявкнул папа, — Я не выдержу еще день этого чтения на их тарабарщине!

— Папа, Хельга помогает тебе, проводит с тобой время.

— Это я с ней провожу время, а мог бы заняться чем-нибудь полезным, — фыркнул папа, посматривая сердито на женщину, что сидела, и мягко улыбалась нам, не понимая ни слова.

— Хотите, я приглашу к вам переводчика или учителя немецкого языка? — Игорь вернулся с террасы, здороваясь с Хельгой.

— Нет, я не буду учить язык наших врагов! — взвился в кресле папа, а Хельга мягко положила ему на руку свою ручку с маленькими пальчиками.

— И пусть она меня не трогает, — проворчал папа, убирая свою руку, — О чем хотя бы книга?

Игорь спросил Хельгу и та, улыбаясь, показала ему обложку.

— Айвенго, Вальтер Скотт, хорошая книга, про рыцарей, — сказал он моему папе и тот кивнул.

— Ну ладно, раз про рыцарей, — кивнул папа, — Я читал эту книгу, послушаю еще раз.

Я пошла к лестнице на второй этаж, кусая губы, чтобы скрыть улыбку. Игорь догнал меня уже наверху.

— Марта, подожди, — остановил меня.

— Что тебе, Русацкий? — проворчала, поворачиваясь к нему.

— Ты права, я бессовестно забросил тебя в чужую страну и даже ни разу не вывел в город.

— Я не собачка Игорь, чтобы меня выводить! — возмутилась, глядя в его насмешливо прищуренные глаза.

— Пойдем, погуляем. Открываются рождественские ярмарки, и я хочу показать тебе одну из них. Там очень красиво, тебе понравится, — улыбнулся он.

— Конечно, понравится, — недовольно ответила я, ликуя в душе, — Когда три месяца кроме больницы ничего не видишь, все что угодно понравится.

— Двадцатого декабря приедут мои родители, — осторожно сказал Игорек, и я сердито сдвинула брови, — На рождество.

— Здесь католическое рождество, — фыркнула я.

— Ну и что, они часто едут в Европу в это время, — удивился Игорек.

Ну конечно, как бы им не ездить. Я, например, вообще первый раз заграницей и сижу дома, как привязанная.

— Ладно, пойдем на твою ярмарку, — согласилась я.

— Тебе понравится, — заулыбался Игорек.

— Мне сейчас все понравится, Русацкий, абсолютно все, — ответила я и пошла в свою комнату, переодеваться.

Через полчаса мы ехали в почти центр Берлина, район Митте, на площадь Алекса́ндерплац (1). Я восхищенно приклеилась к окну в такси, рассматривая украшенные к рождеству улицы. Здесь рано начинали украшать, примерно в двадцатых числах ноября. Сейчас было начало декабря, а многие улицы, магазины, павильоны уже играли яркими лампочками и интересным новогодним декором. Помню, для меня было шоком, когда я увидела в конце октября везде черепа, чучело зомби, тыквы, оказывается, тут так украшали к Хэллоуину. Потом еще неделю на улицах можно было встретить наряженных людей в жуткие костюмы и кровавым гримом на лице. Мне такой праздник, честно говоря, не очень, но интересно.

Сейчас, наступал период рождества, а я всегда любила этот праздник, в том числе новый год. Мне казалось, что это сказка, волшебство, время подарков и улыбок. Мы подъехали к площади, где вовсю сверкали разноцветные гирлянды, елки, фигурки оленей и Санта Клауса, рождественские звезды.

— Смотри, Марта, — указал Игорь направо, когда мы вышли из такси и стояли, осматриваясь вокруг, — Там телебашня, а там Красная ратуша.

Я чуть не визжала от восторга и не захлопала в ладошки, так меня захватила атмосфера праздника.

— Пойдем, я тебе покажу павильоны, — взял Игорь меня за руку и повел по площади. Подсвечено разными огнями было буквально все: деревья, сами павильончики, прилавки, а в небе сверкало и переливалось колесо обозрения.

— Хочу туда! — тут же подпрыгнула я на месте.

— Пойдем, обязательно, — улыбнулся Игорь, — Только подожди, когда стемнеет, так красивее.

Мы прошли вдоль прилавков, рассматривая рождественские товары. Здесь было все, начиная от шариков с фигурками и снегом внутри, заканчивая имбирными пряниками, как само по себе произведение искусства. Тут же продавали, разливали горячий глинтвейн, и Игорь купил нам по стаканчику, от которого остро пахло пряностями и апельсином. Я сделала обжигающий глоток вкусного напитка из красного вина, когда Игорь радостно взвизгнул. Я даже удивилась такому звуку от него и недоуменно посмотрела по сторонам. Перед нами стояла очень красивая пара: молодой мужчина и девушка. Такие молодые, симпатичные, веселые.

— Егор, вы как здесь? — восторженно обнимал Игорек мужчину, который тоже светился улыбкой, — Вера! — поцеловал в щеку изящную девушку.

— Вот так встреча, — радостно пробасил, лукаво улыбаясь Егор, — Познакомь?

— Это Марта, моя жена, — притянул меня к себе Игорь, — А это Егор и Вера Завьяловы.

— Очень приятно, — протянула я руку девушке и пожала ее теплую ладошку. На ней была короткая белая шубка из норки, пушистая белая шапочка. Стройные ножки в белых ботинках, Вера была похожа на Снегурочку. Егор очень симпатичный брюнет в короткой дубленке и коричневых ботинках, серых джинсах.

— Зайдем в кафе? — Егор махнул рукой в сторону красочного павильона с висящей кружкой для глинтвейна на козырьке, — Посидим, расскажете, что вы тут делаете.

Игорь подхватил меня под локоть, и мы направились внутрь, где расположились за столиком с ярко-красной скатертью в крупный белый горох.

— Ничего себе встреча, — улыбался Игорь, и я невольно тоже заулыбалась. Мне казалось, что это будут очень хорошие друзья, которых так мне не хватало здесь.

(1) Алекса́ндерплац (нем. Alexanderplatz — «Александровская площадь») — центральная площадь Берлина, важный транспортный узел и достопримечательность германской столицы.

Глава 34. Игорь

Повез Марту сразу на Алекса́ндерплац, одну из красивых площадей Берлина в рождественские праздники. Марта с восторгом ребенка разглядывала сам Берлин, где только еще зажигались разноцветные гирлянды с наступлением вечера, а потом и саму площадь. Я здесь был несколько раз, и мне очень нравилась эта атмосфера праздника. Везде пахло пряным глинтвейном, жаренным в глазури миндалем и каштанами, а я сразу повел Марту по лавочкам, чтобы показать рождественские товары.

Мы надолго задержались у имбирных пряников, рассматривая причудливый дизайн. На некоторых были целые картины с Санта Клаусом, елками, оленями.

— Как красиво! — восхищалась Марта, рассматривая пряники. Повернула ко мне сидящие глаза, — Купим? — спросила с детским восторгом. Кто я такой, чтобы отказать ей.

— Конечно, и нашим возьмем, — улыбнулся я, — Выбирай, какие.

Лучше бы я этого не говорил, Марта зависла надолго. Хотела взять то этот, то тот. Наконец, мы купили десять штук, и пошли дальше. Приобрели рождественское украшение в виде венка на дверь, несколько причудливых свечей в виде зеленой елочки, еловую ленту для нашего камина.

— А-а, Игорь, останови меня, — возмущалась Марта, а я только посмеивался. Хочет украсить дом, пусть украшает.

— Попробуешь? — кивнул на лавку с глинтвейном и Марта восторженно кивнула. Я купил два бокала, и мы встали за высокую стойку, чтобы насладиться напитком. Вокруг ходили люди, все с сияющими лицами и улыбками. Я оглядывал толпу, когда увидел знакомые лица, мой друг с детства Егор и его жена Вера. Очень обрадовался и удивился, что они здесь. Я, к сожалению, не был на их свадьбе, был в очередной длительной командировке в Австрии, но подарок им отправил.

— Что вы тут делаете? — спросил друзей, когда нам принесли меню в кафе.

— Да вот, Верочка заскучала, хочу, говорит праздника, — усмехнулся Завьялов.

— Не правда, — возмутилась с улыбкой Вера, — Ты сам меня уговорил «Мне будет скучно без тебя там»

— Ну да, — снова улыбнулся Завьялов и посмотрел на свою жену тепло, с любовью.

— У Егорки здесь дела почти на месяц и мы решили ехать вместе, — уточнила Вера, — А вы?

— Мы с Мартой тоже, можно сказать, по делам, — я стал рассказывать Егору про свою работу, и мы углубились в дела бизнеса, а женщины развлекали себя сами. Я только слышал тихий смех и разговор, радуясь, что у Марты есть компания.

— А когда вы уезжаете? — спросила Марта.

— После рождества, мы только приехали, — ответила Вера, и я видел, как у жены загорелись глаза, понимая, как ей было скучно здесь.

Нам принесли немецкие колбаски, румяную картошечку и квашеную капусту с брусникой. Все выглядело так аппетитно, что мы вчетвером набросились на еду, весело нахваливая немецкую кухню.

— Почему нигде нет таких колбасок? — возмущался Егор, отрезая себе кусочек от колбаски с поджаристой корочкой и отправляя в рот.

— Почему нет? В Праге похожие, — не согласился я и Егор кивнул с набитым ртом, — Вы, где остановились?

— Тут недалеко, Егорка снял апартаменты, — охотно сказала Вера, — Приходите к нам в гости. Егорка с утра до вечера на работе, я одна. Марта, составишь мне компанию? Хочу пройтись по магазинам.

— С большим удовольствием, — согласилась Марта, и мы с Егором облегченно вздохнули. Можно спокойно работать, пока жены развлекаются шопингом.

— Вы идете в субботу на прием? Нам пришло приглашение, — спросил Егор.

— Какой прием? — удивилась Марта.

— Я тебе еще не сказал, — сразу объяснил я, видя, как нахмурилась жена, — В субботу в русском посольстве устраивают прием, что-то типа зимнего бала. Нас пригласили германские партнеры.

— О! — восхищенно замерла Марта с кусочком колбаски на вилке, — Нужно вечернее платье?

— Думаю, не только платье, а целый наряд, — усмехнулась Вера, лукаво посматривая на Егора, тот хмыкнул в ответ, словно что-то вспоминая.

— Тогда нам точно нужно на шопинг, — подтвердила Марта, и они с Верой переглянулись.

— Что-то мне это не нравится, — проворчал я, вспоминая наряды Марты, — Это светский прием, дорогая, — уточнил, глядя на нее.

— Конечно, конечно, милый, — хитро улыбнулась Марта, а Егор с Верой улыбнулись.

Дальше нам принесли напитки и десерт, а мы с Егором наслаждались отменным немецким элем.

— Только из-за этого эля готов ездить сюда, — смеялся Егор и я с ним согласился, — У нас все равно не такой, — он с удовольствием сделал хороший глоток темно-коричневого напитка с густой пенной шапкой.

— Да, эль - это нечто, — подтвердил я, Марта наслаждалась глинтвейном, а Вера заказала себе просто чай с пряностями. Я переглянулся с Егором и вопросительно поднял брови.

— Ага, — усмехнулся довольный будущий отец, — Мы ждем прибавления.

— Поздравляю! — сказал от всей души, — Кого?

— Еще только три месяца, — ответила сияющая Вера, — Пока не знаем.

— Да, но селедку с бананом мы уже едим, — засмеялся Егор, и Вера шутливо стукнула его по макушке.

— Ты тоже пробовал, — не осталась в долгу Вера и все засмеялись.

— Гадость редкостная, — подтвердил сквозь смех Егор, — А винегрет с шоколадом...ууу...ум отъешь.

Так с шутками закончили свой обед и снова вернулись на площадь, теперь уже вчетвером наслаждаясь прогулкой. Подошли к карусели, которая переливалась огоньками и Марта встала.

— Русацкий, если сейчас не прокачусь на ней, в жизни тебе не прощу, — тронула меня за руку Марта.

— Конечно, — засмеялся я, и мы пошли к кассе, где продавали билеты.

— Мы вас здесь подождем, — махнул рукой Егор, увлекая тяжко вздыхающую Веру в сторону от карусели.

— Я бы тоже... — начала она, но Егор покачал головой.

— Сладкая моя, все потом, месяцев через шесть, договорились?

Ярмарка

Глава 35. Марта

Какой вечер у нас был с Игорем, я в полном восторге! После карусели мы попрощались с семьей Завьяловых, договорились с Верой встретиться завтра в обед и побежали с Игорьком на колесо обозрения. Поднимаясь на самый верх, я чувствовала, как бьется от восторга сердце, так было красиво смотреть на огни внизу. Кабинки полностью закрыты стеклом, чуть покачивались на ветру, мягко звучали рождественские гимны из динамика. Я сидела, смотрела вниз на город и в эту минуту была счастлива, как никогда. Обернулась с горящими глазами к Игорю и сказала:

— Спасибо! Это самый красивый вечер в моей жизни, — потянулась, чтобы чмокнуть его в щеку, но тут же оказалась на его коленях. Игорек накрыл своими горячими губами мои, и я забыла, как дышать. Обвила его руками за шею, прижимаясь всем телом. Поцелуй на высоте, с разноцветными огоньками внизу, что может быть романтичнее.

— Марта... — выдохнул Игорек, мягко отстраняясь от меня, — Я не железный, мне тяжело дается вынужденное воздержание.

— Ты только об этом и думаешь, — фыркнула я, пересаживаясь снова на свое место. Мне и самой уже было невыносимо рядом с ним, каждый взгляд, жест все заставляло думать только об одном.

— А о чем мне еще думать? — возмутился Игорь, — Ты моя жена, я здоровый мужик, ты мне нравишься.

— Только нравлюсь? — хитро прищурилась я.

— Ну да, я тебя хочу, — задумчиво почесал затылок Русацкий.

Мы вылезли из кабинки и побрели по площади. Яркие огоньки вдруг потеряли для меня свое очарование и обратно ехали молча, каждый смотрел в свое окно на ночной город и о чем-то думал. Дома разбрелись по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Я долго не могла уснуть, думая о нас с Игорем, что я хочу от него? Любви? Возможно. Я хочу, чтобы он меня любил, а не просто желал, вот почему отказываю ему. Если бы Игорек признался, что любит меня, я бы сама утащила его в кровать и за любила бы до невозможности. Я тоже его хочу, но не так. Короче сама запуталась. Одно знаю точно, хочу, чтобы он меня любил и сказал об этом, а не просто несколько раз переспали и все. Вот такая я идиотка, хочу любви, да.

На следующий день Игорек уже уехал на работу, а я оставила папу с Хельгой и поехала к Вере, предвкушая шопинг. Я толком здесь еще не видела магазинов, кроме продуктового супермаркета. Хотелось, как всем женщинам, походить по торговому центру, что-нибудь купить. Даже не знаю что.

Вера встретила меня в дверях апартаментов, бледная, какая-то чуть ли не зеленая.

— Привет, Марта, проходи, — сказала мне и зажала рот рукой, махнув в сторону гостиной, а сама побежала по коридору, скрываясь в ванной. Я покачала головой, от всей души жалея ее, но куда без этого. Вошла в гостиную, осматривая богатые комнаты. Очень красивый дизайн, все в любимом мною стиле Прованс. Я села на серый диванчик, ожидая пока вернется Вера. Она пришла минут через пять, плюхаясь рядом и тяжело дыша, приложив руку к животу.

— Этот токсикоз, пожалуй, самое ужасное, — выдохнула она, — Меня иногда тошнит от одного взгляда на Егора.

— Серьезно? — засмеялась я, представляя, как ее муж реагирует на это.

— Ага, бывает, он только заходит в дом, я бегу его поцеловать, но пробегаю мимо его рук и вытянутых губ, прямо в туалет. Он даже обижается, что у меня такая реакция на его приход, — смеется Вера и на ее лице появляется румянец, — Пойдем, выпьем чай, мне помогает с имбирем, а то мы и в магазин никогда не сходим.

Она встала с дивана, приглашая меня в большую столовую с кухней. Я восхищенно смотрела на фигуру Веры и ее движения, они были такие плавные, красивые.

— Ты случайно не танцуешь? — спросила ее, усаживаясь в удобное кресло на кухне.

— Да, восточные танцы, — улыбнулась Вера и сделала движение бедрами.

— О, я тоже занималась, — засмеялась я.

— Я хочу после родов открыть свою школу в Москве, Егорка мне разрешил, — Вера поставила на стол белые чашки с блюдцами, большой пузатый чайник с чаем, вазочки с конфетами и печеньем.

— Здорово, — согласилась с ней.

— А ты чем занимаешься? — спросила Вера, усаживаясь за стол и разливая ароматный чай.

— До свадьбы была тамадой, — улыбнулась я, ожидая услышать упреки от Веры, но та неожиданно засмеялась.

— Круто! Я бы тоже, возможно, стала праздники вести, но выбрала юридический, попала к Егору в секретари, ну и так все получилось, — засмеялась Вера.

