— Да что вы такое говорите, Владислав⁈ — возмущённо спросил Жириновский. — Точно установлен факт — агрессию начала пакистанская военная хунта! Экономика Афганистана до сих пор находится в восстановительном режиме, поэтому президенту Ватанджару, несмотря на то, что он говорит там на разных выступлениях, невыгодно! Я повторяю вам: невыгодно начинать эту войну! Дело даже не в том, что он не стремится к войне — это дело десятое! Я говорю вам, и вы можете быть уверены в моих словах, что Мохаммад Аслам Ватанджар точно бы не начал эту войну первым!

— Но западная пресса… — начал Владислав Листьев.

— Лжецы, подонки и мерзавцы! — перебил его Жириновский. — Холуи капитала, торгующие своими ртами, как площадками для проплаченных мнений! Ладно, вы не верите мне, но поверьте математике!

— К-хм… — хмыкнул ведущий. — Каким образом я должен поверить математике?

— Объясняю! — подняв правую руку в останавливающем жесте, сказал Владимир. — Пакистанская армия, за четыре года до начала идущего сейчас конфликта, насчитывала 550 000 человек личного состава. Накануне вторжения в Афганистан… не спорьте, это вторжение Пакистана и вы сейчас сами всё поймёте! Накануне вторжения в Афганистан, пакистанская армия насчитывала 800 000 человек личного состава. Почти полуторакратное наращивание численности за четыре года! Зачем? Против кого? У них экономика уже давно трещит по швам, и они не могут себе позволить большую армию! Подождите, я дам вам ответить! А теперь Афганистан! В самые худшие годы войны в Афганистане, численность афганских войск насчитывала, максимум, 350 000 человек! А накануне пакистанского вторжения, их численность составляла 250 000 человек! Похоже на армию вторжения?

— Сами по себе числа значения… — начал Листьев.

— Я спрашиваю вас: похоже на армию вторжения⁈ — настоял Жириновский.

— Не похоже, я этого не отрицаю, — ответил ведущий. — Но мы имеем достоверные сведения, что наступление обеих армий началось практически одновременно — что вы скажете на это?

— А о чём тут говорить-то? — спросил Жириновский в ответ. — План обороны любого государства, кроме самых слабых и беззащитных, предполагает наступательные действия в случае агрессии со стороны потенциального противника. Афганистан — это сильное государство, с населяющим его великим афганским народом, готовым защищать свои суверенные границы от любой агрессии! И то, что происходит в Хайберском проходе — это реализация плана обороны, вопреки утверждениям западных холуев, которых вы так любите слушать!

— Хорошо, — произнёс не очень довольный его ответом Листьев. — А что вы можете сказать о возможном участии в этом конфликте Советской армии?

— Не будет никакого участия Советской армии в этом конфликте! — заявил Владимир. — Мы сделали всё возможное, чтобы Афганистан обрёл способность защищаться самостоятельно — помощь братскому народу оказана, но у нас братские взаимоотношения, а не детско-родительские! Братья должны помогать друг другу — мы уже помогли, чем смогли! Одно запомните, Владислав! Военного вмешательства с нашей стороны не будет!

— Это обнадёживающая новость, — кивнув, сказал на это ведущий. — А вы держите руку на пульсе этой войны? Вы осведомлены о сводках с фронта?

— Конечно же! — ответил Жириновский. — И я даже готов рассказать кое-что… Например, в Хайберском проходе противостояние приняло позиционный характер, но это все и так знают. А вот что мало кто знает — пакистанское наступление на Кандагар полностью остановлено, а группировка пакистанских войск отступает под натиском афганских механизированных и танковых полков. У противника есть серьёзное численное превосходство, но технически он, очевидно, уступает.

Пакистан спланировал и подготовил грандиозное наступление, предполагавшее быстрое занятие Кандагара, а также молниеносный захват Джелалабада и Кабула. Потеря трёх крупных городов, включая столичный, должна была подорвать волю к сопротивлению и побудить Ватанджара начать договариваться.

Но план наступления был сорван практически в первый час, потому что пакистанские механизированные подразделения столкнулись с афганскими в Хайберском проходе, даже не продвинувшись к исходному положению, с которого и должна была начаться их часть наступления.

Это был бы очень щепетильный момент, что это столкновение произошло ещё на территории Пакистана, что означает, что афганское наступление началось чуть раньше пакистанского, если бы не факт массированного обстрела со стороны Пакистана.

В ходе этого обстрела была повреждена инфраструктура авиабаз Джелалабада, Кабула и Баграма, а также пострадали пункты постоянной дислокации ряда афганских подразделений, что и спровоцировало Ватанджара дать приказ о наступлении.

Хайберский проход сейчас является зоной интенсивных боевых действий и бои идут за пакистанский город Ланди-Котал, за каждый дом и за каждую улицу.

Афганским войскам необходимо пройти примерно 12 километров плотной городской застройки, чтобы заблокировать юго-восточный выход Хайберского прохода — это создаст прямую угрозу Пешавару, а также осложнит для пакистанцев снабжение горных пограничных застав.

Артиллерия Афганистана утюжит автомобильные трассы и железную дорогу, проходящие через Хайберский проход, поэтому в юго-восточной части уже скопилось огромное количество побитой техники, что затрудняет снабжение пакистанской группировки, что способствует продвижению афганских подразделений.

— Но в таком случае, это ведь повышает риск поражения Афганистана? — спросил Листьев.

— Лишь незначительно, — покачав головой, ответил Жириновский. — Запомните, Владислав! Запомните на всю оставшуюся жизнь: армия Афганистана уже совершенно не та, что воевала против душманов в 85-м году! Президент Ватанджар проделал огромную работу — он, всё-таки, боевой генерал и прекрасно видел все слабости, имевшиеся у его армии. И он устранил их — афганская армия, по мнению многих экспертов, является, на сегодняшний день, одной из самых боеспособных в мире! Не надо думать, что раз их всего 250 тысяч, то они не способны защищать свою страну! Это лучшие солдаты во всём регионе! Это 250 тысяч отборных солдат Афганистана!

— Я вас понял, Владимир Вольфович, — кивнув, сказал Владислав Листьев. — А как вы оцениваете роль США в этом конфликте?

— Это всё этот яппи, Клинтон! — раздражённо воскликнул Жириновский. — Без его ведома пакистанская военная хунта на такое бы не решилась! И я хочу сказать Биллу Клинтону только одно: не надо шутить с войной! Начать её легко! Нет, очень легко! А вот закончить — это гораздо тяжелее! Иногда войну закончить практически невозможно — уж мне ли не знать⁈ Я получил Нобелевскую премию мира за то, что положил конец двум войнам! Все остальные только начинают войны, а я один! Один! Закончил уже две войны! А Клинтону закончить эту войну будет вдвойне тяжелее, потому что он даже не может удержать свой член в штанах, в рабочее время! Позор! Национальное унижение Соединённых Штатов! И за этого человека голосовали избиратели⁈ В Советском Союзе такое невозможно даже представить!

— Вы подразумеваете скандал, до сих пор идущий в Белом доме? — уточнил Листьев.

— Я не подразумеваю, а говорю именно о нём! — ответил Владимир. — И не надо переводить тут мне тему! Я говорю об Афгано-пакистанской войне — добром это не закончится ни для Пакистана, ни для США! Их имперские амбиции наткнутся на хлёсткую затрещину! Это демонстративный плевок в лицо мировому сообществу! А какую они пропаганду стартовали! Вы слышали⁈ О коллективной ответственности советского народа за то, что он избрал президентом сначала меня, а затем и товарища Орлова! Я регулярно читаю сводки о том, что болтают эти говорящие головы в «Голосе Америки» — мне прекрасно видно, что они хотят сделать! Они хотят навязать советским гражданам комплекс вины! Сегодня они говорят, якобы это советские граждане несут коллективную ответственность за якобы агрессию Афганистана против Пакистана, хотя всем здравомыслящим людям уже прекрасно понятно, что это Пакистан напал на Афганистан и последний сейчас ведёт активную оборону! А завтра скажут, что СССР напал на Третий Рейх в 1941 году! Смешно вам, да⁈ Но я это не с пустого места беру — такое уже, потихоньку, говорят различные кретины!

Он сделал паузу на глоток воды из стакана.

— Кхм… — кашлянул он. — Но не сработает — их пропагандисты зря едят свой хлеб! Никогда ещё советский народ не жил так сытно и свободно, как при мне и, затем, при Орлове! Кто последний понижал цены на продовольствие? Иосиф Виссарионович Сталин! Кто сейчас понижает цены на продовольствие? Это планировал ещё я, но смог реализовать только товарищ Орлов! Где бы вы ещё видели такое⁈ Только наша экономика способна позволить подобное — движение к максимальному удешевлению продуктов, товаров народного потребления, техники и электроники! И теперь какие-то там американские пропагандисты начинают рассказывать нам, что выбор был сделан неправильно⁈

Пропагандистская риторика Запада изменилась примерно накануне начала Афгано-пакистанской войны: теперь из всех утюгов доносятся обвинения в разжигании войны, поддержке агрессивных режимов и диктаторов, а также коллективной вине советского народа в происходящем.

Из-за этого начались проблемы даже у мигрантов, уехавших из СССР по программе репатриации евреев. В Израиле пропаганда клеймит их, как потенциальных агентов КГБ, что не так уж и далеко от правды, а в США и Великобритании начались притеснения мигрантов из СССР и Прибалтики, под тем же предлогом.

Западные власти специально разжигают ненависть, потому что экономическая обстановка накаляется, СССР не демонстрирует признаков скорого экономического краха, а в Азии до сих пор никак не желает утихать финансовый кризис.

Жириновский предполагал, что примерно так и будет, поэтому и стремился всё это время к достижению максимальной автаркии — большая часть того, что нужно, уже производится на территории СССР и его союзников, поэтому никто в Союзе не опасается даже полного разрыва с Западом.

Владимир бы и сам инициировал этот разрыв, не имей он политических последствий — было решено оставить это на откуп Западу. А пока, торговля идёт…

— М-хм, я понял вашу позицию, — произнёс Листьев. — Как вы оцениваете риск эскалации в отношениях между НАТО и нашей страной?

— Умеренно-высокие, я бы сказал, — ответил Жириновский. — Билл Клинтон нацелен на проявление сильной позиции, ну, как он это понимает, поэтому и заговорил сейчас о том, что Америка должна быть сильной и так далее. Мне бы очень хотелось, чтобы Америка была сильной, но где-нибудь в другом месте, а не у наших границ — пусть прекращает использовать риторику Холодной войны! Не он ли утверждал неоднократно, что благополучно победил в ней? Так пусть наслаждается победой у себя на заднем дворе — пустит фейерверки, выпьет стаканчик виски со льдом и, наконец-то, удовлетворит свою жену! А то, сколько можно уже ассистенток сношать⁈

— Кхм-кхм! — закашлялся в этот момент пивший воду Листьев. — Кха!

— Институт брака священен! — заявил Жириновский, подняв указательный палец. — Наша страна стоит на трёх столпах: гордость советского народа, традиционные ценности и мощь Вооружённых Сил СССР! Американские ценности, такие как супружеские измены, гомосексуализм, расизм, шовинизм и прочие извращения — этому здесь не место! Наша главная традиционная ценность — социализм! А он предполагает свободу, равенство и братство! Не нужно нам никаких господ, не нужен нам этот бал вампиров, подрывающий основы общества!

Он посмотрел на наручные часы.

— У меня всё… — сказал он.

— Да, спасибо большое за беседу, Владимир Вольфович, — поблагодарил его ведущий. — Надеюсь, вы придёте к нам ещё.

Интерес Листьева заключается в том, что интервью и встречи с Жириновским значительно повышают активность телезрителей — советский народ хочет смотреть и слушать бывшего президента.

— Ещё приду — обещаю, — кивнув, ответил он.

— Потери обеих сторон растут, — произнёс Орлов, прикурив сигарету. — Афганцы потеряли уже 4951 человека, а пакистанцы около 30 тысяч — это только убитыми. В основном, в Хайберском проходе.

— И Ватанджар, и Азиз — они понимают, что от исхода битвы за этот проход зависит исход войны, — сказал на это Жириновский. — Поэтому не жалеют бойцов.

— Это-то понятно, — поморщившись, сказал Геннадий. — Но война идёт не так, как её планировал генштаб.

— Они почти никогда не идут так, как их планируют генштабы, — ответил Владимир, выдохнув пар с запахом перечной мяты. — Зато у Ватанджара превосходство в артиллерии и авиации, поэтому потери у Азиза всегда будут выше.

Ватанджар, желающий, чтобы это превосходство сохранялось, заказал у СССР новые истребители-бомбардировщики, в счёт льготного кредита, а также закупил у Ким Чен Ира самоходные 170-миллиметрового калибра орудия «Чучхе-по», на Западе более известные как М1978 «Коксан».

СССР, в ближайшее время, поставит Афганистану 25 Су-24, 15 МиГ-27, а также 50 Су-25. А Ким Чен Ир уже поставил 26 орудий «Чучхе-по» из 70 купленных.

— Он может себе позволить такие потери, — произнёс Орлов. — В Пакистане объявлена всеобщая мобилизация — они набирают ещё 500 тысяч солдат.

Генштаб ВС ДРА прекрасно понимает, что равноценный размен убитыми — это путь к стратегическому поражению, в случае перехода войны в форму войны на истощение, а это возможно почти всегда, поэтому делает ставку на огневую мощь и техническое превосходство.

У пакистанской армии нет БПЛА-разведчиков и БПЛА-целеуказателей, поэтому она страдает вследствие превосходства противника в тактической осведомлённости — пакистанским офицерам приходится адаптироваться к условиям, когда враг может видеть твои перемещения практически в любое время, днём и ночью, а ты такой привилегии лишён.

А афганская армия, явно, злоупотребляет БПЛА, потому что редко какое перемещение афганских подразделений обходится без предварительной беспилотной разведки. Не говоря уже о том, что БПЛА-целеуказатели бесперебойно наводят артиллерию на позиции пакистанских батарей артиллерии и ПВО.

Почти полное подавление батарей ПВО в прифронтовой зоне, неожиданно, открыло возможность вертолётных десантов, как во времена крепко запомненной Афганской войны — штурмовые отделения высаживаются в ближнем тылу противника и уничтожают конвои снабжения, патрули и уходящие на ротацию подразделения.

Пакистанцы, пока что, не придумали, что делать с БПЛА и корректируемыми снарядами, но уже выработали эрзац-решение по поводу вертолётов — они маскируют расчёты пулемётов ДШК в горах и холмах, чтобы сбивать их из засады.

Но это решение давало эффект только в первые несколько дней, а затем в небе разом удвоилось количество БПЛА-целеуказателей и БПЛА-разведчиков, после чего выявленные замаскированные позиции начали подвергаться обстрелу артиллерией и налётам авиации.

Внедрённая ХАД агентура, близкая к Генштабу пакистанской армии, передаёт информацию, что меры противодействия дронам уже вырабатываются, а с фронтов приходят сведения, что пакистанские войска предпринимают попытки глушить БПЛА, причём в ряде случаев это даёт результат.

И тем не менее, пройдёт время, прежде чем адекватная РЭБ обретёт массовый характер, поэтому афганская армия пользуется ещё имеющейся возможностью и стремится занять целевые рубежи.

Советская армия уже всё и прекрасно знает об уязвимости своих «Пчёл», поэтому уже давно выработан БПЛА «Пчела-2А», имеющий первую в истории БПЛА систему защиты от РЭБ — «Пируэт-ААР», но это «Насекомое» на Афгано-пакистанскую войну не попадёт.

Орлов не хочет раскрывать все карты сразу, поэтому хочет создать видимость, будто СССР не располагает средствами для защиты своих БПЛА от РЭБ, чтобы потенциальный противник посчитал, что РЭБ — это сравнительно дешёвое и надёжное решение для противодействия советской инновации.

— Что толку от численного превосходства, если потери кратно больше? — спросил Жириновский. — Дефицита боеприпасов у Ватанджара точно не будет, не при нашей поддержке, поэтому ему нужно лишь конвертировать снаряды и бомбы в мёртвых пакистанских солдат. Рано или поздно, потери Пакистана достигнут критической массы и режим затрещит по швам.

— Думаешь? — с сомнением спросил Геннадий.

— Уверен, — ответил Владимир. — Режим Азиза нелегитимен, пришёл к власти путём переворота и сразу же начал войну — успех всё спишет, но вот провал… Провала ему никто не простит.

— Наш старый друг, Файзулла, проявляет особую активность — для него всё это очень личное, — улыбнувшись, сказал Орлов. — Теперь он очень большой человек в Пакистане и готов применить все имеющиеся ресурсы, чтобы навредить Афганистану и нам.

— Он и до этого много пытался, — пренебрежительно махнув рукой, ответил на это Жириновский. — Пусть пробует — чем больше будет стараться, тем больше ошибок совершит.

Прошло уже много лет с тех пор, как произошла та история с «вербовкой» Жириновского и Орлова пакистанской ISI, но Файзулла, который был уверен, что крепко схватил их за задницы, а затем поплатился за самоуверенность, ничего не забыл. Он пытался устроить покушение на Жириновского, потом чуть сам не погиб в ходе «ответного визита» от КГБ, а затем СССР и Пакистан заключили негласное соглашение, чтобы избежать дальнейшей эскалации…

Теперь же Пакистан перешёл в категорию явных недружественных стран, поэтому Файзулла может попробовать возобновить покушения — сейчас он может гораздо больше, потому что за последним государственным переворотом стоит он, как один из организаторов.

— Мы будем следить за ним, — пообещал Геннадий.

— Уж постарайтесь, — усмехнувшись, попросил Владимир. — Это хитрый и озлобленный мерзавец, способный на всё.

Он посмотрел в панорамное окно, на двор Дома правительства — снег уже тает, поэтому на лужайке, среди полотна серого снега, видятся проплешины голой земли.

В курилке работают мощные вентиляторы, быстро вытягивающие дым, поэтому здесь почти не улавливается запах табака, а также аромат выпечки.

— После взятия Хайберского прохода потери афганцев должны резко пойти вниз, — сказал Орлов и стряхнул пепел с сигареты в урну. — Прекратится эта позиционная мясорубка, откроется путь на Пешаварскую долину, а дальше можно будет реализовать все преимущества армии Ватанджара…

— Мне нужно будет слетать в Кабул, — решил Жириновский. — Нельзя, чтобы Аслам терял голову — на востоке он должен ограничиться Хайберским проходом и горной местностью. Основные территориальные приобретения должны быть только на западе.

Если Ватанджар, по итогам этой войны, присоединит равнинные территории Северо-западной пограничной провинции Пакистана, в которые входит Пешаварская долина, то это чревато очень большими проблемами, так как эти земли населены почти двумя десятками миллионов человек. Афганистан попросту неспособен «переварить» это, а СССР не готов финансировать эту сомнительную затею.

— У меня уже был разговор с ним, — кивнув, произнёс Орлов. — Но лучше слетай, а то у меня нет уверенности, что он воспринял мои слова.

Даже то, что Афганистан будет присоединять к себе территорию Белуджистана, тоже было бы сомнительной затеей, если бы не выход к Индийскому океану и большие запасы природного газа. Но обе эти преференции нужно ещё реализовать, а это миллиарды рублей инвестиций, которые пусть и окупятся многократно, но сильно потом.

«Если он ограничится Хайберским проходом и горными территориями — это уже будет грандиозной победой», — подумал Владимир. — «Но человек — это такое существо, которому всегда мало».

— А не совершили ли мы ошибку? — спросил вдруг Орлов.

— Какую ошибку? — отвлёкшись от мыслей, уточнил Жириновский.

— НДПА может и не остановиться, — произнёс Геннадий. — Ватанджара можно отговорить, но вот Политбюро…

— Аслам держит Политбюро под контролем, — уверенно заявил Владимир. — Да и если они будут терять самоконтроль, напомним им, что без нас не будет никаких успешных наступлений и устойчивого развития Афганистана. До этого лучше не доводить, конечно же, но, если что, все инструменты для давления находятся в наших руках.

— Мне сообщают, что пересмотр линии Дюранда стал идеей не только пуштунов, но также хорезмийцев, таджиков, узбеков и даже татар, — сказал Орлов. — Ватанджар окончательно превратил это в общеафганскую идею, поэтому большинство членов Политбюро НДПА считает, что Пакистан должен быть разбит, а все «исконные» территории должны быть присоединены к ДРА.

— Аслам не путает реальность с пропагандой, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Я уверен, что он охладит пыл самым ретивым и ограничится трезвыми границами. Не переживай, Романыч — всё будет нормально. Всё идёт по плану — как и ожидалось…

Афганистан уже начал «отбивать» всё вложенное в него: дело не в деньгах, не в товарах и не в производствах, а в создании проблем Западу.

Когда Пакистан будет разгромлен, а шансы на это велики, США и КНР, в большей степени КНР, потеряют позиции в регионе.

«А свято место пусто не бывает», — подумал Жириновский. — «Через Афганистан будет отражаться проекция мощи Союза — все знают, кто истинный автор этого военного успеха».

Через Афганистан, СССР выйдет в Индийский океан, а рядом Оманский залив — прямо-таки напрашивается советская военно-морская база на территории будущего афганистанского Белуджистана.

Жириновский видит в этом реализацию стратегического плана предыдущих поколений советского руководства, которые стремились к обладанию петлёй, висящей на шее мировой торговли. Баб-эль-Мандебский пролив уже под контролем Советского Союза, но Персидский залив — это, пока что, суверенное владение Запада.

Баб-эль-Мандебский пролив, ведущий к Суэцкому каналу, в настоящий момент, не так важен, как Ормузский пролив: через Суэц проходят около 5,4 % мирового объёма морского грузового трафика, а через Ормузский залив проходят около 25 % мировых нефтеперевозок. Перекрытие Суэца будет тяжёлым ударом, но не смертельным, а вот перекрытие Ормуза может вогнать Запад в затяжную и беспросветную рецессию.

Впрочем, самой желанной целью для СССР является Малаккский пролив, через который осуществляются до 27 % мировых торговых грузоперевозок.

Ещё при Хрущёве зрела революция в Индонезии, по итогам которой, в 60-е годы, под контроль дружественного Советскому Союзу режима попал бы важнейший пролив в мире.

30 сентября 1965 года произошла попытка государственного переворота, осуществлённая не коммунистами, а группировкой офицеров, стремившихся к недопущению прихода к власти группы ультраправых генералов. (1) Но переворот провалился, а затем местные католики, мусульмане и националисты, при активном содействии ЦРУ, начали полноценный геноцид — в неожиданно единодушном порыве, временно оставив внутренние противоречия, они истребили около 1 миллиона человек, по подозрению в симпатии к коммунистам или исходя из принадлежности к китайскому этносу.

СССР, в тот период, было совсем не до Индонезии, так как там происходили более интересные события — Хрущёва сняли, Брежнев занимался внутренними чистками, добиваясь лояльности бывших хрущёвских людей или снимая их с должностей. Впрочем, главной причиной было то, что президент Сукарно больше склонялся в китайскую сферу влияния, поэтому, даже будь в СССР политическая стабильность, он бы, с высокой вероятностью, позволил происходящему происходить.

«Но сейчас-то всё совершенно иначе!» — подумал Жириновский. — «Кресло под этим уродом, Сухарто, мелко затряслось, поэтому мы своего теперь не упустим!»

Он видит в этом великую иронию: смертельный удар президенту Сухарто нанесли не кровавые коммунисты, как все ожидали, а свои, буржуинские — Азиатский финансовый кризис ещё далёк от завершения, потому что в июле прошлого года в игру вступили подставные компании КГБ.

А это 2,5 миллиарда долларов США, выделенные на операцию — они «бомбят» по индонезийской рупии, курс которой слишком поздно отвязали от доллара и пустили в свободное плаванье.

Валюта начала стремительное падение, на чём очень хорошо заработали подставные компании КГБ — на сегодняшний день курс равен 22 тысячам рупий за 1 доллар США, тогда как до начала спекулятивных атак курс держался стабильно в районе 2400 рупий за 1 доллар США.

Это классический пример «падающего подтолкни»: КГБ, с санкции специальной комиссии Верховного Совета СССР, включился в эту игру, и значительно усугубил ситуацию.

Президент Сухарто переживает худшие времена, так как на улицах митинги, беспорядки, а ещё голову поднимает недобитое коммунистическое подполье…

В этот раз СССР не упустит своего — настал благоприятный момент.

Китайцы представлены в Индонезии официально, через свой бизнес, поэтому местные коммунисты и социалисты не пользуются их поддержкой, а США считают Сухарто незыблемым столпом, который точно удержится у власти, для чего предпринимаются определённые меры.

Исторический опыт показывает, что революционные ситуации возникают сами по себе и искусственно создать их практически невозможно, но коли уж они возникают, то грешно не пользоваться ими.

Точно так же США использовали период политической слабости в СССР, руководствуясь ровно тем же принципом — падающего подтолкни…

Теперь СССР «толкает» режим Сухарто, чтобы потом половить рыбку в помутневшей воде.

— Кстати, я что вспомнил… — произнёс Жириновский. — Что по Индонезии?

— Аналитики пришли к выводу, что есть вероятность вооружённого восстания, — ответил Орлов. — Местные демократы хотят либерализации, а население доведено до отчаяния — все хотят, чтобы это поскорее закончилось, хоть как-то. Наши люди работают и направляют недовольство в выгодное нам русло. Особенно хорошо работает карта с политическими репрессиями — начало работу некоммерческое общество «Мемориал». Ищут и освещают в СМИ массовые захоронения, разоблачают преступления режима и так далее. Это находит живейший отклик у населения — ты предложил отличную идею.

Жириновский решил, что в ЦРУ работают не дураки, поэтому не зазорно пользоваться их методами — президенту Сухарто не с руки сейчас повторять репрессии, потому что время уже совсем не то, поэтому он вынужден смотреть, как его грязное бельё вытаскивают на всеобщее обозрение…

— Если всё получится, мы сожмём наши холодные руки на шее мировой экономики… — прошептал Владимир и затянулся из испарителя. — Надо сделать так, чтобы получилось.

— Агентура работает, — ответил на это Геннадий. — Ставка сделана на активную молодёжь — через непрямые методы противопоставляем её «засидевшимся старичкам».

— Но Сухарто ведь, действительно, засиделся, — сказал Жириновский.

— Тем эффективнее воздействие, — улыбнувшись, произнёс Орлов. — Мне нравится эта доктрина косвенного воздействия — никакой агитации и пропаганды, а лишь влияние на лидеров мнений и СМИ…

— Это же ГРУ работает или твои бывшие коллеги? — уточнил Жириновский.

— Оба ведомства, — ответил Геннадий. — Слишком уж серьёзная задача, чтобы доверить её кому-то одному. Ты прав, если переворот удастся, то у нас появится ещё один мощный фактор сдерживания для Запада.

В НАТО сидят не идиоты — там давно и отчётливо понимают, что делает СССР. Давным-давно взятая Союзом геостратегическая линия, несмотря на временные внутриполитические пертурбации, не сместилась ни на миллиметр, поэтому западные спецслужбы противодействуют любым поползновениям ГРУ и КГБ в критически важных регионах.

Только вот эффективность работы советских спецслужб возросла не только технически, но и концептуально. Больше никаких прямых методов воздействия — только косвенные, через агентов влияния, которым помогает нелегальная агентура, а в остальном — контрразведка и защита имеющихся активов. То есть, снаружи всё выглядит так, будто КГБ и ГРУ заняли глухую оборону, но изнутри это выглядит, как подлейшая атака…

У КГБ есть целый отдел, специализирующийся на Индонезии — не по Азии в целом, а именно по Индонезии. Впрочем, имеются отделы и по другим странам Азии, входящие в управление, отвечающее за Азию целиком — такой подход позволяет собирать сотни специалистов и оперативников, занимающихся конкретной тематикой углубленно, не распыляясь.

На этой почве, в отделе по Индонезии, подготовили четыре сотни агентов из коммунистов, сумевших бежать из страны во время массовых чисток.

Когда позиции президента Сухарто ослабнут окончательно, они вернутся на Родину, чтобы вести работу — у Жириновского есть предчувствие, что в этот раз они не подкачают и сделают всё так, как должно…

— Кстати, недавно я вспоминал о тефлоне и том вредном химикате, который используется при его производстве, — вспомнил он. — Есть какой-нибудь прогресс?

— Действуем осторожно, — ответил на это Орлов. — Использованный нами журналист, который должен был стать лицом этого разоблачения, внезапно, попал под грузовик…

— «DuPont»? — уточнил Владимир.

В СССР производство фторопласта-4, на Западе более известного под торговым наименованием «тефлон», уже годы назад перевели сначала на усовершенствованные системы отчистки, а затем и вовсе на новые методы производства, без применения проблемного токсичного агента.

— Возможно, что они, — пожав плечами, сказал Геннадий. — Но у них нет таких ресурсов, чтобы заделать все течи, которые мы создали в этом деле. Скоро попробуем применить «письма мертвеца» — в дневники журналиста будут внесены заметки с подозрениями о слежке, а затем в крупнейшие издательства, из анонимных источников, поступят все собранные им материалы. «DuPont» не удастся сбить грузовиками всех.

— Наверное, будет отличным ходом навести журналистов на возможное заказное убийство… — произнёс Жириновский.

— И об этом подумали, — ответил на это улыбнувшийся Орлов. — «Если вы читаете это сообщение, то это значит, что я уже, скорее всего, мёртв…»

— Блестяще! — восхищённо воскликнул Владимир.

— Трусами они от такого не отмашутся, — сказал довольный Геннадий. — Аналитики ожидают очень громкий скандал — в несколько сотен миллионов долларов компенсаций. А если ФБР возьмётся за расследование загадочного убийства журналиста…

— Стоило лет ожидания, — заключил Жириновский.

— Однозначно, — согласился с ним Орлов. — Мелочь, конечно, по нынешним меркам, но так приятно, что мы довели это до конца.

В нынешних масштабах, это не просто мелочь, а мелкая пакость — они подгадили пусть и очень крупной, но лишь компании, одной из сотен.

У «DuPont» было достаточно времени, чтобы применить одно из доступных решений для устранения ущерба, что позволило бы полностью защититься от возможных последствий, но никто не пошёл на эти «неоправданные траты», поэтому теперь, в обозримом будущем, компания должна будет заплатить в десятки раз больше, а затем изменить способ производства своего тефлона.

— Пора работать… — с сожалением произнёс Орлов и встал с кресла. — Рад был увидеться.

— Взаимно, — ответил ему Жириновский. — До встречи.

На улице ещё прохладно, но в оперативном штабе, размещённом на четвёртом этаже главного здания ХАД, интенсивно работают кондиционеры — связано это с сигаретным дымом, испускаемым десятком офицеров, смолящим сигареты разного сорта.

— Нет, к сожалению, — покачав головой, ответил Мансур Хуссаини, директор ХАД, стряхнув пепел в пластиковую пепельницу. — Живьём их взять не удалось, но зато у нас есть их трупы. Правда, без документов.

— Досадно… — произнёс Жириновский. — Трупы без документов к делу не пришьёшь. А как они вообще к вам попали?

— Пакистанцы не успели эвакуировать морг, — ответил генерал армии Хуссаини. — Но всю документацию кто-то вывез. Показания пленных говорят о том, что это были американские военные специалисты. Эти показания, к сожалению, тоже не пришьёшь к делу, поэтому захват этих тел не дал нам почти ничего.

— Значит, эти четверо погибли в результате высокоточного удара? — уточнил Владимир.

— Судя по характеру ранений — да, — подтвердил директор ХАД. — Их накрыло кассетными боеприпасами, прямо во время ужина, если верить показаниям пленных.

— За что именно отвечали эти американцы? — спросил Жириновский.

— По подтверждённым данным, полученным в ходе перекрёстного допроса, двое из них занимались организацией городской системы ПВО, а другие двое занимались непонятно чем, — ответил Мансур Хуссаини. — То есть, мы не можем установить их род деятельности. Но один из них точно служил в 75-м Рейнджерском полку Армии США — такого рода татуировки кто попало не делает.

— Нет, это хорошо, что американцы проявили себя столь явно, — произнёс Владимир. — Теперь мы знаем, что Клинтон не решился сливать своих старых союзников.

Танковые и мотострелковые полки Армии Афганистана прорвались к городу Бела, от которого осталось всего 77 километров до лагуны Миани Хор, то есть, до Индийского океана. А уже от этой лагуны останутся всего 95 километров до Карачи, крупнейшего города Пакистана и крайне важного порта страны.

Пакистанская оборона в Белуджистане уже благополучно прорвана, в основном по причине разведывательной игры, в результате которой пакистанский Генштаб был убеждён, что Ватанджар намерен совершить глубокий фланговый обход, с целью поддержки наступления через Хайберский проход. А это наступление будто бы должно будет обеспечить прорыв к Пешавару и Мардану, чтобы приготовить плацдарм для натиска на Исламабад.

Только вот Ватанджар не увидел возможности благополучного взятия Исламабада, а предложенную операцию оценил, как неосуществимую, из-за очевидности для противника, который стянет к столице значительную часть сил.

Вместо этого, он решил наступать на Карачи, чтобы отсечь белуджистанскую группировку войск Пакистана, с целью добить их в более спокойной обстановке.

Теперь же обе стороны оказались в острой ситуации: коммуникации афганцев растянуты, а войска пакистанцев дезориентированы и пребывают в панике, всё никак не организуясь, хотя бы, для скоординированного отступления.

Ватанджар понимает пикантность обстановки, поэтому усиливает неожиданно успешный прорыв дополнительными войсками, снимая опытные подразделения с Хайберского прохода, чуть меньше двух недель как полностью взятого.

Последний обошёлся Афганистану в 13 тысяч солдат убитыми и около 40 тысяч ранеными. Пакистан заплатил за эту безуспешную оборону 74 тысячами солдат убитыми, свыше 120 тысячами ранеными, а также 8,5 тысячами пленными.

Но Хайберский проход — это наименьшая из проблем Пакистана, потому что в Белуджистане наблюдается стратегическая катастрофа, так как группировка на западе страны уже почти отрезана от наземного снабжения, деморализована и близка к паническому отступлению на территорию Ирана.

Аятолла Хаменеи, насколько известно, ведёт переговоры с пакистанцами и американцами — целью переговоров является прояснение возможности вывода почти отрезанной от снабжения группировки пакистанских войск в Иран.

Только вот Али Хаменеи не горит желанием ввязываться в этот конфликт даже косвенно, потому что военное руководство Ирана уже успело переоценить степень боеспособности Афганской армии.

И все заинтересованные прекрасно понимают, что в случае вступления в войну Ирана, к этому конфликту, с высокой вероятностью, присоединится СССР — Афганистан тут действует не сам по себе.

— Что тебе известно о том, как себя показывает «Тайфун»? — спросил Жириновский.

— По оценкам наших экспертов, анализирующих ход боевых действий, «Тайфун» — это наше сильнейшее горнострелковое подразделение, — ответил Мансур. — Столь стремительное продвижение нашей армии вдоль хребта Киртхар — это, в немалой степени, заслуга бойцов товарища Файзиева.

