Аламинта де Шалис

Напряжение между мужчинами можно было резать ножом. Я переводила взгляд с одного на другого и мысленно перебирала варианты развития событий. Ну не вцепятся же они друг в друга?

Мы только разместились в кабинете его светлости — уютном, выполненном в темносиних тонах, с массивным столом и кожаными креслами. У входа справа стоял еще диван с журнальным столиком — именно туда мне хотелось сбежать от этих двоих.

Ардахейм встретил меня солнечной погодой, когда я перешла границу. Стена внутри напоминала воду: прохладная, приятная на ощупь, прозрачная, но с уловимыми внешними колебаниями магических потоков.

Я быстро рассказала все, что произошло во дворце Седьмого лорда. Мужчины переглянулись, обдумывая услышанное.

— Значит, они действовали руками наемников — тогда вряд ли удастся отыскать следы связи ордена наваитов и темных, которые организовали похищение. А то, что они отвлекли меня, слишком косвенная улика, — прокомментировал Анвэйм.

Значит, все-таки орден наваитов. Знать бы еще подробности об их деятельности.

— Что с лордом де Шалисом? — спросила я прямо. — И с эстресс Марисель? С Авиной?

С тем эрастаном, что защищал меня?

Анвэйм открыл рот, но так и не ответил.

— Всё хорошо. Не волнуйся об этом. Тебе нужно отдохнуть, — произнес мужчина.

— Ты вновь решаешь за меня, — произнесла с некоторой обидой. — Мы ведь договаривались…

Понимаю, он пытается уберечь меня от правды, но сейчас это — не лучший выход. Я не душевнобольная и имею право знать!

— В этом весь Анвэйм, — хмыкнул Хассаир. — Всё решает единолично, хотя мог бы посоветоваться со мной, где тебе будет лучше, Аламинта. Ты все-таки моя пара.

— Пара? — с усмешкой спросил эрлорд, подняв на него усталый взгляд. — Ты утверждаешь, что ты — её истинный, но даже не смог почувствовать опасность?

Мне тоже был интересен этот вопрос, поэтому я подняла на его темнейшество заинтересованный взгляд. Он не ответил, лишь прищурился.

— У меня были свои причины.

— Какие же?

— Пока не могу их озвучить, — произнес он с напряжением, и я ему поверила. Я, но не эрлорд, тот лишь усмехнулся. — Аламинта, если ты хочешь, я могу забрать тебя во Дворец Ночи прямо сейчас. Ты не обязана слушаться Анвэйма.

Не обязана. Он прав. Я встретилась взглядом с эрлордом. Я пообещала ему, что останусь. Пообещала ради ребенка.

— Прости, но сейчас я думаю, что в Жемчужном дворце будет безопаснее и для меня, и для ребенка. К тому же подпитки никто не отменял — ребенку будет нужна светлая магия.

Я смущенно отвела взгляд. Чувствовала себя предательницей. Хассаир шумно вздохнул.

— Хор-рошо. Тогда, — он обернулся к Анвэйму, — ты должен пообещать, что я в любое время могу видеться со своей истинной, раз ты принимаешь решение столь единолично.

— С чего бы?

— Ты нарушил наш уговор.

— Уговор? — зацепилась я за фразу. — Какой уговор?

— О, можно сказать, что продал тебя, — сказал Хассаир, и я наградила его непонимающим взглядом. — Он позволил мне видеться с тобой, даже заключить с тобой помолвку и оставить тебя на Темных землях с условием, что я предоставлю ему шифр от дневников своего деда.

— Это правда? — возмущенно спросила я, посмотрел на Анвэйма. Краска сошла с моего лица. — Что в этом дневнике такого важного, что ты так поступил?

— Мне тоже интересно, — произнес Хассаир, встав у меня за спиной. — Не хочешь поделиться?

Анвэйм молчал, лишь молча смотрел на меня. Я шумно вздохнула — как минутой назад Хассаир.

— Пожалуй, мне пора, — произнес делорд и открыл портал. — Попробую связаться с придворным магом Седьмого лорда. Он состоит в совете магов — они должны что-то знать о месте его нахождения.

Анвэйм кивнул, и мы с ним остались наедине. Я злилась на него. Очень злилась. Даже больше, чем могла себе представить.

— Надеюсь, у тебя есть веские основания для подобного поведения. Я не игрушка, ваша светлость! У меня есть право решать самой. И не прикрывайтесь ребенком. Вы действуете столь категорично не только из-за него. Я ведь могла согласиться отправиться с его темнейшеством, но не сделала этого.

— Еще не поздно изменить свое решение, — раздраженно хмыкнул Анвэйм. Еще немного, и я бы подумала, что мужчина ревнует. — Хотя в сущности никакой разницы — что во дворце Ночи, что в Жемчужном дворце — видеться с ним вы будете крайне часто.

Я открыла рот и закрыла. Логично, если Анвэйм не следовал условиям договора, то и Хассаир не будет. Пожалуй, если в Жемчужном дворце будет проходить Отбор невест для Анвэйма, мне здесь не будет места, поэтому Хассаир будет приятным собеседником.

Должно быть, я совсем бесчувственная, раз о своем истинном говорю “приятный собеседник”. Зато это будет чудесная возможность узнать его лучше и, быть может, влюбиться в него, раз мой единственный вариант — это остаться в этом мире и наблюдать, пусть и издалека, за взрослением ребенка.

— Тебя это злит, — наконец, вымолвила я.

— Да, — не стал спорить эрлорд. — У меня и так забот хватает, чтобы еще и следить за темным повелителем.

Вот значит как? Все дело в заботах. А я уж было надумала… Очнись, Света, он — сам лед! Если один раз проявились эмоции, это не значит, что они навсегда поселились в его сердце.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, заботу о темном повелителе я полностью возьму на себя.

Поднявшись, я вышла из кабинета. Даже правильнее будет сказать “вылетела”. В коридоре, стены которого были обиты светло-бежевой тканью, а на полу расстелена темно-серая дорожка с каким-то непонятным орнаментом по краям, меня встретила заплаканная Авина. Девушка тут же упала на колени.

— Леди! Вы живы! С вами все хорошо? Я та-а-ак пережива-а-ала, — девушка расплакалась, утирая слезы уже скомканным платком. — Я так переживала.

— Авина, встань, — попросила я и подавая девушке руку. В это время из портала вышагнул Анвэйм и перевел строгий взгляд на служанку, которая не знала, куда себя деть.

Ваша светлость.

— Комната леди Аламинты прибрана?

— Да, — отозвалась Авина и хлюпнула носом, тут же пониже опустив голову.

— Хорошо, — кивнул светлый и перевел взгляд на меня. — Отдыхай. К тебе зайдет целитель. Я вернусь позже, чтобы проведать тебя.

— Спасибо.

Светлый скрылся в портале, а я перевела взгляд на служанку и устало улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? Я испугалась, когда тебя откинуло магией. А как лорд де Шалис? То есть отец? С ним тоже все хорошо? Если ты можешь, я бы хотела узнать больше о том, что произошло.

Глаза Авины забегали, она закусила губу, после чего отошла в сторону.

— Все потом, леди, пожалуйста, сейчас вам необходимо отдохнуть.

Нахмурившись, я отправилась за Авиной в нужное крыло и вскоре вошла в выделенные покои, но теперь мысли о лорде де Шалисе не покидали меня. Неужели он… погиб? Я так надеялась, что его удастся спасти!

Но что же на самом деле произошло во дворце Седьмого Великого лорда? Кто были сообщниками И какую правду от меня хотят скрыть?

Уже прошло больше месяца со времени, когда я попала в этот мир. Кажется, что вечность. Прошлая жизнь будто стерлась из воспоминаний, сменившись заботами о насущных проблемах. Уже больше месяца как в моей жизни появились светлый малыш, которому осталось всего ничего до рождения, и его папа с холодным сердцем и льдистыми глазами, в которых мне удалось увидеть чувства и эмоции.

Тогда, на границе, я особенно почувствовала, что мое место посередине двух миров. Нейтральная. Ни светлая, ни темная. Не обладающая магией. Что меня ждет в Ардахейме? Что меня ждет во дворце, где будет проходить Отбор невест для отца моего ребенка? Сложно даже представить.

Гостевые покои Жемчужного дворца разительно отличались от комнат самой Аламинты: и дело даже не в цветовой гамме, а в обезличенности. Вторые характеризовали свою хозяйку, были её воплощением, даже какие-то мелкие детали постоянно напоминали мне, что я — не она, что я лишь гостья в этом теле.

Здесь же “мы обе” были гостьями: уютная гостиная со светло-кремовыми стенами, мягким уголком по центру, обитым зеленой тканью, и высокими стрельчатыми окнами, идущими друг за другом через широкие рамы, из-за чего создавалось впечатление витража, было абсолютно нейтральным, подходящим всем. Светлые шторы, мягкий ковер у окна, словно созданный для того, чтобы стоять здесь с чашкой горячего кофе или чая и наблюдать за рассветом или закатом. Мне вдруг стало не хватать той самой горячей кружки с чаем, поэтому я развернулась к Авине.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе не требуется немного времени для отдыха? Ты восстановилась? Удивлена, что тебя сразу же отправили ко мне.

— Это лишь моя инициатива, — ответила служанка, улыбнувшись. — Мне хочется быть рядом с вами. Со мной всё в порядке — я всего лишь потеряла сознание, но целители уже напоили меня отварами. В лазарете я пробыла не больше часа, после чего меня отпустили. Мои вещи уже к тому моменту перенесли из дворца вашего отца в мою старую комнату в Жемчужном дворце, поэтому я переоделась и отправилась выяснять, всё ли с вами в порядке.

— Авина, твои слова слишком трогательны, я не могу сдержать слезы, — проговорила я и утерла слезу, собравшуюся в уголке глаз. — Спасибо тебе за доброту.

— Ну что вы, леди! Быть может, вы хотите чаю и какие-нибудь закуски? Не представляю, сколько вы натерпелись.

— Если тебе не сложно, — согласилась я.

Авина просияла, словно только этого и ждала.

— Конечно, леди Аламинта! Я быстро, — девушка поклонилась, лишь у дверей остановилась и повернулась ко мне: — Его светлость приказал приготовить не те покои, в которых вы гостили раньше. Это другое крыло, для светлых гостей. Вы не против? Вам здесь нравится?

Я улыбнулась, поняв, что эрлорд вновь проявил внимательность и заботу, но даже ни слова мне не сказал. Какой же он… невыносимый! В хороше-плохом смысле. С одной стороны его слова колючие, а с другой — поступки, которые с каждым днем подкупают меня все больше.

Но омрачало все информация об уговоре между ним и Хассаиром.

— Мне всё очень нравится, — ответила я. — Не беспокойся об этом.

— Я очень рада! — эмоционально воскликнула Авина и вновь развернулась к выходу, уже дотронулась до ручки двери, когда вновь посмотрела на меня. — Скоро придет придворный целитель, магистр Ревиоли. Я постараюсь вернуться до его прихода, но могу не успеть.

Я кивнула, и девушка наконец выскочила за двери. Я вздохнула и прошла в еще одну комнату, ожидая увидеть спальню, но это была скорее небольшая комнатка, в которой стоял столик для чаепитий и два кресла у окна. Обои здесь были такие же расслабляющие глаз, а на стене справа висела картина, на которой был изображен скачущий по берегу единорог. На столике стоял букет цветов, и сама комнатка выглядела как личная гостиная для приема близких гостей или одиноких завтраков и обедов. Странно, но это почему-то многое сказало о характере самих светлых: они более закрытые, чем темные, и прежде чем пробраться к ним в душу предстоит пройти не одну дверь.

Следующей комнатой оказалась спальня с двумя дверями, одна из которых вела в гардероб, а другая — в ванную. Спальня выполнена в нежно-розовом цвете, поэтому мне быстро стало понятно, что эти гостевые покои больше предназначены для представительниц прекрасного пола. Кровать без балдахина, широкая, с мягкими бортиками, бюро с множеством ящичков, а напротив него у другой стены — небольшая софа. Туалетный столик нашелся в гардеробной, которая сейчас была полупустой, не считая нескольких чистых гостевых вещей.

Дверь спальни открылась, и я вздрогнула, увидев на пороге светлого старца с зачесанными назад редкими седыми волосами и тонкой жидкой бородкой. Его блеклые глаза казались неживыми — в молодости они наверняка имели цвет вешнего океана, но сейчас потеряли всю свою насыщенность. За ним стоял молодой человек и держал в руках саквояж.

— Доброго дня, леди Аламинта, — поприветствовал меня, стало быть, магистр Ревиоли.

— Позвольте провести ваш осмотр.

— Конечно, меня предупредили о вашем приходе, — кивнула я, но все же поинтересовалась: — А где эстресс Марисель? Она вела мою беременность.

— Да, она уже передала мне все данные. Но с этого дня вашей беременностью буду заниматься я. — Заметив недоверие на моем лице, он продолжил: — Не волнуйтесь, леди Аламинта, ведь я один из первых, кто начал наблюдать вашу беременность. У меня есть показания и от магистра Энрада, и от эстресс Марисель.

— Магистр Энрад очень давно не ведет мою беременность, а за те несколько месяцев могло многое поменяться, — сказала я, хотя на самом деле и не помнила, когда он вел её. Видимо, он обследовал Аламинту на совсем ранних сроках.

— Понимаю, он ведь на службе у темного, хотя, должен признать, он великолепный маг-универсал и мог сделать хорошую карьеру, если бы не уехал в Фарахейм, — неожиданно поделился придворный целитель задумчиво. Хотя я вспомнила, как магистр Энрад принижал свои способности, говоря, что здесь он бы ничего не добился. Скромность — страшная вещь! — Но ведь именно я занимался вашей беременностью изначально, поэтому просто продолжу свое дело. Вы доверяете мне? На моих руках родились все члены правящей семьи, в том числе эрлорд.

— Разумеется, я вам полностью доверяю, однако мне бы хотелось вернуть эстресс Марисель, чтобы она и дальше поддерживала и контролировала мое состояние до самых родов. Передайте, пожалуйста, мою просьбу эрлорду. Ни в коем случае не в укор вам, просто я к ней уже привыкла. Надеюсь на ваше понимание.

Старец тонко улыбнулся, после чего медленно кивнул. Авины так и не было, поэтому в гардеробной раздеться до камизы мне помог помощник целителя, после чего я вернулась в кровать. Осмотр длился не более пятнадцати минут, целитель замерил все показания, после чего поспешил меня успокоить.

— С ребенком все в порядке. У вас сильный организм, леди Аламинта. Но я все же выпишу вам укрепляющий нервы отвар. Теперь можете отдыхать.

Пока лежала на кровати во время осмотра, меня разморило, и как только ушел целитель, я не заметила, как заснула, так и не дождавшись Авину.

Спала плохо, периодически просыпалась, вздрагивала во сне и один раз меня даже бил озноб: сны были не из приятных. Войны, смерти вокруг, кровь… После пережитого мной увидеть подобное было не удивительно, однако все равно тревожно и неприятно. Более чем неприятно.

Я резко распахнула глаза и едва не вскрикнула: в темноте светились два глаза. Лишь приглядевшись, я поняла, что они принадлежат Хассаиру.

— Тише, тише, испугалась? — прошептал он и пересел с кресла на кровать. Взяв мои руки, он поднес их к щекам. — Прости, что напугал. Но у нас не было возможности поговорить наедине, а рядом с этим ледяным истуканом проявлять эмоции — словно делать нечто противозаконное. Я. — он осекся, будто слова давались ему трудно, — я так переживал за тебя, когда услышал новости от Дарриа, но не успел. Прости.

Я была еще сонная, сбитая с толку, поэтому ничего не могла понять, лишь молча смотрела на Хассаира.

— Как же я жалею, что не успел. Аламинта. ты меня простишь? — спросил он и погладил меня по щеке.

Я как-то сразу вспомнила, что засыпала в одной сорочке, поэтому попыталась натянуть одеяло на подбородок и оглядеться: шторы были занавешены, но через щели даже на полу не было отражения солнечного света, значит, я проспала до глубокой ночи.

— Как давно ты тут? — спросила я хрипло.

“И разве тебе можно врываться в спальню к гостье Жемчужного дворца?” — хотелось спросить мне, но я прикусила язык, подумав, что этот вопрос обидит его. Горло пересохло, поэтому я посмотрела на прикроватную тумбочку, где обнаружился отвар. За ним я и потянулась. Хассаир приложил руку к поверхности стакана и жидкость подогрелась.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и сделала пару глотков горько-мятного отвара.

— Я пришел сразу же, как мы с эрлордом закончили с неотложными делами. Примерно пару часов назад. Скоро уже рассвет, я подумал, что мы можем вместе позавтракать.

— Что вам удалось выяснить? — тут же подалась вперед я, сжимая пальцами стенки стакана. — Пожалуйста, расскажи мне.

Делорд кивнул и погладил меня по предплечью. Ему словно была необходима физическая близость со мной. Меня же она пугала. Я не знала, как реагировать. С одной стороны, ничего неприятного, даже наоборот. А с другой, я чувствовала, что позволяю мужчине больше, чем в итоге готова дать.

— Мы нашли Шиену Аверлард, пособницу Даргерта, который приходится племянником Второму Великому лорду Фарахейма, — начал рассказывать Хассаир.

— Она жива? — обеспокоенно спросила я.

Смерти девушке я не желала. Возможно, она действительно хотела помочь Аламинте, именно Аламинте, своей подруге, а не мне. Вполне логична её забота о ней, и мне бы не хотелось, чтобы она пострадала.

— Жива, — кивнул Хассаир. — Пока под заключением. Она утверждает, что именно ты умоляла её помочь тебе. Спасти от эрлорда и избавиться от ребенка.

Темный внимательно смотрел на меня, словно просчитывал вероятности того или иного ответа. А что мне говорить? Начну все отрицать, подставлю девушку, которая в сущности говорила правду. А соглашусь. выставлю себя еще той стервой, но что мне остается?

— Она говорила правду, — сухо проговорила я, опустив взгляд и сильнее сжав стеклянные грани стакана. — Когда-то я действительно так думала и сильно ошибалась. Но накануне перед похищением, когда мы встретились в городе, я предельно ясно сказала о своей нынешней позиции. Однако она решила пренебречь моим отказом, подумав, что я просто сильно влюблена в тебя, якобы из-за связи мой разум временно помутился.

— А это не так? — внезапно спросил Хассаир и медленно подался вперед. Он погладил мою щеку. Его голос звучал проникновенно. — Что ты ко мне чувствуешь?

Я сглотнула. Симпатию? Приязнь? Комфорт? Вряд ли это те слова, который хочет услышать мой истинный, который в теории надеется провести со мной всю жизнь. Но Хассаиру, казалось, и не нужен мой ответ. Он усмехнулся и отстранился.

— Конечно, чего я ожидал от девушки, которая перешла со светлым границу?

Отчаянно, просто безумно хотелось оправдаться!

— Я так устала на тот момент…

— Не надо, — оборвал меня Хассаир, выставив руку вперед и поднялся с кровати. — Я все понимаю. Наверное. А может и нет. Но сейчас мне хочется побыть одному. Возможно, если высплюсь, начну нормально соображать, пока… Прости, мне следует возвращаться.

— Постой, — остановила его я. Он с надеждой посмотрел на меня. С надеждой, которую я сейчас готова была разбить: — Что ты планируешь делать с Шиеной Аверлард?

— Наказать.

— Пусть это наказание будет не столь суровым. Все-таки она никого не предавала и рассчитывала, что действует в благих целях.

— Наказание будет зависеть от того, как сильно она причастна к. случившемуся, — в последний момент опомнился Хассаир, нахмурившись. — Не беспокойся. — Правитель усмехнулся. — Я не кровожадный тиран или бесчувственный идиот, который будет казнить своих подданных направо и налево. Отдыхай.

Он вышел порталом. Я же выдохнула и откинулась на подушки. Казалось, что всё осталось позади, но где-то в глубине я чувствовала: наоборот, всё только начинается.

Организм был еще слаб. Едва я допила отвар и поставила пустой стакан на тумбочку, как меня вновь сморило и я заснула. Второй раз проснулась уже утром. Рядом суетилась Авина, подготавливая мой наряд.

— Доброе утро, леди! Сейчас позову магистра Ревиоли.

Девушка быстро выбежала. Я пока смогла сходить в уборную и вернуться, чтобы обратно лечь в кровать. Магистр Ревиоли провел осмотр, принес новый стакан отвара и распрощался.

После ванны я долго разглядывала себя в зеркало. Живот уже был поистине огромным! Когда он успел вырасти? Кажется, что ребенок там растет не по дням, а по часам. Как жаль, что здесь нет УЗИ! Мне бы так хотелось увидеть малыша, посмотреть на ручки-ножки, да и чего греха таить — узнать пол. Но главное убедиться, что он развивается полностью здоровым.

В спальню я вышла в одном полотенце и вздрогнула, увидев в комнате эрлорда. Он поднялся с кресла и оглядел меня беглым взглядом. Я тут же залилась краской с ног до головы. На самом деле я только сейчас подумала, что мое тело — тело беременной — вряд ли может привлекать в физическом плане мужчину. Если это, разумеется, не давно любящий муж. Поэтому я разозлилась, почувствовав неловкость и смущение.

— Ваша светлость! — возмутилась я. — Вас не научили стучать?

— Обычно для меня открыты все двери, — хмыкнул он, — по крайней мере те, куда я намерен зайти.

— Так приятно, что вы посвятили меня в тонкости вашего общения с любовницами, — поморщилась я, почувствовав неожиданный укол в сердце.

— Я не это хотел сказать.

— А сказали именно это.

Несколько мгновений столкновения взглядами. Его — колючий, холодный, режет больнее ножа. Мой — упрямый, непримиримый, с долей обиды. Первым сдается эрлорд. Он шумно выдохнул и дотронулся пальцами до переносицы.

— Уже с утра нет настроения, — произнес эрлорд. — Что я сделал не так сегодня?

Я открыла рот и тут же его закрыла. Эмоции схлынули, оставив рациональность. Я только сейчас заметила, что Анвэйм выглядит уставшим. Он спал, когда вернулся? Одежда вроде другая, да и выглядит опрятным, чистые волосы, вот только спал ли он или просто принял душ? Я сразу же почувствовала себя виноватой. Что со мной происходит? Должно быть, сказываются вчерашние нервы.

— Я была слишком резка и сбита с толку, ваша светлость, прошу, не принимайте мои слова на свой счет. Но вы хоть немного спали? — уже более миролюбиво спросила я.

— Пары часов мне достаточно, я ведь не беременная женщина, — с доброй усмешкой ответил Анвэйм. — И по-моему, тебе давно пора обращаться ко мне на “ты”, когда мы наедине. Вроде бы недавно нам удалось перешагнуть этот барьер или я ошибаюсь? — Я промолчала, придерживая полотенце. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Утром магистр Ревиоли заходил к тебе?

— Да, он провел необходимый осмотр, — кивнула я. — Не беспокойтесь за меня, ваша светлость. Я чувствую себя вполне сносно. Делорд рассказал некоторые подробности…

— Когда? — прищурился светлый. — Сейчас только утро, а мы вернулись.

— Глубокой ночью, — кивнула я, не став ничего пояснять.

Анвэйм сжал зубы, пристально смотря на меня. Я думала, он сейчас начнет кричать, но он лишь отвернулся и посмотрел в сторону сада.

— Позвольте мне одеться, — проговорила я и попыталась пройти мимо, но Анвэйм остановил меня, мягко положил руку на плечи.

Прикосновение к разгоряченной после ванны коже вызвало непонятные чувства. Мы одновременно посмотрели друг другу в глаза, словно не в силах разлучить эти взоры. Сердце забилось чаще, а полотенце, что еще держалось на мне, показалось прозрачной, ненужной тряпкой, которая все равно ничего не скрывает. Рядом с Анвэймом я почувствовала себя нагой, беззащитной, беспомощной. Или только рядом с ним я могу позволить себе быть таковой?

Естественной.

— Анвэйм… — прошептала я, почувствовав сбившееся дыхание.

Мужчина опустил взгляд к моим губам, а потом поднял его к глазам. Секунда — и он отстранился, моргнув. А меня словно окатили ушатом воды, даже по коже пробежали мурашки. Я сглотнула, тут же посмотрев на кровать: неожиданно узор на мягкой обивке показался очень интересным…

— Я хотел передать ребенку светлую магию, — проговорил он немного охрипшим голосом. — Поэтому надень лишь сорочку.

Кивнув, я прошла в гардероб. Едва закрыв за собой дверь, шумно выдохнула. Ну вот почему, почему когда один врывается в мои покои посреди ночи — это не вызывает во мне буквально никаких чувств, хотя должно, а когда другой приходит проведать меня утром, напитать магией своего ребенка — я злюсь? Это явно неправильная реакция. Стоит её избегать.

Во время подпитки я чувствовала себя ужасно: меня жгло смущение, Анвэйм был более молчаливым и закрытым чем обычно. Хотя куда уж больше? Мы словно боялись встречаться взглядами. Я так и не решилась задать ему ни один из вопросов, видя его усталость. Когда он ушел, я еще долго лежала на кровати, пытаясь разобраться в себе.

Авина помогла мне облачиться уже в новый наряд: платье белого цвета с длинными рукавами, присборенное под грудью. В нем я выглядела одновременно просто и ранимо. Светлые волосы с уже темными корнями было решено поднять вверх, собрав сзади в подобие ракушки, оставив лишь пару прядей обрамлять лицо. Придирчиво осмотрев себя, я вышла в небольшую комнату между гостиной и спальней, где был накрыт стол на две персоны. Причем второй прибор Авина складывала обратно. Я прикусила губу. Это ведь не должно меня волновать! Какая, в сущности, разница? Однако это не дает покоя.

Еда на светлой стороне отличалась от кухни темной. Здесь было намного больше различной зелени, особенно понравился салат, состоящий исключительно из зеленых трав и овощей, заправленный маслом, похожим на оливковое. Помимо салата были вареные яйца, даже меньше перепелиных, и тосты с джемом. К выпечке я не притронулась, и без того насытившись едой, которая пришлась мне по вкусу. Даже слишком.

Вскоре пришли модельеры. С ними я была почти два часа, они сняли все мерки магическими артефактами, и показали эскизы. Мода Ардахейма напоминала моду восемнадцатого века, этакие наряды времен Джейн Остин с одним отличием: длина некоторых платьев позволяла открывать щиколотки, но позволяли себе её, как я поняла, в основном модницы из числа молодежи. Интересно, а к какой “возрастной категории” принадлежит эрлорд? Ему ведь уже около семидесяти, получается, он не приемлет открытые щиколотки?

Чудесно! Наберем таких платьев побольше!

— Вы не хотите прогуляться по саду? — спросила Авина, когда модельеры ушли. — Вам нужен свежий воздух.

— С удовольствием, — легко согласилась я, к тому же, мне действительно хотелось посмотреть сад.

Если он был бы хотя бы вполовину таким же красивым, как во дворце Темного правителя, то там определенно есть на что посмотреть. Надо бы еще попросить вывести меня в город, только, разумеется, в присутствии охраны, а еще лучше — самого эрлорда. С ним как-то безопаснее.

Воздух на светлой стороне не был иным, да и солнце светило ярко и тепло. Сад был прекрасен: широкие каменные тропинки, по обеим сторонам которых росли цветущие кустарники, разнося аромат на мили вокруг; высокие деревья, создававшие полутень; и каменные скульптуры, у каждой из которых я застывала, с наслаждением отмечая росчерки талантливых мастеров. Сладкий, манящий запах цветов расслаблял и вселял чувство уверенности и счастья. Справимся! Со всем на свете справимся.

— Авина, чем можно занять будни в Жемчужном дворце? — спросила я во время прогулки.

— В Жемчужном дворце есть комнаты музицирования, женские гостиные, где часто собираются придворные эстрессы и леди. Два раза в неделю проходят театральные и музыкальные выступления. Хотя думаю сейчас количество мероприятий должно быть увеличено, — поделилась Авина, задумавшись, — через пару дней бал-открытие.

— Бал-открытие? — переспросила я задумчиво.

— Да, начало Отбора невест для его светлости, — ответила Авина.

Ах да, как же я могла забыть об этом! Эрлорд ведь скоро женится. Почему ему так необходимо устроить Отбор именно сейчас? Не мог перенести его на следующий год? Он ведь уже давно узнал о беременности Аламинты, к чему эта спешка?

И почему меня это так раздражает, задевает? В конце концов, почему я должна быть свидетельницей того, как он выбирает себе невесту? Быть может, еще не поздно вернуться во Дворец Ночи? Хотя кто меня туда отпустит?..

И вообще меня это не волнует! В первую очередь — наша с ребенком безопасность. А чтобы обеспечить её, следует как можно больше узнать о реалиях этого мира. Например, прочитать подробнее об ордене наваитов, который приложил руку к моему похищению. Теперь я была уверена, что это сумасшедшие фанатики, но мне нужно иметь хоть какую-то защиту, а знания — лучшая защита. Предупрежден, значит, вооружен. Да и в

Жемчужном дворце наверняка будет больше информации о пророчестве. По крайней мере, я на это надеялась.

— Есть ли тут библиотека? — сказала я, сменив тему. — После обеда я бы хотела её посетить.

Но ответить Авина не успела. Я услышала ржание, а после сразу же увидела приближающуюся точку в небе. Вскоре точка трансформировалась в карету, запряженную двумя крылатыми лошадьми. Они перебирали сильными ногами с золочеными копытами; их огромные крылья рассекали воздух; а лоснящиеся гривы самых разных цветов были заплетены в замысловатые косы. Карета, которую они тянули, тоже обязана удостоиться внимания: сказочная, словно у Золушки, она была будто сплетена из тонких серебряных прутьев. На крыше — флюгер, а дверцы увиты позолоченным гербом. В такой карете, наверное, должна летать как минимум принцесса.

Я прошла вперед по дорожке и остановилась возле зелёных кустов: отсюда открывался вид на парадный вход. Крылатые кони опустились на гравий перед дворцом, и к ним тут же поспешили слуги. В небе стремительно приближалась еще одна повозка, не менее впечатляющая. За ней последовала и третья, и четвертая. Все они снижались у парадного входа.

Из первых двух вышли леди в пышных платьях. Их встретили лакеи. Выглядели девушки так, словно приехали как минимум на бал, где принц должен выбрать невесту. Хотя берите выше: сам повелитель должен выбрать повелительницу.

— Как быстро летит время! Казалось, эрлорд лишь недавно взошел на престол и вот — уже женится. Сколько девушек прольют слезы, оплакивая холостякую жизнь повелителя!

— Авина хихикнула, тоже завороженная зрелищем, но быстро опомнилась: — Ох, простите меня, леди Аламинта! Голова моя бедовая, сама не понимаю, что несу!

— Все в порядке, — спокойно откликнулась я. — Разве эрлорд уже не приветствовал невест во дворце? Что-то такое я слышала от эрледи.

— Он приветствовал семьи невест и их самих недавно, — подтвердила Авина. — Но тогда это был светский прием, сейчас же претенденток пригласили погостить во дворце на время всего Отбора.

— Вот как… Расскажи подробнее о невестах.

— Первая леди в красном платье — Дария эр Мари, дочь одного из одиннадцати Великих лордов Ардахейма.

Великие лорды, так же как и на Темной стороне, здесь что-то вроде герцогов. Дария была миловидной девушкой с родинкой над правой губой и черной прядью волос, искусно вплетенной в прическу, что создавало ей дополнительный шарм.

— А вон та леди в золотом платье дочь Великого лорда Дависа, Жатенна.

Ну эту леди сложно не заметить. Во-первых, она сама была пышных форм, во-вторых, с ней было столько багажа, что удивительно, как пегасы (или как здесь их называют в этом мире?) его выдержали. Мне даже стало жаль бедную животинку. Леди Жатенна надменным взглядом окинула соперниц и повернулась к лакею, с ужасом посмотрев, как он небрежно подхватывает саквояж.

— Что ты делаешь?! — визгливо начала она. — Да ты представляешь, сколько стоит косметика, которая там лежит?! Аккуратнее, милейший, аккуратнее!

— Не стоит так волноваться, Жатенна, — пропела третья, чьего имени Авина не знала, но девушка чем-то напоминала внешностью Анджелину Джоли, разве что была блондинкой,

— никакая косметика тебе все равно не поможет. Поэтому разобьется она или нет — неважно.

Гордо подняв голову, “Джоли” направилась ко входу, оставив Жатенну сжимать кулаки и недовольно глядеть ей вслед. Видимо от переизбытка эмоций она еще раз накричала на лакея, после чего ей стало гораздо лучше.

— Вижу, отбирали действительно самых прекрасных, — не могла не съязвить я.

Нет, разумеется, я была за бодипозитив, но в надменном лице девушки, в тех золотых украшениях, которыми она была обвешана, и бесчисленном багаже — не было ничего позитивного. Если она окажется вполне приятной в общении (в чем я сомневаюсь из-за её обращения со слугами), готова взять свои слова обратно и даже извиниться. А “Джоли” была вообще невероятной красавицей, но с черствым сердцем.

Пожалуй, уже мечтаю, чтобы одну из них эрлорд взял в жены и всю жизнь был несчастлив. Ну вот откуда во мне столько ехидства?..

— Это самые родовитые, если не считать Иоланту эр Франс, — не распознав в моих словах сарказм, продолжила Авина, — но она прибудет на бал несколько позже, как поговаривают. Остальные девушки дочери Блистательных и Почтенных лордов.

Авина с наслаждением разглядывала дорогие наряды, блестящие украшения и красивые экипажи участниц Отбора. Её это привлекало. Да и кто бы мог устоять? Вокруг столько красоты и приключений, а ты в них всего лишь горничная. Блистательные, как я понимаю, равны графам, а Почтенные — баронам. В Фарахейме была аналогия, но там было гораздо меньше титулованной знати.

— Леди, давайте продолжим прогулку, — предложила Авина. — Пройдем еще один круг, а после вернемся во дворец.

Я безропотно послушалась, бросив последний тоскливый взгляд на крылатого коня. Полетать бы на таком! Хотя бы в карете.

Хотя грифон тоже был неплох. Эх, и почему я не выбрала Дворец Ночи? Если бы делорд успел раньше, быть может, я не приняла бы столь поспешных решений.

Я сидела за бюро и переписывала всё, что произошло со мной за последние дни. Мне просто важно было структурировать всё, чтобы разобраться. Эстресс Марисель так и не пришла, а от лорда де Шалиса не было никаких новостей. Я допускала самый печальный исход…

Когда попросила сегодня Авину принести мне газету, девушка стушевалась и сменила тему. Кажется, она начала рассказывать о новых шторах.

— Новые шторы, — пробормотала я и откинулась на спинку стула. — Какого черта происходит?..

Меня выкрали, это я знаю точно. А что происходило во дворце лорда де Шалиса? Он пытался меня спасти, я видела рану, была ли она смертельной? Мне бесспорно его жалко, более чем, особенно учитывая, сколько всего он сделал для меня, но я не то чтобы впаду в истерику, услышав новость о его смерти. Скорее, я уже ожидала этого, когда Даргерт пришел за мной. Главный ужас я уже пережила и, к счастью, с ребенком все в порядке.

Да, жестоко, но любая ложь, даже самой себе, претит моему характеру. Я не терпела малейшее проявление двуличия и лжи.

Авина боялась сказать, потому что уверена, что навредит мне новостью о смерти “отца”, но эрлорд почему молчит? Неужели он в чем-то меня подозревает? Или же есть что-то еще, о чем мне будет неприятно услышать?

И все-таки, как так вышло, что меня выкрали при наличии охраны? Получается, во дворце был предатель. Давно ли? Насколько близко он находился ко мне?

— Леди, — в комнату вошла Авина, — к вам пришел эрлорд. Он ждет вас в гостиной.

Неужели? Пожалуй, пора задать ему несколько вопросов. Неоправданная ревность и злость на него из-за тайного уговора с Хассаиром уже утихла во мне, и я решила мыслить рационально, будто мы деловые партнеры. Еще у двери я услышала странное рычание. Быстро преодолев разделяющие нас двери, я вышла в гостиную и застыла.

Эрлорд разместился на диване, а у его ног сидел серо-дымчатый то ли котенок, то ли щенок в темных пятнышках. Хвост чудо-зверя был как у льва, на ушках обнаружились милые кисточки. И этот котенок (внешне) с повадками щенка был размером с крупного бульдога. Зверь слегка зарычал, открывая два ряда острых зубов.

— Ты будешь знакомиться с хозяйкой? — спросил у него эрлорд, лукаво посмотрев на меня. Затем, подхватив зверя на руки, подошел ко мне. — Света, познакомься, это рыфенок.

Тот самый рыфенок?!

— Какой хорошенький! — воскликнула я, но руки протягивать не спешила. — Это мне?

— Да, но не для того, чтобы подкупить тебя милым животным, а для защиты. У тебя есть пара минут для того, чтобы придумать ему кличку перед магическим ритуалом.

— Магическим ритуалом? — удивилась я, подняв взгляд с рыфенка на эрлорда.

— Конечно, — ответил он, смотря на меня серьезно, лишь уголки губ подрагивали, — почти брачным. Связываем одного рыфенка с другим.

Анвэйм!

Мужчина рассмеялся и поставил котенка на пол. Тот начал принюхиваться ко мне.

— Он не опасен?

— Нет, — прищурился эрлорд, — видишь ли, это удивительные животные. Несмотря на свою смертоносность, они никогда не нападут без команды хозяина. Могут выпускать коготки, рычать, но не нападут. Пока они котята, хозяев у них нет, поэтому они полностью безобидны. А еще очень умны и сообразительны. Прям как ты.

— Анвэйм!

— Разве я не прав? Ты так же забавно выпускала коготки. Смотри.

И правда — едва я потянулась к рыфенку, как он выставил мохнатую лапку, выпустил коготки и оскалил зубы. Но выглядело это так смешно и мило, ни капли не устрашающе, что вызывало только улыбку.

— Видишь, вы похожи, — подтвердил Анвэйм. — Имя придумала?

— Ты мне не дал время!

— Кстати, — неожиданно произнес Анвэйм и задумчиво посмотрел на меня, — имя ребенку мы ведь тоже еще не придумали.

Я застыла, с неверием глядя на эрлорда. Тот, казалось, не заметил моей реакции, внезапно погрузившись в собственные мысли. Неужели он даст мне право выбора? Да нет, глупость какая! Он ведь не мог всерьез это спросить? Здесь же патриархальный мир! Или?..

— Я мало разбираюсь в именах этого мира, однако мне хотелось бы принять участие в выборе. Хотя бы одобрить один из предложенных тобой вариантов.

— Я сам не думал об этом, — произнес он, — не ожидал стать отцом так скоро.

— У тебя было восемь месяцев! — воскликнула я, рассмеявшись. — Недостаточный срок? Он улыбнулся.

— Видишь ли, эти месяцы я потратил на препирания с двумя особами. Сначала с Аламинтой, затем — с тобой. Теперь придется наверстывать упущенное.

Рыфенок вновь зарычал. Анвэйм присел рядом и погладил его по холке. Мне неожиданно захотелось увидеть его нежность не с котенком, а с настоящим ребенком, с его ребенком. Для меня было важно, чтобы он был любящим отцом, который не даст сына или дочь в обиду.

— Вэйм, — неожиданно произнесла я, и эрлорд перевел на меня удивленный взгляд. — Надо же мне отомстить тебе за то, что ты называешь меня рыфенком. Мне кажется, с моей стороны будет честно назвать рыфенка частью твоего имени. Теперь мы квиты.

Сказать, что эрлорд был удивлен, ничего не сказать. Он встал с рыфенком на руках и направился к выходу, по пути говоря ему:

— Пойдем отсюда, выберем тебе хозяина, который подберет другое имя.

Я рассмеялась. Эрлорд обернулся.

— Идем, Света. Погуляем с ним в саду. И ты сразу решишь, насколько уверена в выборе клички для рыфенка.

— Может, и прогуляюсь, но решение не изменю! — ответила я, поравнявшись с правителем. Вновь протянула руку к рыфенку, но тот вновь оскалился. — Почему он не принимает мою ласку?

— Ему не нравится имя, — хмыкнул эрлорд и уже серьезнее добавил: — Они преданные существа. Пока у него связь со мной, но временная. Это что-то вроде родительской привязки. У меня есть небольшой заповедник с рыфями. Можно сказать, они моя страсть.

— Неужели такой лед возможно чем-то воспламенить? — спросила я между делом, и глаза Анвэйма стали на несколько градусов горячее.

— Просто они, в отличие от людей, не способны ранить своими эмоциями.

Я сглотнула, не зная, что ответить. А что я должна отвечать? Что не обижу его эмоциями? Он и так это знает: мои чувства для него скрыты, его дар на меня не действует. Поэтому я просто развернулась в сторону выхода и первой вышла в коридор.

Рыфенка эрлорд опустил на пол, а сам подал мне руку. Я посмотрела на неё с некоторым опасением, после чего подняла взгляд на Анвэйма.

— А если нас увидит кто-то из твоих невест? Не думаешь, что они начнут ревновать?

— Во-первых, я не делаю ничего предосудительного: всего лишь хорошие манеры. Возможно, в твоем мире не принято мужчине и женщине, не связанными брачными узами, ходить под руку, но здесь — мальчиков учат этому с детства. Во-вторых, — продолжил он, все-таки забрав мою руку и положив её за сгиб локтя, — ни одна из участниц отбора не имеет права меня ревновать.

Мы медленно направились к выходу. Я держала левую руку на животе, что не укрылось от эрлорда. Казалось, его взгляд становится теплее.

— И в-третьих, — продолжил правитель, — поверь мне, никто не в курсе наших отношений. Да, все знают, что я женюсь на светлой, но пока многие вольны думать, что мы любовники. Хотя они также могут думать, что я тебя берегу для рождения светлого ребенка по каким-то своим неведомым причинам. Это их проблемы.

— Тебя совсем не волнует, что думают о тебе? — спросила я, и Анвэйм бросил на меня насмешливый взгляд. Да-да, ваше совершенство, вам абсолютно наплевать на эмоции других людей, что уж говорить об их мнении относительно вас! — Почему ты не хочешь говорить, зачем тебе на самом деле этот ребенок? Неужели в тебе взыграли отцовские чувства сразу, как увидел беременную Аламинту?

— Нет, — хмыкнул эрлорд, но ответа не последовало. Вместо этого он сменил тему: — Как ты себя чувствуешь? В эмоциональном плане. О твоем физическом здоровье мне докладывают. Никакие сны не мучают? Призраки прошлого?

Кстати, о призраках. Один из них остался во дворце лорда де Шалиса. Интересно, что с ним? И с призраком, и с Великим лордом. Мы с его светлостью вышли в сад через лестницу с балкона на втором этаже. Я тут же вдохнула свежего воздуха. Будь моя воля, я бы наверное даже спала в саду под открытым небом. Авина постоянно проветривала комнаты.

— Анвэйм, — обратилась я к эрлорду, подбирая нужные слова, — лорд де Шалис… он ведь погиб?

— Да, — после некоторой паузы ответил правитель, — его рана была несовместима с жизнью: эфиат пропитан специальным ядом, если он попадает в грудь, то быстро проникает к сердцу, а это означает смерть. человек проживет еще недолго, но уже никакие целительские заклинания не помогут вытащить его с того света.