Мне так она нравилась, что я с удовольствием слушала рассказ, как Вера познакомилась с Егором, про их приключения. Смеялась до слез в глазах, пока Вера рассказывала про танцы и как Егор украл ее из клуба, причем трижды. Как она его воспитывала и пыталась оградить от всяких грудастых Барби.

— Ты представляешь, у него на работе никогда не было нормального секретаря, одни силиконовые красотки без мозгов в голове, — смеялась, рассказывая Вера, — А тут я, такая красавица, в бабушкиной юбке, в очках в пол-лица, да мы чуть не убили друг друга в первый месяц.

— А потом? — я уже смеялась, вытирая слезы с глаз.

— Потом мы как-то внезапно влюбились. Причем оба. Я даже не заметила, когда это произошло, но уже не могла без него, да и Егорка стал совсем другим, ласковым, нежным. Перевоспитался, короче, — усмехнулась Вера и снова налила чай, — Допиваем и идем.

— Ага, я, кажется сто лет в магазине не была, — подтвердила я, — Нужны наряды.

— Да, наряды, — кивнула Вера. — Сногсшибательные наряды, — добавила она, сквозь смех.

Вера, героиня из книги "Мымра")) книга здесь

Танец Веры здесь

Глава 36. Игорь

Рабочий день подходил к концу, когда мне позвонил Егор.

— Игорь, тебе твоя жена не звонила? — как-то сердито спросил он.

— Нет, а что? — я складывал папки на рабочем столе и вдруг замер, — А твоя Вера с моей ушла?

— Да, — уныло произнес Егор, — Я звоню, абонент не абонент.

— Это плохо... — призадумался я, — Плохо, что моя с твоей пошла, и они одни, без нас.

— Да причем тут твоя жена? Плохо, что моя с твоей пошла, можно ждать всего что угодно!

— Значит, они обе не внушают нам доверия, — кивнул я и бросил свое дело по перекладыванию папок нас столе, пошел к выходу из кабинета, сдергивая с плечиков в шкафу свое пальто. Кивнул секретарю, которая тоже уже собиралась домой и спустился на лифте.

— Не знаю, как твоей, а вот моей точно доверять нельзя. Учудить может все что угодно, да еще и в положении, — возмущался Егор и я услышал звук двигателя машины.

— Ты куда-то едешь?

— Да, домой, проверю наличие своей жены. Если ее там нет, то поеду искать, — сердито сказал Егор.

— Сейчас, я своей позвоню, — отключился от разговора с Егором и набрал Марту. Абонент временно не доступен. Да что же такое!

— Моя тоже недоступна, — возмутился, снова набрав Егора.

— Ох, чуяло мое сердце, что добром этот шопинг не кончится, — взвыл Егор и прибавил скорость, было слышно, как он газует.

— Что делать будем? — спросил я, растерянно посматривая по сторонам, словно Марта могла быть где-то здесь.

— Поезжай домой, проверь, дома ли твоя жена, а я проверю свою, потом созвонимся. Может у меня или у тебя сидят по домам и чай пьют.

— Сомневаюсь, — проворчал, подходя к своей арендованной машине и садясь в салон.

— Самое неудивительное, что я ни в чем уже не сомневаюсь, — ответил загадкой Егор и отключился.

Я выехал со стоянки у Делового центра и помчался по улицам Берлина домой, игнорируя дорожные знаки. Представляю, какой штраф придет на арендованную тачку, как удивятся правильные и педантичные немцы. Через полчаса был уже дома, встречая в гостиной милую сцену. Отец Марты ругался с фрау Хельгой, причем она с ним общалась на немецком языке, а он с ней на русском.

— Вы, Хельга, никак не поймете, что читать Айвенго на вашем тарабарском языке — это кощунство! — возмущался дядя Максим.

— О, май Хер Максим! — заламывала руки Хельга.

— Я не ваш хер! — почти визжал отец Марты, — Сколько можно меня так называть!

— Май хер Максим, — снова начинала бедная женщина.

— Да что же это такое! — кричал дядя Максим, — О, Игорь, да объясни ты ей, почему она меня все время обзывает?! Я отказываюсь с ней общаться!

— А где Марта? — махнул я на них рукой, вбегая на второй этаж и заглядывая в комнату жены.

— Она как ушла в обед, еще не приходила, — кричал внизу отец моей жены, — Да тише вы, все равно не понимаю, что говорите, — это уже Хельге.

Я прошел в комнату Марты, заглянул в ванную, в шкаф. Вещи были на месте, многочисленные тюбики с кремами и шампунями тоже. Если бы Марта от меня ушла, явно бы забрала все, а да, отца бы тоже забрала. Снова спустился вниз, где дядя Максим сидел надутый, пока ему что-то втолковывала Хельга.

— Вы понимаете, хер Максим, — говорила ему на немецком языке сиделка, — Я читаю вам Айвенго, понимая, что вам совсем не интересно. Возможно эти слишком древние, рыцарские времена не вызывают у вас симпатии, — почти плакала милая женщина.

— Я сейчас ее задушу, — огрызнулся отец Марты, а я решил вмешаться.

— Фрау, Хельга, — обратился к женщине, которая уныло побрела к столику, чтобы положить несчастную книгу, — А вы знаете, что ваш пациент ни слова не понимает на немецком языке?

— Как?! — удивилась Хельга, встревоженно рассматривая отца Марты, — Хер Максим не понимал меня всю эту неделю?!

— Ну, вообще-то да, — заулыбался я, но тут же вспомнил про Марту, — Моя жена не возвращалась?

— Нет, нет, — покачала головой Хельга и направилась к отцу Марты, — О, май Хер!

— Тьфу! — взвелся в кресле отец Марты и стремительно увеличивая скорость на своей коляске, помчался на террасу. Женщина тяжело вздохнула и побрела за ним.

Я посмотрел им вслед и снова достал телефон, набирая Марту. Абонент, не абонент, пропищала трубка. Убью, когда найду, вот клянусь! Снова набрал Егора.

— Ну? — рявкнул тот.

— Моей нет дома и не появлялась, — отчитался я.

— Моей тоже нет. Убью! Нет, сначала родит, потом убью! — закричал Егор, — Ни записки, ни смски, ничего. Что будем делать?

— Ну, скажем так, будем думать логически, — начал я, слушая сердитое сопение Егора в трубке, — Сразу обе пропасть не могли, не могли ведь?

— Моя могла, а твоя?

— И моя могла, — согласился я, — Значит, сразу обе могли пропасть.

— Наши да, — подтвердил Егор, — А куда и как?

— У обычных женщин может сесть телефон и сидят в каком-нибудь кафе, болтают и не знают, что мы их ищем, — предположил я.

— Твоя обычная женщина? — к чему-то спросил Егор.

— Э-э, нет, — признался я.

— Вот и моя нет, — дал ответ друг.

Мы немного помолчали, посопели в трубку.

— Час, я дам своей час, если не объявится, иду в полицию. Всех на уши подниму! — снова закричал Егор.

— Хорошо, тогда и я, час, — кивнул, забыв, что говорю по телефону. Отключился и пошел на террасу, разнимать двух пожилых людей. А то там разворачивалась третья мировая война.

Пока пытался объяснить обоим, что да как, все смотрел на свой телефон, ожидая звонка.

— И чтобы ноги ее больше не было в моем доме, — возмущался дядя Максим, — Фашистка!

Хельга фыркнула и взяла свою сумочку из гостиной, пошла к дверям, где обернулась к нам:

— Я ухожу, хер Игорь, — возмущенно произнесла она, натягивая свой серый плащ, — Если хер Максим пересмотрит свое мнение, извинится, я возможно вернусь.

— Фрау Хельга, конечно, он пересмотрит, — пытался успокоить я сердитую женщину.

Тут в кармане завибрировал мой телефон, входящая смска от Егора. «Милый, мы улетели в Париж, люблю, Вера» и тут же звонок:

— Прочитал? — чуть ли не рыча, спросил друг.

— Не понял, они что в Париж умотали?

— Да, я через час вылетаю туда.

— Я с тобой! — подхватился я, отключая звонок.

— Теперь мы оба херы, — выругался отец Марты, скрываясь в своей комнате. Хельга ушла, а я стоял посреди прихожей, первый раз в жизни готовый к убийству женщины.

Глава 37. Марта

— Ничего нет, — сказала Вера, присаживаясь рядом со мной на скамью в торговом центре. Мы уже два часа ходили по бутикам, и все было не то. Серое, льняное, шерстяное, безликое.

— Они совсем не умеют одеваться? — возмутилась я, — Какие это вечерние наряды? Только на пугало в огороде нацепить.

— И то, правда, — засмеялась Вера, — Я все хожу и думаю, на что похоже. А туфли? Наши женщины в таких корову доить не выйдут.

— Точно! — захохотала я.

— Но что-то нужно придумать, — обреченно обвела Вера широкий коридор с бутиками, — Вот француженки знают толк в вечерних нарядах.

— Думаю да, — согласилась я, — У меня подруга в Париже живет, когда учились в университете у нее такие платья были шикарные, весь курс завидовал.

— Вот бы туда поехать, — запечалилась Вера.

— А если? — мы повернулись друг к другу, встречаясь взглядами, и произнесли эту фразу одновременно.

— Ты с подругой связь поддерживаешь? — глаза Веры загорелись в предвкушении, да и мои уже полыхали от восторга.

— Конечно, Жаннин — моя лучшая подруга, — согласилась я.

— Как вообще можно из Берлина в Париж улететь? — стала перебирать варианты Вера.

— Не знаю, на самолете точно, — мы снова переглянулись, и я достала из сумочки телефон.

— Ты серьезно? — приподняла брови Вера.

— Да, — твердо ответила я, набирая номер Жаннин через ватсап.

— Мне конец, — пробормотала Вера, видимо имея в виду своего мужа.

— Умрем вместе, — кивнула ей и заговорила на французском языке.

Жаннин не то что бы была рада, она была в восторге и визжала добрых пять минут, когда узнала, что я могу приехать с подругой.

— Когда вам нужны наряды? — тут же задала она вопрос.

— К субботе.

— Так, сегодня среда, почти вечер, — начала перебирать варианты Жаннин, — У вас всего два дня. Срочно садитесь на самолет и ко мне, я вас встречу. Как возьмете билеты, сразу напишите мне номер рейса и время. Я вас по таким магазинам проведу, что долго вспоминать будете.

— Что, вот так сразу? — опешила я, — Просто летим и все?

— Да, садитесь в самолет и все, час и вы у меня, — уговаривала нас Жаннин.

Я переглянулась с Верой, и она кивнула.

— Что мы творим? — весело спросила ее, когда мы вышли из Торгового центра и направились к ближайшему туристическому агентству. Я видела на углу такое, когда мы сюда пришли.

— Ничего не буду говорить Егору, — решительно сказала Вера, — Если скажу, он меня не пустит.

— Я тоже не буду, — согласилась я, — Игорь не поймет.

— Мы банда! — вытянула мизинец крючком Вера и я, смеясь, зацепилась своим.

— Я в шоке, — честно призналась ей, когда мы вышли из агентства с авиабилетами на руках. Причем, взяли билеты обратно только на вечер пятницы, уж если ехать, то ехать.

— Что-то мне не хорошо, — пробормотала Вера, — Как представлю свое возвращение обратно...

— Давай об этом не думать, — предложила я, и мы повеселели, садясь в такси до аэропорта.

Наш самолет вылетал через два часа, и мы чуть ли не бегом успели до окончания регистрации. Очнулись уже сидя в самолете, рассматривая Берлин в иллюминатор.

— Если честно, сама не могу понять, как согласилась на такое, — сказала Вера после взлета, когда нам принесли напитки.

— О да, — пробормотала я, вспоминая Игоря и думая о том, что он мне устроит по приезду.

— Мы даже зубные щетки не взяли, — возмутилась Вера, — Как так можно, взять и улететь в другую страну без всего?

— Не переживай, обратно поедем с чемоданом, — успокоила ее и мы захохотали.

— Ущипни меня, — попросила я Веру, та легонько тронула мою руку, — Я в Париже! Твою мать! — чуть не завизжала от восторга, когда мы пролетали над Эйфелевой башней.

— Я мечтала об этом, — Вера тоже смотрела вместе со мной в иллюминатор.

— Париж, — выдохнули мы вместе, смотря широко раскрытыми глазами на город внизу.

Самолет заходил на посадку, будто танцуя и Вера сидела белая, с пакетом в руках. Да и мне было не очень хорошо, но все перебила журчащая речь из динамика на французском языке:

— Мадам, месье, мы приземлились в замечательном городе Париж, температура за бортом отличная, дождя нет, а самый красивый в мире город вас ждет, — сказал, смеясь, капитан и мы с Верой заулыбались.

— Нужно отправить смску Егору, — достала Вера телефон и замерла.

— Что? — встревожилась я.

— Чуть позже, — ответила она и снова убрала телефон в сумочку, — Не хочу портить первое впечатление о Париже.

— Это точно, — согласилась я, убирая свой выключенный на время полета телефон обратно.

А дальше ... У нас случилось состояние аффекта, причем у обеих сразу. Жаннин встретила нас на выходе из аэропорта Шарль де Голь, воплями и визгом. Обнимая и целуя то меня, то Веру.

— Как я рада, словами не передать, — на ломанном русском восторгалась Жаннин, — У меня как раз три дня выходных. Я покажу вам Лувр, Версаль, Мулен руж...

— О! — закатили мы с Верой глаза в восхищении, забыв обо всем и о бутиках к слову тоже.

— Вечером пойдем на Эйфелеву башню, посмотрим, как она красива ночью. Затем, я поведу вас в мой любимый ресторан, морепродукты все кушают? — улыбалась Жаннин, пока мы шли к ее маленькой машинке, Renault Twingo.

— Какая прелесть, — сказала Вера, когда мы вырулили на дорогу от аэропорта.

— Можно, я здесь останусь, — засмеялась я, — Девочки, я всю жизнь мечтала побывать в Париже. Я даже не знаю, что мне сейчас делать: визжать или плакать от счастья.

— Я тоже об этом думаю, — заулыбалась Вера, — Куда мы едем? — спросила она Жаннин, которая ловко выворачивала руль на своей маленькой, цвета спелого апельсина, машинке.

— Ко мне, а потом гулять, на Монмартр и к башне, — улыбнулась Жаннин, и мы застонали в один голос. Одни названия приводят в трепет, а улицы какие!

Не сильно широкие, петляющие среди высоких четырех и шестиэтажных домов с кованными ажурными балкончиками. Везде велосипедные дорожки по которым мчались сами велосипедисты и молодежь на самокатах. Витрины магазинов, рестораны, все словно в историческом фильме.

— Ах, я сейчас завизжу, — сказала вдруг Вера, смахивая слезу с глаз, — Мечта.

— Ага, — подтвердила я, причем никто из нас даже не вспомнил о мужьях, как-то так, да.

Париж

Глава 38. Игорь

Самолет еще набирал высоту, когда Егор завозился в своем кресле салона бизнес-класса.

— Игорь, у тебя есть зарядка для телефона? — спросил меня, пока ощупывал карманы своего пиджака и заглядывал в портмоне, словно там могла поместиться зарядка.

— Черт, нет, — я тоже достал свой телефон, который выключил на время полета и посмотрел на одинокие две полоски.

— О, у тебя две, а у меня половинка одной осталась, — заглянул в мой экран Егор, — Значит так, твой телефон бережем, а мой сейчас сдохнет. Как приземлимся, нужно купить зарядное устройство.

— Придется, — согласился я, — Иначе как мы будем искать своих женщин?

— Если останемся без телефонов, то никак, — подвел итог Егор, — Российскую симку нам не восстановят, даже если купить новый телефон. Ты помнишь наизусть номер телефона своей жены?

— Примерно, — ответил я, перебирая в уме возможные варианты, — Я тоже никому не сказал, что улетел, — возмутился я.

— Ох, у меня же завтра встреча с китайцами, — взвыл Егор, — Специально приехали с нами контракт заключать. Я точно убью Веру! Хотя нет, она пока неприкосновенна.

— А я даже не знаю, что сделаю с Мартой, — огрызнулся я, — Оставила меня, отца, а у нас дома, между прочим, война идет.

— Нда, — задумался Егор, — Нужно придумать им такое наказание, чтобы неповадно в следующий раз было вот так взять и уехать.

— Точно, а какое?

— Нужно подумать, — мы помолчали, пока табло пристегнуть ремни не погасло, самолете набрал высоту.

Стюардессы улыбаясь, принесли нам по бокалу шампанского и уточнили, что мы будем ужинать.

— Как ты думаешь, могут они быть в этом же самолете? — вдруг спросил Егор.

— Я смотрел, когда мы шли в самолет, вроде не было.

— Когда они примерно улетели, интересно. Не может быть, чтобы в Париж было так много рейсов, — не сдавался Егор.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, осматривая салон бизнес-класса. Серая шторка с логотипом компании отделяла нас от другой половины салона.