Прибытие «Тайфуна» в Афганистан и его участие в боевых действиях официально оформили, как братскую помощь от Капской Республики — зарплаты файзиевцам платит Кейптаун, который и берёт на себя все дипломатические риски. Чисто технически, это наёмники, но нанятые Капской Республикой, поэтому их присутствие на территории Афганистана и Пакистана не нарушает никаких законов ни СССР, ни ДРА, ни КР.

— Значит, мы выбрали верную стратегию, — сказал Владимир. — Потери среди них?

— Девять человек убитыми и двадцать два человека ранеными за всё время, по состоянию на сутки назад, — привёл генерал Хуссаини точную статистику. — В связи с этим, от лица ХАД, я хотел бы закупить ЭП-25М-2 для полного укомплектования 4-й горнострелковой бригады ХАД.

Пассивный экзоскелет М-2 — это горнострелковая версия, позволяющая бойцу тягать на себе до 55 килограммов нагрузки, фактически ощущая на себе не более 14 килограммов.

Группа Файзиева, снаряжённая под специфические задачи, полностью оснащена ЭП-25М-2, что существенно повышает её мобильность, а также максимальную длительность рейдов вглубь вражеской территории.

Теоретически, каждый боец способен нести на себе 55 килограммов различной поклажи, значительную часть которой, естественно, будут составлять боеприпасы.

Войсковые испытания, проводимые ещё годы назад, демонстрировали впечатляющий рост возможностей бойцов в пассивных экзоскелетах: они способны нести на себе не только очень много боеприпасов, но и сравнительно тяжёлые средства поражения.

Испытывался специальный носимый одним человеком комплект с АГС-17, НСВ «Утёс», а также ПТРК «Метис». Доказано, что комплекты, действительно, сокращают количество носильщиков до одного человека, что существенно повышает гибкость и огневую мощь подразделения.

— А что, экзоскелеты очень хорошо себя показывают? — поинтересовался Жириновский.

— Они показывают себя великолепно, — ответил Хуссаини. — Средний солдат физически неспособен перемещаться по горной местности с такими грузами на такую дистанцию, а затем ещё и вести бой. Бойцы «Тайфуна» меньше устают, несут с собой больше боеприпасов — они могут вести наступление дольше, чем от них ожидают враги, а это способствует более глубокому продвижению во вражеский тыл. Ну и нельзя не упомянуть о мастерских засадах, устраиваемых ими на перевалах и в ущельях — не представляю, как можно доставить столько взрывчатки и тяжёлого вооружения на такие сложные места. А они доставляют и успешно применяют всё это…

В «Тайфуне» работают очень опытные ветераны, которые начинали в Афганистане и продолжили в Югославии, а затем в ЮАР — если в Советской армии вообще были профессионалы, то это они.

— Наибольшее впечатление на меня произвела засада с крупнокалиберными пулемётами, — поделился Мансур. — Она состоялась около четырёх суток назад, в ущелье близ кишлака Гейджозай — организовал её сам полковник Файзиев.

Расул Хасанович Файзиев закончил службу в Советской армии в звании подполковника, а в ЧВК «Тайфун» он получил звание полковника — это внутренняя система воинских званий, ничего не значащая для армий других стран.

— Пакистанская колонна из БТР М113 и грузовиков снабжения, двигавшаяся по ущелью, подверглась обстрелу сразу из шести «Утёсов», замаскированных среди скал, — продолжил директор ХАД. — Живым не ушёл никто — огневая мощь оказалась избыточной.

— Блестяще… — восхищённо проговорил Владимир. — Тактика душманов в творческом переосмыслении афганских ветеранов…

— Именно, — улыбнувшись, подтвердил генерал Хуссаини.

— Я думаю, пакистанская армия оказалась совершенно неготовой к этой войне, — произнёс задумчивый Жириновский. — На что они рассчитывают до сих пор? На их месте, я бы уже сел за стол переговоров, чтобы выторговать хотя бы перемирие.

— Мы полагаем, что Азиз начнёт переговоры только после того, как мы создадим угрозу Пешавару и Карачи, — сказал на это Мансур. — Пока что, у них остаётся надежда, что удастся замедлить наш натиск, а затем остановить наступление, чтобы свести всё к позиционной войне — они стремятся к этому. Но диспозиция такова, что их оборона трещит по швам и выход наших танковых полков к Карачи попросту неизбежен.

Владимир видел видеозаписи с пролётов разведывательных БПЛА: афганская армия оставляет после себя тысячи тел пакистанских солдат, сотни сожжённых остовов пакистанской бронетехники, а также десятки изломанных корпусов самолётов.

Снаружи донеслись сирены авиационной тревоги.

— В бункер, — сказал Мансур и заспешил к выходу из кабинета.

Через две минуты они уже расселись по диванам в подземном бункере, расположенном прямо под зданием ХАД — класс защиты предусматривает устойчивость к прямому попаданию бетонобойной бомбы массой до 1500 килограммов, поэтому ни одна пакистанская ракета не представляет для него почти никакой угрозы.

В бункере собрался весь персонал — сотни офицеров, сержантов и солдат, служащих в главном здании ХАД.

Жириновский вытащил испаритель и начал затягиваться им.

Он почти привык жить без сигарет — похоже на то, что психологическая зависимость именно от них убедительно побеждена. Но испарители никак не помогают от никотиновой зависимости, которая пусть и не наносит такой же катастрофический ущерб, как продукты горения табака, но всё же, не полезна для организма.

— Ракеты? — уточнил Владимир у Мансура.

— Скорее всего, — ответил тот. — Сейчас уточню.

Он достал из кармана телефон «Сибирь-1М», оборудованный устройством шифрования и одобренный КГБ для применения силовыми структурами союзных стран, и нажал на быстрый набор.

После короткого разговора с неизвестным абонентом, он позвонил ещё кому-то.

— Сообщают, что это, предположительно, ракеты Дунфэн 11, — сказал Хуссаини.

Дунфэн 11 — это китайская баллистическая ракета малой дальности, несущая в себе боевую часть массой до 500 килограммов, на дистанцию около 300 километров. Наведение у неё астроинерциальное, не самое совершенное, поэтому круговое вероятное отклонение находится в пределах 500–600 метров.

Характеристиками эта ракета похожа на советскую Р-17, но только похожа — Дунфэн 11 является твердотопливной, что плюс, и КВО у неё больше примерно на 150–200 метров, что минус, так как современная война уже давно требует высокоточных решений.

У КНР есть уже ракета Дунфэн 11А, вдвое превосходящая предшественницу по дальности, но Пакистану их не передают, как и относительно свежую ракету Дунфэн 15.

Афганистан не оставляет такие удары без ответа, поэтому по командным пунктам пакистанской армии систематически бьют ракетами «Ока-УН», передача которых не афишировалась, но в США об этом уже знают.

До начала этой войны СССР не передавал Афганистану ОТРК, но теперь, когда стало известно, что КНР и США передают Пакистану ракеты, среди которых легко могут быть и высокоточные изделия, в Мазари-Шариф прибывают составы с относительно новыми ОТРК «Ока-УН».

650 километров максимальной дальности ракеты обеспечивают доступ практически до любого объекта на территории Пакистана, поэтому небезопасно нигде, но основными целями афганской армии являются прифронтовые командные пункты и логистические узлы.

— Обстрел не должен продлиться долго, — сказал генерал Хуссаини. — Как правило, они ограничиваются тремя-четырьмя ракетами…

В этот момент помещение ощутимо дрогнуло.

— Попадание рядом, — констатировал один из офицеров. — ПВО работает, как всегда, паршиво…

Зазвонил телефон Мансура — он ответил на вызов и выслушал сообщение.

— Ракета упала в область здания Министерства обороны, — произнёс он. — Есть погибшие.

Жириновский коротко кивнул.

Окончания тревоги пришлось ждать долгие два часа. Связано это с тем, что пакистанцы нередко делают короткие паузы между ударами, чтобы поразить вышедших из бомбоубежищ людей.

Всё это время Владимир тихо беседовал с Мансуром, на тему дальнейших действий ХАД — уже очевидно, что Пакистан лишится Белуджистана, который перейдёт под контроль Афганистана, на правах автономной республики в составе федерации, которую собирается учредить Ватанджар.

Но создание АФСР, то есть, Афганской Федеративной Социалистической Республики, это политика — договорённости с племенами белуджей, которые практически не участвуют в этой войне по причине получения ряда гарантий от ДРА и СССР, не решают тот комплекс проблем, которые неизбежно возникнут в ходе присоединения новых территорий.

Поэтому ХАД, после этой войны, ждёт огромный массив работы, связанной с налаживанием внутренней безопасности — именно об этом Жириновский и побеседовал с Хуссаини во время этой вынужденной паузы в бомбоубежище.

А когда тревогу отменили, Владимир покинул здание ХАД и поехал во дворец Тадж-Бек.

— Сожалею, но у меня мало времени, Володя, — произнёс Мохаммад Ватанджар. — Скоро я отправлюсь на фронт, чтобы вдохновить солдат, поэтому у нас есть не более двадцати минут.

— Я займу немного твоего времени, — пообещал Жириновский. — Мне скоро улетать обратно в Москву и перед этим хочу высказаться по ситуации, в общем.

— Слушаю тебя, — кивнув, сказал президент ДРА.

— Ходом боевых действий и успехами афганской армии я удовлетворён, — начал Владимир. — Правда, я до сих пор озадачен, зачем ты расширяешь дела с Ким Чен Иром — у него очень тесные связи с КНР, а это твой противник, в настоящий момент. Гаубицы у него купил — это мне полностью понятно, но зачем тебе их танки?

170-миллиметровые самоходные гаубицы «Чучхе-по» и боеприпасы к ним Ватанджар купил, за твёрдую валюту, в значительной степени, с целью недопущения их продажи Пакистану.

Ким Чен Ир ведёт осторожную многовекторную политику, поэтому у него хорошие отношения равно как с КНР, с СССР, с ГДР, с Кубой, с Афганистаном, с Ираном, Сирией, Пакистаном, Индией, Ираком и всеми остальными подобными странами. Соответственно, он легко может продать свои орудия и боеприпасы к ним кому угодно, а окружающие, кроме стран Запада, отнесутся к этому с пониманием.

— За тем же, зачем и гаубицы, — разведя руками, ответил Ватанджар. — Немецкие товарищи передали мне информацию, что Пакистан, то есть, как ты понимаешь, КНР, собирается закупить у КНДР 200 Т-62 и не менее 400 Т-55. Откуда деньги, я думаю, ты понимаешь. Пусть покупают у кого-то ещё, подороже и подольше — а эту технику я заберу себе, в резерв. Или пустим на вашу программу, если с бюджетом сложится.

СССР, примерно с 1994 года, оказывает союзным странам услуги по модернизации устаревших танков, что выходит дешевле, чем покупка новых, но и не даёт характеристик новых танков.

Это дальнейшее развитие наработок, сделанных ещё в конце 80-х годов, когда высшее командование Советской армии пришло к неутешительному выводу, что танки будут массово гореть, поэтому экономически войну с НАТО не вытянуть никак, а это значит, что надо что-то срочно делать.

И тогда они придумали новую концепцию: взять устаревшие танки типа Т-55 и Т-62, усилить им бронирование, оборудовать динамической защитой, установить новейшие СУО, добавить новые боеприпасы и, если получится, оснастить более мощными двигателями.

Расчёты показали, что это будет многократно дешевле, чем производить современные танки, которых, как ни крути, на масштабный конфликт против НАТО не хватит.

Эту программу никто не забросил, потому что в тяжёлый период первой половины 90-х годов она выглядела, как спасение — до 1996 года были модернизированы 4000 Т-55, до стандарта Т-55АД-2, а 3500 Т-62 былы модернизированы до стандарта Т-62МД-1.

Танки от этого не стали полностью адекватны современным реалиям войны, но теперь они, хотя бы, перестали быть безответными жертвами для ПТУР.

В боевых действиях их не применяют — они законсервированы на складах, в качестве мобилизационного ресурса. Если случится война против НАТО, то, обязательно, настанет момент, когда все современные танки будут уничтожены, и вот тогда в дело вступит армада модернизированных танков, старых, но, в какой-то степени, эффективных.

Помимо этого, в рамках этой программы, советские заводы принимают иностранные заказы — именно об этом и говорит Ватанджар.

— Ладно, это, в какой-то степени, разумно, — признал Жириновский. — Тебе эти танки лишними не будут, а Пакистан будет вынужден искать альтернативы, что задержит поставку…

— Именно, Володя! — воскликнул Ватанджар. — У них кончаются танки — они не ожидали такого, поэтому сейчас лихорадочно мечутся, чтобы найти себе хоть какую-то бронетехнику!

Без бронетехники невозможно эффективно наступать, а президент Азиз очень хочет организовать контрнаступление, чтобы отбить хотя бы Белуджистан. На Хайберском проходе он уже поставил крест, так как его провальная оборона обошлась неприемлемо дорого, а контрнаступление грозит возобновлением мясорубки, но уже на чуть более выгодных для афганцев условиях…

«Говорят, что тамошние ущелья невыносимо смердят мертвечиной», — припомнил Жириновский. — «Кошмарная битва — надеюсь, оно того стоило. И нужно отдать должное пакистанцам — оборона Хайберского прохода была героической, пусть и обречённой».

— Сегодня в Министерстве обороны погибли восемь человек, — сообщил Мохаммад. — Могло быть и больше, но остальные успели эвакуироваться в бомбоубежище. Мы ответим зеркально — ракеты ударят по Генеральному штабу в Исламабаде.

— Правильно, — поддержал его Владимир. — Нужно показать им, что они запускают ракеты, куда придётся, а вы поражаете цели.

Ватанджар вытащил из внутреннего кармана генеральского кителя блокнот и сделал запись. Жириновский посмотрел на него вопросительно.

— Это отличная фраза, — объяснил президент свои действия. — Использую это в своей речи для прямого эфира по центральному телевидению. Ты же не возражаешь?

— Нет, конечно, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Отлично, — сказал Ватанджар, улыбнувшись в ответ.

— Кстати, ещё кое-что хотел спросить, — произнёс Владимир, вспомнивший ещё один важный момент. — С белуджами точно всё обговорено? До меня дошли слухи, будто какие-то рода помогают пакистанской армии…

— Племена за нас, — уверенно заявил президент, пока ещё, ДРА. — А отдельные роды — это несущественно. Акбар Хан Бугти обещал мне, что разберётся со всеми несогласными. Можешь быть уверен, Володя, что белуджи точно за нас. Мы предложили им условия, которых никак не могли дать пакистанцы. Я обещал Бугти, что дам Белуджистану статус союзной республики, с флагом, гербом, гимном, своим Верховным Советом, государственным языком и так далее! Белуджи воспринимают происходящее, как освобождение — правда, они не готовы делать ничего для этого, но нам и не нужна их помощь.

— А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? — поинтересовался Жириновский.

— Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, — пожав плечами, ответил Ватанджар. — Они выбрали свободу.

— Тоже хорошая фраза, — заметил Владимир.

— Да, согласен, — кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. — Они выбрали свободу…

— А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? — спросил Жириновский.

— Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, — ответил на это президент. — Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать — у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет — все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи — это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

— Я знаю, что у тебя всё схвачено, — произнёс Жириновский. — Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову — когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться — нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества — нам важна международная репутация. Пока что.

— А почему опять переносят⁈ — с возмущением спросил Владимир. — Сколько можно это терпеть⁈

Виктор Штерн отодвинул от себя клавиатуру и поднял на него ничего не выражающий взгляд.

— Ты же сам всё прекрасно понимаешь, — произнёс он. — Лучше десять раз перенести, чем один раз провалиться.

Запуск двух базовых модулей орбитальной станции «Мир-2» снова перенесли на две недели — изначально старт был намечен на 28 марта, поэтому Владимир специально отложил все дела, чтобы полететь в Байконур и увидеть всё лично.

— Я надеюсь, это делается не ради красивой даты? — с подозрением спросил он. — Когда точно будет следующий пуск?

— Ориентировочно, не позже 12 апреля… — произнёс Штерн, а затем удивлённо хмыкнул. — Ах, Семёнов…

— Вот подонки! — воскликнул Жириновский. — У меня почти весь апрель распланирован!

— Так дела не делаются, — покачав головой, сказал руководитель ГКО и взял со стола мобильник. — Мы делаем это не ради красивых дат. Ещё бы на 9 мая перенесли!

Он набрал номер и дождался ответа.

— Юрий Павлович? — спросил он. — Здравствуйте! Я хочу получить подробный отчёт о причинах переноса запуска «Вулкана». Да. У вас не должно быть с этим проблем, ведь вы точно владеете всеми данными — у вас должны были быть какие-то основания для переноса. Ах, вот оно как… Что ж, я ожидаю отчёт сегодня же. До свидания.

Он завершил вызов и положил телефон обратно на стол.

— Что он говорит? — спросил Жириновский.

Им до сих пор овладевает расстройство от переноса — две недели назад был очередной запуск «Урагана» с автоматическим производственным модулем — он до сих пор на орбите и пробудет там ещё полторы недели, до завершения производственного цикла. Его он пропустил, потому что был занят работой.

— Говорит, что в конструкции всех серийных РД-180 обнаружился дефект, — ответил Штерн. — НПО «Энергия» занимается решением проблемы и Семёнов обещает, что устранит дефект в течение недели, а может и быстрее.

Кислородно-метановые двигатели оказались серьёзнейшим вызовом для советской науки, ведь, несмотря на то, что теоретические и предэскизные работы начались в середине 80-х годов, основную массу проблем новых двигателей решили за последние шесть с половиной лет.

Долгожданный и многострадальный пуск «Вулкана» с двумя базовыми модулями «Мира-2» должен ознаменовать новый этап в истории советской космонавтики — кислородно-метановые двигатели РД-180 должны сократить стоимость пуска минимум на 25–30 %, за счёт дешевизны метана и упрощения космодромной инфраструктуры.

Этот же двигатель будет применён на ракете-носителе «Тритон», дальнейшем развитии «Протона» — ожидается, что стоимость запуска сократится с 52 до 35–40 миллионов рублей.

Также ведутся работы по созданию ракеты-носителя «Союз-2», на тех же кислородно-метановых двигателях РД-180: если всё удастся, то себестоимость пуска составит 6,5–8 миллионов рублей, что сущие копейки, если сравнивать даже с будущим «Тритоном».

С «Тритоном» также связаны ещё одни большие ожидания Жириновского, ведь на нём запланировано применение возвращаемых боковых блоков, которые должны будут приземляться на специальные аэродромы «по-самолётному». ГКО ожидает, что это понизит себестоимость запуска «Тритона» до 18–25 миллионов рублей.

Всё это сделает очень дешёвой доставку грузов на орбитальную станцию «Мир-2», но забирать с неё грузы придётся на «Урагане», так как все, без исключения, продукты, произведённые на орбитальной станции, будут отличаться особой хрупкостью.

— Что ж, тогда будем ждать, — произнёс Жириновский. — И мне придётся сильно перекроить свой график, чтобы попасть на этот пуск…

— Мне тоже, Владимир Вольфович… — улыбнувшись, ответил на это Виктор Штерн.

— Что-то я не видел тебя на параде, — сказал Орлов, закуривая «Ростов Президентский».

— А меня там не было, — ответил Жириновский. — Я воспользовался выходным, чтобы провести время с Галей.

С женой он время, конечно же, провёл, но его истинной целью была игра в «Эпоху империй» — она вышла в СССР, а затем и в остальном мире, и, ожидаемо, стала культурным событием.

Владимир играл с утра и до самого вечера, прерываясь только на завтрак, обед и ужин, а после, уставший, но довольный, пошёл с Галиной в ресторан.

— Значит, ты пропустил все новинки, — улыбнувшись, произнёс Геннадий.

— Объект 1001 я уже видел на испытаниях, — ответил на это Жириновский. — Вряд ли они сумели добавить за прошедшее время что-то новое…

Новейший танк, разработка которого велась с далёкого 1991 года, официально принят на вооружение и получил наименование Т-90.

Он не имеет почти ничего общего с Т-72 и Т-80 — унификации узлов нет, что было осознанным шагом.

Новый Т-90 — это принципиально иная разработка, адаптированная к войне, которая ещё не началась.

Масса нового танка равна 63,5 тоннам, на него установлено модернизированное орудие, лобовое бронирование корпуса и башни стойко к собственным бронебойным снарядам на дистанции от 1000 метров, новый двигатель имеет мощность 1520 лошадиных сил, установлены модули КАЗ «Арена-М», башня необитаема, с довольно-таки хитрым автоматом заряжания, а ещё на этом танке установлены только внешние топливные баки.

Орудие 2А83М имеет всё тот же калибр 152 миллиметра, но с существенными отличиями: длина ствола увеличена с 55 до 58 калибров, новый конвейерный автомат заряжания увеличил техническую скорострельность до 11 выстрелов в минуту, а благодаря применению новых порохов, скорость бронебойного снаряда составила 1980 метров в секунду, а дальность прямого выстрела увеличилась с 5000 метров до 5600 метров.

Бронепробитие основного бронебойного оперённого подкалиберного снаряда составляет 1284 миллиметра гомогенной стали под прямым углом на дистанции 2000 метров, а на дистанции 5000 метров бронепробитие составляет 847 миллиметров.

Уникальной особенностью конвейерного автомата заряжания танка является то, что конструкторы пошли на компромисс — в самом автомате одновременно находятся десять снарядов, после отстрела которых необходимо вернуть башню в исходное положение, чтобы автоматика заполнила автомат десятью снарядами из основного хранилища.

От идеи размещать весь боекомплект в башне, на линии огня, в зоне доступа БПЛА и корректируемых снарядов, конструкторы отказались, но десять снарядов, тем не менее, оставить пришлось — в конце концов, система пополнения позволяет переместить в автомат десять снарядов за двадцать восемь секунд, что есть малозначимая задержка.

Зато основной боекомплект находится в отдельной бронекапсуле, на дне боевого отделения, то есть, большую часть времени боя он скрыт рельефом, что существенно понижает риск его детонации при поражении вражескими танками, БПЛА и корректируемыми снарядами.

Но это лишь дополнительная защита, а основной защитой танка является комплекс активной защиты «Арена-М» — он способен поражать цели в диапазоне скоростей от 20 до 980 метров в секунду, с эффективной площадью рассеивания от 0,05 м² и угловой скоростью до 40°.

Танк оборудуется двумя модулями, каждый из которых обеспечивает покрытие 180°, что в сумме даёт круговую защиту. Оба модуля имеют по 25 зарядов, что, теоретически, позволит сбить 50 БПЛА-камикадзе, корректируемых снарядов, противотанковых гранат или ПТУР.

По мнению Министерства обороны, конструкторов и лично Жириновского, Т-90 является лучшим танком из ныне существующих, но у него есть один существенный недостаток — производство одной единицы обходится в 7,7 миллионов рублей.

Министерство обороны пожелало заказать себе 1000 единиц, в течение следующих 10 лет. Это значит, что оснащение Советской армии ограниченным количеством новых танков будет обходиться по 1,5 миллиарда в год, но бюджет уже давно может позволить себе такие траты, поэтому ГКО одобрила заявку.

Новый Т-90, по признанию экспертов, будет лучшим танком в мире на ближайшие лет 10–15, потому что западные образцы находятся в положении догоняющих — у американцев только завершилось испытание 155-миллиметрового калибра орудия, а в ЕС приняли на вооружение Леопард-2А6, оснащённый 140-миллиметрового калибра пушкой NPzK.

У американцев уже давно были сложности с установкой нового орудия в М1 «Абрамс», так как без автомата заряжания её применение невозможно — испытания показали, что нужны минимум двое заряжающих, которые, тем не менее, упахиваются вусмерть уже через 15–20 минут непрерывной стрельбы.

Советские танкисты, к слову, тоже упахиваются со своим 152-миллиметровым орудием, но не во время боя, а непосредственно до него, в процессе размещения боекомплекта в танке, но это никак не влияет на боевую эффективность.

Из-за этого объективного обстоятельства, американские конструкторы стояли перед выбором: либо извернуться и как-то изобрести автомат заряжания для М1 «Абрамс», исходно не предполагающего какую-либо автоматизацию заряжания, либо разработать новый танк, отвечающий новым требованиям.

У них имелись некоторые наработки танка, имевшего условное обозначение «Block III», но он разрабатывался под 140-миллиметрового калибра орудие, от которого Армия США решительно отказалась, поэтому конструкторам пришлось масштабировать новый танк под новое орудие, что и заняло у них никак не меньше 7–8 лет.

Они не решились отходить от слишком уж удачного М1, поэтому разработали новый танк на его основе, в результате чего получился танк М1А3 АТАС: машина массой 72 тонны, с дизельным двигателем на 1460 лошадиных сил, со 155-миллиметрового калибра орудием М304, автоматом заряжания конвейерного типа, навесной динамической защитой «ERA-1», а также с полностью цифровой СУО.

Характеристики американского орудия советским специалистам неизвестны, но предполагается, что оно примерно эквивалентно орудию 2А83М, даже с учётом того, как далеко ушли советские конструкторы в деле совершенствования своего орудия.

О новом американском танке известно очень мало, потому что он разрабатывался в атмосфере строжайшей секретности, но очевидно, что он стоит очень дорого, никак не дешевле Т-90, и приближается к нему по ряду характеристик.

Правда, очевидным недостатком является то, что американские конструкторы поместили основной боекомплект в кормовую часть башни и оборудовали её вышибными панелями — они это недостатком не считают, а называют гениальным решением проблемы выживаемости экипажа в случае детонации боекомплекта.

Жириновский, прекрасно представляющий себе, какую роль будут играть в будущем дроны-камикадзе, считает вышибные панели на крыше башни танка буквальным приглашением к атаке.

Также ничего не известно о наличии или отсутствии какого-либо КАЗ на новом американском танке — это значит, что он практически беззащитен против корректируемых снарядов и передовых ПТУР, не говоря уже о дронах-камикадзе будущего.

— Вообще-то, ты неправ, Вольфыч, — сказал Орлов. — Пока ты сражался против античных народов, по Красной площади проехали танки с маскировочной системой «Аболла». И ты бы знал о ней, если бы больше интересовался…

— Что ещё за «Аболла»? — с недоумением спросил Жириновский.

— Специальная ткань с охлаждающими элементами внутри — трубками, гоняющими холодный воздух, — объяснил Геннадий. — Она сама по себе напоминает маскировочную сеть, что делает танк менее заметным, так ещё и охлаждение позволяет снизить заметность в инфракрасном спектре. С 3–4 километров, имеющимися у нас тепловизорами, танк заметить стало сложнее, но с расстояния менее 1 километра он виден довольно-таки неплохо, хоть и чуть хуже, чем раньше. В комплекте также идёт навесная система по смешиванию выхлопа с холодным воздухом, что не только снижает заметность, но и делает работу двигателя тише.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Владимир. — Да, мало внимания уделяю танкам, но это потому, что меня много куда больше не пускают!

— А ещё ты пропустил первый показ БМПТ-90, — добавил Орлов. — И БМП-90 тоже не увидел. Многое потерял…

Упомянутые им бронемашины — это решения на базе Т-90. БМПТ-90 повторяет функционально БМПТ-80, но с добавлением функционала по поражению вертолётов и низколетящих ударных БПЛА — для этого на ней предусмотрен модуль с небольшой АФАР-РЛС «Прибой-АФ», способной обнаруживать цели на дистанции до 25–30 километров, а в боекомплект добавлены 30-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды с программируемыми взрывателями.

Масса у этой машины почти та же, что и у Т-90, то есть, 63 тонны, но у неё нет массивной башни, а почти вся тяжесть обусловлена увеличенным бронированием. И, несмотря на то, что БМПТ-90 созданы для поддержки Т-90, стоят они дороже, из-за дорогостоящих АФАР-РЛС и более сложной электроники.

А БМП-90 — это средство доставки и поддержки пехоты, оснащённое 100-миллиметровым орудием 2А70 и 30-миллиметровой автоматической пушкой 2А42. Эта БМП, аналогично, разработана на основе Т-90, но двигатель у неё расположен спереди, бронирование бортов усилено до эквивалента 450 миллиметров гомогенной стали, в ущерб лобовой броне. В десантном отсеке помещаются 12 человек, которые загружаются и выгружаются через опускаемую аппарель.

Фокус при разработке этой бронемашины был сделан на максимальное повышение живучести, с чем конструкторы справились успешно — эта БМП, не имеющая возможности плавать, обладает бронированием основного боевого танка, практически неуязвима для РПГ, а также стойка к корректируемым снарядам и ПТУР.

БМП-90 имеет массу в 51 тонну, что делает её тяжелейшей в классе. У НАТО нет ничего даже близкого, но БМП-90 никогда не будет много, потому что одна машина обходится бюджету в 5,5–6 миллионов рублей, что неподъёмно дорого. Минобороны сделало ограниченный заказ на 300 единиц, чтобы «распробовать» и окончательно оценить перспективы.

Все понимают, что это трио очень нужно Советской армии, так как это ответ на вопрос «А что делать, когда противник будет массово применять высокоточное оружие?»

Безумная стоимость, конечно, серьёзно ограничивает возможности массового производства, но ничего не мешает формировать тяжёлые ударные тактические группы, которые смогут наносить практически неотразимые удары и прорывать фронты.

— Ничего, насмотрюсь ещё, — произнёс Жириновский. — В следующем году тоже будет Парад Победы, и в следующем — а там ещё что-нибудь новое покажут.

— Нет, к сожалению, — покачав головой, ответил на это Орлов. — Новых танков, БМПТ, БМП и БТР, в ближайшие годы, точно не будет. Аналитика показывает, что разработанное «Трио» имеет модернизационный предел, который исчерпается, по самым пессимистичным оценкам, не раньше чем через 15 лет. Реалисты говорят, что у «Трио» есть 20 лет доминирования, а оптимисты утверждают, что Трио будет актуальным, при условии постоянной модернизации, в течение следующих 30 лет. Я склоняюсь к мнению реалистов.

— Я с этим спорить не буду, — сказал Владимир. — Но как же БМП-4?

— Скорее всего, будет готова через 5–6 лет, но это по оптимистичным прогнозам, — ответил Геннадий. — КБ Курганмаша прорабатывает новую концепцию — решили переместить двигатель вперёд, как на БМП-1 и БМП-2, а боевое отделение сделать чуть меньше, за счёт оптимизации размеров автомата заряжания и количества снарядов в укладке. Зато предполагается увеличение количества десантников до 8 человек.

— Механик-водитель же практически ни черта не увидит со своего места! — воскликнул Жириновский.

— Предполагается решить с помощью камер, — ответил Орлов. — Курганмашевцы собираются сделать БМП-4 полностью цифровой, чтобы у экипажа была максимальная ситуационная осведомлённость на 360° — самые смелые новаторы вообще говорят, что механику-водителю не обязательно иметь триплексы, чтобы успешно управлять машиной.

— Слишком смело… — произнёс задумавшийся Жириновский.

— Поэтому идею зарезали и приказали предусмотреть резервную систему триплексов, — сказал на это Геннадий. — В итоге, должна получиться сравнительно дешёвая машинка, имеющая массу 24 тонны — со стальной бронёй, с ограниченным количеством металлокерамических бронеэлементов, плавать уметь не будет, зато все остальные твои требования удовлетворит.

— И это хорошо, — произнёс Жириновский. — БМП-3 никому не нравится.

— Это только тебе она не нравится, — возразил Орлов. — Армия до сих пор в восторге, как и иностранные заказчики. Саудовская Аравия заказала у нас сразу 900 единиц — думаешь, дурак их король?

— А какой у него выбор⁈ — спросил Владимир. — Этот идиотский «Брэдли» покупать? Или французское дерьмо? А может, шведскую херню? Выбора просто не было, поэтому он взял единственную нормальную БМП — нашу! Да и цена — американцы три шкуры сдирают, французы продают дрянь, которая не стоит своих денег, а шведы сдирают семь шкур за сомнительную БМП!

— А почему ты считаешь, что шведский Strf 90 — это херня? — уточнил Геннадий.

— А потому что его ещё никто не видел в бою! — ответил на это Жириновский. — Красиво рассказывать о невероятных качествах БМП может любой умственно отсталый дегенерат! А кто ещё имеет такие же видеодоказательства боевого применения, как наша БМП-3⁈ В Югославии она воевала, в бывшей ЮАР билась, а теперь и в Пакистане овевает себя победоносной славой — даже американский «Брэдли» не может похвастаться участием в боях такой интенсивности! Поэтому король Аль-Сауд был вынужден принять единственное верное решение и закупиться нашими БМП-3. Американцы этим очень недовольны, но сделать ничего не могут, ха-ха-ха…

— Уел, — вынужден был признать Орлов. — Что у тебя по плану на сегодня?

— Сделаю объём работ в управлении, а затем полечу в Алма-Ату, проверять положение дел в Доме воинов-интернационалистов, — ответил Жириновский. — Как обычно всё.

— Тогда успехов тебе, — пожелал ему Геннадий. — Я тоже улетаю — в Берлин. Надо встретиться с Кренцем и космонавтами…

— Тебе тоже успехов, Романыч, — ответил Владимир.

— Модуль «Изумруд-1» успешно пристыкован и экипаж подключил его к питанию станции, — сообщил Юрий Павлович Семёнов.

— Поздравляю вас, товарищи! — воскликнул до крайности довольный Жириновский.

Гендиректор НПО «Энергия» довольно кивнул — пусть всё идёт по давно и тщательно разработанному плану, каждый пройденный этап, тем не менее, является знаковым достижением.

Сначала, почти через сутки после прибытия на орбиту, были автоматически пристыкованы друг к другу модули «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», а затем, через месяц, прибыл энергетический модуль.

Этот модуль, весящий 51 тонну, выдаёт реальную пиковую мощность 4,6 МВт, а средняя мощность за виток составляет 2,9 МВт. Только солнечные панели в этом модуле весят 26 тонн, а всё остальное приходится на конструкцию, аккумуляторы, системы терморегулирования и развёртывания — это крупнейшая солнечная электростанция из находящихся и когда-либо находившихся на орбите.

Вслед за ним, ещё через месяц, на орбиту был поднят орбитальный док «Турмалин» — он весит на восемнадцать тонн меньше, чем оба базовых модуля — 82 тонны, и предназначен для приёма кораблей, грузов и дальнейшей сборки станции.

После пристыковки «Турмалина», на орбитальную станцию был отправлен первый экипаж из четырёх человек — этой чести удостоились Юрий Усачёв, Юрий Маленченко, Елена Кондакова, а также Сергей Авдеев.

Космонавты проверили системы и завершили пристыковку всех имеющихся модулей, после чего обустроились и принялись ждать прибытия следующего модуля — уже упомянутого «Изумруда-1».

Это фабричный модуль массой 49 тонн, полностью предназначенный для выращивания кристаллов кремния, для советского полупроводникового производства. Ожидаемая годовая выработка — 3500–3800 килограммов.

«Изумруд-1» стабильно потребляет 310 кВт, а два базовых модуля и орбитальный док, в среднем, потребляют за виток 150–170 кВт, что создаёт вызов — одного энергетического модуля никак не хватит на питание станции, полностью укомплектованной производственными модулями.