— Как печально, — проговорила я. — Пусть он мне и не отец, но мне жаль его. Он пытался меня защитить от светлого, но отвлекся, распространив на меня щит.

— Думаю, он еще не полностью магически восстановился после твоего перемещения. Этот его дар, думаю, забирает немало магии. По крайней мере, мои информаторы рассказывали о том, что лорд де Шалис последний месяц почти не пользовался магией.

— У тебя были информаторы во дворце Седьмого лорда?

— Не во дворце, — отрицательно качнул головой Анвэйм, — за его пределами. Они расспрашивали слуг, собирали информацию. Если бы они были в самом дворце, твоего похищения удалось бы избежать.

— А что с тем стражем? Его ведь тоже пронзили эфиатом.

— Он погиб мгновенно: ему нанесли рану в самое сердце.

— Мне так жаль, — отозвалась я. — А эстресс Марисель? Я слышала, как один из злоумышленников направился к ней в покои, чтобы обезвредить. Пожалуйста, Анвэйм, скажи, что она жива! Новости еще и о её смерти я не смогу вынести.

— Она жива, — подтвердил эрлорд. — Но была серьезно ранена. Не волнуйся раньше времени, она сейчас в госпитале. Её жизнь уже вне опасности, но до стабилизации её состояния мне не хотелось тебя тревожить.

— Почему она в этот момент не была в Ардахейме? Какая чудовищная случайность, — пробормотала я, пытаясь совладать с эмоциями.

На глаза навернулись слезы. Что уж говорить: гормоны вызывали излишние приливы чувств. И если к лорду де Шалису я не успела привязаться, но к эстресс Марисель — более чем. Как и к Авине.

На неё напали в гостиной её покоев, когда она побежала в коридор, услышав крики.

Я пыталась осознать всё, что только что сказал Анвэйм. Это с трудом укладывалось у меня в голове. Мы немного замолчали. Я обдумывала, сколько людей пострадали из-за Даргерта. Нет, не только из-за него. А еще из-за Аламинты и ордена наваитов. Я нашла взглядом свободную скамью. Анвэйм без труда понял мои желания и помог присесть. Рыфенок мяукнул и запрыгнул к нему на руки.

— Когда проведешь ритуал?

— Когда ты передумаешь насчет имени, — хмыкнул эрлорд.

— Не передумаю!

— Уверена? — спросил Анвэйм, и уголки его губ дрогнули. Да он ведь сам рад, что я выбрала такую кличку для питомца! Тогда почему ломает комедию? — Дай руки.

— Только не на крови…

— Иначе никак, — пожал плечами мужчина и достал кортик, после чего сделал неглубокий надрез на моём пальце. — Когда я создам вокруг вас сферу, продолжай произносить его кличку.

Рыфенка ранить не пришлось, ему дали понюхать мою кровь, даже лизнуть, после чего Анвэйм заключил меня и питомца в магическую сферу и начал читать заклинание. Сначала животное словно пыталось вырваться, а потом покорно приняло клятву. Когда сфера вокруг нас растворилась, на кончике моего пальца, откуда брали кровь, осталась маленькая татуировка в форме цветка. Такой же узор обнаружился на хвосте рыфенка. Даже его взгляд, направленный в мою сторону, изменился.

— Теперь он мой?

Вэйм мяукнул и попытался запрыгнуть на меня, но эрлорд вовремя перехватил его, усадив к себе на колени. Я рассмеялась и погладила своего нового защитника. Разумеется, я о рыфенке, а не о его светлости.

— Какой он чудесный!

— Это ты пока так говоришь. Сейчас он будет усиленно расти, и, увидев его итоговые размеры, ты уже не будешь так рада подарку.

— Глупости! Хороших питомцев много не бывает, правда? — я подмигнула рыфенку и пожала ему лапу. Мы с его светлостью некоторое время просидели в тишине, я просто наслаждалась новоприобретенным пушистым другом, а эрлорд наблюдал за нами. Наконец, я решилась нарушить тишину: — Авина не хотела тревожить меня, поэтому не говорила о смерти лорда де Шалиса. Я понимаю, что она думает, будто он мой настоящий отец, но почему ты мне не хотел ничего рассказывать? Случилось что-то ужасное? Газету Авина мне тоже не дала. И что с теми убийцами в масках? Иху далось поймать.

На лицо Анвэйма легла тень. Некоторое время он сидел так, а потом решился заговорить.

— Удалось. Мертвыми. Кто-то решил замести следы, использовав их в своих целях и выкинув. Убиты они не магическим способом, а обычными кинжалами — поэтому отследить по следу магии не получится. Но, понимаешь, их кто-то пустил во дворец, снял защиту с замка и усыпил всех слуг — к счастью, не отравили.

— Во дворце был предатель, — прошептала я. — Кто-то их ближайших соратников лорда де Шалиса?..

Я осеклась под внимательным взглядом эрлорда. Помощь изнутри была. От кого? Аламинта? Или же?..

— Магистр Энрад? — тихо прошептала я каким-то неестественным голосом, словно мне нанесли удар в сердце. — Он наваит?

— Думаю, да, — кивнул эрлорд, — о его связи с орденом я не знал, но догадки появились, когда я не обнаружил его тела во дворце. Он вернулся в Ардахейм после того, как лорд де Шалис умер — клятва верности потеряла свою силу. Думаю из-за клятвы он и не мог причинить вреда ни ему, ни слугам, лишь усыпил их. Но вот впустить таким образом в дом чужаков-темных он смог — тут границы клятвы заканчиваются.

— Неужели он обманул всех?

— Видишь ли, во дворце Седьмого Великого лорда на момент твоего похищения не было ни лорда де Шалиса, ни придворного мага. Придворного мага вместе с его учеником отправили к Хассаиру, якобы на аудиенцию. По его словам эту информацию ему передал магистр Энрад. Половина стражи были отосланы в город, якобы на помощь жандармам по приказу главы стражи. Слуг и оставшихся стражников опоили еще за завтраком снотворным с отложенным действиям. Магистр Энрад также сообщил лорду де Шалису о том, что его ждут в гостях в резиденции Почтенного лорда, даже отправился с ним для вида, вот только из той резиденции он чудесным образом испарился. Таким образом, все выводит на магистра Энрада, но лишь косвенно. Никаких прямых улик мы не имеем, поэтому, даже зная о месте его нахождения, ничего не можем сделать.

— Чудовищно, — прошептала я, — почему они действовали столь грязными методами? Почему нельзя было напасть на меня во время прогулки?

— Во время прогулки с тобой была эрледи — она сильный маг, это раз, и второе — лишние свидетели. Подозреваю, что они хотели действовать более деликатно, но в планы вмешалась несдержанность любовника Аламинты. Пришлось все делать быстро, оставляя следы. Но опять же, следы — не улики. В данном случае все, кто причастен к убийству лорда де Шалиса — мертвы, а остальным, в частности ордену наваитов, нам нечего предъявить.

— И что же, они останутся безнаказанными?! — возмутилась я, поджав губы. — Ненавижу подобную несправедливость!

Анвэйм криво усмехнулся.

— Ну кое-какой подарок я им все же преподнес, — произнес он, но мой интерес на эту тему не удовлетворил. — Также сейчас отдел тайной канцелярии проверяет дела самых значимых наваитов. Если удастся найти хоть какие-то противозаконные действия в делах, даже не относящихся непосредственно к ордену, они будут призваны к суду. Подобное хоть ненадолго, но отвлечет их и даст пищу для размышлений — так ли стоит выступать против меня? Тем более совершать столь чудовищные поступки.

— Это уже радует, — тихо ответила я и обхватила свой живот, погладив. — И чего малыш им сделал? Он даже еще не родился. Не успел чем-то насолить им.

— Я обещал тебе рассказать о пророчестве, — произнес Анвэйм, и я кивнула.

— Эрледи тебя опередила.

— Даже так? Тогда тебе должно быть понятно, что они — фанатики. Они верили, что сражаются за правое дело: не допустить смешения крови. Сейчас Хассаир тщательно проверяет каждый дом высокородных темных, чтобы выявить, как сильно разрослись мысли о закрытии границы.

— Закрытие границы? — удивилась я. — Это возможно?

— Когда-то граница была закрыта. Её считали концом света. В то время группа ученых открыли её, с тех пор магический фон стал меняться. Тогда же и образовался орден, очень и очень давно. Особенную силу он набрал при правлении моего деда, мужа Джины.

Я сглотнула. Все было настолько ужасно! Верить в предательство магистра Энрада было особенно больно.

— Мне не верится, — пробормотала я. Рыфенок, спрыгнув с колен эрлорда остановился возле меня и прижался к моей руке, ластясь, будто пытался меня успокоить. Я погладила его по холке. — Неужели магистр Энрад действительно мог быть к этому причастен? Может, косвенные улики ничего не значат?

— Слишком многое сходится на нем. Лорда де Шалиса он тоже решил временно убрать из дворца, но тот вернулся, почувствовав неладное, когда сам магистр Энрад пропал из резиденции Почтенного лорда. Если это все же он, то действовал он весьма чисто и уничтожил любые улики: никаких переписок и подозрительных связей. Скорее всего, общение проходило через зеркало.

— Он и меня обучал по ночам через зеркало.

— Серьезно? — удивился эрлорд с улыбкой. — Это чтобы я ни о чем не догадался?

Я пожала плечами и отвела смущенный взгляд. А потом, будто вспомнив, произнесла:

— Со мной также по зеркалу связывался Даргерт. Но лишь один раз. Он боялся, что его засекут.

— Не зря боялся, обычно так и происходит. И если его сигнал засек Энрад, то мог перехватить и именно по этому каналу связаться с ним и согласовать твое похищение.

— В итоге Даргерт не последнее зло в этой цепочке, а такая же жертва. Причем жертва чувств к Аламинте. Интересно, любила ли она его или просто использовала?

— Что-то мне подсказывает, что Аламинту саму использовали. Лорд де Шалис был уверен, что некто уничтожит мир, подозреваю, он говорил о нашем ребенке. То есть он сам боялся, но был связан с кем-то клятвой.

Я прикусила губу.

— Это тот, кто спас меня? Он ведь спасал ребенка.

— Возможно, — кивнул Анвэйм.

— Это был светлый. Есть ли орден, который противостоит наваитам? — Анвэйм прищурился, но ничего не ответил и погладил рыфенка. Меня же внезапно озарила гениальная по моему мнению идея: — Анвэйм! А если наш ребенок из будущего и есть тот, кто спас меня? Звучит безумно, но если так?

Эрлорд бросил на меня задумчивый взгляд.

— Ничего о перемещениях во времени я не слышал, если это только не какая-нибудь особая способность мага. Но, знаешь, ту магию, что я почувствовала на месте убийства Даргерта, я ощущал еще пару раз: когда моих родителей убили в горах и во время ритуала по определению пола. Я не могу назвать источник этой магии и не знаю, с чем он связан.

Весьма загадочно… Анвэйм не исключил теорию о том, что тем светлым мог быть наш ребенок, и не подтвердил её. А что если во время определение пола у малыша возникло свое защитное поле, магию которого и почувствовал Анвэйм?

Или я уже выдумываю лишнего?..

Некоторое время мы помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Я понимала, что все так, как я и говорила Даргерту: он лишь пешка, способ отвести от наваитов гнев светлого и темного: мол, с нас взятки гладки, кто докажет, что они действительно причастны? А если Анвэйм начнет рубить им головы направо и налево, то маги взбунтуются — кому нужен правитель-самодур?

Наваиты оказались между Хассаиром и Анвэймом, как между молотом и наковальней, и пытались лавировать, что в итоге им удалось.

Но как же не хочется верить, что все это время предатель не только был рядом, но и обучал меня! Хотя если вспомнить, он не рассказывал мне о многих важных вещах: например, о второй ипостаси правящего рода — шагрисе. Он словно выполнял свои обязанности, но при этом забывал говорить о многом.

— Надо бы приобрести ему какой-нибудь грозный кожаный ошейник, — произнесла я, смотря на рыфенка.

— Ах, как я мог забыть, ты же любительница кожаных игрушек, — смешливо протянул эрлорд.

Я подняла на него растерянный и одновременно возмущенный взгляд. Мужчина быстро поднялся на ноги, словно опасаясь атаки.

— Анвэйм! Ты прекрасно знаешь, что эти вещи принадлежали не мне!

— Правда? — притворно удивился он и дотронулся рукой до подбородка, будто задумавшись. Подняв на меня взгляд, он с шальной улыбкой произнес: — Откуда же мне знать? Вдруг это твои: успела насобирать, как только появилась в этом мире.

— Анвэйм! — зарычала я, тоже поднимаясь на ноги.

Рыфенок тоже спрыгнул со скамейки и встал рядом со мной, оскалившись на правителя. И я, и эрлорд оценили его действия с немалым удивлением. Первой рассмеялась я.

— Хотя знаешь, — протянул эрлорд, делая шаг вперед и совершенно не опасаясь скалящегося рыфенка, — некоторые из этих вещей вполне можно попробовать… например, тот кружевной комплект.

Он сейчас серьезно? Великий правитель и говорит о таких вещах? Мама дорогая, дай мне терпения! И стойкости. Стойкости побольше! Потому что когда он стоит вот так близко, смотрит безо льда в глазах, с легкой улыбкой на губах, я едва могу устоять на ногах. Хочется податься вперед, почувствовать себя в сильных объятиях эрлорда, потому что кажется, что для меня-то эти объятия не будут прохладными, наоборот, жаркими. Анвэйм протянул руку и огладил большим пальцем мой подбородок, словно размышляя о дальнейших действиях. Ну почему я застыла? Почему же не оттолкну?

— Добрый день, — прозвучал ровный голос Хассаира совсем рядом.

Я буквально отскочила от светлого правителя и тут же залилась краской. Делорд притянул меня к себе, разместив руку у меня на талии. Он улыбнулся, словно и не был зол, но на дне его глаз я увидела настоящий океан негодования. Но об эмоциях, охвативших его, доподлинно мог знать лишь он сам и, пожалуй, эрлорд.

Анвэйм сомкнул руки за спиной. При этом его лицо превратилось в безразличную маску. Рыфенок остался лежать у скамейки, словно до нас ему не было никакого дела.

— Как ты себя чувствуешь, Аламинта? — спросил Хассаир с легкой улыбкой. — Выспалась?

Он явно намекал на свой ночной визит и хотел, чтобы это знал и эрлорд. Но тому я уже проболталась, поэтому могла лишь пожать плечами.

— Вполне. Я не ожидала увидеть тебя так скоро.

— Я пришел за тобой, чтобы ненадолго забрать во дворец Седьмого Великого лорда.

— Она еще не до конца пришла в себя после потрясений, — произнес эрлорд, и Хассаир усмехнулся, посмотрев на него с негодованием.

— Что же ты всё решаешь за неё? Дай мне выслушать её мнение. Не бойся, я — не ты, и смогу отступить, если моя возлюбленная будет не согласна.

Это стрела попала точно в цель. Внешне Анвэйм никак не изменился, но я уже достаточно хорошо чувствовала смену его эмоций, чтобы понять, что сейчас вокруг него словно образовался ледяной круг отчуждения, за который сегодня уже никому не пробиться.

— Зачем мне возвращаться туда? — спросила я, думая, что следует отстраниться, но неожиданно рядом с делордом я почувствовала тепло.

Странные чувства. Мне рядом с ним было хорошо, словно с родным братом. И сейчас мне хотелось защититься в его объятиях от холода Анвэйма. Это было нерациональное чувство, скорее, прихоть тела. И это на мгновение настолько испугало меня, что я нашла в себе силы отстраниться. Но делорд тут же перехватил мою руку и переплел наши пальцы.

— Анвэйм рассказал, что произошло во дворце? — спросил он прямо и бросил взгляд на эрлорда.

— Разумеется, вестником плохих новостей всегда являюсь я, — усмехнулся он и посмотрел на меня: — Не так ли, Аламинта?

Последнее он особенно выделил, словно хотел подчеркнуть пропасть между мной и Хассаиром.

— Его светлость рассказал мне некоторые подробности. Смерть лорда де Шалиса не стала для меня шокирующей, он пытался спасти меня, поэтому все произошло на моих глазах. Хотя мне очень жаль, что пострадало столько людей.

Хассаир смотрел на меня пытливо, но вскоре кивнул.

— Хорошо. Тогда ты догадываешься, зачем я здесь. Ты наследница Седьмого лорда, поэтому должна вступить в права наследования. Понимаю, что сейчас все твои мысли заняты предстоящими родами, поэтому нужно одобрить кандидатуру управляющего. Земли лорда де Шалиса обширны. Им требуется должное внимание.

Я посмотрела на Анвэйма, но тот молчал.

— Ладно, — согласилась я. — Если это необходимо. Думаю, нужно будет назначить что-то вроде собеседований?

— Было бы неплохо, — кивнул Хассаир. — Тогда отправимся сейчас?

— Сможешь ли ты обеспечить ей должную защиту? — спросил Анвэйм.

— Ты сомневаешься во мне? Не доверяешь?

— А в этом есть что-то удивительное? Только сегодня ты говорил, что устал и отправишься домой после нашего ночного разговора в кабинете, а на деле ты отправился в комнату Аламинты.

— Разве мне это запрещено? — осклабился Хассаир и поцеловал мою руку. — Она моя истинная.

— Тогда лучше её защищай. Иначе я могу подумать, что она тебе не так нужна, как ты хочешь это показать.

Бросив на меня короткий холодный взгляд, Анвэйм широкими шагами направился во дворец. Мы с Хассаиром остались наедине. Я слегка отстранилась и разомкнула руки. Мужчина не стал меня удерживать, лишь перевел взгляд на рыфенка, который остался с нами.

— Это твой?

— Теперь да, — согласилась я, неожиданно почувствовав себя не в своей тарелке.

— Как зовут?

Упс, а вот этого я не учла.

— Вэйм, — призналась я, и Хассаир прищурился.

— Знаешь, у меня есть странное чувство, что он для тебя важнее, чем кажется.

— Вэйм очень милый, — прикинулась я дурочкой.

— Я не о рыфенке, — пояснил делорд.

Я не знала, что мне следует на подобное отвечать, потому что действительно почувствовала себя виноватой.

— Хассаир, — обратилась я к правителю, — давай встретимся завтра с утра?

— Приглашаешь на завтрак? — улыбнулся он, постаравшись развеять то напряжение, повисшее между нами.

— Да, — не стала спорить я. — После него сразу отправимся в Фарахейм. А сегодня мне действительно следует отдохнуть.

Он не стал спорить, только кивнул и скрылся в темном портале. Я вздохнула и дотронулась до живота. Еще чуть-чуть, малыш, и все закончится. По крайней мере, неопределенность точно.

Рыфенок остался на Светлой стороне в компании Авины. Возвращаться в Фарахейм было необычно. Мы также перешагнули порталом до границы, перешли её, а уже оттуда отправились во дворец Седьмого лорда. Летать на грифоне я больше не решилась. Пусть я себя чувствовала прекрасно на своем сроке, что было не так часто с беременными, но рисковать все же не хотелось. К тому же, в последнее время все чаще случались тренировочные схватки. Ребенок должен родиться через месяц, но кто знает, вдруг он захочет появиться на свет раньше? Здесь нет УЗИ, чтобы полноценно оценить размеры малыша. Со сроком беременности вообще могли ошибиться в пару недель — это не было бы чем-то удивительным.

Дворец лорда де Шалиса я не узнала без его хозяина: казалось, внутри царила другая атмосфера, да и люди в форме, рассредоточенные по периметру дворца и прилегающей к нему территории, не внушали спокойствия. Сразу было понятно, что здесь произошло нечто ужасное.

— Леди Аламинта, — поприветствовал меня третий советник делорда, когда мы с Хассаиром вошли в бывший кабинет моего “отца”. — Рад вас видеть. Сочувствую вашей потере.

Мне казалось неправильным принимать сочувствие, ведь оно должно было быть выказано не мне, а дочери де Шалиса. Я же ею не была.

— Мои потери были не настолько велики, как могли быть, — ответила я и дотронулась до своего живота. — Но благодарю за заботу.

— Дарриа, — обратился Хассаир к своему советнику, — было ли что-то в бумагах, указывающее на причастность лорда де Шалиса к случившемуся? Или…

Правитель многозначительно посмотрел на своего советника, но я и без слов поняла, о чем они.

— Или указывающее на то, что он причастен к моей беременности, — закончила я за него и склонила голову на бок, наслаждаясь реакцией Хассаира и его советника.

— В общем доступе, разумеется, такого нет, а доступ к секретным документам может предоставить только его наследница, — ответил Дарриа и посмотрел на меня. — Разумеется, после вступления в права наследования. Церемонию мы можем начать прямо сейчас. Для этого я созвал Блистательных лордов Седьмой терры, все трое прибыли и ожидают в гостиной наследницу Великого лорда де Шалиса, чтобы засвидетельствовать ритуал и выказать почтение новой Великой леди.

— Ритуал? — охрипшим голосом уточнила я и, кашлянув, продолжила, чтобы не удивлять мужчин своим незнанием: — Я хотела сказать, что обязательно ли его проводить сейчас? Это не причинит вреда ребенку?

— Ни в коем случае, леди Аламинта, — ответил Дарриа с каким-то интересом взглянув на меня.

— Оставь нас ненадолго, — попросил Хассаир.

Третий советник вышел. Я тут же почувствовала себя некомфортно наедине с темным правителем. В такие моменты Хассаир совсем не казался мальчишкой, наоборот, опасным и умным мужчиной: взгляд проницательный, выражение лица серьезное, а поза нарочито расслабленная, но на самом деле он в любой момент готов к нападению. Или защите. Тут уж кому как повезет.

— Это действительно безопасно? — уточнила я, чтобы нарушить гнетущую тишину. — Мне немного страшно от незнакомых ритуалов, Хассаир.

— Аир, — внезапно сказал он и шагнул ближе, положив руки мне на талию (или то, что от неё осталось из-за живота), — мне будет приятно, если ты будешь сокращать мое имя. Когда ты называешь меня Хассаиром, мне кажется, говоришь это слишком отстраненно. Быть может, короткое имя также сократит и расстояние между нами?

Мне было стыдно, что никак не могу проникнуться к нему чувствами, хотя должна. Более того — это выгодно для меня. Я должна остаться с ним, если хочу быть счастливой. Наша любовь ведь неизбежна, разве нет? А мысли об Анвэйме вовсе должны покинуть мою голову. Бегать за почти женатым мужчиной — еще чего не хватало!

— Аир, — послушно повторила я и положила ладони ему на грудь.

— Рад познакомиться, — хохотнул он и, наклонившись, прошептал: — А тебя как зовут?

Я растерялась. Улыбка сошла с моего лица. Я растеряно смотрела на мужчину, который прожигал меня слишком пытливым взглядом. Что это значит? Как мне ответить? Притвориться глупой или же раскрыться? Или он просто пытался спросить, как он может сокращать мое имя?

— Ты ведь поэтому боишься ритуала наследования? — спросил он.

— Не понимаю, — пролепетала я в смятении.

— Разве? — спросил он, вздернув бровь. Погладив меня по щеке, он улыбнулся. — С Аламинтой я виделся и, поверь, никаких чувств не испытывал. Иногда, конечно, такое бывает: привязка срабатывает позже, но твой случай слишком уникальный. Согласна?

Я сглотнула. Отпираться было слишком поздно.

— Света, — выдохнула я, — так меня зовут.

— Приятно познакомиться, Света, — произнес он, — насчет ритуала не бойся. Как я понял, ты в теле Аламинты. Ритуал проводится на крови, поэтому тебя признают наследницей, которой ты, по сути, и являешься. Твои дети будут прямыми кровными потомками де Шалиса и один из них унаследует земли рода де Шалис.

Я кивнула, не зная, что и сказать — была в полной растерянности. Как? Когда? Насколько давно? Все эти вопросы крутились у меня в голове, заставляя чувствовать себя последней лгуньей.

— Ты знаешь, кто я? — спросила прямо.

— Догадываюсь, — ответил Хассаир. — Ты прибыла из другого мира. Видимо, твою душу призвал лорд де Шалис, когда душа Аламинты ушла за грань. Мой предок обладал похожим даром, но это почти полностью истощало источники магии. Думаю, лорд де Шалис не до конца оправился после ритуала, поэтому и погиб, хотя магом он был не слабым.

Анвэйм сказал что-то похожее. Мне было невообразимо жаль лорда де Шалиса, но и в полной степени горевать по нему я не могла: он не мой отец. Он защищал своего внука так же, как защитила бы и я своё дитя. Эта чудовищная трагедия случилась по вине третьих лиц, и если бы я только могла повернуть все вспять…

Но сейчас горевать или уж тем более винить себя не имеет смысла. Все случилось так, уже ничего не изменить.

— Света? — позвал меня Аир и прикоснулся пальцами к лицу. — Все хорошо? Ты сейчас выглядела потерянной.

— Сколько еще жизней будет отдано, пока всё прояснится? Мне страшно. Вдруг наваиты на этом не остановятся? Мне бы не хотелось смертей. Совсем не хотелось.

— Понимаю, — кивнул Хассаир и погладил меня по щеке. Наклонившись ко мне, он прошептал: — Я буду беречь тебя. Верь мне.

— Когда ты понял, что я — не Аламинта? — спросила тихо, слегка отстранившись.

— Сразу. Ты говорила о каком-то питомнике для меня, когда мы встретились первый раз, тогда я был в форме шагриса, — Аир негромко рассмеялся, а я почувствовала себя деревенской клушей. Меня поймут путешественники: в своей стране ты вроде умный образованный человек, а как приезжаешь в другую страну, где отличные язык и нравы, сразу становишься глупым эмигрантом. — Да и потом слова эрлорда о твоей нейтральности только подтвердили мою теорию.

Его теорию… Попытка лорда де Шалиса скрыть меня потерпела полный и безоговорочный крах. Кто еще знал? Вдруг меня осенило догадкой: знал магистр Энрад. А если он все-таки предатель, то теперь в руках наваитов очень интересная информация, которой они могут шантажировать Анвэйма. Как люди отреагируют на эту новость? Не потребуют ли сжечь меня вместе с ребенком?

От подобной мысли мне стало дурно. Хассаир тут же заметил изменения в моем настроении.

— Чего ты испугалась? — спросил он осторожно и поспешил добавить: — Не переживай, я никому не говорил о твоем происхождении, даже Дарриа.

Вспомнилось недоверие целителя, когда он сообщил делорду о моей “нейтральности”. Тогда целитель посоветовал ему обратиться к лорду де Шалису для более подробного ответа, но Хассаир отверг этот вариант. “Мне безразлично, что было в прошлом моей избранницы, главное, что теперь все хорошо. Когда придет время, я обязательно обо всем узнаю”, — ответил он, насколько я помню. Сейчас Аир открывается для меня с другой стороны: как сильный мужчина, который заранее продумывает свои действия.

Я даже почувствовала вину, что сразу ему ничего не рассказала. Но тогда я не была уверена, что именно я его истинная, а не Аламинта.

— Нет, я за это не волнуюсь, — проговорила я, — хотя отчасти наверное все же поэтому. Я подумала, что будет, если другие узнают о моем происхождении?

Руки делорда напряглись на моей талии.

— Не стоит этого допускать. Среди народа немало тех, кто разделяет мнение и стремления наваитов, а после такой новости их количество только увеличится.

Я тоже так подумала. Но что же делать? Необходимо поговорить об этом с эрлордом. Я отстранилась от Аира и прошла к дивану, почувствовав внезапную усталость. Мужчина разместился подле меня и тут же забрал мою руку, слегка сжав пальцы.

— Все будет хорошо. Не волнуйся.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Почему ты сразу не открылся? Ничего не спросил у лорда де Шалиса?

— Зачем? Тогда ты бы перестала быть его дочерью на официальном уровне и потеряла его покровительство. Ты была бы иномирянкой без рода и имени, зато все права имел бы твой ребенок — он кровный наследник эрлорда. Посему он бы имел все основания забрать тебя в Жемчужный дворец до его родов. А сейчас уже все не имеет значения.

— И тебя это не пугает? Твоя истинная — из другого мира.

— Это довольно забавный факт, — проговорил он. — Если бы ты сюда не попала, у меня не было бы детей. Но с другой стороны, если ты все-таки попала сюда, значит, это судьба.

— Ты веришь в судьбу? — спросила я, и мужчина хмыкнул, после чего заправил мне за ухо упавшую на лицо прядь.

— Мне бы хотелось не верить в неё, но она столько раз больно била меня за это неверие, что я устал сопротивляться, — ответил он. — Поэтому, думаю, судьба существует, но с ней всегда можно поспорить. Если хватит сил.

— Ты ведь слышал о пророчестве? О настоящем пророчестве, — произнесла я. Правитель промолчал. — Мне кажется, ты хранишь больше секретов, чем думают окружающие. Молодой наследник огромного государства, в котором все видят лишь ветреного мальчишку, кто ты на самом деле? Почему скрываешься за маской добродушия и веселья?

— Я не всегда такой, — ответил он, — но мне так легче. Улыбнуться, рассмеяться легче, чем объяснять окружающим, что творится в твоей душе.

— Сегодня было также, — проговорила я. — Тебе было обидно, но ты ни слова не сказал об этом. Хотя мог.

— Ты моя истинная, — проговорил он. — Я уже чувствую связь, вскоре её начнешь ощущать и ты. Уже сейчас ты не отталкиваешь меня, когда я прикасаюсь — это первый этап привязки. Дальше будет больше. Ссориться с тобой и говорить о том, как сильно ревную, — путь в никуда. Легче переждать.

— А если не смогу? — проговорила я то ли с надеждой, то ли со страхом. Сама еще не определилась. — Если не смогу полюбить тебя? Если…

— …твоё сердце отдано другому? — спросил делорд. — Я предоставлю тебе выбор, обещаю. И ты сама решишь, как тебе будет лучше.

— В этом вы с ним так отличаетесь, — проговорила я. — Он не дает мне выбора.

— Света, — тяжело вздохнул Хассаир и посмотрел мне в глаза, — прекрати нас сравнивать. Думаешь, мне это приятно?

Я виновато опустила взор и вздохнула.

— Прости, я не права. Хотя это дало возможность увидеть твои настоящие эмоции, — проговорила я, и делорд закатил глаза.

— Попался, — хмыкнул он. — Но тут уже дело не только в ревности, но и в мужском самолюбии.

— Где ты был? — неожиданно спросила я, склонив голову. — Ты не почувствовал, что я в опасности. Не пришел за мной. Где ты был, Аир?

Правитель отвел взгляд, после чего вновь вернул его мне.

— Когда буду готов тебе рассказать, я сделаю это. Поверь мне, я оказался такой же пешкой в чужих руках, как и Анвэйм. Однако не скажу, что мне это не понравилось — я узнал кое-что важное для себя. Возможно, в будущем и для тебя. Но пока пусть это будет моей тайной.

— Они сказали, что есть способ разорвать нашу связь, — произнесла я, и делорд напрягся.

— Это правда?

Он не спешил отвечать, но все же произнес:

— Возможно. А ты хочешь разорвать нашу связь?

Я сглотнула. С одной стороны лишаться поддержки делорда — не лучшее решение, особенно в моем подвешенном состоянии. С другой стороны, я считаю, что у каждого должен быть выбор. И нечестно, что судьба или проклятье сделало этот выбор за Хассаира. Быть может, он никогда бы не выбрал меня, если бы не связь суженых.

— Я считаю, что каждый волен делать выбор.

— Спасибо, — проговорил он искренне и с жаром. — Я запомню эти слова, хотя пока их способ недоступен никому из ныне живущих. — Я не стала никак комментировать и покладисто кивнула. — Идем, Света. Тебе пора вступать в права наследования.

В гостиной, куда меня привел делорд, нас ждали трое мужчин: двое явно были ровесниками лорда де Шалиса или даже старше, а вот третий выглядел молодо. Но напрягло меня не это, а то, каким он взглядом посмотрел на меня. Встал он тоже первым и сразу же подошел ко мне, поцеловав руку.

— Леди Аламинта! Счастлив видеть вас. Сколько прошло с момента нашей встречи? Кажется, целая вечность.

— Лорд Эрвиол, оставьте сладкие речи на потом, — осадил его делорд. — Здесь и сейчас мы собрались по другому поводу.

— Ох, вы правы, ваше темнейшество, — покорно склонил голову молодой человек и вновь обратился ко мне: — Сочувствую вашей утрате, леди.

И вновь поцеловал руку. Тактильного контакта было слишком много, я заподозрила его в интимной связи с Аламинтой. Впрочем, учитывая её прошлое, я не могла исключать подобный вариант. Тонко улыбнувшись, я отобрала свою ладонь и сухо ответила:

— Благодарю вас. Когда мы можем начинать?

— Сейчас, — тут же откликнулся Дарриа. — Прошу за мной в башню.

Башня была мне слишком хорошо знакома. Ещё пока мы поднимались по лестнице, я чувствовала напряжение в каждой клеточке своего тела. Это заметил делорд, который держал меня за руку. Бросив на меня взгляд, он наклонился и прошептал:

— Это случилось здесь?

Я не ответила, лишь слегка кивнула, потому что была полностью погружена в воспоминания. Еще совсем недавно я сбегала вниз по этой лестнице, чтобы попасть в объятия эрлорда, встретить его колючий морозный взгляд и навсегда изменить свою жизнь. Отречься от прошлого, которое сейчас мне кажется каким-то далеким сном-фантазией.

Идти по винтовой лестнице оказалось слишком утомительно, поэтому наверху я тяжело дышала, словно пробежала стометровку. Делорд подвел меня к стулу и позволил отдышаться. Все мужчины тактично отвернулись и дружно посмотрели в одноединственное круглое окошечко. Когда дыхание восстановилась, я смогла подняться на ноги и убедить всех, что готова к проведению ритуала.

Смотреть на алтарь в середине комнаты не хотелось, но подойти необходимо было именно к нему. Здесь меня ждал Дарриа, который уже разложил на каменной поверхности чашу, свиток и кортик. Последний он взял в руки и сделал неглубокий надрез на моей руке. Я прикусила губу, поддерживаемая под локоть делордом, после чего капли крови скатились в чашу. Мою рану забинтовали и приложили какую-то мазь, останавливающую кровотечение и предотвращающую заражение, а следом похожий надрез сделали и на руке его темнейшества. С ним проделали похожую процедуру.

— Слова вассальной клятвы, — произнес Дарриа, показав мне один из свитков. — Я буду диктовать вам, а вы повторяйте за мной. Обычно её учат заранее, но вы не готовились вступать так скоро в права наследования. И на колени вам, разумеется, вставать не обязательно в вашем положении.

Я благодарно кивнула, после чего вложила ладонь в протянутую руку делорда и начала повторять слова за Дарриа. Клятва была вполне стандартной, поэтому мы быстро с этим покончили. Кровь в чаше вспенилась и секундой спустя загустела.

— Я принимаю твою клятву, — сообщил его темнейшество, после чего опустил в чашу палец и оставил окровавленный отпечаток на внутренней стороне моей ладони рядом с большим пальцем. Отпечаток тут же преобразовался в своеобразную татуировку, вспыхнул и… погас, словно его и не было. — Да здравствует Великая леди Аламинта де Шалис.

Я склонила голову в знак почтения и благодарности, после чего его темнейшество отошел в сторону, а его место заняли трое Почтенных лордов. С каждым их них я прошла ту же процедуру, что ранее со мной проходил делорд, только кровь они смешали с нашей в чаше, после чего принесли присягу и уже я оставила отпечатки.

— Да здравствует Великая леди Аламинта де Шалис, — почти хором произнесли они, но именно сейчас я почувствовала некую дрожь.

Возможно, так бывает, когда кто-то осознает свою власть. Так вот: сейчас я осознала свою власть. Неужели я действительно стала Великой леди? В чужом для меня мире?

Все это казалось сюрреалистичным сном.

После церемонии полагался пир, но его я могла отложить по объективным причинам: мне необходимо было время, чтобы оплакать “отца”, поэтому я просто проводила Блистательных лордов и вернулась в кабинет в сопровождении его темнейшества и третьего советника. После прогулки по всем лестницам, проведения ритуала и легкого обескровливания я чувствовала невероятную слабость. Казалось, тяжелые веки сейчас закроются сами, а я провалюсь в сон. Поэтому, только оказавшись в кабинете, я тут же села в кресло, облегченно выдохнув. Аир бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке?

— Немного устала, — тихо ответила я.

— Теперь леди Аламинта может открыть тайник лорда де Шалиса, — произнес Дарриа, словно не услышав меня. — Она вступила в права наследования. Возможно, в тайнике мы найдем некоторые ответы на незаданные вопросы.

— Да, возможно, — задумчиво произнес Хассаир, — но решать будет Аламинта, стоит ли ей посвящать нас в такие тонкости. Это дело её семьи.

Почти моей семьи. Фактически лорд де Шалис был мне никем и более того — он возможно причастен к заговору. Вот только к какому? Но этот вопрос меня волновал меньше, чем собственное здоровье, от которого зависело и здоровье малыша.

— Можно ли это будет отложить на пару часов? — спросила я и дотронулась до живота.

— Я немного устала.

— Разумеется, — кивнул Хассаир и стремительно подошел ко мне, опустившись на колени. — Просто усталость? Нигде не болит? Я могу позвать придворного целителя.

— Не стоит, — ответила я. — Мне просто нужно немного отдыха.

Спорить, разумеется, никто не стал. Делорд подхватил меня на руки и понес в комнаты, но не в том крыле, где я жила прежде. Он отнес меня в гостевые покои, и я понимала смысл его поступка — он не хотел, чтобы я возвращалась воспоминаниями в момент похищения.

Гостевые покои были выполнены в нейтральном светло-персиковом тоне с мебелью из темного дерева. Его темнейшество уложил меня на кровать и на мгновение замер, остановившись в миллиметре от моих губ. Посмотрев мне в глаза, он будто мысленно спрашивал у меня разрешения.

Поцеловать Аира? С одной стороны это так легко: податься вперед, дотронуться до мягких губ, отблагодарить его за заботу. Но с другой… что-то останавливало меня. Я осознанно откинулась на подушки, и это было прямолинейным ответом. Хассаир поднялся на ноги. По его лицу невозможно было понять эмоций, которые испытывает мужчина. Мне бы дар Анвэйма!

— Я наложу на комнату защитные чары, главное не выходи как в прошлый раз из покоев, здесь ты в безопасности. У дверей будет сторожить охрана. Я тоже буду неподалеку: просмотрю учетную книгу и некоторые другие документы лорда де Шалиса. Если, разумеется, ты не против.

Аир усмехнулся. Ну да, ну да, кто бы мог отказать целому правителю? Поэтому я лишь кивнула и быстро погрузилась в сон.

Проснувшись, я чувствовала себя намного бодрее, хотя кое-кто изрядно пинал меня. Но от подобной мысли я лишь улыбнулась и прошла в ванную. Когда вышла, едва не вздрогнула, увидев эрлорда, который сидел в весьма свободной позе на кровати. Еще не заправленной кровати.

— Ваша светлость! — воскликнула я от неожиданности, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Что вы тут делаете?

— Вроде мы здесь вдвоем, так почему опять на “вы”? — спросил он вместо ответа. Я растерялась, а мужчина быстро поднялся на ноги и подошел ко мне, встав напротив. Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, я пыталась успокоить свое сердцебиение. — Поздравляю. Ты теперь Великая леди Фарахейма.

— Спасибо, — ответила я смущенно. — На самом деле, у меня не было времени ни осознать свой новый титул, ни привыкнуть к нему. — Я огляделась и нахмурилась. — Разве Аир не ставил защиту на комнату? Как ты прошел?

— Аир? — вздернул бровь Анвэйм и усмехнулся. — Уже в настолько близких отношениях?

— Он моя пара, куда уж ближе? — спросила я как можно более безразлично и потеряла момент, когда светлый прижал меня к себе и, наклонившись к моему лицу, приподнял подбородок.

— Да неужели? А вдруг не ты? — спросил он. — Сны — весьма шаткий признак. Помнишь, я уже тебе говорил, что были случаи, когда делорд видел одну из близнецов во сне, а истинной оказывалась другая из-за удивительной связи сознаний. Ты ведь… тоже несколько связана с тем телом, в которое попала.

— Но до этого Аир не чувствовал, что Аламинта его избранная.

— И такое бывало, — пожав плечами, ответил эрлорд. — Что связь проявлялась позже, не со дня первой встречи. Вдруг он вообще пользуется возможностью влиять на тебя, назвав своей истинной, ты не думала об этом? Ведь в прошлый раз он не почувствовал опасности, хотя обязан был. И не говорит, где он был.

— У него были свои причины, — сама не знала, почему начинала его оправдывать.

Слова Анвэйма были логичными, его недоверие — еще более логичным, но что-то внутри меня бунтовало против того, чтобы видеть в Хассаире врага. Он друг! Возможно, даже больше чем друг.

— Неужели? Он тебе рассказал о них? — Я не ответила, Анвэйм прищурился. Я не могла оттолкнуть его, попыталась, но легче сдвинуть скалу. — Так и думал, что нет. Тогда с чего ты взяла, что он не играет тобой, не подослал этот сон специально? Ему ведь вполне может быть выгодно влиять на тебя, а соответственно и на ребенка, который имеет весьма необычное происхождение, но еще более необычную судьбу, если верить пророчеству. Тем более никто не знает его особую способность. быть может, он властелин снов?..

Я открыла рот. И закрыла. Положив ладони на грудь Анвэйма, попробовала оттолкнуть. Не с первого раза, но получилось. Мы буквально отлетели друг от друга. Я была обижена. Больше за то, что он посмел так плохо думать об Аире! Да, это глупо с моей стороны, но быть может я уже начинаю что-то чувствовать к темному, что ни за что не хочу верить в его вину!

— Что, опять я плохой? — усмехнулся Анвэйм. — Кто бы сомневался в этом.

Да-да-да! Он плохой! Хочется что-нибудь ему сделать, побить кулаками в грудь, сказать, что он не прав, что он опять все решает за меня, вкладывает нужные мысли и что вообще он со своим Отбором…

Я выдохнула. Разумеется, это были эмоции и гормоны. И возможно отчасти мои странные, необъяснимые чувства к светлому.

— Это всего лишь твое мнение, оно не характеризует тебя ни с какой стороны, — пытаясь успокоиться, ответила я. — И имеет право на существование. Мое право: принимать или отвергать его. В данный момент я выбираю второй вариант. Спасибо за заботу, Анвэйм.

— Не за что, — ответил он с иронией.

Сейчас он выглядел вновь ледышкой и его настроение явно изменилось после того, как я назвала делорда Аиром. Следовало держать язык за зубами. Но кто бы меня этому научил? Однако я пошла на примирение, теперь шаг с его стороны.

И он его сделал. В прямом и в переносном смысле.

— Света, — выдохнул Анвэйм и вновь подошел ко мне. Он осторожно дотронулся пальцами до моего запястья и поднял мою руку, погладив кожу большим пальцем. — Прости, я был слишком настойчив. Если он действительно твоя пара, то тебе неприятны мои слова. Я должен был это учесть, но.

— Все в порядке, — ответила поспешно, чтобы избежать новый виток ссоры, и постаралась улыбнуться. В этот момент как раз малыш толкнулся. — Хочешь послушать?