— Пойти и все проверить, по крайней мере мы будем знать, летят наши жены с нами или нет, — невозмутимо произнес Егор, допивая свое шампанское и поднимаясь в кресле.

— Пойдем осматривать всех женщин? — почему-то испугался я.

— Да, я свою сразу узнаю, — прорычал Егор и отдернул рывком шторку в эконом класс, — Мымра! — гаркнул он на весь салон и пошел вперед, всматриваясь в женщин.

Я тронулся за ним, понимая, что добром это не кончится. Мы шли, рассматривая женщин, заглядывая под каждое кресло, будто туда могла спрятаться Марта или Вера. Егор еще открывал верхние полки, заглядывал туда.

— Может они в кабине пилотов? — рассердился еще больше он, когда к нему подскочила стюардесса.

— Месье, сядьте, пожалуйста, на свое место, — пыталась успокоить она Егора.

— Найду свою жену и сяду, — отодвинул ее мощным плечом Егор и замер на месте, — Вот она! Мымра! — и рванул с места в сторону туалета.

Я побежал за ним, и мы оба стали выламывать дверь в туалет, налегая плечами. Вокруг нас бегали и вопили люди, кричали стюардессы, мы тоже кричали:

— Выходите, обе! — и ломились в дверь, пока на нас не полилась ледяная вода из бутылки и из кабины пилотов не выскочили два качка в летной форме, к ним присоединились еще два мордоворота из салона и вскоре мы с Егором лежали, уткнувшись мордой в пол, покрытый ковролином.

— Там точно была твоя жена? — пропыхтел я, чувствуя мощное колено одного из пилотов на своей спине и наручники, что сомкнулись на моих руках.

— Да, она это! — возмущался Егор, лежа в таком же положении.

Из туалета вышла женщина, лишь издали похожая на Веру, и ушла к своему месту, посматривая на нас.

— Ошибся, — констатировал Егор и я застонал, представляя, что ждет нас в аэропорту по прилету.

Остаток полета мы провели лежа на полу и с наручниками на руках. Егор даже вздремнул, я слышал, как он всхрапнул. Когда приземлились, нас вывели из самолета первыми и посадили в полицейскую машину, которая домчала нас в здание аэропорта с сиренами и мигалками. Там нам пришлось провести часа два, доказывая, что мы не террористы и не буйные.

— Наркотик? — все спрашивал нас полицейский в светло-голубой форме.

— Нет, — мотали мы головой, но нас повели на досмотр, где мы с Егором испытали все муки ада. Вначале нас попросили вежливо раздеться, затем двухметровый детина с корявой улыбкой на кирпичной морде улыбнулся и надел перчатки.

— Наклоняемся месье и раздвигаем булочки, — сказал он нам, за что чуть не получил пинок от голого Егора, которого тут же скрутили и поставили, как надо.

Я отвел глаза, чувствуя, как пылают уши от ругательств друга.

— Ваши булочки, месье, — меняя перчатки, ухмыльнулся тот же мордоворот.

Короче, когда мы вышли из комнаты полиции, даже смотреть не хотелось друг на друга. Нам дали предписание покинуть страну в течение 24 часов и ни минутой позже.

Первым делом зашли в салон связи и купили зарядку к телефону Егора, для моей модели зарядки не было. Егор сел, поморщившись рядом с высокой колонной, где была розетка, и хотел включить свой телефон, но передумал.

— Вот не буду звонить, — сердито сказал он, — За все мои мучения, за унижения.

— А как же... — начал, было, я, но потом кивнул, — И правда, пусть тоже поволнуются.

— Моей нельзя, — чуть не плача, вспомнил Егор про беременную Веру, — Ладно, позвоню.

Он снова достал телефон и включил, чтобы услышать «Абонент не абонент».

— Да что же это такое?! — заорал он и уже замахнулся телефоном в пол.

— Стой, это наша единственная связь с домом и женами, — остановил я его, — Кому еще можно позвонить?

— Никому, но я, кажется, знаю, как их найти, — оскалился Егор, открывая приложение банка на телефоне, — У Веры карта подключена к нашему счету и все покупки, оплаты я могу видеть. Ни разу не смотрел, но теперь буду знать, если они поселятся в гостинице и оплатят ее. Так, вижу два билета обратно, на пятницу?! Вот... Значит они приехали, купили два билета, да еще на три дня и ... пропали. — Егор огорченно листал счета.

— Как пропали? — возмутился я.

— Нет оплаты в гостинице, нет ресторана, ничего нет, — уставился на меня Егор, — Игорь, что за хрень происходит?!

Глава 39. Марта

Вспоминаем о своих мужьях, когда сидим в кафе на Монмартре. Первой охает Вера:

— Ой, Егорка! — восклицает она, хватаясь за сумочку, достает телефон, — Черт! Зарядка на минимуме, может успею, позвонить.

Вера набирает телефон Егора, а я тоже вспоминаю про папу и Игоря.

— Не доступен, — удивленно говорит Вера, — Все, мой телефон сел окончательно, — расстраивается она.

Я набираю Игоря и тоже слышу в ответ «Абонент вне зоны действия сети»

— Что за ерунда? — ворчу я, набирая папу, который тут же начинает мне жаловаться на фрау Хельгу.

— Дочь! Эта фашистка мне сегодня все нервы измотала, — начинает папа и я слушаю, как Хельга в очередной раз обозвала его хером и слиняла из дома. Объяснить отцу, что хер, это такое обращение к мужчинам у немцев, в основном у пожилых, не представляется возможным. Папа просто меня не слышит.

— Марта, она делает это специально, — доказывает мне папа и я обреченно вздыхаю.

— Папа, а Игорь дома? — перебиваю его бурный разговор.

— Умчался куда-то, — наконец отвечает папа.

— Скажи ему, что мы с Верой, моей знакомой, улетели в Париж на три дня.

— Зачем? — обалдевает отец.

— За платьем.

— За каким еще платьем?! — возмущается папа, — Вы с ума посходили? Вам здесь одежды не хватает?!

— Папа, в Берлине ничего нет, — пытаюсь оправдаться, но тот меня не слушает.

— Это недопустимо, Марта, — сердито отчитывает папа, — Тем более завтра прилетают родители Игоря, ты не забыла?

— Ой, — из меня вырывается писк, и я прикрываю ладошкой рот. Совсем забыла про родителей Игоря.

— Как я им скажу, где ты?

— Папа, я у подруги, помнишь Жаннин?

— Конечно помню, милая такая девочка, — улыбается отец, — Привет ей от меня передай.

— Обязательно, только ты, пожалуйста, успокой там Игоря, я скоро вернусь, и сама разберусь с ним.

— Разберетесь вы, как же, — ворчит папа и я прощаюсь с ним, поцеловав в трубку.

— Мне конец, — говорю Вере, и та кивает обреченно.

— Нам обеим конец, но, раз его не миновать, будем отрываться по полной, — шутит она.

— Я сказала, где я и мой телефон тоже сел, — обреченно смотрю на мертвую трубку.

— Как мне сообщить Егору? — думает Вера и шлепает себя по лбу, — Я помню его номер. Жаннин, отправь ему смску, пожалуйста, со своего номера.

— Говори, — с готовностью открывает Жаннин свой телефон, набирает номер и смс на английском языке, Вера ей диктует:

— Дорогой, скоро буду, не скучай, люблю тебя! — говорит Вера, — И смайлик в конце, поцелуйчик, — улыбается она.

— Все, отправила, идем к башне? — предлагает Жаннин и мы весело идем гулять дальше, расплатившись наличными в кафе.

Эйфелева башня приводит нас в восторг, моргает огоньками, атмосфера очень романтичная. Мы с Верой стоим и смотрим задрав головы, Жаннин нам рассказывает историю строительства башни и как ее сохраняли в войну вовремя оккупации. Все очень интересно, но мы устали. Возвращаемся к Жаннин домой на такси и валимся с ног, приняв душ. Однако сон никак не идет. Лежим с Верой на диване в гостиной Жаннин и болтаем обо всем. Вдруг Вера всхлипывает и утыкается носиком в подушку.

— Как там мой Егорка? — бормочет она, — Совсем один, я его бросила, что он будет делать?

— Вера, ну ты что? — пытаюсь успокоить ее, поглаживая по плечику, — Он понимает, что тебе захотелось походить по магазинам, чтобы быть красивой в субботу.

— Угу, — стонет Вера, — Только в магазин мы так и не сходили.

— Ну ничего, завтра сходим, — продолжаю я, — Зато мы будем самые красивые, — улыбаюсь в темноте.

— Интересно, наши мужья заметили, что мы уехали?

— Не думаю, мой Игорь весь в работе, приходит домой только спать.

— Мой Егор тоже, но когда вместе спишь, как-то заметно, что второго нет, — шмыгает носом Вера.

— Э-э, наверное, — признаю я, — Мы спим отдельно.

— Почему? — удивляется Вера, даже перестает шмыгать.

— Видишь ли, — не знаю, как ей сказать, признаться, что у нас фиктивный брак? А вдруг Игорь этого не хочет, — Мы решили подождать, э-э, когда проверим свои чувства, — говорю первое, что приходит в голову.

— А-а, — кивает в темноте Вера, — Значит вы, вначале поженились, а потом решили проверить чувства друг к другу?

— Ну как бы, да, — говорю осторожно, — Понимаешь, мы знакомы еще со школы, и я все время считала, что недостойна такого, как Игорь, — рассказываю Вере разговор мамы Игоря и учителя.

— Так это мнение мамы, а не его. Ты спрашивала самого Игоря, как он к тебе относится?

— Он говорит, что хочет меня, — глупо улыбаюсь в темноте, — Но что будет через год или два, про любовь ни слова не было.

— Мужчины вообще редко в любви признаются, а на слова его мамы советую не обращать внимания. Тебе жить с Игорем, а не с ней. Ты его любишь?

— Думаю да, — признаюсь я.

— Но не уверена в его чувствах? — задает вопрос Вера.

— Совсем не уверена, — киваю в ответ.

— Так это мы быстро проверим, — садится на кровати Вера, сложив по-турецки ноги, — Когда вернемся в Берлин, сделаем вот так ... — и она начинает рассказывать мне свой план, от которого я падаю на подушку от смеха.

В итоге мы засыпаем поздно, но утром нас будит Жаннин и протягивает Вере телефон:

— Вера, смотри, что мне ответил твой муж, — Вера читает и удивленно приподнимает брови:

— Не поняла, это еще что такое?!

— Что там? — тоже заглядываю в экран «Только попробуй появиться у порога моего дома, я тебя не знаю!». — Ого! Ничего себе он в ярости!

— Мне нельзя возвращаться домой?! — всхлипывает Вера и мы принимаемся дружно ее успокаивать. Вот козлы все мужики, прямо слов нет. Ну подумаешь, уехали за нарядами, сразу не знаю тебя больше.

Глава 40. Игорь и Егор

— Так, что делать будем? — Егор посмотрел по сторонам и уставился на меня, — Мы в Париже, у нас 24 часа. Наши жены тоже здесь, где они, мы не знаем.

— Ну да, — подтвердил я очевидное.

— Что делают две женщины попав первый раз в Париж?

— Идут по магазинам?

— Нет, как правило, бегут к Эйфелевой башне или в Лувр. А еще Версаль.

— Ты предлагаешь их искать там? — удивился я, представляя всю эту толпу, что присутствует в Лувре.

— Я предлагаю применить наши прямые способности, — постучал по голове пальцем Егор.

— А-аа, — протянул я, — Какие?

— Включить мозги, Игорек, — объяснил Егор и задумался, — Так, у меня есть зарядка для телефона, есть партнеры по бизнесу во Франции, есть знакомые, что это нам дает?

— У меня нет ничего, но зарядку можно найти, тогда я тоже подключу всю возможною сеть, — наконец, начал понимать его замысел.

— Первым делом, мы должны донести весть о двух несчастных и потерянных в Париже женщинах, которые голодают и бродят по улицам в поисках своих мужей.

— Ага и объявить место встречи, где их ждут родные и любимые, — подхватил я.

— Соображаешь, — согласился Егор, — Место встречи?

— Без свидетелей?

— Конечно, я буду наказывать Веру долго и мучительно, — оскалился Егор.

— Номер в отеле?

— Ну что за пошлятина, Игорек. Кафе, ресторан, но в отеле. Хотя нет, лучше площадь, где есть люди. Только это меня сдержит на время.

— И меня, — поддакнул я.

— Значит, вперед, май френд. Зарядка, гостиница и пожрать, именно в таком порядке, — предложил Егор и мы тронулись с аэропорта, забыв про провожающие нас сердитые взгляды французских полицейских.

Через час мы сидели в номере какой-то гостиницы, уткнувшись в свои телефоны, рассылая сигналы SOS по всемирной паутине, примерно одного содержания «SOS! Потерялись две женщины, одна беременна. Случайно улетели в Париж, без денег, без мужей, без связи. Отзываются на имена: Вера, Марта, Мымра, Рапунцель, МММ, но могут и не отозваться. Внешние признаки...»

— Егор, а про беременность обязательно писать? — спросил я, отправляя очередную информацию другу в Америку. У того было много знакомых во Франции, — У Веры ничего еще не заметно, будут искать женщину с животом?

— Да, ты прав, — почесал за ухом Егор, — Давай напишем две красивые женщины.

— Ну, это вообще не показатель, — фыркнул я.

— Тоже верно. Может сходить, поесть? — встал с кровати Егор и потянулся всем телом, — Слона готов съесть.

— Пойдем, я тоже уже ничего не соображаю, — согласился я и мы вышли из номера, направляясь на улицу.

Минут через двадцать сидели в маленьком ресторанчике, заказали себе ребрышки-гриль, пиццу и пиво.

— Не знаю, будет ли эффект от того, что мы с тобой сейчас делаем, — сказал Егору, откусывая сочное и очень вкусное мясо от ребрышка, — Но я на всякий случай закинул удочку, чтобы с нас сняли все ограничения. Возможно, получится задержаться здесь до пятницы. Я бы хотел показать Марте некоторые места в Париже и прокатиться с ней по Сене.

— Да в принципе можно, — согласился Егор, наслаждаясь мясом и отпивая светлое пиво из большого бокала, — Если я сдержусь и не задушу в первые пять секунд Веру, то с удовольствием сводил бы ее в Гранд Оперу.

— Решено, — улыбнулся я, — Попутно займемся тем, чтобы с нас сняли все санкции.

— Ага.

Немного побродили по улице, даже купили своим женам парочку приятных сувениров в виде миниатюрной Эйфелевой башни. Магнитики с видом на Лувр. В номер вернулись довольные собой и еще час просидели на телефонах, удивляясь, что нам никто не звонил. Егор пару раз набрал Веру, я Марту, но абоненты были не в сети. Лишь, когда мы уже улеглись и пытались уснуть, тихо разговаривая, телефон Егора ожил, моргнув в темноте ярким светом.

— Вот, обнаглели! — возмутился Егор.

— Что там? — сонно спросил я.

— Да по ходу знакомства. Есть такая фишка, смотришь по карте, кто рядом с тобой и пишешь ему. Вот, пришла смска, какая-то Жаннин просит не скучать и скоро будет, — ржет Егор, — Ну, я ей сейчас отвечу.

Он принимается что-то строчить, а я падаю в лапы Морфея.

Утром завтракаем в гостинице и отправляемся в Лувр, почему-то именно там, мы решили искать своих жен первым пунктом. Егор берет в аренду машину, и мы едем по Парижу, наслаждаясь этим городом. Все-таки я начинаю понимать порыв своей жены и Веры.

— Скажи, а Вера тоже никогда и никуда не выезжала? — спрашиваю Егора, который уверенно ведет машину по узким улочкам.

— Не совсем. Мы ездили с ней в свадебное путешествие на Мальдивы.

— А, ну это не то, Марта вообще нигде не была.

— Да и Вера тоже, — соглашается Егор и мы проезжаем под Триумфальной аркой, — Так что с одной стороны, я могу ее понять, но все равно, это безумие: взять и полететь в Париж.

— Да тут лететь час, как в соседний город.

— Это да.

— А эта, вчерашняя мадам, настырная оказалась, представляешь? — смотрит Егор на свой телефон, — Еще и обиделась.

— Что пишет?

— «Раз я тебе не нужна, то не буду больше с тобой разговаривать!»

— Ого, заявочки, — смеюсь я, — Напиши ей, что у тебя есть любимая женщина.

— Уже написал, пусть не думает, что я променяю Веру на какую-то француженку, — возмущается Егор, — Хватит мне этих, охотниц до моего неприкосновенного теперь тела.

— Обнаглели! — сердито отвечаю я.

- Да, вообще! – поддакивает Егор и мы заворачиваем к Лувру.

Глава 41. Марта и Вера

Утром просыпаюсь и смотрю на свой бесполезный теперь телефон. Надо бы конечно позвонить или написать что-то Игорю, возможно, он волнуется. Но как?! Выхожу из комнаты на кухню, там уже сидит улыбающаяся Жаннин и приглашает меня к столу, где высятся ароматной горкой румяные блинчики.