— Они уже начали производство? — спросил Орлов.

— Да, процесс запущен, — подтвердил Семёнов. — Начато выращивание первой партии кристаллов — оно завершится через 22–26 суток.

На «Мире-2» решено действовать по-крупному — никаких сравнительно небольших кристаллов, как на «Буранах» — в «Изумруде-1» выращивают кристаллы диаметром 450 миллиметров и длиной 1,5 метра.

Первая партия даст только три кристалла общей массой 1290–1300 килограмм. Из них, после обработки, ожидается получить около 1000 килограммов пригодного полупроводникового сырья.

— Процесс идёт штатно, без отклонений и неожиданных проблем, подача энергии стабильна и кристаллы растут предсказуемо, — сказал Юрий Павлович. — Но 22–26 суток — это только выращивание. Затем ещё 5 суток займёт охлаждение кристаллов, а доставка их на Землю займёт ещё около недели — нужно приготовить «Ураган».

«Десятки килограммов орбитальных полупроводников изменили для нас всё, а тут, ориентировочно, тонна пригодного сырья…» — задумался Жириновский, нервно постукивая пальцами по столу. — «Космос уже зарезервировал 300 килограммов, ГКО отжала 350 килограммов, военным скинули, с барского плеча, 150 килограммов, а вот что делать с остальными 200 килограммами?»

Рабочая версия, превалирующая в данный момент — пустить излишек на производство вычислительной техники гражданского назначения. Кто-то считает, что это поспешное решение и лучше дождаться запуска и пристыковки ещё только строящегося «Изумруд-2», а кто-то говорит, что можно производить технику для гражданского рынка уже сейчас.

— Как быстро они смогут начать выращивание второй партии? — спросил Орлов.

— Ох, сейчас сложно сказать, — почесав затылок, ответил Семёнов. — Полная диагностика оборудования займёт до пяти суток, очистка ростовых камер и замена расходных элементов отнимут до шести суток… Потом ещё будет заправка новым сырьём и калибровка оборудования — мы не знаем, как быстро справится экипаж, но закладываем ещё пять суток. А после всего этого будут повторное вакуумирование и прогрев, что займёт до четырёх суток. То есть, двадцать суток — подготовка к выращиванию второй партии. В одну смену это делать будет тяжело, поэтому на «Ураган» прибудут ещё четыре члена экипажа.

Орлов медленно кивнул.

— Условия обитания, конечно, у них будут неидеальными, но это предполагается решить при запуске «Вулкана», — добавил Семёнов. — Вместе с модулем «Янтарь-1» отправится жилой модуль «Биосфера», в котором комфортно разместится весь штатный экипаж.

«Янтарь-1» — это фармакологический модуль массой 43 тонны, в котором будут выращиваться белковые кристаллы. Основным продуктом будет инсулин, который почти сразу же начнёт окупать орбитальную станцию, так как внутренние потребности Советского Союза относительно скромны и с лихвой покрываются частью планового объёма производства. А всю «лихву» предполагается продавать за рубеж, что не только выгодно экономически, но и работает на международный престиж.

Модуль «Биосфера» весит 18 тонн, поэтому он мог бы легко отправиться на «Протоне», но решили нагрузить «Энергию» дополнительным весом и не множить запуски сверх необходимого.

Потребуются не менее 12–15 лет, прежде чем орбитальная станция окупит саму себя, а всю программу она будет окупать примерно до 2025–2030 года.

Только вот это всё в денежном выражении, а есть ещё одно выражение, которое невозможно подсчитать — технологический отрыв.

Впрочем, есть одно обстоятельство, о котором предпочитают, пока что, не говорить, так как точно неизвестно, когда оно начнёт действовать — ремонт повреждённых или отработавших свой срок спутников. Неизвестно точно, сколько спутников удастся ремонтировать в год, поэтому вся эта затея обсуждается исключительно в закулисье НПО «Энергия», разрабатывающего возможное решение в виде орбитального буксира.

Через месяц «Ураган» спустит на землю примерно тонну сверхчистого кремния, а где-то через 4–5 месяцев его переработают в процессоры разного назначения, произведённые по техпроцессу 0,8 микрометров.

Это будет массовая продукция, которая обусловит резкий скачок вычислительной мощности всех, без исключения, предприятий народного хозяйства СССР — грядёт увеличение общего быстродействия системы управления ГКО и Совмина СССР.

— А что с другой ценной продукцией? — спросил Александр Бессмертных.

— Модули «Цитрин-1» и «Цитрин-2» будут подняты на орбиту в течение следующих четырёх месяцев, — ответил ему Семёнов. — «Цитрин-1» — это производственный модуль для выращивания кристаллов фосфида индия и арсенида галлия, важнейших для нас материалов, после кремния. А «Цитрин-2» будет заниматься выращиванием кристаллов кадмий-цинк-теллурид и кристаллов теллурида кадмия. Там же в этом модуле выделено место для опытно-производственного отсека, в котором будет проводиться отработка выращивания монокристаллических турбинных лопаток из никелевых суперсплавов.

— А что это такое? — нахмурившись, спросил Бессмертных.

— Это турбинные лопатки, необходимые нашей авиации, — ответил Семёнов. — На земле их выращивание возможно, но вмешиваются пресловутые конвекция и дендритная сегрегация элементов, а на орбите они практически не влияют, поэтому лопатки должны получаться существенно более долговечными и устойчивыми к более высоким и длительным температурным воздействиям. Если удастся наладить орбитальное производство турбинных лопаток, то, для раскрытия их потенциала, потребуется разработка новых авиационных двигателей.

— Понятно, — произнёс министр внешних отношений.

Жириновский же, неожиданно для себя, невольно вспомнил события пятидневной давности — Москву накрыл мощный шквал, в результате чего погибли 8 человек, а ещё около 200 получили ранения разной степени тяжести. Пострадало много имущества, были повреждены здания, а весь город до сих пор пребывает в шоке. У Бессмертных в ходе этого шквала пострадала жена — ей слегка порезало левую руку летящим куском шифера.

«Погодные аномалии…» — подумал Владимир.

— А модуль «Цитрин-3» будет заниматься сначала отработкой технологии производства, а затем и самим производством аморфных металлов, — продолжил Юрий Павлович. — Эти материалы тоже нужны для авиации — они позволят существенно нарастить ресурс и снизить массу двигателей и прочих узлов.

Жириновский присутствовал на заседании Совета министров, на котором обсуждались перспективы аморфных металлов. Он впервые узнал о них только на том заседании, но после него стал наслышанным, а затем и начитанным по этой тематике.

Аморфные металлы — это металлы, в которых атомы расположены не в строгом геометрическом порядке, а хаотично, как в стекле. На Земле такой металл получить почти невозможно, потому что даже при очень быстром охлаждении успевает выстроиться кристаллическая решётка, но на орбите всё иначе — нет конвекции и седиментации в расплаве, поэтому можно проводить гораздо более медленное и равномерное охлаждение, при этом сохраняя аморфную структуру.

А характеристики таких металлов просто потрясают воображение: титан марки ВТ-6 имеет прочность на разрыв, условно, 950 МПа, а аморфный металл на базе титана может иметь прочность на разрыв в диапазоне от 2000 до 4000 МПа. Также этот аморфный металл точно будет иметь превосходство над титаном ВТ-6 в удельной прочности, упругости, сопротивлении усталости и износостойкости. Но самое главное — всё это при той же массе.

Конструкторы МиГ, Туполева, Сухого, Лавочкина, Илюшина, Яковлева, Миля и Камова с нетерпением ожидают нового материала, так как нужны его точные характеристики, чтобы было с чем работать и под что проектировать свои самолёты и вертолёты.

Но больше всех ждут новых материалов конструкторы-двигателисты, только вот всех их ждёт разочарование — орбитальное производство ограничится 15–16 тоннами аморфного металла в год.

На Земле уже давно производят аморфные металлы, правда, в виде очень тонких лент — годовое мировое производство исчисляется в сотнях тонн, но вот монолитные изделия из аморфных металлов не производит никто. СССР станет первым и сполна воспользуется привилегиями первопроходца…

— Это всё, что запланировано на обозримые два года, — произнёс Юрий Павлович Семёнов. — Объём работы огромен, но я считаю, что это честь для всех нас — выполнить его в срок и качественно.

— Да, это честь, — согласился с ним президент Орлов. — И мы рассчитываем, что всё пройдёт гладко — страна возлагает очень большие надежды на эту станцию.

Жириновский внимательно посмотрел в глаза президенту Азизу, который протянул ему руку.

— Ас-саляму алейкум, — сказал Владимир и пожал протянутую руку.

— Ва алейкуму-с-салям, — ответил Мохаммад Азиз.

Мирная конференция идёт второй день — Жириновский прибыл специально к её началу и заселился в гостиницу «Узбекистан».

Между союзными странами уже давно идёт устойчивый «гостиничный обмен» — в Узбекистане, в центре Ташкента, построена гостиница «Афганистан», спроектированная афганскими архитекторами, как и в Минске, и в Киеве.

«Ответные» гостиницы строятся в Мазари-Шарифе — «Украина» и в Кандагаре — «Беларусь».

— Не ожидал увидеть тебя сегодня, — произнёс президент Азиз.

Он прибыл сегодня, чтобы подписать предварительное соглашение.

— Но я здесь, — ответил на это Жириновский.

У них не может быть хороших отношений, по вполне понятным причинам, но нужно соблюдать вежливость — тем более, СССР не воюет против Пакистана напрямую и прокси-войной это тоже не назвать.

Владимир прилетел в Кабул, по официальной версии, по приглашению президента Ватанджара, но неофициальная версия гласит, что он прибыл, чтобы проследить за ходом мирных переговоров и держать руку на пульсе — от лица ГКО. Всё-таки, он один из заместителей Штерна и имеет определённые полномочия.

Сейчас перерыв — группы переговорщиков разошлись по разным комнатам и переговорный зал почти пуст.

Вчера был первый раунд переговоров и проходил он жёстко: Ватанджар диктовал условия и угрожал, а пакистанская делегация слушала, потому что сила сейчас за Афганистаном.

Группа пакистанских войск в Белуджистане уже который месяц находится в окружении, но Генштаб Афганской армии не спешит разбивать её, так как это отличный козырь в переговорах — пакистанские дипломаты проявляют лучшую договороспособность, когда держат в голове угрозу уничтожения своей трёхсоттысячной группировки.

К этому добавляется концентрация афганских сил в Хайберском проходе, что случит недвусмысленным намёком на возможность наступления на Исламабад, а также всё ещё осаждённый Карачи, к которому пакистанцы пытались прорваться четырежды, но понесли тяжёлые потери и отказались от плана деблокады.

Получается, что Афганистан держит Пакистан за шею в трёх местах, поэтому переговоры необходимы — это мнение разделяет и руководство КНР, которое не желает полного уничтожения Пакистана и выбирает лучший из худших вариантов развития событий.

Но условия очень тяжелы: формируется Белуджистан, который входит в состав Афганской Федеративной Социалистической Республики — Ватанджар дипломатически додавил племенных вождей и старейшин, поэтому войдёт Белуджистан в составе Белуджистанской АССР, а не ССР, как было обговорено ранее, в состав Афганистана также передаётся весь Кирхарский хребет, а также горная часть провинции Синд, город Карачи, а ещё к Афганистану присоединяется Хайберский проход с прилегающими горными территориями.

От Пакистана требуется провести демаркацию новой границы, то есть, признать её и отказаться от всяческих территориальных претензий к Афганистану — это основное требование.

Никаких требований о военных репарациях афганской стороной выдвинуто не было, потому что это было бы уже слишком — нельзя загонять проигравшего в угол.

— Это унижение не останется без последствий, — произнёс президент Азиз.

— Указанное тобой унижение — это и есть последствие, — ответил на это Жириновский и выдохнул облако пара. — Или ты уже забыл, как началась эта война? Я успешно сдерживал Ватанджара — он уже примирился с мыслью, что если и будет война против вас, то уже не при нём. Но вы бросили ему вызов и, тем самым, развязали руки сторонникам пересмотра линии Дюранда. Всех этих жертв можно было избежать, но вы совершили ошибку, потому что неверно оценили ситуацию. А теперь вы пожинаете последствия, среди которых унижение является далеко не самым главным…

Мохаммад Азиз посмотрел на него взглядом, состоящим из смеси гнева и удивления.

— Да-да, не удивляйся, — покивав, сказал Жириновский. — Я был одним из немногих, кто не хотел этой войны. Ещё в 91-м году я прилетал сюда и отговаривал Ватанджара от активных действий, хотя он очень хотел ответить на ваши провокации. Всё это время вы играли с огнём — Афганистан уже тогда был достаточно силён, чтобы потягаться с вами на равных. Так что лучше вини в случившемся только себя и тех, кто лгал тебе в лицо, говоря, что Афганистан слаб и не сможет защититься.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — с раздражением спросил президент Пакистана.

— Затем, что вам нужно тщательно обдумать свою новую политику сосуществования в регионе, — ответил Владимир. — Нужна новая архитектура безопасности, которую мы должны спроектировать коллективно, чтобы подобные инциденты не повторялись больше никогда. Война фактически окончена, поэтому нужно налаживать мирное сосуществование — я хочу, чтобы все мы начали делать к этому первые шаги.

Режим Азиза не протянет долго — на улицах Исламабада уже начались протесты, но не против унизительного мирного договора, а против самого режима, который виновен в этой войне и, что хуже всего, в уже состоявшемся поражении.

Но начать мирные инициативы можно уже сейчас — кто бы ни пришёл к власти в Пакистане, а это, скорее всего, будут, как и всегда, исламисты, им будет очень невыгодно начинать новую войну, потому что потеря таких площадей, неизбежно, приведёт к разрыву устоявшихся экономических цепочек. Это приведёт к затяжному экономическому кризису, деградации армии и гарантированному поражению в новой войне.

«Выгоднее всего, в этой ситуации, будет мимикрировать под мирного голубя, и готовиться», — подумал Жириновский. — «Но это делать будет уже не Азиз, а кто-то другой».

Афганистан же уже имеет конкретный план подготовки к новой войне: чтобы не потерять Белуджистанскую АССР, её будут основательно укреплять, но перед этим опутывать логистической сетью, что поможет также и в освоении ресурсов.

Самым ценным ресурсом Белуджистана является даже не природный газ, хотя он занимает ключевую роль в планах СССР на этот регион, а медь и золото — медно-золотые месторождения Белуджистана оцениваются в миллиарды тонн богатой руды. Вторыми по значению являются запасы хрома — этот ресурс тоже очень нужен советской экономике.

Но это потребует миллиардов рублей инвестиций, а также уймы времени — гораздо быстрее выхлоп будет получен с природного газа.

В природном газе остро нуждается Индия и Южная Азия — порт Карачи обладает развитой инфраструктурой и подходит для логистики сжиженного природного газа из БАССР. Это станет основной статьёй дохода Афганской Федеративной Социалистической Республики, на первое время. А потом в экономику включатся золото, медь и хром.

Ещё в Белуджистане есть крупные месторождения угля, огромные запасы мрамора, известняка и гипса, а также небольшие месторождения железа и нефти — всё это превращает регион в крайне перспективное место, способное превратиться в местный промышленный центр.

«До сих пор не понимаю, почему пакистанцы не смогли договориться с белуджами», — подумал Жириновский. — «Давно нужно было вложиться деньгами в инфраструктуру, дать местным небольшой кусок, а затем добывать и добывать… Можно было договориться — пустить местные элиты к столу и выгодно черпать недра».

Ватанджар делает именно это — белуджам гарантирована очень широкая автономия в области местного самоуправления и на уровне провинций, какая даже не снилась советским союзным республикам в СССР, а также масштабные инвестиции в регион, но взамен требуется беспрекословное подчинение генеральным планам федерального правительства и живейшее способствование внутренней стабильности в республике и федерации.

Таким образом Афганистан получит доступ к белуджистанским недрам, которые только и ждут смельчаков, готовых и способных добыть их…

Впрочем, прежде чем развивать регион и добывать в нём что-то, его нужно защитить, поэтому логистика, в первую очередь, нацелена на строительство протяжённой оборонительной сети.

Основные узлы обороны будут расположены на ключевых перевалах и господствующих высотах — ДОТы, капониры и подземные укрытия, будут размещены артиллерийские позиции и ПВО на высотах, а в ущельях будут размещены минные поля и инженерные заграждения.

Со стороны Ирана угрозы БАССР нет и не предвидится, так как в случае иранской агрессии аятолле предстоит воевать на четыре фронта: против Ирака и Сирии на западе, против двух фронтов СССР на севере — из Закавказья и Средней Азии, а также против Афганистана на востоке. И это, не говоря о том, что в Персидский залив войдёт ВМФ СССР и начнёт делать всякое с побережьем.

«Иран окружён почти со всех сторон недружественными странами Восточного блока, поэтому не будет делать резких движений — его западные друзья, в случае чего, не помогут почти ничем», — подумал Жириновский. — «Не с теми людьми решил дружить аятолла…»

Поэтому-то капитальная линия обороны будет сооружаться только на востоке БАССР, а на западе всё ограничится стандартными мерами.

Всё это потребует огромных денег, поэтому Афганистан снова влезет в долги — естественно, брать в долг он будет у СССР, что ещё надёжнее привяжет его экономически к Восточному блоку.

— Я не готов обсуждать никакие темы о мерах мирного сосуществования, пока моей стране причиняют тяжелейшее в её истории унижение, — покачав головой, произнёс президент Азиз. — До встречи.

Он ушёл в комнату пакистанской стороны, а Жириновский лишь пожал плечами.

«Не ты, так кто-то другой», — подумал я. — «Но кто-то будет вынужден пойти на контакт, чтобы защитить Пакистан от новой войны».

— Что-то можно сделать? — с тревогой спросил Жириновский.

— Уже предпринимаются меры — к вылету готовится «Союз» со специалистами и сменными компонентами, — ответил Штерн. — Ты чего так разволновался? Мы допускали, что что-то может пойти не так, поэтому предусмотрели всевозможные меры. Эвакуация экипажа и затопление станции в Тихом океане не требуется — всё устраняется сравнительно несложно.

На станции «Мир-2», сегодня, в 4:42 утра, произошла авария — экипаж был вынужден остановить работу всех производственных модулей и снизить энерговыработку до 5 %.

— Какой-то модуль пострадал? — спросил Владимир, нервно стуча по столу пальцами.

— Нет, — покачав головой, ответил Виктор Штерн. — Это повреждение исключительно радиаторной системы и мы знаем локацию, где что-то вышло из строя. Специалисты отсоединят повреждённую секцию радиаторов, установят новую, а неисправную переместят в орбитальный блок. К счастью, автоматика сработала штатно, поэтому экипаж вовремя узнал о прекращении циркуляции тепла и остановил производство до того, как избыточное тепло начало наносить ущерб аппаратуре. К несчастью, это означает, что эта партия запорота и придётся начинать её заново, что вносит корректировку в план — следующую партию придётся ждать минимум полтора-два месяца.

Радиаторная система, отводящая тепло от станции, имеет площадь 2500 квадратных метров и состоит из панельных радиаторов с двухсторонним излучением, что позволяет эффективно отводить тепло от производственных модулей, а также энергетического и жилого модулей.

В модули интегрирован активный жидкостный охлаждающий контур, который собирает тепло от плавильных печей, ядерных реакторов и генераторов, и передаёт его на радиаторы, что позволяет поддерживать стабильную температуру, с точностью до 0,5°С, а в локальных микрозонах, где проводятся эксперименты или идёт опытное производство, можно добиться точности 0,1–0,2°С.

— Как-то можно сделать, чтобы такое не повторялось? — спросил Жириновский.

— Разумеется, — ответил Штерн. — План предполагал установку второго радиаторного модуля уже после установки второго энергетического модуля, то есть, ближе к концу следующего года, но теперь мы перенесём запуск на ближайшее время, чтобы исключить повторение подобной ситуации.

— Значит, можно спать спокойно? — уточнил Владимир.

— Да, можешь спать спокойно, — заверил его руководитель ГКО. — Ничего критического не произошло, поэтому не надо переживать — неисправности устранимы и станции ничего не угрожает.

— Тогда я успокаиваюсь, — усмехнувшись, произнёс Жириновский. — Ладно, это значит, что ничего смертельного не произошло…

Он очень сильно переживал за «Мир-2», потому что серьёзная авария может откатить весь прогресс почти до нуля — придётся заново запускать модули, заново собирать их и вводить в эксплуатацию производственные модули. Теперь-то это будет гораздо дешевле, потому что стоимость запусков существенно упала, но всем хотелось бы избежать такого развития событий, потому что это трата миллиардов рублей впустую.

— Вчера смотрел твоё интервью по ЦТ, — сказал Штерн. — Не кажется ли тебе, что ты выдаёшь слишком агрессивную риторику?

Владимир посещал программу «Человек. Земля. Вселенная», где побеседовал с бессменным Виталием Севастьяновым на тему орбитальной станции «Мир-2», «Урагана», новых метановых двигателей, а также о международном сотрудничестве в сфере космоса. Ну и, естественно, в соответствии с ожиданиями телезрителей, Жириновский затронул международную политику и высказался о Билле Клинтоне и европейских политиках.

— Всё согласовано с Орловым, Гаськовым и Бессмертных, — покачав головой, ответил Владимир. — Да и ты был на заседаниях Совета обороны — мы обсуждали необходимость повышать агрессию, чтобы они убавили обороты.

В США, после того, как станция «Мир-2» на орбите стала непреложным фактом, произошла серия сеансов идеологической детоксикации — они поняли, что подверглись самоотравлению своей пропагандой.

Олдрич Эймс, обильно «подкармливаемый» КГБ различными сливами, достиг очередной ступени на карьерной лестнице — ранга SIS-1, что примерно эквивалентно армейскому полковнику, но лишь примерно. Его назначили начальником советского отдела в Центре контрразведки ЦРУ, то есть, его заслуги признаются руководством.

То, что он запойный алкоголик и упорно продолжает приставать к своим сотрудницам, является для его руководства малозначимым фактором, потому что он считается «суперзвездой» контрразведки — он разоблачил уже семерых «кротов» в разных государственных ведомствах США, что является своеобразным рекордом.

А ещё он очень богат и желает стать ещё богаче — его состояние оценивается в 93 миллиона долларов, которые он, по официальной версии, честно заработал на бирже.

Потенциально прибыльные акции он получает не за просто так, а за сливы информации из самого сердца ЦРУ — он имеет доступ к совершенно секретной документации и исправно передаёт её КГБ, с каждым разом становясь богаче на 1–2 миллиона долларов США.

В ЦРУ давно подозревают, что у них есть «крот», но Эймс слишком осторожен, чтобы попасться на очевидные ловушки, расставляемые внутренней безопасностью — он может существовать в рамках системы неограниченно долго, потому что он на очень хорошем счету у Джорджа Тенета.

И именно Эймса назначили ответственным за защиту данных о новой аналитической программе, фактическая задача которой заключается в переосмыслении всех сведений о советской экономике.

Отрезвление уже пришло, как результат ощутимых пощёчин, нанесённых сначала в ходе Афгано-пакистанской войны, а затем в процессе запуска станции «Мир-2».

Ничего хорошего от этой «детоксикации» лучше не ждать, потому что после неё США мобилизуются, чтобы ответить достойно. И они могут — у них есть, чем.

НАСА поручено реанимировать отменённый проект ракеты-носителя «Магнум», теоретически способной поднимать на низкую околоземную орбиту до 80 тонн полезной нагрузки.

Этого уже решительно недостаточно, поэтому, очевидно, что они разрабатывают что-то ещё — только вот они на десятилетие отстают по метановым двигателям, а также сверхтяжёлым ракетам, в целом, поэтому будут очень сильно переплачивать за каждый пуск.

Судя по косвенным данным, на ракету-носитель «Магнум» уже выделяют деньги, поэтому можно ожидать, что первые наземные испытания начнутся примерно к 2002-му или 2003-му году. Аналитики называют эти даты, исходя из типичных сроков реализации американцами предыдущих программ. То есть, расчёт учитывает то, что когда очень и очень надо, американцы начинают работать очень быстро и очень качественно.

Следующим этапом, после наземных испытаний, станут испытательные запуски — на это, по расчётам аналитиков, НАСА потребуется не менее 5–6 лет, то есть, запускать на низкую околоземную орбиту что-то тяжёлое США начнут ближе к 2007–2009 году.

«Энергия» реализовывалась гораздо дольше: работа началась в 1976 году, а первый запуск состоялся в 1987 году.

«Вулкан» реализовывался быстрее, потому что не пришлось изобретать ничего принципиально нового — по сути, до определённой поры, он был просто существенно более мощной «Энергией».

Но американцев нельзя недооценивать, поэтому аналитики ГКО и дают эти довольно-таки короткие сроки — у США достаточно и средств, и специалистов, но, до ввода в эксплуатацию «Мира-2», у них не было достаточно мотивации тратиться.

Жириновский глумится над ними в прямом эфире и на запись, только вот нынешнее советское преимущество имеет временный характер — у США и ЕС будет своя орбитальная станция, которая сможет давать продукт в виде сверхчистых полупроводников и белковых кристаллов.

До «Мира-2», по сути, не было полноценной космической гонки — американцы не желали в неё вступать, несмотря на старания СССР, а теперь им пришлось, потому что под сомнение поставлен авторитет сверхдержавы.

На остальной мир властям США плевать, но в самой стране уже задают вопрос: «Почему у коммунистов есть огромная станция, видимая почти каждую ночь, а у нас нет?»

Орбитальную станцию «Мир-2», действительно, можно увидеть невооружённым глазом, если наблюдатель находится в средних широтах, как очень яркую «звезду» в небе. Видно её в течение 2–5 минут, каждые 90 минут.

А если вооружиться любительским телескопом с диаметром зеркала 150–200 миллиметров, то можно будет различить отдельные детали — солнечные и радиаторные панели, отдельные модули и, особенно, большой орбитальный док.

Профессиональные и военные телескопы позволяют увидеть вообще всё, поэтому в США прекрасно всё рассмотрели и рассчитали примерные характеристики станции. Если даже один любитель с дорогим телескопом сумел сделать снимок сближения «Урагана» со станцией «Мир-2», то военные точно рассмотрели всё в подробнейших деталях.

Этот любитель, Джон Роберт Килнер, продал свой снимок за 23 тысячи долларов — купили его «Fox News». Владимир уверен, что парень сильно продешевил, так как застать именно этот момент было очень сложно и мало кому ещё раз повезёт так же. Но астрономы-любители редко понимают, насколько важные кадры иногда делают.

Скорее всего, Килнер просто хотел заснять «Мир-2» в хорошем качестве, но ему очень повезло, а он не понял.

— И всё же, мне кажется, что это выглядит, как неуместная эскалация, — произнёс Виктор Штерн. — Нам невыгодно вновь увеличивать долю оборонки в ВВП — это не отвечает десятилетнему плану ГКО.

— Да не нужно повышать оборонные расходы! — махнул рукой Жириновский. — Имеющихся сил вполне хватит для защиты страны, а нападать мы ни на кого не будем. Мы переиграем этих подонков экономически — ради чего всё это и затевалось в самом начале… Помнишь наш первый разговор о тогда ещё будущем ГКО?

— Очень хорошо помню, — кивнув, ответил Штерн. — Тогда мы только учредили Организацию… Подумать только — нашим уровнем масштаба было управление сетью кооперативов…

— Так вот, Виктор Петрович, наш генеральный план, с тех пор, не сместился ни на градус, — произнёс Владимир. — Мы продолжаем наращивать объёмы производства, плавно превращаясь в непризнанную фабрику мира — экспорт электроники, оружия, рост ВВП, а также проработка худших вариантов развития событий. Против нас выступают звери — они алчны, по-детски непосредственны и готовы на всё, чтобы сохранить своё. Поэтому, чтобы минимизировать возможный ущерб, который они могут нам нанести, уже со следующего года нужно выделять больше средств на гражданскую оборону.

— Ты считаешь, что они могут решиться? — напрягшись, спросил руководитель ГКО.

— Мы уже обсуждали это несколько раз — потратили целых два заседания на обмен страхами! — раздражённо ответил Жириновский. — Я не считаю, что они точно решатся на радикальную эскалацию, но я опасаюсь, что они МОГУТ решиться. Какая у нас сейчас доля в мировом ВВП?

— По состоянию на прошлый квартал — 31,5–32 %, — ответил Штерн.

Незаметно для окружающих, советские товары начали заполнять полки во всех уголках планеты: почти все страны Африки закупаются советскими товарами, экспорт в Японию и Юго-Восточную Азию растёт из года в год, в ЕС и США ввели заградительные пошлины, чтобы предотвратить советскую экономическую экспансию.

Но это только экспорт, а импорт сокращается всё сильнее с каждым годом — ГКО проводит интенсивную политику импортозамещения, поэтому почти каждое наименование товаров, в конце концов, начинает производиться внутри.

Идеология тотальной автаркии принята советским руководством за основу — это стержень современного Советского Союза.

«Да у нас даже интернет свой!» — подумал Жириновский. — «Самодостаточный, местами более развитый, чем на Западе — несовместимый с посторонними!»

Он не очень-то любит сидеть в Интерсети, потому что ему это не очень-то интересно — всё-таки, «Эпоха империй» гораздо увлекательнее, но он осведомлён о происходящем в Сети.

А в Сети тысячи форумов, десятки тысяч сайтов, сетевые ресурсы различного назначения — это управляемый хаос, за которым внимательно следит КГБ.

В Сети нет нелегальных компьютеров, потому что каждое произведённое устройство имеет свой регистрационный номер, и точка подключения к Сети легко устанавливается с точностью до метра.

Обычные граждане, как и прежде, нисколько не интересуют КГБ, но вот различные радикалы, освоившие Сеть и нашедшие её отличным средством для коммуникации с другими радикалами, попадают в поле зрения чекистов и за ними начинают внимательно наблюдать.

Сейчас Интерсетью пользуются около 68 миллионов человек — примерно 30 миллионов делают это по рабочей необходимости, а остальные в развлекательных или коммуникативных целях.

По актуальным данным, в СССР сейчас проживают 324 миллиона человек, то есть, Интерсетью охвачен 21 % населения, тогда как в США охват Интернетом составляет всего 17–18 %.

Промежуточные результаты программы по преодолению демографической ямы указывают, что её можно будет сворачивать примерно в 2003 году, то есть, с двухлетним отклонением от плана.

Причины задержки связаны с тем, что программа достигла наибольшего размаха в 1994–1995 годах, а сейчас рождаемость стабильно держится в диапазоне от 6,85 до 7,15 миллионов человек в год. Если вычесть примерно 2 миллиона умирающих ежегодно, то получается годовой профицит около 5 миллионов новорожденных.

Это значит, что демографическое эхо войны будет почти полностью сглажено к 2003 году, но это, разумеется, не устранит структурные диспропорции в популяции. (1) Эту диспропорцию способно устранить только время.

«Зато этой ямы не будет», — подумал Жириновский. — «Да и не очень-то важна она теперь, эта яма».

Автоматизация производства ежегодно освобождает миллионы рабочих рук, которые перенаправляются в другие отрасли, но последние тенденции указывают на то, что в других отраслях тоже идёт интенсивная автоматизация, поэтому рабочие места, внезапно, конечны.

А это значит, что очень скоро придётся идти на рискованный шаг и сокращать рабочий день до 7 часов. Это выиграет народному хозяйству 35–37 миллиардов человеко-часов в год, что снизит социальное напряжение от уменьшения количества рабочих мест.

Но когда и этого станет мало, а это ожидается в 2012–2015 годах, придётся сократить рабочий день до 6 часов — этого хватит на следующие 10–15 лет, что очень неплохо.

— Значит, 32 % от мирового ВВП? — переспросил Жириновский. — А это ведь считается много?

— Мы уже обогнали США, которые производят 28 % от мирового ВВП, — ответил Штерн. — Но мы ожидаем рост их доли до 2001-го года, а затем проявит себя тенденция к снижению, из-за массового вывоза капитала, преимущественно, в КНР, через Гонконг.

Все эти числа имеют сугубо пропагандистский эффект, потому что считать вклад США в мировой ВВП отдельно от других западных стран столь же глупо, как считать вклад РСФСР отдельно от остальных союзных республик.

— То есть, сейчас мы лидер по доле в мировом ВВП? — уточнил Владимир.

— Да, но они этого никогда не признают, потому что не верят в предоставляемые нами данные статистики и практически не учитывают их, — кивнув, сказал руководитель ГКО.

— А весь Запад? — поинтересовался Владимир.

— Коллективный Запад, на сегодняшний день, совокупно имеет долю в приблизительно 64 % мирового ВВП, — ответил Штерн. — 31,5–32 % даём мы, а остальной мир даёт примерно 4–4,5 % мирового ВВП. Доля КНР стремительно растёт, но ускорение роста мы ожидаем ближе к 2001–2002 году.

— Вступление КНР в ВТО? — предположил Жириновский.

Переговоры идут уже давно, но китайцы отчаянно торгуются, чтобы выбить себе условия получше и заранее обговорить, как именно будет происходить «открытие» Китая.

Из-за того, что СССР уже начинает поджимать Запад на рынках Третьего мира, времени у Запада не сказать, чтобы много, поэтому КНР успешно выбивает себе прямо очень хорошие условия, гарантирующие безопасность и устойчивость партии.

— Да, — подтвердил Виктор. — Западные инвесторы с нетерпением ждут вступления КНР во Всемирную торговую организацию. Так Пекин получит доступ на западные рынки, а инвесторы получат возможность делать сверхприбыльные инвестиции.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — пожав плечами, произнёс Жириновский.

— Ничего хорошего, — ответил на это Штерн. — Но я бы хотел обсудить не это, а ближайшее будущее.

Владимир вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

— Давай, — кивнув, сказал он.

— Твоё выдвижение в кандидаты в президенты на следующих выборах, — начал Штерн. — Есть предварительные данные — 76 % респондентов проголосовали бы за тебя, если бы ты баллотировался.

— А это потому что помнят ещё меня! — усмехнувшись, проговорил Жириновский.

— Если баллотируешься ты, то куда девать потом Орлова? — спросил Виктор.

— Как, куда? — нахмурившись, переспросил Владимир. — В ГКО, возглавлять какое-нибудь управление! Это же, можно сказать, традиция закладывается…

— Нужно будет поговорить с ним об этом, — задумчивым тоном произнёс Штерн.

— А он точно не хочет баллотироваться на второй срок? — уточнил Жириновский.

— Ты же с ним больше всех общаешься, — пожав плечами, ответил Виктор Петрович. — Сам у него и спроси.

На столе перед членами Совета обороны СССР разместили большой макет, представляющий собой разрез среднего подземного бомбоубежища.