Анвэйм сначала растерялся, а потом медленно кивнул. Я направилась к кровати. Он не отпускал мою руку, поэтому получилось подойти вместе. Устроившись поудобнее, я положила ладонь на место, где только что малыш пинался. Не знаю, что заставило меня сменить вектор нашего разговора, возможно, мне просто хотелось поделиться радостью. А с кем еще делиться, как не с отцом ребенка? Только он в полной мере может менять понять.

Анвэйм действовал осторожно и растерянно. Сначала он приложил руку, но в этот момент малыш как раз успокоился. Я прикусила губу, ожидая дальнейших действий эрлорда, но он кажется все-таки сориентировался и приложил ухо к животу. Раньше он так не делал. Он подпитывал ребенка, чувствовал толчки, но никогда этот момент не был настолько интимным, как сейчас. Я замерла, а Анвэйм неожиданно улыбнулся, смотря словно в пустоту. Жаль, что мы не в современном мире, где сердцебиение можно послушать допплером.

— Так быстро бьется, — прошептал Анвэйм, и я улыбнулась.

— Да, так и должно быть, — согласилась я. — Интересно, он появится точно в срок или раньше? Мальчик будет или девочка?

— У тебя была возможность провести ритуал определения пола с Джиной, — тихо ответил Анвэйм, почти шепотом, продолжая слушать сердцебиение.

— Мне бы пришлось срезать у тебя прядь волос, а мне было страшно, — ответила я, и мужчина поднял на меня удивленный взгляд. Я негромко рассмеялась. — Видел бы ты сейчас себя. Неужели волосы настолько дороги для тебя?

— Просто удивлен, что ты чего-то испугалась, — хмыкнул он и поднялся, но руку с живота не убрал. В этот момент малыш толкнулся. — У тебя еще остались какие-то дела в Фарахейме?

Увы, дела были, но с другой стороны сейчас мне совершенно не хотелось ими заниматься. Впрочем…

— Надо проверить тайник лорда де Шалиса, — ответила я. — Возможно, там мы найдем ответы на некоторые вопросы. Например, об ордене наваитов. Связан ли с ними сам лорд.

— Это хорошая идея. Если удастся что-то найти на орден, это уже будет событием.

— Ты виделся с ними после похищения? Они не просили у тебя прощения или пощады?

— спросила я осторожно.

— Возможно, — ответил Анвэйм, — хотя они так быстро телепортировались, что мне могло показаться.

Я не поняла иронию мужчины и приподняла брови.

— Видишь ли, я не слышал зов кулона из-за того, что они пригласили меня в свой орден, главный зал которого сделан из ораинтаила — особого минерала, который блокирует магию. Их орден располагается в горах. И как раз в этот момент случайно произошло обрушение одной из гор. Сильное обрушение. Ужасное несчастье.

Я пораженно смотрела на Анвэйма, припоминая, как где-то слышала, что Анвэйм выпускает излишки магии в горах. Возможно, слышала от эрледи или случайно в Жемчужном дворце от служанок, но сейчас, слушая ироничный тон эрлорда, я сложила два и два. И он как раз говорил, что оставил им какой-то подарок.

Губы растянулись в улыбке.

— Они долго будут отстраиваться?

— Они не будут отстраиваться. Я запретил там любые постройки ввиду повышенной опасности повторных обрушений, — хмыкнул Анвэйм.

— Неплохо, — ответила я.

Анвэйм поднялся на ноги и подал мне руку. Я с благодарностью её приняла. Мы можем общаться нормально, если захотим. Но как же тяжело думать, что наши судьбы несовместимы.

Коридоры темного дворца казались мне не просто мрачными, а чужими и холодными. Как мне привыкнуть, что именно здесь — мой дом? Как вычеркнуть из воспоминаний всё, что произошло? Всему нужно время. Мне тоже. Если бы у меня была возможность отказаться от титула Великой леди, я бы сделала это, но не сейчас. Сейчас у меня были две причины на то, чтобы принять его.

Первая и самая важная. Лорд де Шалис многое скрывал. Мне нужно было получить доступ к его дневникам, корреспонденции и сейфам, чтобы получить информацию. Как можно больше информации.

Вторая, может, не менее важная причина заключалась в моем положении. До родов Анвэйм меня не отпустит, а потом? Что я буду делать потом? Стану женой темного повелителя? Но что если я к нему так ничего и не почувствую? У меня должен быть запасной план, обязан быть. Если я буду Великой леди, вполне возможно, что мне разрешат хоть изредка видеться с сыном или дочерью, а если я буду никем — путь в Жемчужный дворец навсегда будет для меня закрыт. Ведь там будет своя хозяйка, новая повелительница Ардахейма.

От этой мысли меня вновь захлестнула неожиданная злость, которую я постаралась утихомирить. Рассчитывать на взаимность Анвэйма — глупость! Он никогда ничего ко мне не почувствует, пусть сейчас мы оба оказались скованы вынужденной привязанностью друг к другу, но придет время, он женится, а я останусь одна у разбитого корыта. Я не прошу быть царицею морской, но отказываться быть столбовой дворянкой не собираюсь. Аллегория, разумеется.

На самом деле я понимала, что Анвэйм мне сейчас нужен, если вскроются какие-то подробности о лорде де Шалисе. Эрлорд ведь может оказаться прав, говоря о странностях в поведении Хассаира, поэтому мне нужны оба мужчины, чтобы они предотвратили неправомерные действия друг друга, если таковые возникнут.

В кабинете лорда де Шалиса нас уже ждал Аир. Он поморщился, увидев Анвэйма, но никак не прокомментировал, да и все наше внимание отвлек на себя рыфенок: он вбежал в кабинет первый и, припав к ковру, начал принюхиваться к чему-то

— Вэйм, что случилось? — спросила я, нахмурившись. — Ты что-то почувствовал?

Зверь мотнул головой, после чего прыгнул на стол, разлив чернила: они растеклись по документации.

— Вэйм! — возмутилась я. — Что ты творишь?

А рыфенок будто не заметил этого, принюхиваясь к бумагам и вымазывая нос в чернилах. Аир никак не прокомментировал, а я поднять Вэйма не могла при всем желании: мне нельзя было поднимать такие тяжести. Спрыгнув со стола, рыфенок выпачкал мне все платье, а сам начал принюхиваться к ящикам.

— Что-то важное? — спросила я, заметив, как насторожился Аир.

— Рыфи чувствуют магию, — сообщил Хассаир. — И кажется он найдет еще один тайник лорда де Шалиса, помимо сейфа за картиной.

Дверь открылась и вошел Анвэйм.

— Доброго дня, ваша светлость.

— Ваше темнейшество, — кивнул ему правитель и задержал на мне особенно долгий взгляд. — Как ты себя чувствуешь? Не устала?

— Нет, благодарю, все хорошо, — отозвалась я, после чего Анвэйм обратил внимание на рыфенка.

Тот как раз начал скрести по нижней стенке одного из ящиков. Мужчины дружно отодвинули меня, после чего начали какие-то магические манипуляции: ящик был скрыт отводом глаз, но против магии правителя защита не выстояла. Достав ящик, они положили его на стол.

— Интересно-о, — цокнул темный и пустил магию, которая мглистым коконом окутала тайник. — Родовая защита. Магией пробить можно, но придется иметь дело с возможным наложенным проклятьем. Поэтому легче открыть каплей крови.

Взгляды мужчин скрестились на мне. Я пожала плечами.

— Что нужно делать?

— Разрешишь? — спросил Аир и после согласия взял мою руку, аккуратно подняв палец к выемке на ящике.

Тонкая игла, легкая неприятная боль — и ящик щелкнул. Его светлость откинул крышку: внутри оказались письма, множество писем от разных адресатов. Я подхватила первое: но ни имени адресата, ни адресанта там не было указано.

— Доставка по магическому слепку, — произнес Анвэйм и, взяв следующее письмо, проверил его магически. — Слепок уже растворился. Обычно он сохраняется от двух до двадцати четырех часов.

— Я могу перепоручить это тайной канцелярии: они проанализируют почерк, — произнес Аир. — Чаще всего у них есть образцы почерка всей высшей знати.

— Хорошая идея. Со своей стороны я сделаю тоже самое, хотя сомневаюсь, что лорд де Шалис мог держать переписку с кем-то из светлых, — добавил Анвэйм и посмотрел на меня. — Позволишь прочитать?

— Он не был моим отцом, — сказала я. — Я благодарна ему за то, что подарил второй шанс на жизнь, однако сейчас важнее разобраться в его мотивах, поэтому стоит откинуть этическую сторону вопроса. Разумеется, я не могу препятствовать вам в ознакомлении с письмами.

Анвэйм кивнул.

— Здесь нет дат, придется прочитать все письма и выстроить их в хронологическом порядке.

— Это займет много времени, — пробормотала я. — Распоряжусь, чтобы подали чай и закуски.

Я позвонила в колокольчик и достала первое письмо. Договорились, что читать вслух будем по очереди. Вскоре принесли чай. Я начала разбирать, где почерк де Шалиса, а где

— остальных. Здесь обнаружились весьма интересные договоры на нелегальную поставку спиртного и несколько бумаг уклонения уплаты от налогов. Лорд де Шалис явно не ожидал, что эти документы попадут в руки правителю Фарахейма, впрочем, тот отреагировал весьма спокойно.

— У каждого из нас есть тайны и грехи, каждый хоть раз в жизни пытался сжульничать,

— произнес Аир. — Даже светлые правители иногда действуют бесчестно.

— О чем ты? — приподнял брови Анвэйм.

— Дневник Асхаира Третьего, или ты забыл, что позаимствовал его?

— Не понимаю, о чем ты.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, но они сделали вид, что этого разговора не было и вернулись к чтению писем. Помимо различных ценных бумаг там лежал один интересный конверт, письмо в котором было с магическим отпечатком де Шалиса. Его содержимое заставило меня похолодеть.

— Что там? — спросил Анвэйм, и я передала ему письмо.

Пробежавшись по строчкам, он смял бумагу и внимательно посмотрел на меня. Аир приподнял брови.

— Что-то интересное? — спросил он обманчиво спокойным тоном.

Анвэйм не знал, что моя тайна перед делордом раскрыта, поэтому я пояснила:

— Это чистосердечное признание, — прошептала я. — Здесь он рассказывает все о ритуале, своей силе и о том, что я ненастоящая.

— Можно? — спросил Аир, и после моего кивка Анвэйм передал ему письмо. В этот же момент письмо загорелось в руках темного. — Если эта бумага попадет не в те руки, то могут возникнуть неприятности. Не стоит давать злоумышленникам лишние козыри.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, совершенно обезоруженная благородством Хассаира. — Действительно спасибо.

Делорд улыбнулся и дотронулся до моей щеки. Анвэйм кашлянул.

— Быть может, мы продолжим?

— Разумеется, — кивнул Аир, но настроение у него явно улучшилось.

Помимо незаконности некоторых действий и чистосердечного признания обнаружились детали намного интереснее. А именно переписка с одним незнакомцем, который точно стоял за беременностью Аламинты. Всего было несколько писем, около шести, но все они указывали на причастность де Шалиса.

— Лорд де Шалис утверждал, что он не причастен к этому, — прошептала я, всматриваясь в строчку письма, которой никак не могла поверить.

“Аламинта страдает. Пойми, она моя дочь! Я же обещал сделать все возможное, если ты отпустишь Аламинту!”.

И ответ на это письмо гласил:

“Лорд, вы видимо не до конца понимаете ситуацию и мои планы. Возможно, со временем вы придете к осознанию весьма интересного факта. Пока же умолчим об этом, не хотелось бы травмировать вас. Скажу лишь, что Аламинта — единственная, кто мог бы совершить подобное. Она та, кто мне нужен. А что касается всего возможного… вы и так это сделаете”.

Радовало только одно: лорд де Шалис действительно любил дочь. И возможно она и правда связалась с дурной компанией, как он говорил. А он лишь пытался её спасти.

— Он солгал, — уверенно произнес Анвэйм. — Пусть не по своей воле, а из-за клятвы, но он действовал сообща со злоумышленником. Он не мог открыть тебе правду, лишь пытался увести от себя подозрения. А чтобы ложь звучала правдоподобнее, перемежал её с правдой.

Поэтому он тогда не хотел рассказывать об этом Анвэйму. Я ведь еще тогда подумала, что неспроста он открывается именно мне, а не Анвэйму. Тот бы раскусил его лукавство на раз-два.

— Возможно, он действовал так не только из-за клятвы, но еще чтобы прикрыть того, кто в этом замешан, — озвучил Аир задумчиво и посмотрел в глаза Анвэйму. — Возможно, что клятва была лишь подстраховкой.

— Из писем понятно, что лорд де Шалис не хотел вмешивать Аламинту в это, — возразила я.

— Не хотел, — подтвердил Аир. — Но он не показывает свою злость, будто… уважает того, с кем переписывается. Не могу объяснить свои чувства. Вчитайтесь в строчки: они полны беспокойства за ситуацию. Не злости, а беспокойства.

— Все равно не понимаю! — воскликнула я излишне эмоционально. Меня все еще уязвляло, что он солгал мне, успокоил меня, направил по ложному следу. — Он связался не с тем человеком, но почему пошел у него на поводу? Он ведь хочет уничтожить мир.

— Об этом ничего не говорится, кстати, — вступил Анвэйм. — Он повторяет, что ребенок и Аламинта ему нужны, зачем — не указывает. Возможно, лорд де Шалис был не в курсе настоящего пророчества.

— Сомневаюсь, — покачал головой Аир, и никто не стал спорить.

— Мы имеет кого-то третьего и опасного, — проговорила я. — Но кто это? Быть может тот, кто пытался спасти меня?

— Тебя разве спас не Анвэйм? — удивился Хассаир, взглянув на эрлорда. — Я чего-то не знаю?

Я переглянулась с его светлостью.

— Наполовину. До этого пришел другой светлый, — сказала я и, отложив письмо, обхватила руками чашку уже остывшего чая.

— Это меня успокоило. Значит, не Анвэйм твой спаситель, — с легкой улыбкой произнес Аир и тут же вернул себе серьезность под недовольным взглядом эрлорда. — Значит, злоумышленника нам искать не на темной стороне, а на светлой?

— Все может быть, — произнес Анвэйм. — Если ему нужен ребенок, понятно, зачем он спасал Свету. Однако непонятно, зачем ему этот ребенок.

Наступила тишина. Я громко выдохнула и погладила живот. От нервов ребенок стал шевелиться.

— Устала? — обеспокоенно спросил эрлорд, и я кивнула.

Анвэйм подошел ко мне, подхватил на руки и перенес на диван, подложив мне под голову подушку. Разметив ладонь на животе, он пустил немного светлой магии. Мне стало немного лучше, но вместе с тем я начала проваливаться в сон, удерживаясь на грани сознания.

В голове все повторялась одна из строчек письма:

“Да, Хассаир может стать проблемой. Но не будьте столь обеспокоены этим. Я знаю способ, как снять проклятье. Когда мне будет нужно, я сам все устрою ”.

Анвэйм убрал руку с живота и сел в кресло. Чай уже остыл, но мужчина все равно отпил его и задумчиво посмотрел в окно.

— Так что за способ? — спросил Анвэйм. — Ты знаешь, как снять проклятье?

Хассаир не ответил. Я приподнялась на диване и подложила вторую подушку под спину. Мне Аир тоже говорил о каком-то способе, но ничего конкретного.

— Почти, — ответил Аир. — Хотя я не представляю, как это собирался провернуть наш таинственный предполагаемый светлый. И даже не хочу думать, как эта информация попала в его руки, и не только в его.

— О чем ты? — встрепенулась я.

— Накануне похищения мне пришла записка, предположительно от ордена наваитов, в которой мне рассказали о недостающей части головоломки, которую я пытаюсь решить уже на протяжении нескольких лет. Но мои попытки оказались тщетными. Я подверг опасности Свету и ребенка, поэтому больше такого не повторится. Я оставлю попытки снять проклятье.

Анвэйм прищурился.

— Быть может, стоит попробовать еще раз? — спросил он, и Аир усмехнулся.

— Мне вот интересно, зачем тебе дневник моего предка? Только не говори, что не знаешь, где он. Шифра у тебя так и нет, он бесполезен — верни его.

— Если ответишь, что за тайна вокруг возможности снять проклятье.

— Зачем тебе это? — неожиданно разозлился Хассаир. — Хочешь сделать Свету свободной? Ради чего? Ради роли любовницы? Нет уж, уволь. Я буду защищать её. Защищать в том числе от тебя, даже если она сама этого не хочет.

Взгляд Анвэйма стал холодным настолько, что я поежилась, хотела возразить, но так и не решилась. Рыфенок негромко зарычал на Анвэйма, будто защищая даже мой эмоциональный покой. Эрлорд хмыкнул и вновь отвернулся к окошку.

— Дневник мне нужен был затем, чтобы понять, есть ли там какие-нибудь намеки на пророчество о рождении двуликого ребенка и так ли он опасен, — начал он медленно и посмотрел в глаза Хассаиру. — Твой предок был ясновидцем, как и мой дед, по крайней мере, по их заверениям, хотя я считаю эту отрасль магии слишком шаткой и ненадёжной. Однако мне важна любая информация, которая может подготовить меня к непредвиденным обстоятельствам, если все-таки пророчество правдиво. Не знаю, сколько в нем истины, но я хотел найти в дневнике хоть какую-то подсказку.

Делорд смотрел внимательно, после чего кивнул.

— Если так, то я завтра отдам тебе шифр, — неожиданно произнес Хассаир, — к тому же я сам там не видел в дневнике ничего интересного.

— Спасибо, — ответил Анвэйм. — Я открылся себе, хотя у меня ощущение, что попытки Джины скрыть настоящую сторону проклятия были тщетны. Такое невозможно утаить: прекрасно понимаю это.

— Во дворцах всегда есть уши, а если не ставили магический полог… — проговорил Аир задумчиво и пожал плечами.

— Ты прав, — согласился эрлорд. — Так что насчет снятия твоего проклятья?

Хассаир покачал головой.

— Это невозможно, Анвэйм. Такого просто не может быть.

— Чего? — спросил эрлорд, и Хассаир лишь усмехнулся.

Пытался ли он защитить меня или же действительно был уверен, что этот способ не действен? Хотя за время, проведенное в этом мире, я стала сомневаться, что существует что-то невозможное. Оказалось, даже привидения существуют.

Испугала или вдохновила меня возможность расторжения связи истинных? Вопреки всем доводам разума — вдохновила.

— Хорошо. Тогда предлагаю перейти к официальному тайнику лорда де Шалиса.

— Только перед этим, прошу, давайте помоем Вэйма, иначе в чернилах будет не только мое платье, — произнесла я и потрепала рыфенка за ушком.

Тот довольно заурчал, и я улыбнулась.

Последние два дня были насыщенными, и не только подготовкой к балу.

В официальном тайнике ничего предосудительного не было: обычные ценные бумаги, мощные артефакты и важная деловая переписка.

— Я за шифр-ключом, — произнес Хассаир и открыл темный портал. — Скоро вернусь.

Когда мы с Анвэймом остались наедине, я почувствовала неожиданное напряжение. Анвэйм прошел к окну, заложив руки за спину.

— Как проходит Отбор? — спросила, чтобы как-то разрушить тишину.

Эрлорд медленно развернулся ко мне, а я прикусила губу, уже пожалев о своих словах. Его светлость собирался что-то мне сказать: судя по выражению лица что-то достаточно едкое, но в последний момент замер и посмотрел куда-то в пустоту. Я насторожилась. Однажды я уже видела у него подобную реакцию, когда ему передавали информацию ментально.

— Что-то случилось? — спросила обеспокоенно, придвинувшись ближе. — Анвэйм?

— В Жемчужном дворце произошел взрыв. Одна из стен в правом крыле разрушена, — произнес он.

— Нападение?

Сердце убежало в пятки. Неужели в этом мире совсем нет безопасного для меня места?

— Не думаю, — после недолгой паузы ответил светлый, и я облегченно выдохнула. — Видимо, у кого-то произошел выброс магии, но следует немедленно устранить последствия.

— Но как же шифр? Дождешься Аира?

— Догадается, где нас искать, — заявил Анвэйм и открыл светлый портал.

Я даже сказать ничего не успела, как мы оказались на границе. Кажется, меня похитили! О чем я поспешила сообщить.

— Это похищение, ваша светлость!

— Да что ты говоришь, — хмыкнул эрлорд и притянул меня к себе. — Никогда бы не подумал, что способен на такое. Какое же мне наказание придумать для себя?

Я открыла рот и закрыла его, разве что слегка стукнула ладонью по его плечу.

Ты невыносим!

— Леди вперед, — с усмешкой подтолкнул меня Анвэйм к границе.

— Расскажешь, что произошло? — спросила я, оглянувшись.

— Самому интересно. Возможно, кто-то из учеников придворного мага начудил.

Я кивнула и перешла через границу. Когда за мной последовал Анвэйм, я неожиданно спросила:

— Перейти границу можно в любой точке? — После короткого кивка продолжила: — Неужели границы не защищаются?

— Защищаются с обеих сторон. Без внимания никто не пройдет. На протяжении всей границы стоят башни, где дежурят дозорные. Они каждую секунду смотрят за всем происходящим на границе. Также граница — нейтральная территория, поэтому с каждой стороны, — Анвэйм подошел ближе к бесконечной стене и указал на тонкую линию, идущую по земле, она светилась, словно наэлектризованный провод, — есть нити, которые оповещают о переходе. Поэтому просто так никто пройти не сможет.

— А как же ты и Хассаир? Вы, кажется, без труда перешагиваете порталом, минуя границу.

— У нас особые условия, — хмыкнул он и открыл портал. — Идем смотреть, кто едва ли не разнес Жемчужный дворец.

Когда вышла из портала, сказать, что была удивлена, это ничего не сказать. Я была поражена до глубины души! Я стояла у входа в столовую, одна стена которой была полностью сломана и камнями упала на широкий балкон, а в самой столовой велся настоящий бой! И устроили его те, кто, как я подозревала, и был причастен к разлому стены.

Следом за мной вышел Анвэйм. Портал за его спиной схлопнулся, а сам мужчина застыл, неверяще глядя перед собой. Я же улыбнулась. Улыбнулась широко, почувствовав себя невероятно счастливой. Да, ради этого стоило покинуть Фарахейм в такой важный момент!

Невесты, а это, без сомнений, были именно они, дрались в буквальном смысле. Кто — магически, устраивая дуэли с шарами и молниями, которые отлетали то в канделябры, то в картины, кто сражался прямо так — руками, выдирая сопернице волосы. Лишь две невесты не принимали участия.

Первой была девушка с темной прядью волос и родинкой над губой, которую, насколько я помнила, звали Дария эр Мари. Она пряталась за перевернутым круглым столом слева. Увидев эрлорда, она облегченно выдохнула. И я её понимала: стена за нами, кажется, была забаррикадирована каким-то заклинанием, судя по переливающемуся пространству.

Второй девушкой, не принимающей участие, была Жатенна, вот с её именем я точно не ошиблась, слишком хорошо запомнила. Полненькая дочь лорда сидела у дальней стены и ела руками торт, в котором она, кстати, была измазана: подозреваю, кто-то его без зазрения совести в неё швырнул. Причем непонятно, кого было жалко больше: торт или девушку.

В один не совсем прекрасный момент одна из молний полетела в меня — случайно, разумеется. Анвэйм среагировал мгновенно, прижав меня к себе и переместив с траектории полета. Молния ударилась о пейзажную картину, подпалив холст и разломав раму пополам. Не знаю, почему он её не остановил щитом или не поглотил ответным заклинанием — видимо, ему уже было плевать на обстановку одной из столовых. Отдышавшись, я рассмеялась. На нас по-прежнему отказывались обращать внимание.

— Ваша светлость, не помню, поздравляла ли я вас с предстоящей женитьбой? — спросила елейным голосом у удивленного до глубины души эрлорда. — Если нет, позвольте пожелать вам от всей души семейного счастья! Каждая из этих невероятных леди достойна того, чтобы стать вашей супругой и правительницей Ардахейма!

— Позвольте отказаться от поздравлений, леди Аламинта, — проскрежетал он зубами, после чего вышел вперед и заслонил меня собой.

Девушки наконец обратили внимание на присутствие светлого. Но это еще было не самым удивительным: открылся темный портал, из которого вышагнул Хассаир. Участницы Великолепного отбора от шока забыли даже присесть в реверансах, да и куда им: со всклокоченными волосами, местами порванными платьями, красными лицами —

“ледями” уже никак выглядеть не удавалось.

— Что здесь происходит? — спросил Анвэйм в тишине, после чего девушки синхронно бросились к нему и начали наперебой жаловаться.

Аир подошел ко мне и дотронулся до предплечья.

— У меня, кстати, тот же вопрос, — шепнул он. — Что здесь происходит?

— Разве не видно? — с улыбкой откликнулась я. — Это непередаваемая игра: угадай будущую правительницу Ардахейма.

Делорд наградил меня изумленным взглядом.

— Откуда столько ехидства?

— Разве тебя это не веселит? Каждая из этих девушек достойна Анвэйма. Так и представляю их на коронации. О, а ведь ему с ними еще детей воспитывать. Какая чудесная семья: взбалмошная жена и бесчувственный муж.

На последних словах все-таки прорезалась злость, но я быстро скрыла её за улыбкой. Одной части меня действительно было весело, а вот второй… Признаюсь, я была на грани истерики. Аир решил поддержать меня в моем веселье:

— Тебе какая кажется наиболее подходящей? Вон та с малиновой помадой, размазанной по щекам, или вон та пышная леди, испачкавшаяся в торте? Кстати, взбитые сливки скоро окажутся на камзоле эрлорда, если она продолжит к нему так прижиматься.

— Что ты! Она не прижимается, она показывает товар лицом, — ответила я, указав на два полушария в креме, которые активно подставлялись эрлорду для обозрения. — Пожалуй, делаю ставку на неё. Мне бы особенно хотелось видеть её женой Анвэйма. А уж как она разговаривает со слугами… просто заслушаться можно! Надеюсь, она также будет разговаривать и с эрлордом.

Аир негромко рассмеялся.

— Ты страшная женщина, Света, — прошептал он и уже серьезно добавил: — Хотя боюсь, что эти леди доберутся и до тебя.

Я пожала плечами, и в этот момент защита со столовой слетела, а в двери вошли эрледи и придворные дамы. Сказать, что они были в шоке от увиденного, ничего не сказать. Я уже готова была рыдать от смеха на груди у Аира, но держалась из последних сил. Девушки пытались пригладить волосы, сбросить остатки еды с платьев и соединить местами разорванные ткани, но. удавалось им это из рук вон плохо.

— Что здесь происходит? — спросила эрледи достаточно громко, после чего посмотрела на меня и слегка улыбнулась. — Рада видеть тебя, Аламинта.

Теперь все девушки будто только что заметили мою скромную персону и скрестили на мне неприветственные взгляды. Особняком оставалась лишь Дария, которая продолжала прятаться за столом, посматривая в сторону открывшегося выхода. Все претендентки на руку, сердце и нервы эрлорда тут же приосанились и едва ли не фыркнули в мою сторону. Несмотря на то, что это они, а не я, стояли не в самом лучше виде, они все равно считали себя лучше. Хотя чем? Я даже положением выше их, а то что беременна. всякое в жизни бывает.

— Благодарю, эрледи, я тоже рада вас видеть.

— Джина, моя дорогая, — поправила меня женщина. — Я просила звать меня Джиной. — Переведя взгляд на претенденток и непосредственно эрлорда, она быстро оценила обстановку и хорошо поставленным голосом произнесла: — Я не вижу перед собой ни одну дочь лорда, а лишь оборванок, которых обрядили в дорогие одежды, но так и не научили вести себя в приличном обществе. Не желаю знать, из-за чего все это началось. Одной из вас предстоит стать правительницей Ардахейма, но сейчас я не могу сказать, что вы достойны этого хотя бы на мизинец. Леди, немедленно отправляйтесь по своим комнатам и приведите себя в порядок. Ровно через час я жду вас в Коралловой гостиной, где мы обстоятельно обо всем поговорим.

Леди с опущенными головами начали выходить из столовой. Я пыталась скрыть улыбку. Её светлость подошла ко мне и похлопала меня по руке.

— Сочувствую твоей потере, моя дорогая. Ужасное горе. Но я рада, что с тобой и ребенком все хорошо.

Надеюсь, она говорила это искренне. Но эрлорд был расслаблен, я надеялась, что он бы почувствовал ложь и хотя бы наградил родственницу холодным взглядом. Но нет, он оставался спокоен.

— Благодарю, эрледи.

Увидимся позже, — ответила она и вышла.

Как только мы остались втроем в разрушенной гостиной, её озарил дружный смех. Наш с Аиром дружный смех, потому что Анвэйм стоял злой до чертиков.

— Ваша светлость, как же я счастлив, что у меня есть истинная пара и мне не придется созывать отбор, — произнес Хассаир с улыбкой.

— Кто знает, Хассаир, кто знает. Может, ты окажешься в таком же положении?

Делорд фыркнул, а я улыбнулась, встретившись взглядом с Анвэймом.

— Тебе тоже смешно? — спросил светлый.

— Разумеется, ваша светлость! Могу я узнать, какая из девушек вам понравилась особенно? Могу предложить кандидатуру Жатенны: чудесная девушка, а какой бюст! Вы уже представили постельные игры с участием взбитых сливок?

Аир хохотнул. Зрачки эрлорда сузились, повеяло холодом. Но я стойко встретила мороз, лишь улыбнулась еще шире.

— А ты хочешь выбрать мне жену? — спросил он, и я пожала плечами.

— Разумеется, ваша светлость! Выберу лучшую!

— Что-то меня не очень впечатляет твой выбор, — произнес он и сделал шаг в мою сторону.

— Очень жаль! У нас с вами видимо совершенно разные вкусы!

— О, ну в одном они сходятся, — произнес он и наклонился ко мне ниже, — взбитые сливки. Обязательно попробую их в постели. Как только представится возможность с выбранной мной девушкой.

И так проникновенно это было произнесено, что у меня невольно вспыхнули щеки. Мы с Анвэймом неотрывно смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что именно я в тот момент испытывала и чем бы это закончилось, если бы не раздавшееся рядом “мрр”. Мы с Анвэймом опомнились и отскочили друг от друга, а я перевела взгляд на Вэйма.

— Как же я рад его видеть, пусть и его кличка мне и не нравится, — произнес Аир, поморщившись. Наша близость с эрлордом его не впечатлила, и я почувствовала укол вины. — Сейчас мы можем вернуться в Темный дворец и продолжить?

— Думаю, лучше перенести на завтра, — ответил Анвэйм. — Аламинта еще не обедала, а мне необходимо время на восстановление защиты замка.

— Как скажете, — отозвался Аир. — Я могу остаться на обед? У нас, правда, уже ужин, но я согласен заменить одно другим. Вы же не против?

— Против.

— Разумеется, нет!

Мы с эрлордом откликнулись одновременно. Как можно догадаться, последняя реплика принадлежала мне. Я продолжила:

— Я бы хотела провести обед с тобой, Аир.

— Тогда я прикажу накрыть в Рассветной столовой, — откликнулся Анвэйм и подал мне руку.

Принимать его помощь после того, как увидела целое сборище его невест? Не дождется! Сделала вид, что не заметила приглашения, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, к тому же за мной бежал счастливый рыфенок. Думаю, в следующий раз его стоит взять с собой в Фарахейм, раз уж он мой защитник, пусть пока и маленький.

За обедом мужчины не могли удержаться от колкостей. Я не узнавала обоих: обычно милый и улыбчивый Хассаир вел себя слишком озлобленно, а безэмоциональный Анвэйм слишком остро реагировал на выпады делорда. В итоге, устав от всего этого, я отправилась в свои комнаты, сказав, что очень устала. Ни один из мужчин не стал меня задерживать.

В комнате меня ждали новые наряды, сшитые по местной моде, обувь и аксессуары. Последние особенно удивили. Три набора: бриллиантовый, изумрудный и рубиновый. Даже боялась подумать, сколько все это стоит денег.

— Они прекрасны, — произнесла Авина. — Не правда ли, леди?

— Да, ты права.

Прекрасны… хотя я Великая леди, разве в сокровищнице лорда де Шалиса нет дорогих украшений? В темном дворце я не носила их из-за беременности — мне просто было некомфортно от утяжеляющего металла, но здесь мне их подарили. К чему бы это?

Эрлорд хочет видеть меня на официальных приемах? И словно в ответ на мои мысли в комнату после приглашения вошла эрледи.

— Вижу, мои подарки уже доставили, — произнесла она и подошла ближе. — Сделаны на заказ. Специально для тебя.

— Вы слишком добры ко мне.

— Пытаюсь загладить свою вину за некоторую. — она пыталась подобрать слово, — отчужденность с моей стороны. Я пересмотрела свои взгляды. Поверь мне, дитя, я умею признавать ошибки.

— Благодарю за чудесный подарок, но правильно ли я понимаю, что вы их подарили мне с каким-то намеком? К чему вы хотите меня подтолкнуть?

— Я хочу, чтобы ты завоевала Анвэйма.

Сказать, что я выпала в осадок, это ничего не сказать.

Простите, я, кажется, ослышалась, — произнесла пораженно.

— Нет, ты не ослышалась, дитя. Я хочу, чтобы ты очаровала Анвэйма настолько, что он бы выделил тебе какой-нибудь загородный домик, где бы ты жила вместе с его наследником. Ребенок бы воспитывался исключительно на светлой стороне в присутствии гувернанток и, разумеется, меня. Я готова посвятить себя правнукам, раз внуку уделяла недостаточное внимание.

Я даже не сразу нашлась с ответом. Некоторое время просто хватала ртом воздух, чтобы сформулировать правильно свое недоумение, но так и не смогла, поэтому у меня просто вырвались вопросы:

— Но почему? Зачем вам это?

Эрледи подошла к окну и задумчиво посмотрела на сад. Она теребила край манжета, погрузившись, видимо, не в самые лучшие воспоминания. Поэтому ответила не сразу, тоже дав себе время на размышления, но потратила это время с большей пользой, чем я.

— Я вижу, как плохо бывает, когда дети растут без материнской любви и заботы, — произнесла она тихо. — Анвэйм прямое тому подтверждение.

— Что случилось с его родителями? — задала я вопрос, волновавший меня очень и очень давно.

В исторических хрониках ничего не было, словно об этом не хотели упоминать лишний раз. Или, по крайней мере, на темной стороне не слишком-то любили затрагивать историю светлых правителей. А до библиотеки Ардахейма я еще не добралась.

— Они погибли, когда ему было около семи лет. В горах. Его тогда спасло чудо. Но он до сих пор не может себе простить, что ничего не смог сделать.

— Он не должен был винить себя, — произнесла я эмоционально и вздохнула. — Поэтому он такой замкнутый, нелюдимый, безэмоциональный?

— Хорошего же ты мнения о моем внуке, — хмыкнула эрледи, обернувшись ко мне. Она покачала головой. — Не только, разумеется. Чтение эмоций накладывает свой отпечаток. Но не будем об этом. Я не желаю, чтобы этот ребенок рос без материнской любви. Сегодня, увидев поведение потенциальных правительниц, я только убедилась, что ребенку придется очень несладко при дворе. А знаешь ли ты, как опасен недолюбленный, озлобленный претендент на престол? К тому же с потенциальной судьбой по уничтожению мира.

Она дала мне время представить масштабы. Думаю, да. Даже история моего мира знает немало случаев борьбы за власть и бунтов. Мне бы не хотелось такой судьбы ни для Ардахейма, ни тем более для моего ребенка.

— Понимаю, — ответила я и присела на софу, вытянув ноги и погладив живот.

— Я забочусь не только о судьбе внука, предлагая тебе очаровать его, но и о судьбе Светлых земель. Этот ребенок, если верить пророчеству, слишком важен. Также важно воспитать его в любви. Быть может, в этом и есть ключ к тому, чтобы избежать пророчества.

— Я тоже думала об этом, — призналась я, — о том, как изменить пророчество. Но то, о чем вы меня просите, просто невозможно. Я не стану добиваться мужчины, тем более для того, чтобы быть его любовницей. Вы предлагаете мне положить свою судьбу на алтарь счастья Ардахейма, но как же я? Я хочу быть любимой, выйти замуж, создать семью. В идеале — сохранив и этого ребенка, которого я уже люблю всем сердцем. Но жить все время в зависимости от Анвэйма?.. Слишком непосильная ноша для моей гордости.

— Что такое пара десятков лет для тех, кто живет все триста лет? — спросила эрледи. — Тебе всего тридцать пять, Аламинта. Поживи хотя бы до шестидесяти ради ребенка, а потом можешь создавать свою семью. В Фарахейме.

Я призадумалась. Я ведь действительно не беру в расчет то, что люди здесь живут гораздо дольше. Правда, это люди с магией. А что будет со мной, нейтральной? Вдруг я стареть буду гораздо раньше?

— Я подумаю над этим, эрледи. Но и добиваться мужчины не стану.

— Так ли тебе надо его добиваться? — спросила Джина, пожав плечами, и села рядом со мной. — Я же вижу, как он к тебе относится. Тебе надо всего лишь унять свою гордость и принять положение фаворитки.

— Анвэйм сказал, что не будет унижать свою жену изменами.

— Он принципиален и благороден, — подтвердила эрледи, — но ведь ты можешь попробовать. Хотя бы попробовать.

Не хочу. Не буду. Ужасно! Как же ужасно готовить для себя участь второстепенной женщины в жизни мужчины, в чьи глаза хочется смотреть бесконечно. Но дальше переливать из пустого в порожнее я не стала.

— Возвращаемся к подаркам. Как они помогут мне завоевать сердце Анвэйма?

— Не они, — покачала головой эрледи, вновь нервно дернув край манжета. — Они нужны лишь как атрибут твоего статуса. Я предлагаю тебе пойти на бал-открытие Отбора. Ты должна показать, что ты не просто беременная женщина, ты еще и желанная женщина, которая не сломается под напором обстоятельств.

— И что я буду делать на этом балу? Танцевать? В своем положении?

— Деточка, что ты такое говоришь? Конечно, заставлять танцевать тебя никто не будет, да и не требуется этого! Как же другие леди, будучи беременными, посещают подобные мероприятия? Сидят на софе, едят, пьют безалкогольный пунш и общаются. Получают важную информацию и напоминают о себе.

— Я не другие, — ответила я, отвернувшись. — Не желаю бороться за эрлорда. За ребенка

— да, но не за Анвэйма.

— Сколько гордости, — произнесла женщина.

— Дело не только в гордости, но и в моем счастье, в счастье его будущей жены. Я буду просить Анвэйма оставить меня рядом с ребенком, но не на правах его любовницы, а лишь в качестве матери его ребенка.

Джина молчала, задумчиво глядя на меня.

— Ради матери ребенка он на такое не пойдет, а вот ради любимой женщины… Кто знает. Дело твое. Но советую тебе сходить на бал. Так ты заявишь обществу о себе. О тебе в последнее время ходит много слухов, ты не должна сторониться общества. Будь сильной, Аламинта. Я буду тебя сопровождать.

В словах Джины была истина. Я кивнула, так и не дав никакого ответа, а эрледи отступила. Задала пару вопросов о моем здоровье и удалилась. Я же погладила рыфенка и вздохнула.

Мне очень хотелось остаться с ребенком. Да и действительно: что такое двадцать-тридцать лет для перспективных трехсот? Если они, разумеется, у меня будут.

— Я хочу сходить в библиотеку, — сообщила я Авине, убрав все украшения в ящик с магическим замком, — проводишь?

— Разумеется, леди. Что сказать эрлорду, если он будет вас искать?

Эта фраза, оброненная случайно, значила гораздо больше, чем можно было подумать. Что сказать эрлорду. то есть она дает мне выбор: говорить правду или нет, она встает на мою сторону, показывает свою преданность. Сказать, что это меня подкупило, это ничего не сказать. Я даже в лице изменилась, улыбнулась шире и ответила:

— Пока сообщим ему правду: я познаю многогранность Ардахейма в стенах библиотеки.

Авина кивнула и направилась к выходу, и я поспешила за ней. Библиотека в Ардахейме располагалась на первом этаже и состояла из трех секций (к секционированию комнат я уже начала привыкать). Первая была небольшой, больше походила на гостиную со шкафами у стен, вторая уже была со стеллажами посредине комнат и с креслами у окон справа и слева, а третья была настоящим хранилищем знаний: казалось, ряды стеллажей никогда не закончатся. Особенно впечатлила фреска на потолке: не серьезная, наоборот, романтичная и даже забавная: двое подростков в библиотеке, девушка читает любовный роман на софе, а парень, стоя за ней с учебником по естественной науке, подглядывает через её плечо. Я прыснула от смеха, подумав, кто же может быть автором этого чуда? Точнее идейным вдохновителем.

Библиотека напомнила мне о моем таинственно-неживом помощнике, которого я оставила в Фарахейма. Со всем этим похищением я совсем забыла о нем. а ведь стоит наведаться в библиотеку и узнать побольше! Так что спрошу у Анвэйма, быть может, он знает что-то о призраках? Или же их могу видеть лишь я, так как нейтральная? Или потому, что побывала за гранью? Интересные вопросы, на которые предстоит найти ответы.

В первую очередь я нашла книгу с провокационным названием: “Почему темные кажутся варварами на светских балах Ардахейма?”. Решила прочитать, так как следовало знать различия в культуре и манерах двух государств. Не уверена, что они будут чем-то отличаться, иначе магистр Энрад рассказал бы мне, но предупрежден, значит, вооружен.

Ох, магистр Энрад… а если он действительно предатель? Тогда он знает о многом. Начиная с того, что я спрашивала о призраках, и заканчивая тем, что именно он помог мне попасть в этот мир и это тело. Как именно он захочет использовать эти знания и захочет ли?

Следом я попыталась найти что-то из исторических хроник, чтобы побольше узнать о смерти родителей Анвэйма, но газет было столько, что я решила отложить поиски до лучших времен, зато нашла “Великую книгу пророчеств”, “Пророчества последних ста лет”, датированную концом прошлого века, а также книгу о наваитах. Если быть точнее, что-то вроде устава наваитов.

Когда вернулась во вторую секцию библиотеки, заметила у окна одну из претенденток на руку и сердце Анвэйма. Дария эр Мари, та самая, что пряталась за столом, читала газету у окна. Заметив меня, она улыбнулась и поправила темную прядь — единственную в её светлых волосах.

Я тоже ответила улыбкой, после чего прошла к окну с противоположной стороны. Отсюда открывался вид на рассадник белых цветов, похожих на лилии. Подтянув к себе книгу о наваитах, я открыла на первой странице.

“Дорогой друг, приветствую тебя! Должно быть, ты лишь недавно вступил в наш орден или только собираешься это сделать, но уже спешу сказать тебе, что мы рады тебе…”

— Простите за бестактность, — вывел меня из чтения голос, и я подняла вопросительный взгляд на Дарию, — и позвольте представиться. Дария эр Мари, невеста его светлости.

— Леди Аламинта де Шалис, — ответила я и вернулась к книге.

Мне не хотелось начинать знакомство ни с одной из претенденток. Я понимала, что каждая из них может вскоре стать мачехой для моего ребенка, но я просто боялась. Боялась загадывать на будущее. Дария отодвинула кресло и села напротив меня за один стол. От её взгляда не укрылись названия книг, которые я взяла.