— Представляешь, вспомнила рецепт ваших, как их блины, — смешно тянет слово Жаннин.

— Очень даже получились, — киваю я, закидывая в рот кружевную выпечку с шоколадной пастой. На столе еще сыр, ветчина и конечно круассаны, — А где Вера?

— У нее это, киндер, — улыбается подруга, — Она бегает в клозет.

— В туалет? Давно? — поправляю подругу и иду к ванной комнате, где слышен шум льющейся воды, — Вера, ты как?

Дверь открывается и выходит бледная Вера.

— Ох, какой кошмар, когда это закончится, — возмущается она и садится за стол. Смотрит тоскующим взглядом на блинчики.

— Попробуй поесть, — пододвигаю к ней тарелку.

— Лучше пока только чай, желательно с лимоном, — морщится Вера. Мы с Жаннин с готовностью наливаем ей большую кружку чая без сахара и кружочком желтого лимона. Через десять минут на щечки Веры возвращается румянец, и она осторожно ест первый блинчик.

— Куда направимся? — спрашивает нас хозяйка, пряча свой телефон в кармане брюк. Я хмурюсь, но подруга делает вид, что ничего не случилось, указывая глазами на Веру. Не хочет ее волновать? Ну ладно, потом.

— Можно в Версаль? — прошу я, молитвенно сложив руки, — Все время хотела там побывать, после того, как посмотрела одноименный сериал.

— Угу, я тоже хочу в Версаль, — кивает Вера.

Через минут сорок мы садимся в машинку Жаннин и едем по Парижу. Нам нужно выехать из города, а там до Версаля.

— Мне кажется, на нас как-то странно смотрели на улице, — говорит Вера.

— Да, ты тоже заметила? — поворачиваюсь к ней.

Жаннин за рулем, а мы с Верой на заднем сидении, там ее вроде меньше укачивает.

— Не обращайте внимания, вам кажется, — смеется Жаннин и провожает взглядом большой плакат, — Кто-то такой фанат Рапунцель!

— Где? — поворачиваемся мы с Верой и видим какого-то негра с плакатом в руках «SOS! Рапунцель!» — Ничего себе, у вас так популярна эта сказка? — смеюсь, пока уезжаем от негра.

— Да я бы не сказала, но конечно, возможно, у него потерялась женщина с длинными волосами, — хохочет Жаннин.

— И с кудрявыми, — добавляет Вера, имея в виду волосы негритянок, — Ой, смотрите, еще один, — смеется она, — Странные у вас люди в Париже.

— Бывает, ненамного отличаются от ваших, в Москве, — соглашается улыбаясь Жаннин, — Утром, пока ходила в кондитерскую за выпечкой и кофе, видела надпись, совсем непонятную «Мирма» что ли.

— Мирма? — удивляюсь я.

— Ага и тоже SOS.

— Может у вас какая-то революция назревает, а мы и не знаем? — давится смехом Вера.

— Только этого нам не хватало! — возмущаюсь я.

— Нам ехать примерно час, затем я вам покажу парк и проведу по Версалю, — начинает составлять нашу программу Жаннин, — Потом предлагаю пообедать в моем любимом ресторане Gordon Ramsay au Trianon и если силы останутся, осмотрим сады.

— Останутся, — хором говорим мы с Верой.

— Тогда вперед! — улыбается Жаннин и мы едем дальше.

Версаль — это шедевр, мы с Верой ходим с открытыми ртами, рассматривая всю эту роскошь, особенно зеркальный зал.

— Как же это круто! — восхищенно шепчет Вера, когда мы идем по плиткам большого зала, сверху большие хрустальные люстры, на стенах позолота и зеркала.

— Представляешь, какие тут были балы? — вторю ей, задирая голову вверх и встаю в центре зала, — А роспись какая!

— Да, красота, — соглашается Вера.

Часа четыре ходим по залам и спускаемся в парк, где снова видим пару человек с плакатами в руках.

— Смотри, у них там написано «Вера, Мирма» — это они видимо верят в мир во всем мире, — показываю я на плакат и Вера кивает, — Так и хочется написать им правильно «Вера в Мир» на английском языке по-другому пишется.

— Надо же, как трогательно, люди стоят здесь целый день призывая к миру. Просто молодцы!

— А вот это непонятно, — указываю на другой плакат, — причем тут Рапунцель в марте?

— Не знаю, — пожимает плечиками Вера, — Странные какие-то.

— А, не обращайте внимания, у нас тут часто такое, — успокаивает нас Жаннин и мы идем в ресторан, так как уже изрядно проголодались.

— Я без ног, — вытягиваю ноги в туфлях с тихим стоном, когда сажусь на мягкий диванчик.

— И я, — тоже стонет Вера, — Мы бы хоть додумались купить кроссовки, да и джинсы бы не помешали.

— Значит заедем в магазин? — предлагаю Жаннин и она кивает, рассматривает меню, чтобы сделать заказ, — Морепродукты все любят?

— Да, — киваем мы.

— Отлично, тогда на мой вкус, — мы соглашаемся.

Через пару часов ходим по большому торговому центру, покупаем пару кроссовок, футболок, зубные щетки, пижаму, расчески.

— Все, я купила самое нужное, — наконец, загружаем покупки в маленькую машинку Жаннин, — Теперь можно и домой.

— Да, еще один день, — вздыхаю я, — Завтра в Лувр и вечером на самолет?

— Да, пора домой, — соглашается Вера и мы возвращаемся в квартиру Жаннин.

Вечером сидим в уютном кафе у дома, наслаждаясь французской кухней.

— Смотрите, по телевизору этих чудиков показывают с плакатами, — указывает Вера на телевизор, который висит на стене.

— Опять какая-то демонстрация, — вздыхает Жаннин, — Ой, смотрите, каких-то русских сняли с самолета. Устроили драку в салоне.

— Какой ужас, — возмущаюсь я, — Так и будут думать, что мы все такие.

— Не говори, вроде приличные мужчины, на моего Егора чем-то похож, — мы смотрим в телевизор, где мелькают кадры и снова негры с плакатами.

— Эх, не успела рассмотреть, — горюю я, но тут нам приносят десерт, тартини, — Обожаю эти штуки, — беру с тарелочки круглую тарталетку из песочного теста с сиропом и свежими ягодами сверху.

— Очень вкусно, — соглашается Вера, укладывая на тартини ломтик ветчины сверху.

— Вера, — возмущаюсь я, — Это вкусно?!

— Очень, — подтверждает подруга и закатывает глаза, — Даже слюни текут, не могу остановиться.

— Какой ужас, — морщусь я, — Никогда не буду беременной!

Глава 42. Игорь и Егор

Почти весь день провели в Лувре, к концу дня начало подташнивать от гобеленов, картин и статуй. Я, как и Егор был тут уже не первый раз. Пару раз с родителями и один как-то бродил по этим залам. С удовольствием ходили первые полчаса, внимательно разглядывая женщин, даже вызвали недовольные и подозрительные взгляды со стороны служащих. Один раз даже гнался за одной с длинными волосами, примерно как у Марты, хорошо, что женщина раньше обернулась, иначе был бы конфликт, если бы догнал.

Все, что для нас было новое в историческом здании — это негры с плакатами, отчего мы схватились за голову. «Вера, Мимра, Рупунцель из марта, Мимра, Рапунцель, Мимра и мимра, хелп» — кричали с плакатов корявые буквы. На некоторых даже была нарисована сама, типа Рапунцель, почему-то с русалочьим хвостом и очень длинными черными волосами.

— Так их точно не найдем, — сквозь зубы произнес Егор, когда уже вышли из Лувра, злые и голодные.

— Не думал, что именно так, все будет выглядеть, — подтвердил я, рассматривая очередной шедевр в виде земного шарика и надписью «Вера. Мирма».

— По ходу, мы стали вестниками мира во всем мире, — хохотнул Егор.

— Это да, — тоже засмеялся я и тут же замер, от звонка на своем телефоне.

Вынул трубку из кармана и чуть не поседел. Звонила мама:

— Игорь! Мы уже час стоим у выхода, почему нас никто не встречает? — начала она сразу.

— Э-э, где? — удивился я.

— Как где?! В аэропорту!

— Вы тоже в Париже? — спросил первое, что пришло в голову и поморщился, убирая телефон дальше от уха.

Оттуда понеслись совсем не светские ругательства, пока трубку не взял папа:

— Игорь, ты где?

— Я в Париже.

— Зачем?

— Долго объяснять, а вы где?

— Мы в Берлине.

— Зачем?

— Долго объяснять, — издевательски произносит папа, а я со всего маха шлепнул себя по лбу и застонал:

— Сегодня уже 20е, да? Стой, не говори мне ничего, дай подумать, — тут же сказал отцу.

— Что там? — спросил Егор.

— Мои родители приехали, — прикрыл я трубку рукой.

— В Париж? — удивился друг.

— Слава Богу, нет, — открестился я, — В Берлине, в аэропорту ждут.

— Ну, пусть садятся на такси и едут к тебе домой, — тут же предложил Егор.

— Пап, берите такси, адрес сейчас пришлю. Дело в том, короче мы прилетим завтра с Мартой, надеюсь, что с Мартой.

— Дурдом какой! — слышу на заднем фоне крик мамы и морщусь.

— Ладно, — тянет папа, — Не знаю, что у вас тут происходит, но завтра сам будешь разбираться с мамой. Сегодня я ее отвлеку магазинами, а вот потом не ручаюсь, — высказался он и отключился.

— А можно мне тут задержаться? — спрашиваю с надеждой Егора, и тот хохочет, но тут же достает свой телефон.

Пока Егор разбирается со своими китайцами, которым срочно организовали экскурсионный тур по золотому кольцу на три дня, вместо подписания контракта, я ищу кафе, чтобы перекусить.

— Кстати, а что там за толпа? — указал я на высокую стеклянную пирамиду в центре большой площади Лувра.

— Подойдем или посмотрим? — спросил Егор, я кивнул, так как вариант то был без выбора.

Подошли, где громко на французском языке кричал какой-то мужик в микрофон. Стояли люди с плакатами, где пестрели наши надписи, что мы придумали с Егором.

— Что он говорит? — спросил я Егора, который чуть лучше меня понимал французский язык.

— Сейчас подожди, — попросил друг, внимательно слушая речи и ответный рев толпы.

Минут через десять, Егор схватил меня за локоть и потянул в сторону.

— Что?

— Тихо. Иди за мной и не говори имена наших жен, — попросил Егор.

— Почему? Что такого в имени Вера и Рапунцель? — удивился я. Меня тут же подхватили несколько десятков рук и понесли в сторону импровизированной сцены, скандируя «Вера! Мимра!»

— Егор! — кричал я, но возможности вырваться не было.

Я оказался поднятым над толпой, как какой-то вождь революции.

— Э-э, что говорить-то? — спросил людей внизу, а те снова начали скандировать свои лозунги.

Я не нашел ничего лучше, чем тоже заорать «Вера! Мымра! Рапунцель!»

Через час мы все сидели в полицейском участке. Егор рядом со мной.

— Все, теперь точно депортируют, — со вздохом сказал Егор.

— Вообще не понял, что произошло, - честно признался я.

— Тоже ни хрена не понял, но по ходу мы участвовали в несанкционированном митинге.

— А чего добивались? — заинтересовался я.

— Сам бы хотел знать, — печально вздохнул друг.

Еще через час мы все узнали, нам предъявили участие в митинге, подрыв национальной стабильности в стране, призыв к международной войне.

— Месье, вам грозит заключение под стражу, как международным террористам, — сурово доказывал нам господин в отличном костюме от Валентино, через переводчика.

— Мы просто шли мимо, — возмущался Егор.

— Вот, — указывает на экран господин, где видно, как меня поднимают на руках над толпой, и я вместе со всеми скандирую лозунги.

— Жесть, — говорю я, а Егор сердито смотрит на меня.

— Говорил же, пошли на выход, — укоризненно качает головой.

— Завтра вы будете депортированы из страны, с последующим запретом возвращаться сюда в ближайшие три года, также вы обязаны будете выплатить штраф за подстрекательство к войне, — перечисляет могущественный гражданин, — Ваши жены будут депортированы вместе с вами, — заканчивает он, и мы с Егором переглядываемся, довольно улыбаясь и потирая руки.

— Ах, как бы я хотел это видеть, — говорю Егору и тот кивает, тут же поворачиваясь к господину в костюме:

— Моя жена беременна, если хоть волос упадет с ее головы... — угрожает он представителю власти.

— Месье, мы будем довольно аккуратны, — успокаивает нас господин и выходит из комнаты, где нас допрашивали.

— Меня одно радует, — говорит Егор.

— Что?

— Обратно мы полетим вместе со своими женами, — довольно ухмыляется он, а я ржу, представляя ярость Марты.

Глава 43. Марта и Вера, террористки

Утром мы все же решаем поехать в Лувр. Времени до вылета у нас предостаточно, успеем все посмотреть и сразу на самолет. За ночь на улице плакатов стало намного больше, и Жаннин уже хмурилась, глядя на все это:

- Не пойму, что они хотят, - сердится она, поглядывая на очередного негра с надписью, теперь уже на английском языке без ошибок, - «Вера в мир» - читает она.

- Исправили надписи? – спрашивает Вера.

- Похоже, так, - соглашаюсь я, - Но не все, вот опять Рапунцель в марте. Если веру в мир я еще могу понять, то этот плакат вообще ни о чем. Жаннин, что для вас Рапунцель? Символ свободы?

- Да вроде нет, по крайней мере до вчерашнего дня не было, - удивляется Жаннин и паркуется на платной стоянке недалеко от Лувра.

Покупаем билеты и бродим по залу, рассматривая экспонаты.

- Марта, - дергает меня за руку Вера, называя мое имя почему-то шепотом.

- Что? - отвечаю ей так же.

- Тебе не кажется, что за нами следят? – тревожно шепчет Вера.

- Да брось, - громко отвечаю я и замолкаю, оглядываясь по сторонам.

Мне кажется или тут полно полицейских, которые просто толпятся вокруг нас, провожая зоркими взглядами.

- Это не за нами, - тут же говорю Вере.

- Я уже полчаса наблюдаю, они идут вокруг нас кольцом и перемещаются из зала в зал. Давай проверим, - Вера тянет меня на лестницу, и мы поднимаемся на другой этаж, где через пять минут оказываемся в таком же кольце.

- Пора валить, - говорит тихо Вера, и я киваю.

Красоты Лувра нас как-то уже не привлекают, нам кажется, что мы попали в какой-то фильм про шпионов. Причем шпионы здесь мы. Не знаю, чем вызван такой интерес к нашим персонам, но мы поспешно покидаем Лувр, выходим на площадь с большой стеклянной пирамидой.

- А это зачем здесь? – удивляюсь я, оглядывая ровный треугольник или как его обозвать.

- Потолок? – предполагает Вера, и мы с ней встаем рядом с высокими стеклянными стенами и заглядываем внутрь, вниз.

- Стоять! Руки на стену. Не двигаемся! – слышим за собой приятный мужской голос и недоуменно поворачиваемся. Напротив, нас стоит больше десятка полицейских с дубинками и как по команде, прячут их за свои спины.

- Бежим! – кричит Вера, подхватив меня за руку, и мы несемся, огибая толпу туристов.

Куда бежим, непонятно. Ориентир у нас был машинка Жаннин апельсинового цвета, но сейчас мы вышли с другой стороны и просто убегаем по широкой насыпной дорожке. Пробегаем мимо какой-то странной фигуры лежащей женщины и чуть притормаживаем, чтобы рассмотреть ее.

- Хрень какая-то, - выдает свой вердикт Вера, а я с ней соглашаюсь и правда хрень.

Бежим дальше и тут же попадаем в лапы симпатичных парней в полицейской форме.

- Здрасте, - выдаю я, сверкая самой лучезарной своей улыбкой.

- Хеллоу, - так же кивает им Вера, и мы мило расшаркиваемся друг перед другом. Они улыбаются нам, мы им тоже. Тяжело дышим, но идем бочком от них, продолжая строить глазки. Снова срываемся и бежим, куда глядят глаза.

- А что мы убегаем? – спрашиваю Веру, когда чуть замедляем свой бег.

- Не знаю, а че они? – отвечает подруга.

- И правда, - киваю ей, и мы делаем поворот за небольшой холм, где нас снова ждут.

- Черт, - выдыхаю шумно я, останавливаясь и склоняясь к своим коленкам, упираясь в них руками, - Эти не такие симпатичные.

- Ага, - соглашается Вера, - Я больше не побегу, давай узнаем, что им нужно и поедем в аэропорт.

- Давай.

Вера начинает бегло говорить по-французски, я ее слушаю и чувствую, как на моей голове шевелятся волосы. Какая такая революция, какие такие террористы? Принимаем решение не сопротивляться и милостиво даем пригласить нас в полицейскую машину. Улыбаемся и машем удивленной Жаннин, которая стоит у своей машины через дорогу от нас, и едем с полицейскими, что больше похожи на красавчиков из журнала плейбой.