— Перед вами, товарищи, усиленное среднее бомбоубежище I-й категории, — сообщила Марина Георгиевна Федорович, главный конструктор ЦНИИ Гражданской обороны. — Согласно техзаданию, мы повысили устойчивость всех моделей бомбоубежищ нового проекта — они защищают от прямого попадания фугасной бомбы массой до 925 килограммов. Оптимальная вместимость бомбоубежища — 800 человек, но предусмотрено максимальное наполнение до 1600 человек, но только на короткий промежуток времени. При оптимальном наполнении люди могут находиться в бомбоубежище до 7 суток, а при максимальном — до 2 суток.

В эру расцвета высокоточного оружия, которым «болеют» военные НАТО и СССР, глупо ожидать, что противник не будет бить по подземным объектам из железобетона, о строительстве которых он знает. Да, это может быть гражданское бомбоубежище, но может быть и военным штабом…

— Выглядит дорого, — произнёс Жириновский, внимательно рассмотревший макет.

На макете видно, что предусматриваются основной и резервный генераторы, хранилище продовольствия и медикаментов, отдельные санузлы, а также отдельный медпункт.

— Да, государственному бюджету, согласно смете, такое бомбоубежище обойдётся в 22 миллиона рублей при строительстве в западной части страны и 26–28 миллионов рублей при строительстве в Зауралье и дальше, — подтвердила Марина Федорович. — Но наш план предполагает, что бомбоубежищами такой категории защищённости будут оснащаться заводы ядерно-топливного цикла и производства стратегического вооружения, крупные предприятия по сборке ракет, самолётов и электроники военного назначения, центральные и резервные командные пункты, узлы правительственной и военной связи, а также ключевые административные центры. Всего, согласно плану, будут построены 180 таких бомбоубежищ, которые позволят сохранить особо важный персонал и, возможно, дадут ему частично восстановить работу.

— А остальные? — спросил Орлов.

— Переходим к следующему макету, — сказала Федорович и стянула ткань со второй части стола. — Это малое бомбоубежище II-й категории, не способное защитить от прямого попадания бомбы, но зато превосходно защищающее от давления примерно 1 килограмм на квадратный сантиметр, то есть, от близкого разрыва 500-килограммовой фугасной авиабомбы. В них установлены фильтровентиляционные установки, запас воды, туалеты, минимальное освещение и медицинский пункт. Оптимальная вместимость — 400 человек, а максимальная — 850 человек. При оптимальном срок автономности равен 4 суткам, а при максимальном он сокращается до 1,5 суток. Стоимость одного такого бомбоубежища II-й категории — 4,2 миллиона рублей в западной части страны, и 4,7 миллиона рублей в Зауралье и дальше.

— Это, как я понимаю, основной тип бомбоубежища? — предположил маршал Язов.

— Да, именно такими бомбоубежищами мы и планируем застроить все основные оборонные и гражданские заводы, жилые районы и муниципальные учреждения, — подтвердила Федорович. — Согласно нашим расчётам, проведённым на примере Калининского района города Москва, в случае массированного ядерного удара, выживаемость населения без бомбоубежищ составит 15–25 %, а с массовыми бомбоубежищами она составит 50–65 %. В случае среднего или смешанного ядерного удара, то есть, при одновременных воздушном и наземном взрывах, выживаемость населения составит 30–45 %, без бомбоубежищ, а с массовыми бомбоубежищами — 60–75 %.

— Всё равно, звучит очень дорого, — произнёс Жириновский.

— К счастью, нам не нужно строить много бомбоубежищ, — сказала главный конструктор. — По всему Союзу размещены свыше 65 000 бомбоубежищ II–III категорий, которые можно восстановить и модернизировать. У нас есть план по доведению бомбоубежищ III-й категории до II-й категории, что будет существенно дешевле, чем строительство новых. Предыдущие планы Гражданской обороны предусматривали максимальный возможный охват населения, поэтому большая часть требуемой нам инфраструктуры уже существует. Нужно лишь провести полное восстановление и модернизацию имеющихся бомбоубежищ, а затем построить недостающие бомбоубежища в соответствии с численностью проживающего населения.

— Во сколько это обойдётся нам, в итоге? — задал Орлов самый важный вопрос. — У вас есть точная сумма.

— Итоговая сумма есть, но она не очень точная, — ответила на это Федорович. — 175–185 миллиардов рублей, в течение следующих 11 лет.

— 16–17 миллиардов в год… — произнёс задумчивый Штерн.

— Мы потянем это? — поинтересовался Орлов.

— Потянуть-то потянем… — ответил руководитель ГКО. — Но придётся пожертвовать чем-то — возможно, какой-нибудь из затяжных программ.

— Например? — спросил Орлов.

— Например, перевооружением на новый промежуточный патрон, — ответил Штерн. — Программа длится уже почти шесть лет, а удобоваримых результатов всё нет и нет. Пока мы не выбрали лучшее из худшего, нужно заморозить эту программу — Минобороны недовольно предлагаемыми вариантами, конструкторы тоже недовольны, поэтому лучше оставить всё, как есть, а зарезервированные средства и мощности направить на более приоритетную программу.

Новый промежуточный патрон является больной темой, которая мучает советское руководство уже шестой год.

Сначала эта разработка встретила сильный скепсис, потому что военные сомневались, что бронирование будет совершенствоваться настолько быстро. Это вызывало сопротивление и возражения против разработки.

Но в ходе Афгано-пакистанской войны было получено подтверждение, что патроны промежуточного калибра, что 5,45×39 миллиметров, что 5,56×45 миллиметров, даже бронебойные, никак не эффективны против передовых образцов индивидуальной бронезащиты, которые в будущем, неизбежно, станут основными.

Штурмовой пассивный экзоскелет ЭП-25М-3, применявшийся при штурмовых действиях, предполагающих очень близкий огневой контакт, показал себя неуязвимым даже для бронебойных патронов промежуточных калибров.

Подразделения ХАД, получившие в своё распоряжение до 1,5 тысяч комплектов ЭП-25М-3, отметили резко сократившийся процент смертей и ранений — до этого подобные данные поступали от «Вымпела» и «Альфы», а также от спецподразделений МВД.

То есть, в отдельных случаях, советский патрон 5,45×39 миллиметров уже неэффективен, и с годами ситуация будет только ухудшаться, а модернизационный потенциал патрона уже практически исчерпан.

Разработанный ЦНИИточмаш патрон 6,5×39 миллиметров не устраивает Советскую армию, несмотря на то, что полностью соответствует техзаданию. 2998 Джоулей дульной энергии, высокая настильность, высокая пробивная способность — всё это, в значительной степени, обесценивается сложностью разработки оружия под этот патрон.

Вернее, даже оружие под этот патрон уже есть — штурмовая винтовка ТКБ-0197. Только вот испытания показывают, что вести прицельный огонь очередями из неё практически невозможно, несмотря на предусмотренные меры по компенсации отдачи.

Армия недовольна ни ТКБ-0197, ни прототипами от других КБ — требует либо уменьшить мощность патрона, что противоречит ТЗ, либо разработать что-то получше.

Никонов разрабатывает под новый патрон штурмовую винтовку со сбалансированной автоматикой, и она выглядит перспективно, потому что такая автоматика, в значительной степени, решает проблему мощной отдачи и сопутствующего ей подброса ствола, но разработка проблемная и обещает затянуться на годы.

А пока нет устраивающего оружия, разворачивать производство патрона нежелательно, поэтому ГКО уже давно склоняется к мысли, что нужно придержать программу и дождаться адекватного оружия.

— Возражения имеются? — спросил Орлов, окинув взглядом всех присутствующих членов Совета обороны СССР.

— Я не то, что не возражаю — я поддерживаю, — высказался Жириновский.

— Поддерживаю, — сказал генерал Диков.

— Поддерживаю, — сказал генерал Пуго.

Остальные промолчали.

— Товарищ Штерн — необходимо изучить предлагаемую ЦНИИГО программу и уточнить смету, после чего, если не будет замечаний, взять её в работу, — распорядился Орлов. — А программу перехода на новый промежуточный патрон частично замораживаем. Никакого масштабного производства не начинаем, но продолжаем финансировать разработки.

Марина Федорович, судя по её лицу, очень обрадовалась этой новости — наверное, она не верила, что ей предварительно одобрят настолько грандиозный проект.

— На этом объявляю это заседание законченным, — сказал Орлов. — Возвращаемся по своим местам.

«Ты что, сучок, думал, что можешь превзойти стратега⁈» — подумал Жириновский с чувством превосходства.

Он отвёл десяток лёгких конников за копейщиков и вывел вперёд застрельщиков, которые, по механике игры, эффективно противодействуют лучникам.

Перед генеральным сражением, которое они с оппонентом, по молчаливому соглашению, устроили на берегу озера с, почему-то, океанической рыбой, Владимир уничтожил все дозорные вышки, выстроенные противником, а также умело загнал и убил его конных разведчиков.

Это позволило ему скрытно построить стрельбище глубоко в тылу и подготовить застрельщиков, которых он держал внутри стрельбища и не выпускал, для пущей конспирации.

Лучники врага потеряли шесть человек и отступили в тыл, после чего вперёд пошли копейщики, а конники пошли по правому флангу, чтобы обогнуть вражеских копейщиков и добить лучников.

— Прочувствуй мощь монгольской орды, щенок! — рявкнул Жириновский и послал вперёд своих лучников, набор которых уже завершился и они прибыли к полю сражения.

До конных лучников дело не дошло, потому что развязка матча, то есть, генеральная битва всех войск, наступила в Эпоху замков, а все лучшие исследования, раскрывающие весь потенциал конных лучников, становятся доступны только в Эпоху империй.

Это главная недоработка команды Игоря — большая часть матчей заканчивается либо в Феодальную эпоху, либо в Эпоху замков.

Болгарские копейщики начали гибнуть под градом стрел и дротиков, а затем им в тыл ударили лёгкие конники, уже расправившиеся с вражескими лучниками.

У противника больше нет армии, поэтому ничего не мешает заслать лёгких конников на очень опрометчиво не огороженную стеной базу и начать вырезать его крестьян.

«пнх» — написал оппонент в чате и сдался.

— Ах ты, сука!!! — заорал Жириновский, а затем резко успокоился. — Да он просто криворукий лох, поэтому обижается…

Система подбора оппонентов, пока что, хромает — рейтинг ввели меньше недели назад, поэтому у всех есть 1000 очков РПИ, то есть, рейтинга подбора игр, но пройдёт время и расставит всё по своим местам.

Жириновский уже видит закономерности — он заглянул в таблицу лидеров, где находится на 53 976 месте, и подсчитал, что победа над последним оппонентом добавила ему 1 очко РПИ.

— Точно лох криворукий, ха-ха-ха! — рассмеявшись, заключил он. — 1054 очка РПИ — так ведь и загордиться можно… И я горжусь!

Первое место, с 1229 очками РПИ, занимает некий игрок с псевдонимом Заболотный П. Т. — похоже, что когда он писал себе псевдоним, ему было не совсем понятно, что от него требуется.

На втором месте находится некий Пятачок79, с 1228 РПИ — против него Жириновский уже играл, три-четыре дня назад и потерпел разгромное поражение. Но Владимир убеждён, что это была цивилизационная победа, потому что он играл за скандинавов, а Пятачок79 играл за монголов.

Монголы, по убеждению Жириновского и многих игроков, сильнейшая цивилизация, потому что у них есть уникальное подразделение — кешиктены, то есть, гвардия Чингисхана, элитные конные лучники, превосходящие стандартных почти по всем характеристикам. Ну и монголы имеют бонус к точности и скорострельности всех конных лучников, включая и кешиктенов, что делает их сильнейшими в игре.

Но самое главное преимущество монгольской цивилизации в игре является возможность получать дополнительное мясо с диких животных, что очень важно в Тёмную эпоху. Это позволяет чуть раньше выйти в Феодальную эпоху, набрать там копейщиков и лучников, и портить ими противнику экономику.

В отличие от большинства игроков, Жириновский прекрасно понимает, что это, в первую очередь, экономическая стратегия, а уже потом военная. Без грамотного экономического ордера, без сильной экономики, ты обречён проиграть, пусть ты десять раз талантливый военный тактик.

Зазвонил стационарный телефон, предотвративший нажатие Владимиром кнопки на очередной подбор оппонента.

— Алло, Вольфыч? — раздался из трубки голос Орлова. — Ты ещё на работе?

— Ну, да, — ответил Владимир и посмотрел на часы.

А часы показывают 18:12.

Галина сообщила, что задержится на работе, поэтому он тоже решил не торопиться и сыграть несколько партеечек в «Эпоху империй».

Это его вторая учётная запись, «рабочая», а первая дома, на собственном компьютере и там у него 1102 РПИ.

— Спускайся в аппарат, — позвал его Орлов. — Есть тематика для обсуждения.

— Скоро буду, — ответил Жириновский и положил трубку.

Выйдя из игры, он погасил монитор и направился к выходу.

В остальном мире тоже играют в «Эпоху империй», только не через Интерсеть, а через Интернет — только там, где этот Интернет больше всего распространён. То есть, на Западе.

Советскую «Эпоху империи» с эксклюзивными правами в США продали компании «Активижн», предложившей лучшую цену, но недавно, 20 апреля, состоялась сделка по выкупу прав — купила их «Майкрософт», за 244 миллиона долларов США.

Билл Гейтс затаил страшную обиду, с которой не смог смириться, поэтому решил уничтожить конкурента — поддержка игроков «Эпохи империй» резко ухудшилась, а выпуск физических копий полностью прекратился.

Это значит, что он вознамерился уничтожить игру, но получился образцовый выстрел себе в ногу, так как ажиотаж вокруг «Эпохи империй» уже сошёл и коммерческого провала «Age of Empires» это уже не отменило. А вот репутацию своей компании Гейтс уже серьёзно подпортил.

«Ишь, говна какая…», — подумал Жириновский, стоя в лифте. — «Надо попросить Эдуардыча, чтобы поискал что-нибудь на этого мелочного мудака — не удивлюсь, если он замешан в каких-нибудь грязных делишках…»

Спустившись в аппарат президента, он прошёл по давно известному маршруту к кабинету Орлова.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович! — приветствовала его Екатерина Георгиевна, бессменный секретарь президента.

— Здравствуйте, Екатерина Георгиевна! — заулыбавшись, ответил ей Жириновский. — Как поживаете? Что нового?

— Да всё по-старому, — ответила та. — Работаем. Проходите — Геннадий Романович ждёт вас.

Кивнув, Жириновский вошёл в президентский кабинет.

«Скоро всё это станет моим…» — подумал он, окинув взглядом помещение.

— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Орлов, сидящий на диване. — Проходи, садись!

— Здоров, Романыч, — ответил ему Жириновский и сел на кресло справа от дивана. — Чего звал?

— Нужно обсудить кое-какую информацию, — сказал Орлов. — Эдуардыч уже едет.

— Что за информация? — спросил Владимир.

— В Индонезии наметился прогресс, — ответил Геннадий. — Соцлибералы договорились с демсоциалистами, в связи с чем военные перестали воевать с полицией. Сейчас братаются — это значит, что скоро они восстановят контроль над Джакартой и остальными крупными городами.

— Новость-то хорошая! — воскликнул Жириновский. — И давно пора с этим кончать! А то нынешний генсек уже начал блеять что-то о необходимости ввода миротворцев…

После «миротворческого разгула», устроенного генсеком Бутросом, Совбез ООН решил, что надо сбавлять градус накала, а то в Оранжевой Республике подсчитали потери и их представитель в ООН выступил с докладом, в котором подчёркивалось, что больше всех в этой войне убили миротворцы, особенно советские.

— Хорошая-то хорошая, но, в то же время, плохая… — покачав головой, сказал Орлов. — Обе стороны сошлись на том, что нужно уничтожить исламистов и… привести к покорности восставший Восточный Тимор. И надо думать, что делать.

В Восточном Тиморе, около двух недель назад, произошло вооружённое восстание, поддержанное, от безвыходности ситуации, ЧВК «Тайфун».

— Так значит, наши сукины дети снюхались на этой почве? — уточнил Жириновский.

— Да, именно на этой почве, — подтвердил Орлов. — Зря мы вообще всё это затеяли…

— Может, проявим инициативу в ООН и введём миротворческий контингент в Восточный Тимор? — предложил Владимир. — Тут же даже последняя собака понимает, что объединённые силы соцлибералов и демсоциалистов пойдут сначала бить исламистов, а затем возвращать контроль над Восточным Тимором — нужно предотвратить насилие.

— Заблокируют, — покачав головой, ответил Геннадий. — Бессмертных уже прощупывал членов Совбеза — французы обещают наложить вето.

У французов есть проблемные заморские территории, которые могут воспользоваться новым прецедентом, в случае чего, поэтому Париж очень не хочет создавать его.

— Проблема… — произнёс задумавшийся Жириновский. — И как быть?

— Вот я и сижу тут, думаю, — поморщившись, сказал Орлов. — Нужно собирать Совет обороны и размышлять коллективно.

— «Тайфун» нужно выводить, наверное… — не очень уверенно предложил Владимир.

— Нужно выбрать, на кого мы делаем ставку, — сказал Геннадий. — Восточный Тимор списывать ещё слишком рано — соцлиберы и демсоци, формально, ничьи, поэтому можно ожидать, что Запад поддержит исламистов, а это обещает затяжной конфликт.

— Армия быстро расправится с исламистами, — уверенно заявил Жириновский.

— Я бы не был так уверен — не все подразделения армии и полиции одинаково лояльны соцлибералам и демсоциалистам, — покачав головой, ответил на это Геннадий. — Некоторые части перешли на сторону исламистов, а ещё были зафиксированы случаи дезертирства с оружием и, иногда, бронетехникой. То есть, у исламистов есть база, которая уже позволяет вести борьбу против почти что официальной Джакарты. Север и запад Суматры находятся под контролем разных группировок исламистов, а юг контролируют подразделения полиции, то есть, демсоциалистов.

Это были подготовленные агенты из индонезийских политических активистов и беженцев — они получили квалификацию и прекрасно владеют методами подрывной деятельности и оперативного управления подконтрольными провинциями.

То, что они сорвались с крючка — это серьёзнейший просчёт ГРУ и КГБ, имеющий последствия в виде тысяч жертв.

— А они выходят на связь с кураторами? — уточнил Владимир.

— Выходят, — подтвердил Орлов. — Но толку мало — они клянутся в лояльности, но все, как один, твердят о том, что мы не видим всю картину и должны больше доверять им. Только как им доверять, после того, как они устроили эту возню?

— Возможно, мы не владеем всей информацией, — сказал на это Жириновский. — Дождёмся Эдуардыча, может, он знает что-то? А к завтрашнему заседанию Совета обороны подготовим доклад о нашем видении картины. Сдаётся мне, Романыч, что соцлиберы и демсоци могут быть не виноваты происходящем… Вернее, не полностью виноваты — такая у меня зарождается версия…

— Так, сколько мне ещё ждать? — требовательным тоном спросил Жириновский.

— Почти готово — две-три минуты, — ответил специалист.

Владимиру поставили в кабинет новый рабочий компьютер — с процессором К1990, изготовленным из сверхчистых полупроводников с орбиты, на техпроцессе 0,5 микрометров, с 256-ю мегабайтами ОЗУ, с жёстким диском на 12 гигабайт, с 7200 оборотами в минуту, с аппаратным ускорением 3D и сетевой картой на 100 мегабит.

Процессор К1990 демонстрирует впечатляющие характеристики — он имеет частоту 620 МГц, что обеспечивается не только новым техпроцессом, но и освоением технологии применения подложки из сверхчистых кремния и германия, которая даёт прирост до 35 % тактовой частоты.

На Западе, в США, уже имеются процессоры Pentium III на техпроцессе 0,25 микрометров, выдающие тактовую частоту 500 МГц, но в ЦИЭ, передовом центре по разработке микропроцессоров, техпроцесс на 0,25 микрометров ещё не освоен и, скорее всего, не будет освоен в ближайшие несколько лет.

Пока персонал получает новые компьютеры, в серверных ГКО происходит переоснащение на суперкомпьютеры следующего поколения, с процессорами К1990С, выдающими тактовую частоту 520 МГц, но оснащёнными 30 миллионами транзисторов, с суперскалярной архитектурой, оптимизированной под параллельные вычисления. Устойчивая производительность одного такого процессора — 2,1 гигафлопса. (1)

Предыдущий процессор для суперкомпьютеров, К1890М, на техпроцессе 0,8 микрометров, выдавал 720 мегафлопсов, поэтому предыдущий кластер из 900 процессоров достигал устойчивой производительности 486 гигафлопс.

ГКО хочет разместить в своём новом вычислительном центре кластер из 820 процессоров К1990С, чтобы добиться производительности в 1,2 терафлопса. На основании известных данных, это выведет вычислительный центр ГКО в тройку лидеров по производительности.

Только вот суперкомпьютер не будет тратить время на расчёты трёхмерных ядерных симуляций, чем сейчас балуются на Западе, а займётся совершенствованием государственного планирования.

ГАУ КГБ тоже получит свой суперкомпьютер нового поколения, на те же 1,2 терафлопса, что позволит охватить ещё больше портфелей на мировых биржах и напрямую влиять на будущие пузыри и следующие за ними кризисы.

Аналоги этого суперкомпьютера также получат Всесоюзный научно-исследовательский институт экспериментальной физики в Арзамасе-16 и Всесоюзный научно-исследовательский институт технической физики в Челябинске-70 — они будут заниматься моделированием термоядерных процессов и, по квоте, делиться вычислительными мощностями с Главным штабом РВСН, чтобы военные лучше понимали, что могут, а чего не могут новые ядерные ракеты.

Но самый мощный суперкомпьютер, на рекордные 1,9 терафлопсов, получит ЦНИИмаш в Королёве — космическая отрасль является важнейшей, поэтому ГКО даёт ей всё самое лучшее и мощное.

Как только закончатся работы по монтажу и запуску ЦНИИмашевского суперкомпьютера, космические запуски пойдут гораздо веселее и интереснее — обещано снижение риска аварий на 30–40 %, ускорение разработки новых и модернизации старых ракет на 1,5–2 года, а самое главное, будет интенсифицирована работа по оптимизации выращивания кристаллов на орбите.

Жириновский, в силу того, что учился на гуманитария, искренне полагал, что орбитальный материал и так идеален, поэтому улучшать там уже нечего, но это оказалось не так. Трёхмерное моделирование роста кристаллов позволит ещё значительнее снизить количество дефектов на сантиметр кубический, увеличить средний размер выращиваемого кристалла, снизить стоимость выращивания и расширить номенклатуру кристаллов с помощью моделирования, а не физических экспериментов на орбите.

Такой вычислительной мощности недостаточно для всеобъемлющего трёхмерного моделирования роста всех типов кристаллов и всех режимов, но на орбите меньше влияющих на рост кристаллов факторов, поэтому моделирование примерно в 14 раз проще, что позволяет охватить трёхмерным моделированием больший сегмент возможных процессов выращивания.

Это самоусиливающийся цикл совершенствования технологий: большие вычислительные мощности дают ещё более чистые кристаллы, а они дают ещё большие вычислительные мощности, для дальнейшего совершенствования чистоты кристаллов.

— Готово, Владимир Вольфович, — сообщил специалист. — Вот эту кнопку нажмёте, и вас присоединит к конференции.

— Хорошо, спасибо, — ответил ему Жириновский и поправил галстук.

Все отделения ГКО в крупных городах соединены между собой оптоволоконными кабелями, что обеспечивают скорость соединения до 34 мегабит в секунду, чего вполне достаточно для устойчивой видеосвязи.

Центральный аппарат ГКО, центральный аппарат КГБ, высшее руководство Совмина и Генштаб ВС СССР получили лучшее — их оптоволоконная связь обеспечивает скорость до 155 мегабит в секунду.

А у Жириновского должность попроще, острой потребности в высокой скорости нет, поэтому и скорость у него ограничена 34-мя мегабитами в секунду.

Но это считается ещё очень высокой скоростью, ведь в ведомствах ещё меньшего значения оптоволокна нет вообще, а есть медные кабели, пропускающие от 512 килобит до 1024 килобит в секунду.

Цифровая камера ЦК-004, стоящая под монитором и направленная на Жириновского, не подаёт признаков жизни — светодиодная лампочка на ней не горит, что свидетельствует о том, что она ничего и никуда не транслирует.

— Кхм-кхм… — кашлянул Жириновский, прочищая горло. — Ну, поехали…

Он начал на кнопку «Присоединиться» и ЦК-004 несколько раз моргнула красным светодиодом, а затем установила соединение и зажгла непрерывно засветивший зелёный светодиод.

Экран разбился на шесть окошек, в которых видно разных людей — это руководители региональных управлений ГКО европейской части РСФСР.

— Здравствуйте, товарищи! — приветствовал их надевший массивные наушники Жириновский. — Прошу прощения за вынужденное ожидание — налаживание связи заняло больше времени, чем планировалось. Итак, я ознакомился с отчётами, переданными вами. И есть у меня небольшой список вопросов и замечаний…

Он посмотрел на папку, лежащую перед ним.

— Начнём, пожалуй, со Свердловской области… — вновь заговорил Жириновский.

— Это что? — спросил Жириновский, рассмотрев разложенную на столе карту.

Эту карту распечатали на специальном принтере, который способен передать мельчайшие детали изображения.

— Штат Монтана, авиабаза Мальмстром, — сообщил офицер, раскладывающий фрагменты карты. — Нас интересует не только сама база, а ещё и территория вокруг неё, потому что мы знаем, что в этой местности рассредоточены пусковые шахты с «Минитменами III».

— Вольфыч, подойди сюда, — позвал Орлов. — Вот она, красотка.

Жириновский прошёл к нему и посмотрел на снимок.

Сегодня, в этом конференц-зале, проходит демонстрация возможностей «Циолковского», вставшего на орбиту и вышедшего в рабочий режим.

Учёных из десятков НИИ колотит от нетерпения — у них очередь на десятилетия вперёд, чтобы заснять всё, что они хотят, но «право первого снимка» получили военные.

Владимир рассмотрел место, которое указал Геннадий.

— Это пусковая шахта, — произнёс Орлов. — Они постарались её спрятать, но получилось посредственно…

В США уже осведомлены о том, что возможности советских спутников-шпионов существенно возросли за прошедшее десятилетие, поэтому были приняты маскировочные меры — бронированный люк покрыт землёй, на которой разрослась трава. Но сверху, с таким разрешением, всё прекрасно видно — общая подозрительность места бросается в глаза.

— Ты же не сам её нашёл? — поинтересовался Владимир.

— Нет, конечно! — ответил ему Геннадий. — Стал бы я тратить время на перелопачивание участков такого огромного снимка? Все фрагменты карты тут — это только выявленные объекты. А выявили их очень много…

Передача этого снимка заняла 10 часов, как слышал Жириновский — есть технические ограничения и пропускная способность передатчика, несмотря на то, что в мире, скорее всего, нет ничего мощнее.

Никто, кроме СССР, ещё не применяет сверхчистые полупроводники в производстве антенн, СВЧ-транзисторов и монолитных интегральных схем — это создаёт существенное опережение потенциальных противников по скорости передачи данных.

— Уже вносятся существенные изменения в план ядерного ответа, — сказал Орлов. — Кое-какие данные точно устарели или были неточны, а кое-каких шахт и ангаров не было на наших картах. И это только начало — остальные базы мы тоже заснимем, а потом, конечно, придётся передать телескоп учёным, чтобы они нафотографировались вдоволь…

Учёные тоже будут испытывать те же сложности, что и военные, которые вынуждены были использовать спутники-ретрансляторы, чтобы передавать данные с телескопа непрерывно, но медленно, а в момент прохода его над Евразией загружать максимум — это не очень удобно, поэтому разрабатывается альтернативный способ.

Всё-таки, размер одного снимка 16×16 километров — около 150 гигабайт, но это только после сжатия, осуществляемого БЦВМ «Фесенков-1» — он получил от телескопа что-то вроде 500 гигабайт, которые сжал до 150 без существенных потерь. Но размер снимка без сжатия — 1,6–1,8 терабайт, что непомерно много, по нынешним временам.

Передавать даже сжатый снимок — это огромная и длительная работа, что предвидели разработчики, поэтому БЦВМ разбивает снимок на квадраты, которые упорядоченно пересылает, позволяя принимающему центру постепенно получать фрагменты общей картины.

— То есть, съёмка продолжается? — спросил Жириновский.

— Да, продолжается — фотографируем приоритетные цели, — подтвердил Орлов. — Это безумно дорогие снимки, но я не жалею ни об одном потраченном рубле — это ведь десятилетия непрерывных съёмок!

— Всё-таки, в первую очередь, это делалось ради науки и, немножко, ради престижа, — напомнил ему Владимир.

— Наука и престиж — это, конечно, здорово, но… — ответил задумавшийся Геннадий. — Хотя, нет, эти снимки территории США нельзя сравнивать с тем, что даёт нам обладание таким инструментом по исследованию космоса.

Мировая общественность ещё не знает, что именно поднял на орбиту Советский Союз — американцы уже, наверняка, догадываются, но помалкивают, а все остальные лишь с удивлением смотрят на новый яркий объект в звёздном небе.

Запуски проводились в атмосфере строжайшей секретности, как и все остальные — уровень безопасности был параноидальным, поэтому строго ограниченный круг лиц знает, что именно сейчас летает на высоте 350 километров и ожесточённо фотографирует очень важные для США места.

А вот когда «Циолковский» вновь поднимется на высоту 420 километров и сделает серию снимков интересующих советских астрономов и астрофизиков объектов — тогда и настанет момент для официального объявления об успешном вводе в эксплуатацию крупнейшего в истории человечества орбитального телескопа.

— Посмотрите-ка, Геннадий Романович, Владимир Вольфович… — обратился к ним один из офицеров.

Жириновский и Орлов подошли к нему и посмотрели на указанное место.

— Ха-ха-ха! — первым засмеялся Владимир. — Это кто-то включил в категорию обнаруженных важных объектов⁈ Ха-ха-ха!!!

На кадре виден одноэтажный дом, на заднем дворе которого, на шезлонге лежит грудастая блондинистая барышня в соломенной шляпе и с коктейлем в руках, загорающая топлес.

— Эх, силикон… — неодобрительно покачав головой, произнёс Орлов.

— Думаешь? — с сомнением спросил посерьёзневший Жириновский.

— Ну, посмотри на форму — она же лежит, а они стоят! — указав на кадр, ответил Геннадий. — Это неестественно! Так не бывает с настоящими!

Владимир всмотрелся и был вынужден признать, что это, действительно, силиконовые импланты.

— Даже тут обман… — разочарованно произнёс он. — Хотя, всё равно очень красиво…

— Да, красиво… — согласился с ним офицер, внимательно рассматривающий этот очень удачный кадр.

Жириновский задумался о том, что именно этот снимок — это наглядная демонстрация пика технических возможностей телескопа.

Разрешение в 3 сантиметра позволяет даже рассмотреть лицо этой женщины, а также обнаружить остатки новогодних гирлянд, лежащих на крыше дома.

«Возможно, это жена какого-нибудь офицера, служащего на военной базе», — подумал Владимир. — «Лежит, загорает и не подозревает, что стала предметом пристального внимания группы высокопоставленных лиц, находящихся на другой стороне планеты».

— Кадр не уничтожать — поместить в архив, — приказал Орлов офицеру. — Пометить, как демонстратор разрешающей способности телескопа. И чтобы никуда из архива не ушёл. Узнаю, что он ушёл куда-то — отправлю в Заполярье всех причастных!

— Так точно, товарищ президент! — козырнув, ответил офицер, после чего схватил фрагмент снимка. — Разрешите приступить?

— Разрешаю, — кивнув, сказал Геннадий.

Жириновский прошёлся вдоль стола и рассмотрел все имеющиеся кадры объектов.

Основная масса из них — это выявленные пусковые шахты.

В худшем разрешении, но с пометками и с поясняющими записками, их можно будет увидеть позже, в базе Генштаба ВС СССР.

Ничуть не важнее обнаружения новых шахт, на самом деле, прояснение состояния старых. На одном фрагменте Владимир увидел признаки каких-то работ — шахта раскрыта, но ракеты там нет, а вокруг стоит спецтехника. Это значит, что американцы ведут ремонтные или модернизационные работы — это ценная информация.

Внутри тень, поэтому деталей не рассмотреть, но общее представление о конструкции шахты это даёт, что тоже очень ценно.

— Товарищ президент, печатаем второй снимок зоны вокруг объекта № 2, — сообщил вошедший в зал офицер.

— Несите сюда, как будет готово — посмотрим, — ответил ему Орлов.

16×16 километров — это слишком мало, чтобы заснять всё пространство с пусковыми шахтами, поэтому нужно гораздо больше снимков, которые и делает сейчас «Циолковский».

Необходимости, чтобы снимки смотрел лично Орлов, конечно же, нет, но он очень захотел увидеть всё своими глазами, потому что, по наблюдению Жириновского, возможность одним из первых посмотреть на снимки США вызвала у Геннадия почти детский восторг.

— Эх, было бы здорово поразглядывать снимки до конца дня, но надо работать, Романыч, — произнёс Владимир. — Пойду я.

— Давай, — кивнув, сказал Орлов. — Рад был увидеться. В воскресенье у меня — не забудь.

— Конечно! — ответил Жириновский.

— Значит, они мариновали нас все выходные ради вот этого? — спросил раздражённый Владимир.

Ещё в день инцидента на ирако-кувейтской границе было установлено, что обстрел с иракской стороны, действительно, был — в ответ на кувейтский обстрел погранзаставы.

Иракские артиллерийские батареи, находившиеся на боевом дежурстве, были наведены комплексом разведки «Палитра-2ЦФ» на стрелявшую батарею и нанесли по ней удар.

Только вот иракские артиллеристы, делавшие всё по инструкции, не учли политический момент — их снаряды пролетели над кувейтским городом Абдали, за которым и была размещена стрелявшая батарея.

Практический смысл именно такого расположения батареи был в том, что это беспроигрышный вариант, если есть потребность обвинить Ирак в обстреле мирного города — теперь сложно будет доказать, что в спальных районах близ кувейтской батареи взорвались какие-то другие снаряды…

Кувейт отрицает факт обстрела иракской погранзаставы, твёрдо стоя на том, что это у иракцев что-то само взорвалось в ходе вероломного обстрела города.

— Да, ради этого… — произнёс сосредоточенно смотрящий на экран Орлов.

А на экране телевизора госсекретарь Мадлен Олбрайт выступает на внеочередном заседании Совбеза ООН и трясёт пробиркой, в которой болтается осколок снаряда, по утверждению Олбрайт, извлечённый из тела шестилетней девочки, погибшей в ходе обстрела Кувейта.

Камера перемещается на Александра Бессмертных, с постным лицом наблюдающего за ходом спича госсекретаря США.

«Похоже, пробирка — это у них старая заготовка какая-то…» — подумал Жириновский.

Мадлен Олбрайт призывает сформировать Коалицию стран, чтобы вторгнуться в Ирак и предотвратить, тем самым, вторжение в мирный Кувейт и не менее мирную Саудовскую Аравию.

Далее она указала на экран проектора, который продемонстрировал спутниковые фотографии, на которых видна военная техника в пустынном камуфляже.

Это реальные кадры перемещения иракской бронетехники — подразделения приведены в максимальную боевую готовность и ждут агрессии со стороны НАТО.