— Вы интересуетесь пророчеством, которое связано с вашим ребенком? — верно догадалась она.

Я хотела сказать, что это не её дело, но неожиданно передумала. Отодвинула книгу об ордене и внимательно посмотрела на девушку. Она ведь тоже может быть каким-никаким источником информации, по крайней мере, непредвзятым. Но для начала следует с ней немного подружиться.

— Я вас видела сегодня, — сообщила я, — вы прятались за столиком, пока другие невесты воевали. Боялись подпортить платье и репутацию?

— Моя репутация оставляет желать лучшего, — осклабилась она. — Так что портить там нечего. А вот подпортить репутацию другим — святое дело. Особенно таким заносчивым девицам. И предлагаю перейти на “ты”, если вы не против.

— Не против. Значит, это ты была инициатором той ссоры? Кто бы мог подумать. Я делала ставку на леди Жатенну.

— А вы знаете нас по именам, — хмыкнула девушка. — У Жатенны длинный язык, да ум короткий. Я же рассчитала все верно: одной прожгла платье так, что она подумала на соседку, другой сообщила то, что по идее могла знать лишь её подруга… в общем, действие за действием и в итоге девушки не на шутку разозлились.

— Ты страшная женщина, — пораженно сообщила я. — А сегодня меня так называл делорд. Знал бы он, кого по-настоящему стоит опасаться.

Девушка негромко рассмеялась.

— Значит, у тебя есть свои способы устранять конкуренток? — подвела я итог.

— Вовсе нет, — ответила девушка. — Я не витаю в облаках, как другие, и прекрасно знаю, что ни одна из тех, кто участвовал в том беспределе, не станет женой его светлости.

Она внимательно посмотрела на меня, а я застыла, не понимая, как реагировать на её слова. Что именно она хочет этим сказать? Кто по её мнению станет женой Анвэйма?

— И ты, разумеется, знаешь имя счастливицы?

Сердце замерло в ожидании ответа. Оно, глупое, на что-то надеялось.

— Его знает каждый во дворце, — ответила Дария и поднялась на ноги. — Пожалуй, пойду. Мне еще стоит придумать новую пакость для невест, а это отнимает столько времени. Увидимся позже!

Я была настолько обескуражена её словами, что не остановила. Так и не спросила о пророчестве! Что ж, у меня есть еще две увесистые книги, чтобы во всем разобраться. Пока же возвращаемся к ненавистному ордену…

“Дорогой друг, приветствую тебя! Должно быть, ты лишь недавно вступил в наш орден или только собираешься это сделать, но уже спешу сказать тебе, что мы рады тебе. Мы ждем таких как ты — деятельных, целеустремленных, добивающихся высот во всем! Уверен, что с тобой наш орден прославится и станет одним из лучших во всем мире. И когда-нибудь нам удастся достигнуть своей цели…”

И прочее, и прочее, и прочее. Я сначала читала вдумчиво, потом стала по диагонали. Одни пространные рассуждения о чистоте магии, о важности разделения магических потоков для этого мира, рождении темных и светлых с разным уровнем магии и так далее. Нашла тут и то, что являлось их высшей целью — желание закрыть границу между светлыми и темными, чтобы предотвратить дисбаланс сил.

Как ни посмотри, а цель благородная. Они хотели более-менее равноправия между магами. И не просто равноправия, а желали устранить дисбаланс, который мог навредить миру. Разве не Анвэйм может уничтожить гору одним выбросом магии, пока другие могут создавать лишь простейшие заклинания? Но при этом не он просил об этой силе, она его наказание: ему ведь все тяжелее справляться с магией.

Я вздохнула и покачала головой. Не мне думать о таком. Какой бы благородной ни была цель ордена, действовали они грязными способами, пытаясь убить пока ни в чем неповинного ребенка. Так что теперь он стал для меня врагом номер один.

Это странно, насколько организм женщины привыкает к беременности, насколько мы привязываемся к едва появившейся крохе. Зарождение жизни весьма удивительный процесс, такой естественно биологический и в то же время по-настоящему магический.

— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Даже если я не собираюсь идти на бал, надо хотя бы понять, в чем различие этикета светлых и темных, — пробормотала я себе под нос и откинулась на спинку стула, обхватив руками живот.

Да-да, странная привычка разговаривать вслух, но я словно привыкла к этому. Порой гладила живот, разговаривая с малышом, и сейчас ощущала себя не единственной в пустой библиотеке, а с его поддержкой.

Различий было слишком мало для такого громкого названия: “Почему темные кажутся варварами на светских балах Ардахейма?”. Да, темные были более прямолинейны, разговоры о погоде у последних использовались лишь для того, чтобы сблизить двух людей (что неудивительно, учитывая вечные пасмурность и дождливость Фарахейма).

“— Сегодня жуткая погода…

— О да, ужасная! Поскорей бы закончились дожди. Кстати, а вот вы…”

Я прыснула от смеха. Это было так похоже на Россию, когда все уставали от холодов и с любым можно было найти общий язык на эту тему. Вспомнив о родном доме, я немного взгрустнула. Интересно, что там происходило без меня? Как отреагировали на новость о крушении самолета?

Так, не следует об этом думать! У меня новая жизнь, другой мир и ребенок. Я обязана быть благодарной лорду де Шалису за предоставленную возможность начать все с чистого листа. Ладно-ладно, не совсем с чистого.

За книгами я просидела едва ли не до самого вечера. К счастью, здесь были удобные кушетки, поэтому я периодически туда перемещалась, чтобы полежать с книгой и отдохнуть, а после возвращалась к столу. Да и фрукты в вазе изрядно скрасили мое времяпровождение. Вэйм, который периодически прибегал, питался на кухне, где у него даже была своя миска. Вот и сейчас, прибежав сытый и довольный, он лег у моих ног и прикрыл глаза, широко зевнув. Пожалуй, спать действительно уже хотелось.

Отложив книги и посмотрев на закат, я поднялась и собралась уходить, как взгляд зацепился за столик, за которым сидела Дария. Я подошла ближе и обнаружила несколько выпусков свежих газет. Сев в кресло, я развернула “Вестник Ардахейма” и прочитала заголовок:

“Война неизбежна. Маги Ардахейма возмущены поведением темных. Это ультиматум”.

Вот почему мне никто не хотел давать газет. Неужели все из-за меня? Дрожащими руками я перевернула страницу на нужную статью, уже зная, что именно там увижу.

Но результат был не столь ужасен, как я могла подумать. Журналисты во всех мирах одинаковы!

“Это скандал! Это больше, чем скандал!

Это война! Объявление войны! Как иначе назовешь противоправные действия темных? То, на что они подняли руку, невозможно описать словами… цензурными, которые пропускает наш редактор. Поэтому я, уважаемые читатели, постараюсь донести вам всю правду без лишних прикрас и экспрессии!

Но не обещаю, что сдержусь.

Ни для кого не секрет, что месяц назад наше общество взорвала новость о том, что его светлость ожидает наследника… от темной. Внебрачного. Как так получилось — остается лишь недоумевать, а также уповать на безграничную силу нашего эрлорда (бедные горы, мы все им сочувствуем!). Разумеется, я говорю сейчас не о мужской силе (в ней мы, разумеется, тоже не сомневаемся, да славится Анвэйм Светлый), а о магической, благодаря которой выживание светлого ребенка в утробе темной матери стало возможно.

Мы все с нетерпением ожидаем появление наследника, который, если судить по недавно получившему огласку пророчеству, способен объединить два мира! Да славится благословенный ребенок!

Но кому-то это крайне не нравится. Кажется, темные боятся, что при объединении их сила станет ничтожной по сравнению с нашей силой, силой светлых. И пытаются это всеми средствами предотвратить.

Чудовищная, зверская попытка убить ребенка в утробе была результатом их действий. Аламинта де Шалис, которая и до этого не горела желанием оставлять этого ребенка (судя по известиям от проверенных источников из дворца, дорогие читатели!), со своим любовником сбежала из темного дворца своего отца, чтобы умертвить дитя в утробе.

Понимаю, вы шокированы подобным… ”

Не то слово — шокирована! Я просто на взводе! Да как они могли такое подумать?! Да я бы… ах, кажется, я поняла, откуда ноги растут. Та самая подружка Аламинты, Шиена Аверлард, приложила свою грязную лапу. А я ведь её еще защищала, говорила, что она ни при чем. А она поспешила слить важную информацию местным СМИ.

Прибью мерзавку! Вэйм негромко зарычал у ног, будто почувствовал мои эмоции, и я погладила его по холке. Присмирев, он навострил уши, после чего убежал. Какой-то свободолюбивый у меня питомец.

“Темные — варвары, которые считают, что нерожденный ребенок — не ребенок. Восьмой месяц беременности, судя по полученной информации, еще немного и на свет должно появиться дитя двух миров. Светлый ребенок, рожденный от темной матери. К чему это может привести?

Разумеется, к возвышению светлых, что не очень нравится темным.

Тот неудавшийся акт варварства был лишь началом. Боюсь, боюсь собственным слов, потому что они могут быть пророческими: нужно готовится к войне.

Не мы её хотим, но нас вынуждают на неё идти”.

Смяв в руках газету, я скрипнула зубами. Всё переврали, абсолютно все! Да они сошли с ума! Хассаир ни за что не направит войска, он не станет этого делать! Он знает, как важен для меня этот ребенок.

Но об этом не знают газетчики, вот и пишут всякий бред, выловленный из вторых уст. Хотя подождите-ка… всё совсем не плохо! Они не знают о настоящем пророчестве, поэтому и не опасаются рождения ребенка. Значит, наваиты еще не пустили слухи в СМИ. Это же просто замечательно!

— Интересно? — раздалось рядом, и я вздрогнула, подняв глаза на эрлорда. — Я искал тебя. Нужно подпитать ребенка светлой магией.

Рядом с ним стоял Вэйм. Не мудрено догадаться, кто именно привел эрлорда. Маленький шпион.

— Я засиделась, — ответила я, и взгляд мужчины опустился на газету.

— Не хотел, чтобы ты беспокоилась об этом. Неважно, как сильно раздувают скандал газетные издания, все на самом деле не так.

— Понимаю. В этом даже есть положительный аспект — они не боятся моего ребенка, значит, и остальным жителям Ардахейма не будет до него дела. Хотя меня удручает, что светлые думают, будто я действительно пыталась избавиться от ребенка, — ответила я, нахмурившись. — Мне это не нравится.

Я поднялась на ноги, но эрлорд не дал мне уйти, осторожно сжав плечи и заставив посмотреть ему в глаза. Иногда этот лед не только сковывал, но и успокаивал. Как сейчас. Стоя рядом с ним, все страхи уходили на второй план, и казалось, что все проблемы решаемы.

— Света, главное, что я знаю, насколько тебе дорог наш ребенок.

— Он вновь “наш”? — не могла не улыбнуться.

— Все может быть, — кивнул эрлорд и провел большим пальцем по моей щеке. — Просто не волнуйся о чужом мнении. Думаю, все равно необходимо будет обнародовать твою настоящую личность.

Я встрепенулась.

— Разве тогда не будет проблем с наследованием титула Великой леди?

— Это тонкий вопрос, — ответил эрлорд. — Возможно, тебе придется отказаться, хотя один из твоих детей унаследует титул как прямой наследник де Шалиса по крови. А возможно, слово Хассаира будет решающим. В любом случае сначала мы вскроем тайники де Шалиса и проверим его корреспонденцию, а после придется объявить о тебе. Как я уже говорил, магистр Энрад с высокой вероятностью предатель, значит, ему всё известно. Мы не может позволить наваитам использовать эту информацию в качестве инструмента шантажа. Самая лучшая защита — полная открытость.

— Ты прав, — ответила я со вздохом, — но как отреагируют все на подобную новость? Что скажут?

— Неважно, — моментально ответил Анвэйм и опустил руку на живот. — Ты мать наследника правителя Ардахейма и истинная правителя Фарахейма. Каждому в любом случае придется считаться с нашим мнением.

— Всем, кроме твоей законной жены, — напомнила я, и Анвэйм раздраженно отвернулся. Ну вот, во мне опять проснулось ехидство.

— Кстати, хотела сказать, что просто поражаюсь твоим талантам.

— Каким же? — посмотрев мне в глаза, спросил Анвэйм.

— Не каждый способен превратить приличных леди в настоящих воительниц за сердце мужчины. Хотя подозреваю, им важно не твоё сердце, а статус и деньги, не так ли?

Но эрлорд смотрел на меня так, будто я неправа. Неужели?

— А тебе? Тебе что важно, Света?

Сложный вопрос. На самом деле я не так уж от них отличаюсь в том плане, что мне тоже важно счастье. Но мое счастье заключается не в деньгах и статусе, а любви. Любви к мужу, ребенку, созданию счастливой семьи. Но так ответить я ему не могла. Джина бы сочла, что сейчас идеальный вариант прижаться к эрлорду, томно вздохнуть и заверить его, что ничего важнее него для меня нет. Но любого рода ложь мне претила, поэтому я положила руки на живот и серьезно произнесла:

— Мой ребенок.

Кажется, он ожидал не такого ответа, совсем не такого, потому что резко наклонился ко мне. Я затаила дыхание. Его взгляд был прикован к моим губам, а затем мужчина медленно приближался и… должно быть, он бы поцеловал. Каждый бы почувствовал вкус желанных губ на своих. Но мы не можем быть вместе. Быть может, эрлорд увлечен, временное помутнение рассудка, но в итоге он всегда выберет власть.

Большего от него не требуется. Это то, к чему его готовили всю жизнь. Это то, что от него требуется по чистоте крови.

Я — по всем законам темная, даже если предположить, что эрлорд действительно влюблен, что это не просто увлечение, то что будет? Мы объявим о том, что я нейтральная, правда, неизвестно, сколько я проживу, а дальше? Будут ли у нас еще дети или каждый будет представлять угрозу или для меня, или для всего мира? Как отреагирует местная знать? Сколько история моего мира знает случаев, когда неугодную повелительницу травили? К тому же я истинная Хассаира: продолжение его рода зависит от меня. Так к чему все эти нелепые мечты?

Но почему, почему меня настолько тянет к Анвэйму? Это неправильно, иррационально, мы ведь с первой встречи невзлюбили друг друга, препирались, сражались взглядами, высказывали недовольство и между тем. я почти влюблена. Почти. Самую малость.

Да и кого я обманываю?..

Мы сейчас настолько же близки, насколько и далеки. Эту неловкость пора было разрывать. Я подняла голову, и мы одновременно выдохнули:

— Нам пора… — сказал Анвэйм.

— Здесь забавная фреска на потолке, — произнесла я тут же и прикусила губу. — Ты что-то говорил?

— Не важно, — ответил Анвэйм, кажется, благодарный мне за смену темы, и посмотрел на потолок, усмехнувшись. — О, её идею художнику подкинул придворный маг.

— Неужели?

— Магистр смеялся надо мной, что мальчишкой меня интересовали исключительно книги. Однажды его взору предстала картина, как юная фрейлина, которой не было, наверное, и двенадцати лет, читает книгу в тогда еще не отремонтированной библиотеке. Я стоял за её спиной и тоже читал эту книгу, потому что меня привлекла одна строчка и я уже не мог остановиться. Тогда мне было лет семнадцать.

Я прыснула от смеха, представив Анвэйма в столь нежном возрасте. Картинка оказалась настолько живой, что мне до безумия хотелось познакомиться с тем Анвэймом из прошлого, который мог подглядывать в чужие книги. Я широко улыбалась, глядя на взрослого мужчину, но угадывая в его взгляде того мальчишку из прошлого.

Интересно, если у нас мальчик, как он будет выглядеть?..

Так, не туда свернули мысли! Эта сентиментальность сейчас совершенно ни к чему.

— Ты увлекался любовными романами, судя по фреске? — лукаво спросила я. — Неужели сюжет был настолько страстным, что смог растопить твое ледяное сердце? А мне говорил, что тебя тот потрепанный роман из библиотеки Седьмого лорда совсем не привлек…

— Грязные инсинуации и вольная интерпретация рассказа придворного мага самим создателем фрески, — тут же заявил Анвэйм, и я рассмеялась, присев на кресло и потрепав рыфенка по холке. — На самом деле книга была по прикладной магии, а та фрейлина была дочерью Великого лорда — весьма выдающейся магиней и умной девушкой. Не зазорно было подглядеть в её книгу.

Я вновь негромко рассмеялась, продолжая гладить рыфенка, который перевернулся на спину и подставил пузико для ласки. Анвэйм, как ни странно, присел на корточки и тоже начал гладить рыфенка под подбородком, тот заурчал — настолько громко, что я даже испугалась и вздрогнула.

— В следующий раз, когда отправишься в Фарахейм, бери его с собой. Он защитник, Света, пусть и выглядит милым котенком.

Он? Защитник? Судя по урчанию, он может отпугнуть разве что мышей.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

— Пора возвращаться…

— Анвэйм, — все-таки я решилась на вопрос, обрывая речь его светлости, — что ты думаешь о невестах? Например, о Дарии. Если на ком и жениться, то только на ней.

— Не будем об этом, — прошептал эрлорд, — не хочу с тобой обсуждать свой брак. И не потому, что это личное дело, а потому… — Анвэйм посмотрел мне в глаза и сглотнул. — Потому что не хочу причинять нам обоим боль. Между нами стоят не только вековые традиции и законы, но и благополучие правящего рода Фарахейма.

Я сглотнула, почувствовав, как розовеют щеки. Поднявшись, его светлость подал мне руку. Когда он сжал мои пальцы, я почувствовала второй раз, как земля уходят из-под ног. Сейчас я особенно осознала, насколько я в безвыходном положении.

“Он слишком благороден”, — вспомнились слова эрледи. И нельзя было с ней не согласиться.

И всё же.

Увлечение или нечто большее?

— Леди, вы прекрасны! — воскликнула Авина.

Я улыбнулась, посмотрев в зеркало, и погладила пышную юбку цвета золота. Да, сегодня я действительно была прекрасной — сама готова это признать. Волосы я решила перекрасить, но не так, как ожидала Авина: ей пришлось повозиться, узнавая в городе у различных парикмахеров о том, как можно получить оттенок бронзы.

И теперь моя прическа включала в себя три цвета, для чего пришлось использовать технику “растяжки цвета” дважды: у корней светлые волосы переходили в бронзовые, а из бронзовых — в темные на кончиках. Авина вчера весь день тренировалась, чтобы научиться правильно “вытягивать” краску, но в итоге результат стоил её трудов.

Таким образом я сочетала сразу три важных цвета: блонд, присущий светлым, черный, присущий темным, и мой цвет на Земле — бронзовый. Теперь я по-настоящему чувствовала родство с этим телом, поняла, что моя трансформация завершилась, что теперь я — это я, не Аламинта и не Света. Я совершенно новая личность, которая успела пройти непростой путь в этом мире.

— Леди, вы введете новую моду! — воскликнула Авина. — А я единственная, кто знает технологию.

— Кстати, об этом. Мы ведь можем запатентовать прическу? — спросила я, и Авина подумала, после чего кивнула.

— Как изобретение моды — да! Недавно читала в газете, что какой-то модельер запатентовал таким образом необычный корсет: знаете, там всего лишь две чашечки на бретельках.

Услышав об этом, я развернулась к девушке:

— Мне срочно надо встретиться с этим модельером!

— Тогда узнаю его адрес, и вы сможете написать ему письмо.

— Отлично. Кстати, в Фарахейме мы тоже введем патент. Займусь этим завтра, а сегодня,

— я вздохнула и вновь посмотрела в зеркало, — меня ждет бал.

Золотое платье, изготовленное специально для меня, было потрясающим: мягкая ткань юбки, начинавшейся сразу под грудью, волнами спускалась вниз, но не делала мою фигуру безобразной, несмотря на живот, наоборот, подчеркивало нежность моего положения. Верх платья был перекрестным в районе декольте, открывая вид на пышную грудь. Плечи были закрыты рукавами три четверти, на ногах — удобные туфельки с минимальным каблуком. Но пожалуй самыми роскошными были колье и серьги с черным агатом. Они создавали невероятный контраст золота и тьмы, благодаря чему мой образ был ярким, дерзким и вызывающим.

— Леди Аламинта, кажется, вы по-настоящему расцвели в Ардахейме, — раздался голос сзади, и я обернулась, подавив удивление и широко улыбнувшись.

— Эстресс Марисель! Как я рада вас видеть!

Я подошла ближе и взяла руки целительницы в свои. Марисель была облачена в нежнобирюзовое платье, явно предназначенное для бала. Светлые волосы, которые при первом знакомстве показались невзрачными, сейчас виделись мне благородным блондом. Их подняли вверх в пышную прическу и закрепили шпильками с украшениями в форме цветов.

— Я вас тоже, леди. Как вы себя чувствуете? Эрлорд говорил, что вы настаиваете на моем возвращении к должности вашего целителя.

— Все так, — согласилась я. — Спасибо вам, что вернулись. Вы уже полностью выздоровели?

— Магия творит не только ужасные вещи, но и чудеса, — ответила женщина. — Эрледи попросила меня сопровождать вас на балу. Как я поняла, эрлорд не догадывается о вашем присутствии?

Я прикусила губу. Джина убедила меня, что ему незачем знать об этом, иначе он будет против. Анвэйм пытался сохранить баланс между мной и своими невестами, но он не понимал, что я хочу принимать участие во взрослении ребенка, хоть какое-то. Для этого мне надо заявить о себе Ардахейму, не быть бесцветной тенью, блуждающей по дворцу, мне нужно стать личностью.

— Мы решили сделать для него сюрприз, — ответила я и прикусила губу.

Эстресс Марисель слегка улыбнулась и кивнула. А что мне еще ей оставалось ответить?

В дверь постучались, после чего вошла эрледи со своей свитой. Я склонила голову в знак почтений, после чего Джина подала мне руку.

— Пора, девочка моя. Идем.

Жемчужный дворец к балу стал по-настоящему жемчужным: стены переливались словно по ним были развешаны гирлянды, бежевые дорожки заставляли жалеть слуг завтрашней смены, а мигающие магические светильники, подвешенные в воздухе и стилизованные под свечи, добавляли уюта.

Пока мы шли в зал, эрледи часто бросала на меня заинтересованные взгляды. Я старалась не нервничать, хотя волнение выдавали искусанные губы и слегка трясущиеся руки. Мой первый бал! В необычной обстановке, необычном мире и в особенном положении.

— Я бы хотела узнать, — неожиданно начала эрледи очень серьезно, после чего посмотрела на меня, — как ты смогла добиться такой окраски волос?

Я улыбнулась, почувствовав поддержку Джины. Она действительно хотела снять мое напряжение столь незатейливым вопросом.

— Только после получения патента, — хмыкнула я, и эрледи взметнула брови вверх.

— С твоей хваткой я начинаю сомневаться, так ли тебе нужна моя помощь.

Я негромко рассмеялась, прикрыв улыбку веером. Искусство общения веерами мне было незнакомо, но мне он был необходим: если вдруг станет сложно дышать или захочу скрыть неуместные эмоции, вполне можно воспользоваться веером. Как сказала Джина, даже если я дам кому-нибудь ложные намеки, никто их не примет к сведению в виду моего особого положения.

— Эстресс Марисель, вы ведь помните мою просьбу? Сегодня вы должны неустанно приглядывать за леди Аламинтой. Если захотите отлучиться, скажем, в дамскую комнату, сообщите мне, чтобы я всегда была рядом.

— Непременно так и сделаю, эрледи, — покорно ответила целительница, и я подарила ей благодарную улыбку.

Мы входили не с основного входа, а через антикамеру справа от тронного возвышения. Церемониймейстер объявил о приходе её светлости, после чего двери распахнулись, выпуская нас в огромный зал, наполненный ярким светом.

Здесь все блестело. Сначала мне казалось, что я ослепла от яркости. Нет-нет, никакой позолоты, именно серебро с жемчужным отливом: натертый мраморный пол; светлые стены с колоннами, между которыми магические рисунки, словно голограммы, изображающие танцующие пары; над потолком зависли множество круглых светильников разных размеров; а наряды гостей сплошь светлые, роскошные, украшенные драгоценными камнями.

— Аламинта, отомри, — шепнула эрледи, проходя по коридору гостей и подхватив меня под руку.

Я моргнула и натянула улыбку, об обязательности которой совершенно забыла. Гости рукоплескали. Я не могла видеть их лица, они сливались для меня, оставался лишь лоск, роскошь, шик. Каждый хотел выглядеть лучше, прекраснее, дороже, из-за чего все они казались одинаковыми и ненастоящими. Даже я. Но все мы вместе создавали ощущение сказки. Настоящей сказки с настоящим балом и настоящим принцем-эрлордом.

И его невестами.

Последняя мысль вызвала зубной скрежет. Как только Джина дошла до противоположного конца зала, где удобно разместилась за небольшим столиком в одном из уютных кресел, я заметила, что вокруг нас образовался кружок. Первым к нам поспешил высокий худощавый мужчина, который начал с витиеватой речи. Все свелось к банальному: его сыну нужно было место пресс-секретаря её светлости, должность которого в данный момент была вакантна. Я просидела до третьего просителя, после чего Джина, увидев мою усталость, незаметно кивнула.

Я поднялась на ноги и быстро отошла в другую сторону под руку с эстресс Марисель. Пока проходила, слышала шепотки, но больше замечала восхищённые взгляды: решение оставить сзади волосы распущенными и локонами спускающимися на плечи было абсолютно правильным, это дало возможность всем гостям оценить мою прическу. По бокам часть локонов убрали наверх и завели назад, закрепив шпильками, а спереди оставили несколько волнистых прядей, в которых на прозрачной нитке спускались мелкие драгоценные камушки.

Не успела я отойти к фуршетному столику, как вновь прозвучал посох церемониймейстера: теперь прибыл его светлость. Анвэйм был как всегда само совершенство: белый фрак сидел на нем без изъянов, в рубашке поблескивали алмазные запонки, а кремовый шейный платок завершал идеальный образ. Светлые волосы не были просто распущены, несколько прядей были заплетены в причудливые косы и убраны назад. Зал взорвался рукоплесканиями, пока Анвэйм шел по коридору гостей, останавливаясь перед несколькими семьями и обмениваясь фразами. Меня заметно не было, по крайней мере, так я думала, пока его светлость не остановился передо мной.

Зал замер. Взгляд эрлорда вспыхнул, но он сдержался, ограничившись тонкой улыбкой и словами:

— Рад вашему присутствию, леди Аламинта.

— Благодарю за гостеприимство, ваша светлость, — ответила я, почувствовав уверенность, которую ощущала всякий раз, когда этот потрясающий мужчина оказывался рядом.

Он хотел сказать что-то еще, но сдержался, ведь сейчас абсолютно все смотрели на нас, а наши слова, казалось, эхом отскакивали от стен. Следовало быть очень осторожным, находясь под столь пристальным вниманием.

Эрлорд отвернулся и направился дальше, и я подавила разочарованный вздох. Наверное, я слишком многого хотела, рассчитывая на приглашение на танец. Да-да, местных танцев я не знаю, но ведь со мной был бы опытный партнер, неуклюжесть всегда можно списать на беременность.

Фуршетный стол оказался весьма кстати! А какие тут были тарталетки, м-м… Были. Ключевое слово “были”.

Совершив почетный круг, его светлость вернулся на свое место, после чего вновь прозвучал посох церемониймейстера. Я как раз доедала последнюю тарталетку с рыбкой (читай: заедала волнение), когда двери открылись и звучный голос объявил:

— Леди Иоланта эр Франс, участница Великолепного Отбора!

В комнату вошла девушка… не сказать, что красивая. Точнее, язык не повернется сказать, что она красивая. Так как для неё были другие слова, чем безликое и простое “красивая”. Великолепная. Пожалуй, это слово характеризовало её лучшим образом.

Её лицо было воплощением правильных и ровных черт, но ведь правильные черты лица еще не признак великолепия? Льдистые глаза, так похожие на глаза самого эрлорда, смотрящие на мир не с холодом, а с интересом, завораживали. Походка не была модельной или излишне претенциозной, нет, она была мягкой, волнующей, а спина абсолютно ровной, так, что подбородок девушки ни на секунду не опускался вниз. Но не от спесивости, вовсе нет, наоборот: от величия и воплощения элегантности и грациозности.

Она была совершенной. И сейчас к ней шел такой же совершенный мужчина. Оба в белоснежных нарядах: он — во фраке, она — в пышном платье, созданном словно из снежинок. Зазвучала музыка. Морозная пара прошла в центр зала, перед ними расступались гости, которые были также заворожены зрелищем, как и я.

— Леди Аламинта, — прошептала эстресс Марисель, — может, присядете?

Да-да, присесть надо, потому что от великолепия танца эрлорда и его невесты у меня защипало в глазах. Раньше я не видела Иоланту среди претенденток, но сейчас хватило взгляда, чтобы понять, о ком говорила Дария. Она говорила о ней.

В её движениях столько изящества, грациозности, благородства, что я почувствовала себя серой мышкой на её фоне.

Присев на кресло, я положила руки на живот — мой малыш был со мной, и сейчас через ткань юбки я могла ощутить маленький толчок поддержки. Конечно, вместе мы все преодолеем! Улыбнувшись и опустив взгляд, я услышала разговор супругов:

— Они прекрасная пара, мой дорогой!

— Из Иоланты эр Франс будет идеальная повелительница, — подтвердил супруг слова жены.

— Ах, если бы не древняя традиция, он бы назвал имя нареченной без отбора.

— Отбор обязателен, — возразил мужчина. — Это не только дань традициям. В некоторых магических конкурсах выявляется, сможет ли избранница выдержать магию супруга и передать её ребенку.

— Да-да, знаю, — подтвердила женщина. — Но ты посмотри на эту пару: разве у тебя есть сомнения?

— Я тут слышал. — мужчина понизил голос, и дальнейшую его речь я не слышала, хотя настроение поползло вниз.

Кто бы сомневался, что за представлением одной невесты, последует следующее и соответственно еще один невыносимо-прекрасный танец с эрлордом? Даже Жатенна танцевала с таким изяществом, что я невольно ей позавидовала. Как только всё в моей жизни наладится, непременно пройду курсы танцев!

На меня обращали внимания, перешептывались и между тем недоумевали. Анвэйм ни разу не подошел ко мне, хотя и бал считался лишь недавно открытым: после представления всех претенденток, каждой из которых выделили время для одного танца с его светлостью, прошло совсем немного времени.

— Я бы хотела подышать свежим воздухом, — прошептала я и поднялась на ноги.

В этот момент вновь прозвучал посох церемониймейстера и его зычный голос донесся до каждого в зале:

— Танец Света и Тени, лорды и леди, эстры и эстрессы!

Я быстрее заторопилась к выходу, но уйти далеко не успела, так как сзади меня прозвучал до боли знакомый голос:

— Леди Аламинта, не окажете мне честь провести со мной этот танец?

Я обернулась и заглянула в глаза Анвэйму. Рядом с нами было множество гостей, они бесспорно слышали приглашение эрлорда. Мое сердце забилось чаще. Я не умею танцевать ни один из танцев, но кто бы знал, как мне хочется оказаться в объятиях этого мужчины. Не для публики, вовсе нет, просто хотелось.

— Леди уже приглашена и ответила согласием, — раздался голос, которого я совершенно не ожидала услышать.

От толпы отделилась статная фигура в черном фраке. Рука делорда легла мне на предплечье, а сам мужчина слегка развернул меня к себе, но при этом смотрел исключительно на Анвэйма. Сегодня Хассаир был чрезвычайно хорош: черный цвет шел ему, делал его агрессивным, сильным, гибким. Темные волнистые волосы мягкими волнами лежали на плечах, а блуждающая улыбка на губах делали его образ соблазнительно-привлекательным. Никогда раньше не думала, что мужчины действительно могут быть настолько соблазнительными. На висках делорда красовалась вязь черной татуировки, она заходила на скулы — или защитная магия, или просто своеобразный макияж для поддержания образа, но это было ему к лицу.

Танец Света и Тени. Захотелось предложить станцевать им вдвоем…

Но боюсь, они не оценят. А жаль.

— Приглашена? — стараясь сдержать гнев, произнес эрлорд и посмотрел на меня. —

Леди Аламинта, это правда?

Зал уже не шумел, оркестр не спешил начинать играть. Все взгляды были прикованы к нам, из-за чего я чувствовала себя неуютно. Фигуру его темнейшества невозможно было не узнать, и сейчас все понимали, насколько опасным выглядит противостояние сильнейших мира сего.

Рука делорда на моем запястье слегка сжалась. Я бы хотела станцевать с Анвэймом, хотела бы прижаться к нему, позволить вскружить мне голову, но зачем? Он мог пригласить меня первой, еще до объявления невест, чтобы далее внимание гостей занимали лишь они, их бы также представили по очереди.

Станцевав с Анвэймом, какие пересуды я вызову в обществе? Если станцую, скажут, что подстилка его светлости, готовая на всё, не знающая самоуважения. Откажусь — скажут, что я им чужая, что я полностью темная, до мозга костей. В любом случае меня осудят, так есть ли смысл идти на угоду всеобщему мнению?

— Да, ваша светлость, — ответила я, заметив, как выдохнул зал и как взбесился Анвэйм,

— и я как раз направлялась к своему партнеру. Я безмерно благодарна вам за приглашение и готова ответить вам на любой другой танец.

Склонив голову в знак почтения, я дала Аиру увести себя в центр зала. Гости перед нами расступились, но оркестр еще не заиграл, будто замер в ожидании действий Анвэйма. И кто бы сомневался, что он сделает ход конем. Хотя каким конем… скорее, прекрасной королевой.

Он пригласил на танец Иоланту. Музыка наконец-то заиграла. И освещение погасло, лишь пара светильников под потолком не давали ослепнуть окончательно. Я прикусила губу.

— Совершенно не знаю танца.

— И не надо, — хмыкнул Аир, и я почувствовала, как вокруг нас замерцала темная магия, а после мои ноги слегка приподнялись от земли. — Тебе даже не придется напрягаться, я все сделаю сам. Просто… — он наклонился ко мне и опалил щеку дыханием, — будь поближе ко мне. Я так скучал.

— Я тоже, — вырвалось у меня, и картинки прошедшей ночи пронеслись у меня в голове бесстыдным хороводом.

О боги, что мы там вытворяли, в этих подсознательно-навеянных фантазиях.

Аир словно прочитал мои мысли и коварно улыбнулся, после чего начал фигуру танца. Танец Света и Тени был поистине прекрасным, и дело не в движениях: дело в падающем свете, который широкими лучами пронзал зал, высвечивая одного из партнеров в паре. И как бы я не хотела наслаждаться обществом Аира, взглядом все время вылавливала, когда лучи падали на Анвэйма или Иоланту.

— Ты смотришь на чужого партнера больше, чем на собственного, — обиженно произнес Хассаир, — и это с учетом того, как нечасто на него падает свет.

Какое хорошее и тонкое замечание! Я бы сказала, что его можно перенести на жизнь.

— Света, — вновь позвал меня делорд, — посмотри на меня. Я пришел ради тебя. Я поэтому и опоздал, потому что сначала искал тебя в покоях, намереваясь сопроводить на бал, но как сообщила Авина, эрледи меня опередила.

— Она невероятно добра ко мне, — ограничилась я фразой, и Аир усмехнулся.

Вновь наклонившись ко мне, он вдохнул аромат. Это простое действие немного вскружило мне голову, заставило в очередной раз разозлиться на эрлорда. Вот почему он такой?! Если бы не глупые, бессмысленные зародившиеся чувства к нему, сейчас бы наслаждалась компанией потрясающего мужчины и таяла в его объятиях.

Но Аир не холодная ледышка, в чьих глазах я одновременно режусь о льды и таю снежинкой на ладони. Аир — теплый, добрый, спокойный. С ним хорошо и уютно.

Танец закончился вместе с магией. Я опустилась на ноги и тихо выдохнула, почувствовала облегчение. Оказывается, стоять на твердом полу оказалось приятнее, чем зависать в воздухе.

Но не успел Хассаир отвести меня к моему месту, как перед нами возник Анвэйм. Рядом с ним стояла Иоланта. Она улыбнулась мне, но скорее как дань воспитанию, чем действительно испытывала ко мне теплые чувства.

— Леди Иоланта, рад встрече, — произнес Аир учтиво и его рука крепче сжала мой локоть, то ли подбадривая, то ли не давая совершить опрометчивых поступков.

— Леди Иоланта, — произнес Анвэйм, — хочу познакомить вас с леди Аламинтой де Шалис, матерью моего ребенка.

Щеки вспыхнули. Не хочу, не хочу с ней знакомиться! На её фоне я проигрываю по всем параметрам, при этом девушка не выглядит враждебно, скорее примирительно. Она благосклонно кивнула.

— Рада знакомству, леди Аламинта. Я восхищена вашим цветом волос: так потрясающе гармонично и, мне кажется, отражает ваш внутренний мир.

— Благодарю, мне очень приятна высокая оценка от столь изящной леди как вы.

— Могу я справиться о вашем здоровье? — после благодарной улыбки спросила леди Иоланта.

— Вновь благодарю, я чувствую себя чудесно.

— Рада слышать, — откликнулась девушка и посмотрела на Аира. — Вы чудесная пара.

Не правда ли, что сейчас было бы неплохо станцевать кватро? — Она посмотрела на мужчин. — Парами мы образуем противостояние Света и Тьмы, по-моему, это будет выглядеть красиво.

Представила, как Аир продолжает удерживать меня магией в воздухе, при этом партнеры меняются, если я правильно поняла суть танца, и мне тут же поплохело. В головах мужчин мелькнуло нечто подобное, потому что продолжил делорд:

— Боюсь, что леди Аламинте после танца необходимо немного отдохнуть.

— О, разумеется, понимаю, — согласилась девушка и вновь посмотрела на меня. — Рада была знакомству. Надеюсь, мы будем видеться чаще.

— Благодарю, — выдавила я, чувствуя, как в горле встал ком.

Хассаир помог отойти мне к фуршетному столу, где я тут же насобирала себе на тарелку небольших закусок. Причем выбор меня интересовал больше, чем сама еда: пока выбирала, размышляла над множеством способов казни его светлости.

— Ты сейчас этой вилкой проткнешь абсолютно каждый бутерброд, — пробормотал Хассаир и наклонился ниже: — Света, успокойся. Или я начну всерьез волноваться за тебя. Неужели все настолько серьезно?

Я подняла на него взгляд. В уголках глаз собиралась слезы, которые я всеми силами пыталась сдержать. Кажется, все серьезнее, чем я могла предположить до этого вечера. Но ревность все расставила на свои места. И он еще посмел познакомить нас! Сказать, что я мать его ребенка… которого они будут воспитывать с законной женой!

Как же бесит!

— Вот еще, — хмыкнула я и отвернулась, все-таки разломив бутерброд, — я просто немного устала.

— Желаешь уйти?

— Еще рано, — ответила я. — Если уйду сейчас, он все поймет.

— А есть что понимать? — провокационно спросил Аир и посмотрел на меня не как прежде — с теплом и заботой — а с некоторой злостью и обидой. — Света.

— Присядем? — спросила я, и мужчина вздохнул, но уйти далеко не успел — его буквально окружили.

Кивнув на свободные места, я оставила мужчину разбираться с политическими вопросами, а сама устроилась уютно в уголке, где ко мне тут же подошла эстресс Марисель с тарелкой закусок в руках.

— Сюда стоило прийти только ради еды, — сказала я целительнице. — Почему меня каждый вечер не кормят закусками? Эти тарталетки с творожным сыром и рыбой просто восхитительны!

Эстресс Марисель рассмеялась, а я смогла улыбнуться. Но улыбка быстро погасла, когда я увидела напряженный взгляд Марисель. Проследив за ним, я увидела светловолосого незнакомого мужчину, который явно направлялся ко мне.

— Кто это? — напряженно спросила я.

— Кузен его светлости, — ответила эстресс Марисель, — по отцовской линии.

Наследник. Первый наследник Ардахейма, если временно исключить нашего ребенка. Почему-то раньше я не задумывалась о его существовании, хотя не удивительно, что он существует. Значит, он еще один внук Джины?

— Как его зовут?

— Я заставляю себя не удивляться слишком часто вашей неосведомленности, — пробормотала целительница и ответила ровно за секунду до того, как мужчина подошел к нам: — Артейм эр Ни'Ард.

— Леди Аламинта, — произнес он и поцеловал руку. — Рад встрече. Хотя, признаться, обстоятельства нашей встречи меня несколько… удивляют.

Разумеется, он намекал на живот.

— Лорд эр Ни’Ард, столь взрослого мужчину не должно удивлять особое положение женщины, — ответила я с улыбкой, и брови Артейма взлетели вверх. Кажется, он хотел ужалить меня. Как хорошо, что Анвэйм достаточно натренировал меня и научил возводить вокруг себя стену от уколов и насмешек. — Но я прощаю вам вашу излишнюю эмоциональность.

— Благодарю, леди Аламинта, — ответил он после некоторой паузы. — Слышал о печальных событиях, которые вам довелось пережить. Рад, что мой брат успел вовремя.

— Не волнуйся, Артейм, — прозвучал голос эрлорда, и я едва в ладоши не захлопала. И захлопала бы, если бы руки не были заняты тарелкой с закусками. — Я всегда буду рядом с Аламинтой, чтобы защитить.

— Отрадно слышать, брат мой, — хмыкнул лорд эр Ни’Ард, после чего отсалютовал мне бокалом игристого вина и отошел в сторону.

Анвэйм проводил его пристальным взглядом, после чего посмотрел на меня и подал руку.

— Ты обещала мне танец.

— Не смею пренебрегать своими обещаниями.

Попросив Марисель поставить мою тарелку, я передала её в руки целительницы и приняла приглашения Анвэйма. Холодные пальцы сжали мою ладонь, а я опять почувствовала, как льдистые глаза режут мое сердце на лоскутки.

Заиграла музыка. Под любопытные взгляды гостей мы встали в круг танцующих. Анвэйм применил схожую магию и прижал меня к себе практически вплотную. Это был достаточно. откровенный танец, если я могу так выразиться, потому что он позволял мужчине прижимать к себе партнершу. И пусть абсолютно близкому контакту мешал живот, но я чувствовала прикосновения Анвэйма буквально каждой клеточкой своего тела.

— Что он говорил тебе? — прошептал Анвэйм на ухо, когда я повернулась к нему спиной в очередной фигуре танца.

— Пустяки, — откликнулась я. — Чем ты обеспокоен?

— Он наваит, — ответил мужчина, и я вновь развернулась к нему лицом.

Разве такое возможно? Он ведь наследник.

— Что не мешает ему быть наваитом, — кивнул Анвэйм. — Поэтому я не могу допустить его власти. Поэтому я не могу пойти сейчас против ордена, ведь мой собственный брат занимает слишком высокое положение. Кто-нибудь из лордов решит, что его кандидатура лучше кандидатуры самодура-эрлорда, который начал казнить высшую власть Ардахейма из-за темной фаворитки.

Я кивнула, понимая мотивы Анвэйма. Быть правителем совсем нелегко, на нем лежит огромная ответственность, и с одной стороны — его желания, с другой — знать, а с третьей — просто народ. Ради спокойствия и счастья простого народа он не мог допустить к власти наваитов, которые только и хотели, что закрыть границы, даже ценой войны и множества жизней, но если он не будет соблюдать баланс между тремя гранями, то рискует закончить плохо.