- Их тут по конкурсу красоты выбирают? – спрашиваю Веру, поймав очередную белозубую улыбочку мачо, что сидит напротив меня.

- Тоже интересует этот вопрос, - соглашается Вера, разглядывая белокурого бога с ярко-синими глазами, который улыбается ей.

Выходим из машины, нам подают руку, вежливо направляя в полицейский участок, где нас просят предъявить паспорта и объяснить, какого хрена мы делаем в Париже. Мы долго и нудно объясняем, что приехали в магазин, а к плакатам не имеем никакого отношения. Они улыбаются, кивают, что-то записывают.

- Мне кажется, они нам не верят, - делает вывод Вера.

- Я тоже так думаю, - киваю ей.

Наконец, нас снова куда-то ведут, и мы понимаем, что идем прямо в самолет, наш, родной Аэрофлот.

- Так нас в Россию, что ли отправляют?! – возмущается Вера и начинает вырываться. Ее тут же подхватывают под локотки и прямо впихивают на борт нашей авиакомпании. Меня следом. Усаживают нас на самый последний ряд и оставляют под присмотром одного из полицейских.

- Молодой человек, нам нужно в Берлин, - начинает Вера, но тот отрицательно качает головой.

- Москва, - твердит он, словно не понимая, о чем речь.

- Какой кошмар, - печально говорит Вера, и мы смотрим, как салон наполняется людьми, нашими соотечественниками.

Наконец, французский полицейский целует нам ручки и оставляет нас, уходит. Его место занимает суровый русский мужик в форме бортпроводника.

- Можно нам выйти? – пищу я.

- Нет, - не глядя на нас, отвечает мужик.

- Блин, - печалится Вера.

- Прилетаем в Москву и тут же покупаем билеты обратно в Берлин, - предлагаю ей, и Вера кивает:

- По-другому никак, - и начинает хохотать, схватившись за свой живот, прямо падая на спинку кресла.

- Что? – удивляюсь я.

- Наряды… - сквозь слезы пытается сказать она. Я не понимаю, о чем, но когда до меня доходит, складываюсь в хохоте рядом с ней.

- Мы…их… так и не купили, - чуть повизгивая, кричим друг другу.

Вдруг Вера захлебывается своим смехом и сползает по креслу вниз, словно желая спрятаться.

- Что?!

- Егор! – указывает она пальцем в начало салона.

Я смотрю туда, куда показывает Вера, и тоже сползаю по креслу вниз. Егор, а следом за ним Игорь идут прямо к нам, сверкая молниями в глазах. Сейчас прольется чья-то кровь.

Лувр

Глава 44. Игорь и Егор

Ночь мы провели с Егором в отдельной камере, с высоким сервисом обслуживания: доставка еды в номер, телевизор с одним французским каналом, где показывали только новости и нас. В основном, показывали меня, как я орал, будучи на руках у толпы, затем, как нас тащили в машину полиции.

— Жесть, — сказал Егор, — Надеюсь, в Москве не смотрят французские новости.

— Я тоже надеюсь, — ответил я, думая о Марте и родителях. Если маме и папе придется как-то и что-то объяснять мне, то вот от Марты, я хочу услышать внятное объяснение сам.

— Что будем делать с ними? — спросил вдруг Егор, взбивая свою плоскую подушку кулаком и укладываясь на бок.

— Даже не представляю, — честно ответил я, — Наказывать, что-то выговаривать — бесполезно, да и как наказывать?

— Ну, я, Веру выпорю, — мечтательно сказал Егор и тут же нахмурился, — Легонько, правда. Да и какое это наказание, — сердито махнул рукой.

— А я Марту... — замолчал я. Как мне наказать ту, с которой у меня фиктивный брак? По идее, она не обязана вести себя как жена, в договоре не было указано, что Марта не имеет права уезжать от меня на пару дней. Уходить и расторгнуть брак да, не имеет, а вот улететь в другую страну за платьем...

— Может, не будем с ними разговаривать несколько дней? — предложил я.

— И что? Да они сами говорят так, вряд ли заметят наше молчание, — ухмыльнулся Егор.

— Я вот, что подумал, — поворачиваюсь к нему на своей кровати, тоже взбивая плоскую подушку кулаком, — Твоя Вера очень похожа на мою Марту характером.

— Возможно, — соглашается Егор.

— Ты свою жену знаешь чуть дольше, чем я, — продолжаю свою мысль, — Как ты ее наказывал раньше?

— Хмм... — думает Егор, — Получается, что никак. Все мое наказание я... Короче в спальне наказывал, — лыбится он, что-то вспоминая.

— Значит, все им сходит с рук?

— Ну, да...

— В этот раз не должно! — припечатываю приговор.

— Не должно! — соглашается со мной Егор.

На следующий день идем в самолет в сопровождении французских полицейских. Егор внезапно тормозит, когда приближаемся по рукаву к дверям самолета.

— Я не полечу! — возмущается он.

— Чего ты? — удивляюсь я.

— Это Аэрофлот! — кричит он.

— И что? — все еще не понимаю я.

— Нас в Москву отправляют! — орет друг, и я тоже начинаю упираться, — Ступишь за эту черту, — указывает он на железный мостик между рукавом и самолетом, — Считай ты в России.

— Э-э, нет, — упираюсь руками в борта самолета, наклоняясь вперед, оставляя ноги во Франции.

Егор также висит за мной, зацепившись за дверь самолета.

— Нельзя нас на родину! — орет друг, — У меня китайцы в Берлине!

— И мне нельзя! — вторю ему, — У меня немцы в Берлине.

Нас общими усилиями вражеской стороны впихивают в салон самолета, передают на руки дружественной стороны. Мы снова пытаемся сбежать, но двери самолета закрываются перед нашими носами.

— По местам! — рычит пилот, указывая нам в конец салона.

Обреченно вздыхаем и идем, нас провожают улыбки соотечественников. Тут Егор притормаживает и издает громкий рык:

— Мымра! — орет он и ускоряется, впечатывая ноги в пол.

Я почти бегу за ним, когда вижу наших жен, которые выглядывают из-за спинок кресел широко раскрытыми глазами. Наконец, приближаемся к ним, тут Вера первая выбирается в проход и кидается на шею своего мужа, целуя его лицо, обнимая.

— Егорушка, — кричит она, — Я так скучала, милый, дорогой, любимый...

Я вижу, как тает грозный мужик, прижимая к себе свою жену.

— Верунчик, — щебечет друг, подхватывая Веру на руки и плюхаясь вместе с ней на свободное кресло.

— Нас с Мартой депортировали из страны, представляешь? Объявили террористками, будто мы писали дурацкие плакаты и призывали к революции.

— Хмм, — смотрит на меня Егор, взглядом приказывая молчать.

Я крякаю и сердито сажусь рядом с Мартой, которая молчит, поджав свои прелестные губы.

— Игорь, — наконец не выдерживает она, когда самолет готовится к взлету.

— Что? — спрашиваю ее.

— Ничего, — отвечает Марта и тут же наклоняется ко мне, обнимает мою шею и касается губ своими губами.

Поцелуй затягивается, приходим в себя, когда нас окликает стюардесса.

— Не могли бы вы посадить вашу жену в ее кресло, — улыбается нам милая девушка.

Мы с Мартой переглядываемся, замечаем, что она давно уже сидит на моих коленях, а мы увлеченно целуемся, прижимаясь друг к другу. Жена, смеясь, переползает через меня на свое кресло и берет за руку.

— А что вы делали в Париже? Как оказались там? — спрашивает меня Марта, а я испуганно перевожу взгляд на Егора. Вера также смотрит на него в ожидании и тот пытается что-то придумать. Ну не рассказывать же им про эти плакаты?

— У нас были дела, — коротко отвечает Егор и Вера кивает, счастливо целуя своего мужа.

— Какие? — хмурится Марта, а я понимаю, что врать придется красиво и правдиво.

— Мы тоже, как и вы, ездили за костюмами, — говорю я первое, что взбрело в голову. Вижу, как Егор, прикрывает от досады рукой свое лицо и замираю. Вранье явно не удалось.

— И где они? — хмурится Марта, — И почему вы летите с нами в Россию?

— Тут такая история... — снова начинаю я и смотрю на Егора, умоляя молча о помощи.

— Мы потеряли паспорта и нас депортировали, — тут же выдает Егор еще одну дурацкую версию.

— Другая причина, Завьялов, — хлопает по карману Егора Вера, из которого торчит уголок паспорта.

— Мы поехали за вами, — выдыхаю я и прикрываю глаза, ожидая взрыва.

— Мой ты бегемотик, — вдруг сюсюкает Марта, и я приободряюсь.

— Почему-бегемотик-то? — расправляю шире плечи, — Я мужчина в полном расцвете сил.

— Просто, так захотелось, — отвечает Марта, и я в очередной раз удивляюсь женской логике.

— Так, теперь вы, — переводит стрелки Егор, и я облегченно вздыхаю, — Почему вы поехали в Париж и не выходили все эти дни на связь? А?!

Егор грозно смотрит на Веру, потом на Марту и те тоже пересматриваются.

— Ой, меня сейчас стошнит, — тут же вскакивает Вера и несется в туалет, оставляя нам Марту на растерзание.

Мы с Егором теперь смотрим на нее, сердито шевеля бровями, попалась, птичка.

— Мы, разводимся, Русацкий? — выдает Марта, немного подумав, и мы с Егором застываем как сфинксы.

Глава 45. Марта

— Мы разводимся, Русацкий? — слова вылетают из меня, даже не успеваю задержать их на языке. Нет, я не то чтобы хочу развестись, но понимаю, что эти двое сейчас накинутся на меня и будут пытать: зачем мы поехали, почему не позвонили. Лучшая защита, это нападение, так?

— С чего ты взяла? — удивляется Игорь, — Я вообще с тобой разводиться не собираюсь.

— Это как это? — теперь уже удивляюсь я.

— А вот так это, — передразнивает Игорь, — Брак он на всю жизнь. Вышла замуж, будь добра нести сей крест.

— Ой, какие мы самовлюбленные павлины, — возмущаюсь я, а Егор смеется.

— Бегемотик если что, был лучше, — огрызается Игорек, а я молча делаю вид, что увлеклась белыми облаками в иллюминаторе.

Главное вопросов теперь не задают, что и следовало добиться.

— Марта, ладно наряды, все могу понять, но почему не позвонили? — вспоминает Игорь, а я смотрю на него удивленно:

— Ты в себе Русацкий? Как я позвоню, да и Вера тоже. У нас телефоны все разрядились. Я успела позвонить папе и сказать, чтобы он передал тебе, что мы уехали. Он не звонил?

— Нет, но зарядку от телефона можно было купить?

Смотрю на мужа, как баран на новые ворота и понимаю, о чем он говорит. Какой кошмар, какие мы с Верой бестолковые! Но признаться в этом? Ни за что!

— Ты думаешь, что мы такие дурочки да? — ехидно говорю Игорю, — Первым делом пошли в магазин, нет там зарядок для наших телефонов. Весь Париж облазили. Ну, нет и все!

— Вот как, — чему-то лыбится Игорь и наклоняется к Егору, шушукаются, смеются.

Возвращается Вера и смотрит на меня, типа «буря стихла»?

— Вот, рассказываю, как мы искали по всему Парижу зарядку для телефона, — громко говорю ей.

Вера хмурит брови, усиленно думает. Вижу в ее глазах понимание и молчаливое «О, а так можно было?» Значит, не я одна в шоке.

— Так, ладно, — говорит Егор, — Не будем углубляться в подробности нашего путешествия. Хочу уточнить, все за то, чтобы вернуться сразу в Берлин или ночь провести дома, а утром вылететь?

— Я домой хочу, — говорит Вера, и я киваю.

— Наряды там возьмете, что вам еще нужно, — хитро прищуривается Егор и целует свою жену.

— А мы куда? Тоже домой? — как-то интересно смотрит на меня Игорь. Что еще задумал?

— А у нас есть варианты?

— Нет, — улыбается он, — Значит, по домам, а утром вылетаем.

— Да, — соглашаются Завьяловы, и мы спокойно сидим, разговариваем, но мужчины так и не признаются, как провели время в Париже.

В аэропорту берем такси и разъезжаемся по домам. Билеты обратно уже успели купить на шесть утра, поэтому едем домой.

— Заедем в один магазин? — спрашивает меня Игорь, я пожимаю плечами. Ладно.

Мы заезжаем в большой Торговый центр и идем по бутикам:

— Так, мальчики налево, девочки направо, встречаемся через час здесь, — говорит Игорь и скрывается в толпе.

Ну ладно, я тоже не против шопинга, платье на завтра я не купила, придется здесь покупать. Вспоминаю совет Веры и, посмеиваясь, ищу, что мне нужно. Только в шестом бутике застываю напротив наряда, который идеально подходит для моих планов. На манекене он в полном комплекте вместе с туфлями и даже маской.

— Беру, — указываю на наряд, и продавщица снимает его и относит в примерочную.

Натягиваю на себя наряд, мельком смотрю на ценник. Етит мадрид! Да за эти деньги я могла бы два месяца в Париж летать по выходным! Ладно, мы не гордые, тем более прием серьезный, нужно выглядеть на все сто. Набираю номер Веры, она не отвечает, отправляю ей фото в своем наряде. Минут через десять приходит смайлик с поднятым вверх большим пальцем. Значит, Вера оценила, берем.

Иду с фирменным пакетом по широким коридорам Торгового центра, понимая, что совсем не помню, где мы должны встретиться с Игорем. Тут, как в лабиринте, шаг вправо, шаг влево, ты непонятно где. Три раза прошла мимо одного бутика, два мимо другого. Устала, села на скамеечку. Интересно, как найти мужа в Торговом центре, если у тебя все еще не заряжен телефон?

Оглядываюсь по сторонам, вроде я видела бутик с телефонами, там и зарядка должны быть.

— Внимание, потерялась маленькая девочка, Марта Русацкая. Марта просим тебя подойти к любому бутику, и они сообщат, где ты находишься. Марта, папа летит на помощь, — громко сообщают по всему Торговому центру. Надо же, девочка, моя полная тезка по мужу, какие совпадения бывают.

— Марта! Твою мать! Иди в бутик, сказал! — подскакиваю от гневного голоса Игоря из того же радио. Так это меня что ли?!

— Да иду я, иду, — ворчу, пока подхожу к бутику нижнего белья, — Что всегда сразу Марта?!

Захожу внутрь и зависаю, оглядывая прелестные комплекты: нежно-розовые, сиреневые. А вот тот алый — вообще чудо.

— Девушка, можно посмотреть вот тот золотой, затем бардовый, да-да с черными бантиками, пудровый, ой, какая прелесть, — мы с продавщицей увлеченно перебираем, забираю два комплекта и думаю взять или не взять третий. Такой красивый, что глаз не могу оторвать.

— Марта! — орет голос по радио на весь Торговый центр так, что мы с продавщицей даже подпрыгиваем, хватаясь за сердце.

— Девушка, давайте мне еще и этот, — беру третий комплект, — А, кстати, наберите там куда нужно, скажите, что девочка Марта нашлась и ждет папу в вашем бутике. Не могу же я его тут столько времени ждать! Ходит неизвестно где! — возмущаюсь я, подхватывая фирменные пакеты с бельем.

Глава 46. Игорь

Чувствую себя этаким огнедышащим драконом, когда вижу Марту в бутике, мило воркующую с продавщицей.

— Марта! — рявкаю без предупреждения, отчего обе вздрагиваю, — Ну сколько можно?! Сказал через час. Ладно я сразу понял, что ждать тебя бесполезно на том месте. Пришлось сказать, что дочку потерял.

— Ой, Игоречек, смотри, что я купила, — вытряхивает Марта из фирменного пакета какие-то полупрозрачные кружева, с бантиками, бретелями.

— Хмм... — забываю вообще, зачем пришел. Тут же представляю все это на ней и слова сами собой куда-то растворяются в голове, — Э-э, что это?

— Как? Не видишь? Смотри какие штучки, — Марта вертит перед моими глазами этими волшебными тряпочками, а у меня в глазах, как в мультике все моргает разноцветными всплесками, — Вот, я купила розовый, черный, золотой... — невинно хлопая глазками, продолжает обольстительница.

— Я сейчас тебя с этими тряпочками... — начинаю рычать, сгребая Марту за талию вместе с ее пакетами, и тащу на выход.

— Ой, Игоречек, ты, что какой сердитый, — пищит жена, а я сдерживаюсь, чтобы не начать ее целовать здесь, посреди коридора.

Вот как у нее так удается? Когда я на взводе, когда хочу ее просто прибить без жалости, меня тут же переключает на другие шалости. Еще этими трусами из двух лямок вертит передо мной. Мужику, у которого секса не было четыре с хвостом месяца? Она бессмертная что ли? Порву, как тузик грелку!

— Как можно, такие цены, — возмущается Марта, пока садимся в такси и едем домой, — Если бы я это купила в Париже, в два раза дешевле бы было.