— Я думаю, сейчас самый лучший момент для «демонстрации слабости», — произнёс Жириновский.

Олбрайт на экране, продолжая трясти пробиркой с осколком, с надрывом рассказывает, как эта необоримая сила, в виде иракской бронетехники, насквозь пройдёт сквозь беззащитный Кувейт, намотав на гусеницы детей, женщин и стариков.

— Уверен? — спросил Орлов с сомнением. — Это же заготовка на альтернативный сценарий.

— Я уверен в одном — сейчас Конгресс бодается с Клинтоном и его командой, — ответил на это Владимир. — Война против Ирака — это очень серьёзная штука. Миллиарды долларов США, колоссальные оборонные заказы, репутационные издержки и так далее — им сейчас и хочется, и колется. Нужно ненавязчиво подтолкнуть их к выгодному для нас решению.

— А как это скажется на Ираке? — спросил Геннадий.

— Без негативных эффектов не обойдётся, не спорю, но позитивный эффект будет сильнее — мы готовили эту страну к войне долгих восемь лет, — сказал Жириновский. — Иракская армия пребывает на пике своей мощи, а иракская экономика полностью готова к военным потрясениям. Хотелось бы, конечно, чтобы американцы пришли чуть позже, но мы не можем упускать этот шанс. Романыч, они хотят этого вторжения — Клинтон хочет, Олбрайт хочет, многие конгрессмены тоже хотят добить Саддама…

За последние три года, СССР влил в Ирак 90 миллиардов рублей — это помимо возвращения нефтяных доходов в виде советских товаров.

Каждый крупный город превращён в крепость, система ПВО напоминает густую паутину, а солдаты выучены так тщательно, что Иракская армия может уверенно считаться лучшей армией на Ближнем Востоке.

— А не возымеет ли это обратный эффект? — спросил Орлов. — Если Кусей скинет своего отца и отправит его к нам, доживать старость, формально, режим Саддама падёт…

— Романыч, ну что ты такое говоришь⁈ — возмущённо спросил Владимир. — Срать, с самой высокой колокольни, они хотели на режим Саддама. Им нужен Ирак — явный просоветский Кусей их не устроит, особенно когда продолжит политику своего отца.

— Да, что-то я… — начал Геннадий. — Ладно, решено — начнём демонстрацию слабости сначала Ирака, а затем и нашей.

Никаких военных переворотов, конечно же, никто проводить не будет — просто Саддама Хусейна арестует госбезопасность, после чего он будет отправлен в Москву, а Кусей примет бразды правления.

Параллельно с этим процессом, начнётся «парламентский кризис» в СССР — партии-спойлеры начнут мутить воду и дискутировать о необходимости дипломатической поддержки режима Кусея Хуссейна. СДРПСС, конечно же, будет выступать за поддержку, а штатные политтехнологи организуют яркое и запоминающееся политическое шоу.

Запад очень мало знает о происходящем в Верховном Совете СССР, но владеет информацией о неких «башнях Кремля», которые, в последних западных публикациях на эту тему, называются «небоскрёбами Союза».

Кое-кто из американских политологов уже сделал себе имя на исследовании этих «башен» и «небоскрёбов» — в популярных публикациях нередко мелькают рассуждения о том, что есть «клан ветеранов», ставленником которого был Жириновский, и противостоящие ему «клан номенклатуры», «днепропетровский клан», а также «клан КГБ/ГРУ».

Орлова считают ставленником «клана КГБ/ГРУ», а на следующих выборах, в рамках неких «межклановых договорённостей», должен победить представитель либо «клана номенклатуры», либо «днепропетровского клана».

А небезызвестный Збигнев Бжезинский утверждает, что во внутренней политике СССР есть только две противоборствующие стороны — «клан ветеранов» и «клан КГБ/ГРУ», а всё остальное является спекуляцией.

В середине мая Жириновский давал интервью Барбаре Уолтерс, журналистке и телеведущей с канала «ABC», в ходе которого отрицал существование каких-либо «башен» или «небоскрёбов» во власти СССР, искренне уверяя её, что власть в Союзе монолитна и незыблема.

Естественно, на Западе восприняли такие политические новости с очень сильным скепсисом — сомневавшиеся уверились, что «небоскрёбы Союза» точно существуют, а Жириновский, как обычно, лжёт.

Но Владимир говорил Уолтерс чистую правду: выстроенная система власти в СССР отличается необычайной монолитностью, будто была выращена в условиях микрогравитации — всё дело в жёсткой выбраковке кадров.

За выслугу лет никого уже давно не повышают, поэтому бывает, что человек как начал при Горбачёве на одной ступени карьерной лестницы, так и находится на ней до сих пор. Правда, бывает такое редко — из-за систематических аттестаций на профессиональное соответствие. В результате таких аттестаций происходит одно из четырёх событий: специалиста увольняют, понижают, оставляют на месте или повышают.

Просто удержаться на своём месте иногда бывает непросто, а уж двигаться дальше — это требует наличия нужных государству качеств…

В таких условиях очень плохо работает кумовство — связи никак не помогут пройти экзаменацию на следующую категорию государственной службы. Сейчас с этим стало даже сложнее — экзамены сдаются в специальных помещениях, с камерами и случайно выбранными наблюдателями.

Запись каждого экзамена прикрепляется к электронному личному делу госслужащего, поэтому любой может ознакомиться, как он себя вёл, что писал в бланках, и как отвечал на вопросы членов экзаменационной комиссии. Члены комиссии, к слову, тоже выбираются случайно, из имеющегося набора аттестованных специалистов.

Самого Жириновского, как состоящего в наборе экзаменаторов, вызывали четырежды — один раз пришлось лететь в Горький, один раз в Кзыл-Орду, а потом два раза в Баку.

В такой системе, со слегка нездоровым уклоном в меритократию и с агрессивным стремлением к высокой эффективности, придётся специально создавать условия, чтобы формировались какие-то «небоскрёбы Союза».

Но интервью лишь укрепило убеждение Запада в том, что в СССР всё точно так же, как и у остальных — чего, собственно, и добивался КГБ.

Группировки по интересам, конечно же, есть, но они хрупки, нестойки и формируются вокруг компетенций, идеологии и текущих задач — пока есть видимые и вдохновляющие успехи, всех устраивает нынешнее положение вещей.

Самое главное — нет финансовых группировок, нет землячеств и нет кумовства, особенно на средних и высших уровнях. Есть даже регламент о минимальной родственной близости сотрудников, занимающих ответственные посты — родственники и земляки кандидатов проверяются особо тщательно, чтобы в структуре не появлялись неучтённые переменные…

«Ужас ведь в том, что это можно реализовать в любом государстве», — подумал Владимир. — «И даже если в стране будет капитализм, какое-то время государственное управление будет сохранять высокую эффективность. А потом, конечно же, кого надо купят, кого надо продадут, какие надо законы отменят или дополнят, после чего всё вернётся на круги своя».

Он не верит в ситуацию, в которой финансовые кланы, например, в США, оперирующие десятками миллиардов долларов, не начнут применять свои практически бесконечные деньги для подкупа конгрессменов, госслужащих и всяких политических активистов.

Поэтому неудивительно, что в кабинет к президенту США почти свободно заходят представители крупнейших оборонных компаний и уже устоявшихся монополистов. Их не избирает народ, но они и есть настоящая власть в Соединённых Штатах.

«Почему Ирак — это государственный интерес США?» — подумал Жириновский. — «Да потому что он — это первый кусочек мозаики, полный сбор которой даст доступ к очень дешёвой нефти Ближнего Востока. А очень дешёвая нефть — это очень хорошо для американского крупного бизнеса. То есть, государственный интерес, на самом деле, является интересом крупного бизнеса».

У Советского Союза тоже есть государственные интересы, но они напрямую связаны с ослаблением США — это экзистенциальный вопрос.

Абсолютно всё, что делал СССР последние девять лет, так или иначе, связано с ослаблением США — там об этом знают, хотя, возможно, не до конца понимают масштаб. Поэтому Жириновский без осуждения относится к желанию США всячески навредить СССР — это желание полностью взаимно.

Вот и Ирак — это расставленная ловушка, в которую США сейчас готовятся запрыгнуть.

— Созвонюсь с Эдуардычем… — произнёс Геннадий и достал из кармана мобильный телефон.

— А это излучение точно не вредное, Валентин Иванович? — настороженным тоном уточнил Жириновский.

— Так точно, Владимир Вольфович, — ответил генерал армии Варенников. — Учёные всё проверяли и испытывали — если не находиться под ним неделями, то ничего организму не будет.

Жириновский удовлетворённо кивнул и посмотрел на экран.

В 10 километрах к югу стоит танк Т-80УД-2, оборудованный комплексом «Шкварня-3М» — это АФАР-РЛС непрерывного излучения, работающая в диапазоне до 40 ГГц и позволяющая обнаруживать танк/БМП — на дистанции до 37 километров, лёгкую технику — на дистанции до 23 километров, а человека — на дистанции до 17 километров. Точность определения местоположения — 4–7 метров.

По утверждению разработчиков, этот радар значительно повышает ситуационную осведомлённость экипажа, позволяя ему обнаруживать противника сквозь дым, туман, ночную тьму и складки местности, а также предусматривает интеграцию с КАЗ «Арена-М», для значительного увеличения его эффективности.

«Шкварня-3М» работает в секторе 120 градусов, с возможностью поворота антенны на 180 градусов — при необходимости, экипаж может посмотреть, что творится по сторонам.

— Товарищ лейтенант! — воскликнул министр обороны.

Офицер сорвался с места и побежал вдоль баррикады из мешков с песком.

На пустом до этого экране появилась точка.

— Шестнадцать километров, товарищ Жириновский, — сообщил Варенников с нескрываемой гордостью. — Орудие было наведено автоматически и, условно, произвело выстрел.

152-миллиметрового калибра орудие способно бить, применяя активно-реактивные снаряды, на дистанцию до 17 километров, с круговым вероятным отклонением 120–150 метров, то есть, примерно в область.

Но всё же, бегущего человека этот радар увидел отчётливо, а до этого он обнаружил танк Т-72Б на дистанции 36 километров и ВАЗ-3101 на дистанции 22 километра.

— Если бы он не сиял для вражеских радаров, как новогодняя гирлянда — цены бы ему не было… — произнёс Жириновский.

Длительное применение «Шкварни-3М» обязательно вызовет реакцию противника — она же сильно фонит, поэтому противнику будет несложно узнать о существовании поблизости чего-то с радаром, а затем, если экипаж использует радар слишком долго, противник сможет триангулировать примерное местоположение танка.

А ещё эта АФАР-РЛС стоит очень дорого, поэтому её не поставишь на каждый танк — когда советская военная бюрократия закончит свою сравнительно молниеносную работу и примет радар на вооружение, оснащать им будут только гвардейские танковые подразделения, но не все.

— Тактика их применения уже разработана — будем обкатывать и обтачивать в Ираке, — произнёс Варенников. — У Иракской армии есть компетентные кадры, которые качественно проверят всё в боевой обстановке. Я уже начинаю надеяться, чтобы НАТО влезла в это…

— Влезет, — уверенно ответил Жириновский. — У неё уже нет другого выхода.

— А ты уже готов к выборам? — поинтересовался министр обороны.

— Я готов к ним с самого рождения, — ответил Владимир. — Вот в Алма-Ате как родился, так сразу и был готов к ответственному посту президента СССР!

Опросы показывают, что предвыборная кампания работает просто отлично — он обещает всесоюзное сокращение рабочего дня до 7 часов, очередное понижение цен, а также увеличение бюджетных вливаний в образование. Другие кандидаты, включая Зюганова, ничего такого не обещают — они не знают реального положения дел в экономике, поэтому не рискуют делать громкие заявления.

За Жириновского, считающегося гражданами стандартом качества президента, готовы проголосовать 86 % населения, поэтому у остальных просто нет никаких шансов.

— Не переживай, Валентин Иванович, политических чисток устраивать не собираюсь и на расстрельных списках свою электронную цифровую подпись ставить не буду! — усмехнувшись, пообещал Владимир. — Меня устраивает сложившееся положение — буду придерживаться плана.

В его видении, логическим завершением выстроенной им системы было бы не избрание, а назначение президента СССР по итогам всесоюзного конкурса. С имеющимися мощностями, провести отбор кандидатов в нужных возрастных рамках, по наиболее удовлетворяющим требованиям должности критериям, было бы несложно.

В других сферах этот метод применяется уже почти десять лет и результаты отлично видны в статистических сборниках и на улицах каждого города.

Только вот общество ещё не готово — ему нужна долгожданная демократия, которая, как показывает практика, несовершенна.

Например, её результатом стал Жириновский, которого почти все хотят видеть следующим президентом, и который является неидеальным кандидатом: он высокомерен, импульсивен, склонен принимать недостаточно тщательно обдуманные решения и очень хорошо умеет продавливать их авторитетом, но, в то же время, тяготеет к гиперконтролю, авторитарному стилю управления и избыточному перфекционизму.

Последнее вылилось в то, что он не смог дописать мемуары об Афганской войне — они кажутся ему недостаточно идеальными, поэтому, за все эти годы, безусловно готовыми являются только три страницы, а всё остальное помечено штампом «на переделку».

Он все свои недостатки знает уже давно, и всё это время пытается их устранить или ослабить, но безуспешно, поэтому ему приходится жить в вечной борьбе, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих…

У него есть версия, что это две личности, его и Директора, замысловато смешались и зацементировались навсегда — теперь он слишком стар, чтобы меняться.

— Это хорошо, что в этот раз обойдётся без расстрельных списков, — улыбнувшись, сказал Варенников. — Ну, как тебе новая техника? Ты доволен?

— То, что очень хорошо работает — я этому очень рад, — ответил Жириновский. — Но то, что стоит, как четверть нового Т-90… Ну, ничего страшного — не ради красоты ведь делаем.

В рапорте о войсковых испытаниях было указано, что «Шкварню-3М» испытывали даже обстрелом противорадарными ракетами — и отечественными, и зарубежными.

Оказалось, что такие ракеты имеют очень низкую вероятность попадания — в идеальных условиях полигона, вероятность поражения составила 18 %. В боевых условиях это значение снизится ещё больше, потому что на полигоне техника стояла на месте, и у неё не было КАЗ…

И всё же, имеющиеся у Советской армии средства радиоэлектронной разведки позволяют довольно легко обнаруживать танки с «Шкварнёй-3М», а у НАТО есть кое-что не хуже, а местами и получше, что несколько сужает тактический диапазон применения нового радара.

Тем не менее, новый радар увеличивает эффективность КАЗ, поэтому, по результатам испытаний, его рекомендовали применять с «Ареной-М», что значительно повысит боевой потенциал бронемашины.

— А что у нас показывает пешеходный вариант? — спросил Жириновский и подошёл к соседнему экрану.

Его движение спровоцировало радар, поэтому на экране появилась точка, которая погасла через несколько секунд.

Это АФАР-РЛС «Лампа-1М», предназначенная для применения на уровне роты — выдавать предполагается по два комплекта на мотострелковую или десантную роту. Она позволяет обнаруживать группы людей с 23 километров, а отдельного бегущего человека с 12 километров, тогда как танк/БМП уверенно обнаруживается с дистанции 27 километров. Весит комплект 32 килограмма и разделяется на две части, что позволяет транспортировать его силами двух бойцов или одного бойца в пассивном экзоскелете.

То, что движение Жириновского попало на экран, свидетельствует о том, что группа испытателей уже вышла к намеченному рубежу и направила антенну в нужную сторону.

— Товарищ лейтенант! — выкрикнул генерал Варенников.

Офицер пробежал вдоль баррикады, что отразилось на экране — теперь стало гораздо лучше видно, как точка перемещается по делениям радарной сетки.

Благодаря сверхчистым полупроводникам, применённым при производстве антенной решётки и электроники, у радара очень высокая помехозащищённость, поэтому он отлично показывает себя даже в условиях непогоды.

Но проблема та же — противник может примерно установить местоположение роты по сигналу радара.

Тактика применения предполагает, что радары будут использоваться только при оборонительном сценарии боевых действий, а также в условиях, когда точно известно, что противник не располагает средствами радиоэлектронной разведки.

«А в НАТО предполагают, что у нас будет что-то подобное», — подумал Жириновский.

Всё дело в том, что ничего принципиально нового, в случае с этими радарами, не изобретено: американцы использовали что-то подобное во Вьетнаме, а последний раз что-то такое зафиксировали во время операции «Буря в пустыне».

В Советской армии что-то подобное разработали ещё в середине 70-х годов — РЛС «Фара», которая обнаруживала танк на дистанции 4 километра, а человека на дистанции 2 километра. Американский AN/PPS-5, применявшийся во Вьетнаме, позволял обнаруживать танк с 10 километров, а человека с 5 километров.

Сейчас у НАТО на вооружении AN/PPS-5C, который не имеет к предыдущей модели почти никакого отношения, так как разработали его в Великобритании. Пешего человека он обнаруживает с 11 километров, легковой автомобиль с 24 километров, танк/БМП им обнаруживается с 36 километров, а ещё у него есть функция обнаружения артиллерийских снарядов на дистанции до 15 километров. Последнее нужно артиллеристам, для корректировки после первого выстрела.

В АФАР-РЛС «Лампа-1М» и «Шкварня-3М» тоже есть такая функция, а ещё они очень хорошо обнаруживают низколетящие БПЛА и вертолёты на дистанции до 18–26 километров. То есть, если обстоятельства сложатся удачно, рота или танк могут вовремя узнать о том, что где-то рядом летает вертолёт.

— Чувствую, что будет большая серия… — произнёс Жириновский, глядя на экран.

Специально для наглядной демонстрации, сюда протянули длинные кабели от РЛС — в НПО «Стрела» заморочили себе голову, чтобы демонстрация прошла максимально красиво и наглядно. И у конструкторов получилось — Владимир был очень впечатлён…

— А сегодня ведь выборы начались… — произнёс Юрий Цой, сидящий на лавке и смолящий сигарету.

— За кого бы проголосовал? — поинтересовался Иван Варенцов и прикурил вторую сигарету от тлеющего бычка первой.

— За Зюганова, — ответил Цой.

— Нахрена за него? — нахмурившись, спросил Варенцов.

— Да просто — а вдруг? — усмехнувшись, пояснил свою позицию Юрий. — У меня отец убеждённый коммунист — социал-демократов терпеть не может, а Жириновского вообще ненавидит.

— А что ему сделал Жириновский? — спросил Иван.

— Да ничего, — пожав плечами, ответил Цой. — Просто, по убеждениям — он Зюганова считает последним коммунистом, а все остальные у него контры.

— А какая разница-то? — спросил Варенцов. — Всё точно так же, как и раньше, только без дефицита…

Он даже как-то привык, что давно уже можно купить, что захочешь — были бы деньги.

— Я тоже разницы не вижу, — покивав, сказал Юрий. — Ленин всё там же, памятники, как в Прибалтике и прочих бывших, не сносят, пионеры всё так же бегают, Октябрь, Первомай и Победу всё так же празднуем. Какая разница?

Насчёт памятников Варенцов бы с ним не согласился — в Прибалтике и бывших социалистических странах больше не сносят советские памятники и монументы, а вывозят их в Союз.

Был громкий скандал, который бушевал, преимущественно, в Сети — неонацисты в Литве осквернили могилы красноармейцев.

Власти отреагировали и пригрозили Литве очень серьёзными последствиями, после чего была начата программа по эксгумации и перезахоронению павших красноармейцев в РСФСР, а также демонтажу и установке памятников и монументов по всему Союзу.

В Сети, в связи с этим, было двухнедельное ликование — люди поняли, что у них получилось создать волну возмущения и повлиять на что-то, не вставая с компьютерного кресла или табуретки.

Ну и не обошлось без национальной гордости, так как даже Варенцова тогда сильно проняло и растрогало, что государство готово пойти на многое, ради сохранения памяти о павших.

Но это было понятно уже давно — в 92-м году построен большой некрополь под Ржевом, в котором торжественно хоронят бойцов, найденных отрядами всесоюзного поискового движения.

По последним известным ему данным, в некрополе «Воинов-красноармейцев» захоронены около 350 тысяч найденных бойцов.

Рядом с некрополем возводится грандиозный мемориал, в котором центром экспозиции будет бронзовая пятидесятиметровая статуя красноармейцу, исчезающему в стае журавлей. Говорят, что это идея Владимира Жириновского.

— Не знаю, — признался Иван. — Но уже неважно.

— Да, уже неважно, — согласился с ним Цой.

Они теперь, официально, граждане Капской Республики, а советское гражданство аннулировано, поэтому они больше не имеют к своей Родине никакого юридического отношения. Если погибнут в ходе операций в десятках разных стран, их тела репатриируют в Капскую Республику, а уже отсюда вывезут в СССР, но неофициально.

— Каково тебе, кстати, быть капцем? — спросил Иван.

— Уже почти привык, — усмехнувшись, ответил Юрий.

У них послеобеденный перекур — скоро снова занятия по восстановлению боевых навыков.

Из Юрия готовят командира роты, а из Ивана пытаются сделать офицера — сержантского состава полно, а вот офицеров недобор.

Никто, находясь в трезвом уме и светлой памяти, не согласится на такое сомнительное мероприятие, как вступление в ЧВК «Тайфун» — больше половины состава подписала контракт в состоянии той или иной формы ПТСР.

Цой вообще проходил стационарное лечение, с перечнем специальных медикаментов и под пристальным надзором группы психиатров, а Варенцов обошёлся терапией три раза в неделю и какими-то таблетками от психиатра.

Среди завсегдатаев Дома воинов-интернационалистов ходили слухи, что государству выгоднее ремонтировать поломанных бойцов, чем тратить большие деньги на подготовку новых. Да и уникальный боевой опыт не купить ни за какие деньги, потому что повторить его невозможно, а это значит, что его нужно сохранить — когда Иван осознал это, он сразу понял, почему их всех так опекают.

«Только вот к чему нас готовят?» — спросил себя Варенцов. — «К Ираку?»

Война в Ираке точно будет — сейчас западные СМИ утверждают, якобы поставленные цели уже выполнены и агрессия Ирака против Кувейта успешно остановлена угрозой вторжения Коалиции, но Варенцов слишком давно живёт в этом мире, чтобы поверить в настолько явную дезинформацию.

Они пытаются усыпить бдительность иракских войск, чтобы, в подходящий момент, нанести свой удар.

«Наверное, всё-таки, к Ираку», — решил Иван. — «Не зря же вызов так удачно совпал?»

После успешного прохождения теста и собеседования, его отправили домой, чтобы он отлёживался и больше общался с родными, а три недели назад, когда он уже начал привыкать к такой жизни, его вызвали в Дом воинов-интернационалистов, сказав взять с собой тревожный чемоданчик. А уже оттуда, после кратного инструктажа, на КАМАЗе, его и ещё девятнадцать человек, доставили в Шереметьево, откуда они улетели в Южный Йемен, где перекантовались около часа и полетели в Капскую Республику.

С тех пор он здесь, в тренировочном лагере, осваивает новую технику и новое вооружение.

— Пора, — посмотрев на часы, произнёс Варенцов.

Время ФИЗО в пассивном экзоскелете — по мнению командования, сформулированному после Пакистанской кампании, лучше вообще не пускать бойцов в бой, если они без экзоскелетов, потому что помрут, как пить дать.

В тренировочном лагере есть 450 ЭП-25 разных модификаций, среди которых 100 ЭП-25М-3, то есть, оснащённых тяжёлой бронёй.

Но Ивану известно, что на складах, куда его отправляли тягать тяжести, хранятся тысячи ЭП-26 разных модификаций. Произведены они в СССР и, вроде как, считается, что это более удачная модель, потому что в ней можно грузить на бойца на 5 килограмм больше полезной массы, а броня штурмовой модификации способна уверенно выдержать попадание из ДШК.

На прошедших недавно стрельбах он видел инструктора в ЭП-26М-3, у которого на «третьей руке» был закреплён ПКС с цинком на 250 патронов. Инструктор отрабатывал приёмы стрельбы лёжа, сидя, стоя и на бегу — всё это он делал быстро, будто нет на нём 30 килограммов брони.

— Товарищи курсанты — облачайтесь в агрегаты, — приказал инструктор, майор Тихонович, когда все собрались у полосы препятствий. — Четыре минуты — отсчёт пошёл!

Варенцов быстро разулся, надел ножную секцию, поставил пятку на вставную стельку и обулся, после чего начал крепить к себе жёсткую спину экзоскелета, а после и наручную часть.

Основная часть — это именно жёсткая спина, которая принимает на себя всю нагрузку от носимой экипировки и передаёт в ножную секцию, которая перенаправляет её на вставную стельку, которая передаёт её в подошву, а та уже в землю.

Облачившись в пассивный экзоскелет, Варенцов встал в формирующийся строй.

— Взвод — к снарядам! — приказал майор и указал на разгрузки и рюкзаки, набитые свинцовыми грузилами. — Брать снаряды исключительно в соответствии со своими штатными специальностями!

Варенцов числится в учебном взводе, как стрелок, поэтому взял подходящие «снаряды» и водрузил их на себя. Сначала бронежилет, весящий 12 килограммов, затем разгрузку, весящую минимум килограммов 10, а затем и рюкзак, набитый свинцом до 25 килограммов.

Сначала он ощутил невыносимую тяжесть, но затем отрегулировал экзоскелет и нагрузка стала вполне посильной — будто на нём не более 20 килограммов обвеса.

— В колонну по трое — становись! — скомандовал майор. — Бегом — марш!

Бегать в экзоскелете очень странно — если делать неправильные движения, то вся реальная нагрузка ощущается почти полностью, поэтому нужно приноравливаться и двигаться особым образом. Привыкнуть к этому очень легко и Иван уже привык.

— Стой! — приказал майор.

Взвод остановился у полосы препятствий.

— К преодолению полосы препятствий — приступить! — скомандовал инструктор.

В этот момент началась самая тяжёлая часть сегодняшнего дня, потому что экзоскелет, может, и снимает существенную часть нагрузки при ходьбе и беге, но когда ноги отрываются от земли, нагрузка проявляет себя почти в полной мере.

Поэтому уже отработаны специальные приёмы преодоления препятствий, которые пришлось разучивать — с их помощью можно перебираться через всё, что ты мог перелезть без экзоскелета и большой нагрузки.

Некоторые падали на бревне, кто-то мешкал на стене, а Иван справлялся со всем сравнительно легко, потому что всё время до командировки не отлёживался дома, а восстанавливал утраченную форму.

Всё-таки, всю свою службу его считали отличным солдатом, потому что он им и был, а теперь он хочет завоевать репутацию отличного наёмника на секретной службе интересам Советского Союза…

«В Пакистане группа Файзиева показала класс», — подумал Варенцов, закидывая «кошку» на высокую стену и крепя карабин к верёвке. — «Некоторые и Героя АФСР получили, по итогам боевых действий…»

Он точно знает, что все инструкторы прошли Пакистанскую кампанию, применяя всё то, чему они их сейчас учат, в боевых условиях — это очень ценно, потому что инструкции по эксплуатации не отражают и половины всех нюансов.

Ему не было жаль, что он пропустил Пакистан — всё-таки, это по болезни. Раньше, до терапии, он бы сожалел об этом, но в ходе лечения у него состоялась полная переоценка роли войны в его жизни.

Она нужна была ему, чтобы психически травмировать себя, потому что переживание этого состояния помогало ему справиться с проявлениями ПТСР — он это чувствовал, поэтому стремился поскорее вернуться на войну.

Теперь же он пришёл сюда осознанно, как настоящий доброволец, потому что это его выбор. И он, благодаря психологам Дома воинов, разобрался в своей мотивации — ему важно поддержать своих однополчан. Всё-таки, у него больше нет людей ближе, не считая детей. Но дети в безопасности, а вот однополчане…

И всё же, он решил для себя, что отслужит один контракт и завершит службу, если выживет.

Материальная мотивация в ЧВК «Тайфун» крайне серьёзна — как курсанту, ему платят 1500 долларов США ежемесячно, после вычета всех налогов. Это зарплата и она полностью легальна — платит ЧВК, а налоги берёт Капская Республика.

Но после завершения подготовки, он станет лейтенантом, а это уже 2000 долларов США зарплаты, не считая боевых надбавок и надбавок за должность.

Он уже понял, что ЧВК «Тайфун» — это, официально, реальный бизнес: подразделения работают почти по всей Африке, охраняя шахты, прииски, отдельные территории, нефтевышки и всяких нервных дельцов, беря за это очень дорого, но выполняя работу очень качественно.

«Как бы нас в Заир не отправили…» — подумал Варенцов. — «Там же сейчас Африканская империалистически-националистическая в самом разгаре…»

На политзанятиях до них доводили, что на территории бывшего Заира действуют четыре батальона «Тайфуна», выполняющие частные контракты — охраняют важные месторождения и зачищают от повстанцев джунгли на важных логистических маршрутах.

Вот этот момент, с тем, что «Тайфун» работает с теми, кто платит, вызывает у него небольшие сомнения — что, если какой-нибудь заказчик прикажет вырезать деревню или перебить бастующих шахтёров?

Закончив преодоление полосы препятствий в первой тройке, Варенцов вернулся на исходную и просто встал прямо, чтобы полностью повесить всю нагрузку на экзоскелет.

У него, в отношении пассивного экзоскелета, возникает только одна ассоциации — это как палка, на которую повесили тяжёлый груз. Если держать палку, не давая ей упасть, то вся масса груза передаётся на древесину, а через неё в землю.

Но ассоциация не совсем верная, потому что экзоскелет — это две «палки», которые можно переставлять поочерёдно, поэтому даже не нужно прилагать особые усилия на подъём «палки с грузом».

— Фух, сука… — изрёк тяжело дышащий Цой, вставший рядом. — Тяжеловато…

— Не говори… — согласился с ним лишь чуть меньше уставший Варенцов. — Возраст уже не тот…

Терпеть эти испытания осталось ещё полтора месяца, после чего будет аттестация. Если не пройдёшь, то подготовка начинается заново, но её срок не засчитывается в контракт и зарплата урезается вдвое.

— Куда же направят… — тихо произнёс задумавшийся Иван.

— В Ирак, — с уверенностью заявил инструктор, оказавшийся за их спинами. — Завтра-послезавтра сами узнаете — начнётся теория по стратегии, тактике, вооружению и бронетехнике НАТО. Просто так такое в программу включать не будут — вот и думайте.

Примерно такого и ожидал Варенцов — он подозревал, что не будут просто так собирать батальоны из таких людей, как он.

В 3-м учебном батальоне нет никого, кто не ездил в «командировки» или не воевал в Афгане. У всех за плечами богатый боевой опыт из Афгана, Анголы, Югославии, Оранжевой Республики и других «горячих точек».

Американцы и европейцы — это очень серьёзные враги, поэтому нельзя посылать помогать иракцам людей без боевого опыта и умения убивать. А в этом тренировочном лагере концентрация умеющих убивать на квадратный километр выше, чем во всём Кейптауне и паре соседних городов.

— Плохо, товарищи наёмники! — воскликнул майор Тихонович, когда учебный взвод закончил преодоление полосы препятствий. — Тридцать минут на перекур, а затем повторяем упражнение!

На экране телевизора виден Кремль, на фоне которого стоит президент Орлов, держащий в руке фужер шампанского и поздравляющий граждан Советского Союза с наступающим Новым годом.

Это его последнее поздравление на президентском посту, потому что 14 января, согласно установленной традиции, состоится инаугурация нового президента и Жириновский, наконец-то, переедет на вожделенные этажи администрации президента.

Ему до смерти надоело каждое утро долго ехать на лифте, но теперь справедливость восторжествовала, поэтому он, из принципа, будет подниматься на работу по лестнице. У президента есть свой лифт, чтобы подняться на несчастные три этажа, но он пообещал себе, что будет пользоваться им только при острой необходимости.

— … желаю благополучия и процветания каждому нашему дому, каждой нашей семье и нашей любимой стране — Советскому Союзу, — перешёл Геннадий к заключительной части. — Когда мы вместе — всё исполнится. С Новым годом, дорогие мои соотечественники! С Новым, 2000-м годом!

— Ура! — воскликнул Жириновский и поднял фужер с шампанским. — С Новым годом!

— Ур-р-ра! — вторила ему Галина.

— Ура! Ха-ха-ха! — смеясь, поддержал их Игорь.

— Ура-а-а-а! — громко прокричала Екатерина.

Игорь и Екатерина, пока что, не торопятся с браком — сначала они хотят закончить «Эпоху империй II», после которой, по словам Игоря, «можно хоть жениться, хоть умирать».

— Теперь время для речи нового президента СССР! — пьяно улыбаясь, заявил Владимир, выпивший пятый бокал шампанского. — Кхм-кхм. Уважаемые сограждане… Это был тяжёлый год, впрочем, как и все предыдущие… Но я обещаю вам, что в следующем году будет законодательно запрещена пасмурная погода, а ещё я президентским указом закрою обратно Америку, а в Европе восстановлю феодальный строй…

Он не пил алкоголь уже свыше пяти лет, поэтому четыре бокала советского шампанского, выпитых в течение вечера, нанесли ему серию сокрушительных ударов в голову и он «поплыл».

— О чём это я, а?.. — тряхнув головой, спросил он.

— Пап, лучше вам не начинать пить, — улыбнувшись, сказала ему Екатерина.

— Отставить начинать пить! — приказным тоном воскликнул Жириновский. — А, Америка! Билл Клинтон, подонок и мерзавец — мы ещё узнаем, когда он побывает на острове Эпштейна! Ах, да, этого выродка мы уже взяли за задницу и он у нас скоро так запоёт…

— О чём ты, Володя? — недоуменно нахмурившись, уточнила жена.

— А, это так, сон рассказываю… — оправдался пришедший в себя Владимир. — Да, Екатерина Дмитриевна, лучше мне не начинать пить…

— Лучше сядь, пап, — попросил Игорь.

Жириновский-старший вернулся на стул и взял из блюда панированное куриное крылышко. Он лично приготовил их вечером — у Галины получается гораздо лучше, но ему захотелось сделать что-нибудь самостоятельно.

По телевизору начался «Голубой огонёк», который ведут Катя Лель и Андрей Губин.

«Лель очень хорошо взлетела, на трамплине под названием Лев Лещенко…» — припомнил Жириновский, одним глазком приглядывающий за эстрадой. — «А Губин сам пробился — за ним нет ничьей протекции».

Ведущие что-то говорят, камера показывает недовольную физиономию Аллы Пугачёвой, которую посадили за столик по соседству со столиком Софии Ротару.

Настало время для песни, поэтому кадр переключился на сцену, на которую вышли Расторгуев и Кипелов, две уже основательно состоявшиеся живые легенды советского рока.

Одеты они странно — в белые костюмы, причёски у них нехарактерно аккуратные, совсем не рокерские, ну и вид имеют очень приличный и ухоженный, будто они эстрадные певцы.

— В час, когда зажигаются свечи… — начали они петь в дуэте. — В каждом доме и каждом окне…

Жириновский крепко зажмурился, а затем раскрыл глаза — но ничего не изменилось.