На плахе.

Или с ядом в тарелке.

Или отречением, в лучшем случае.

Если Артейм его кузен по отцу, то также обладает немалой силой, поэтому кто-то вполне может решить, что неплохое решение заменить одного брата на другого. Но это в случае, если у Анвэйма не будет иного наследника. Если у него будет сын, который займет власть после него, то очередь на престол Артейма сдвинется. Он уже не будет первым прямым наследником, что в некоторой степени развязывает руки Анвэйму.

— Так ты ответишь мне, что ты делаешь на балу? — решил сменить тему его светлость.

— Выполняю настоятельную просьбу твоей бабушки.

— Подробнее.

— Она рекомендовала завоевать тебя и начать надо с утверждения моей личности при дворе Ардахейма, — не стала лукавить я, вызвав удивление Анвэйма.

Он явно повеселел.

— Света, нельзя же быть такой прямолинейной. Мне было бы интереснее, если бы я не знал этого, а ты бы просто продолжала свои действия.

А теперь пришла очередь снизить градус его самодовольства.

— Эрлорд, вы сделали поспешные выводы. Я лишь сказала о том, что рекомендовала эрледи. Сама же я готова выполнить лишь вторую часть плана: утвердиться как личность при дворе Ардахейма. А вас я оставлю вашим прекрасным невестам. И разумеется самой восхитительной из них — леди Иоланте. — Выражение лица эрлорда стало задумчивым.

— Вы расстроены?

— Расстроен? Как можно. Я вновь тобой восхищен. До этого дня противиться настоятельным рекомендациям эрледи хватало духу только у меня.

Я негромко рассмеялась, после чего Анвэйм приблизился слишком близко. Долго злиться на него было практически невозможно.

— Хотя на этот раз, признаться, мне даже немного жаль.

Музыка закончилась, магия тоже. Отведя меня к моему месту, он развернулся и зашагал к трону. Мне оставалось смотреть ему вслед и думать о том, почему он такая черствая ледышка!

Легкие, невесомые прикосновения к груди. Я выгибаюсь, тяжело дыша. Ветер ласкает оголенную кожу, а теплая морская вода холодит пальцы на ступнях.

Мы лежим на песке, луна светит не ярко, скрывая нас. Мужчина водит пальцами по разгоряченному телу, я таюсь в его объятьях, хочу прижаться ближе, стать с ним единым целым, вдыхать аромат его кожи…

— Аир…

Проснулась резко, чувствуя бешеное сердцебиение. Это что сейчас… было? Продолжение снов истинных в эротическом контексте?

О мой бог, надеюсь, эти сны хотя бы не на двоих…

— Леди, — спросила Авина, входя в спальню, — с вами все в порядке?

— М-м? — я подняла на неё взгляд и прикрыла глаза, пытаясь справиться со смущением.

О боги, какой кошмар! Откинув одеяло, я поднялась с кровати. Ноги утонули в ворсе ковра, но при этом вспомнилось, как во сне волну ласкали щиколотки. Так, срочно забываем об этом!

— Помоги собраться. Сегодня у меня много дел.

Выполнять обязанность Великой леди мне было временно не с руки по известным причинам, поэтому дворец, как и вся терра, нуждалась в хорошем управленце. Поэтому до обеда я проводила собеседования, изучала местные аналоги резюме и пыталась понять, какой из претендентов подходит больше. Помогали мне дворецкий и придворный маг — последний был правой рукой лорда де Шалиса и оказывал значительную помощь. Также он принес мне клятву верности, которую до этого приносил моему “отцу”.

Когда количество претендентов иссякло (ко мне на собеседование попадали только лучшие, уже прошедшие отбор у придворного мага), я облегченно выдохнула. Но при этом мне было приятно заниматься чем-то важным, быть озабоченной не только здоровьем ребенка, но и делами, требующими моего безотлагательного вмешательства. Это позволяло немного расслабиться и отвлечься от душевных переживаний.

После обеда я немного отдохнула и решила посетить библиотеку. Санхель сторожил у дверей вместе с другими стражниками. Рыфенок бегал возле моих ног.

— Проводи в библиотеку, — попросила стража.

Санхель кивнул. Привычным маршрутом мы поднялись на последний этаж, где стражник остался стоять у двери, а я прошла по зеленой дорожке и огляделась. Сегодня меня интересовали не книги, далеко не они.

— Ты здесь? — спросила в пустоту, ожидая своего эфемерного друга.

Рыфенок фыркнул и прошелся вдоль стеллажей. Я прислушалась к звукам, после чего услышала агрессивное рычание. Побежав на звук, я застыла у дальней стены, удивленно приоткрыв рот: Вэйм, значительно увеличившийся в размерах, рычал в пустоту угла. Его лапы были полусогнуты, словно он в любой момент готовился к атаке.

— Вэйм? — позвала я рыфенка, но тот не откликнулся, и в следующий момент эфемерный дух приобрел сероватые формы.

Это и послужило спусковым крючком. Вэйм прыгнул, но пролетел сквозь привидение. Ударившись мордочкой о стену, он вновь спружинил на лапы и зарычал. Я подбежала к нему и осторожно дотронулась до холки зверя: я боялась, что в таком состоянии он может укусить и меня, но рыфенок неожиданно притих.

— Тише, это друг, — проговорила я и погладила котенка.

Тот сразу же уменьшился в размерах, но при этом продолжал поглядывать на привидение с долей скептицизма, мол, если что — я наготове.

— Спасибо, — прошептала я рыфенку и, встав, развернулась к привидению. — Привет.

Разумеется, мне никто не ответил. Значит, привидение вижу не только я, но и рыфенок. Или он чувствует, а не видит? Интересный вопрос.

Сейчас черты её лица не были столь ужасны, как при первом знакомстве, но все еще навевали ужас. Однако я держалась хорошо. Когда-то она помогла мне, поэтому я была уверена, что она не причинит вреда. Также мне казалось, что она важна. Если она явилась только мне, девушке из другого мира, быть может, она тоже из другого мира? Душа, не упокоившаяся, потому что не нашла себе место? Если это так, то я могу узнать о продолжительности жизни без наличия магических способностей в этом мире.

— Я могу как-нибудь узнать твое имя?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Значит, никакого средства общения?

На этот раз она не ответила, промолчала. Это было зацепкой.

— Есть какой-то метод? Что-то вроде связи с загробным миром? Спиритические сеансы?

Привидение кивнуло, и я широко улыбнулась. Это уже что-то! Если возможно, значит, надо исполнить.

— Это темная магия, а не светлая?

Вновь кивок.

— Хорошо, это уже что-то. Покажешь книги, где может быть нужная информация? Мне бы очень хотелось с тобой пообщаться.

Девушка кивнула и растворилась. После я услышала грохот: несколько книг упали со своих полок. Рыфенок подбежал к ним первым, обогнув все стеллажи. Первая книга называлась “Основные ритуалы темных наук”, вторая — “Создание пентаграмм”, третья

— “Поговори со мной”. Третий был любовным романом, поэтому я была уверена, что здесь важен не сюжет, заключенный в нем, а само название. Значит, привидение действительно хотело пообщаться со мной.

Двери библиотеки открылись и на порог ступил Санхель.

— Леди, всё в порядке? — спросил он и обратил внимание на стопку книг, которую я пыталась удержать. — Позвольте помогу.

С удовольствием передала ношу Санхелю, но вернуться в Ардахейм не успели — на пороге библиотеки меня ждал Аир. К моему удивлению, повелитель темных не пытался меня поцеловать или обнять, просто улыбнулся, перехватил руку и начал задавать обыденные вопросы: как здоровье, как ребенок, чем я занимаюсь в Жемчужном дворце. Все это в который раз заставило меня прийти к мысли, что мне невообразимо легко с Хассаиром. Мне действительно хорошо и спокойно. Брак с ним — лучшее, что может меня ожидать.

Особенно учитывая жаркие сны…

— Ты слишком хороший, — произнесла я, когда мы подошли к кабинету, — иногда мне кажется, что мне не могло так повезти.

— Поверь мне, у меня есть много плохих сторон, которые я стараюсь всячески подавлять. Они не для тебя, Света. Для тебя я всегда буду самым лучшим.

С одной стороны, звучало приятно. А с другой… сможет ли он быть счастлив, если будет проявлять лишь свои хорошие стороны?

— Ты и так лучший, Аир. Тебе не нужно от меня ничего скрывать, тем более какие-нибудь свои стороны.

— Я их не скрываю. Просто с тобой я могу быть лишь таким, — ответил Аир и погладил меня по щеке, — с тобой мне хочется быть лучшей версией себя.

Правильно ли это? Нужно ли это? Эти вопросы крутились у меня в голове.

— Необычный выбор, — прокомментировал делорд, посмотрев на корешки книг в руках Санхеля.

— Пытаюсь изучать магию, — ответила я, все еще не уверенная, что Анвэйму и Хассаиру стоит знать о привидении.

Давай начнем с начала, — произнесла я со вздохом.

С момента бала прошла уже неделя, которую я провела преимущественно в библиотеке: изучала все, что может подсказать мне, как заговорить с привидением из дворца лорда де Шалиса.

Из моего дворца. Все время забываю об этом, и никак не смирюсь с мыслью, что Санронга больше нет в живых. Это странно и пугающе — чаще всего осознание чьей-то смерти приходит к нам много позже.

Среди забот последних дней было утверждение управляющего во дворце, вместе с которым вчера разбирали насущные вопросы, а личный секретарь лорда де Шалиса ознакомил его с учетной книгой. Состояние, которое оставил мне “отец”, было более чем внушительным, поэтому я все чаще задумывалась о таинственном способе снять проклятье с правящего рода Фарахейма.

Я ничего не чувствую к Хассаиру, но это пока. Я уже стала замечать, что я думаю о нем, этой ночью он мне вновь приснился в весьма… хм… вызывающем виде, скажем так. Проснулась с красными щеками и колотящимся сердцем. Интересно, часто ли Аира преследует подобные сны?

В любом случае, мне стали приятны его прикосновения, активизировалась тактильная сторона нашей связи, что же будет дальше? Я бы не хотела лишать нас обоих выбора. Но если Хассаир уверен, что тот способ невозможен, значит, так и есть? Или все-таки?..

Для себя я решила, что хочу прислушаться к словам Джины. Быть любовницей Анвэйма, унижая себя, его и его жену, я не собиралась, но вот остаться с ребенком где-нибудь в загородном доме — вполне. Когда он вырастет, я смогу покинуть его и вновь перебраться в Фарахейм, надеясь на его визиты. Хотя и здесь есть один подводный камень: неизвестно, сколько я проживу после родов.

Разумеется, воспользовалась я теми книгами, которые подсказала мне сама призрачная девушка, потом лишь искала дополнения. Казалось, я учла всё: начиная от точности нарисованной пентаграммы, ароматических свеч, жжения сухих трав и заканчивая заклинанием. Но ничего не выходило.

И сейчас я сидела в центре пентаграммы, держа в руке сожженную уже пятую по счету ветку необходимых трав и вздыхала. Не получилось! Неумеха я! Или просто во мне нет магии, поэтому и ритуал логично не удался.

Вэйм, виляя хвостиком, подбежал ко мне и лизнул руку, подбадривая. Я провела ладонью по холке рыфенка и призадумалась. Нужен маг. Сильный маг, которому я могу доверять.

В моем окружении таких только два: Аир и Анвэйм.

Анвэйм уже привык мне помогать, а вот за помощь делорда я, боюсь, не расплачусь. Точнее расплачусь, но своей свободой, вернее — браком с ним. Пока я под венец не торопилась, несмотря на усиливающийся зов истинной пары.

— У меня никогда не получится провести этот ритуал, — произнесла я. — Мы даже не уверены, что призыв духа, который не относится к основному разделу магии, а лишь к спиритизму — научно недоказанному — вообще подействует. Но мы также не может быть уверены, что он не подействует, если источником будет сильный маг, а не такая пустышка, как я.

В комнате похолодало, а призрачная девушка подплыла ко мне и быстро замотала головой. Она действительно выглядела испуганной.

— Ты не хочешь, чтобы я рассказала все Анвэйму?

Кивок. Так, интересно, почему же она не хочет? Чего боится? Быть может, она меня дурит? Хочет занять мое тело? Может это все-таки настоящая Аламинта? Сколько вопросов вызывает её отказ посвящать в наши планы сильного светлого мага.

— Как тебя зовут? — спросила я, и девушка, призадумавшись, улетела.

После этого на пол упала одна из книг. Я отправилась гулять между стеллажами, держа руку на животе. Упавшая книга обнаружилась в детском разделе — “Веселые приключения Фанни и её друзей”.

— Фанни? — спросила я, и девушка кивнула. — Интересно. Почему же ты не хочешь, чтобы Анвэйм узнал о тебе? Ты хочешь скрыть только от него, или совсем не хочешь, чтобы кто-то знал о тебе? Если первое — кивни один раз, если второе — два раза.

Первый кивок. Второй так и не последовал.

— Тогда мне придется просить помощи Аира. Но этот ритуал под светлую магию, поэтому придется искать похожий.

Девушка вновь улетела, а спустя некоторое время на пол упали книги уже с темными ритуалами. Первый раз мы пользовались светлыми, так как сейчас единственный в моем теле, кто имеет магию — это ребенок. А у него она светлая.

— Фанни, — неожиданно начала я, — а как ты оказалась в этой библиотеке? В смысле, почему ты тут оказалась? Из-за меня?

Она отрицательно покачала головой.

— Ты была тут раньше?

Кивок.

— Сразу после смерти? Ты привязана к этой библиотеке или дворцу?

Она кивнула, но очень медленно, словно задумавшись. Меня тоже это заинтересовало. Почему именно к этому дому? Значит ли это, что она была при жизни темной? Тогда почему не хочет, чтобы об этом знал Анвэйм? Одни вопросы, на которые я не нахожу ответов.

В дверь библиотеки постучались, я вздрогнула, опомнившись. Подхватив книги, направилась к выходу. Рыфенок побежал следом. Теперь он — мой неразлучный защитник.

— Леди Аламинта, — начал страж, когда я вышла, — к вам прибыл ремесленник из города. Говорит, что доставил заказ.

Едва услышав это, я широко улыбнулась и поспешила вниз. В небольшой гостиной действительно ожидал ремесленник. Во дворце Темной леди он явно чувствовал себя не так уверенно, как в своей мастерской. Поклонившись, он произнес:

— Я принес заказы. С ними стоит мой подмастерье во дворце. Просить его занести?

— Разумеется! — откликнулась я и кивнула лакею, который понятливо вышел из гостиной, чтобы позвать подмастерье с заказами. — Оплату можете забрать у моего секретаря. Благодарю вас.

— Был очень рад выполнить заказ, но я бы хотел обсудить… — ремесленник замялся, — одно деликатное дело. Могу ли я использовать чертежи детского стула и коляски для других своих клиентов? Разумеется, с отчислением в казну, если это необходимо.

Я призадумалась, едва не улыбнувшись: отличная идея! Надо же чем-то запомниться своему народу в статусе Темной леди. Тем более я еще хотела запатентовать способ окрашивания волос на Темной стороне, который на светлой, благодаря Авине и эстресс Марисель уже был запатентован и продан в лучшие парикмахерские Ардахейма. Ну как “парикмахерские” — стрижками тут занимались частные лица, лучшие мастера своего дела. Им-то мы и предложили эту идею за небольшие отчисления.

Ладно-ладно, процент был не таким уж маленьким.

Именно это я и решила сделать, что заняло не так мало времени, как я рассчитывала. К счастью, ездить мне никуда не приходилось — либо поручения выполнял секретарь и нанятый управляющий, либо должностные лица прибывали во дворец.

Кстати, вещи, изготовленные ремесленником, были просто чудесны! Сразу была видна рука мастера. И я предложила ему сотрудничество: создание узнаваемой марки детских вещей и мебели, которые буду продвигать лично. В глазах ремесленника зажглись циферки заработка, он был на всё согласен и лишь бесконечно благодарил.

Вернулась в Ардахейм я жутко уставшей, но при этом довольной проделанной работой и с новой мебелью, которую приказала расставить пока в своих покоях. Я ведь так и не озаботилась детской, а уже давно пора. Поговорю завтра об этом с эрледи.

— Не волнуйся, малыш. К твоему приходу уже все будет готово. Я тебя очень жду, хотя расставаться с тобой мне не хочется, — последняя мысль была с оттенком грусти.

Будущее и радовало, и пугало. Но у меня не было выбора, мне приходилось вертеться, ища наиболее удачные исходы. Я надеялась, что основная невеста Анвэйма, которой он бесспорно уделял больше внимания чем остальным, встанет на мою сторону и поможет мне переехать вместе с ребенком в какую-нибудь резиденцию. И ей пасынок или падчерица не будет мозолить глаза, и мне так будет спокойнее.

Рыфенок прошел в спальню первым: в углу его ждала мягкая лежанка, которую он несколько дней назад облюбовал.

Ты сегодня долго.

Я подпрыгнула, услышав в своей спальне голос Анвэйма. Совсем забыла, что сегодня время подпитки. Дотронувшись до груди, сердце в которой сбилось с ритма, я постаралась успокоиться.

— Было много дел.

— С кем?

Я отвернулась к комоду, снимая украшения и складывая их в ящик. В зеркале отражался эрлорд, вальяжно разместившийся в кресле. Вот только его взгляд не был столь расслабленным, как поза самого правителя.

— Это неважно, — ответила я и развернулась к нему, — я ведь не спрашиваю у тебя, с которой из невест ты был сегодня на свидании.

Эрлорд резко поднялся. Я с затаенным дыханием и бешеным сердцебиением следила за его приближением, а он как назло не торопился, не разрывая зрительного контакта. Подойдя совсем близко ко мне, он застыл. В льдистых глазах не было ни злости, ни каких-либо еще отрицательных эмоций. Наоборот, в них было что-то такое, что завораживало меня, но я не могла точно дать определение его эмоциональности. Нежность? Влюбленность? Восхищение? Ничего из этого, но в то же время что-то неразрывно связанное.

Анвэйм поднял сложенные вдвое листы и подал их мне.

— Я написал основные имена для детей в Ардахейме.

— Сам? Лично? Или секретарь?

Он не ответил, лишь отвел смущенный взгляд. Надо же, новые эмоции! Неужели и правда, писал все от руки? Почерк Анвэйма был таким же строгим, как и сам эрлорд, но он мне нравился: в каждой букве я узнавала этого холодного мужчину.

Пройдя за ширму, я осталась в одной камизе и вернулась на кровать. Анвэйм присел рядом и привычно положил руку на живот. Его близость мешала мне сосредоточиться на именах, но список осилить все же удалось. Когда подпитка была закончена, я поднялась на ноги и накинула халат. Не потому что я все еще стеснялась мужчину, просто мне нужно было пройтись, чтобы не заснуть.

— Мне понравилось несколько мужских имен, но вот женские… ни одно меня не заинтересовало.

Правитель задумался и, заложив руки за спину, кивнул.

— Хорошо, раз тебе ничего не нравится, предлагаю разделить возможности выбора, — предложил его светлость, — если родится мальчик, то его имя выбираю я. Если девочка, то выбор за тобой.

Странное решение, особенно учитывая то, что как раз женские имена мне не нравятся. Из чего мне выбирать?

— Я не так выразился, — заметил мое замешательство Анвэйм. — Если родится мальчик, назовем его именем из нашего мира. Если девочка, то ты можешь назвать её именем из своего мира. Согласна?

Неужели? Я едва не хлопнула в ладоши. На самом деле было одно имя для девочки, которым я мечтала назвать дочь.

— Еще бы! — воскликнула я излишне эмоционально и уже строже добавила: — Я обязательно подумаю над этим.

— Надеюсь, имя нашей дочери будет красивым, — улыбнулся эрлорд и сделал шаг ближе ко мне, — но знаешь, дабы избавить тебя от сомнений: имя Джина мне никогда не нравилось.

Поняв, что он шутит, я рассмеялась. Пожалуй, таким он мне нравился гораздо больше, чем холодной статуей с льдистыми глазами.

— Добрых снов, Света.

— Добрых снов, ваша светлость.

Следующий день я решила провести в Ардахейме и заняться подготовкой детской комнаты для малыша, к тому же, время родов неминуемо приближалось, а если он захочет появиться раньше? Для своих планов я решила взять себе в компаньонки Джину: она имела достаточно власти при дворе, но при этом была предпочтительнее для меня в общении, чем Анвэйм.

— Ты хочешь заняться подготовкой детской? — спросила Джина, задумчиво помешивая сахар в чае во время завтрака.

Мы сидели в летней столовой на балконе, наслаждаясь горячей яичницей и сдобными булочками. Солнце еще не пекло, но согревало кожу, из-за чего я жмурилась и часто смотрела в небо, наслаждаясь теплыми днями. В моем мире мне этого не хватало.

— Да, ваша светлость.

— Ты уже обговорила этот вопрос с Анвэймом?

— Нет, но я думаю, его светлость не пойдет против вас?

— Плохо ты его знаешь, деточка. Он может пойти против кого угодно, но для всех сопротивлений выберет подходящий момент, чтобы быть уверенным в победном исходе для себя.

Я не ответила, лишь вновь посмотрела на небо, где как раз пролетал клин птиц. Джина выглядела задумчивой. Налив себе еще немного чаю, она начала:

— Вижу, ты не захотела воплощать мой план в действие. Что ж, это твой выбор и твое решение, хотя я буду надеяться, что после рождения ребенка ты его изменишь. Пока же сделаю вид, что понимаю твои мотивы.

Значит, вы поможете мне с детской?

— Разумеется, Аламинта. Хотя должна тебя предупредить, что Анвэйм уже озаботился этим вопросом: детская комната находится в его крыле, она готова к рождению младенца, но думаю, что ты можешь изменить все на свой вкус. К тому же, ты уже занялась вопросом обустройства еще в Фарахейме. Как я понимаю, детская мебель уже готова?

— Да, я от неё в восторге, — с готовностью ответила я, улыбнувшись и отпив эмичный чай. — К тому же я планирую пустить её в серийное производство, оформив товарный знак и патент на механизмы и конструкцию.

Эрледи взглянула на меня с легким прищуром, после чего покачала головой.

— Непросто придется Анвэйму с тобой. Он не захочет тебя отпускать, но и ты останешься только на выгодных для себя условиях. Что-то мне подсказывает, что ты не так смирилась с тем, что ребенок будет жить в Жемчужном дворце, как хочешь это показать. Ардахейм еще вздрогнет от вашего с Анвэймом противостояния. И мне уже заранее жалко Иоланту.

Мне бы хотелось по-настоящему противостоять Анвэйму, но для этого нужны сила и власть, которых у меня пока нет. Да и стоит ли бесконечно противостоять, если это может навредить счастью ребенка? Нужно обдумать это. Разумеется, в любом случае открыто противостоять я не собиралась, а вот использовать более изящные приемы, например, договоренности и условности на выгодных не только для эрлорда условиях — все может быть. Главное принимать хоть какое-то участие в жизни ребенка, для этого я согласна даже подписать необходимые документы и принести клятву верности Ардахейму, что никогда не буду действовать против интересов светлой стороны.

Однако несмотря на общую речь эрледи, заинтересовала меня именно последняя часть, касающаяся будущей правительницы Ардахейма.

— Вы уверены, что именно она станет его женой? — не выдержав, полюбопытствовала я.

— Они с молодости хорошие друзья, — задумчиво посмотрев в сад, начала эрледи. — Иоланта разумная, не лишенная милосердия, магически одаренная леди, к тому же дочь первого лорда. Как ни посмотри, но этот брак наиболее выгоден для всех.

Выгоден… ненавижу это слово! Везде людям нужна выгода, да даже мне, когда я запатентовала окрашивание волос или механизмы детской мебели. Вот только порой ради выгоды приходится перешагивать через чьи-то чувства.

— Понимаю, — как можно более безразлично ответила я. — Так вы покажете мне детскую?

Эрледи улыбнулась и кивнула. Сразу после завтрака мы отправились в крыло эрлорда, куда нас с легкостью пропустили стражи. Вэйм обнюхивал новую для него территорию, и первым встал у двери детской. Удивившись его проницательности, мне оставалось только открыть двери. Но я успела лишь дотронуться до ручки, когда заметила Анвэйма. Мужчина был с Иолантой, они выходили из рабочего кабинета. Девушка присела в реверансе перед эрледи и чинно кивнула мне. Даже сегодня, в более простом голубом платье с золотой вышивкой по подолу, она умудрялась быть божественно прекрасной.

— Доброго дня, ваша светлость, леди Аламинта, — поздоровалась она, когда они с Анвэймом приблизились к нам. — Мы с его светлостью разбирали феномен Байроса о столкновении защитных полей разной мощности.

— Иоланта слишком умна для меня, — хмыкнул его светлость, — я себя чувствую уязвленным.

— Вы к себе слишком строги, эрлорд! — заверила его Иоланта, дотронувшись до его предплечья. — Я просто слышала о теории выигрыша слабых полей при определенной геометрической форме от придворного мага. Ничего более.

— Леди Иоланта, — вступила в разговор эрледи, — не стоит излишне скромничать. Все мы знаем о ваших успехах в магической сфере.

Щеки девушки слегка порозовели. Я почувствовала себя полным ничтожеством. В магии я разбиралась меньше, чем какой-нибудь местный таракан, если они здесь вообще существуют.

— Леди Аламинта, — обратился ко мне эрлорд, — стража предупредила меня о вашем приходе. Вы решили осмотреть детскую?

— Да, мне бы хотелось заняться её обустройством.

— Буду рад вам помочь, если понадобится, — ответил он и излишне долго задержал на мне взгляд.

Иоланта посмотрела сначала на меня, потом на него, и положила ладонь на сгиб локтя мужчины.

— Эрлорд, проводите меня до крыла невест. Мне еще следует подготовиться к следующему испытанию.

— Разумеется, — кивнул Анвэйм, словно очнувшись, и разорвал со мной зрительный контакт.

Он уходил, а я чувствовала, как вместе с ним уходит и частичка моего сердца. Каждый раз он забирал его часть, не собираясь отдавать, и когда-нибудь от бедного органа ничего не останется — все будет в руках Анвэйма, как и я сама.

Детская включала в себя две комнаты и ванную. Я приказала слугам забрать из моих покоев доставленную из Фарахейма мебель и перенести сюда. Взяв бумагу, я начала отмечать то, что желала бы заменить. Например, голубые обои мне казались совершенно не подходящими — а вдруг девочка? Нет, нужны кремовые обои, как и вся мебель. С особым трепетом я разбирала детскую одежду, после чего приняла решение после обеда отправиться в город и походить по магазинам. То есть по местным ателье и сделать заказы. Эрледи просила меня сделать эскизы у придворного портного, но я наотрез отказалась: мне вновь хотелось найти того, у кого можно заказать "бодики" и многоразовые тканевые памперсы, введя моду еще и на это. Идей у меня было море — и все они требовали осуществления.

На обеде мне составил компанию Аир. Мы много разговаривали на отвлеченные темы, и я почти забыла об Анвэйме и Иоланте, хотя не до конца — мысли о них то и дело проникали мне в голову. Когда обед был окончен, я предложила Аиру прогуляться со мной по городу — инициативу он принял с огромным воодушевлением. Однако несмотря на его присутствие, с нами все равно отправились два эрастана его светлости, в том числе Санхель.

Столица Ардахейма отличалась высокими зданиями со стрельчатыми окнами и крышами с многогранными шпилями. Улицы были широкими, и буквально все утопало в цветах, а по мостовым часто можно было увидеть хозяев с прирученными магическими животными. На одну рыфь Вэйм даже засмотрелся, полез играть, но та его быстро отшила ударом лапы. Рыфенок вернулся расстроенный и поникший.

— Не переживай, — потрепав Вэйма за ушами, сказала я, — в этом мире часто те, кто нам нравятся, не проявляют никакого интереса. — Кажется, я расстроила зверя еще больше, поэтому поспешила исправиться: — Позже мы тебе обязательно найдем друга, чтобы ты не скучал. Хорошо?

Все время удивлялась сообразительности этого животного, вот и сейчас он мяукнул и благодарно завилял хвостом. Аир помог мне подняться, после чего притянул к себе, не смотря на прохожих. Я смущенно оглянулась и попыталась отстраниться.

— Аир, не надо…

— Я скучал, между прочим, — с обидой в голосе сообщил Хассаир. — Неужели ты правда ничего не чувствуешь ко мне?

— Почему ты так решил? — спросила я, покраснев.

Дело в том, что я чувствовала. Мне он нравился, мне было с ним спокойно и комфортно. Возможно, именно с этого и начинается привязка, но пока в моем сердце жили еще одни, наиболее сильные чувства, что определенно мешало развитию связи истинных. Но не говорить же об этом Аиру? Я и так чувствовала себя предательницей. Особенно поутру, когда всю ночь снился Хассаир, а по пробуждении мысли были только об Анвэйме и нашем ребенке. Вот и кто мне объяснит собственные чувства?

— Любовь — это желание прикасаться, — тихо проговорил Аир и приподнял мой подбородок, заглянув в глаза. — Я хочу к тебе прикасаться.

Пожалуй, я сама начинала чувствовать нечто подобное, но вот проблема — это желание к нему наведенное, ненастоящее. В то время как желание приблизиться к Анвэйму — настоящее. Хотелось невзначай прикоснуться к нему, ощутить его губы на своих…

Эх, какой же распутницей я себя чувствую из-за этих мыслей! И вообще, у него есть Иоланта и еще целый выводок невест.

— Аир.

— Ты же всячески избегаешь прикосновений, — перебив меня, произнес правитель и сжал мои пальцы. — Хотя я чувствую, что тебе они также нравятся. Но ты противишься, ты сопротивляешься нашей связи. Из-за Анвэйма? Све. Аламинта, — исправился Аир, бросив короткий взгляд на стражей, — мне ли тебе объяснять, что отношения с ним обречены на несчастье? Кем ты будешь для него? В то время как для меня ты будешь всем.

— Разве ты хочешь быть с той, с которой тебя связало проклятье, не зависящее от тебя?

— спросила прямо. — Недавно ты говорил, что хочешь свободы не меньше, чем я.

Он молчал, обдумывая свой ответ, но не выпуская меня. Кажется, на нас обращали внимание, не пытаясь подойти, что неудивительно — Санхель и второй эрастан стояли по обе стороны от нас, охраняя от чужого интереса.

— Хочу, — согласился он, — но разве так важно, откуда возникли чувства, когда они настолько сильные? Ты хорошая, добрая, честная — так имеет ли смысл разрывать связь, тем более что пока это невозможно? Или же стоит поблагодарить проклятье и довериться судьбе, связав свою жизнь с тобой? Я больше склоняюсь ко второму варианту.

— Ты склоняешься к нему, пока первый недоступен. А если найдешь способ? Будешь ли так уверен?

Он молчал, неотрывно смотря мне в глаза. Вздохнув, Аир отпустил меня, и мы продолжили прогулку. К этой теме мы больше не возвращались, стараясь говорить исключительно о мелочах.

Мне удалось найти мастерицу, с которой мы обоюдно понравились друг другу. Меня удовлетворили цены на её услуги (брать деньги у Анвэйма я не собиралась, хотя эрледи настаивала на этом) и креативность. Её же привлекло то, что она будет выполнять индивидуальный необычный заказ для ребенка самого эрлорда, что определенно послужит бустером в её карьере. Сложно отрицать, но в других сферах, немагических, была ужасная несправедливость в отношении всех женщин: в обществе ценились услуги именно мужчин. Так что своим выбором и грядущим сотрудничеством я оказалась довольна как никогда.

Чтобы отдохнуть и перекусить, мы зашли в уютный ресторан. После мы вернулись во дворец, Аир попрощался и отправился в Фарахейм. А я едва не стукнула себя по лбу: из-за беременности я стала рассеянной и о многом забывала, вот и сейчас совершенно вылетело из головы, что я собиралась поговорить с Аиром по поводу спиритических сеансов.

Значит, придется отложить это на завтра.

С каждым днем приходилось все больше лежать, я все быстрее уставала, спина болела, как и лодыжки. Эстресс Марисель часто делала массажи. Я с замиранием сердца ожидала появления ребенка на свет.

Я искала в библиотеке нужные книги, где хоть что-то могла найти о призраках. Меня не покидали мысли о том, что Анвэйм её знает. Кто же она? Неужели и правда Аламинта, которая не хочет раскрывать свою личность? А если она опасна? Но тогда бы призрак не захотела видеть и Аира, но его она не боялась — лишь Анвэйма. Значит, эту теорию можно с легкостью отбросить…

— Леди Аламинта, — вывел меня из раздумий девичий голос, и я выронила из рук книгу, которую держала.

Медленно обернувшись к леди Жатенне, я обвела весь круг невест его светлости задумчивым взглядом. Среди них не было только Иоланты и Дарии. Первая обнаружилась за свободным столиком, полностью погруженная в чтение, а второй вовсе не было в библиотеке.

— Я вас внимательно слушаю, — ответила я, застыв и ожидая подвоха.

Одна из невест подняла книгу, которую я по случайности выронила, пролистала страницы и подала мне. Пришлось принять, хотя теперь интерес к содержимому резко упал. Захотелось вовсе покинуть библиотеку. Попросту сбежать, но я подавила в себе этот малодушный порыв.

— Как ваше здоровье, леди Аламинта? — спросила девушка, что подала мне книгу. Её имя я не запомнила, но она точно была одной из участниц той памятной бойни в столовой.

— Мы все та-а-ак волнуемся и печемся о вас, правда, леди?

— Да-да, — подтвердила Жатенна. — Особенно о ребенке эрлорда. Ведь одной из нас предстоит стать ему мачехой.

Меня передернуло от подобной перспективы. Ни одной из этих стерв отдавать своего ребенка не хотелось. Я инстинктивно прикрыла живот руками, будто пытаясь защитить. Уж лучше пусть мачехой станет Иоланта, чем одна из этих… этих.

— Не волнуйтесь, леди Аламинта, — заметила третья, — мы будем хорошо относиться к ребенку. Просто рассматриваем вас как некий сосуд для рождения ребенка, поэтому никакой ненависти к вам и к ребенку не испытываем. Да и как можно, если это ребенок его светлости! Уверена, одна из нас сделает его достойным наследником эрлорда.

Ах так, да? Да идите вы все.

Я уже собиралась ответить, как со стороны окна громко захлопнула книгу Иоланта. Она поднялась на ноги и подошла к соперницам, обведя их хмурым взглядом. Стоит признать, что многие стушевались.

— Вам нечем заняться, леди? Пора готовиться к испытанию. Если сами не придаете значения подготовке, то не мешайте другим. Например, мне.

— Да мы же.

— Я все сказала, — оборвала Жатенну Иоланта, после чего изящно развернулась и вернулась на свое место.

Девушки фыркнули и направились к выходу. Из моих глаз готовы были сорваться злые слезы. Мне еще предстоит наращивать шкуру для этого террариума. Немного уняв удушающие эмоции, я подошла к спокойной Иоланте: девушка вернулась к чтению книги, мало обращая внимания на то, что происходит вокруг неё.

— Спасибо, — выдавила я, присев на стул рядом.

Иоланта бросила на меня короткий взгляд.

— Не стоит, я делаю это не ради тебя, а ради Анвэйма. Ему будет неприятно, что мать его наследника выводят на эмоции. В твоем положении они противопоказаны.

— Все равно спасибо, неважно, какими мотивами было продиктовано твое заступничество.

— Давай начистоту, — опустив книгу и подняв на меня взгляд, начала она. — Ты мне не нравишься. Не как человек, разумеется, мне не нравится, как Анвэйм смотрит на тебя. В будущем я бы хотела, чтобы ты не присутствовала в нашей с ним жизни. Ребенка я не обижу, благородства во мне достаточно, но тебя терпеть не намерена. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

Еще бы! Но честность Иоланты невероятно подкупает. Интересно, сколько ей лет? Её речи взвешенные и здравые. Кажется, что она не младше самого Анвэйма.

— Предельно, — произнесла я, и девушка вернулась к книгам. Я собиралась вернуться в комнату, когда взгляд зацепился за фреску на потолке. Неожиданно меня заинтересовал один факт… — Это ведь ты?

— Что? — удивилась она, и я кивнула на потолок.

— Это ведь ты та фрейлина.

Её щеки забавно вспыхнули. Значит, она. Причем лет ей минимум шестьдесят.

— Дела давно минувших дней, — пробормотала она.

— Ты в него тогда влюбилась, — произнесла я, посмотрев в окно. Неожиданно фреска показалась самой уродливой на свете. — А он интересовался только книгами.

— Анвэйм давно повзрослел, — ответила она с нажимом и посмотрела прямо в глаза. — Теперь ему нужны не книги, а жена и законные дети.

Она резко захлопнула книгу, поднялась и направилась бегом из библиотеки. Чувствовала я себя препаршиво, потому что она была права. Абсолютно права.

Я поднялась на ноги, но далеко уйти не успела, почувствовав боль в животе. Загнувшись пополам, я медленно опустилась на пол и вскрикнула. Живот крутило, ребенок начал сильно толкаться, и я до боли прикусила губу.

— Сан. хель… Санхель!

Страж вбежал внутрь. Бросив на меня испуганный взгляд, он приложив два пальца к виску, после чего подбежал ко мне и подхватил на руки. Боль. Всепоглощающая боль разрывала меня изнутри. Малыш, что же с тобой?..

— Леди Аламинта, потерпите, я уже отправил вызов его светлости. Все будет хорошо…

Я вновь вскрикнула. Санхель продолжал бросать на меня обеспокоенные взгляды, быстро преодолевая лестницы по направлению к моим покоям. В какой-то момент его перехватил Анвэйм, буквально отобрав меня. Он вошел со мной в портал, сразу же выйдя в спальне и опустив меня на кровать. Здесь уже были эстресс Марисель и придворный целитель,

магистр Ревиоли. Оба как по команде бросились ко мне, а я выгнулась и закричала от очередной вспышки боли.

— Что с ней, магистр? — обеспокоенно спросил Анвэйм, пока целитель сканировал меня светлой магией. — Как Света?

Магистр бросил на мужчину удивленный взгляд, но Анвэйм будто и не заметил, что произнес мое настоящее имя. Его взгляд был прикован ко мне. Он даже не спросил о состоянии ребенка, он спрашивал обо мне. Эта мысль потонула в очередной вспышке боли.

— Не могу понять, — прошептал целитель, — со здоровьем леди Аламинты все в порядке. Проблема… в…

— В чем? — поторопил его Анвэйм, сглотнув.

— В магии, — выдохнул магистр Ревиоли и поднял взгляд на Анвэйма. — Проблема в магии.

— В каком смысле? — недоуменно спросил эрлорд, а я всхлипнула, хватаясь руками за живот.

В этот момент было страшно и за себя, и за ребенка. Я не хотела умирать, но еще больше не хотела потерять малыша. Хотелось сказать, чтобы сделали что угодно, да хоть кесарево сечение или как у них тут оно может называться, но чтобы спасли малыша, но из груди вырвался лишь всхлип.

Магистр растерянно отошел, не зная, что и ответить, а Анвэйм присел рядом на кровать и положил ладонь на живот, начав вливать магию. Но свет не проникал внутрь, он словно обходил живот, а я почувствовала новую вспышку боли, на этот раз сильнее. Из глаз потекли слезы отчаяния и безысходности.

— Вытаскивайте. его.

— Что? — недоуменно спросил Анвэйм. — Это опасно для тебя!

— Можно вызвать естественные роды, — пробормотала эстресс Марисель, — я приготовлю нужный отвар.

— Велика вероятность рождения мертвого ребенка, — остановил её магистр Ревиоли, — опасно рождение ребенка, пока мы не поймем, что с магическим фоном.

— Что вы хотите сказать? — спросил Анвэйм.

— Недавно родился ребенок на окраине Ардахейма, — произнес придворный целитель, — эстресс Марисель наверняка слышала об этом случае. Он родился без магии и умер спустя минуту на руках матери.

— Без магии? — проговорил Анвэйм. — Вы хотите сказать, что мой ребенок лишен магии?

Магистр Ревиоли молчал, а Анвэйм смотрел на него совершенно сумасшедшим взглядом: обезумевшим. Я вновь вскрикнула, накрыв руками живот. Эрлорд вздрогнул.

— Эстресс Марисель подготовьте всё, что нужно. Даже если ребенок родится мертвым, мы должны спасти мать.

— Но…

Договорить магистр Ревиоли не успел, так как двери распахнулись, а в спальню вбежал Аир. Оценив обстановку, он бросился ко мне. Анвэйм попытался его остановить светлым щитом, но тот лишь развеял препятствие, схватив меня за руку и в ужасе смотря на меня.

— Что с тобой? — проговорил он, стирая слезы с моей щеки. — Я почувствовал невероятную боль. Что случилось?

Я не ответила, лишь вскрикнула, а магистр Ревиоли что-то пробормотал себе под нос. Его никто не услышал, настолько речь была неразборчивой, но Анвэйм, почувствовав перемену в настроение придворного мага, тоже изменился в лице и придвинулся к нему ближе.

— Вы что-то придумали?

— Это может сработать, — проговорил он и посмотрел на Анвэйма, — ваша светлость, но я не уверен. Совершенно не уверен. Это может погубить обоих.

Я закричала. Анвэйм пошатнулся и схватился за столбик кровати. Он встретился со мной взглядом. Я прошептала охрипшим голосом:

— Пожалуйста. спаси его. пожалуйста.

— Какова вероятность, что ваш план сработает? — спросил эрлорд, посмотрев на магистра Ревиоли.

— Я не знаю, ваша светлость, — тихо ответил маг, — никто бы не дал гарантий, и я не могу сказать точно. Это опасно, но учитывая необычное происхождение малыша, его родственные связи.

— Да говорите уже! — взорвался Аир, обернувшись к магистру. — Что вы хотите сделать?! Вы не видите, они оба умирают!

— Схватки не начинаются, — подтвердила эстресс Марисель.

— Темная подпитка, — вымолвил магистр Ревиоли и посмотрел сначала на делорда, а потом на эрлорда. — Быть может, ему нужна темная магия, поэтому он больше не принимает светлую.

Анвэйм сглотнул и посмотрел на меня. Но решение уже принимал не он: Аир положил руку на мой живот, пустив темные лучи. Я почувствовала успокаивающую пустоту, после чего провалилась в сон.

Три дня провалялась в агонии: плохо различала лица, чувствовала жар в теле, ребенок был беспокойным и постоянно толкался. Меня часто погружали в целебный сон и поили отварами, но рядом неизменно был Аир и Анвэйм, причем порой я путала их присутствия, так как на этот раз ребенка подпитывали оба. Кажется, я услышала отрывок разговора, но не была точно уверена, не почудилось ли мне:

— Судя по всему, двуликому ребенку быть. Пророчество исполнится, — сообщил Аир.

— И в дневниках твоего деда нет ни слова о пророчестве, — вздохнул Анвэйм. — Все мы думали, что дело лишь в родителях — темном и светлом — но оказалось все куда более запутанным.

— Нужен был ребенок, обладающий двумя видами магии, — тихо проговорил Аир, и в его голосе угадывался легкий страх. — Хотя теперь я в какой-то степени тоже отец твоего ребенка, пусть и магический.