— Ну, так и купила бы, кто мешал? — ворчу на нее, посматривая на такое красивое и одухотворенное шопингом личико.

— Мы хотели, но забыли, — отвечает Марта, и я уже не удивляюсь женской логике. Причем ловлю себя на мысли, что уже смирился и другого не ожидал.

— Мы поехали сразу в Версаль, ох, Игорь, там так красиво! — начинает рассказывать Марта, захлебываясь от восторга, а я посмеиваюсь, слушая ее рассказ, особенно когда она говорит про плакаты, — Они стоят там везде и пишут полную чушь, эти негры. Так и хотелось подойти к ним и исправить написанное.

— Хорошо, что не подошли, — киваю я.

— Почему?

— Депортировали бы раньше, — смеюсь я.

Подъезжаем к дому и идем каждый в свою комнату. Непривычно в тишине. Отец Марты в Берлине, домработницы нет. Звоню родителям, снова слушаю ахи и охи мамы. Говорю, что прилетим завтра, к обеду будем дома.

— Я так и знала, что этот брак не доведет вас до добра, — возмущается мама, — Как так можно, взять и улететь в Париж?

— Мама, это было наше решение, и мы с Мартой хорошо провели время, — вспоминаю камеру в тюрьме и штраф, который оплатили с Егором.

— Зачем вы вообще туда поехали? — спрашивает она, но я не собираюсь ей все рассказывать. Да и как я это расскажу?

Хожу без дела по комнате, принял душ и решил спуститься, найти что-нибудь на ужин. Однако Марта меня опередила и уже вовсю гремит кастрюлями:

— Хочешь есть? Я думала что-нибудь заказать, но потом нашла спагетти и морепродукты в морозилке. Будешь пасту с морепродуктами и пармезаном?

— Спрашиваешь, — восхищаюсь я, — Я забыл, когда ел нормально.

Марта мгновение смотрит на меня удивленно, потом кивает и продолжает свое дело. Хочу подойти, обнять ее, вдохнуть запах волос, да и вообще хочу ее.

— Открыть вино? — иду к холодильнику и достаю бутылку белого полусухого.

— Открывай, устроим праздничный ужин, — соглашается Марта, и я открываю, наливаю вино в бокалы. Включаю тихую музыку, а Марта зажигает на столе свечи. Ничего себе, у нас свидание? Приободряюсь, втягиваю в себя живот, распрямляю плечи. Я же красавец мужчина, что мне стоит соблазнить женщину, даже такую неуловимую как Марта? Да раз плюнуть!

Марта накрывает на стол, ставит большое блюдо с ароматной пастой. Едим молча, делая жадные глотки из бокала с вином. Смотрим друг на друга с каким-то ожиданием или мне так кажется, но глаза жены сверкают синими вспышками. Короткие шортики, как всегда майка, под которой свободно гуляет грудь. Чувствую, как в брюках собирается ураган, стягивает болью весь низ от желания. Нужно решать этот вопрос здесь и сейчас или у меня будет спермотоксикоз в обостренной форме.

— Я спать, Русацкий, — вдруг говорит Марта, — Посуда на тебе, — и сбегает с кухни.

Сижу как дурак с вилкой в руке и намотанными на ней макаронинами. Снова сбежала, но не сегодня. Сейчас все быстро уберу, возьму еще вина и к ней, пусть дерется, прогоняет, но все, хватит. С воодушевлением мою посуду, убираю со стола, беру бокалы и запотевшую бутылку с вином. Верчусь у зеркала. Рассматриваю свою красивую морду, приглаживаю волосинки на голове, трогаю щетину на подбородке. Бреюсь у себя в ванной, поливаюсь одеколоном и иду к Марте в комнату. А она спит. Тихо сопит в свою подушку, одна ножка поверх одеяла, ладошка под щечкой, как такую разбудить? Устала, день был насыщенный, только как это объяснить моему жаждущему удовольствия рыцарю?

Эх, все пропало. Выхожу из комнаты Марты, тихо прикрыв дверь. Возвращаюсь на кухню, кладу ненужную бутылку с вином в холодильник, достаю виски и иду с бокалом в свою комнату. Поработаю немного, чтобы забыть о сексе. Самое продуктивное средство, сел за компьютер и все забыл. Только последнее время мне это удается все труднее и труднее. Пора принимать меры, иначе я за себя не ручаюсь!

Глава 47. Марта

Утром вскакиваю под нервную трель будильника на телефоне. Черт! До вылета два часа. Мечусь по комнате, быстро принимаю душ, сушу волосы, подкрашиваю ресницы. В рюкзак кидаю купленный наряд и белье, несусь в комнату Игоря. Тот спит, как младенец, хотя нет, как звезда, развалился по всей кровати раскинув руки и ноги. Кидаю в него халатом и рычу:

— Ты проспал, Русацкий! Через пять минут я вызываю такси и если не спустишься, как хочешь! — кричу ему, выбегаю из комнаты.

Внизу натягиваю ботинки и куртку, жду мужа. Ну что так долго?! Наконец, Игорь спускается, позевывая и в халате.

— Ты обалдел что ли?! — возмущаюсь я, — У нас регистрация заканчивается через сорок минут!

— Доедем, — машет рукой Игорь.

— Нет, ты как хочешь, а я поехала, — открываю на телефоне приложение такси.

— Ладно, сейчас, — снова идет наверх Игорь и через пять минут выходит полностью одетый.

Выскакиваю из дома и несусь к гаражу, но Игорь окликает меня и показывает на другие ворота. Торможу, ожидая пока он выгонит машину. Я не поеду на этом! Гоночная?! Нет!

— Садись, Марта! — с оглушительным ревом движка подъезжает ко мне Игорь, а я топчусь около открытой двери, — Кому сказал! — прикрикивает он и мы взлетаем.

Я в первые минуты закрываю глаза руками со словами «Ой, мамочка!» пока Игорек ловко выкручивает руль. Меня швыряет из стороны в сторону и я начинаю вспоминать слова какой-нибудь молитвы, но кроме «Господи, помилуй» дальше ничего не приходит на ум.

— Почему ты меня не разбудила раньше? — спрашивает Игорь и я открываю глаза возмущенно, смотрю на него, забыв про свой страх.

— Я?!

— Ну, а кто еще! — возмущается Игорь, — Минуту.

Я слежу за его взглядом и вижу, как по встречке на нас несется большая фура, сигналя дальним светом и гудками. Игорь на бешеной скорости спокойно выруливает на свою полосу и несется дальше. Смотрю на спидометр от 200 км, я труп.

— Так почему не разбудила? — спокойно спрашивает Игорь.

— Да ты... — у меня просто нет слов, я ведь не описалась, нет?

— Приехали, — говорит Игорь и отстегивает ремень, выходит из машины.

Мы стоим на платной парковке в аэропорту. Я пытаюсь вылезти из машины, ноги подгибаются, руки дрожат, как у алкоголика, а дар речи еще не вернулся.

— Марта! — кричит Игорь и подхватывает меня на руки. Бежит со мной в аэропорт и да, мы последние, мы успеваем.

Только тогда я выдыхаю и толкаю Игоря в плечо.

— Ну ты и гад! — возмущаюсь я, чувствуя, как меня отпускает, — Ты нас чуть не убил!

— Не, там много места было, — улыбаясь отвечает Игорь.

— Какое на хрен место! — я такая злая, что готова искусать его.

Подпрыгиваю рядом с ним, чтобы вцепиться в ухо. Игорь смеется и приподнимает меня за талию, чтобы я могла это сделать. Цепляю зубами ухо и тереблю, рычу как собачонка.

— Ай, больно, — возмущается он сквозь смех и отрывает меня, точнее мои зубы от своего уха и возвращает на пол, — Легче?

— Намного, — выплевываю я слова и демонстративно поворачиваюсь к нему спиной.

Идем в зону вылета, проходим контроль. Высматриваю в толпе Завьяловых, но их нет. Может уже сидят в зоне вылета.

— Позавтракаем? — предлагает Игорь, кивая в сторону Бургер Кинга.

— Сейчас посадку начнут, — не соглашаюсь я и Игорь отходит, просто покупает нам два гамбургера и кофе.

— Где же Вера? — задаю вопрос Игорю, пока пьем наш кофе.

— Я набрал Егора, недоступен, наверное проспали, — пожимает плечами Игорь, — Прилетят.

— Жаль, — соглашаюсь я и вижу, как к нам бегут Завьяловы. Точнее бежит Егор, а Вера у него на руках, как я полчаса назад.

— Вы тоже на гоночной машине ехали? — улыбаюсь я, целуя Веру в щеку.

— Какой гоночной? — удивляется Егор, — Нет, мы на вертолете.

— Нда, — произносит Игорек, а я заливаюсь смехом. Что-то странная у нас компания получается.

Полет проходит нормально. Вера с Егором тут же засыпают, Игорек что-то строчит в своем ноутбуке, а я пытаюсь поспать, но никак. Наконец, бросаю это гиблое дело и включаю фильм на телефоне. Под мерное бормотание героев Служебного романа отключаюсь, пока Игорь не будит меня.

— Марта, прилетели, просыпайся, — целует меня в губы, а я потягиваюсь и обнимаю его за шею.

— Мне нравится, когда ты меня так будишь, — хрипло говорю ему и вижу, как темнеют его глаза, зрачки расширяются, молнии стукаются одна о другую, вышибая зеленые искры.

— Думаю, наш договор придется пересмотреть, — говорит мне Игорь, притягивая к себе за талию.

— Как?

— Добавим туда пару пунктов?

— Каких? — удивляюсь я.

— Секс по дням недели, — тут же предлагает он, хитро улыбаясь.

— А время?

— Можно с девяти вечера, — хмурится Игорек.

— А сколько? Пять минут?

— Обижаешь, — возмущается он.

— Полчаса?

— Давай час, а там, как пойдет, — кивает муж.

— А дни какие?

— Суббота и воскресенье точно, можно еще среду, я бы и четверг добавил. Хочешь, каждый день можно.

— Каждый день с девяти до десяти? — сквозь зубы говорю я, а Игорь напрягается.

— Ну да... А что?

— Значит, вечером, по расписанию, я в девять прихожу к тебе в комнату, и мы занимаемся сексом?

— Э-э, да, — осторожно подтверждает Игорь.

— Ты-козел, Русацкий! — выдыхаю я и встаю с кресла в самолете, собираясь на выход, — И ничего такого в нашем договоре не появится! — выговариваю ему и подхватываю свой рюкзак, иду к выходу.

— Ну почему?! — возмущается Игорь мне вслед.

«Да потому!» хочу крикнуть ему, но лишь сердито вздергиваю подбородок. Секс по расписанию, ну надо же!

Глава 48. Игорь

Приезжаем домой, пока поцелуи и расспросы, Марта пытается ускользнуть, вылавливаю ее уже в холле с пакетами в руках.

— Куда опять? — спрашиваю строго, снова сбежит, ищи потом в другой стране.

— Я в салон, Русацкий, мы с Верой договорились, — тут же говорит Марта, — Оттуда сразу на бал приедем.

— Что-то я боюсь вас вдвоем отпускать, — говорю с сомнением, — А Егор знает?

— Знает, — показывает мне Марта язык, — Мы сделаем прически, макияж и приедем. Всего-то.

— Угу, в тот раз тоже за нарядами пошли, всего-то, — передразниваю ее.

— Ой, все, Русацкий, — выскальзывает Марта за дверь, закатив глаза.

Вижу в окно, как уезжает на такси, думаю ехать за ней, но потом обреченно вздыхаю. Куда сейчас может деться? Хотя, я даже не представляю, что может выкинуть жена, ну никакого доверия к ней.

— Игорь, — выходит мама с кухни, где они только что пили чай с отцом и папой Марты, — Мне нужно с тобой поговорить, серьезно.

— Начинается, — ворчу тихо я, но иду за ней в гостиную, где садимся с мамой на диван. Она берет мои ладони в свои маленькие ручки, с сочувствием смотрит в глаза.

— Скажи мне прямо, Игорек, кто из вас бесплоден?

— Что?! — удивляюсь я.

— Почему Марта не беременна?

— Кто сказал?

— А никто не сказал обратного, — тут же возмущается мама, — Ты обещал мне внуков и где они?

— Э-э, мама... — чещу затылок в раздумьях, что-сказать-то? — Мы с Мартой... Решили не торопиться с детьми, — наконец соображаю, что сказать.

— Как это? — удивляется она, — Вы сказали, что женитесь ради детей.

— Не было такого, — уверяю ее я.

— Было, — поддакивает мама, а я пытаюсь вспомнить, было или не было?

— Мама, давай, мы сами решим, когда, где и особенно как, хорошо?

— Знаю я, как вы решите, — ворчит мама, — Значит, в понедельник я поведу Марту в клинику, и пусть мне там скажут, почему у вас нет детей! — сердится она, — Здесь в Берлине хорошие врачи. Тебя вылечат и ее вылечат!

— Мама, мы не больны! — вскрикиваю я.

— И не повышай на мать голос, — тут же обижается мама, — Если бы не я, у вас детей может, вообще не будет.

— Да мы и не пытались, — взвываю я.

— Это ты мне сейчас так говоришь, а пройдет год, два, я спрошу где, что вы мне скажете?

— Что?

— Что не смогли, короче Игорь, мы с папой решили не ждать, а все взять в свои руки, — убежденно говорит мама.

— Какой кошмар, — возмущаюсь я, вскакивая с дивана, слышу два ехидных смешка в дверях. Там мой отец и отец Марты, один сидит в своем кресле, второй стоит и оба довольно усмехаются.

Показываю им кулак и скрываюсь в своей комнате, сажусь за стол, открываю ноутбук. В комнату тихо протискивается мама, с кучей вещей в руках. Начинает развешивать все это барахло в моем шкафу, подвинув костюмы.

— Мама, что ты делаешь? — спрашиваю осторожно.

— Мы с папой решили спать отдельно, — заявляет родительница.

— Это еще почему?

— Он храпит, — прилетает ответ.

— А раньше не храпел?

— Нет, говорит, что дома у нас в Москве спит, не так беспокойно, — тут же заявляет мама.

— А что за вещи?

— Я заняла комнату Марты пока мы здесь, ты же не против? — невинно моргая глазами, спрашивает мама, а я замираю с открытым ртом. Мы с Мартой будем спать вместе? Вот это номер, а что... Очень даже не плохой вариант, я бы сказал.

— Мама, — качаю укоризненно головой, — Возможно, Марта будет против.

— Ничего, потерпит, — заявляет мама, — Если бы мы с твоим отцом спали в молодости отдельно, то у нас и детей бы возможно не было, — фыркает она и выходит из комнаты. Минут через пять возвращается и выкладывает на комод косметику Марты, пузырьки, баночки, крема, заколки. Я сижу, сложив руки на груди, и смотрю на все эти действия, не произнося ни слова.

— Сколько у Марты всего, — нюхает один из флаконов с духами мама и пшикает на себя, — Хороший запах, — одобрительно кивает и ставит духи на полку.

— Мама, давай ты не все вещи ко мне перетащишь? — прошу я, но она не слушает, снова выходит и возвращается. У нее в руках куча мягких игрушек, таких забавных, что даже я смотрю с интересом.

Мама вываливает всю эту кучу на мою кровать и задумчиво смотрит, подперев рукой подбородок. Достает и разглядывает какую-то гусеницу кислотно-розового цвета с большими глазами и усиками. Со вздохом кладет обратно в кучу и смотрит на меня.

— Игорек, у вас никогда не будет детей, — высказывает мне и уходит.

Я встаю из-за стола и перебираю забавные игрушки, такие прикольные. Здесь есть даже какие-то непонятные звери, затрудняюсь назвать их. Узнаю Ждуна, акулу и авокадо из ИКЕИ, парочка ленивцев. Усмехаюсь, разглядывая длинную таксу со смешной мордочкой. Да, мама права, мы еще не наигрались с Мартой.

Приезжаю в здание посольства вовремя и ищу взглядом Егора. Друг стоит и общается с нашими немецкими партнерами. Подхожу к ним, здороваюсь и высматриваю Марту.

— Не ищи, они еще не приехали, — тихо говорит Егор.

— Они хотя бы выехали или телефон снова отключен? — пугаюсь я.

— Полчаса назад Вера позвонила, сказала, выехали, — со смешком говорит Егор, — Не переживай, доедут.

— Хмм... — сомневаюсь, что-то я уже ни в чем не уверен.

— Пойдем, выпьем что-нибудь, — хлопает меня по плечу Егор и мы вылавливаем в нарядной толпе официанта с виски. Стоим, облокотившись на белую колонну, тихо разговаривая и делая глотки крепкого терпкого напитка.

— Что-то долго их нет, — волнуюсь я.

— Приедут, — убеждает меня Егор, однако сам все время смотрит на высокие входные двери.

Зал посольства очень красивый: хрустальные люстры, зеркала, белые стены с позолотой. На потолке богатая роспись с ангелочками. На длинных окнах портьеры из тяжелого серого бархата с золотыми шнурами. В углу у дальней стены расположились музыканты на подиуме, красивая живая музыка: скрипка, рояль, арфа.