— Что случилось, Володя? — спросила обеспокоившаяся Галина.

— Ничего-ничего… — ответил Жириновский, с приоткрытым ртом наблюдающий за происходящим на экране и пытающийся вспомнить.

— Новый, новый, новый, новый год! Все мечты исполнит! — перешли Кипелов и Расторгуев к припеву. — Новый, новый, новый, новый год! Мы на год запомним!

— Чья это песня? — спросил разом протрезвевший Владимир.

— Это же «Новый год» группы «Мама», — ответила Екатерина. — Вы разве не слышали никогда? Она старая — 90-го или 91-го года, вроде бы…

— Хм… — задумчиво хмыкнул Жириновский. — Нет, тогда у меня был «рок-период».

Воспоминания Директора сообщают, что это песня, как минимум, 2001–2002 года, но популярность к ней пришла только в 2010-е годы, благодаря интернету.

Фронтмены «Арии» и «Любэ» закончили песню и поклонились публике.

— Это был какой-то перформанс? — спросил Владимир. — Что это было вообще?

— Хорошо же спели… — произнесла удивлённая Галина.

Тем временем, Губин объявил Льва Лещенко, который, улыбаясь своей традиционной улыбкой, вышел на сцену в сопровождении своей новой протеже, Марины Абросимовой, которую он нашёл в Татарской АССР, в Казани.

— Такого снегопада, такого снегопада, давно не помнят здешние места… — запел Лещенко.

На сцену медленно падает искусственный снег, а на фоновом экране за сценой изображён заснеженный парк.

«Это же Максим», — узнал Жириновский певицу, пританцовывающую рядом с Львом Лещенко. — «Как этот престарелый мерзавец нашёл Максим?»

Лещенко, по его наблюдениям, давно ведёт какую-то свою игру — сначала он возвысил Лель, из-за чего та не забывает на каждом интервью рассказывать, как она благодарна Льву Валерьяновичу за поддержку, а теперь нашёл Максим и усиленно продвигает её.

— Снег кружится, летает, летает… — в унисон запели Лев Лещенко и Марина Абросимова.

Владимир отвлёкся от мыслей, оценил ситуацию и подвинул стул поближе к жене, после чего нежно приобнял её. Она прижалась головой к его плечу — верный признак того, что он сделал всё правильно.

«Но чего он добивается?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Неужто хочет замахнуться и организовать свой лейбл? Нет, он же не дурак — знает, что так нельзя…»

И всё же, Лещенко начал очень часто мелькать на экранах и давать много концертов — они приносят отличные деньги, поэтому ГКО поощряет его активность.

Владимир решил начать следить за ним, чтобы увидеть, кого Лещенко начнёт продвигать дальше — у него точно есть какой-то план и он делает всё это не просто так.

«О чём я думаю?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Какое мне дело до Лещенко? Пусть себе проворачивает какие-то схемы — это всё неважно! Гражданская оборона — вот что важно!»

С этими мыслями он налёг на салат оливье и гранатовый сок.

Гражданская оборона СССР очень беспокоит его, в контексте грядущей Американо-иракской войны.

Аналитики ГКО и КГБ в один голос твердят, что поражение США в этой войне неизбежно приведёт к росту международного напряжения, резкому увеличению военных бюджетов западных стран, порче отношений и прочим негативным эффектам.

Если Генштабу Иракской армии удастся достичь намеченных рубежей и выполнить все цели оборонительной операции, то практически гарантировано, что к власти в Конгрессе США придут «ястребы», которые будут склонны ухудшать отношения с СССР и вести более агрессивную экспансионистскую политику.

В США до сих пор убеждены, что они победили в Холодной войне, но после Ирака, если всё пройдёт по сценарию Генштаба ВС СССР, это убеждение будет развеяно и тогда Холодная война 2.0 начнётся по-настоящему…

А все ответственные люди, включая Жириновского, уже знают, что Холодная война 2.0 не может проходить, как Холодная война 1.0, потому что дела у Запада идут очень не очень — грядёт очень тяжёлый кризис.

«Да и не было никогда у СССР такого преимущества, какое есть сейчас…» — подумал Владимир, наливая себе ещё гранатового сока.

Из-за этой эскалации, которую все ждут, ГКО пересматривает планы по строительству новых и модернизации старых объектов Гражданской обороны. Решено строить больше бомбоубежищ, а также усиленно расширять метро в крупных городах, срочно перестраивая открытые станции в закрытые.

Ещё Штерн, на днях, поделился, что экспорт продовольствия будет последовательно сокращён, чтобы нарастить масштаб производства долгохранимых продуктов для наполнения складов.

Уже ведутся работы по масштабированию производства лиофилизированных продуктов — мяса, овощей, супов, каш, молока, яиц и прочего. С помощью вакуума, азота и многослойной фольги можно обеспечить хранение на складах длительностью до 25 лет. Технология известна ещё с 60-х годов — так делали продукты для космонавтов, но теперь налаживается производство тысяч тонн продовольствия для стратегических складов.

Также наращивается масштаб производства консервов высшей категории, мясных, овощных и рыбных, срок годности которых стараются довести до 15 лет.

Помимо указанного, идёт производство сухих концентратов, смесей, а также запасание сахара, муки, круп, мёда, рафинированных растительных масел и алкоголя. Для всего этого разработана новая тара: вакуумные упаковки, многослойные фольгированные барьерные мешки, комбинированные упаковки, тара из специального пластика, стекла и так далее.

План ГКО предусматривает накопление запасов на 5 лет для 350 миллионов человек, для чего планируется изымать около 7 % от объёма годового сельскохозяйственного производства. Это очень много, но от этого «пострадают» страны Восточной и Западной Европы, а также, немного, КНР — именно туда идёт основной экспорт советской сельскохозяйственной продукции.

Но продовольствие — это далеко не всё. Медикаменты тоже запасаются в колоссальных объёмах, потому что гипотетическая ядерная война потребует очень много медикаментов разом.

В случае ядерной войны, к сожалению, выживут далеко не все — ГКО и ГО СССР берут за опорную точку расчётов потерю 25–30 % населения, поэтому, как бы это цинично ни звучало, плановых запасов хватит на большее время, чем рассчитывается…

Владимиру бы очень хотелось избежать такого развития событий — шансы на это есть, но после Ирака их станет значительно меньше.

Он бы с величайшим облегчением отменил всё это, но назад дороги нет. Эскалация неизбежна, потому что дело не в СССР — можно уступать, пытаться приходить к компромиссу, но это лишь всё усугубит, потому что Западу всегда будет слишком мало.

Будет даже хуже — Запад почувствует запах слабости и лишь усилит натиск.

Альтернативных путей, кроме проявления твёрдости и передавливания волей, к сожалению, нет. А это ведёт к эскалации и высокому риску Третьей мировой войны.

— Папа, ты чего так загрустил? — спросил Игорь.

— А, да это я… — подняв на него растерянный взгляд, произнёс Жириновский-старший. — Да просто, знаешь… Не обращай внимания.

На экране выступает группа «Любэ» со своим хитом «Солдат».

— Понимаю… — с сочувствием сказал Игорь и похлопал его по плечу.

Владимир встал из-за стола и вышел на балкон, захватив с подоконника испаритель. Посмотрев на него, он поморщился и вернулся в гостиную, а оттуда прошёл в свой кабинет.

— Гулять так гулять… — пробурчал он.

Открыв сейф, он вытащил из него пачку «Ростова Президентского» и зажигалку, после чего, под недоуменными взглядами близких, вновь вышел на балкон.

Решительно закурив, он уставился в окно, на людей, уже обстреливающих небо фейерверками.

Из-за мыслей, которые он невольно обдумал под «Голубой огонёк», новогоднее настроение совершенно улетучилось и ему стало очень грустно.

«А теперь я ещё и президент — Союзу придётся пережить уготованное при мне», — подумал Жириновский и тяжело вздохнул.

— Господин президент, господин госсекретарь, господа…

Генерал Энтони Зинни, глава Центрального командования США, встал у большой электронной карты региона.

— Согласно данным разведки, вооружённые силы Ирака всё так же находятся в состоянии максимальной боевой готовности, — сообщил он. — Мы видим, что Саддам Хусейн, до своего свержения, успел выстроить основательную и эшелонированную противовоздушную оборону. Иракская система ПВО сегодня — это уже не то, с чем мы сталкивались в 1991 году. Это глубоко эшелонированная, интегрированная сеть, построенная при прямой помощи СССР и оснащённая современными советскими комплексами.

Далее он нажал на кнопку, и на соседнем с картой экране появились изображения систем ПВО.

Билл Клинтон и Мадлен Олбрайт начали рассматривать технику с пристальным интересом.

— Основу иракских ПВО составляют дивизионы С-300ПМУ и С-200, усиленные «Буками-М1», «Торами-М1», «Панцирями-С1», «Осами-АКМ» и «Стрелами-10М», — вновь заговорил генерал Зинни. — Значительная часть комплексов уже развёрнута в мобильном варианте и прикрыта ложными позициями и средствами РЭБ. Тем не менее, мы считаем, что эту систему можно подавить и уничтожить в течение одной декады — десяти дней интенсивной воздушной кампании.

Он вновь нажал на кнопку на пульте и кадр на проекторе переключился. Появилась схема на карте Ирака, с подписанными пунктами управления, узлами связи и главными РЛС, а озаглавлена она «День 1–3. Ослепление».

— Первоочередной удар мы нанесём по командным пунктам ПВО, узлам связи и главным РЛС дальнего обнаружения, — сообщил генерал. — Мы планируем использовать крылатые ракеты Tomahawk и AGM-86 CALCM, а также F-117 и B-2 для высокоточных ударов по наиболее защищённым объектам. Цель — лишить иракцев централизованного управления ПВО.

— Иракцы и, главное, русские догадываются об этом? — уточнила госсекретарь Олбрайт.

— Вероятнее всего, догадываются, — ответил глава Центрального командования. — Но у них отсутствуют средства противодействия высокоточному оружию, поэтому большая часть намеченных целей будет выведена из строя в указанный срок.

— Хорошо, продолжайте, генерал, — кивнув, сказала Олбрайт.

Зинни вновь нажал на пульт и переключил кадр.

На этот раз схема на карте Ирака показывала расположение батарей зенитно-ракетных комплексов. Озаглавлено это как «День 4–7. Разрушение эшелонов».

— В этот период будут нанесены массированные удары по батареям С-300 и С-200, — сказал генерал Зинни. — Для этого мы подавим их с помощью EA-6B Prowler, F-16CJ с противорадиолокационными ракетами HARM и F-15E с JDAM и JSOW. Одновременно будем уничтожать мобильные комплексы «Бук» и «Тор», которые иракцы будут вынуждены перебрасывать для защиты ставших уязвимыми батарей.

— То есть, в этот момент эти батареи будут ослеплены и уязвимы? — уточнил президент Клинтон.

— Так точно, сэр, — подтвердил генерал. — Их эффективность будет значительно снижена после уничтожения сети РЛС, но мы снизим её до околонулевых значений с помощью противорадиолокационных ракет. Дальше нам останется только найти и уничтожить все мобильные комплексы ПВО, чтобы окончательно укрепить наше господство в воздухе. Это самая трудоёмкая часть операции, но мы к ней готовы.

— В чём заключается трудоёмкость? — спросила Олбрайт.

— В том, что СССР поставил Ираку очень много имитаторов своих ЗРК, практически неотличимых от оригиналов с помощью авиационной и спутниковой разведки, — ответил Зинни. — Мы полагаем, что они стремятся вынудить нас тратить высокоточные боеприпасы на ложные цели, что должно обеспечить частичное выживание настоящих ЗРК и РЛС. Мы не знаем, сколько именно ЗРК и РЛС им поставил СССР, но точно знаем, что размещено их слишком много. Мы полагаем, что значительная их часть — это обманки.

— А может оказаться, что всё это — настоящие ЗРК и РЛС? — уточнила Олбрайт.

— Крайне маловероятно, — покачав головой, ответил генерал. — Это очень расточительно и в СССР прекрасно понимают, что большая часть комплексов будет неизбежно уничтожена. Четыре размещённых ЗРК уже разоблачены — из-за небрежности солдат, имитирующих штатный расчёт. Мы не будем тратить на них ракеты, что позволит нам поразить другие цели.

— Хорошо, я вас поняла… — сказала на это госсекретарь.

Зинни нажал на пульт и на экране проектора появился новый кадр. Это тоже схема на карте Ирака, но уже с комплексами «Тор», «Бук» и прочими, хаотично разбросанными по всей карте. Озаглавлен кадр как «День 8–10. Зачистка».

— В этот период мы будем заниматься уничтожением оставшихся ЗРК малого и среднего радиуса, аэродромов и складов авиационного топлива, — произнёс генерал. — К этому моменту мы ожидаем, что иракская авиация будет практически парализована.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон, поглаживая подбородок.

— Мы прогнозируем потери авиации Коалиции в пределах 80–140 самолётов за всю воздушную фазу, включая боевые и небоевые потери, — добавил генерал. — Учитывая масштаб и сложность задач, потери в данном диапазоне сочтены приемлемыми.

— Это, по-вашему, приемлемые потери? — с удивлением спросил Клинтон.

— Мы реалистично оцениваем силу противника, мистер президент, — ответил генерал Зинни. — У нас есть техническое превосходство и превосходство в высокоточном оружии, мы будем доминировать в воздухе на оперативной глубине, у нас есть успешный опыт разгрома армии Ирака, но и Ирак не стоял на месте — мы полагаем, что полученный опыт был учтён и иракцы очень хорошо подготовились. Но, по совокупности факторов превосходства нашей авиации, их система ПВО будет разрушена, пусть и ценой таких потерь. Допускаю, что их система ПВО может деградировать быстрее ожидаемого, но я не буду говорить вам, мистер президент, что мы победим очень легко. Я не хочу лгать вам.

— Что ж, я ценю вашу искренность, генерал, — улыбнувшись, сказал на это Клинтон. — Что можно сделать, чтобы дополнительно увеличить наши шансы на успех?

— Я рекомендую увеличить группировку авиации до 700 единиц, выделить дополнительно ещё 160 крылатых ракет Tomahawk, а также ещё минимум 550 корректируемых JDAM, — попросил генерал Энтони Зинни. — И ещё нам необходимо расширить номенклатуру доступных авиабаз в Саудовской Аравии, Кувейте, Бахрейне, Катаре и Турции.

— Турция участвовать не будет, — заявила Мадлен Олбрайт. — Президент Демирель отказывается предоставлять нам свои авиабазы, потому что опасается реакции СССР. Зато все остальные упомянутые вами страны легко согласятся предоставить нам полный доступ.

Клинтону пришлось очень многое пообещать лидерам упомянутых стран, чтобы они вообще согласились участвовать в этом. Они боятся Ирака, но больше всего они боятся СССР.

Особенно ярко их страх проявился, когда на президентских выборах выиграл Жириновский.

Жириновский «славится» своим «безрассудным безумием», которое многие принимают за чистую монету, но профайлеры ЦРУ из Отдела анализа лидеров надёжно установили, что всё это игра на публику.

Согласно их аналитическому отчёту, занявшему 57 страниц, для Жириновского характерны импульсивность, эмоциональная лабильность, склонность к театральным жестам, высокий уровень агрессии в риторике при осторожности в реальных действиях, нарциссические черты и сильная потребность в публичном признании.

«Жириновский в кризисной ситуации склонен к демонстративно жёсткой риторике, но при этом избегает необратимых шагов, которые могут привести к прямому военному столкновению с нами», — припомнил Клинтон. — «Его сильная сторона — умение читать слабости противника, слабая — потребность в публичном доминировании, которую можно и нужно использовать».

Но, согласно тому же отчёту, точность анализа — 52 %, так как всё его поведение может быть частью амплуа. До его первого президентского срока, он никоим образом не интересовал ЦРУ, у него нет последовательного пути восхождения к вершине политической иерархии, как у того же Ельцина, о политическом провале которого до сих пор жалеют очень многие в ЦРУ и Белом доме. Следовательно, о Жириновском, как о человеке, известно только то, что он демонстрировал публично.

А раз так, то всё это может быть изощрённой и долгой ловушкой КГБ — возможно, в реальности он совсем другой человек.

«52 % — это же чуть больше, чем 50 на 50», — подумал недовольный Клинтон. — «Можно было отправить этот отчёт сразу в шредер…»

Арабы боятся Жириновского больше, чем боялись Орлова, потому что это при Жириновском некоторые их шейхи и должностные лица загадочно умерли весьма нелепыми смертями — ЦРУ установило связь между ними. Все они, так или иначе, поддерживали исламистских радикалов.

Но деньги решают всё, поэтому арабы согласились участвовать, а додавить их на полный доступ будет очень легко, как и говорит Олбрайт.

— Мы исчерпывающе осведомились о воздушной фазе и принимаем вашу заявку на увеличение авиационной группировки и дополнительные средства поражения, — произнёс Клинтон. — Теперь перейдём к наземной фазе…

Через час с небольшим, президент и госсекретарь США уже ехали в бронированном лимузине в сторону Вашингтона.

— Билл, эта операция определит очень многое, — произнесла Мадлен Олбрайт.

— Мне всё равно — я выполняю обязательства перед партией, — равнодушным тоном ответил Клинтон и вытащил из футляра сигару. — Коротенькая операция на Ближнем Востоке не повлияет почти ни на что. Даже если она затянется, в чём я сильно сомневаюсь, разгребать последствия будет кто-то другой. Не ты и не я. Кто бы ни победил на выборах, нас это волновать не должно — мы сделали всё, что должны были.

Двадцать вторая поправка к Конституции США, ратифицированная в 1951-м году, официально запрещает одному и тому же человеку занимать пост президента более двух сроков. Поэтому Билл Клинтон уже ощущает на себе влияние статуса «хромой утки» — все знают, что ему осталось просто дожить до конца этого года и всё закончится.

«Нужно завести новую женщину», — подумал Клинтон, раскуривая сигару. — «Может, обдумать предложение того смышлёного парня? Джеральда? Джастина?»

Он попытался вспомнить его имя, но память отказывала ему в этом. Олбрайт включила механическую вентиляцию, чтобы не дышать сигарным дымом.

— Что ты думаешь о Жириновском? — спросила госсекретарь Олбрайт.

— Я ничего не думаю об этом ублюдке, — ответил Клинтон, пуская колечко дыма, тут же разрушенное и втянутое вентиляцией. — Это самовлюблённый болван, думающий лишь о том, как бы присвоить себе побольше чужих заслуг. Ты видела его выступление в честь запуска их дерьмового телескопа? Он раздулся так, будто своими руками поднимал его на орбиту!

— Не стоит недооценивать его, — предупредила его Олбрайт. — Это очень опасный сукин сын… Ты читал его обновлённый профайл?

— Конечно! — ответил Клинтон и вновь пустил колечко. — Он лишь подтвердил то, что я сказал. Самовлюблённый кретин, обожающий греться в лучах славы. Ничего необычного. А в ЦРУ ещё собирались его устранять…

— Возможно, ещё не поздно обдумать такое развитие событий… — задумчивым тоном произнесла госсекретарь США.

— Я считаю, что Тенет прав — это уже ничего не изменит, — возразил президент США. — Да и очевидно же, что это не он виноват в том, что мы все оказались в этой ситуации. Жириновский — это пустышка и дешёвка, как рождественская шутиха. Создаёт много шума, ярко искрит, а после — только лёгкий дымок. Уберёшь его, на его место поставят очередного Орлова. Уберёшь Орлова — поставят ещё кого-нибудь. Какой в этом смысл?

— Да, наверное, ты прав, — согласилась с ним Олбрайт. — Но меня не покидает чувство, будто это он…

— Это всё неважно, — перебил её Клинтон. — Важнее отчёт о разборке и исследовании советского спутника. Тебя не было, но тебе должны были прислать копию.

— Я читала… — подтвердила госсекретарь.

Одобренная Клинтоном операция о похищении советского спутника, вышедшего из строя, завершилась успехом 13 декабря прошлого года.

Похищенный спутник был передан Национальному центру воздушной разведки, на авиабазу Райт-Паттерсон, чтобы аккуратно вскрыть его, изучить возможности его электроники, после чего разобрать его по винтику, а микросхемы передать на всесторонний анализ в специализированные лаборатории.

Но не обошлось без жертв. Оказалось, что коммунисты предвидели возможное похищение спутника с орбиты, поэтому установили направленные заряды взрывчатки.

Инженеру, координировавшему ход разборки, пробило череп титановым болтом, а трое техников получили увечья. Инженер выжил, но теперь лежит полностью парализованный, без надежды на восстановление…

Направленные заряды уничтожили микросхемы, поэтому об их возможностях ничего узнать не удалось, зато сохранился материал для лабораторий, а также уцелели основные узлы и оптика этого спутника-шпиона.

Согласно отчёту лабораторий Директората по науке и технологиям ЦРУ, точно установлен факт применения коммунистами сверхчистых полупроводников в микросхемах. Также обнаружены признаки сверхчистого германия, что указывает на применение ими кремний-германиевой подложки, что дополнительно увеличивает тактовую частоту процессора.

Процессоры были разработаны по техпроцессу 500 нанометров, что полностью подтверждает более высокий технический уровень коммунистов, не соответствующий тому, который они пытаются всем продемонстрировать.

А вот оптика, полученная в почти неповреждённом виде, своим составом рассказала ЦРУ о том, что коммунисты выращивают специальные стёкла для своих спутников-шпионов, а также не жадничают в применении сверхчистых металлов при производстве инфракрасных камер.

Точно установлено, что это был спутник двойного назначения: он служил в составе системы раннего предупреждения, а также шпионил за Соединёнными Штатами.

Из повреждённого жёсткого диска удалось добыть обрывочные кадры с взлётно-посадочной полосой авиабазы Неллис. Эксперты предполагают, что спутник способен был делать снимки с разрешением 8–15 см с орбиты 400–450 километров.

То есть, коммунисты внимательно следят за военными объектами и знают, что и где дислоцируется. Подозрения об этом были уже давно, но теперь они нашли прямое подтверждение.

Также были получены точные данные о химическом составе линз, информация о топологии, количестве слоёв металла, материалах диэлектрика в повреждённых взрывом чипах, их рабочие частоты, энергопотребление и систему охлаждения, а также протоколы шифрования и сжатия данных.

Данных было получено потрясающе много, примерно на 450 страниц, но они совсем не порадовали Клинтона. Горькая правда такова — коммунисты значительно продвинулись в космической отрасли, создав увеличивающийся с каждым днём разрыв.

Этот спутник-шпион, получивший условное обозначение «Лариса», был поднят на орбиту летом 1999 года, то есть, такой уровень технологий у коммунистов был почти полгода назад.

Изначально планировалось похитить один из трёх спутников, вышедших из строя в течение 1997–1998 годов, но затем подвернулся сравнительно новый спутник, который перестал посылать ответные сигналы около трёх месяцев назад.

Коммунисты поднимают на орбиту очень много спутников, особенно в последние три года — о назначении большей их части никто, кроме самих коммунистов, не знает, но есть четыре загадочных спутника, висящих на геостационарной орбите, о назначении которых Пентагон уже давно хочет узнать хоть что-то.

Возможно, дальнейший анализ «Ларисы» позволит пролить свет и на эту загадку.

— Нам нужен этот чёртов «Магнум»… — произнёс Клинтон.

— НАСА не может сотворить магию и дать тебе готовую ракету завтра утром, — ответила на это Олбрайт. — Придётся принять это. Принять и работать с этим. Мы всё ещё сильнейшая сверхдержава в мире и это им нужно догонять нас. Билл, мы всё ещё лидируем.

— Мне обидно, Мадлен, — признался президент США. — Мы выиграли в Холодной войне, мы выиграли в Космической гонке, а коммунисты не пожелали признать поражение и продолжают сопротивляться. Это несправедливо…

— В масштабе десятилетий у них нет никаких шансов, — уверенно заявила госсекретарь США. — Рано или поздно, они надорвутся. И тогда мы не дадим им встать во второй раз.

— … и всем завтра передайте, что я лично звонил и поздравлял всех! — закончил Жириновский свой спич. — Всё, рад был услышаться! До свидания!

Дослушав слова благодарности и прощания, он положил трубку и выдохнул.

День солидарности трудящихся женщин, или Международный женский день, проходит с определённым напряжением — приходится обзванивать десятки объектов и поздравлять женские коллективы.

Для заводских трудовых коллективов была налажена прямая трансляция в актовые залы крупных заводов — всё прошло почти без технических неполадок. На многих сотнях экранов появилось его лицо и он, в прямом эфире, поздравил всех женщин.

Потом он созванивался с руководством Комитета советских женщин, профсоюзом и прочими важными людьми, которых нельзя не поздравить — это нужно делать каждый год, потому что такую «традицию» завёл Орлов.

— Екатерина Георгиевна? — нажав на кнопку связи с секретарём, спросил Жириновский. — На сегодня это все или ещё кого-то нужно поздравить?

— Это все, Владимир Вольфович, — ответила та.

— Фух, превосходно… — прошептал облегчённо выдохнувший Владимир. — На сегодня нет приёмов?

— Нет, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

— И это прекрасная новость! — воскликнул взбодрённый Жириновский. — Тогда до конца рабочего дня меня не беспокоить. Исключения: вторжение в Ирак, ядерная война и комета, падающая прямо в центр Москвы. Обязательно в таком порядке.

— Ха-ха, поняла вас, — ответила ему засмеявшаяся Екатерина Георгиевна.

Жириновский отпустил кнопку на своей «приборной панели», в которую превращена правая сторона рабочего стола, устроился в кресле поудобнее и дёрнул мышью, чтобы активировать погасший экран.

Он на работе с четырёх часов тридцати восьми минут утра, из-за ложной тревоги по поводу Ирака — ПВО сбила американский самолёт-разведчик U-2S.

Вопреки всем мерам предосторожности, вопреки подавлению самолётом РЭБ, ракета 48Н6Е2, выпущенная из ЗРК С-300ПМУ2, точно навелась на цель и безукоризненно поразила её.

Все сразу же начали ожидать, что вторжение начнётся вот-вот.

Но вторжение не началось, а обломки разорванного в клочья самолёта, вместе с телом пилота, рухнули где-то в песках Саудовской Аравии.

Скорее всего, сейчас проводится последнее уточнение позиций иракских ЗРК и РЛС, для максимального эффекта воздушной фазы операции «Трепет пустыни».

В Доме правительства СССР царит крайне нервная обстановка — все ждут начала войны и кульминационной стадии проекта «Ирак».

«Ещё и с „Парселенами“ беда…» — с недовольством подумал Владимир. — «Нужно будет существенно увеличивать экспорт орбитальной продукции, чтобы оправдать такие траты…»

К теме спутников РЭБ, ранее находившейся полностью в ведении НПО машиностроения, приобщили ЦНИИ «Комета», который помог значительно усовершенствовать «Парселену-4», а затем и «Парселену-5».

Масса спутника возросла с 55,6 тонн до 83,8 тонн, общая электрическая мощность выросла с 728 КВт до 1,5 МВт, вместо 5 фазированных антенных решёток диаметром 28 метров установлено 10 фазированных антенных решёток диаметром 37 метров, рабочий диапазон частот расширен со 100–160 ГГц до 85–260 ГГц, эквивалентно изотропно излучаемая мощность увеличена с 28 ГВт до 130 ГВт, а ширина луча на мощности 160 ГГц равна 0,085°.

Количество одновременно подавляемых целей увеличилось с 85 до 270 единиц, то есть, по количеству подавляемых целей одна «Парселена-5» эквивалентна трём «Парселенам-3», но это неверное сравнение, потому что новая «Парселена» будет подавлять цели гораздо качественнее.

Это уже не просто спутник, а тяжёлый орбитальный комплекс, способный «отключить» целый театр боевых действий.

И СССР нужно сразу четыре таких устройства, чтобы сделать войну против него заведомо обречённой на провал.

А беда подкралась, откуда все ждали — одна «Парселена-5» стоит 2,1 миллиарда рублей. И это в условиях до крайности цифровизованной национально-плановой экономической системы, то есть, тут нет никакой маржи подрядчиков, нет никаких заложенных наценок, а всё рассчитано предельно точно и чётко.

В США такой спутник могли бы построить, будь у них орбитальное сырьё и ракеты-носители, способные поднять такое чудовище на геостационарную орбиту, примерно за 6–7 миллиардов долларов, а может и дороже.

Но у них нет ничего из перечисленного, поэтому они не могут вложить эти деньги, хотя денег у них очень много.

«Зато у нас есть всё — будем злоупотреблять этим», — подумал Владимир.

Поднятие «Парселены-5» на геостационарную орбиту — это отдельная задача, которая уже решена, но нетрадиционным путём.

Поднимать этот гигантский спутник РЭБ на нужную орбиту будут в четыре этапа: первый этап — подъём «Парселены-5» на низкую околоземную орбиту, второй этап — подъём на ту же орбиту разгонного блока, третий этап — стыковка «Парселены-5» с разгонным блоком при участии орбитального буксира «Шквал», и четвёртый этап — постановка её на геостационарную орбиту.

Было сочтено, что будет глупо городить сверхмощную версию «Вулкана», который и так находится опасно близко к модернизационному пределу, чтобы поднять спутник сразу куда нужно, а гораздо проще будет отработать по этапам, с чуть меньшими рисками.

ГКО и Минобороны, по вопросу «Парселены-5» поют в унисон: она точно нужна, обязательно в количестве четырёх единиц, желательно вчера, а лучше позавчера.

Теперь, после ознакомления с характеристиками нового спутника РЭБ, генерал Варенников чувствует себя крайне уязвимо, так как он сомневается в адекватности уже стоящих на боевом дежурстве четырёх «Парселен-3».

Но Жириновский не теряет голову и трезво оценивает ситуацию. Даже «Парселена-3» способна сработать, как машина времени, и отправить связь НАТО в период незадолго до Первой мировой войны. Новая версия просто сделает это значительно качественнее.

И всё же, «Парселена-5» — это очень печальная новость для государственного бюджета, так как недостаточно просто разместить четыре спутника РЭБ на орбите и успокоиться.

В ходе применения всех восьми спутников РЭБ, Советской армии потребуется наступать, а для этого нужна надёжная связь.

В качестве основного решения выработана система оптической связи, осуществляемая направлением лазерного луча — работает она только в условиях прямой видимости, применима не везде, но зато она абсолютно иммунна к подавлению классическими средствами РЭБ и практически исключает возможность перехвата.

Для реализации этой системы уже производятся и отправляются в войска специальные самолёты, которые будут обеспечивать связь между соединениями.

Это уже дорого, но прорабатывается решение ещё дороже — ГКО всерьёз раздумывает о группировке из 120 спутников на высоте 600 километров, которые будут обеспечивать непрерывную лазерную связь. Такая группировка, согласно расчётам ГКО, уже обошлась бюджету в 6,6 миллиардов и ещё обойдётся примерно в 3,8 миллиардов рублей.

Разработка спутников «Меридиан» была начата где-то через год после начала разработки ещё первой «Парселены», потому что стало очевидно, что РЭБ будет глушить всё, и нормальной связи не будет ни у кого. Протокол применения спутников, конечно, допускает создание «коридоров» или временных «окон» для своих войск, но это не так эффективно, как всем бы хотелось, а ещё в Минобороны работают параноики, предполагающие наличие у НАТО своих спутников РЭБ. С этими резонами и было дано «добро» на разработку альтернативной связи.

Актуальный на сегодня спутник — «Меридиан-4М», первый реально запущенный на орбиту и испытанный. Его масса — всего 573 килограмма, поэтому открылась возможность массового подъёма на орбиту с помощью «Энергии». Она должна будет поднять на орбиту контейнер с 50 спутниками, после чего этот контейнер подхватит «Шквал», который должен будет отбуксировать его к орбитальному доку станции «Мир-2».

Уже там контейнер пристыкуют к доку и внутрь зайдут космонавты, которые проверят состояние груза и начнут процедуру распаковки первой партии спутников из индивидуальных транспортных контейнеров.

А дальше «Шквал» будет забирать по 8–10 спутников за раз и разносить их по орбите.

Это будет значительно дешевле, чем запускать их множеством тяжёлых ракет типа ещё не готового «Тритона» или уже давно эксплуатируемого «Протона».

Повторить эту процедуру придётся два раза, а затем у СССР появится собственная система лазерной связи, которая будет давать отличный сигнал на территории СССР, Европы и Арктики.

Для глобального покрытия необходимо поднять на орбиту около 400 спутников, что абсолютно не по карману никому на планете. Даже США насмерть надорвутся от таких разовых безумных трат, поэтому спутниковая группировка будет пополняться в течение десятков лет.

Но это ещё не всё из того, что придётся сделать из-за «Парселен». Нынешний ГЛОНАСС совершенно не годится, так как его наглухо подавит даже «Парселена-3», поэтому в разработке находятся спутники «ГЛОНАСС-М2Л», которые будут давать более мощный сигнал, с расширенным диапазоном частот, с высокоскоростными скачками частот, с новыми псевдослучайными кодами и алгоритмами криптозащиты, а также межспутниковой лазерной связью для синхронизации и коррекции времени.

Также разрабатываются новые военные приёмники ГЛОНАСС с повышенной помехозащищённостью, а также сооружается новая сеть наземных станций коррекции и контроля.

Всё это обойдётся в 4,1 миллиарда рублей — на НИОКР потрачено 1,7 миллиардов, а остаток суммы будет израсходован на остальное.

— Ужас… — прошептал Жириновский.

Из-за всего этого ему уже пришлось отдать распоряжение о залезании в карман подставных компаний — при Орлове такого не делали ни разу, а Жириновский не проработал и месяца, как сразу начал лезть в потайной карман.

Но в благородном деле пополнения бюджета может очень сильно помочь грядущая Американо-иракская война, которая крайне серьёзно скажется на стоимости нефти.

Миллиарды долларов, евро и фунтов стерлингов поддержат советский государственный бюджет, а пока, до тех пор, пока ничего не началось, ГКО постановила рассмотреть вопрос о начале продажи сверхчистого полупроводникового материала на внешние рынки, а также о расширении продажи продукции фармацевтических модулей.

«Мы в ловушке — нам нужно всё и сразу, но денег не хватает», — подумал Жириновский. — «Давно я не оказывался в такой ситуации».

Всё это военные расходы, потому что «Парселены» ничего не дают для народного хозяйства, а служат пусть и крайне мощным, но лишь средством обороны от внешней агрессии.

«Шквал», в экономическом смысле, в тысячу раз полезнее, но лишь потому, что он снижает военные расходы, которые были бы, в любом случае, понесены.

«Время мирного космоса ещё не настало, поэтому он всё ещё военный, с самого рождения», — подумал Жириновский. — «А станет ли он когда-нибудь мирным?»

— Это Клинтон начал эту войну! — воскликнул Жириновский. — К нему и надо было идти со своими вопросами! Чего вы все ко мне пришли-то⁈

Зал для пресс-конференций набит журналистами всех мастей, причём это тот самый редкий случай, когда советские журналисты в меньшинстве.