— Заткнись, — неожиданно резко ответил Анвэйм в несвойственной ему манере.

Аир негромко рассмеялся. Я была почти уверена, что этот разговор мне почудился, был лишь игрой моего воображения. Именно так я думала, распахнув веки на четвертый день. Вздохнув полной грудью, единственное, что я могла шепнуть, это:

— Воды…

Авина, подскочив с кресла, тут же поднесла к моим губам стакан с водой комнатной температуры. Я осушила его быстрыми жадными глотками и откинулась на подушку. Воспоминания медленно всплывали в голове, а руки непроизвольно легли на живот: малыш толкнулся, и я облегченно вздохнула.

— Я позову эстресс Марисель, — произнесла Авина, и вышла из комнаты.

Чувствовала я себя чудесно: ничего не болело, дыхание не было затруднено, а по жилам будто тек настоящий энергетик — кожа буквально переливалась золотом. Поднявшись, я ступила на мягкий ковер с длинным ворсом, после чего отправилась в ванную. Когда вышла, меня уже ждала эстресс Марисель и магистр Ревиоли.

— Слава великим силам, вы в порядке, — вздохнула целительница, широко улыбнувшись.

— Выглядите замечательно.

— По сравнению с тем, какой были на протяжении нескольких дней. — подтвердил придворный целитель и осекся под моим смущенным взглядом.

Ох, меня ведь в таком состоянии видел Анвэйм! И Аир. Ужасно, просто ужасно. Хотя беременность в принципе очень интимный процесс, при течении которого в организме женщины возможны некоторые не самые приятные изменения.

Стоило вспомнить правителей, как двери распахнулись, и сначала вошел Аир, буквально влетел с сияющей улыбкой, а за ним неспешно вошел Анвэйм. Если первый подошел ко мне и сжал в объятиях, то второй остался стоять у двери, прислонившись к стене плечом. Мы встретились глазами, и во взгляде Анвэйма читалось куда больше чувств и эмоций, чем он хотел показать.

— Света, — шепнул Аир, отпуская меня, — я так безумно волновался. Как ты себя чувствуешь?

— Чудесно. Благодаря тебе.

— Позвольте осмотреть леди Аламинту, — вмешалась в разговор эстресс Марисель, — а уже потом можно будет задать ей все интересующие вопросы.

— Разумеется, — ответил Анвэйм, — тогда доверю ею вам и вернусь к своим делам. — Посмотрев мне в глаза, он произнес: — Я рад, что с тобой все хорошо. С вами обоими.

— Спасибо, — растерянно произнесла я, и Анвэйм вышел.

Я была уверена, что сегодня он больше не вернется. Он относится к тому типу людей, которые боятся показывать свою слабость. Испугавшись за нас с малышом, он уже показал свою слабость, поэтому теперь будет всеми силами стараться загладить впечатление после произошедшего.

Целители осмотрели меня и пришли к выводу, что с организмом все отлично, а магия в ребенке действительно двухпоточная. Попрощавшись и пообещав принести укрепляющего отвара, целители ушли, зато пригласили Аира и Авину. Последняя принесла завтрак в постель: бульон, мясную нарезку, свежий хлеб, яйца и булочку. Только сейчас я осознала, насколько была голодна.

Делорд сел в кресло, смотря на меня с улыбкой, но в глубине глаз я заметила вопрос, который он не решался задать. Причем этот вопрос был адресован не мне, а кому-то другому. Правитель был задумчив.

— Что тебя гложет? — спросила я, отломив кусочек хлеба и макнув его в бульон. М-м, это божественно!

Аир открыл рот, но не ответил, лишь покачал головой.

— Просто подумал кое о чем, но это не так важно. Самое главное, что с тобой и ребенком все хорошо. Причем не просто хорошо: теперь, когда в наследнике Анвэйма течет моя магия, я буду иметь на него кое-какие права. Возможно, когда мы поженимся, сможем забрать ребенка себе.

Я застыла, неверяще глядя на Хассаира. Неужели это так? Я смогу претендовать на ребенка благодаря Аиру? Да я уже сейчас готова ответить ему “да-да-да”, но вот что странное — он не спрашивает у меня согласия. Он говорит “когда” вместо “если”, не предоставляя мне выбора. Хотя стоит ли мне жаловаться на подобные мелочи?

Лишь влюбленное сердце бьется едва-едва, не желая принимать доводы разума.

Из-за радости я совершенно забыла спросить его, о чем таком “неважном” он так отрешённо размышлял, но сейчас это было бы уже неуместно, поэтому я просто произнесла:

— Спасибо. Огромное спасибо.

Аир улыбнулся и подождал, пока я поем. Когда Авина унесла поднос, я попросила делорда подождать меня в гостиной, а сама переоделась с помощью служанки. Долго придирчиво рассматривала себя в зеркале, решая, что же во мне изменилось. Вроде всё та же, но почему-то ощущаю себя иначе: быть может, это влияние темной магии?

— Прекрасно выглядишь, — встретил меня дежурным комплиментом Аир и помог сесть рядом с собой на софу.

— Спасибо, — лаконично ответила я и прикусила губу. — Думаешь, Анвэйм согласится отдать своего ребенка на воспитание в семью темных? Что-то сильно в этом сомневаюсь.

— Всё зависит от условий, это раз, второе — даже если он будет против, можно будет вытребовать график встреч с ребенком. В любом случае, есть пути решения.

Лучше ли они того, что предлагала эрледи? Жизнь в светлой резиденции, пока ребенок не вырастет. Разумеется, в этом плане еще не получено согласие Анвэйма и много нюансов, но все же в этом случае я смогу быть с ребенком двадцать четыре на семь. А что смогу, став женой Аира? Завести свою собственную семью, быть свободной, быть законной женой и завести еще детей. Как ни крути, а этот вариант, пусть и более эгоистичный, выглядит куда более привлекательно.

— Как проходит Отбор Анвэйма? — спросила я. — Кажется, я сорвала ему второй этап.

Аир негромко рассмеялся. Авина принесла чай и разлила его по фарфоровым чашкам. Делорд пригубил горячий напиток. На его щеках проступили ямочки.

— О да, невесты рвали и метали. Ровно до того момента, пока его светлость не прочел эмоции своих невест. Леди Иоланта рассказала все в подробностях, как невесты окружили тебя и рассуждали вслух о неприятных тебе вещах, — я посмотрела на чай в собственной чашке, не желая вспоминать те злые слова, которые задели меня столь глубоко. — Леди Иоланта так же упомянула, что в этом может быть и её вина — она была слишком холодна с тобой.

— Холодна, но честна, — ответила я, посмотрев Аиру в глаза. — Её прямота подкупает. Боюсь говорить, но из неё действительно получится чудесная эрледи.

— У Иоланты множество достоинств, — подтвердил Хассаир и прищурился, — но все же чаще за нас выбор делает сердце. Хотя это не случай Анвэйма: сердца у него нет.

— Думаешь? — Слова Аира меня задели. — Мне показалось, что он очень переживал за меня… за нас, — исправилась я, почувствовав, как к щекам приливает кровь. — Он выглядел взволнованным.

Делорд ответил не сразу, откинувшись на спинку дивана и с интересом взглянув на меня.

— Хотя они с Иолантой отличная пара, — произнесла я. — Я догадалась, что фреска в библиотеке изображает историю их любви. Хотя, как я понимаю, пока чувства Иоланты не взаимны, но ведь все может измениться. Она красива, умна, изобретательна и при этом не лжет в эмоциях Анвэйму.

— Ты права, — неожиданно раздался позади меня голос, и я вздрогнула, увидев эрлорда: он прошел через портал, держа в руках кружку с горячим отваром.

Возникла неловкость. Анвэйм подошел ко мне и подал отвар, отобрав чашку. Я думала, он поставит её на стол, но он взял её себе, сделав осторожный глоток, и разместился в кресле.

— Иоланта действительно потрясающая, — произнес Анвэйм. — И она не лжет мне в эмоциях, это определенно подкупает.

— Быть может, тогда отменишь отбор и сразу выберешь её? — спросила я, почувствовав волну гнева, поднимающуюся в груди.

— Непременно так и сделаю, — сообщил Анвэйм, — сразу после третьего этапа.

— А что так? Уверена, решение можно принять уже после второго.

— Второй уже прошел, — хмыкнул эрлорд, смотря мне в глаза, — заочно. Вылетели почти все избранницы, кроме леди Дарии и леди Иоланты. Не прошли… проверку на человечность.

— Вот как? — выгнула бровь. — Тогда стоит поздравить леди Иоланту с заочной победой, раз у вас так быстро проходят испытания.

Не знаю, что меня раздражало. По идее я должна быть благодарна за заступничество Анвэйма: хотя бы ни одна из тех злобных девушек не станет мачехой моему ребенку, однако вопреки любой рациональности я чувствовала злость. Злость, что уже почти все решено, что осталось всего две кандидатки, среди которых выбор совсем очевиден.

— Иногда мне кажется, что я лишний, — шепнул Аир в пустоту и моргнул, отставив чашку на стол. Эрлорд перевел на него пылающий взгляд, в котором не было ни капли льда. — После третьего испытания, до того, как ты объявишь победительницу на Звездном балу, я объявлю Аламинту своей невестой. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Он имел. Много всего против, но не аргументировано. Это читалось в его глазах, однако эрлорд ничего не возразил, отпил из чашки и поставил её на стол.

— Разумеется, нет. У верен, ты сможешь сделать Свету счастливой, — он задумчиво посмотрел в окно, сложив руки на груди, и продолжил: — Теперь поговорим о насущном. Новость о двуликости ребенка не удастся утаить надолго во дворце, где даже у стен есть уши. Это всколыхнет не только Ардахейм, но и Фарахейм.

— Согласен, — кивнул Аир. — Поэтому предлагаю где-нибудь временно спрятать Свету, пока ребенок не родится.

— Думаешь, рождение ребенка остановит волну недовольств? — задумчиво спросил Анвэйм.

— Нет, — отрицательно ответил делорд, — но оно даст нам время подготовиться. Нам пока ничего не удалось найти о пророчестве, но быть может за грядущие недели удастся что-нибудь изменить.

— Согласен, — подтвердил Анвэйм. — Но это место должно быть рядом с Жемчужным дворцом, чтобы я всегда мог почувствовать, где и что с ребенком, соответственно, и со

Светой. Я знаю одно место в горах, сегодня же прикажу Санхелю обследовать его и подготовить, а завтра переправим туда Свету.

— Я буду всегда рядом с ней, если ты не возражаешь, — произнес Аир. — Дарриа временно примет на себя мои обязанности, пока ребенок не родится и мы не решим, что делать дальше.

Я неожиданно вспомнила того, с кем вел переписку лорд де Шалис. Если бы удалось его найти и расспросить, то, возможно, получится успокоить народ и уверить его, что мой ребенок ничем не опасен.

— Удалось ли разобрать почерк в переписке лорда де Шалиса и таинственного незнакомца? — спросила я, посмотрев поочередно на обоих мужчин.

— Нет. Его не узнали ни на Светлой стороне, ни на Темной, — ответил Анвэйм, переглянувшись с делордом. — Либо он умеет писать как правой, так и левой рукой, расписываясь в официальных документах и личной переписке разными руками, либо это не приближенный к государственному аппарату человек, никак ранее не привлекаемый к правосудию, не обращавшийся ни в какие государственные органы.

Я досадливо вздохнула.

— Света, не выходи сегодня из покоев. Ужин доставят в комнаты, а завтра с утра я переправлю тебя порталом в поместье в горах.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Анвэйм поднялся и вышел из комнаты, оставив тоску в моей душе.

Анвэйм Светлый

Света влетела в мой кабинет с пылающим взглядом, сжимая в руке свежую газету, с содержанием которой я уже успел ознакомиться. Я в который раз отметил, что замер, когда она вошла: не внешне, а внутренне. Внутри меня словно все стало трепетать, хотелось встать, сжать девушку в объятьях и никогда не отпускать.

Но против нас было слишком многое, начиная от законов обоих миров и заканчивая её истинностью с Аиром. Я не могу разрушить их союз, ведь в этом случае лишу род Хассаира права на существование, обреку этого кошака на вечное одиночество. Как бы мне не хотелось послать все законы в бездну и забрать Свету себе, я не мог.

Однако и наслаждаться красотой этой девушки никто не мог мне запретить: её глаза горели настоящим огнем, в них плескались истинные эмоции, которые я не мог прочитать, однако, казалось, уже выучил наизусть; волосы она перекрасила в три цвета, словно бросая вызов обществу, давая понять, что она — разная, она имеет отношение к обоим мирам и даже к тому, о котором другие не догадываются. Мне нравилось в ней буквально все, начиная от недостатков и заканчивая достоинствами. Из-за этого находиться рядом с Иолантой становилось невероятно скучно, я словно морская рыба задыхался в пресном водоеме.

Иоланта никогда не лгала мне, вот и вчерашний случай пересказала в малейших деталях. Она не скрывала, что не хочет, чтобы Аламинта присутствовала в нашей с ней жизни, но в этом я мог её понять: какая законная супруга станет терпеть бывшую своего мужа рядом? В отличие от других невест Иоланта никогда не скрывала свои эмоции, но она была разумна и благородна, поэтому никогда бы не посмела унизить или даже показать свое пренебрежение Свете. Как ни крути, но из неё идеальная правительница.

…Правительница, но не возлюбленная.

— Анвэйм, что это значит? — спросила Света, присев в кресло напротив меня и положив газету на стол. — Ты видел это? Как они узнали?

В утренней газете столичного вестника была опубликована любопытная статья: “Двуликий ребенок — пророчества не лгут?”.

Я открыл газету и пробежался взглядом по статье, освежая память.

“Сенсационные новости из Жемчужного дворца! Ребенок, которого носит под сердцем Великая леди Фарахейма Аламинта де Шалис, от его светлости правители Ардахейма обладал, как все мы знаем, светлой магией… до недавнего времени.

Вы не ослышались! Ребенок принял темную магию, магию сильнейшего темного, магию самого делорда, которую впитал в себя словно родную. Теперь он обладает двумя видами магии: и темной, и светлой. Как же так, спросите вы? Этот же вопрос наша редакция желает задать его светлости, а также совету магов и ордену наваитов!

Пророчество сбывается, леди и лорды, эстресс и эстры!

Пророчество, в котором говорится, что ребенок, дитя двух магий, объединит два мира!

Неужели магическая стена падет, а Ардахейм и Фарахейм объединится? Неужели проблема с магическим дисбалансом будет решена?

Невольно вспоминается недавний случай рождения ребенка без магии, который не прожил и пары минут. Чем поможет двуликий ребенок? Может, он наоборот навсегда закроет завесу, возвращая все на свои места, возвращая баланс двух магий, которые не могут сосуществовать рядом? Или же он. уничтожит магию вовсе?

Эти и многие другие вопросы вертятся у нас в голове. И уже в следующем выпуске мы их зададим настоящему знатоку магических наук — главе ордена наваитов ”

— У кого-то слишком длинный язык, — ровно произнес я, и Света нахмурилась.

— Неужели эстресс Марисель?..

— Нет, это придворный целитель, магистр Ревиоли…

— Как он мог?! Зачем ему это?

— Он всего лишь поделился будоражащей новостью со своим учеником, — ответил я, слегка поморщившись, вспоминая нелепые оправдания придворного мага, — а тот поспешил подзаработать на этом. К сожалению, привлечь к ответственности я не могу ни того, ни другого, хотя оба уже потеряли свое положение.

Света вздохнула и положила руки на живот. Её забота о нашем ребенка всякий раз меня поражала и вызывала самые теплые чувства.

— Что же теперь будет? Я рада, что они не восприняли новости отрицательно, даже находят свои плюсы, но это ровно до того момента, пока народ не узнает настоящее пророчество, — произнесла Света и прикусила губу. — Анвэйм, еще не поздно спрятать меня где-нибудь? Или можно инсценировать мою смерть, поселить меня в каком-нибудь домике подальше от столицы…

— Нет, — ответил я. — До родов осталось не так много времени, если верить словам эстресс Марисель. Главное сейчас — тебе не волноваться. Ты остаешься во дворце, прятать тебя от чужих глаз уже бессмысленно. Новость все равно просочилась в массы.

— Что будем делать, когда выйдет статья с главой наваитов?

— Не выйдет, — ответил я, сам отчаянно желая верить в свои слова. Но и допустить волнение Светы было нельзя: ей нужно беречь и себя, и ребенка. — Я уже принял соответствующие меры: все редакции Ардахейма запечатаны, а сотрудники взяты под наблюдение. Подпольными типографиями уже занимаются.

Девушка облегченно вздохнула и погладила живот. Я неожиданно улыбнулся. Она поймала мою улыбку.

— Ты завтракал?

— Еще нет.

— Тогда позавтракаем вместе, раз мой переезд в далекое поместье отменяется?

— С удовольствием, — кивнул я и поднялся на ноги, после чего подал руку Свете.

Она вложила свои пальцы, и я слегка сжал их. Мне не хотелось разрывать зрительного контакта, хотелось вечно смотреть в глаза, в которых одна эмоция так быстро сменяется другой. Хотелось быть вечно рядом с ней.

Едва мы вышли из кабинета, как столкнулись с Артеймом. Он тоже растерялся, увидев нас, после чего его взгляд упал на Свету и он прищурился.

— Так это правда, — пробормотал он и посмотрел на меня. — Ты понимаешь, что натворил, Анвэйм? Ты создал двуликого ребенка!

Света сделала осторожный шаг назад, словно прячась за моей спиной. Я же не сдвинулся с места, даже не моргнул. Эмоции Артейма были слишком “громкими”: гнев, ненависть и. страх. Отчетливый страх. Да он сам верит в то, с чем борется! Не просто пытается использовать пророчество как инструмент смены власти, а действительно верит в него.

— Я в полной мере осознаю всё происходящее, а ты? — спросил я. — Анализируешь события или глупо веришь безумным пророчествам нашего деда?

— Безумным пророчествам? — рыкнул Артейм. — Вот какого ты мнения? Вновь решил покрасоваться, показать, какой ты всесильный, пойти наперекор судьбе? — Он усмехнулся. — А я-то думал, какие мотивы заставили тебя пойти на такой шаг, все не верил, что такая ледышка как ты способен влюбиться в темную. Нет, это не про тебя, а вот бросить вызов судьбу, как ты называешь, безумному пророчеству — вполне в твоем стиле. Скажи, а идея напитать ребенка темной магией тоже принадлежала тебе?

Я молчал, хотя внутри меня что-то оборвалось. Артейм знал меня лучше меня самого. Он был старше меня, видел, как я взрослею и меняюсь, видел мои промахи и достижения. Да, доля правды в его словах есть. Когда Аламинта пришла ко мне, умоляя сохранить ребенка, в какой-то степени моя гордыня сыграла решающую роль: именно из-за собственных гордости и уверенности, что именно мне удастся усмирить судьбу, бросить ей вызов, я спас плод, не дал ему умереть, хотя мог просто махнуть рукой и всё бы закончилось.

Я бы никогда не встретил Свету. Ничего бы этого не было. Но я слишком самоуверен, слишком спесив, чтобы позволить случаю в тот момент решать судьбу еще только зародившегося ребенка.

— Всё не так, — произнесла Света, подавшись слегка вперед, я выставил руку, призывая её к молчанию, но она словно не слышала меня, — он пытался спасти нашего ребенка. Он бы погиб без темной магии…

— Так и дали бы ему погибнуть! — закричал Артейм. — Он опасен! Как вы не понимаете? Он вообще не должен был существовать! Вы совершили ошибку.

— Не тебе судить и называть ребенка ошибкой, — угрожающе произнесла Света.

Надо же, какая она удивительная: когда на неё напали участницы Отбора, она стушевалась, но когда один из самых могущественных людей Ардахейма набросился с оскорблениями на её ребенка, она готова напасть на него голыми руками. Это вновь… восхитило.

— А тебе, иномирянка, слова не давали, — рыкнул Артейм, прищурившись.

Света оступилась, и я придержал её за талию, прижав к себе. Брат перевел взгляд на меня.

— Ты же понимаешь, Анвэйм, что эта информация дойдет до газетчиков?

— Понимаю, — кивнул я. — От тебя можно ждать всего, что угодно. Только в следующий раз, когда подумаешь выкрасть мать моего ребенка, прикрываясь темными, то знай, что я больше не буду следовать букве закона. Моя магия, — я ступил ближе, задвигая Свету себе за спину, — может в любой момент вырваться из-под контроля и ненароком кого-то. убить.

— Ты угрожаешь?

— А ты? — хмыкнул я, и Артейм склонился в поклоне.

— Прошу прощения за резкость, ваша светлость. Я слишком взволнован новостями.

— Бывает, — холодно откликнулся.

— Прошу простить меня за спешку. Дела.

— Разумеется.

Артейм развернулся на каблуках и быстрым шагом преодолел коридор. Света мелко задрожала, и сама прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

— Тише, все будет хорошо.

— Почему все так сложно? — спросила она сипло. — Почему просто нельзя казнить неугодных?

Я негромко рассмеялся.

— Неужели эти кровожадные слова прозвучали из уст столь невинной девушки?

— Они посмели нападать на моего ребенка, — пробурчала она, заметно расслабившись. Я приподнял её подбородок, заглянув в глаза.

— Они его не тронут, обещаю.

— Он знает, что я — иномирянка. Значит, магистр Энерад все же был предателем?

— Выходит так, — согласился я, нахмурившись.

— Как люди отреагируют на подобное?

— Света, неужели ты думаешь, что Артейм так глуп, чтобы пойти и сейчас обнародовать эту информацию? Рассуди сама: ему сейчас выгодно, чтобы вся ненависть народа была направлена на меня из-за двуликого ребенка. Примешивать сюда иномирянку им явно не с руки — это только собьет людей с толку, а я могу потребовать доказательства, обвинив Артейма в клевете. Доказать твою иномирность невозможно, пока в тебе ребенок. А вот потом…

— Во мне нет магии, — поняла Света, вздохнув. — Это будет главным аргументом?

— Доверься мне. Ребенок должен родиться здоровым. А для этого надо, чтобы ты не волновалась и заботилась о себе, хорошо?

— Анвэйм, тогда говорили о ребенке, который не выжил без магии. А выживу ли я после родов?

Я открыл рот и тут же закрыл его.

— Ты выживешь. Обещаю.

Девушка будто не поверила мне, лишь отвела взгляд. Мне хотелось сжать её в объятьях, доказать, что мои слова — не пустые обещания, но. я не мог. Она принадлежит другому.

Хотя с каждым днем бороться с собой становилось все труднее. Я был уже на грани того, чтобы послать весь этот отбор в бездну…

Аламинта де Шалис

— Ты должна пойти на третье испытание, — настаивала Джина за завтраком. — Что о тебе подумают? Посчитают слабой, не способной принимать собственную судьбу. Ты должна бороться не только за себя, но и за ребенка, Аламинта.

Я прищурилась и взглянула на Джину, после чего постучала пальцами по столешнице. Этот жест был свойственен Анвэйму, но я легко переняла его.

С того момента, как вышла статья, в которой люди узнали о моей двуликости, прошло три дня. Каждое утро я просыпалась взволнованная и первым делом спрашивала утреннюю газету, вот только… их не было. Типографии были закрыты, а во дворце витала странная атмосфера затишья перед бурей.

И этой бурей должно было стать вовсе не третье испытание.

— Ваша светлость, а что вы знаете обо мне? — неожиданно спросила я. — Ваша резкая перемена. настораживает.

Джина улыбнулась и отпила эмичного чая.

— Дорогая моя, неважно, что я знаю. Анвэйм слишком скрытен и не хочет говорить, но я достаточно опытна и мудра, чтобы сделать выводы. Пусть я не знаю всех нюансов, но благодаря собственной наблюдательности могу сделать соответствующие выводы.

— И какие же?

— Ты сильная девушка, которая способна противостоять чужому мнению несмотря на то, что выглядишь слабой. Ты умеешь быть мягкой, когда это нужно, но в целом ты — прирожденная правительница. Дочь де Шалиса не была такой.

Она посмотрела внимательно. Я вздохнула и отпила чай. На этом тема оказалась исчерпана, а я обдумала предыдущие слова её светлости. На бал по её наставлениям я явилась, но ничем хорошим для меня это не закончилось. Так что с удовольствием пропущу третье и последнее испытание, занявшись детской, которая была практически готова.

— Знаешь, — продолжила Джина, — раз все знают, что будет двуликий ребенок, грядут перемены. Грандиозные перемены. Почему бы не начать их с темной правительницы на светлом престоле?

Я моргнула, неверяще глядя на Джину.

— Вы серьезно?

— К концу жизни я потихоньку схожу с ума, поэтому начинаю склоняться в сторону поистине безумных идей, — хмыкнула эрледи. — Впрочем, беспокоит меня другое: что будет с правящим родом Фарахейма, если ты станешь женой Анвэйма, и сможешь ли ты бороться с привязанностью истинных?

Я вздохнула, прикусив губу. Я не была в себе уверена. Аир мне снился. Мне он нравился, даже больше чем нравился, но все же… эти чувства для моего подсознания были ненастоящими, я боролась с ними как могла. Даже логичные доводы разума, что так нужно для ребенка, не могли мне помочь. Мне все равно хотелось быть рядом с Анвэймом. Что бы не случилось, я бы выбрала его, потому что мои чувства к нему успели стать настолько мощными, сильными, всепоглощающими, что сама их боялась.

— Кто бы мог подумать, что вы скажете подобное, — с улыбкой произнесла я и смахнула непрошенную слезу. — Спасибо. Но Анвэйм никогда не подобное не пойдет.

— Он слишком благороден, — кивнула женщина. — Однако мне нравится мое место в первом ряду зрительного зала, которое я заняла еще перед началом спектакля, поэтому с нетерпением жду развития.

Я ухмыльнулась, а эрледи поднялась и, попрощавшись со мной, ушла. Я еще некоторое время наслаждалась чаем, после чего решила наведаться в темный дворец — у меня там осталось незаконченное дело.

— Вэйм, — позвала я рыфенка, и из другой комнаты вылетел котенок-щенок, я пока не определилась, на кого больше похож представитель местной фауны. — Пора наведаться на темную сторону.

Сегодня меня провожал не Санхель, а двое сменяющих его эрастанов. Но в темном дворце так просто до библиотеки добраться не удалось: сначала меня перехватил управляющий, а когда с ним вопросы были решены, я столкнулась с Дарриа.

— Леди Аламинта, как неожиданно вас здесь видеть.

— Не менее неожиданно, чем вас, — ответила я. — У вас назначена встреча?

— Да, с вашим управляющим. А вы в библиотеку, как я понимаю? — спросила он, и я кивнула. Мы стояли на широкой лестнице, по которой можно было попасть на последний этаж, в библиотеку. — Если нужна будет помощь по темным ритуалам или пентаграммам, я к вашим услугам.

— Спасибо, — ответила я, и мужчина откланялся.

Я же нахмурилась. Откуда ему известно о том, что я изучаю? Неужели Аир делится с ним абсолютно всей информацией? Видимо, да, потому что не успела я войти в библиотеку, как из портала вышагнул делорд.

— Привет, — поздоровался он и тут же заключил меня в объятия, вдохнув запах волос. — Как я скучал. Как дела? Что делаешь?

— Если я расскажу, обещаешь не смеяться?

— Честное темнейшее, — ответил он, подняв два пальца вверх, после чего присел на софу и утянул меня за собой. Вэйм рыкнул, прыгнул и разместился между нами. — Надо же, маленький ревнивец. Он мне напоминает своего тезку.

Мои щеки вспыхнули, и я поспешила рассказать Аиру о привидении и своих неудачных попытках вызвать его на разговор. Делорд слушал меня внимательно, после чего с улыбкой произнес:

— Света, спиритические ритуалы из раздела сказок! Они ничем не подтверждены. Душа уходит за грань и связаться с ней невозможно. Привидений не существует!

В этот момент привидение столкнуло одну из книг, привлекая внимание. Аир нахмурился, а затем со стеллажа полетела еще одна книга. Правитель замер, неверяще глядя на меня.

— А что если я тебе скажу, что вижу одно привидение? И оно вполне реально.

— Этого не может быть… — прошептал он. — Хотя… ты ведь побывала за гранью, быть может, поэтому его видишь. Кто он?

— Она. И мне самой интересно, кто она такая. Пока я знаю, что её зовут Фанни. Чтобы узнать подробности, мне нужно как-то связаться с ней.

— Для этого тебе сеансы связи? — Аир покачал головой. — Нет, сеансы работать не будут, и дело не в том, что ты нейтральная. Они просто не существует.

— Даже не хочешь попробовать? Пожалуйста, Аир.

Темный вздохнул и поднялся на ноги.

— Что ж, раз ты просишь, неси сюда свои книги.

Я едва не хлопнула в ладоши, но книги нести не пришлось, их доставила Фанни, немало удивив Аира. Он приступил к изучению ритуалов, всякий раз хмыкая куда-то в пустоту. Спустя пару часов стало ясно, что ничего неясно. Точнее, ясно одно: спиритизма действительно не существует.

— А как ты узнала её имя? — спросил Аир задумчиво, переставляя кристаллы на пентаграмме.

— Она скинула мне книгу с названием, — ответила я. — “Веселые приключения Фанни и её друзей”.

— Вот как? А почему она тогда таким же способом не может рассказать тебе всё, что ты хочешь узнать? В этой библиотеке множество книг, уж как-нибудь составим рассказ по названиям.

— Действительно, — пробормотала я и посмотрела на задумчивую Фанни. — Согласна?

Привидение отрицательно покачало головой и. растворилось. Я удивленно моргнула, не веря своим глазам. Она отказалась? Почему? Аир положил мне руку на плечо.

— Что случилось?

Она не согласилась.

— Не согласилась? — удивился Аир и хмыкнул. — Значит, не такие у неё благие цели…

Договорить он не успел: в него полетело несколько книг, которые он с легкостью отбил магией. Но на этом Фанни решила не останавливаться: с грохотом окна библиотеки распахнулись, на пол посыпались осколки, которые подхватил вихрь, направленный на нас. Делорд выставил физический щит, отразив атаку, после чего сделал несколько пассов рукой: воздух вокруг нас сгустился, а Фанни вновь проявилась и схватилась за горло.

Рядом рычал Вэйм, схватившись за призрачную ногу. Он каким-то образом чувствовал чужеродный дух.

— Ты посмотри, какая агрессивная, — рыкнул Хассаир, смотря точно на неё. Видимо, он чувствовал магические потоки и там, где они сгущались или наоборот рассеивались, там и представлял привидение. Но это были лишь мои догадки, основанные на тех крупицах информации, что я уже получила в этом мире.

— Но почему? — прошептала я. — Она ведь помогала мне.

— Она хотела обрести физическое тело хотя бы ненадолго, — хмыкнул Аир, — поэтому подбрасывала тебе нужные книги и вызывала доверие. Ей нужно с кем-то встретиться. С кем-то из этого мира. Не удивлюсь, если она проникла в этот мир вслед за твоей душой, желая занять свободное тело, вот только ты её опередила. Я прав?

Последний вопрос предназначался не мне. Аир ослабил магическую хватку, и привидение словно задышало: разумеется, не в прямом смысле, скорее дело была в магических потоках, которыми оно подпитывается, скорее всего, Аир просто лишил некоторые участки библиотеки подпитки.

Фанни кивнула.

— Интересно, — хмыкнул Хассаир, а я нашла стул и присела, почувствовав слабость.

— Я ведь ей доверяла.

— Не удивительно, Света. Ты пришла в этот мир, где никому не могла верить, поэтому и быстро прониклась симпатией к привидению, которое, казалось бы, помогает тебе совершенно бескорыстно.

— Но она ведь мне помогала, — пробормотала я. — Благодаря ей я столько узнала о новом мире.

— Логично. Ей удалось вызвать твое доверие. Вот интересно, с кем из ныне живущих собиралась встретиться Фанни? Или как её зовут на самом деле.

Привидение кивнуло.

— На самом деле Фанни, — прошептала я, вздохнув, и посмотрела на привидение. — Но зачем ты мне лгала?

Она взглянула на меня прямо, а затем магические светильники в библиотеке потухли. В библиотеке раздался рык рыфенка, после чего он бросился вперед — его было видно лишь по тусклому свету из окна. Хассаир дернул руками, я почувствовала сгущение воздуха вокруг и инстинктивно накрыла живот руками, но ничего не произошло. Аир опустил руки, а магические светильники вновь зажглись.

— Что это было? — тихо спросила я.

— Она сбежала. Боюсь, что она темная лошадка… Фанни, — Аир проговорил её имя, словно пробуя на вкус. — Попробую найти что-нибудь в старых архивах по переписи населения, а ты пока отправляйся в Ардахейм и расскажи об увиденном Анвэйму. Он тоже должен подключиться к поиску. Мы не знаем, была Фанни темной или светлой, но мы хотя бы знаем её имя.

Я понятливо кивнула и направилась к выходу. Аир задержал меня, порывисто обняв.

— Будь осторожна, хорошо?

В его глазах — океан искреннего беспокойства. Всякий раз я чувствую себя виноватой. Нет, так дальше продолжаться не может. Нам следует поговорить серьезно и расставить все точки над “и”. Пока я не избавлюсь от чувств к Анвэйму, я не имею права подпитывать надежду Аира. Возможно, мой выбор неправильный, но пока моя честность

— это всё, на что может рассчитывать делорд.

Аккуратно отстранившись, я сделала шаг назад и обхватила себя руками.

— Аир, нам надо поговорить.

— Не надо, — тряхнул головой мужчина и усмехнулся. — Понимаю, о чем ты. Но я готов ждать.

Открыв портал, он скрылся в нем, а я посмотрела на Вэйма и потрепала его по холке.

— Идем, мой защитник. Пора встретиться с твоим тезкой.

Рыфенок лизнул мою руку, а мы отправились к стражам. Они перенесли нас во дворец Ардахейма, прямо перед кабинетом его светлости.

— Иди к Авине, она покормит тебя, — шепнула Вэйму, и рыфенок серьезно кивнул, после чего убежал.

Поблагодарив стражей, я вошла без стука — настолько была взбудоражена предстоящим рассказом.

Но я тут же пожалела о своих поспешных действиях, увидев Иоланту. Девушка стояла слишком близко к Анвэйму, а он не стремился её отталкивать. Переведя усталый взгляд на меня, он нахмурился.

— Видимо, в темных землях не приучают благородных леди стучать или докладывать о своем приходе, — прокомментировала девушка и отступила от Анвэйма. — Увидимся завтра, ваша светлость. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — тихо ответил эрлорд, проводив Иоланту задумчивым взглядом.

Я буквально кожей ощущала напряжение между нами, когда леди эр Франс прошла мимо меня. Хотелось отскочить от неё, но я продолжала стоять, словно ничего и не было. Я злилась, хотя меня саму недавно обнимал Аир. Но я была в ловушке проклятия — проклятия истинности пар, но Анвэйм… почему же я так злюсь на него?

Дверь за Иолантой тихо закрылась, а мы с Анвэймом остались наедине.

— Вижу, у вас все замечательно, — не могла удержаться от комментария.

— А как у вас с Аиром? — задал встречный вопрос Анвэйм, и обошел стол, сев на его краешек. — Ты выглядишь такой. взбудораженной.

Он хотел сказать “возбужденной”, но в последний момент заменил слово. Я прикусила губу и сделала шаг вперед.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Аир заботливый, чуткий и. эмоциональный.

Последнее было ударом ниже пояса, зрачки Анвэйма сузились, после чего он схватил меня за предплечье и притянул к себе. Я замерла, но не от страха, совсем нет — просто лицо мужчины оказалось так близко, хотелось податься вперед, провести пальцем по линии скул, обвести брови…

— Эмоциональный? — тихо спросил Анвэйм, буквально выдохнул воздух мне в губы. — Что же ты тогда сопротивляешься истинности, раз вы такая чудесная пара? М?..

— А ты? — спросила прямо. — Раз Иоланта такая замечательная, почему не сделал ей предложение много лет назад? Почему не.

Договорить не успела. Мне закрыли рот самым приятным из способов — поцелуем. Едва смогла дышать, шумно выдохнула и обхватила плечи Анвэйма руками, а он вновь приник к моим губам, продолжая терзать их мучительно-восхитительным поцелуем, где перемешались все наши чувства: нежность сменялась обидой, обида сменялась страстью, страсть заменялась нежностью. Столько чувств, крышесносных эмоций, от которых кружится голова, сбивается дыхание, подкашиваются ноги. Анвэйм подхватил меня на руки и пересадил на диван, нависнув сверху и продолжая осыпать поцелуями словно сумасшедший. Он не мог остановиться, а я не хотела, чтобы он останавливался. Пожалуйста, пусть он делает это бесконечно…

— Я не мешаю? — прозвучал ровный голос совсем близко.

На меня словно вылили ушат холодной воды. Анвэйм отстранился, тяжело дыша, и перевел взгляд на Аира. Темный усмехнулся.

— Аир. — прошептала я виновата, но делорд лишь отрицательно покачал головой.

— Не стоит оправданий. Вернусь позже. Скажем, завтра. Доброй ночи.

Он вышел за дверь. Разумеется, открыть портал в кабинет его светлости он не мог. Неужели мы так увлеклись, что не заметили прихода делорда? Сколько он видел? Но я поняла, что нахождение его темнейшества в кабинете было неожиданностью лишь для меня, судя по настороженному взгляду Анвэйма, он прекрасно знал о нашем зрителе.

— Ты его почувствовал, — констатировала я. — И ничего не сделал. Хотел обидеть его?

— Хотел посмотреть на твою реакцию, — ответил мужчина. — Ты так и не приняла решение. Не сделала выбор.

— А он у меня есть? — усмехнулась я. — Может, ты мне его предоставил?

— Света…

— Что? — спросила я, резко поднимаясь на ноги. — Ты ведь ничего мне не предлагал, в отличие от Аира, так о каком выборе теперь говоришь?

— Хочешь выбор? — спросил Анвэйм и тоже поднялся на ноги. В льдистых глазах бушевала настоящая метель. — Хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? Хочешь стать эрледи? Что ж, я сдаюсь. Я признаю свое поражение. Поражение перед законами Ардахейма и Фарахейма о запрете браков между темными и светлыми, но ты думала, что будет с Аиром? Он твоя истинная пара! Я возьму тебя в жены, а что будет через месяц? Год? Два? Ты будешь проводить ночи со мной, а во снах будешь видеть Хассаира, будешь мечтать о нем. Я буду наблюдать, как в твоих глазах постепенно угасают чувства ко мне и загораются чувства к Аиру. И ты уйдешь к нему, потому что не сможешь противиться этой магии, не сможешь противиться этой связи. Хочешь такой судьбы для меня? Для себя?

Я застыла, не в силах что-то произнести. Откровение Анвэйма поразило в самое сердце. Я даже не знала, что ответить, лишь чувствовала, как бешено колотится сердце, как я безумно. люблю этого мужчину. Как хочу быть только с ним. Но он прав. Что если мои чувства пройдут? Я нанесу ему такой сильный удар, всажу ему нож в самое сердце, причем не по собственной воле, а по велению чужого проклятья.

— Хочешь? — уже тише спросил Анвэйм и сделал шаг вперед, положив руки мне на плечи. — Хочешь этого? Я люблю тебя, — неожиданно признался он, выбив почву у меня из-под ног. — Но что будет с моими чувствами? Что будет с нами?

— Анвэйм…

— Я перестал смотреть на лица других очень давно, — неожиданно сказал Анвэйм. — С детства я жил в двуличном мире. Я почти ни от кого не чувствовал искренности. Многочисленные улыбки придворных, за которыми прятались пустота, раздражение, ненависть. Я устал видеть резонанс между настоящими эмоциями и приклеенными на лицо. Тогда и перестал смотреть на лица, стал слушать, отворачиваясь, так как и так прекрасно знал, лгут мне или говорят правду, с какими эмоциями произносят ту или иную фразу. Так было легче. Тогда же я и закрылся в себе. Искренние эмоции — непозволительная роскошь для меня. Они будто выгорели во мне. Но все изменилось.

Я застыла, почувствовав, как щеки коснулась слеза.

— Изменилось, когда появилась ты. Я не мог прочитать твои эмоции, и ты стала единственной, на чье лицо я смотрел, чтобы понять, что ты испытываешь или чувствуешь. Ты была первой за долгие годы, чьим лицом я любовался. Любовался, ловил твои эмоции, пытался разгадать. Со временем я стал искать твое лицо везде, среди сотен чужих. И ищу до сих пор в участницах отбора. Но они будто неживые, я их не вижу. И по-прежнему хочу любоваться лишь тобой.

— Анвэйм… — тихо выдохнула я, испытывая странные чувства. Мне хотелось податься вперёд, провести пальцами по бровям, притянуть мужчину к себе. Я не собиралась его жалеть за отсутствие искренности со стороны других, но мне хотелось подарить ему сейчас свои эмоции — искренние. Свою любовь.

Но имею ли я право? Как он сказал, я связана с другим…

— Я был холоден с тобой. Возможно, даже груб. Но тогда я был уверен, что это Аламинта

— слишком двуличная, чтобы я действительно поверил ей. А сейчас… сейчас ты не моя.

И никогда моей не будешь. Но если ты хочешь выбор — вот он. Оттолкни меня, чтобы я женился на другой, был несчастен в браке как и многие другие, вступающие в союз по долгу службы, чести, семьи. Или притяни меня, сделав счастливым, быть может, на несколько недель, месяцев или лет, чтобы потом разбить нам обоим сердце, но оставить воспоминания. Так что?

Горячие слезы продолжили обжигать щеки. Я не имею право его притянуть. Не могу.

Пока связь с Аиром все еще жива, пока это не в моей власти.

— Я тоже тебя люблю, — ответила тихо и отстранилась.

Анвэйм прикрыл глаза и тут же отвернулся к окну. Больше не желая терзать свое сердце, я бросилась к выходу, душа предательские слезы. Нет, не буду плакать! Не буду, я сказала! Ради той хрупкой жизни во мне, ради моего ребенка от Анвэйма. Именно моего, а не Аламинты.

— Доброе утро, — поздоровался Хассаир, когда я вышла в трапезную в домашнем платье.

Спала ужасно, чувствовала себя разбито. Тренировочные схватки были сильными, но эстресс Марисель поспешила меня успокоить, что подобное вполне нормально, это не повод ожидать малыша или малышку раньше времени. Авина уложила волосы в пышную косу и помогла облачиться в светлое платье к приходу Аира. Делорд протянул мне руку и помог присесть за столик, где уже был накрыт завтрак.

— Доброе утро, — проговорила я, бросив оценивающий взгляд на делорда.

Его темнейшество держался отстраненно, по лицу невозможно было прочитать ни одной эмоции. Аир разлил чай, после чего сделал медленный глоток и посмотрел в окно. Я подвинула к себе чашечку и обхватила её руками, обратив внимание на свои пальцы. Странное состояние, странная ситуация.

— Света, — первым начал Аир и посмотрел мне в глаза. — Я понимаю, что не главный мужчина в твоей жизни. Понимаю, что ты любишь другого и никогда не давала мне надежды. Понимаю, что ты находишься в подвешенном зависимом положении из-за ребенка, поэтому всегда готов оказать тебе помощь. Но ты должна ответить на один важный для меня вопрос. Скажи, — он сделал быстрый глоток, который наверняка обжег горло, — если была бы возможность снять проклятье, ты была бы рада?