— Смотри, — усмехаясь, толкает меня в плечо Егор, и я перевожу взгляд на вход в бальный зал.

Только наши с Егором жены могут прийти на бал такими, ослепительно красивыми, сказочными и безумно желанными. И не важно, что опоздали почти на целый час.

— Э-э, — сказал я.

— Нда... — произносит Егор.

Глава 49. Марта

Приехали домой, а там родители Игоря. Свекровь встретила на удивление радушно:

— Марта, девочка, что-то ты бледная какая, может тебе провериться? — запричитала она, целуя воздух у моего лица.

— Зачем? — буркнула я, — Вы тоже не как майская роза сегодня, спали плохо?

— Хорошо, просто перелет, волнения, все это так отражается на организме, — заохала свекровь.

— Угу, тем более в вашем-то возрасте, — кивнула я и быстрее сбежала, чтобы не продолжать этот провокационный разговор.

С Верой встретились у салона, куда она записала меня и себя.

— Показывай, что купила, платье похожее? — тут же заглянула в пакет Вера.

— Да, почти такое, как ты фотографию присылала, удалось найти, — вынула я воздушный наряд.

— О да, прикольно, — заулыбалась подруга, — Сейчас попросим девочек привести его в порядок.

Мы отдали платье в салон, где была услуга глажки и подгонки вечерних нарядов. Очень удобно: накрасился, сделал прическу, сразу нарядился, а вещи доставят курьером домой. Часа три провозились с макияжем, маникюром и прической. Встали у зеркала и оглядели себя.

— Мы - конфетки, — говорит Вера, поправляя платье на своем животике.

Ее деликатное положение еще не было видно, но платье пришлось не так сильно затягивать, как у меня.

— Ох, чувствую месяца через два, я в него не влезу, — пыхтела Вера, когда я помогала ей надеть платье.

— Тоже мне, придумала, забудь на ближайшие полгода, — засмеялась я.

— У меня мышцы натренированные, не должно сильно разрастись.

— Не должно, но будет.

— Спасибо, успокоила, — поморщилась Вера.

Мы вышли из салона и сели в такси. Сверху на плечи накинули пальто, а туфельки на ногах пришлось оставить, не тащить же с собой ботинки.

Когда вошли в зал, сразу увидели своих мужчин, которые стояли с бокалами виски в руках и о чем-то разговаривали смеясь.

— Красавцы, — залюбовалась Вера своим мужем.

— Это да, — подтвердила я, цепляя на лицо бархатную золотую маску. Вера помогла завязать на затылке ленточки, а я ей.

— Интересно, узнают? — улыбалась она.

— Думаю, что сразу. У нас с тобой разный цвет волос, хоть и прически одинаковые.

— Ты думаешь, они замечают, какой у нас цвет? — фыркнула Вера.

— Давай проверим, — хохотнула я, — Ты подходи к Игорю, а я к Егору.

— Давай, — заулыбалась Вера, и мы поспешили к мужчинам.

Те стояли и смотрели на нас, широко раскрыв глаза.

— Привет, дорогой, скучал? — тихо произнесла Вера, вытягивая губы трубочкой Игорю.

— О, мой милый, я соскучилась, — обняла Егора за талию.

— Хмм, — как-то хмуро посмотрел на меня Егор и переглянулся с Игорем, — Да, дорогая! — широко улыбнулся и подхватил меня за талию, прижимая к себе и наклоняясь, чтобы поцеловать в губы.

— Гад! — стукнула его по лбу ладошкой Вера, а Егор засмеялся, выпуская меня из рук и подхватывая Веру.

Притянул ее к себе и впился в губы в жарком поцелуе. Игорь стоял, открыв рот, и смотрел то на меня, то на Веру.

— Э-э, — только и выдавил он, указывая пальцем на нас.

— Ты, как всегда, Русацкий, — возмутилась я, — Даже жен перепутал.

— Я не перепутал, — тут же заворчал Игорь, — Сразу узнал!

— Угу, я так и поняла, — встала рядом с ним, надув губы и оглядывая зал, — Чем займемся?

— Я собираюсь напиться, — тут же заявил Егор, — После гонок из страны в страну за вами, я еще не отдыхал, как следует.

— Я с тобой, — тут же заявил Игорь, делая шаг от меня.

— Ой, подумаешь, какие мы ранимые, — обиделась я, — Только попробуй напиться, домой не приходи.

— Да и ладно, — махнул Игорек рукой, хватая с подноса сразу два бокала с виски.

Егор тоже взял два, и они чокнулись бокалами, делая хорошие такие глотки.

— Это что? Бунт? — приподняла красивые брови Вера.

— Это компенсация за ваши путешествия, — с улыбкой сказал Егор, снова чокаясь с Игорем.

— Так, я поняла, они решили нас наказать, — хитро прищурилась я, — Ладно, Русацкий, око за око, зуб за зуб, — и пошла виляющей походкой по залу, выхватив у официанта фужер с шампанским.

— Плохая идея, — подтвердила Вера и пошла за мной, оставляя мужчин одних.

Нас тут же окружили несколько приятных мужчин и пригласили на танец. Вера пошла с высоким блондином в белом фраке, а я с таким же красавцем смугло-жгучего темперамента. Этакий испанский мачо.

— Вау, какая прекрасная сеньорита, — ворковал кудряво-смуглый голубок, — Испаньоло, американо, итальано?

— Руссиано, — улыбалась я во все тридцать два молодому красавцу, замечая поблизости Игоря, который танцевал с какой-то длинноногой блондинкой. Вот как, значит, ну-ну.

— Сеньорита свободна? — сверкнул белозубой улыбкой красавец.

— Сегодня, да.

— О, мой мечта встал, — закружил меня с особым рвением мачо.

— Че там у тебя встал, — проворчала я, снова встречая накручивающего рядом круги Игорька. Так и захотелось пнуть его, когда будет в очередной раз пролетать мимо. Блондинка мило над чем-то смеялась, закинув свою белокурую голову, а Игорь воодушевленно общался, кружа ее в танце.

Мой мачо незаметно увлек меня на открытый балкон. Прижал к шершавой кирпичной стене, целуя шею и открытые поверхности глубокого декольте.

— О, мой, мечт, — шептал он на ломанном русском, а я делала вид, что томно вздыхаю, а так хотелось смеяться.

Плечи и часть груди я посыпала золотой пудрой с розовым перламутром, и теперь лицо ухажера сверкало позолотой.

— Вам желательно отодвинуться от меня, месье, — хохотала я, когда чуть не подавилась смехом.

Мачо отлетел от меня на добрых два метра, приземляясь на свою пятую точку, а напротив возник Игорь, в глазах которого сверкало красное пламя. Демонюка, как есть, злыдень.

— Я тебе говорил, что ревную?! — выдохнул он на меня огнедышащим пламенем с запахом виски.

— Нет, — пролепетала я.

— Говорил, что хочу?

— Да.

— Что выбираешь?

— Из чего? — озадачилась я вопросом.

— Впрочем, не важно, — тут же решил Игорь, схватил меня за талию и перебросил через плечо как ковер.

Я завизжала, заорала, но получила ощутимый шлепок по попке и меня куда-то понесли. Ну ладно, пусть тащит, зверюга озабоченная.

Вера и Марта

Глава 50. Игорь

Все, мое терпение подошло к точке кипения. Я специально танцевал с другими девушками, специально смеялся над их глупыми шутками и плотоядно улыбался. Но уже не стерпел, когда Марту потащил на балкон этот кудрявый плейбой. Дал им развлечься пять минут, после вышел на балкон и что? А ничего! Марту лапает это красавчик, она стоит и смеется, а я терпи что ли? Ну, все, час расплаты настал. Я припомню ей все: то, как отказывала мне, Париж, плакаты, перелеты, танцы с чужими мужиками, все сейчас вспомню.

Закинул Марту в такси, слушая ее возмущенные вопли, и повез в свое логово, а точнее маленький домик, который снял на выходные. Думал, после бала завлеку туда Марту, там камин, свечи, вино, этакий романтик. Оказалось, не завлеку, а наглым образом затащу.

Сел с Мартой на заднее сидение, а она еще и дерется, что-то там визжит, брыкается. Водитель косится на нас, но молчит, едет, сидя за рулем словно сфинкс.

— Пусти меня, кобель несчастный! — кричит Марта, а я прижимаю ее к себе, изворачиваясь от когтей и рук. Быстро нахожу ее губы и впиваюсь горячим поцелуем. Какое-то время еще получаю по голове пару затрещин, но потом руки обхватывают меня за шею и все.

Как вылезли из машины, как расплатился, как нес Марту на руках и открывал дверь домика, я не помню. Все сошлось в одной точке, в ее губах, руках, теле и страсти. Я потерялся от слова совсем, когда сорвал с Марты ее волшебное платье, внезапно сам, оказавшись голым. Даже не заметил, как с меня самого слетела одежда, а дальше утонул в ней. Да так, что снесло голову напрочь.

Зацеловал всю, слизал этот чертов блеск с ее плеч и груди, превратил в лохмотья ее красивое платье, так как было невозможно больше терпеть. Как я не взорвался сразу, как только достиг желаемого, понять не могу, но это случилось. Меня изрядно так выбросило из жизни на пару часов. Все, что я мог чувствовать это тело Марты в моих руках и ее вздохи. Приглушенные поцелуями крики, которые не оставили мне ни шанса выпустить ее из своих лап.

Часа через два стал приходить в себя, с трудом воспринимая действительность. Марта лежала рядом, водила пальчиком по моей груди, целовала, словно касаясь крыльями бабочки.

— У меня есть шампанское, будешь? — спросил ее, наклоняясь и целуя в губы. В теле была необычайная приятная легкость, низ живота сладко томило, заставляя хотеть еще.

Встал с кровати и голым прошел в маленькую кухню. Достал из холодильника бутылку шампанского, тарелку с нарезанным сыром и фруктами. Из шкафчика пару фужеров и все это выгрузил перед Мартой на кровать. Она уже сидела, поджав ноги и обернув простыню вокруг себя.

— Где мы? — спросила она, пока я разливал по фужерам шампанское.

— Я снял этот домик на выходные, у нас дома слишком много любопытных, — улыбнулся ей, подавая фужер.

— Это точно, — согласилась она, делая жадный глоток.

— Я не собираюсь тебя выпускать отсюда, — пододвинулся к ней.

— Совсем? — улыбнулась Марта, облизываясь как кошечка.

— По возможности да.

— Я согласна.

— Завтра рождество здесь, — к чему-то вспомнил я, — Я попросил родителей поставить и нарядить елку, нашел у нас в доме. Думаю, ты захочешь быть на этом празднике.

— Это католическое рождество, но ты прав, я согласна, — промурлыкала Марта, прижимаясь ко мне.

Я забрал фужер из ее рук и подмял под себя, наслаждаясь вкусом ее губ.

— Теперь, я не отпущу тебя, даже не думай, — проворчал ей, чуть рыча.

— Сегодня да, — к чему-то сказала Марта, откидывая свою простыню.

Черт, мои благие намерения посидеть и поговорить тут же испарились. Да и зачем это нужно, говорить?

Утром проснулся и долго лежал, смотрел на Марту, которая чему-то улыбалась во сне. Вот как ей сказать, что люблю ее, хочу, чтобы всегда была рядом. Хочу ее на всю жизнь, а не на время, как покорить такую, как она? Сейчас мы оба в такой ситуации, когда вынуждены жить друг с другом, но потом? Согласится ли Марта жить со мной, быть моей женой и матерью моих детей? С детьми, возможно, мы вопрос решили. Вроде взрослые люди, а никто ночью даже не вспомнил о предохранении, так закрутило обоих. Вот, что значит вынужденное воздержание. Моя мама получит своих внуков раньше, чем думает.

Улыбнулся своим мыслям о детях, представляя Марту с ребенком на руках. От этого так горячо стало в груди, что ощутил себя счастливым.

— Доброе утро, — сказал Марте, целуя ее в губы и снова прижимая к себе, — Просыпайся.

— Нет, Игорь, дай поспать, — попыталась залезть под подушку с головой Марта.

Я, смеясь, стащил у нее подушку и залез к ней под одеяло, лаская и трогая теплые прелести. Марты выгнулась в моих руках потягиваясь и подставляя мне грудь для дальнейших действий. Долго меня уговаривать не пришлось, я и так уже был готов к любым поворотам. Заставил Марту снова восхитительно стонать, покусывая губы, да и сам, честно говоря, выпал из реальности на полчаса. Потом лежали, тяжело дыша, как после хорошего забега. Я уткнулся носом в ее животик, трогая губами и вдыхая аромат ее кожи, как Марта вдруг подскочила и резко села в кровати, отталкивая мою лохматую голову:

— Русацкий! — взвизгнула она.

— Что опять? — удивленно уставился на нее.

— Ты предохранялся?!

— А ты? — испугался я ее реакции.

— Нет, — обреченно произнесла Марта и тут же вскочила с кровати, заметалась по комнате, бормоча себе под нос:

— Нужно что-то делать, что делать, — ворчала она, пытаясь отыскать обрывки своего платья и замерла, прижимая тряпочки от платья к груди, — Сейчас я тебя прикончу, Русацкий, — взвыла она и бросилась на меня.

Глава 51. Марта

Ну конечно, как все бывает в жизни, когда ждешь неприятность, она и случается, даже если ты пытаешься ее избежать. Утром ворвалась в кухню, кидая на стол несколько тонких бумажных полос.

— Что? — поперхнулся своим кофе Игорь.

— Я уезжаю домой, — крикнула я, снова убегая в свою комнату и вытаскивая чемодан из шкафа.

— Что происходит? — появился в дверях Игорь.

— А ничего, Русацкий, — крикнула я, — У меня была задержка на неделю и я сделала пять тестов, ПЯТЬ!

— И что?

— Ты вот сейчас претворяешься или реально не понимаешь? — подскочила к нему, сверля дырку глазами в его глазах.

— Нет, а что я должен понять? — Игорь стоял, недоуменно смотря на меня.

— Тут у тебя, — ткнула палец в его лоб, — Одни формулы и ничего больше, — снова отошла от него, кидая вещи из шкафа в чемодан.

— Объясни, иначе я не уйду, — сел на кровать Игорь, притягивая меня к себе на колени.

— Мы беременны, — всхлипнула я, шмыгая носом.

— Кто мы? — оторопел он.

— Господи, Русацкий, ты вот сейчас совсем не понимаешь?

— Ты беременна?! — наконец дошло до него.

Глаза широко раскрыты, и предательская улыбка расползается от уха до уха.

— Все ясно, ты этого и добивался, — вскакиваю с его колен, продолжая собирать вещи.

— Ну да, — признается этот гад, отчего я просто подпрыгиваю на месте.

— Ах, вот как!

— Только не по голове, — вопит он, срываясь с кровати и убегая по коридору с воплями «Люди, будущего отца убивают!».

Сейчас поднимет на ноги весь дом. Завтра родители Игоря уезжают, и я думала, что снова будет покой, закончатся эти постоянные подколки со свекровью. Теперь все узнают о моем положении и что теперь делать? После той ночи в домике мы вернулись домой, и пришлось жить в комнате с Игорем, чему он был рад чрезвычайно. Естественно каждую ночь мы не особо спали. Да и днем бывало, если родителей не было дома, вели себя, как озабоченные школьники. Уединялись при каждой возможности. Секс с мужем был замечательный, я просто улетала, но я не готова была так быстро стать матерью!

Мы начали предохраняться, но оказалось, что одной ночи было вполне достаточно, чтобы мечты моей свекрови стали явью. И что теперь делать? Нет, ребенка я, конечно, хочу, но этот чертов договор и фиктивный брак мне совсем не нравится. И вот что теперь делать?

Спустилась в кухню, которую захватила свекровь и пекла там сейчас блинчики, что-то подпевая себе под нос.

— О, Марта, а я как раз хотела с тобой поговорить, — тут же поймала меня свекровь, когда я уже почти успела скрыться в гостиной.

— Какое совпадение, — удивилась я, — Вот как раз этого я и не хотела, — проворчала себе под нос.

— Мы завтра улетаем, а сегодня я записала нас на прием к известному врачу, здесь в Берлине. Пришлось ждать очереди, но говорят он волшебник, даже безнадежные случаи берется исправить.

— Какой еще врач, — устало проворчала я, усаживаясь на диван. Мне кажется или у меня уже растет живот?

Поправила на себе футболку, погладила плоский животик, а нет, показалось.

— По бесплодию, конечно, — отложила свои блины свекровь и встала передо мной уперев руки в бока.

— А это еще зачем? — удивилась я.

— Ну как же, столько месяцев прошло, а ты не беременна! — всплеснула она руками.

— Да что вы говорите? — съязвила я, — По этому вопросу к вашему сыну, пожалуйста.

— А что с ним? — испугалась свекровь.