Сегодня утром Владимир, как обычно, приехал на работу и собирался получить подробный отчёт о ходе коалиционного вторжения в Ирак, но, с удивлением для себя, обнаружил, что у подножия Первого небоскрёба роятся какие-то люди с камерами и микрофонами.

Оказалось, что у Жириновского на понедельник было назначено интервью с двумя журналистами — из «Правды» и из «Известий», на тему, как раз, Ирака и возможного вторжения сил Коалиции.

Но начавшееся в субботу вторжение всё изменило, поэтому рядовое интервью вдруг стало очень важным, так как именно на нём можно будет услышать ещё неозвученное мнение президента СССР по этому вопросу.

Только вот информация о грядущем интервью не скрывалвсь, поэтому вся журналистская среда либо знала, либо легко могла узнать точные дату и время — это и обусловило журналистское столпотворение у Дома правительства СССР.

Все хотели опередить других и взять интервью у Жириновского, потому что материал ожидался горячим.

Но Владимиру было не с руки обособлять кого-то в ущерб остальным, поэтому он перенёс запланированное интервью на три часа вперёд, а в назначенное для него время организовал пресс-конференцию.

Журналисты были недовольны данным обстоятельством, особенно иностранные, но, несмотря на видимое недовольство, никто не уходит.

— Вы, в фиолетовом пиджачке! — сказал Жириновский, ткнув пальцем в сторону журналистки, сидящей в первом ряду.

— Андреа Шафт, газета «Новая Германия», — представилась журналистка. — Владимир Вольфович, какова ваша позиция по вопросу вторжения Коалиции стран в Иракскую Республику?

«Новая Германия» — это издание из ГДР, являющееся официальным рупором СЕПГ, уступающее тиражом только газете «Юный мир».

— Осуждаю! — сразу же ответил Жириновский. — Это хищные коршуны, решившие завершить недоделанное в 91-м дело — уничтожить Ирак и завладеть его нефтью!

— А почему тогда СССР не наложил вето на решение Совбеза ООН? — задала Андреа Шафт очень правильный, но очень неприятный Владимиру вопрос.

— Мы исходили из соображений деэскалации, — без промедления ответил он, так как ждал такого вопроса. — Вето не остановило бы Клинтона — он всё равно бы напал на Ирак, позвав с собой свору верных прихлебателей из Западной Европы! Но тогда бы это уже было дело только Клинтона и Ирака, без участия мирового сообщества, то есть, без наблюдателей от ООН.

Наблюдатели ООН, присутствующие на военных базах Коалиции, не повлияют вообще ни на что, но Владимир посчитал, что можно сослаться на них и их роль в уменьшении количества военных преступлений — уж слишком это удобно.

— Все здесь присутствующие прекрасно знают, как американцы и свора их прихлебателей любят совершать военные преступления, поэтому я выражаю надежду, что они поумерят свой пыл, зная, что за ними наблюдают! — добавил Жириновский. — Следующий! Вы, человек с очень хорошим парикмахером!

Он ткнул в сторону журналиста, обладающего роскошной блондинистой шевелюрой. Что-то выдаёт в нём француза — возможно, шарф, небрежно перекинутый через плечо, а возможно, излишняя и подчёркнутая манерность.

— Алексис Фуркад, газета «Юманите»! — представился француз. — Владимир, расскажите, пожалуйста, а какие действия будет предпринимать СССР в ответ на эту агрессию против его надёжного союзника на Ближнем Востоке?

— Это очень хороший вопрос, мсье Фуркад, — кивнув, сказал Жириновский. — Советский Союз готов содействовать скорейшему наступлению мира — дипломатическим путём!

Так он сказал всему миру, что напрямую СССР вмешиваться не будет, а внимательно посмотрит, к чему всё это приведёт.

— Но что же будет, когда Ирак проиграет? — с недоумением спросил французский журналист.

— Не когда, а если, товарищи и господа! — ответил на это Владимир. — Не советую недооценивать Иракскую армию — это великие воины, извлёкшие бесценные уроки из предыдущей войны! Гордый иракский народ взрастил и снарядил их, чтобы унижение 91-го года никогда не повторилось! Они готовы сражаться за свою Родину и покажут этим заморским нефтезахватчикам, почему было очень глупо соваться в Ирак во второй раз!

— Положение в Ираке сейчас совсем не похоже на доблестную защиту, — произнёс Фуркад.

— Так ещё ничего даже не началось! — усмехнувшись, воскликнул Жириновский. — Война идёт только третий день, а вы уже ожидаете чего-то⁈ Но если нынешняя интенсивность ударов Коалиции — это максимум, то у меня очень плохие новости для Билла Клинтона, насчёт его авиации и флота…

Коалиция наносит тысячи ударов высокоточным оружием, уничтожая обманки и настоящие средства ПВО Ирака, а также стремясь парализовать логистику и управление.

Но Жириновский не зря закопал в песках Ирака сотни миллионов рублей, причём не современных, а додевальвационных — они превратились в сотни километров глубоко пролегающих тоннелей, десятки основных штабов и сотни вспомогательных, разветвлённую сеть железобетонных укреплений, а также в города-крепости, ждущие своих захватчиков…

Все подразделения Иракской армии прошли интенсивную подготовку по углубленному курсу партизанской войны, поэтому разгром армии на поле боя приведёт не совсем к тому, чего ожидают добиться силы Коалиции.

Только вот сейчас, действительно, всё выглядит как начало поражения — воздушная фаза «Трепета пустыни» проходит точно так, как задумывало американское командование.

Западные СМИ сообщают зрителям и читателям, что Иракская армия несёт тяжелейшие потери, которые уже перевалили за тысячи убитых, но это проплаченная работа — Клинтону и остальным нужно продемонстрировать успех здесь и сейчас, чтобы было поменьше протестов.

А в США идут протесты, связанные с вторжением в Ирак — выходят неравнодушные граждане по всей стране, но в сравнительно небольших количествах.

Скоро к ним присоединятся чернокожие активисты, радикальные феминистки, защитники нетрадиционных ценностей и прочие представители мегафауны того зоопарка, который финансируется КГБ через подставные компании и общественные фонды.

На поддержание зоопарка расходуются сотни миллионов долларов ежегодно — на эти деньги устраиваются фестивали, оплачиваются гранты на тематические исследования с заранее обговорёнными исследователями и заказчиками результатами, организуются митинги и благотворительные балы.

Оно отлично развивалось и само, но Жириновский ещё на первом сроке велел не пускать это дело на самотёк — чтобы явление приняло эпический масштаб, сначала необходимо его бережно пестовать и осторожно направлять…

— Следующий вопрос! — сказал Владимир. — Вы, девушка с красной сумочкой!

— Кристиан Аманпур, CNN, — представилась американская журналистка. — Господин президент, вы осуждаете операцию Коалиции, однако СССР не воспользовался правом вето в Совбезе ООН. Не означает ли это, что Москва фактически дала Вашингтону зелёный свет на эту операцию?

Жириновский усмехнулся.

— Мною уже были озвучены резоны — мы стремимся к миру и не стремимся к эскалации, — ответил он. — Да и как, по-вашему, нам надо было действовать? Наложить вето, а затем, когда ваши хозяева бы всё равно вторглись в Ирак, вводить Советскую армию? А может тогда, чтобы не тянуть кота за причинное место, сразу ядерными ракетами обменяться? Зачем откладывать? Я вас спрашиваю!

Но журналистка стушевалась и опустила взгляд, показывая, что вопрос исчерпан.

Следующий вопрос задал высокий мужчина с блокнотом.

— Майкл Гордон, «The New York Times», — представился журналист. — Владимир Вольфович, Пентагон утверждает, что иракская система ПВО уже практически уничтожена, а потери Коалиции минимальны. Как вы оцениваете эти заявления?

— Наверное, в Пентагоне знают, что надо говорить в таких случаях, — пожав плечами Жириновский. — Но я скажу так: есть маленькая ложь, ложь, большая ложь и официальные заявления воюющих сторон… Следующий! Вы!

— Джеральд Симпсон, BBC! — представился журналист. — Господин президент, готов ли Советский Союз поставлять Ираку современное оружие, военную технику и военных советников, если ситуация на фронте продолжит ухудшаться?

— Нет, не готов, — ответил на это Владимир. — Дальше.

— Стефан Корнелиус, «Der Spiegel», — представился немец, у которого даже по лицу видно, что он не из ГДР. — Не боитесь ли вы, что в случае поражения Ирака позиции СССР на Ближнем Востоке будут серьёзно ослаблены, а влияние Соединённых Штатов, напротив, резко возрастёт?

— Я больше боюсь, что в Соединённых Штатах никто не услышит моё воззвание, — покачав головой, ответил Жириновский. — Бегите, глупцы…

— Что это значит? — нахмурившись, спросил Корнелиус.

— Это из «Властелина колец», — пояснил Владимир. — Слова Гэндальфа Серого, которыми он напутствовал Братство кольца, перед тем, как балрог утащил его с собой в Преисподнюю. Очень интересная книга — всем советую. Следующий вопрос. Вы, в клетчатом пиджаке!

— Алан Куперман, «The Guardian», — представился британский журналист. — Как вы прокомментируете гуманитарные последствия этой войны? По данным правозащитных организаций, уже сейчас от бомбардировок гибнут сотни мирных жителей. Не считаете ли вы, что Советский Союз должен активнее выступить в их защиту?

— Вы там что, друг у друга списывали? — с лёгким раздражением в голосе спросил Жириновский. — Я уже ответил на это — мы не будем участвовать в этой войне. Беженцев из Ирака принимать — сколько угодно, но вот вступать в войну… Мы не хотим видеть этот мир сквозь столпы ядерного пламени. Дальше. Вы, женщина в платке!

— Лейла аль-Файяд, «Аль-Джазира», — представилась журналистка. — Владимир Вольфович, многие в арабском мире видят в этой войне не просто операцию против Ирака, а новую колониальную агрессию Запада. Будет ли СССР поддерживать иракский народ, если война перейдёт в затяжную партизанскую фазу?

— А эти многие в арабском мире только-только разлепили глаза? — с недоумением уточнил Владимир. — Колониализм никуда не делся, барышня! Он просто обрёл новую форму, называемую неоколониализмом! Советский Союз десятилетиями борется против неоколониализма в одиночку, пока угнетаемые страны спят! Просыпайтесь! Сегодня Ирак, а завтра кому-то в Белом доме не понравится форма головного убора на голове у Каддафи! А послезавтра не понравится, что Аль-Асад как-то неправильно держит ложку во время обеда! А потом не понравится, как аятолла Хаменеи молится по утрам! Так, по одному, под радостные вопли соседей, США и сожрут Ближний Восток! И Саудовской Аравии это тоже коснётся, и Кувейта, и Бахрейна, и Катара — вы все нужны ровно до тех пор, пока не будут устранены сильные режимы Ближнего Востока. Думаете, это Сауды такие волевые и смелые, что сумели вырвать нефтяные месторождения из рук дельцов из США и Британии? Ха-ха-ха! Саудам позволили немножко самостоятельности, потому что им, если что-то вдруг, ещё есть с кем заключить альянсы и влиять на цену нефти. А что будет, когда в Иране, Ираке, Ливии, Сирии и Ливане будут сидеть американские марионетки? Вот и думайте.

Он посмотрел в камеру пристальным взглядом, а затем сделал жест, разрешающий следующий вопрос.

— Лю Сян, «Жэньминь жибао», — представилась журналистка. — Владимир Вольфович, некоторые аналитики считают, что советская позиция по Ираку — это попытка возродить глобальное противостояние с США. Вы согласны с такой оценкой?

— Жэнминь жибао… — произнёс Жириновский. — Китайская Народная Республика… Согласно ряду официальных заявлений, социалистическая страна… И вы, как журналистка из страны, декларирующей себя социалистической, задаёте такой глупый вопрос? Ладно, я отвечу. Мы обречены участвовать в глобальном противостоянии с США всегда. Оно никогда не прекращалось — оно шло всё это время. Советский Союз ненавистен Соединённым Штатам просто тем, что силён, влиятелен и вообще существует. То, что происходит сейчас в Ираке — это очередной виток этого непрерывного глобального противостояния. Нет, я не согласен с такой оценкой.

В каминном зале загородной президентской резиденции собрался ограниченный круг лиц: президент США Билл Клинтон, государственный секретарь Мадлен Олбрайт, директор ЦРУ Джордж Тенет, министр обороны Уильям Коэн, советник по национальной безопасности Сэмюэл Бергер, а также генерал Хью Шелтон.

— Вы можете не темнить, а дать однозначный ответ? — спросил раздражённый Билл Клинтон у последнего.

Хью Шелтон является председателем Объединённого комитета начальников штабов, поэтому именно его обязанностью является докладывать руководству о ходе военных операций.

— Это и есть однозначный ответ, мистер президент, — ответил генерал Шелтон. — Мы не можем точно оценить понесённый иракской ПВО ущерб, так как мы не знаем истинных масштабов иракской сети тоннелей. Разведка докладывает о подтверждённом уничтожении девяти ЗРК SA-10, а также шести ЗРК SA-5. Иракцы очень быстро убрали обломки, поэтому мы не можем сказать, что из этого было макетом, а что реальным ЗРК. И всё же, у Ирака не может быть много подобных комплексов, поэтому мы считаем, что система ПВО деградировала достаточно, чтобы дать зелёный свет наземной фазе операции. И всё же, для подстраховки, нам нужна дополнительная авиация, так как мы видим признаки изощрённой игры со стороны иракского командования — у меня складывается впечатление, которое, кстати, разделяет генерал Зинни, что оно намеренно ведёт себя как можно более пассивно.

— Объясните нам, почему это вызвало у вас такое впечатление? — попросила Мадлен Олбрайт.

— Во-первых — слишком дисциплинированное молчание ПВО, — начал объяснять генерал. — Иракцы почти перестали стрелять после первых 3 дней с начала воздушной фазы операции. У них ещё есть ракеты и комплексы, а также мобильные РЛС, которые позволяют наносить удары по нашей авиации, но всё это не пускается в ход. Даже когда мы уничтожаем обнаруженные комплексы, они не отвечают.

— Это ведь легко может объясняться тем, что мы уничтожили общую систему управления, — сказал Билл Клинтон.

Шелтон и Тенет коротко переглянулись.

— Что? — спросил нахмурившийся президент США.

— Да, всё выглядит так, будто мы её уничтожили, — произнёс генерал Шелтон. — Но есть факты, которые этому противоречат.

— Например? — спросил Клинтон.

— Во-вторых — быстрое уничтожение или сокрытие обломков пусковых установок, пунктов управления и РЛС, — председатель Объединённого комитета начальников штабов решил продолжить перечисление. — Это требует высокой степени организации — когда на место поражения прибывает самолёт объективного контроля, там уже нет ничего полезного. Если есть возможность, иракцы вывозят обломки, а если такой возможности нет, то они уничтожают всё интенсивными артобстрелами. Из-за этого мы не можем сказать, что именно мы поразили — макет или настоящий ЗРК. Это касается вообще всех комплексов, включая мобильные. Они будто помешались на этом и специально уничтожают всё, чтобы мы не могли ничего понять. Это полностью обесценивает наши методики оценки боевого ущерба. И это не случайность, а последовательная стратегия.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон.

Ему пришлось срочно погружаться в тематику войны, хотя он никогда не имел ничего общего с армией. Более того, чтобы не попасть во Вьетнам, он применял различные абсолютно законные манипуляции с учебной отсрочкой.

Единственное пятно, связанное с Вьетнамской войной, было нанесено в ходе попыток его дяди определить его в военно-морской резерв, что исключило бы его отправку во Вьетнам. Но у дяди ничего не получилось, а потом это всплыло в 1992-м году и Биллу пришлось сказать, что он ничего не знал об этой попытке.

Но теперь, как президент США, он должен вникать в подробности — Ирак должен быть побеждён и в нём должны прийти к власти демократические силы, которые создадут новый надёжный плацдарм на Ближнем Востоке и обезопасят дружественный Иран.

— В-третьих — полное отсутствие воздушной активности, — продолжил генерал. — С момента начала воздушной фазы операции, не было зафиксировано ни одного вылета военной авиации Ирака. Не было ни попыток перехвата, ни отвлекающих манёвров. Некоторые склонны принимать это за полный паралич, но я считаю, что это сознательный отказ от борьбы за господство в воздухе. Иракское командование даёт себе отчёт в том, что не способно даже просто бороться за воздух — мы полагаем, что они берегут свою авиацию для наземной фазы.

— Насколько мне известно, у них на вооружении только дерьмовые советские самолёты, — заметила госсекретарь Олбрайт.

Генерал не стал никак комментировать её слова.

— В-четвёртых — практически «мёртвая» наземная активность, — продолжил он перечисление. — Нет перемещения крупных колонн техники, нет попыток обстрела баз коалиции ракетами, а также нет заметных перегруппировок. Некоторые наши аналитики, на этом основании, начали обосновывать версию, что это очередное проявление полного паралича вражеского командования, но у меня сложилось другое впечатление. Я считаю, что у них было достаточно времени для подготовки и они уже приготовились, поэтому им просто не нужно куда-то срочно перемещать свои подразделения.

— Хотите сказать, что это ловушка? — уточнил Билл Клинтон.

— Бредятина, — прокомментировала это Мадлен Олбрайт.

— Я хочу сказать, что я почти убеждён, что это ловушка, мистер президент, — ответил генерал Шелтон. — Генерал Зинни настроен более оптимистично и считает, что истина где-то посередине — он полагает, что имеют место и тщательная подготовка, и шок от массированных бомбардировок. А я не очень уверен, что все мы видим картину правильно…

— Что нужно, чтобы дополнительно обезопасить наши войска от возможной ловушки? — спросил президент США.

— Нужно больше бетонобойных бомб и ракет, больше бомбардировщиков, а также больше систем ПВО, — ответил генерал. — Точное количество я могу назвать только после того, как вы дадите разрешение на проработку сценария возможной ловушки.

— Уильям? — обратился президент к министру обороны. — Нам следует перестраховаться?

— Доводы генерала Шелтона не кажутся мне достаточно убедительными, — произнёс Уильям Коэн. — Согласно докладам, мы доминируем в воздухе и последовательно дезинтегрируем оборону иракцев, поэтому я считаю, что уже задействованных средств вполне достаточно. Но окончательно решение за вами, мистер президент.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон и погладил подбородок. — Генерал, проработайте этот сценарий, но у вас двое суток. Наземная фаза должна начаться в назначенный срок и ничто не должно помешать этому. Нам нужно разделаться с Ираком быстро и окончательно, без задержек и проволочек.

Больше всего ему хочется увидеть лицо Жириновского, когда тот узнает, какая судьба постигла Багдад.

«Да, коммунисты хвастаются, что очень хорошо подготовили Ирак к войне против нас, но что-то я не вижу результатов» — подумал Клинтон. — «Нам следует наказать их за самоуверенность и гордыню».

— Сколько? — испытующе посмотрев на министра, спросил Жириновский.

— 73 доллара за баррель нефти марки Brent, — ответил Александр Бессмертных. — Но есть прогноз от ГАУ — ожидается, что в течение четырёх недель цена возрастёт до 100, а возможно и 120 долларов за баррель. Этот прогноз сделан на основе анализа данных о масштабе разрушений.

— Это реакция фьючерсов? — уточнил Владимир.

— Да, — подтвердил министр внешних отношений. — В первые часы, после новостей об ударах по нефтяной инфраструктуре, цена за баррель взлетела с 34 до 51 доллара, но к закрытию биржи была зафиксирована цена в 59 долларов. А сегодня, после публикации специальной бюллетени Интернационального энергетического агентства, цена резко подскочила до 73 долларов за баррель.

— И что же написали в этом специальном бюллетене? — поинтересовался Жириновский, подвинувший поближе блюдце с печеньем.

В руке у него кружка с ангольским кофе, производимым советско-ангольским предприятием «Владимир Ильич Ленин». Это кофе робуста, поэтому на западе его не очень-то ценят, но вот в Союзе он опережает по популярности арабику и даже импортные марки.

— Добыча нефти сократилась на 11 миллионов баррелей в сутки — это оценка сделана на основе заявлений ОПЕК, — сообщил Бессмертных, после чего заглянул в папку. — То есть, мировая добыча нефти сократилась почти на 15 %, а вернее, на 14,7 %.

План этого удара был составлен задолго до вторжения Коалиции: его прорабатывала ГКО, задействовав Минобороны, МВО, КГБ и ГРУ, чтобы собрать всю имеющуюся информацию и выбрать наиболее выгодные цели.

Ирак потратил все 200 «Аль-Кадисий», произведённых для него в СССР, преимущественно для поражения военных складов и топливных хранилищ, но остальное ушло на нефтяную инфраструктуру, а малая часть из этого ушла на поражение нефтяного месторождения Саффания-Хафджи.

Саффания-Хафджи — это крупнейшее морское нефтяное месторождение Саудовской Аравии, дающее 1,5 миллиона баррелей в сутки. Советское командование рассчитывало, что удастся вывести это месторождение из эксплуатации хотя бы на пару-тройку лет, что сильно ударит не только по Саудовской Аравии, но и по Западу.

Для удара по Саффании-Хафджи было применено всего 170 ракет, но «Аль-Кадисий» задействовали всего 7 единиц, а всё остальное — это реальные отечественные разработки Ирака, такие как сверхзвуковые БРМД «Хунейн» и БРМД «Хайбар».

Эти ракеты совершенно не чета «Аль-Кадисии», потому что летят слишком медленно и даже не приближаются к гиперзвуковой скорости — зная, что у саудовских арабов и американцев есть средства для их поражения, в составе залпов было использовано 150 ракет-обманок, с разделяющимися боевыми частями, чтобы умножить количество целей для вражеских систем ПВО.

По оценкам Минобороны, американцы и саудовские арабы сбили около 13 % ракет, а остальные достигли своих конечных получателей.

— Что, кстати, слышно о нефтегазовых платформах? — спросил Жириновский.

— Нефтегазовые платформы до сих пор горят, но «Сауди Арамко» не делает об этом никаких заявлений, — ответил Александр Александрович. — Официальный Эр-Рияд заявляет, что скоро начнётся восстановление инфраструктуры и возобновление добычи — это, по их заявлениям, займёт до 2–3 недель.

Кусей очень хотел шарахнуть вообще по всем месторождениям Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и Катара, но ему пришлось поумерить аппетиты, так как это потребовало бы никак не меньше пары тысяч ракет.

Гораздо более выгодным решением было сочтено поражение нефтехранилищ и нефтеперерабатывающих заводов, что разово остановит добычу и переработку, что лучше всего должно было сказаться на стоимости нефти.

— И всё же, платформы горят… — произнёс Жириновский и сделал глоток из кружки. — И пусть горят…

Он взял со стола мобильный телефон и набрал Штерна.

— Виктор Петрович, ты скоро там? — спросил он.

— Уже в приёмной, — сообщил тот.

Жириновский завершил вызов и через несколько секунд в кабинет вошёл руководитель ГКО.

— Чем порадуешь? — сразу же спросил Владимир.

— Сможем увеличить добычу на 1,5 миллиона баррелей в сутки, — ответил Штерн. — Но только в течение полугода. Европейцы готовы купить любые количества нефти, почти за любые деньги.

Никаких долгосрочных контрактов с покупателями у СССР нет, потому что европейцы и индусы посчитали, что нефть так и будет падать до копеечной стоимости, поэтому нужно «прогибать» СССР, объясняя всё «честной рыночной конкуренцией».

А вот КНР повела себя более осмотрительно, поэтому ещё в 97-м заключила с СССР пятилетний контракт по фиксированной цене. Западные экономисты называли это беспросветной тупостью, но эта весна показала, кто и где был прав…

— Сколько мы выручим, если цена сохранится в течение полугода? — поинтересовался Жириновский.

— Не так уж и много — около 70–90 миллиардов долларов, — ответил Штерн. — Это не спасательный круг. Он не покроет наши выросшие расходы.

Проблема всей этой ситуации в том, что Ирак интегрирован в советскую экономику, но сейчас там война, поэтому ГКО пришлось заблаговременно перестроить все потоки сырья и продукции, чтобы всесоюзная экономика не пострадала.

Это снизило доходы бюджета, а расходы только возросли, поэтому Жириновский рассчитывал частично компенсировать их за счёт нефти.

— Я понял, к чему ты клонишь, Виктор Петрович, — произнёс он. — Но золотой резерв вскрывать ещё слишком рано. Момент ещё не настал. Возможно, придётся снова брать в долг хоть у кого-нибудь…

Огромные расходы на подготовку в настоящей Третьей мировой войне не отменить и не снизить, космическую программу уже сделали дешевле, благодаря серии ключевых решений, но всю достигнутую экономию уже пустили на расширение программы, поэтому Советский Союз работает на пределе своей экономической прочности.

Дело в том, что если часть производственных мощностей направляется в космическую отрасль, то её нужно чем-то компенсировать, до тех пор, пока она не «отрастёт» по плану ГКО, а лучший способ компенсировать — это купить за рубежом.

Рыночная экономика, как правило, подразумевает, что если заключаются контракты на поставку иностранного сырья, то это обязательно надолго — потом почти никто не может найти в себе политическую волю разрушить эти обросшие всякими надстройками контракты и осознанно пойти на сокращение рабочих мест, возникших вокруг обслуживания этих контрактов.

Национально-плановая экономика СССР такими глупыми ограничениями не скована: параллельно с получением контрактных поставок сырья, строятся мощности для их замещения, потому что во главе угла находится достижение максимально возможной автаркии.

То есть, если рыночная экономика государства почти всегда создаёт в себе уязвимость, когда заключает контракты на поставку иностранного сырья или продукции, национально-плановая экономика СССР бесстыдно эксплуатирует уязвимости мировой рыночной экономики, чтобы получить больше сырья и разрастись ещё больше…

В связи с такой политикой, на гражданском рынке в СССР полно прошедших сертификацию иностранных товаров, закупаемых за валюту, потому что многие предприятия, ранее производившие всё это, перешли на производство необходимого для других отраслей.

Всё это возможно благодаря беспрецедентно быстродействующей системе планирования и управления, которая пусть и зиждется на непомерно огромной потребности в вычислительных мощностях, но зато даёт кратно больше, чем потребляет.

Жириновский уже давно перестал понимать, как работают алгоритмы государственного планирования, так как они, за пять лет его «простоя», стали слишком сложны и масштабны.

Во время одного совместного обеда, Штерн пытался объяснить ему, как именно ведётся учёт спроса, позволяющий поставлять всё необходимое даже в отдалённые сёла по всему Союзу. Это напрямую связано с Интерсетью и вся изюминка — это даже не реакция на спрос, а его формирование. Если жители села в Заполярье не узнают, что в стране начали производить новую линию бытовых приборов, то они ничего и не купят, а продолжат жить, как и прежде. Но если до них как-то донести эту информацию, то они обязательно захотят купить новинки — и вот это их желание, как оказалось, поддаётся довольно-таки точной оценке…

— Будет очень тяжело без денег, — произнёс Штерн.

— Без денег всегда очень тяжело! — ответил на это Жириновский. — Возможно, придётся чем-то пожертвовать, но золотой резерв используем только тогда, когда бахнет кризис. А он, судя по всему, не за горами…

— Как бы у нас раньше не начался свой экономический кризис… — не очень уверенно проговорил Штерн. — Ты пойми, Владимир Вольфович — сейчас брать в долг практически не у кого, потому что мы всем вокруг должны. Проценты, конечно, хорошие, но всему есть предел!

— Но взять придётся, — произнёс Жириновский. — Нас пустили к японцам — нужно договориться с ними о кредите. У них денег много, поэтому я считаю, что они пойдут навстречу.

Сейчас, в планах Владимира, складывается очень интересная и неожиданная комбинация: пузырь доткомов раздулся до невероятных масштабов и практически любое нештатное событие способно вызвать взрыв. А на это накладывается очень дорогостоящая военная операция «Трепет пустыни» и резкий скачок цены на нефть.

В ходе этой операции, американцы уже потерпели ущерб примерно на 2–3 миллиарда долларов, а резко возросшая цена на нефть замедляет экономику Запада.

Собственно, ради устранения последнего, для обеспечения контроля над нефтью, и начата эта операция, но, в данный момент, она привела к противоположному результату.

Пузырь доткомов лопнет просто неизбежно и, по мнению аналитиков КГБ, он уже должен был лопнуть, но, видимо, вмешалась война в Заливе и всё отложила.

А как только лопнет пузырь, война и цена на нефть будут действовать в качестве отягчающих факторов, поэтому кризис продлится гораздо дольше, чем ожидают даже самые смелые в своих суждениях аналитики.

— С японцами нужно действовать очень осторожно, — предупредил Штерн. — Они будут мало заинтересованы давать кредит просто так. Скорее всего, они захотят расширения номенклатуры товаров на тендерах стратегических материалов.

Экспорт сверхчистых полупроводников начался около месяца назад, но это уникальный товар, поэтому желающих его купить нашлось сразу очень много. Даже просто слухи о том, что возможно начало продаж, вызвали нездоровый ажиотаж.

Изначально было понятно, что просто так это продавать нельзя, поэтому был сформирован Межведомственный комитет по стратегическим материалам, МКСМ, который занялся организацией закрытых тендеров.

К этим тендерам пустили очень узкий круг участников, среди которых союзные СССР государства, а также компании из «нейтральных» или дружественных стран.

Из стран коллективного Запада была допущена одна Япония, но только на ограниченную номенклатуру товаров, с жёсткими ограничениями по объёму на продажу.

Главным покупателем сверхчистых полупроводников стала ГДР, которая уже закупила кремния, германия, теллурида кадмия, фосфида индия и арсенида галлия на сумму свыше 60 миллионов долларов.

У ГДР есть очень сильное электронное производство, которое освоило техпроцесс 0,5 микрометров, переданный ему СССР — у Восточной Германии отношения с Западом сильно лучше, что существенно облегчает экспорт её товаров, поэтому она заинтересована в наращивании конкурентоспособности своей электроники.

Эгон Кренц борется за благополучие своей страны, поэтому продолжил дело, начатое ещё при Эрихе Хонеккере, и превратил народное предприятие «Роботрон» в электронное производство полного цикла.

Раньше компьютеры «Роботрона» сильно опережали советские, но сейчас отстают — причиной этого является физическая неспособность ГДР вкладывать десятки миллиардов рублей в свою электронную промышленность.

И тем не менее, ГДР успешно продаёт свою электронную продукцию в страны Восточной Европы, Латинской Америки, Ближнего Востока и в страны Юго-Восточной Азии.

Продажа сверхчистых полупроводников знаменует намерение Кренца шагнуть на следующий уровень и всерьёз поконкурировать с лидерами.

СССР продал ГДР серию лотов по дисконту, в рамках дружеской поддержки германской электронной отрасли, но вот остальные покупают по полной цене и конкурируют между собой за выставляемые лоты.

Механизм торгов немного усложнён, но это обоснованные меры: сначала формируется список участников закрытого тендера, затем формируются лоты, после чего, через посольства допущенных стран, распространяются приглашения.

Лоты имеют определённый объём, минимальную стартовую цену, срок подачи предложений, а также требования к заявке — финансовые гарантии и обязательства по нераспространению в определённые страны.

Участники присылают заявки со своей ценой, которая может быть выше стартовой, а также с гарантиями целевого использования и отказом от реэкспорта.

Затем эти заявки рассматривает МКСМ — он выбирает победителя и вызывает его представителя на подписание контракта.

Условия контракта, как правило, жёсткие: полная прослеживаемость материала до конечного потребителя, а также штрафные санкции в случае нарушения.

Большая часть западных компаний с удовольствием пошла бы на такие условия, но их на эти закрытые тендеры не приглашают.

Лоты выставляются часто, потому что у МКСМ есть накопленный запас, специально для коммерции — иногда бывает, что 1 килограмм кремния уходит за 85 тысяч долларов, а бывает, что за 140 тысяч.

Но сверхчистый кремний — это самый дешёвый товар из номенклатуры, так как есть сверхчистый германий, торгующийся по 130–210 тысяч долларов, есть фосфид индия, торгующийся по 280–480 тысяч долларов, кремний-германиевые структуры, торгующиеся по 380–650 тысяч долларов, а самое главное — аморфные металлы, цена за которые колеблется в интервале 450–850 тысяч долларов за килограмм.

Аморфные металлы торгуются не как какой-то слиток, который был бы бесполезен, а как заявка на орбитальную отливку по форме. Стоимость обусловлена сложностью отливки, поэтому легко может доходить и до 850 тысяч долларов за килограмм изделия.

— Да, японцы захотят получить доступ к лотам с кремнием… — произнёс Жириновский.

На Западе не утихает вой о том, что СССР пользуется «нечестными преимуществами», а кто-то из конгрессменов США начинает продвигать идею превращения всех орбитальных станций в международное достояние под эгидой ООН, потому что космос — он общий и не должно быть в нём стран-единоличников…

«Когда им что-то очень надо, они и Маркса, и Ленина продвигать в народ начнут», — подумал Жириновский. — «Общий космос, ха-ха… Давно надо уже признать факт. Космос уже давно советский».

Через два месяца состоится запуск «Энергии» с 50 спутниками лазерной связи на борту. Этот день решено объявить днём, когда количество советских спутников на орбите превысит совокупную численность спутников коллективного Запада.

А дальше, с годами, отрыв будет только расти — это напрямую связано с резким удешевлением стоимости космических запусков, достигнутым благодаря кислород-метановым двигателям и возвращаемым ступеням.

— Ладно, чёрт с ними, с японцами, — решил Жириновский. — Александр Александрович, нужно будет тщательно всё обговорить с ними и добиться большого кредита на хороших условиях…

На большом экране, встроенном в восточную стену кабинета Жириновского, видна картина разрушений в городе Басра, за который идут интенсивные бои.

Это видеозапись с БПЛА «Пчела-1УР», летящего на высоте два километра и делающего общий обзор города.

На кадрах видно, как в некоторых районах города вспыхивают взрывы, как над городом пролетают противотанковые ракеты, зелёные и красные трассеры пуль и снарядов, а на улицах, во дворах и в зданиях стоит подбитая бронетехника.

Городской план Басры и до войны был не подарок, потому что застраивали город очень вольно, а теперь, когда большая часть домов и зданий взорвана и сожжена, поле боя превратилось в топографическую преисподнюю.

Карты теряют смысл почти полностью — ландшафт, после таких бомбардировок и артобстрелов, уже совершенно другой, уникальный, ориентиров практически нет, а ещё противник эффективно глушит ГЛОНАСС, поэтому цифровые карты помогают очень мало.

Но у обороняющихся есть очень серьёзное преимущество в виде сети тоннелей низкого залегания, опутавшей весь город. Часть этой сети завалена, но расчистка ведётся непрерывно, поэтому Иракская армия использует это преимущество для эффективной обороны.

Тут, в юго-западном пригороде, показалась колонна американской бронетехники, состоящая из двух танков М1 «Абрамс» и четырёх БМП М2 «Брэдли».

Пригороды полноценно контролируются морской пехотой США, использующей их, как плацдарм для дальнейшего штурма города, но сразу после пригородов начинаются районы, которые никто не контролирует постоянно.