Была бы я рада? Разумеется! Просто мне претит сама мысль о навязанных чувствах, о том, что я метаюсь между мужчинами, между настоящими и наведенными чувствами. При этом выбирая настоящие.

— А такое возможно?

Правитель покачал головой.

— Не сейчас, но… если появится возможность, что ты ответила бы? Согласилась бы разорвать связь между нами, отказаться от зарождающихся чувств?

Я очень боялась обидеть мужчину, он столько для меня сделал, чему буду всегда безмерно благодарна! Но именно по этой причине я не могла ему лгать, не могла увиливать, не могла использовать его в своих целях.

— Это ведь проклятье, Аир. Разумеется, я буду рада, если его удастся снять. Если ты и твой род будете свободны. Если сможете сами выбирать тех, с которыми захотите связать свои жизни.

Мужчина кивнул и больше не проронил ни слова во время завтрака. В моей голове роилось множество мыслей, но ни одну из них я не решалась озвучить. Вскоре вошла Авина и доложила о том, что в гостиной нас ждет эрлорд.

Видеть его было жутко смущающе, особенно в компании Аира. И пусть мы расставили с последним все точки над “и”, я все равно чувствовала себя виноватой. Анвэйм встретился со мной взглядами, я тут же поймала в его глазах ураган эмоций, настоящую вьюгу, которая едва не закружила меня, поэтому пришлось отвести взгляд и сесть на диван напротив.

— Я попросил о встрече, чтобы рассказать об одной необычной способности Светы, — начал Хассаир, вольготно разместившись в кресле.

Его светлость приподнял бровь, переведя взгляд на меня. Вздохнув, я начала с самого начала: о своем знакомстве с привидением, когда еще начала изучать информацию о мире. Далее продолжил Аир, рассказав о вчерашнем происшествии. Анвэйм слушал внимательно, не перебивая.

— Я составил список высокородных темных, у которых могло быть сокращенное имя Фанни, — произнес Аир и достал из кармана сложенные листы, протянув их Анвэйму. — Ознакомься. С твоей стороны надеюсь увидеть тот же список.

Эрлорд кивнул, приняв бумаги, после чего посмотрел на меня внимательно.

— Как она выглядела? Можешь её описать?

— На самом деле её черты довольно размыты, — ответила задумчиво, — даже нельзя сказать, какой цвет волос у неё. Но есть одна странность: она не хотела, чтобы ты о ней узнал.

— Вот как, — задумчиво произнес Анвэйм и перевел взгляд на столик, будто погрузившись в свои мысли.

— Ты догадываешься, кто это мог быть? — спросил Аир.

— Возможно, — кивнул Анвэйм. — Но сейчас слишком рано делать выводы. Сначала все нужно перепроверить. Но если это та, о ком я думаю… Или нет… Просто это слишком сумасшедше…

— Не томи, — поторопил его Хассаир, подавшись вперед. — Что ты думаешь?

Анвэйм посмотрел ему в глаза и покачал головой.

— Нет, сначала надо все проверить.

Его темнейшество закатил глаза и откинулся на спинку кресла, я же порадовалась тому, что Анвэйм имеет некоторые мысли на этот счет. Неважно, что он не спешит ими делиться, главное — он о чем-то догадывается.

— Анвэйм, — неожиданно спросила я, — а что насчет почерка того, с кем вел переписку лорд де Шалис? Его не удалось узнать?

Они переглянулись с Хассаиром и оба отрицательно покачали головой. Я вздохнула. На некоторое время в гостиной воцарилась тишина.

— Хассаир, какие эмоции у темного народа вызывает то, что теперь в моем ребенке течет твоя магия? — спросил Анвэйм.

— Сложно сказать, — пожал плечами правитель, — некоторые злорадствуют, но на темной стороне не распространено пророчество, которое сказал твой дед. Ни одна из его версий. Но есть и те, кому известно, поэтому в Фарахейме тоже временно приостановлена работа средств массовой информации.

— Хорошо, — кивнула Анвэйм.

В этот момент в гостиную вбежал Вэйм и запрыгнул на диван рядом со мной. Я погладила его по холке. На губах его светлости заиграла слабая улыбка.

— Прятать меня точно поздно? — спросила я, посмотрев сначала на одного мужчину, потом на второго.

— Определенно, — ответил Анвэйм, — единственное защищенное место — это Жемчужный дворец, где я всегда смогу почувствовать и тебя, и ребенка. Однажды наваиты уже напали на тебя, думаешь, в следующий раз их что-то остановит? Они узнают твоё новое местоположение, а мы с Хассаиром можем не успеть. Только на этот раз они будут нацелены не только на ребенка, но и на мать, не церемонясь, больше они не будут осторожны.

— Согласен, — кивнул Аир. — Мы хотели тебя спрятать от чужих глаз, чтобы предотвратить распространение информации о двуликости ребенка, но теперь, когда это все равно стало достоянием общественности, скрывать уже не имеет смысла. Осталось не допустить общественных волнений, но и прятать тебя теперь — посеять панику.

Доводы были разумными. Аир поднялся на ноги.

— Света, я вернусь вечером для подпитки ребенка, сейчас же вынужден вернуться к делам.

— Спасибо, — откликнулась я.

Аир открыл портал из моей комнаты. Я тут же поймала задумчивый взгляд Анвэйма. Рыфенок неожиданно перебрался к нему на диван и начал ластиться.

— Вообще-то он мой, — произнесла я несколько обижено.

Его светлость улыбнулся, погладив Вэйма по холке.

— Он просто солидарен в чувствах ко мне своей хозяйки, — ответил Анвэйм, заставив меня покраснеть.

Потрепав рыфенка в последний раз, он поднялся и подошел ко мне. Наклонившись, он положил руку на живот. Наши взгляды пересеклись. Магия медленно текла от его руки к ребенку.

Так ничего и не сказав, он ушел, оставив на моих губах улыбку. Пусть нам и не быть вместе, но… я действительно наслаждаюсь моими чувствами к нему: искренними, бескрайними, всепоглощающими.

Прошло три дня, тренировочные схватки продолжались, поэтому я не возвращалась в Фарахейм, чтобы проверить Фанни. Если считать срок, поставленный эстресс Марисель, абсолютно верным, то уже тридцать семь с половиной недель. По идее ребенок уже полностью сформирован и с этого срока считается доношенным, но я все равно переживала.

С Анвэймом мы не виделись: он словно избегал меня, хотя, быть может, был занят подготовкой к последнему испытанию. Я старалась наполнить себя позитивными мыслями, думала лишь о ребенке, а по ночам мне продолжал сниться Аир. По утрам я готова была кричать от безысходности — неужели снять проклятье так и не удастся, неужели я зря бегу от неизбежного? Все эти вопросы преследовали меня.

Перед последним испытанием я решилась поговорить с Анвэймом открыто и попросить его выделить мне какой-нибудь особняк, пусть даже в тех же горах, где я смогу воспитывать ребенка в любви и ласке. Поэтому сразу после завтрака я отправилась к нему в кабинет. Но еще за поворотом увидела, как его светлость разговаривает с мужчиной, явно старше эрлорда, причем последний выказывал всем своим видом негодование и неодобрение. Я приложила палец к губам, призывая Вэйма к тишине — рыфь был слишком умен, поэтому сел на задние лапы и, казалось, вытянул уши.

— …он опасен. От него следует избавиться!

— Вы боитесь младенца? — с усмешкой спросил Анвэйм. — Где ваша хваленая храбрость? Противостоять мне, фактически открыто, вы не боитесь, а какого-то ребенка испугались? Как это нелепо.

— Не пытайтесь манипулировать мной, ваша светлость. Я не глупец, чтобы повестись на подобное. Этот младенец рано или поздно вырастет, войдет в силу и тогда… тогда уже ничто его не остановит. Его напитали два сильнейших мага нашего мира — как думаете, каким резервом он будет обладать? Боюсь, от этой магии наш мир разорвет на лоскутное одеяло! Вы ведь видите, какой перекос создает открытая граница между Светом и Тьмой? Вы слышали, на окраине родился ребенок без магии. а вы тем временем сбрасываете излишки магии в горах, пытаясь не сгореть. Даже этот отбор нужен, чтобы поскорее передать магию своей супруге и не сгореть от её переизбытка.

— Вы все сказали? — спросил Анвэйм. Я прекрасно их слышала, находясь за поворотом и прижавшись к стене. — Ваши опасения основаны на маразматичном пророчестве. Причиной происходящему может быть совершенно иное явление. Вы строите выводы на догадках, не подтвержденных фактах.

— Но все сходится!..

— Довольно, — повысив голос, с нажимом произнес Анвэйм. — Мне следует поспешить и не заставлять своих невест ждать.

Ему явно хотели ответить, но собеседник проглотил обиду и склонил голову, после чего резко развернулся и, развевая фалды камзола, поспешил на выход. Вэйм слегка рыкнул. Анвэйм посмотрел на коридор, в котором я стояла.

— Выходи, Света. — Я приблизилась к нему, задумчиво накручивая локон волос на палец. — Ты о чем-то хотела поговорить?

— Да, — подтвердила я, — но раз ты спешишь.

— Для тебя я всегда свободен, — ответил он с усталой улыбкой и, подхватив под локоть, повел в свой кабинет.

Он не спрашивал, как у меня самочувствие, лишь потому, что эстресс Марисель держала его в курсе, отчитываясь лично перед ним по несколько раз на день. Мы вошли в кабинет и разместились на креслах. Рыфенок лег у моих ног. Я вздохнула и начала:

— Анвэйм, я бы хотела тебя попросить об одолжении. Понимаю, что это с моей стороны наглость, но ведь ты прекрасно знаешь, что я — не темная, поэтому не настрою ребенка против Ардахейма или тебя. Обещаю. Но то, чего я желаю всем сердцем, это быть рядом с нашим ребенком. Видеть его улыбку, запечатлеть первые шаги, услышать первое слово. Я понимаю, если ты откажешь, но мне кажется, что одна из возможностей предотвратить пророчество именно в воспитании ребенка. Да, он будет невероятно сильным магом, но ведь только ему решать, во благо он использует эту магию или во зло. Но нужно сделать всё, приложить любые усилия, чтобы он даже никогда не задумался о том, чтобы обратить свою магию во зло. Разве не так?

Анвэйм улыбался.

— Так приятно слушать тебя, — произнес он. — Столько искренности и любви. Разумеется, я сделаю все, как ты просишь. Я сам думал над этим вариантом, и он мне кажется наиболее благоприятным. Но, Света, неизвестно, сколько ты сможешь прожить вдали от Аира. Ваша связь будет крепчать.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Раньше в романтичных книгам истинность казалась мне чем-то прекрасным, но теперь… теперь я иного мнения.

— Значит, сегодня ты назовешь имя своей невесты? — спросила я, открыв глаза и посмотрев на эрлорда. Он застыл и отрицательно покачал головой.

— Имя моей жены будет объявлено на Звездном балу. На сегодняшнем испытании не будет победительниц. На этом же балу я планирую представить тебя как Светлану. С Хассаиром я уже поговорил, и он одобряет эту идею.

— Думаешь, это удачный момент? Люди и так боятся ребенка, а если узнают, что я еще и иномирянка.

— Если не объявим мы, то эту информацию распространит орден наваитов. Благодаря магистру Энраду им многое известно. Да, Света, теперь его причастность не подлежит сомнению, ведь Артейм узнал твое настоящее имя. Значит, он не преминет этим воспользоваться. Нужно играть на опережение.

— Ты прав, — согласилась я и поднялась на ноги. — Тогда желаю тебе выбрать наилучшую девушку.

— Дело ведь не в этом, — покачал головой Анвэйм. — Мне нужно передать магию, иначе. в какой-то момент я не смогу её сдерживать и сойду с ума.

То, что творится с магией в этом мире, ужасно. Полный дисбаланс. Как бы найти решение всему?

— Понимаю, — тихо ответила я. — Все равно желаю удачи.

Анвэйм не ответил, лишь отвел взгляд. А я, скрепя сердце, вышла из кабинета. Но далеко уйти не успела — буквально рухнула на руки одному из стражей. Кажется, воды отошли…

И я сорвала очередное испытание. Возможно, будущая эрледи возненавидит меня ещё сильнее.

Эти мысли были нервными. Я выгнулась, почувствовав боль, и прикусила губу. Из кабинета вылетел Анвэйм и подхватил меня на руки, тут же внося в портал. В комнате была лишь Авина.

— Зови эстресс Марисель, живо!

Авине долго объяснять не пришлось — девушка пулей вылетела из спальни, а эрлорд опустил меня на кровать. Я вскрикнула, перевернувшись на бок и обхватив живот руками. У меня начала кружиться голова, мир поплыл. Эстресс Марисель влетела в комнату и тут же бросилась ко мне. Она раздавала поручения Авине, после чего открылся новый портал, через который перешли две женщины в чепцах — не сомневалась, что это работницы какого-нибудь местного госпиталя.

Анвэйма вытолкали из спальни, хотя я бы хотела, чтобы в этот тяжелый для меня момент он был рядом. Боль разрывала меня, но я не давала себе возможности кричать: сосредоточилась на четких командах целительницы, слушалась её и дышала правильно, как она учила и как она просила.

Было больно, невыносимо больно. Не знаю, сколько это продлилось, но вскоре спальню озарил детский плач. Громкий, звонкий. Я едва не потеряла сознание, но девушка рядом вовремя заметила это и не дала мне провалиться в сон.

— Леди Аламинта… здоровый ребенок. Леди Аламинта… — шептала эстресс Марисель, положив мне на грудь малыша.

Сморщенного, непонятного цвета, но самого прекрасного. По щекам заструились слезы. Тело болело, но все блекло и меркло по сравнению с этими потрясающими эмоции стать матерью, держать свою кроху на руках. В этот момент мне было плевать на пророчество, плевать на весь мир и даже себя — казалось, что существует лишь этот маленький кричащий комочек счастья.

Я проделала долгий путь в этом мире, хотя прошло всего лишь три месяца, даже меньше. В своем мире я не могла познать радость материнства, но этот мир подарил мне больше, чем я могла просить.

— Малыш, — хрипло пробормотала я, — я уже люблю тебя. Добро пожаловать в этот мир.

— Леди Аламинта, позвольте обмыть ребенка и позвать его светлость, — произнесла эстресс Марисель и забрала кроху, я проследила за ней взглядом.

Я попыталась вздохнуть, но неожиданно вздох дался тяжело. Я нахмурилась, но продолжала следить за тем, как малыша обмывают в тазу и перекладывают на чистое полотенце.

Перед глазами все плыло. Двери распахнулись и вошел Анвэйм. Его поздравляли, кажется. я уже плохо соображала. Сознание было как в бреду. Голова начала раскалываться, а дышать. как дышать? Словно забыла. странное чувство. Даже руку поднять не могу. Эмоции, чувства. все покидало меня. Что со мной происходит? Не понимаю.

— Света. — словно через толщу воды донесся до меня голос Анвэйма, мужчина склонился надо мной.

“Красивый, — подумала на краю сознания. — Пусть ребенок будет похож на него.”

Пусть этот ребенок будет самым счастливым, получит все блага этого мира и никогда не знает бед! И пусть местные боги, если они существуют, оградят его от зла и боли.

— Света!..

Анвэйм, я люблю тебя! Хотелось прокричать это, ведь эта мысль была одной из последних связных, остальные походили на бред, сумашествие.

— Она умирает, — прошептала эстресс Марисель, ощупывая мои запястья, потом — шею.

— Не понимаю, в чем дело. Она умирает, эрлорд.

— В ней нет магии, — произнес девичий голос, кажется, одной из целительниц, что пришли на помощь. Надо мной распространился магический купол. Он переливался. Кажется. или это у меня перед глазами все так плыло.

— О великая сила, — проговорила Марисель. — Ваша светлость, тот случай с ребенком без магии!.. Леди Аламинта… она не выживет в этом мире без резерва, в ней нет даже грамма, даже капли… Ваша светлость.

Умирать было легко и спокойно. Уже ничего не тревожило. Надеюсь, ребенок будет счастлив. Он должен жить. Он должен стать счастливым. Как и Анвэйм. Этот мужчина, пусть и холодный снаружи, но такой теплый и любящий внутри, обязан быть счастливым.

— Нет, — проговорил эрлорд, сознание зацепилось за это слово. Он скинул камзол и закатал рукава сорочки. — Я не позволю этого.

— Что вы собрались делать?! — воскликнула эстресс Марисель. — Вы не можете, ваша светлость, вы не можете. Вы — правитель Ардахейма!

— Все вон!..

Что ж, мое сознание приняло приказ буквально и отключилось. Зря он так строго с ним…

— С пробуждением.

Глаза открывать не хотелось, но я чувствовала себя вполне бодрой после нескольких часов забытья. А вот что было перед этим — несколько дней (или недель?) в агонии, я не различала лица, не понимала, что происходит. Вокруг была тьма, бесконечная тьма, ужасные страшные кошмары, которые выворачивали мою душу наизнанку.

И сейчас страшно было открывать глаза. Страшно было возвращаться в реальный мир после жуткого мира снов.

— Ре. бенок, — выдохнула я с запинкой и открыла глаза.

Взгляд сфокусировался на Анвэйме: он сидел на краю кровати и держал мою ладонь в своих руках. Он улыбнулся. Едва заметно, уголком губ, но даже это проявление его эмоций было уже многим. Я улыбнулась в ответ — сначала робко, а потом увереннее, ощущая прилив сил.

— Он здесь, — ответил Анвэйм и поднялся на ноги, открывая мне вид на дверь.

Через неё вошел Аир, неся на руках ребенка, одетого в кремовой бодик, сшитый по моим эскизам. Я приподнялась на кровати: эмоции захлестнули меня, на глазах проступили слезы, и я непроизвольно вытянула руки.

Ребенка забрал Анвэйм и поднес ко мне, передав мне на руки. Только сейчас я заметила ссадину на скуле его светлости — уже заживающую, но все еще видимую. Но сейчас я не стала задавать вопросы, полностью поглощенная своим ребенком — совсем крохотным, курносым, с синими глазами и смешными губками. А еще с замечательными щечками, по которым хотелось провести. Я счастливо рассмеялась, смотря на своего ребенка. Своего ли? Не хочу думать сейчас об этом. Но сейчас кажется, что я ни за что не отдам эту кроху.

— Какой он хорошенький, — выдохнула я.

— Она, — произнес Анвэйм, вновь присаживаясь рядом со мной. Он продолжал улыбаться. — И мы так и не придумали ей имя, ведь по нашей договоренности имя девочки придумываешь ты.

Я неверяще смотрела на эрлорда. Неужели это не сон? Выдохнув, я вновь посмотрела на малышку.

— Не будем изменять традициям вашей семьи и назовем ребенка на “А”, — произнесла я и посмотрела на эрлорда. — Как тебе имя Арина?

— Арина? — повторил мужчина. — Арина… Звучит красиво. Арина эр Ярриал.

— Ариша, — я ласково изменила имя, и малышка обхватила мой палец.

Я посмотрела на стоящего в молчании Аира: несмотря на показную веселость, в глубине его глаз засела тоска.

— Я рад, что ты жива, — произнес он, смотря на меня.

— Признаться, меня это тоже радует, — с веселым смешком произнесла я. — Мне нравится ощущать вкус жизни.

Анвэйм заправил прядь моих волос за ухо. Я замерла от неожиданно ласки, не зная, как реагировать.

— Этим ты и притягиваешь, — проговорил мужчина. — Своей любовью к жизни.

В спальню вошла эстресс Марисель. Я улыбнулась ей как родной. Мужчины тактично удалились, зато в комнату вошла полноватая женщина лет тридцати пяти, она подошла ближе и протянула руки к ребенку.

— Леди Аламинта, познакомьтесь, это кормилица Залита, — представила её эстресс Марисель. — Она кормила вашу дочь, пока вы были в бессознательном состоянии.

— Кормила? — спросила я и нахмурилась. — Спасибо вам большое, Залита. Эстресс Марисель, скажите, а я смогу иметь молоко?

— Вы хотите кормить ребенка? — удивилась целительница, вскинув брови, и я уверенно кивнула. — Что ж, если вы так хотите, то не вижу препятствий. Молоко должно прийти со временем, ваш организм полностью готов к грудному вскармливания.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— А теперь, леди, позвольте вас осмотреть.

Ребенка все же забрали, чтобы уложить спать, причем пока малышка ночевала в крыле его светлости. Я собиралась сразу отправиться туда после завтрака и принятия ванной.

— Как мне удалось выжить? — спросила я у целительницы. — Я плохо помню, что произошло… Кажется, Анвэйм провел какой-то ритуал.

— Да, — подтвердила эстресс Марисель и отвела взгляд. — Его светлость спас вас.

— Вы говорите об этом с печалью, — удивилась я. — Неужели не рады моему возвращению?

— Ну что вы! Вовсе нет. Наоборот, я очень рада, что вы живы и у малышки есть мама. Просто. впрочем, не мне вам об этом рассказывать.

— Все очень странно, — произнесла я, пока эстресс Марисель ощупывала мой пульс. — Делорд тоже не выглядел счастливым.

— Думаю, он тоскует, что теперь никогда не сможет быть вместе со своей парой.

— Да, мы еще перед родами прояснили с ним этот вопрос, — подтвердила я. — Кстати. сколько прошло времени?

— Вы были без сознания восемь дней, сегодня девятый.

— Спасибо, — ответила я и задала настолько волнующий меня вопрос: — Ариша правда владеет двумя магиями?

— Ариша? — удивилась Марисель и тут же сообразила: — А, вы уже подобрали имя малышке? Красивое. Да, леди Аламинта, ваша дочь имеет равные способности как к светлой, так и к темной магии. Еще совсем слабые, но со временем они будут усиливаться, как заверяет его светлость и его темнейшество.

Я кивнула. Когда осмотр был закончен и эстресс Марисель убедилась в хорошем состоянии моего здоровья, я смогла позавтракать, при этом мысли все время крутились вокруг ребенка. Я никак не могла поверить, что тот комочек, что жил внутри меня, теперь уже отдельная жизнь, маленький человечек, который сегодня увидел меня, не только слышал. Это вызывало трепет и улыбку.

В дверь начали скрести, и Авина распахнула её, пропуская рыфенка. Надо же, как он быстро растет! Теперь уже в холке до моих колен. Опустившись, я погладила Вэйма, который все желал меня лизнуть по щеке. Я смеялась, лаская своего щенка-котенка.

— Он так скулил, пока вы лежали без сознания, — поделилась Авина, — лежал у окна и прислушивался к звукам в спальне.

— Ты правда так себя вел? — спросила я у Вэйма, потрепав его за ухом. — Интересно, а что в это время делал твой тезка?

Рыфи все-таки удалось лизнуть меня. Рассмеявшись, я поднялась и направилась в ванную, оставив Вэйма на попечение Авины. Теплая вода приятно обожгла холодные руки. В зеркале отразилась незнакомка: казалось, я полностью изменилась, хотя это была все та же я. Время, проведенное на грани жизни и смерти, изменило меня саму, а осознание того, что теперь я мама, давало какую-то внутреннюю уверенность и ответственность. Анвэйм пообещал поселить нас с малышкой где-нибудь в поместье, принадлежащем его семье, поэтому я была уверена в том, что он все исполнит в точности.

Когда я вышла из ванной, Авина помогла мне облачиться в чистое платье. В гостиной меня ждала эрледи. Он отставила чашечку и, поднявшись с дивана, направилась ко мне. Признаться, её теплыми объятиями я была несколько обескуражена, но ответила такой же теплотой.

— Дорогая моя, ты жива, — произнесла она и подмигнула. — Позволишь ли называть тебя твоим настоящим именем? Анвэйм рассказал мне некоторые подробности после того, как мне пришлось его шантажировать.

— Чем же вы его шантажировали? — рассмеялась я, и женщина подмигнула.

— У меня есть свои секреты. — Эрледи утянула меня на диван, посадив рядом с собой. Здесь на столике стоял чайный сервиз. — Как ты, Светлана? Не чувствуешь ли где-нибудь дискомфорт? Не мучают головные боли? Нет… покалывания на кончиках пальцев?

Последний вопрос, казалось, был самым главным. Я ответила эрледи изумленным взглядом и покачала головой. Вэйм, лежащий у окна, внимательно прислушивался к нам.

— Ничего необычного, ваша светлость.

— Хорошо-хорошо, — она похлопала меня на руке. — Быть может, чаю?

— Простите, но я вынуждена отказаться. Мне очень хочется к дочери.

— О, понимаю. Такая прелестная малышка! Я так давно мечтала увидеть правнуков — и вот надежда сбылась. Пойдем, я провожу тебя.

На самом деле идти по коридорам дворца было странно. На меня косились, несколько слуг даже упали с подносами в руках. Причину столь странного поведения я никак не могла растолковать, а эрледи отвечала лишь загадочными улыбками.

— Здесь явно что-то произошло, пока меня не было, — нахмурилась я. — Эрлорд женился?

На самом деле этот вопрос дался мне куда сложнее, чем хотела показать. Я буквально выдавливала из себя каждый слог, ведь думать о свадьбе Анвэйма невероятно больно. Но как бы я не хотела оттянуть неминуемое, когда-нибудь мне придется принять его брак, смириться со своей участью и навеки убрать любовь к нему из своего сердца. Единственное, чего я опасалась, что на смену чувств к Анвэйму придут чувства к Аиру, и я буду метаться между ребенком и возлюбленным.

Но эстресс Марисель сказала, что мы больше не сможем быть вместе. Что она имела ввиду? И откуда рана на скуле Анвэйма? Все эти вопросы мне хотелось задать непосредственно адресатам, вот только убедившись в моем состоянии, они испарились. И где их искать?

— Женится, — кивнула эрледи.

— И на ком же? Так понимаю, леди Дария после третьего испытания осталась не у дел, и вскоре на престол взойдет леди Иоланта?

— Этого не знаю, — уклончиво ответила эрледи. — Анвэйм объявит о своем выборе на грядущем Звездном балу через пару дней.

— Так скоро? — удивилась я и шумно выдохнула. — Долго же я спала…

— Да уж, ты нас всех изрядно заставила поволноваться, — усмехнулась эрледи.

Мы как раз дошли до крыла его светлости. Отсюда уже доносился детский крик, на который я стремглав и помчалась. Мне хотелось быть рядом со своей малышкой, вдыхать её запах, видеть, как она меняется. Это странное необъяснимое удивительное чувство материнства.

У колыбели детской обнаружился Санхель. Он поклонился и пожелал мне хорошего дня. Я тоже была рада видеть “старого” друга.

— Ты назначен охранником? — с улыбкой спросила я. Он рассмеялся.

— Не совсем так, но я считаю своим долгом охранять такого милого ребенка, как ваша дочь. Она такая живая. Мы все переживали за вашу жизнь.

— Спасибо, Санхель, — откликнулась я, и эрастан, поклонившись, вышел.

Весь день я провела в детской, здесь же и обедала. Джина допытывала у меня подробности о моем мире, но я с ужасом осознала, что почти ничего не помню, словно это было. в другой жизни. А ведь так и было на самом деле. Мне не нужно вспоминать прошлое, мне нужно жить настоящим.

— А вот и молодая мамочка, — хмыкнул Аир, входя в детскую гостиную. Малышка спала в люльке под моим присмотром: мне вообще не хотелось отводить от неё взгляд. Делорд сел в кресло и тоже посмотрел на малышку с неожиданной нежностью.

— Эстресс Марисель сказала, что мы не можем быть вместе, — начала я задумчиво. — Что она имела ввиду?

— Ты еще не поняла? — спросил он и пожал плечами. — Что ж, всему свое время. Но она права.

— Тебе удалось снять проклятье? — спросила я с подозрением, потому что. потому что я все еще чувствовала что-то к Аиру, не такое сильное как к Анвэйму, но все же эти чувства жили глубоко внутри меня.

— Нет, — покачал головой. — Просто теперь обстоятельства против нас. Но не будем об этом. Зато у меня есть малышка — в ней течет моя магия — магия сильнейшего темного рода. Можно сказать, она моя наследница.

— Вот как? — я улыбнулась. — Надеюсь, Анвэйм этого не слышит. Вряд ли он будет рад, что его дочь уже кто-то присвоил.

Аир рассмеялся и посмотрел на Арину с какой-то грустью, после чего поднялся на ноги.

— Что ж, мне пора. Увидимся на Звездном балу.

— Ты там будешь? — удивилась я.

— Разумеется, — кивнул темный. — Это будет очень ответственный бал. Состоится не только представление наследницы Ардахейма, но и объявление твоего настоящего происхождения.

Я прикусила губу, испугавшись подобного. Аир откланялся и вышел, а я осталась с малышкой. Я солгу себе, если скажу, что не хотела видеть Анвэйма. Мысли возвращались к нему постоянно, особенно когда я смотрела на Арину — она была маленькой копией Анвэйма, даже светлые кудряшки ей достались именно от отца.

Покидать спальню дочери не хотелось. Здесь и заснула. Мне казалось, что приходил Анвэйм, мне чудилось, что я чувствовала его пальцы на своей щеке, но проснувшись — никого рядом не обнаружила.

Когда заснула второй раз, то сны были беспокойные: толпа сумасшедших фанатиков требовало сжечь мою дочь, и они наступали, наступали…

И конца, и края им не было видно.

Утро началось не с самых приятных новостей. Я как раз пробовала кормить малышку, но молока еще было очень мало, поэтому она не наелась — пришлось подкармливать её из бутылочки молоком кормилицы, когда Авина принесла утреннюю корреспонденцию. Девушка выглядела взволнованной.

— Что-то случилось? — спросила я, подняв на неё взгляд.

— Не знаю, как и сказать. лучше прочитайте, леди.

Докормив Аришу, я положила ребенка в люльку. Даже на секунду оторваться от неё было сложно, но я пересилила себя и взяла в руки газету, тут же ужаснувшись заголовку. Газета была свежей и более того — подпольной. Ни названия издания, ни места издания, ни уж тем более имен журналистов не было.

“Пророчество сбывается, леди и лорды, эстресс и эстры!

Пророчество, в котором говорится, что ребенок, дитя двух магий, объединит два мира!

Или пророчество, в котором говорится, что он уничтожит два мира?

Да-да, дорогие читатели, вы должно быть в замешательстве: какое еще второе пророчество? Но мы получили информацию из первых уст! Впервые на страницах нашего вестника разговор с самим главой ордена, который и поведал нам страшную тайну, тайну, которую скрывают от нас правители обоих миров.

Тайну, которая скрывает уничтожение мира…

Далее приводился диалог с главой ордена, в котором подробно описывается, как опасен двуликий ребенок. Тайна, которую так умело пыталась скрывать эрледи, теперь всплыла наружу и грозит разрушить и без того хрупкий мир.

Вот только они подменили понятия — у нас родилась девочка, а в якобы настоящем пророчестве значился «ребенок», а не «мальчик». Они выдумали его, чтобы навести еще больше паники!

“— Скажите, правда ли, что он может уничтожить мир?

— Разумеется! Это страшно, по-настоящему страшно. Эрлорд не думает о наших жизнях, все его мысли заняты хорошенькой темной, Великой леди Аламинтой де Шалис, и его родившейся дочерью — этим двуликим отродьем, что вскоре погубит всех нас. Вот увидите, скоро завеса дрогнет, а магия вырвется потоками во все стороны, самоуничтожаясь. Сможем ли мы жить в мире без магии? Все мы слышали историю о родившемся обезмагиченном ребенке, который умер спустя пару часов после рождения…

— Да-да, это поистине ужасно. Все мы этого боимся. Но что говорит эрлорд?

— Ничего. Наша единственная надежда — это Артейм эрНи’Ард, наследник Ардахейма, который стоит на страже народа Ардахейма. Он единственный, кто способен противостоять его светлости, кто сможет спасти наш мир… "

Какой кошмар! Что же теперь будет?

— Авина, — прошептала я, — позови кормилицу. Мне срочно нужно встретиться с Анвэймом.

В кабинете его светлости обнаружился так же и Аир, который как и Анвэйм склонился над столом, заваленном бумагами. Взглянув на меня, он тут же отвел взгляд, да и я поступила также, смутившись. В наших с ним отношениях все еще более неопределенно, чем в отношении с Анвэймом. Под ногами петлял Вэйм, который не отходил от меня ни на шаг.

— Вы же уже видели статью? — спросила я обеспокоенно. Мужчины переглянулись. — Они же солгали! В пророчестве говорится о мальчике, а у нас — девочка!

— Они позволили себе подобную вольность, — подтвердил Анвэйм. — Изначально не следовало лгать людям, скрывая истинное пророчестве. Тогда бы всего этого не было.

Я вздохнула.

— Что же теперь будет?

— Статья не главная проблема, — проговорил делорд, и Анвэйм передал мне письмо. Сначала я ничего не поняла — какая-то деловая переписка, а потом до меня дошло…

— Это.

— Да, тот же почерк, что и в тайнике лорда де Шалиса, — подтвердил Хассаир. — Сегодня Анвэйм поделился со мной, найдя это письмо и сверив почерки совершенно случайно.

— Дарриа де Фархат? — прочитала я подпись на письме и подняла взгляд на Аира. — Ты не узнал почерк своего третьего советника?

— Со мной он держит переписку другим почерком, видимо, расписывается другой рукой. Но Анвэйму решил написать почему-то именно этим почерком.

— Это и подозрительно, — кивнул Анвэйм. — Если это письмо действительно написал он, а политическая информация, оглашенная внутри, подтверждает полномочия доверенного лица его темнейшества, то стоит вопрос, почему он не хотел раскрывать передо мной свой изначальный почерк? Если же это не он, не понимаю, кому нужно отправлять информацию, тем более деловую, от чужого имени.

Я вздохнула и опустилась на диван, задумавшись. Все было совершенно нелогично. Анвэйм в это время достал из ящика серебряную цепочку и поднялся из-за стола. Подойдя ко мне, он снял один из перстней и подвесил его на цепочку, передав последнюю мне. Я беспрекословно надела её, но вопросительно взглянула на эрлорда.

— Это защитит тебя, и я буду знать о твоем местоположении. Не отпускай Вэйма даже на шаг от себя — он хотя бы сможет потянуть время, пока не приду я.

— Ты боишься толпы протестующих? — неожиданно спросила я. — Артейма?

— Кто знает. Совет магов, подговариваемый орденом наваитов, будет требовать избавиться от двуликого ребенка — людей всегда пугает то, чего они не понимают. Поэтому мне нужно быть уверенным в вашей безопасности.

— Тогда я пойду к малышке, — произнесла я и поднялась на ноги.

— Вот она-то в защите не нуждается, — хмыкнул Аир, и я нахмурилась. Он пояснил: — Вокруг неё энергетическое поле, которые никто не может пробить. В случае враждебных действий оно тут же активируется. Она защищена, как никто другой.

Я улыбнулась, встретившись взглядом с Анвэймом. Это действительно радовало! Значит, Арише ничего не угрожает.

— Люди будут протестовать, — произнесла я. — Ты собираешься подавлять восстания? А что Артейм? От него что-нибудь слышно? Разве он сможет узурпировать власть?

— Это будет для него хорошая возможность, — ответил Анвэйм и вернулся за стол. — Но для начала нам с Аиром нужно выяснить личность светлого, который все это затеял.

— Поняла, — ответила я. — Тогда я действительно вернусь к ребенку.

Анвэйм кивнул и на секунду задержал на мне взгляд, полный переживаний. Теперь я могла даже в ледяном взоре разглядеть его эмоции. Как я могла раньше думать, что он безразличен ко всему? Вот же, видно, насколько он не безучастен. Он доказывал это снова и снова не словами, а действиями.

Ариша наверняка заснула. Раз Анвэйм уверен, что малышка в безопасности, мне стоит хотя бы сменить платье и принять душ, потому что из-за того, что я ночевала на диване в комнате малышки, я была во вчерашнем домашнем платье, изрядно измятом, да еще и с молочным пятном на руке.

Я оглядела свою комнату и прислонилась к одной из стен. Скоро мне придется покинуть дворец, как только Анвэйм назовет имя своей избранницы. Как часто мы будем с ним видеться? Как удержаться от порочной связи? Ведь сегодня, когда я его увидела, готова была наступить на горло всем моральным принципам, и прижаться к нему, отдаться в объятия запрещенной связи, главное хотя бы иногда чувствовать его тепло.

Рядом открылся портал. Я встрепенулась и взглянула на вышагнувшего из портала Санхеля.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

— Эрлорд просит доставить вас в безопасное место. Он пока взял малышку, а меня просил отправиться за вами.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Дворец штурмуют?

— Вам лучше обо всем узнать от его светлости, — ответил Санхель и протянул руку.

Я легко вложила в неё ладонь и шагнула в светлый портал.

Мы вышли на плато, прямо на границе светлых и темных земель. Справа высились горы, а слева — мерцающая завеса. Я удивленно посмотрела на Санхеля.

— Что мы здесь делаем?

Эрастан не ответил и, развернувшись, направился к завесе. Сердце похолодело. Что происходит?..

— Ждем, — ответил он, слегка обернувшись. — Твой спаситель должен прийти с минуты на минуту. Подождем его немного.

— О чем ты?

Сглотнув, я отступила на шаг и тут же почувствовала спиной физический щит, окруживший меня. Я оказалась в клетке. Вскинув испуганный взгляд на Санхеля, я почувствовала, как нагрелся перстень на груди. Вэйм, зашипев, бросился на эрастана. Но тот откинул его волной магии.

— Нет!

Но мой крик ничему не помог, да и далеко уйти я не могла — все еще держал щит. Зверь отлетел к валуну, ударившись правым боком, и обмяк, упав на плато. Я тяжело задышала и в ужасе посмотрела на Санхеля. Зачем? Почему?..

Озарение пришло внезапно.

— Это ты, — пробормотала я. — Ты спас меня тогда. Ты убил Даргерта.

— Да, — кивнул Санхель. — Это был я. И очень жалею, что в тот день был слишком занят и не вышел на смену, иначе бы вовсе не допустил твоего похищения.

— Зачем я тебе?

— Не ты, — ответил он спокойно, — мне нужен твой ребенок.

Я похолодела. Это хуже. Намного хуже. Зачем ему она? Тоже собирается уничтожить двуликого ребенка? Но если так, то зачем спасал в прошлый раз?

— Но зачем? — удивилась я. — Тем более ты забрал меня одну. Ариша под надежной защитой.

— Ты права — её защита очень мощная, даже не считая двоих сильнейших заступников-правителей, — кивнул Санхель и поморщился. — Просто так я не смог подойти к твоему ребенку ни разу за всю прошедшую неделю — она выставляет щит. Нужно, чтобы кто-то из тех, кому она доверяет, добровольно передал её мне — тогда щит спадет. Я видел это, когда Анвэйм передал ребенка кормилице: от неё Арина — так, кажется, ты её назвала? — тоже в первый раз защищалась. Магия этой девочки будет даже сильнее моей.

“Даже”? Я удивилась этой фразе, но спросить не успела, так как светлый продолжил:

— Поэтому пришлось менять план. Анвэйм сам принесет свою дочь, ведь твоя жизнь во многом важнее для него. И для него, и для Хассаира. Эти двое мужчин зависимо.

— Ни один из них не сделает этого, — с сомнением произнесла я и прикусила губу.

Что бы сделала я, если бы выбор стоял между взрослым любимым человеком и едва родившимся ребенком? Сложный вопрос. Но матери привыкают к ребенку раньше отцов, ведь они вынашивают его, проживают с ним все девять месяцев. Но даже сейчас я не могла перевесить одну из чашей весов даже мысленно…

В этот момент справа начал открывать светлый портал. Санхель усмехнулся.

— Сделают, — констатировал он и посмотрел на выходящего из портала Анвэйма. — Уже сделали.

Анвэйм держал на руках нашу дочь. Его лицо было непроницаемой маской. Рядом открылся темный портал, из которого вышел Аир. Его эмоции были более четкими и варьировались от злости до ненависти.

— Добро пожаловать, господа, — усмехнулся Санхель и протянул руки. — Ребенка можно?

— Нет! — закричала я, ударив кулаками по щиту. — Анвэйм, не отдавай ребенка!

Уходите!

Но кто бы меня послушал?..

Анвэйм передал ребенка… но Аиру, который стоял слева от него, и сделал шаг ближе, сократив расстояние между ним и пятым эрастаном.

— Что ты собираешься делать? — спросил Анвэйм сухо.

Этот вопрос интересовал и меня. До покалывания в кончиках пальцев. До дрожи в коленках.

— Ничего особенного. Просто использую малышку как уравнитель своей силы, чтобы создать мощное магическое поле. Вы ведь уже догадались, кто я?

В каком смысле… уравнитель? Ужаснувшись перспективам, я даже не обратила внимания на вопрос, а когда поняла. Неужели Анвэйм знал? Знал и не предупредил меня?

— Не думал, что ты ходишь так близко от меня, — произнес Анвэйм тихо, я бы даже сказала — морозно, даже через купол я почувствовала, как похолодало от этих двоих.

Они вели диалог, понятный лишь им двоим. Если Анвэйм не знал, что тот светлый — Санхель, тогда о чем он догадался? В голове крутились множество вопросов, а пальцы продолжало покалывать от любопытства. Опустив взгляд, я с ужасом отметила, что между ними действительно бегают светлые искорки, соприкасаясь со щитом. Поэтому я испуганно отшатнулась от купола, приложив ладонь к платью.

— Я хорошо маскировался, — усмехнулся Санхель. — Взял чужое имя на светлых землях, изучил повадки, был осторожен и. подобрался к тебе. Это ведь я тогда помог опоить тебя, у Аламинты самой ничего бы не получилось.

Анвэйм развел руками:

— Чувствую, что ты обвел меня вокруг пальца. Стоит отдать тебе должное. И поблагодарить за спасение Светланы.

— Всегда пожалуйста! Кстати, ей наверняка сейчас интересно, о чем мы, не так ли? Расскажешь? — спросил Санхель, склонив голову, и посмотрев на Анвэйма. — Ты ведь понял еще несколько недель назад, я знаю. Не зря ты интересовался историей своей тетки и наведывался во дворец де Шалиса.

— Анвэйм? — с напряжением спросила я, Аир тоже перевел на него заинтересованный взгляд.

— Я понял, о ком говорится в пророчестве, когда мне рассказали о привидении, — произнес эрлорд и посмотрел на меня. — Ты сказала, что её звали Фанни и она ни в коем случае не хотела, чтобы я о ней узнал. Значит, это кто-то близкий мне, историю кого я знаю. Судя по всему, она хотела занять тело Аламинты, а также с кем-то встретиться. Это навело меня на кое-какие размышления, которым я все больше находил подтверждение. Фанни — сокращенно от Стэфания, так звали мать Артейма и сестру моего отца. Артейм

— законный ребенок, от брака со светлым послом, которого отправили в Фарахейм на важные переговоры. Там Стэфания влюбилась в одного Великого лорда, которым был Санронг де Шалис.

Я вспомнила театральную сценку, которую однажды увидела на площади города. Санхель с усмешкой кивнул, подтверждая слова Анвэйма. А еще я вспомнила, как эрледи упомянула, что лорд де Шалис до сих пор помнит эмичный чай, который она любит.