— С ним-то как раз все нормально, даже слишком, — взвилась я с дивана, — Ваш сын...у-у-у, — взвыла я и выбежала из комнаты на террасу, где застала папу с фрау Хельгой.

Они сидели на лавочке в саду и увлеченно общались. Хельга вернулась как раз перед рождеством, и мы отпраздновали его все вместе. С тех пор папа как-то присмирел и больше не возмущался. Папа уже недели три обходится без коляски, и они с Хельгой часто сидят в саду или в парке, рядом с домом. Идут туда, взявшись за руки, как парочка влюбленных. Меня умиляет это, когда провожаю их взглядом. Сейчас я встала за их спинами и с удивлением слушала разговор, причем фрау Хельга говорила по-немецки, а папа по-русски:

— О, май хер, — ласково говорила Хельга, — Там любовь, Анна любит Вронского!

— Она мужу изменяет! — возмущается папа, — Да еще и ребенка чужого родила, а муж ее простил между прочим!

— Но если любишь, как отпустить? — прикладывает маленькую ручку к груди фрау Хельга.

— Э-э, а черт его знает, — задумывается папа.

Я тихо посмеиваясь ухожу из сада, не буду им мешать обсуждать роман Анна Каренина. Мне кажется они с Хельгой перечитали уже всю классику в доме, причем на немецком языке. Для меня полная загадка, как они общаются.

Снова возвращаюсь в гостиную, где уже произошла смена актеров. Теперь главные тут свекровь, взлохмаченный, выдернутый из-за компьютера Игорь и его отец.

— А вот теперь ты нам объясни Игорек, — воинственно наступает на сына свекровь, — Почему Марта говорит, что ты виноват в том, что у вас нет детей, а?!

— Марта так говорит? — удивляется Игорек, смотрит на меня, а я киваю, — Так поздно как бы уже.

— Что поздно? — снова впадает в ступор мама Игоря.

— У нас уже есть ребенок.

— Как?! — оседает на диван свекровь.

— Игорь, у тебя в голове точно одни формулы, — возмущаюсь я, — Доведешь маму до инфаркта.

— Возможно, я не так выразился, — снова лохматит свою шевелюру Игорь, — Марта ждет ребенка, — выдыхает он.

— Когда? — и все трое смотрят на меня, словно я тут сама королева.

— Осенью? — перевожу стрелки на Игоря.

— Может летом?

— Не успею, — не соглашаюсь я.

— Ну тогда осенью, — кивает он, произведя в уме какие-то подсчеты.

— Михаил, мы остаемся, — тут же заявляет свекровь.

— Но Геля, у меня работа! — возмущается отец Игоря.

— У нас внуки на подходе, какая может быть работа! — возражает свекровь.

— Так, вы оба едете домой, — говорит им Игорь, а я внутренне ликую. Ну наконец-то, останемся одни.

Дорогие мои, прошу подписаться на автора ЗДЕСЬ , чтобы не пропустить новинку, которая скоро выйдет в этой серии "Мымрики". История про Машу, сестру Егора из Мымры! Хорошего вам настроения!

Глава 52. Марта

Последний месяц, последняя неделя, чувствую себя будто сейчас рожу. Каждую минуту, каждый час — я уже готова просто взорваться. Сегодня что-то тянет живот, но я должна срочно сделать одно дело. Стою в прихожей, пытаясь влезть в кроссовки. Из-за живота ног не видно, так что изворачиваюсь, как могу.

— Куда ты собралась? — появляется в дверях Игорек. В руке чашка с кофе, только вылез из своей берлоги, так я называю его кабинет с тремя ноутбуками, где он зависает все дни. И, между прочим, я его один раз поймала, ни фига он не работал, сидел и играл в свои бродилки. Так увлекся, что пропустил мой приход, пока не встала у него за спиной. Сидит в наушниках, и бьет каких-то монстров, по экрану летают кровавые сгустки, кровь.

— Игорь! — взвизгнула я.

— Что?! — даже подпрыгнул он. Наушники упали, сам смотрит удивленно.

— Это вредно для ребенка, — тычу пальцем в монитор.

— Так как бы не я его выращиваю, — тут же оправдывается Игорек.

— Ну и что, ты отец, а такие гадкие картинки откладываются в твоем подсознании.

— И как это передается через мои сперматозоиды? — удивляется он.

— Все передается на клеточном уровне, это тоже, выключай, — упираю руки в бока, выпячивая свой живот вперед.

Ему нравится когда мне джинсовый комбинезон для беременных, под ним тонкая футболочка с Микки Маусом. Как Игорь говорит я классненькая такая, кругленькая, убила бы.

— Ладно, что сразу кричать, — выключает свою игру Игорек, и мы идем гулять. Все-таки прогулка в парке, а потом бассейн дома — самое-то для меня сейчас. Вроде и подвигалась, а потом и напряжение сняла в воде. Игорь мне здорово помогает. Даже в бассейн со мной ходит, спину мне в воде массирует. В этом смысле я пожаловаться не могу, заботливый муж.

— Так куда ты? — снова спрашивает Игорек.

— Разводиться, — ворчу угрюмо.

— Это еще зачем? — ставит чашку на комод в прихожей.

— Дети должны воспитываться в крепком браке, где есть любовь и настоящая семья, а у нас все фиктивно, — тут же возмущаюсь я.

— И что ты предлагаешь? — осторожно интересуется он.

— Я предлагаю развестись и заключить уже настоящий брак, если ты, конечно, не против.

— Марта, — вздыхает Игорь, подходит ко мне и приседает передо мной. Обнимает мои ноги и целует живот, через ткань легкого платья, — Ну что ты опять придумала? Я тебя люблю, слышишь, зачем нам разводиться?

— Ты мне не говорил, что любишь, — удивляюсь я, чувствуя, как на глазах вскипают слезы.

— Как не говорил? — делает он задумчивое лицо. — Я говорил, что хочу.

— Это разные вещи.

— Для мужчины это почти одно и то же, — все еще сопротивляется он.

— Нет.

— Да.

— Ты меня не любишь, — начинаю рыдать я.

— О Господи, все не плачь, это вредно. Куда ты там собралась, пойдем вместе, — возмущается Игорь и уходит.

Возвращается через пять минут. Я уже успокоилась и жду его, усевшись на пуфик. Живот как-то странно себя ведет, стал словно каменный. Меня это пугает, но дела есть дела.

— Так куда идем?

— В ЗАГС.

— Марта, ты сейчас это серьезно? Правда, хочешь развода?

— Да, я хочу настоящий брак.

— Понял, ну пойдем, все равно нас быстро не разведут, а там ты передумаешь.

— Нет, не передумаю, — упорствую я и через полчаса сидим в ЗАГСе.

На нас смотрят, как на ненормальных.

— Я вас не поняла, вы хотите развестись и тут же пожениться? — спрашивает нас женщина с нарисованными бровями и прической с накладным шиньоном. На ней бутылочного цвета костюм и нитка жемчуга на шее.

— Да, — повторяю ей.

— Но это нельзя сделать в один день? — возмущается регистратор или как там ее.

— Почему? — спрашиваю ее.

— Да, почему? — вторит мне Игорек.

— Э-э, не знаю, — честно разводит руками женщина.

— Всего-то поставить две печати, — подсказываю ей.

— Но зачем вам это нужно?!

— У нас был фиктивный брак, — начинаю объяснять ей, — А сейчас мы хотим настоящий, так как он, — указываю на Игоря, — Сказал, что меня любит. Ой, — вдруг чувствую, как по моим ногам течет жидкость. Как стыдно, я что, я это самое? Да не может быть?! Тут резкая боль сводит живот, и я трогаю его руками.

— Ой! — снова повторяю я.

— Так вы нас разведете и пожените? — продолжает Игорь, не обращая на меня внимания.

— Игорь, ой! — выкрикиваю уже в его сторону.

— Подожди Марта, — отмахивается Игорь, — Так что, вы пойдете нам на встречу?

— Ну, не знаю, — начинает регистраторша.

— Сколько? — спрашивает прямо Игорь и достает портмоне.

— Игорь! — включаю я ультразвук. Боль уже режет невыносимо.

— Что? — наконец поворачивается ко мне и видит мое перекошенное от боли лицо, — Ты чего это? — пугается он.

— Рожаю я! Так женщина, быстро делайте, как мы хотим, иначе рожу прямо здесь!

— Вы меня шантажом решили взять?! — возмущается регистратор.

— Как хотите, но я уже рожаю! — заявляю ей.

— Давайте ваши паспорта, — поджимает губы женщина, — Ждите за дверью, тоже мне, по любви.

Игорь помогает мне встать и выводит из кабинета:

— Марта, тебе в больницу нужно, ты что творишь? — как-то странно дергается он.

— Пока снова не поженимся, не рожу, — упираюсь я.

— Господи, дай Бог мне терпения! — вопит он на все помещение, — Хорошо, что тебе нужно? Чем помочь?

— Мороженное хочу, в вафельном стаканчике, шоколадное, — говорю ему, сложив ручки на груди.

Игорь смотрит на меня, широко раскрыв глаза несколько секунд, потом срывается с места и убегает. Тормозит в дверях и грозит мне указательным пальцем:

— Без меня не рожай, — говорит он.

— Не буду, — соглашаюсь я. Боль уже отпустила немного и я сижу себе спокойно. Чуть не комфортно конечно с мокрыми ногами, но да подождем. Мороженное хочу сильно, а еще замуж по любви.

Дорогие мои читатели, приглашаю в свои группы в Одноклассниках и ВК. Подружиться и подписаться в ОК можно ЗДЕСЬ

Группа автора в ВК ЗДЕСЬ

Все новости по книгам, розыгрыши, подарки. Всегда буду рада ответить на ваши вопросы)

Глава 53. Игорь, эпилог

Срываюсь из ЗАГСа и бегу к машине. Оставил Марту там одну, но ничего, я быстро. Понимаю, что ее нужно вести в больницу, поэтому мчусь вначале домой, благо тут недалеко. Хватаю приготовленный в роддом чемоданчик, брючки ей и футболку, еду обратно. По дороге покупаю ей пять разных мороженных, мало ли, захочет не шоколадное, а мне опять ехать.

Приезжаю в ЗАГС, влетаю в фойе, а Марта сидит на скамеечке, где я ее оставил. В руках мороженное.

— Откуда? — взвываю я, шмякая ей пакет с мороженным на скамью.

— Нашелся добрый человек, чей-то жених, — обидчивым тоном говорит жена, — Купил мне мороженное. Есть заботливые люди на свете, пока тебя жду, так бы и осталась без мороженки.

— Ох, Марта, я с тобой до инфаркта так не доживу, — сажусь рядом с ней и тоже достаю себе из пакета лакомство, — Я вообще-то за твоим родовым чемоданчиком ездил.

— Зачем? Я сегодня, передумала рожать, — заявляет Марта, отчего у меня глаза на лоб лезут. Нет, я точно с ней не доживу до старости. Помру молодым в расцвете сил, нелюбимый, всеми позабытый, никем не вспоминаемый. Так жалко стало себя, всплакнул бы, но мне еще сына воспитывать, а мужчины не плачут. Да и некогда мне плакать, Марта не даст скучать.

Сидим вместе, ждем документы. Марта сходила, переоделась и теперь доедает уже второе мороженное, когда оно вдруг падает из ее рук на пол.

— Ох, Игорь! — хватается за живот и пытается встать.

— Что, опять?! — пугаюсь я, чувствую, как на затылке приподнимаются волосы.

— Рожаю, что! Сколько можно здесь сидеть, я еще, когда тебе сказала, что рожаю!

— Так это я виноват что ли? — начинаю возмущаться, даже не замечаю, как она вцепилась в мою руку мертвой хваткой.

— Ой, Игоречек! — вдруг как заголосит Марта, что у меня чуть ноги не отнялись.

Из кабинета тут же высовывается регистраторша, качает головой и протягивает нам наши документы;

— Везите ее уже в роддом, вот ваша регистрация брака.

— Спасибо! — выдергиваю у нее документы и хватаю Марту на руки.

— Проверь, нас точно снова поженили? — пытается сказать Марта и тут же вся сжимается охая.

— Да поженили, развели — какая разница! — бегу к машине и кладу Марту на заднее сидение.

— Только не гони, Игорек, — стонет жена.

— Нет, поеду как черепаха сейчас, ага, держись, — прыгаю за руль и срываюсь с места.

В роддоме несу Марту в приемное отделение, сдаю на руки медсестрам.

— Игорь, ты только далеко не уходи, — всхлипывает Марта.

— Я с тобой идти собираюсь вообще-то, — удивляюсь я.

— Нет, сиди тут и жди, незачем тебе смотреть на все это. Я сейчас быстро схожу, рожу и позвоню тебе, — убеждает меня Марта.

— Ну ладно, — соглашаюсь я. Не буду ее нервировать, главное сейчас ребенок.

Быстро по понятиям Марты это, наверное, не очень быстро. Жду часа три, уже и родителям позвонил. Мама примчалась ко мне, и теперь мы вдвоем сидим, ждем. Затем к нам выходит врач, смотрит удивленно на нас:

— А вы кто?

— Мы Русацкие, — говорит мама, — Как там наша Марта?

— А-а, Русацкая, — чему-то улыбается врач, — Так родила уже давно. Спит сейчас.

— Как родила?! — вскакиваю я, — Но нам никто не сказал?

— Забыли, — пожимает плечами врач, — Идите домой, мальчик у вас, ох, крикун, весь в мать, — чему-то улыбается врач и уходит, а я переглядываюсь с мамой и вдруг кидаемся друг другу в объятия:

— Игорь, внук, — рыдает мама от счастья.

— Сын, — восторгаюсь я.

— Нужно папе сказать, — сквозь слезы бормочет мама, — В магазин поехали, что стоишь? У вас же, наверное, ничего в доме нет для маленького?

— Марта не велела покупать, примета плохая, — соглашаюсь я.

Так рад, что даже руки трясутся, а улыбка словно приклеилась к губам. Звоню Егору, Вера недавно двойню родила, они там все в заботах.

— Поздравь меня, сын, — говорю другу, когда выруливаем от больницы.

— Поздравляю, рад за вас, — смеется Егор. — Только вот оказалось, что сделать ребенка это самое простое, — заговорщицким тоном говорит он.

— А что сложное? — пугаюсь я.

— Все! — тут же заявляет авторитетный папаша двух близнецов.

— Ну ладно, а к чему готовиться? — хочу выяснить все до конца.

— Не могу объяснить, но одно могу сказать точно: твоя жизнь до детей, закончилась, начинается вторая стадия развития, — ржет друг.

— Тьфу, напугал, — скептически тяну я.

— Неа, не напугал, сам поймешь, короче ждите в гости, как Марту выпишут. А вечером ждем с моим отцом в нашем клубе, отметим рождение сына.

— Договорились, — соглашаюсь я, отметить нужно и папу с собой возьму. Наверняка будущий дед тоже захочет отпраздновать.

Через пять дней я первый раз взял в руки кулек со своим ребенком в кружевном конверте и с голубым бантом. Честное слово, думал, описаюсь от страха. Я не то, что его держать боюсь, нет, я боюсь, что у меня ноги отнимутся. Это же такая ответственность! Пока Марта была в больнице, и я видел сына в кроватке это одно, но тут, взять в руки, держать. Это самое драгоценное произведение искусства в мире, которому нет цены и оно такое хрупкое. Точнее он.

Привезли домой, раскрыли, а там... Ножки с мой палец длиной, ручки пятая часть моей ладони, пальчики не знаю с чем сравнить.

— Марта, — стою у пеленального столика, смотрю, как жена ловко, что-то смазывает, пудрит, заворачивает, — Как ты можешь его трогать? — восторгаюсь я.

— Как? Вот, держи, — сует мне в руки завернутого ребенка. Машинально беру и стою, не дышу.

— И что с ним делать? — мне кажется, я так и буду теперь стоять столбом лет до пяти, пока сын сам не начнет ходить.

— Воспитывать, защищать, учить жизни, Русацкий, — улыбается Марта, — А еще, я хотела сказать, что я тебя тоже люблю, — тянется ко мне, целует в губы.

— Спасибо, а за Димку особо. Марта, я тебя так люблю, что мне даже дышать с тобой легче, когда ты рядом, — отвечаю на поцелуй, прижимая к себе крепко сына.

Расплываюсь в довольной улыбке, когда отрываемся друг от друга. Я получил, что хотел: Марту, сына, семью, счастливый дом. А то, что у нас еще будет и какие бы фокусы не выкинула моя жена, я согласен на все, потому что люблю, потому что жить без них теперь не смогу, потому что мы семья.

Благодарю, что вы прочитали мою книгу) Надеюсь, она вам понравилась, если да, то поставьте книге звездочку) Вам не жалко, а автору приятно)) Думаю, что книга доставила немного радости и веселья. Связанная книга, где присутствуют герои из этой серии, называется "Мымра!" читать можно ЗДЕСЬ Это история про Егора и Веру, их знакомство))

Следующая книга из этой серии называется "Пончик в ярости" Люблю вас, удачи, счастья!

Пончик в ярости!