Колонна бронетехники исчезла среди руин, скрывшись за дымовой хмарью, покрывающей городские районы.

БПЛА, в конце концов, был пойман американским радаром и по нему запустили ракету.

«Очень похоже на „Стингер“ или близкий аналог», — опознал Владимир ракету.

БПЛА совершил манёвр ныряния и отстрелял несколько ловушек, в результате чего зенитная ракета пролетела мимо.

Но американские зенитчики не пали духом и запустили две новые ракеты, одна из которых сразу полетела мимо, а другая поразила цель, несмотря на принятые оператором противозенитные меры.

БПЛА начал падение, а затем запись завершилась.

— Значит, они не могут взять Басру? — спросил Жириновский.

— Не могут, пока что, — ответил генерал армии Варенников. — Но есть признаки, что они переходят к осаде города. Следует ожидать, что они используют максимум авиации, чтобы окончательно сравнять город с песком, а затем начнут полноценный штурм.

В первые дни наземной фазы американская морская пехота пыталась взять Басру с наскока, потому что Кусей, накануне вторжения, вывел из неё целую гвардейскую мотострелковую дивизию, которая ушла в окрестности Багдада. Американцы не забыли этот любопытный факт…

А это был факт — из Басры, действительно, вывели дивизию численностью двенадцать тысяч человек, поэтому в городе остались всего восемь тысяч человек личного состава, которые и держат сейчас оборону.

Но командование сил Коалиции, по-видимому, решило, что Кусей повёл себя, как неуверенный в себе трус, который отвёл боеспособную дивизию «Редума», потому что не верит в перспективы обороны Басры и побережья.

— С Эр-Рутбой что-то прояснилось? — поинтересовался Жириновский, посмотрев на карту.

Это город на западе Ирака, находящийся на стратегически важном шоссе, ведущем в Сирию и Иорданию.

— Город окружён американскими и британскими войсками, — сообщил министр обороны. — Крайне сомнительно, что они сумеют его взять, потому что в пустыне вокруг очень много партизанских подразделений, а также тайных укрытий и укреплений.

Укрепление иракской части Сирийской пустыни началось при Саддаме — он назвал эту сеть укреплений «Стеной Вавилона», а Кусей просто не стал менять название.

«Для юных стран характерно отчяанно искать свою идентичность в далёком прошлом», — задумался Жириновский. — «Но, зачастую, это выглядит очень глупо. Как, например, Россия, ищущая свою идентичность в Золотой Орде или у викингов. Но Россия ведь совсем не юна — это надо совсем лишиться мозгов, чтобы искать для неё какую-то другую идентичность, помимо той, что уже давно есть и полноценно раскрыта. Но нам она не нужна в исходном виде, потому что взрослые мужчины не пытаются примазаться к величию отцов, а строят своё собственное величие. Советский Союз строил свою идентичность, использовав то, что было, но привнеся больше нового, и успешно справился со своей задачей — никто не может сказать, что СССР живёт в тени Российской империи».

Невольно он вспомнил об СНГ из прошлой жизни Директора — все страны этого содружества десятилетиями жили в гигантской тени Советского Союза, ненавидя его и предпринимая жалкие попытки найти хоть какую-нибудь другую идентичность, естественно, в далёком прошлом.

«И чем дальше в прошлое, тем лучше», — подумал Владимир и усмехнулся.

— Генерал-полковник Рохлин принял решение и перенёс активацию протокола «Рогатина» ещё на трое суток, — продолжил Варенников. — В настоящий момент, силы Коалиции не способны прорвать оборону и начать продвижение к Багдаду, поэтому он посчитал, что нужно дать им больше времени на истощение запасов.

— Выглядит, как самоуверенность, — неодобрительно произнёс Жириновский.

Протокол «Рогатина» — это активация системы ПВО, которая, по версии командования сил Коалиции, уже разорвана в клочья.

Никто в клочья, разумеется, не разорван: система ПВО Ирака потеряла 17 % техники и спецсредств, а также 5 % личного состава — это совсем не похоже на разгром, но кому-то может быть обидно, что она теряла всё это, никак не отвечая на удары.

Судя по тому, что Рохлин перенёс «Рогатину» ещё на трое суток, он уверен, что имеющихся у него сил достаточно, чтобы полноценно воспользоваться кратковременным коллапсом, который создаст активация протокола, и начать локальные контрнаступления.

— Но мы не видим всю картину, а он видит, — возразил генерал армии Варенников. — Необходимо довериться его решениям, потому что он обладает всей полнотой информации и не был замечен в авантюрном поведении.

Рохлина выбрали за его успехи в Югославии, где он выполнил абсолютно все поставленные задачи и избежал при этом больших потерь.

— Что ж, ради этого мы его туда и отправили, — вздохнув, ответил Жириновский.

Массированное контрнаступление, с выбрасыванием сил Коалиции в Персидский залив, чтобы ненадолго превратить его в Американо-Британский залив, невозможно, потому что противник быстро оправится от внезапного удара и контратакует, что чревато чрезмерными потерями в рядах Иракской армии.

А перед Рохлиным стоит другая задача — медленно отступать, нанося противнику максимальные потери и оставляя в его тылу партизанские отряды, которые будут наносить силам Коалиции постоянный и болезненный урон.

«В пустыне много не попартизанишь, но есть ведь и города, где, как раз, испытают разработки ГРУ», — подумал Жириновский и затянулся из испарителя.

И всё же, западную пустыню максимально подготовили для эффективных партизанских действий, ведь «Стена Вавилона» — это, в большей степени, укрытия и тайники с оружием и боеприпасами, нежели укрепления.

К тому же, в Кувейт, через пустыню, уже должны начать просачиваться иракские РДГ, задачей которых является уничтожение складов, техники и живой силы противника.

Эти разведывательно-диверсионные группы маскируются под местных жителей и бедуинов, что может навлечь на последних беды, но Кусей сейчас думает о бедуинах в последнюю очередь.

— У Рохлина ведь точно всё идёт по плану? — спросил Жириновский.

— Очень скоро мы это узнаем, — ответил министр обороны.

Жириновский нажал «ТАБ+ДОП» и переключился на рабочий стол, чтобы посмотреть на время в правом нижнем углу экрана.

«Эпоха империй» свернулась, потому что он рассчитывал, что у него есть хотя бы пара десятков минут обеденного времени, чтобы, наконец-то, пройти до конца третью миссию одиночной кампании за Бьорна Железнобокого.

Миссия, преимущественно, морская — необходимо пробиться через Гибралтарский пролив, сохранив при этом не менее 80 % кнорров, то есть, грузовых судов с припасами и войсками.

Задача очень непростая, так как защитники пролива обладают катапультами и баллистами, наносящими повышенный урон по кораблям.

Но от обеденного времени осталось всего три минуты, поэтому Владимир вновь нажал сочетание «ТАБ+ДОП» и, с сожалением, вышел из игры.

«Скоро выходные — нужно закончить все кампании, а то нехорошо получается, что я занимаю 31-е место во всесоюзном рейтинге лучших игроков, но так и не прошёл кампании», — решил Жириновский.

Осенью ожидается выход «Эпохи империй II», в разработке которой, по словам Игоря, произошёл существенный прорыв — отдел разработки базового программного обеспечения завершил следующую версию игрового движка — «Василиск 3.5».

Первая «Эпоха империй» вышла на движке «Василиск 1.1», на возможности которого никто не жалуется — по степени совершенства эта версия движка уже тогда превосходила даже ту версию «Genie Engine», что была использована при разработке «Age of Empires II». То есть, задел был сделан с большим запасом.

Владимир ждёт новую игру с нетерпением, так как обещано множество новых механик, усовершенствование морских боёв, с механикой абордажа и усложнением высадок на берег — он своими глазами видел первые версии этих механик и впал в детский восторг.

Если команда Игоря сделает всё, как запланировано, то морские бои, которые сейчас мало кому нравятся, превратятся в полноценный боевой компонент, а не будут чем-то, сделанным «на сдачу» и почти никому не нужным.

Когда на компьютерных часах стало 14:00, Жириновский сразу же открыл изучавшийся им до 13:00 документ — это был отчёт о ходе внедрения аграрных БПЛА в экспериментальных агроблоках.

Ступающие семимильными шагами по советским нивам механизация и автоматизация уже вызывают социальные последствия на селе.

Численность сотрудников в агроблоках неуклонно снижается, что, конечно же, очень позитивно сказывается на зарплатах оставшихся, но негативно сказывается на судьбах селян, оставшихся не у дел — их решено переселять в города, для чего реализуется долгосрочная стратегия «Урбанизация», которая будет действовать примерно до 2040–2045 года.

У строителей работа, судя по всему, не закончится никогда, потому что в городах по всему Союзу возводятся новые районы, причём не отдельными домами, а сразу микрорайонами.

И новые жилые комплексы сразу же предполагают строительство подземного бомбоубежища под подземной парковкой — это увеличивает стоимость отдельного жилого комплекса, но эффект масштаба это сильно смягчает.

Подземные парковки и сами по себе, по проекту, являются объектом двойного назначения, то есть, способны выдержать давление от взрыва и сохранить жизни укрывшихся на них людей, но в них размещать людей никто не планирует, так как под каждым новым жилым комплексом будет сооружаться бомбоубежище II-й категории, которое, благодаря расположению, приблизится по устойчивости к прямому попаданию к I-й категории бомбоубежищ.

Расчёты ЦНИИ Гражданской обороны показывают, что для надёжного уничтожения такого бомбоубежища потребуется точное попадание бомбы массой 3000 килограммов, причём попасть она должна не в крышу дома, а в его основание. Такое вполне может случиться, но маловероятно, что таких случаев будет очень много.

Переезжающие из сёл в города граждане, в большинстве случаев, устраиваются на работу в сферу строительства — часть поступает в профильные образовательные учреждения, а часть устраивается сразу, на доступные профессии.

На Западе уже давно знают, чем сейчас занимается СССР, то есть, западные спецслужбы могут даже прикинуть масштаб строительства бомбоубежищ, поэтому в США приняты ответные меры — начата федеральная программа по строительству сети бомбоубежищ.

Они ведь прекрасно понимают, что после возможного ядерного обмена ничего не закончится, а всё только начнётся…

СССР тратит на программу модернизации и строительства бомбоубежищ всего 0,16 % от своего ВВП — это считается вполне комфортной нагрузкой, но Жириновский очень хочет увеличить эти расходы до 0,5 % — ГКО занимается поиском решений для реализации его замысла.

Владимир решил освежить данные и немного отвлечься от отчёта и открыл свежий статистический сборник за прошлый год, естественно, не общедоступный, а засекреченный.

Он пролистал страницы на экране до распределения ВВП страны по статьям расходов.

18,4 % расходуются на развитие промышленности и инфраструктуры — это 1 триллион и 993,82 миллиарда рублей.

14,2 % расходуются на социальные расходы — это 1 триллион и 538,71 миллиарда рублей.

8,5 % расходуются на жилищное строительство и урбанизацию — это 921,06 миллиардов рублей.

6,1 % расходуются на транспорт и связь — это 660,99 миллиардов рублей.

5,3 % расходуются на оборону — это 574,31 миллиарда рублей.

5,2 % расходуются на государственное управление, резервы и стабилизационный фонд — 563,47 миллиардов рублей.

4,7 % расходуются на науку и высшее образование — 509,29 миллиардов рублей.

4% расходуются на сельское хозяйство — это 433,44 миллиардов рублей.

3,9 % расходуются на космическую программу — это 422,6 миллиарда рублей.

2,4 % расходуются на помощь союзным государствам и странам социалистической ориентации — это 260,06 миллиардов рублей.

2,3 % расходуются на экологию, культуру и СМИ — это 249,23 миллиардов рублей.

То есть, ровно 75 % от ВВП — это государственная часть, а остальные 25 % — это частное потребление населения.

Номинальный ВВП СССР — 10 триллионов 836 миллиардов рублей, что уже больше, чем у США.

В США, согласно открытым статистическим данным, ситуация с ВВП практически зеркальна.

Доля государственных расходов составляет 17,8 % от ВВП, 13,5 % занимают государственные и частные инвестиции, а остальные 68,7 % — это доля частного потребления. При этом номинальный ВВП за прошлый год — 9,6 триллионов долларов США.

Впрочем, это всё условности, не отражающие реальное положение вещей: СССР распоряжается своим ВВП кратно эффективнее, теми самыми 75 %, выделенными на государственные расходы, а ещё советский ВВП показал годовой рост на 13,8 % в 1999 году, а США практически не управляют большей частью своего ВВП, а рост в 1999 году составил 4,1 %.

В этом году прогнозируется рост советского ВВП на 14,1 %, но это уже пик, а дальше только вниз, если не будет очередного технологического рывка — механизация и автоматизация почти исчерпали себя и больше не будут давать таких же феноменальных результатов, и запуск «Мира-3» в ближайшие годы тоже уже не даст прироста в пределах 3 % к годовому росту ВВП.

Нужно либо ждать очередного технологического рывка, либо заниматься экспансией на соседние страны — первый вариант будет неизвестно когда, а второй чреват просадкой годового роста ВВП, что прямо противоречит преследуемой цели.

Да и второй вариант не получит одобрения от населения — абсолютное большинство граждан убеждено, что живёт в социалистическом государстве, обманутое социалистическими атрибутами.

Но бесплатные образование и здравоохранение, гарантия трудоустройства, бесплатное жильё, социальные гарантии и отсутствие частной собственности на средства производства — это атрибуты, присущие социализму, но не суть социализма.

Социализм, согласно Ленину — это переходный этап к коммунизму, а в планах ГКО нет таких статей расходов, направленных на переход к следующей стадии развития общества. Напротив, ГКО стремится к тому, чтобы социализм сохранялся как можно дольше, потому что её полностью устраивает его эффективность.

А это делает модель, которую Жириновский неофициально именует национально-плановой экономической системой, какой угодно, но не социалистической, потому что по тому же Ленину, система должна стремиться к переходу в коммунизм, а Жириновский и ГКО осознанно законсервировали её на этом переходном этапе.

Но они сделали это не потому, что им всё нравится, а, опять же, исходя из учения Ленина — социализм в отдельно взятой стране построить возможно, а вот коммунизм — нет, невозможно.

Следовательно, сначала необходимо победить капиталистические страны, не военным путём, что контрпродуктивно, но экономическим, что, конечно, чревато военной эскалацией, но видится возможным.

А чтобы победить капиталистические страны экономически, необходимо выжать максимум из социалистической системы, пусть и превратив её, попутно, в нечто иное, но всё ещё родственное.

«Ленин сам неоднократно подчёркивал, что марксизм — это не догма, а руководство к действию», — подумал Владимир. — «И ленинизм — это тоже не догма, ведь Ленин даже представить себе не мог такое развитие событий».

В конце концов, он надеется, что после победы, главным целевым рубежом которой является экономическая гегемония СССР над всем остальным миром, более умные люди будут думать о том, как правильно построить коммунизм — никто ведь наверняка не знает, что будет через 40 или 50 лет.

Но он до этих времён точно не доживёт, несмотря на все принимаемые меры, поэтому это не его печаль, что будут делать следующие поколения. Главное, что он выполняет свою задачу и никто не сможет потом сказать, что он не сделал всё, что мог.

Эта мысль успокоила его — ему стало гораздо легче на душе, поэтому он вернулся к изучению отчёта об успехах и неудачах внедрения аграрных дронов в экспериментальных агроблоках.

— Так сколько самолётов и вертолётов они потеряли? — спросил Жириновский.

— По сводным данным за последние двое суток, авиация Коалиции понесла следующие потери… — сообщил генерал армии Корунков, Главнокомандующий ВВС СССР, и опустил взгляд на документ перед ним. — B-52H Stratofortress — 3 единицы, A-10A Thunderbolt II — 16 единиц, F/A-18C Hornet — 6 единиц, F-16C/D — 4 единицы, F-15E — 2 единицы, Tornado — 3 единицы, а также AV-8B Harrier II — 1 единица. Но один сбитый британский Tornado — это точно не работа иракской ПВО. Мы полагаем, что это был дружественный огонь со стороны американской ПВО.

Владимир внимательно следит за потерями авиации сил Коалиции, потому что это очень важный индикатор эффективности построенной в Ираке системы ПВО.

О B-52H, сбитых за последние двое суток, Жириновскому докладывали отдельно, потому что это стратегические бомбардировщики, которые НАТО предполагает использовать для бомбардировки важных объектов в СССР, в случае полномасштабной войны.

Каждый B-52H, с учётом проведённой модернизации, стоит около 55 миллионов долларов США, что очень дорого, но не дороже урона, нанесённого престижу американской авиации.

Всех их сбили с помощью ЗРК С-300ПМУ2, которые отлично достают эти высотные бомбардировщики, что тоже очень позитивное явление, так как иностранные заказчики обязательно захотят приобрести себе эти «неожиданно» эффективные зенитно-ракетные комплексы.

— Стоимость замены (1) всей потерянной силами Коалиции авиационной техники оценивается в 1 миллиард 150 миллионов долларов, — продолжил генерал армии Корунков. — Три B-52H потеряны безвозвратно, так как их не производят с 1962 года — это объясняет нам, почему Коалиция полностью запретила своей стратегической авиации вылеты на боевые задания.

Жириновскому уже доложили, что 3 единицы — это 3,2 % от всего парка стратегических бомбардировщиков B-52, которых, на момент начала операции «Трепет пустыни», было 94 единицы.

— Это очень хорошие новости, — произнёс он. — Это совсем не конец света для американцев, но и приятным сафари это не назвать…

В Пентагоне рассчитывали, что эта война станет «Бурей в пустыне 2», но, начиная с наземной фазы, всё идёт совсем не так, как все планировали.

Расходы на операцию уже пересекли черту неприемлемых — во всяком случае, у проамериканских арабских стран, которые до сих пор восстанавливают свою нефтедобычу.

Ну и джинн уже выпущен из бутылки: на волне новостей о том, что нефтяная компания «Сауди Арамко», при деятельном участии властей Саудовской Аравии, попыталась сокрыть факт серьёзного повреждения нефтедобывающего оборудования, цена нефти марки Brent выросла до 103 долларов США за баррель.

Это существенно выше прогнозов аналитиков ГКО и ГАУ КГБ, но всегда есть, куда деть сверхдоходы…

— А как продвигается подготовка наших локальных контрнаступлений? — поинтересовался Жириновский.

— Плановыми темпами, товарищ президент, — ответил генерал-полковник Сергеев. — Командование сил Коалиции пытается наладить снабжение с помощью запасов, имеющихся на соседних военных базах, но это не может удовлетворить потребность в полной мере. То есть, к началу контрнаступлений, у противника будет ощутимый дефицит боеприпасов ко всем видам вооружений, что способствует более динамичному продвижению иракских войск к целевым рубежам.

— Нам нужен большой успех — пусть американцы заплатят за всё, — потребовал Жириновский. — Весь мир выиграет от этого.

Пусть Вторая американо-иракская война и ведёт к эскалации между НАТО и Восточным блоком, но от этого есть и существенные преференции для СССР — возросший военно-политический престиж открывает множество дверей, ранее надёжно закрытых.

Например, из неочевидных преференций: в Турции начались народные волнения из-за роста популярности Социалистической партии власти — в 1999 году ей запретили участвовать во всеобщих выборах, а в этом году запретили выдвинуть кандидата в президенты. Но среди граждан, за прошедшее десятилетие, стало очень много сторонников социализма, вернее, людей, которым нравится Жириновский и то, что он делает.

А Жириновского, в глазах мировой общественности, не существует в отрыве от Советского Союза.

Весь мир видит, что делает СССР и чего он добивается, а тут США вторгаются в Ирак, но мало того, что вторгаются, так ещё и уже начинают огребать от него — после блистательной «Бури в пустыне», это похоже на ушат ледяной воды за воротник.

Это имеет прямые политические и экономические последствия, которые СССР, не без удовольствия, использует для улучшения собственных позиций.

— Потери Иракской армии на том же уровне, что и раньше? — поинтересовался Жириновский.

— После утраты Коалицией господства в воздухе, безвозвратные потери «Баирума» и «Редума» снизились с 350–400 до 100–150 человек в сутки, — сообщил начальник Генштаба ВС СССР. — Но наиболее существенное снижение ощутило иракское ополчение, ранее безвозвратно терявшее 900–1000 человек в сутки, а теперь теряющее 400–500 человек в сутки.

Ополчение несёт на себе основную тяжесть потерь, по причине более слабой боевой подготовки и нахождения на передовой.

Командованию силами Коалиции почти всё равно, кого именно бомбить, а командованию Иракской армии не всё равно, кого именно терять. Холодный расчёт показывает, что если потери неизбежны, то пусть их понесёт ополчение, менее стойкое в бою и, соответственно, менее полезное в долгосрочной перспективе.

— Мы ожидаем, что силы Коалиции полностью оправятся от удара и подавят иракскую ПВО в течение следующих девяти-десяти суток, — произнёс Главнокомандующий ВВС СССР.

— Это приведёт к восстановлению прежнего уровня потерь, — кивнув, сказал генерал Сергеев. — Но сейчас, пока вражеское господство в воздухе устранено, у генерала Рохлина есть возможность осуществлять эффективные контрудары.

Полное уничтожение ПВО Ирака — это предначертанное событие, а не вероятность, потому что самолётов у Коалиции много и сбивают их не так часто, как хотелось бы.

У НАТО есть высокоэффективная стратегия по уничтожению радиолокационных станций ПВО, с применением противорадиолокационных ракет AGM-88 HARM — несмотря на все принятые меры и применённые ухищрения, они продолжают выбивать РЛС, ослепляя иракскую систему ПВО.

Но это проходит не без пользы: удалось испытать эффективность нового импульсного режима РЛС, чтобы понять, насколько хорошо работает «память» (2) ракеты HARM.

Уже выработана новая тактика по сохранению РЛС не только при помощи активируемых обманок, имитирующих сигнатуры антенн реальных зенитно-ракетных комплексов, но и с применением организованности — теперь, когда примерно известны характеристики «памяти» ракет HARM, расчёты знают, как быстро нужно менять позицию.

А на противорадиолокационных ракетах HARM и зиждется американская стратегия по ослеплению и уничтожению системы ПВО.

Сейчас они, фактически, вынуждены заново начать воздушную фазу «Трепета пустыни», параллельно с уже идущей наземной фазой — это не их решение, у них не было выбора, поэтому им приходится делать хорошую мину при плохой игре.

— К чёрту Коалицию, Клинтона и Мадлен Олбрайт! — пренебрежительно отмахнувшись, воскликнул Жириновский. — Лучше расскажите мне, Ирина Васильевна, как дела у моей любимой фондовой биржи?

Генерал-лейтенант Лиманова, как и прежде, возглавляет ГАУ КГБ, с чем прекрасно справляется — это главное управление поглощает существенную часть всесоюзных вычислительных мощностей, но продолжает ежедневно доказывать, что является стратегическим оружием.

Лиманова управляет этим сложным аппаратом и даже находит возможности помочь народному хозяйству, обрабатывая «Ифритом» массивы статистической информации, поступающие от промышленности и сельского хозяйства.

Такого рода деятельность не поощряется, потому что «Ифрит» строили совсем не для этого, но в периоды пиковой нагрузки ГКО сама обращалась в ГАУ КГБ, чтобы оперативно обработать часть данных с предприятий, складов и транспортных узлов.

— Наша «тухлая рыба» начала сливать акции дотком-компаний с утра прошлого понедельника, с момента начала торгов на бирже, — ответила генерал-лейтенант. — В соответствии с заданием, слив акций начался только после того, как это начал кто-то другой.

Операция проводится в условиях строжайшей конспирации, поэтому протоколы составляются для достижения максимально возможного сокращения рисков разоблачения. В связи с этим требованием, запрещено было начинать какие-либо шокирующие рынок мероприятия первыми, а всегда лишь пользоваться уже начавшимися событиями.

Так и тут — Жириновский узнал о том, что компании массово сливают акции дотком-компаний только в обед понедельника, когда на американской бирже уже началась несусветная паника и люди начали выходить в окна, разом съедать слишком много таблеток или стреляться.

Пузырь доткомов, наконец-то, лопнул, а «тухлые рыбы», то есть, подставные компании, хоронящие заработанные на бирже деньги, не давая им никакого хода, начали сливать акции доткомовцев, усугубляя и без того ставшую критической ситуацию.

— Они сливают все 4 миллиарда? — уточнил Жириновский.

— Акций было закуплено на сумму свыше 5 миллиардов, товарищ президент, — поправила его Лиманова. — И, да, наши «тухлые рыбы» имитируют паническое поведение, поэтому пытаются избавиться от всего и сразу.

Возможно, вливание этих миллиардов в дотком-компании — это причина, почему пузырь лопнул позже, чем мог, но теперь КГБ получил возможность ограниченно управлять этой финансовой катастрофой.

За эти годы «Ифритом» заработано около 9 миллиардов долларов США. Они были планово похоронены в «тухлых рыбах», что есть небольшая сумма, так как рынок исчисляется триллионами долларов, но их использовали в нужный момент — сначала для посильного вклада в раздутие пузыря доткомов, а затем для его более быстрого схлопывания.

Оставшиеся 4 миллиарда долларов, находящиеся во владении у сотен компаний и десятков инвестиционных фондов, будут использованы, чтобы скупать временно обесценившиеся ценности и наращивать общую капитализацию «тухлых рыб».

Всё это нужно для подготовки к следующему кризису, который обязательно нагрянет ближе к 2007 или 2008-му году…

— АНБ, ФБР, ЦРУ? Всё тихо? — осведомился Жириновский, вставляя новую батарейку в испаритель.

Он посмотрел на генерала армии Гаськова, сидящего слева от Лимановой.

— Никто из них не смотрит на биржу, — ответил председатель КГБ. — За исключением «Орлана», но тот смотрит на неё с таким интересом совсем по другой причине…

«Орлан» — это условное обозначение директора ЦРУ, которым сейчас является Джордж Тенет.

— И по какой же? — поинтересовался Владимир.

— «Орлан» стал приятелем «Людмилы», — ответил Гаськов. — Та даёт ему инвестиционные рекомендации и помогает немного заработать на бирже.

Он имеет в виду Олдрича Эймса, скрывающегося под условным обозначением «Людмила», делающего ошеломительную карьеру в ЦРУ, в перерывах между запоями и оргиями с проститутками на личной яхте.

«Олдрич умеет развлекаться — всегда умел…» — подумал Жириновский.

Со своей второй женой Эймс уже неблагополучно развёлся, отдав ей один из своих домов в центре Нью-Йорка, а также около сорока миллионов долларов — это было не его решение, а постановление суда.

Жириновскому известно, что для восстановления финансового положения после развода Эймс был вынужден пойти на крупное должностное преступление и тайно скопировать данные обо всех завербованных агентах в советском Министерстве внешних отношений.

Так КГБ взял под контроль четверых завербованных ЦРУ сотрудников МВО, а Олдрич Эймс получил «наводку» на крупный портфель акций, который принесёт прибыль в диапазоне от 1 900 000 до 2 000 000 долларов США в течение следующего полугодия.

Эймс очень нравится Жириновскому — он просто обожает людей, у которых единственной мотивацией выступают деньги и только деньги, без примешивания какой-либо идеологии. Они более предсказуемы и им всегда будет мало.

Сейчас Олдрич живёт свою лучшую жизнь: у него роскошная вилла в городе Малибу, рядом с особняком Памелы Андерсон, в Вашингтоне у него большая резиденция в колониальном стиле, небольшой домик в Арлингтоне, а до развода он копил деньги на остров на Американских Виргинских Островах, куда он собирался ходить на своей яхте.

С островом, в этот раз, ничего не получилось, но Владимир уверен, что в следующий раз обязательно получится, если Эймс будет выполнять свою настоящую работу в ЦРУ.

— Наклёвывается что-то интересное? — с видимым интересом спросил Жириновский.

— Маловероятно, что «Людмила» сможет завербовать его, — ответил на это Гаськов. — Но заслужить признательность — вполне. Отправлено указание получить новый портфель, специально для «Орлана».

Эймс давно уже не ходит никуда лично — всю информацию он получает электронно, что оказалось значительно надёжнее и безопаснее.

Специально для завербованной агентуры созданы многочисленные сайты в Интернете, на которых публикуются биржевые сводки с наименованиями компаний, в списке с произвольным порядком. Агент получает на почту письмо, очень похожее на спам, в котором содержатся числа, указывающие на порядковые номера компаний и прогнозируемая прибыль.

Портфели собираются с небольшим запасом, чтобы перекрыть возможные потери, если некоторые прогнозы не оправдаются в полной мере. В случае, если вмешиваются какие-то непредсказуемые факторы и прибыль оказывается меньше обещанной, агенту отправляется новый портфель, на недостающую сумму.

— А если он присвоит этот портфель себе и не поделится с Тенетом? — спросил Жириновский.

— «Людмила» пусть и запойная алкоголичка, пусть и шаболда, каких поискать, но только не дура, — ответил Гаськов. — Не очень-то важно, сколько людей поучаствует в портфеле деньгами — каждый получит прибыль. К тому же, нам известно, что «Людмила» уже поделилась некоторыми позициями из своего прошлого портфеля, чтобы заслужить расположение «Орлана».

— Ну, тогда внимательно следите за тем, как развивается эта дружба, — улыбнувшись, сказал Жириновский. — Ирина Васильевна, какие потери ожидаются по итогам краха доткомов?

— Наши аналитики прогнозируют снижение капитализации NASDAQ в пределах 3,5–4 триллионов долларов, — ответила генерал-лейтенант. — Реальный ущерб США, в результате реальных макроэкономических последствий, прогнозируется в диапазоне 2,1–4,6 триллионов долларов.

Финансовые кризисы, к сожалению, не уничтожают ничего физически. Никто не взрывает заводы, не разбивает компьютеры и не удаляет программное обеспечение, не расстреливает специалистов и так далее — просто происходит переоценка капитализации, в результате чего некоторые компании банкротятся, закрываются и распродаются некоторые заводы, увольняются работники и так далее. Но компании банкротятся систематически, заводы закрываются регулярно, а работников увольняют постоянно — это проблема компаний, заводов и работников, а не рынка.

Но в случае масштабных крахов, как в случае с доткомами, финансовый кризис перекидывается в реальную экономику, так как слишком много компаний банкротится, слишком много заводов закрывается, а также слишком много работников увольняют — всё это происходит в короткий промежуток времени, поэтому реальная экономика, всё же, страдает. Правда, не в той степени, о какой можно было бы подумать, глядя на обвал биржевых котировок.

Это значит, что реальный ущерб будет ниже, чем снижение капитализации, но насколько меньше — это зависит от эффективности действия усугубляющих факторов.

Сейчас цена за баррель нефти марки Brent достигла 112 долларов, а война в Заливе ежедневно поглощает огромные деньги — это существенные усугубляющие факторы, а ещё действуют «тухлые рыбы», своим поведением раздувающие панику среди инвесторов, очень срочно желающих вывести свои средства и минимизировать потери.

Эта полночная лихорадка отяготит последствия и, возможно, приведёт к очень серьёзной рецессии, которая понизит желание США затягивать войну, что пойдёт на пользу отчаянно сопротивляющемуся Ираку.

— Ладно, всё-таки, перейдём к Клинтону и Олбрайт, — решил Жириновский. — Что там новенького?

— Политический кризис набирает обороты, — ответил Гаськов. — Республиканцы на подъёме и, вероятно, их кандидат, Джордж Буш, выиграет грядущие президентские выборы. Он обещает победить в этой войне, начатой демократами, а также клятвенно заверяет всех, что у него есть рецепты по возвращению утраченных позиций в космосе.

— Этот дегенерат и пару слов складно связать не может — какой ему космос… — прошептал Жириновский, а затем вскинулся. — Кукиш без масла ему, а не возвращение утраченных позиций в космосе! Что угодно готов сказать, лишь бы избрали!

Сам Владимир строго придерживается своих предвыборных обещаний, за ходом выполнения которых следит специальная комиссия при Верховном Совете СССР. Полностью своих людей у него там нет — регламент предусматривает, что в эту комиссию избираются кандидаты от оппозиционных партий.

Но Жириновский и не обещал ничего такого, чего не может исполнить. Все данные им обещания были тщательно просчитаны ГКО и выполняются последовательно, потому что заложены в первую половину десятилетнего плана, то есть, как раз, на весь его президентский срок.

Со следующего месяца начнётся плановый перевод лёгкой промышленности на семичасовой рабочий день, потому что тянуть больше нельзя.

Сначала лёгкая промышленность, затем тяжёлая, а там и сельское хозяйство — мировая общественность с любопытством наблюдает за происходящим и очень хочет посмотреть, что из этого выйдет.

На Западе тоже осторожно заговаривают о том, что надо сокращать рабочий день, но это только потому, что в СССР всё уже запланировано.

Это ведь очевидный пропагандистский приём, который работает сам по себе — жители западных стран, невольно, начнут задаваться вопросом: «А почему граждане СССР работают на час меньше, с сохранением прежних зарплат, тогда как гордым жителям стран с настоящей демократией приходится не просто оттарабанивать все восемь часов, а ещё и, нередко, перерабатывать?»

Спутниковое радио «Voice of the Soviet Union» и спутниковый телеканал «Sputnik TV», естественно, будут напоминать об этом судьбоносном событии, в рамках выпусков новостей о жизни в СССР.

Это гарантирует, что об этом узнают миллионы американцев, которые активно смотрят «Sputnik TV» как на испанском, так и на английском. Связано это с тем, что на Кубе дислоцирована целая студия, снимающая ток-шоу, телесериалы, а также телефильмы, ориентированные на западную англоязычную и испаноязычную аудиторию.

Иногда мыльные оперы, драматически-романтические сериалы и ток-шоу прерываются на короткие блоки новостей, что оказывает некоторый пропагандистский эффект, так как американцы видят жизнь обычных людей в СССР, узнают о хороших и плохих событиях, случающихся в союзных республиках, ну и слушают выступления Жириновского, народных депутатов, а также членов советского правительства.

В Конгрессе США уже звучали предложения о поиске способов заглушения трансляции с советского спутника, так как она оказывает разлагающее действие на население.

Заглушить сигнал можно, но только локально, поэтому остаются лишь два варианта: либо запретить просмотр официально, либо сбить спутник. Естественно, на такое никто не пойдёт, потому что первый вариант — это политическое самоубийство, а второй вариант — это широкий и решительный шаг в сторону Третьей мировой.

Единственное, что они смогли сделать — это повесили на ГСО, прямо над Польшей, собственный спутник телерадиовещания, который транслирует на территорию Европы и СССР примерно тот же материал, что и «Голос Америки», но гораздо лучше качеством сигнала, а теперь ещё и по спутниковому телевидению.

А «Голос Америки» как начал пестовать у слушающих его советских граждан комплекс вины за выбор СДРПСС и Жириновского, так и продолжает. Теперь все желающие могут не только послушать это, но ещё и посмотреть по телевизору.

— Но, ладно, он большой молодец, этот Буш, — заключил Владимир. — Чем громче будут обещания, тем болезненнее будет осознание их невыполнения.