Они были знакомы ближе, потому что с обеих сторон давили на Стэфанию, заставляя её избавиться от плода.

Кто в этом случае прав, а кто виноват — непонятно. Одни хотели спасти свою дочь и возлюбленную, а она — спасти зарождающуюся жизнь. Но стоит ли эта еще только зарождающаяся жизнь жизни роженицы? Не уверена.

— Все думали, что светлой выносить темного ребенка невозможно, но если получилось у нас, значит, получилось у кого-то еще? И видимо я оказался прав. Пусть Стэфания умерла при родах, но дала возможность жить недоношенному дитя, который воспитывался в глухой деревне, видимо, даже тайком от своего отца.

— Все так, — подтвердил Санхель. — Лорд де Шалис не знал обо мне, пока я не использовал его дочь. Тогда он вышел на меня через неё, умоляя отпустить его дочь. Но она уже была беременна, я не собирался менять свои планы. Он догадался, обо всем догадался, поэтому даже стал питать ко мне отцовские чувства… но мне уже было безразлично.

Я переводила взгляд с двуликого на Анвэйма. Голова шла кругом. Мне с трудом верилось, что у Санронга был сын, к тому же светлый. Или он не только светлый?..

— Фанни знала, что её ребенок не умер, и её дух воспользовался возможностью вернуться через Аламинту. Она все это время была в темном дворце, но никто из нас не способен видеть привидение, видимо, из-за того, что мы не были за гранью, — Анвэйм посмотрел на меня. — Поэтому её увидела только ты. Она решила использовать тебя, чтобы встретиться со своим сыном — двуликим ребенком, о котором говорилось в пророчестве, которому нет равных по силам и который должен уничтожить мир.

Я шумно выдохнула. Ничего себе. Значит, Санхель не только двоюродный брат Анвэйма, но и мой брат? По крайней мере, брат Аламинты. Ребенок, о существовании которого никто не знал. Интересно, где он воспитывался? Как вышел на де Шалиса? Не зря казалось, что в переписке Санронг пытается образумить своего сообщника, он не желал ему зла, наоборот — хотел помочь. Поэтому позволял использовать свою дочь, ведь он надеялся, что брат не причинит вреда сестре. Но Санхель оказался куда более жестоким.

И будто в насмешку над последними словами Анвэйма он произнес:

— Ах, это пророчество, сказанное моим дедом. вот уж не знаю, насколько оно правдиво. Уничтожение мира? Магии? Нет, ничего подобного. Я просто собираюсь. взять немного магии себе. Ладно-ладно — вовсе не немного, а всю. Видите эту завесу? Я долго пытался разгадать её тайну, а потом понял: раньше она была однородная, поэтому магия по миру распределялась относительно равномерно с поправками на наследственность. А потом её открыли и через неё стали переходить и темные, и светлые, которые расшатывали стену. Где-то в итоге скапливалась темная магия, а где-то — светлая. Пришел дисбаланс сил. И я понял, что если провести ритуал в нужной точке, то можно разрушить завесу, а потом впитать всю её магию, стоя в стене.

— Но если ты заберешь магию, весь мир погибнет, все люди! Зачем тебе это? — прямо спросила я. — Не понимаю.

— Видимо, ты всё еще не до конца осознала, кто я, — произнес он, и внезапно его черты стали меняться.

Секунду спустя перед нами стоял Дарриа де Фархат. Еще мгновение — и вновь Санхель. Мужчины не удивились. Тогда я поняла, что те почерки… Если Дарриа и Санхель — один и тот же человек, у них одинаковый почерк, например, если он пишет правой рукой. Получается, чтобы Анвэйм не узнал почерк своего пятого эрастана, он от имени Дарриа написал левой рукой когда-то давно, не думая, что его переписка с лордом де Шалисом дойдет до них. Но в итоге он прокололся на этом — почерк на тайной переписке с лордом де Шалисом совпадал с почерком на корреспонденции Дарриа, причем исключительно той, которая касалась Анвэйма. И найдя почерк Санхеля, Аир наверняка должен был узнать в нем почерк своего третьего советника.

Он обыгрывал всех нас! На протяжении долгого времени. Внезапно вспомнилось, когда Дарриа спросил у меня о прочитанных книгах, о которых я ему не рассказывала. Наверняка, не рассказывал и Аир — двуликий просто знал о них, так как в тот момент присутствовал рядом со мной от лица Санхеля.

Когда за мной погнались разноцветные снежинки во дворце де Шалиса — это ведь наверняка был он, его магия. Он пытался не допустить того, чтобы мы узнали пол заранее. Ведь если бы был мальчик, эрледи бы захотела от него избавиться, а мой ребенок ему нужен был живым и здоровым.

И тогда, когда меня спасали…

— В день моего похищения Анвэйм прибыл во дворец Хассаира, — произнесла я вслух, словно размышляя. — Тогда ты сказал, что уходишь искать Аира, но на самом деле ты отправился спасать меня? — Санхель-Дарриа кивнул. — А Аиру поздно сообщил о моем похищении, поэтому он опоздал.

— Все верно, Светлана, — кивнул двуликий и перевел взгляд на Хассаира. — К сожалению, я так и не понял, откуда делорд узнал о том, где находится последняя деталь, снимающая проклятье.

— В день твоего похищения мне передали записку, как я уже понял, орден наваитов, в котором они раскрывали тайну, где я могу найти последнюю деталь моей коллекции, — пояснил Аир и посмотрел на меня. — Помнишь, те золотые статуэтки? Это не просто увлечение, Света. Это — жизнь всего моего рода, — он сглотнул и посмотрел на Аришу.

Ребенок спал спокойным сном в переносной люльке, я подозревала, что на неё наложили сонное заклятие, чтобы не пугать. На глаза начали наворачиваться слезы, когда я думала, в какой ужас втянула бедную малышку. Но также я поняла, что Анвэйм и Аир тянут время, используя тщеславие Дарриа-Санхеля на полную.

Делорд продолжил:

— Когда-то давно мой род прокляли за то, что мой предок присвоил себе то, что ему не принадлежало — золотые статуэтки, девяноста девять деталей чистого золота. Маг, у которого он украл, вернул их и в отместку проклял весь мой род, разбросав статуэтки по всеми миру и сказав, что лишь найдя последнюю деталь — удастся снять проклятье. Я нашел десять деталей из девяноста девяти и добавил их к найденным восьмидесяти восьми. Оставалась последняя деталь, на которую мне и указали. Когда я пришел туда, понял, почему не мог найти эту статуэтку — пещера была сделана из ораинтаила — минерала, который блокирует магию. Поэтому я не почувствовал, что ты в опасности. Однако, — Аир вскинул взгляд на Санхеля-Дарриа, — там меня ждал еще один сюрприз.

Стена, созданная необычной магией. Я не мог её пройти. Долго изучав её, пришел к выводу, что она двухпотоковая. Это ведь ты создал преграду?

— Мне нужно было иметь туз в рукаве и средство шантажа на всякий случай, — усмехнулся Дарриа-Санхель, — поэтому я поставил защиту. Кстати, ты ведь понял, что когда Светлана носила ребенка и обладала двумя магиями, она могла пройти через защиту? Но ты не воспользовался этим. Почему?

— Ты мог избавить нас от проклятья? — тихо спросила я, нахмурившись. Аир прикрыл глаза, не став отвечать.

— Он узнал об этом после того, как ты стала обладать двумя видами магии, точнее, твой ребенок, но не захотел говорить. Потому что он действительно стал думать, что может влюбить тебя, он хотел лишить тебя выбора. Что, он уже не такой хороший в твоих глазах? — подначил двуликий.

— Тебя это не касается, — рыкнула я. — Ты играл нашими судьбами, как фигурами на шахматной доске!

— Ну уж прости, мне нужен был сосуд такой же, как и я — двухпотоковый, но в тоже время с противоположным эффектом, чтобы вступить в резонанс и создать некое подобие поля, — хмыкнул он. — И я не испытываю сожаления или жалости, Светлана, учитывая, как этот мир был ко мне жесток. Я родился никому не нужным, меня боялись, но повитуха, которая принимала роды, все-таки сохранила мне жизнь и воспитала как своего, рассказав, как от меня хотели избавиться две стороны, даже собственный отец настаивал на аборте. Лишь мать хотела меня сохранить, но погибла сама. Если бы рядом был де Шалис, он бы смог спасти её так же, как тебя Анвэйм.

План был прост и ясен. Но мне не нравилось в нем несколько пунктов, в том числе пункт с использованием моей дочери и уничтожением магии. Очень и очень не нравилось.

— Если ты заберешь магию, то все люди погибнут, — произнес Анвэйм. — Кто дал тебе право решать?

— Я и не решаю. Это… как же называется… Естественный отбор? — предположил он, пожав плечами. — Может, начнут выживать те, кто рождается без магии? А даже если все умрут. мне плевать. Вы заслужили это.

— Может быть, — согласилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Может быть, все люди заслужили это тем, что так помешаны на магии, на чистоте магии и прочее. Но ты собираешься уничтожить ребенка, который никак не причастен к этому. Который невинен. Ты собираешься использовать мою дочь.

— Прости, — ответил Санхель-Дарриа, пожав плечами. — Но этот ребенок не родился бы без моего вмешательства. Я спланировал его роды. Можно сказать, что он — мой, а не ваш.

— Да как ты!.. — я не знала, как выплеснуть свою злость, что сделать.

Я стукнула по куполу, по нему разошлись светлые полосы, а между моими пальцами вновь пробежали искорки и тут же потухли. Я обреченно села на землю и закрыла лицо руками. Нет, этого просто не может быть! Почему Аир и Анвэйм ничего не делают?

Неужели они готовы пожертвовать моей дочерью? Но ведь это ничего не исправит… Все равно этот мир будет обречен!

— Тогда в горах, — произнес Анвэйи, — когда погибли мои родители… Я чувствовал твою магию. Ты спас меня.

— Я был молод и горяч, — ответил двуликий. — Пытался разрушить стену собственными силами, но не мог из-за неуравновешенности магии. Видишь ли, я больше темный, чем светлый. Мне нужен был кто-то такой же, как я, который бы смог находиться со мной внутри купола, но чтобы его магия была больше светлой, чем темной. Я всё просчитал. Это создаст балансовое магическое поле, через которое магия из уничтоженной стены будет входить в меня равномерно. В прошлый раз я едва не погиб: тогда чудом спасся, хотя выброс светлой магии, которую я не смог принять, был огромен. Эта волна прошлась по горам, вызвав обвал. Твои родители оказались жертвами, а ты как-то смог выжить благодаря своей магии. Тогда, видя еще совсем ребенка и осознавая, какая в тебе заточена сила, я понял, что нужно для разрушения моей стены. Магия, уравновешивающая меня внутри границы. Ребенок, в котором, наоборот, светлой магии больше, чем во мне, но она такая же смешанная. Я ждал, пока твоя сила, Анвэйм, достигнет своего пика. И я умею быть терпеливым.

— Поэтому ты не выбрал в своем плане меня? — спросил делорд задумчиво. — Тебе нужен был именно светлый отец для твоего “уравнителя”.

— Не обессудь. Вы же не подеретесь сейчас из-за такой мелочи? Подумаешь.

Столько насмешки в его словах, столько желчи. Внутри сидит маленький обиженный ребенок, но при этом невероятно могущественный.

— В тебе говорит обида, — произнесла я и подняла заплаканные глаза на двуликого. — Неужели ты не понимаешь, что ничего этим не решишь? Почему бы не отступить? Ты — мой брат.

— Не твой, а Аламинты, и то лишь единокровный, — усмехнулся он. — Не пытайся наставить меня на “путь истинный”, ничего не получится. Я давно шел к своей цели и согласен только на могущество. Но, кажется, наш диалог затянулся, — он посмотрел на Аира, — ребенка, пожалуйста.

— Нет, — прошептала я, смотря на делорда, — не отдавай ему малышку. Пожалуйста. Ты не можешь, нет.

— У него нет выбора, — произнес Анвэйм и посмотрел на меня, — ты в коконе. Разбить его извне не получится — магия двуликого слишком сильна, а мой резерв почти пуст. — Я нахмурилась, не понимая Анвэйма. — Лишь изнутри получится разбить его.

Аир медленно шел к Санхелю-Дарриа, а я неотрывно смотрела на Анвэйма. Что он хочет этим сказать? О чем он? Почему он без магии?

Посмотрела на свои руки, вновь обратив внимание на искорки между пальцев. А ведь это не просто покалывания, это — настоящая магия. Магия Анвэйма. Я с ужасом осознала, почему он пуст — он передал магию мне, пытаясь спасти. Разве такое возможно? Я плохо помнила об этом, кажется, что-то такое он мог сделать, например, он же передавал магию нашей дочери.

Но сейчас важно не это. Намного важнее другое — у меня есть магия, если я правильно поняла слова Анвэйма. И те полосы, когда я дотронулась до купола, это трещины. Я вновь приложила ладони, просматривая узор купола. Аир уже протянул Арину, затянутую в магический купол-щит, созданный ею самой, двуликому, но в последний момент в небе раздался оглушительный клекот — через стены пролетел грифон.

— Эрнаст, — прошептала я, без труда узнав питомца Аира.

Грифон спикировал вниз и, схватив корзинку с малышкой, взмыл в небо.

Аир тут же ударил по двуликому темной волной, пользуясь замешательством последнего. Тот отлетел к стене, пролетев через неё. Грифон опустился за скалы, спрятав там и малышку.

— Торопись, Света! — крикнул Аир. — Долго я сдерживать его не смогу.

Я кивнула, хотя хотелось кричать. Визжать. Биться в истерике. Я подавила все эти эмоциональные порывы и сосредоточилась на магии в куполе. Анвэйм тем временем вылечил рыфенка. Я облегченно выдохнула — мысленно я уже распрощалась со своим другом и сейчас была рада, что Вэйм все-таки жив и мои опасения беспочвенны. Рыфь поднялся, пошатываясь, но вскоре восстановил равновесие и зарычал, после чего бросился к завесе. Анвэйм подошел ко мне и приложил свои ладони по другую сторону купола.

— Не получается, — прошептала я.

— Ты сможешь. Сейчас ты не контролируешь свою магию, и это может лишь сыграть на руку. Ударь чистой волной по куполу. Не бойся.

— Не получается, Анвэйм! Как вообще магия оказалась у меня? — спросила, пытаясь сосредоточиться на ощущениях в кончиках пальцев и при этом краем глаза наблюдая, как Вэйм уворачивается от энергетических сфер двуликого, отвлекая его на себя, пока Хассаир плетет купол вокруг нас.й. — Ты спас мне жизнь, передав мне магию. Такое возможно? И почему не Хассаир? Он ведь тоже мог в этот момент сделать меня темной.

— Мог, — кивнул Анвэйм. — И мне следовало поступить именно так, но… я просто слишком испугался за твою жизнь. Точно не помню, что было в тот момент.

У меня начало получаться. Голос Анвэйма успокаивал, я слушала его, но сама была сосредоточена на магии в ладонях, которые пускали все больше белых линий по мерцающему куполу. Двуликий отшвырнул Вэйма и занялся вплотную куполом делорда: темные линии от ударов двуликого разлетались по щиту Аира все чаще.

— Делорд ждал в Коралловой гостиной дворца. Он чувствовал твою боль, но ведь боль при родах — обычное явление, так его убедили. И он сидел ждал, испытывая, как я полагаю, не самые приятные ощущения в те моменты. А когда ты начала умирать. я даже не подумал о нем, даже не вспомнил. У меня в голове была единственная мысль — о спасении твоей жизни. И я принял решение согласно ситуации. Когда прошло уже достаточно времени, а агония не проходила, его темнейшество заподозрил неладное и попытался ворваться в покои. Его не пускали, однако он вошел, увидел проведенный ритуал и.

— Не сдержался? — спросила я, посмотрев на рану на скуле Анвэйма, которая через полупрозрачный купол “плыла”.

— Да, — кивнул Анвэйм. — Рану не смогли залечить, так как он еще непроизвольно вложил в неё проклятье — она заживает слишком медленно. Но я его понимаю: в тот момент я буквально лишил его наследника. Ваша связь никуда не делась, поэтому, возможно, ты продолжишь испытывать к нему смешанные чувства, но детей у вас не будет.

Я отвела взгляд. Не то чтобы я хотела детей от Аира, более того, мне не хотелось с ним связывать свою судьбу, но я бы не была столь категоричной. Раньше тоже думали, что темная не может родить ребенка от светлого, однако мы сломали это правило.

Или сломал его Санхель-Дарриа? Или же Стэфания, которая из любви к своему ребенку пожертвовала своей жизнью и подвергла весь мир опасности? Сейчас её сын угрожает моей дочери…

Нет, не позволю! Никому не позволю обидеть мою малышку. Белые линии становились все шире. Анвэйм облегченно кивнул.

— Продолжай. Получается.

И я старалась. Линии пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь, но никак не хотели разрывать купол. В отличие от линий двуликого. Щит Хассаира рассыпался в щепки, а сам мужчина отлетел к скале, приложившись спиной и упав на грудь.

— Мы так не договаривались, — рыкнул двуликий и купол вокруг меня сжался и наполнился уже не только светом, но и тьмой. Анвэйм замер. — Хотите по-плохому? Что ж, я убью её. Потом вас. А потом уже найду способ, как разрушить защитный купол ребенка, раз вы не желаете передавать её добровольно.

Аир поднялся на ноги, пошатываясь, но остановился так же, как и эрлорд. Купол вокруг меня сгущался, мне стало не хватать воздуха. Но мне удалось выпустить магию, сдерживать его, хотя с каждой минутой силы покидали меня. Двуликий, будто окончательно озверев от сопротивления, откинул купол вместе со мной в скалу и напал сразу на обоих правителей — кажется, они действительно его разозлили своим сопротивлением и он решил пойти по наисложнейшему пути — бороться с защитой ребенка.

Мир вокруг переворачивался до тех пор, пока я также не стукнулась о скалу, но в этот раз купол был на моей стороне — он спас меня от тяжелых последствий, но, не выдержав напора моей магии, растворился, а я упала вниз. Приземление было не из мягких — я упала на острый камень и распорола бедро. Вскрикнув, я закусила губу и поползла вперед, к грифону, у которого была Ариша. Нет, портал открыть не получится, тогда что же делать?..

Додумать я не успела. В этот момент из-за камней вышли эрастаны. Среди них был один мужчина не в форме — светловолосый, облаченный в темную рубаху, простые брюки и мягкие сапоги. Я оглянулась на удивленного Санхеля-Дарриа: он не ожидал подобного. Я же поняла, что единственное, чего они ждали — это моего освобождения. Пока я была во власти Дарриа, Анвэйм боялся действовать. И время они тянули, чтобы я свыклась с магией, чтобы она вышла из-под контроля и разнесла щит.

Будто в подтверждение моих слов, рядом со мной открылся светлый портал. Один из эрастанов помог мне подняться с люлькой малышки.

— Сейчас же уходите отсюда, леди. С ребенком.

Долго объяснять мне было не нужно. Я подхватила Арину и бросилась в портал. За мной следом прыгнул Вэйм.

Из огня да в полымя — это про меня.

Я вышла в тронном зале, заполненном людьми — подозреваю, советом магов. Они все с интересом взглянули на меня, казалось, что я помешала чему-то важному. Среди прочих я заметила и Артейма.

— Надо же, какая неожиданность, — хмыкнул Артейм и подошел ко мне. — Ты сама любезно принесла это отродье, от которого мы избавимся.

— Не смей называть её так, — произнесла я, ощетинившись. — Тот, кого ты так ласково именуешь, вовсе не она. Знаешь ли ты, что в настоящем пророчестве, произнесенном твоим дедом, значится не слово “ребенок”, а именно “мальчик”? Моя дочь в любом бы случае не имела к нему никакого отношения! Или же эту ложь выдумал ты?

Маги переглянулись и загомонили. Их реакция мне была важнее всего.

— Не понимаю, о чем ты, — несколько растерянно, без наигранности, произнес Артейм.

— Она лжет, лорд эр Ни’Ард, — произнес глава ордена наваитов — его я видела однажды, когда он разговоривал с Анвэймом. — В пророчестве был ребенок.

— Ложь! — рыкнула я, прижимая к себе спящую малышку. Вокруг неё все еще был защитный купол. — В пророчестве говорилось не о ней, а о другом двуликом ребенке. О двуликом мальчике.

— О другом ребенке? — удивился седовласый мужчина, как я понимаю, глава совета магов — слишком уж парадная мантия и громоздкие значки на кителе. — Как такое возможно?

— У Стэфании эр Ни’Ард, в девичестве эр Ярриал, родился сын, — произнесла я, оглядывая присутствующих. Я старалась говорить уверенно, хотя голос дрожал. На присутствующих оглашенная информация произвела эффект разорвавшейся бомбы — они заголосили, начали обсуждения, выказывая недовольство.

— Ты врешь, — выплюнул Артейм. — Моя мать умерла…

— Из-за темного дитя, но никто не знал, что она успела его родить, — подтвердила я, смотря ему в глаза.

— Не верю…

Убеждать его сейчас я не собиралась, поэтому просто продолжила:

— Не лучше ли позвать эрледи, чтобы во всем удостовериться?

— Эрледи благоволит своему младшему внуку, — настаивал глава ордена. — Поэтому ей тоже нет доверия.

— Лорд эр Ни’Ард, слышите это? Вам запрещают доверять собственной бабушке. Но разубеждать сейчас вас — не моя задача. Я лишь хочу сказать, что внебрачный сын вашей матери и есть ребенок из пророчества, это он, озлобленный на весь мир за то, что ему не досталось положенного материнского тепла и принятия общества, хочет изъять из мира магию.

— Как мы можем тебе верить? Ты просто защищаешь свое отродье! — воскликнул глава наваитов, ступив ближе.

— Не смейте называть её так! — прикрикнула я и светлая магия непроизвольно вырвалась. Наваит успел выставить щит.

— Нападение! — визгливо ответил он, но никто не сделал и шагу.

— Откуда у тебя светлая магия? — спросил один из магов, что стоял ближе к главе совета.

— Долго объяснять, — поморщилась я. Маги вновь начали переговариваться. Я постаралась успокоиться и вздохнуть. — Поверьте мне, сейчас его светлость и его темнейшество сражаются с двуликим магом. По-настоящему двуликим. Он имеет два обличия. Первое — Санхеля эр Виарана, пятого эрастана его светлости, второе — Дарриа де Фархата, третьего советника его темнейшества. И он действительно хочет разрушить стену. Чтобы предотвратить это, вам следует поспешить туда.

Они шептались, недоверчиво переглядываясь. Артейм вышел вперед, прищурившись.

— Куда идти? — спросил Артейм. — Я лично отправлюсь туда, чтобы убедиться в правдивости твоих слов.

— Только поторопись, пожалуйста, — без иронии произнесла я.

— Но если ты обманешь… Эрлорд должен подписать отказ от власти, тогда престол займу я, — ответил он. — И поверь мне, тебе и твоему ребенку не поздоровится, если ты солгала хотя бы в едином слове.

— Пустые угрозы, — ответила я, хотя внутри буквально вся задрожала. Но сейчас мне нужно думать о будущем дочери, а не о своем. — Лучше отправляйся на границу и убедись во всем сам.

Я сняла с шеи цепочку и протянула Артейму.

— Надеюсь, сможешь его найти по артефакту?

Мысленно я надеялась, что этот артефакт работает в две стороны и, судя по реакции Артейма, не прогадала. Тот нажал на выемку в перстне, после чего открыл портал. Но шагнул в него не первый, а обернулся ко мне и протянул руку.

— Только с вами, леди Аламинта, — произнес он.

— Я туда не вернусь, — произнесла я, отшатнувшись. — Это слишком опасно!

— То есть вы отправляете меня в объятья опасности? Или же это ловушка?

Маги тут же приготовили заклинания, я почувствовала, как колыхнулось пространство вокруг. Самыми опасными были среди них наваиты — эти могут и убить. Ребенка тоже оставлять здесь не хотелось — они уже попытались однажды избавиться от плода, убийства ребенка я не допущу.

— Только хорошо меня защищайте, — произнесла я, — и по возможности сразу же отправьте обратно.

Со вздохом я шагнула опять в портал сразу же за опередившим меня Вэймом.

Сонное заклинание с малышки спало — и плато огласил детский плач. Я тут же начала качать ребенка, пытаясь успокоить, и огляделась — здесь велось настоящее сражение. Светлые и темные, видимо, подоспевшие на помощь своему правителю, пытались оттеснить двуликого в какой-то темный водоворот, который удерживал тот самый светлый в простой рубахе и темных брюках. Но самое страшное, что на плато были жертвы — большинство из них светлые, которые успели раньше, но и темные в неестественных позах тоже были. Меня замутило.

— Какого?.. — шепнул пораженный Артейм.

— Убедился? — спросила я. — А теперь живо отправляй меня назад! Мне здесь…

Спину пронзила боль, а затем меня резко дернули назад. Вновь этот злосчастный купол, вновь близость двуликого. Теперь он был по-настоящему взбешен. Ударив кулаком по земле, он пустил разряды, и атакующие маги разлетелись в разные стороны, на ногах не устояли даже Анвэйм и Хассаир, причем оба выглядели изрядно измотанными. Должно быть, их магический резерв уже на нуле.

Арину у меня из рук буквально вырвали. Она кричала. Её крик резал мне сердце, но я была заключена в коконе и ничего не могла сделать. Врожденный щит малышки разорвали, после чего двуликий прыгнул в завесу, где стоял жертвенный алтарь. Темные и Светлые остановились у края, не решаясь перейти через неё все сразу — это было опасно, пройти сразу стольким разнородным магиям через завесу. Я закричала и ударила ладонями о купол, словно о водную гладь. Анвэйм вновь оказался рядом, но на этот раз мне не нужна была его помощь — я была на грани. Зла на всех. На Санхеля-Дарриа, на наваитов, на сумасшедшего Артейма, который заставил меня вернуться. И ведь я вернулась, надеясь, что он приведет подмогу — тот самый совет магов и сильнейших из наваитов, а в итоге я оказалась в ловушке.

Ненавижу!

Купол разлетелся вдребезги. Я упала на колени, вскочила и побежала к завесе, но дойти не успела — завеса дрогнула, вокруг неё образовалось поле, похожее на стену воды, стремящуюся не вниз, а вверх. А секунду спустя эта стена пала. вместе с завесой.

Она распадалась так, словно была составлена из конструктора лего и кто-то отделял от неё по детальке. Нет. нет, нет! Только не это! Он сейчас уничтожит всю магию, абсолютно все, заберет и подчинит её себе.

Двуликий раскинул руки в сторону, впитывая в себя вихри. На алтаре перед ним лежала моя малышка и звонко плакала. Я бросилась вперед, но меня откинуло волной магии назад. Всё, что меня сейчас интересовало — это ребенок, я даже забыла о боли в окровавленном бедре.

Пошатнувшись, Санхель-Дарриа обернулся к нам. Схватившись за сердце, мужчина ухмыльнулся. Его глаза были черными, непроглядными, словно ночь. Он сделал один шаг, вокруг него сгущалась магия, но дальше…

Дальше он ступить не смог. Растерянность, непонимание, ужас — это были его последнии эмоции перед тем, как он упал, словно подкошенный. Он. умер?

Я бросилась вперед и подхватила с алтаря Арину, прижав к себе.

— Маленькая, крошка, испугалась? Тише, тише, не плачь.

Анвэйм подошел к телу и проверил пульс двуликого, после чего тут же обнял нас и поцеловал меня в висок. Я прижалась к нему, чувствуя, как по щекам текут слезы. Вокруг нас столпились и темные, и светлые. Они удивленно оглядывались, всё еще не веря, что завесы больше нет.

— Он не умер, — произнес Хассаир, присев на корточки рядом с телом, — он истощил свой резерв. Что будем делать?

— План не меняется, — проговорил Анвэйм и посмотрел на того парня в рубахе, на висках которого выступила испарина. — Мы отправим двуликого туда, куда он хотел — в другой мир. Рарим, ты еще сможешь его переправить?

— Портал я держу, — подтвердил таинственный Рарим, вызвав у меня легкое удивление.

— Тогда закидываем подарок в другой мир, только перед этим, — Аир вытянул руку и ему в ладонь вложили антимагический кандалы, — наденем вот этом. Чтобы он и там не навредил.

Я за всем наблюдала отстраненно, прижимаясь ближе к Анвэйму. Ребенок тоже немного затих, но я боялась, что Ариша могла сорвать горло. Но главное — она жива и здорова. Видимо, Санхель-Дарриа был слишком уверен в своих силах и не подрасчитал, что ребенок может его переиграть. Хотя свою роль сыграло и то, что он уже был изрядно измотан: сначала боем, а затем снятием защитного купола с Арины, думаю, на это у него ушла немалая доля резерва. Поэтому он не смог придерживаться своего же плана и, пусть стену и разрушил, но использовал свои резервы, а не резервы нашей с Анвэймом дочери.

Тело переправили порталом. Артейм стоял в стороне, немного шокированный и подавленный происходящим. Вскоре стали открываться порталы, откуда выходили члены совета и наваиты. Я прижалась к Анвэйму.

— Способность этого Рарима открывать порталы в другие миры? — удивилась я.

— Да, — подтвердил эрлорд, — очень редкая исключительная способность, о которой я раньше даже не слышал. Но так как многие скрывают свои способности, это даже не удивительно. Когда ты рассказала о Фанни больше недели назад, я начал поиски такого человека, ожидая, что двуликого нам победить не удастся, зато может получиться отправить его в другой мир.

Я кивнула.

— Надеюсь, уникальная способность Санхеля — не порталы в другой мир.

— Его способность — в двуликости, — напомнил Анвэйм.

— Точно, — хмыкнула я и крепче прижалась к Анвэйму. Аир сидел на плато и смотрел на место, где еще недавно сияла завеса. — Интересно, а какая уникальная способность Аира?

— Этого не знаю. Он никогда её не раскрывал, — ответил эрлорд и вновь поцеловал меня в висок. — Идем. Вы устали.

Портал нам открывал один из магов, так как резерв Анвэйма был пуст. За нами тут же засеменил Вэйм. Во дворце Арина заплакала. Я передала её кормилице, а сама полностью отдалась в руки эстресс Марисель — рана на ноге нуждалась в обработке.

Я очень надеялась, что на этом проблемы окончены.

— Леди Аламинта, я уже подготовила ваше платье для бала, — сообщила Авина, едва я вышла утром из ванной.

Вчера я отрубилась почти сразу же, как покормила Аришу. Эмоциональное перенапряжение последних дней сказывалось. С момента падения завесы прошло три дня, за которые произошли сразу несколько вещей.

Артейм действительно не знал, что глава ордена наваитов заменил слова в пророчестве. Он принес мне официальные извинения, после чего подписал отречение от престола, поэтому пока единственной наследницей была Арина.

Орден наваитов был принудительно расформирован, и на этот раз заступника в лице Артейма эр Ни’Арда у них не было — он принял сторону брата, собственными глазами увидев, что вовсе не наша дочь была ребенком из пророчества, а раскола магии удалось избежать. Глава ордена был сослан на рудники на очень и очень долгие годы, как и его ближайшие соратники.

Магистра Энрада тоже нашли — его местонахождение “сдали” свои же. Ему хватило наглости просить меня вернуть его на службу, в чем ему, разумеется, было отказано. Его посчитали соучастником моего похищения, поэтому ему также был вынесен приговор — ссылка и антимагические кандалы.

Меня не покидало чувство, что вокруг меня что-то изменилось. Отношение людей, порой их заинтересованные и недоуменные взгляды, даже перешептывания. Причину этого я никак не могла разгадать.

А сегодняшней ночью я вовсе проснулась от жуткой боли в сердце, которая прошла также внезапно, как и началась. Где-то глубоко внутри меня поселилось осознание, из-за чего это произошло — связь с Аиром разорвана. Теперь, когда завеса пала, а двуликий в другом мире, он смог забрать статуэтку, которую больше не защищал двухпоточный щит, и, видимо, снял проклятье. Теперь мы оба были свободны.

Это поселило в моей душе спокойствие. Утром я покормила Арину — это одно из немногого, что я делала сама, в остальном же мне очень помогала кормилица.

Оказывается, иметь дочь от правителя целой страны очень выгодно — помощь была со всех сторон.

— Бал? — переспросила я удивленно, вспомнив, что сегодня Анвэйм должен назвать имя своей супруги. — Я думала, его отменили из-за недавних событий.

— Нет, эрлорд решил ничего не отменять, хотя завеса спала, — подтвердила Авина и задумчиво проговорила: — Никто не знает, что теперь ждет наш мир… Однако бал необходим. Его светлость хочет дать на нем важное объявление и объяснить произошедшее, унять волнение народа.

— Понимаю, — ответила я с грустью.

Хотя нет! Ни черта я не понимаю! Почему я не могу стать его женой? Во мне ведь теперь течет его магия, я — светлая, а не темная! От титула мне тоже, видимо, придется отказаться, так в чем проблема? Я поговорю с ним решительно и твердо.

В спальню Анвэйма я буквально ворвалась, влетела как ураган. Стражи легко меня пропустили, что немного удивило, но сейчас было не до этого. Я настроилась решительно поговорить с эрлордом. Хотя что я ему скажу? Женись на мне? Он ведь любит меня, я это знаю.

— Света? — удивился мужчина, да я и сама вздрогнула от неожиданности.

Анвэйм вышел из ванной в одном набедренном полотенце. И о боги, как он был хорош! Если у него и были вчера какие-то ссадины, то сегодня ничего не осталось, даже синяка на скуле не было — видимо, Аир забрал назад свое проклятие. Распущенные светлые волосы спускались на абсолютно голый торс, без единого волоска, можно было пересчитать кубики пресса. Его фигура не была мощной, наоборот, он был достаточно худощав, но при этом атлетично сложен. Я смутилась собственных мыслей: хотелось провести пальцами по плечам, спуститься к груди, а оттуда ниже.

Ох, вернулось мое либидо после родов! Такие мысли в голове, что просто ух!

Анвэйм обольстительно улыбнулся и склонил голову.

— Что ты тут делаешь?

— Я. эм. хотела спросить. что там будет с миром без завесы?

— С миром? — перепросил Анвэйм и повесил полотенце (слава богу не то, что было у него на бедрах, а то мое самообладание покатилось бы в тартарары!) на спинку кресла, а сам медленно направился ко мне. — А что с миром?

— Что с ним? — глупо переспросила я, уже потеряв нить разговора, так как Анвэйм все приближался, а я все быстрее таяла от его медленных шагов, перекатов мышц, притягательного льдистого взгляда.

— Ты хотела что-то о нем спросить, — подсказал Анвэйм, а я сделала шаг назад, но оказалась прижата спиной к стене. Его светлость навис сверху. — Так о чем?

— О чем… о чем… — я судорожно искала тему, пытаясь сфокусироваться, но фокусироваться получалось лишь на манящих мужских губах.

— Света? — позвал меня он с улыбкой. — Я по-прежнему не чувствую твоих эмоций. Все-таки это было связано не с отсутствием магии, а именно с тобой. Это ты такая особенная для меня.

Ух, какие слова! Особенная. Вот только жениться собрался на другой.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила я смущенно и положила руку ему на грудь, делая вид, что пытаюсь оттолкнуть, на самом деле я устала бороться со своим желанием прикоснуться к нему. — М?

— Что? Это интересный вопрос, — задумчиво произнес он и склонил голову набок. —

Что ты испытываешь? Какие эмоции тебя одолевают?

Сказать, какие эмоции? Сердце колотится безумно, мысли путаются, а отстраниться от мужчины практически невозможно. Не только физически, но и мысленно. Мне все больше хотелось быть рядом с ним. Каждую минуту. Каждую секунду.

— Безразличие, — прошептала я, пытаясь скрыть улыбку, и эрлорд усмехнулся, быстро распознав мою ложь.

Конечно, ложь, когда я ему уже успела в чувствах признаться…

— Помнишь наш разговор об эмоциях и выражениях лиц? Тогда я хорошо запомнил, как выглядит твое безразличие. — Он провел пальцем по моей щеке. — Сейчас не оно.

— Неужели? Проверьте зрение, ваша светлость, оно вас подводит, — прошептала я ему в губы.

Анвэйм не стал даже отпираться, просто прижал меня к себе и поцеловал. Крышесносно, как умеет только он. Его губы, руки на моем теле — все это сводило меня с ума. О каком безразличии может идти речь, когда я так плавлюсь в его объятьях? Когда я задыхаюсь от нахлынувших эмоций?

— Безразличие? — подразнил меня Анвэйм и прикусил нижнюю губу. — Как-то слабо верится, леди.

— Я не леди, — рассмеялась я. — Меня зовут Света. Я из другого мира. У меня нет титула. И моя магия — ваша.

— Какой кошмар, — притворно прошептал Анвэйм. — В кого я влюбился.

Я вновь рассмеялась, за что получила еще один поцелуй. Анвэйм подхватил меня на руки. Где-то там осталось полотенце, скрывающее очень важную мужскую часть, которая уже давно упиралась в меня. Эрлорд опустил меня на кровать и начал покрывать мое лицо и шею поцелуями, при этом не забывая расшнуровывать спереди корсет. Избавившись от одежды на мне, он провел рукой по плоскому животу и усмехнулся.

— Не верится, что ты привлекала меня беременной не меньше.

— Какое ужасное признание, ваша светлость, — улыбнулась я. — Как за это мне вас наказать?

— Накажи своей любовью, — серьезно произнес эрлорд. — Откажись от связи с Аиром.

— Уже, — ответила я. — Он разорвал связь этой ночью, я почувствовала. А свои чувства и мысли я ему поведала еще до родов, не желая его обманывать любовью к другому.

Анвэйм сглотнул и вновь поцеловал меня — бережно, нежно, ласково. Я плавилась в его объятиях, наслаждалась его прикосновениями и никуда не хотела отпускать.

Единение с ним — это нечто удивительное, потрясающее, хотелось вобрать его всего, навсегда слиться с ним и стать одним целым. Движения Анвэйма сначала были осторожными и неспешными, но вскоре он стал наращивать темп, а я полностью отдалась своим чувствам, прижимаясь к мужчине ещё ближе, несильно кусая его за плечи, целуя в щеки. Я прикрыла глаза, и на самом пике улетела в блаженство.

Анвэйм последовал за мной, после чего перекатился и лег рядом, прижав меня к себе. Мы оба тяжело дышали, неотрывно смотря друг на друга. Рука Анвэйма слегка сжимала мою грудь, и мне казалось, что вот сейчас — самое счастливое мгновение.

— Предлагаю принять ванную, — шепнул мужчина, поцеловав меня в висок. — Вечером слишком много дел.

Он вновь поцеловал меня и поднялся с кровати, после чего подхватил меня на руки. Я взвизгнула и обхватила плечи мужчины руками, положив голову ему на плечо. Сейчас не хотелось думать о том, кого он назовет своей спутницей жизни. Сейчас я была просто счастлива.

Мы вместе вымылись, после чего я первой вышла из широкой ванной.

Стоя перед зеркалом, я едва себя узнавала. Кто эта счастливая незнакомка? Я? После родов, стоит признать, я стала выглядеть не в пример лучше. Собственно, я уже полностью считала это тело своим, о моей прошлой жизни уже ничего не напоминало, да и ту, прежнюю себя, я помнила плохо.

Это так странно, ведь раньше единственное, чего я хотела — это ребенка, я обиделась на бывшего, закрыла свое сердце ото всех и вся, но теперь, когда у меня есть малышка, мне так не хватает мужского тепла и заботы. Причем мне не нужно его от любого мужчины, не нужно от Аира.

Мне нужен лишь Анвэйм.

Он будто услышал мои мысли и подошел сзади, поцеловав в плечо.

— Как насчет того, чтобы повторить?..

— Тебе же пора готовится к балу, — с усмешкой напомнила я, и Анвэйм вздохнул, опустив голову на мое плечо.

— Сегодня придется многое объяснять народу.

— Ты сможешь, я уверена, — ответила я и, ловко развернувшись в объятьях мужчины, поцеловала его в губы. — Анвэйм… я хотела сказать… — я начала тараторить, смотря исключительно на свои пальцы, расположенные на груди мужчины, — совсем ведь не обязательно теперь жениться! Теперь, когда ты передал часть магии мне, тебе больше ничего не угрожает. Значит, Отбор можно отложить на год… два… ну до того момента, пока ты не почувствуешь, что готов к семейным отношениях.

— А до этого времени ты предлагаешь себя? — спросил он и положил ладонь на мою шею, заставив слегка запрокинуть голову. Он оставил жгучий поцелуй на коже и вновь посмотрел на меня. — Заманчивое предложение. Очень заманчивое. Но, к сожалению, уже поздно.

— Поздно? — удивилась я, почувствовав, как от щек отливает краска.

— Поздно, — подтвердил Анвэйм и на его запястье проступила брачная татуировка. — Я уже женат.

Казалось, что-то разбилось. Это было мое сердце.

— Женат?

Анвэйи кивнул, затем взял меня за руку, переплел наши пальцы и приподнял их на уровень моих глаз, чтобы… чтобы я увидела идентичную татуировку у себя. О боги. Это то, о чем я думаю, да?

— Анвэйм… — выдохнула шумно, а мужчина рассмеялся и вновь притянул меня к себе.

— Ты моя жена, Света. Моя единственная и неповторимая. Только ты. Навсегда. Прости, что не спросил разрешения на брак с тобой, все случилось в спешке — ты умирала, мне нужно было передать тебе магию, а это возможно только при брачном ритуале, поэтому… твое недавнее признание в любви можно считать за согласие?

Я рассмеялась. Счастливо и весело.

— Можно, — прошептала и поцеловала его светлость. — Тебе можно всё. Я люблю тебя, Анвэйм.

— Я знаю, — хмыкнул эрлорд. — Но есть еще один невыясненный вопрос. Ты же понимаешь, что ты можешь отправиться в свой мир? Рарим сможет открыть портал… Правда, искать придется долго — миров бесчисленное множество.

Я помолчала. Свой мир я уже плохо помню, да и мои родные обо мне забыли. К тому же у меня другая внешность… Не говоря о том, что мой ребенок и любимый мужчина в этом мире. Именно здесь я стала по-настоящему счастливой.

Ты так мягко выгоняешь меня?

Анвэйм негромко рассмеялся и поцеловав в висок.

— Ни за что. Не для того я учился вновь проявлять эмоции и чувства, чтобы так легко отпускать тебя. Что скажешь?

— Скажу, что мое место здесь. Рядом с тобой и нашей дочкой. Кстати, о ней. Мне пора к Арише. Кажется, мы немного увлеклись.

— Если только самую малость, — Анвэйм выпустил меня из объятий. — Я обязательно зайду к дочери, как немного разберусь с предстоящей речью. Кстати, в спальне тебя ждет Авина, она принесла сменную одежду.

— Когда только успел позвать её? — буркнула я.

— Магией, — ответил Анвэйм, дотронувшись до виска, и камень в его лбу засветился. — Кстати, тебе тоже придется научиться управлять своей магией. Так что расслабляться некогда.

Вздохнув, я покинула ванную комнату, но при этом чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Думать о чем-то ином или омрачать свои мысли предстоящим балом не хотелось. Будь что будет!

На бал мы выбрали сиреневое платье, такое же, как для малышки. Её следовало представить народу, но после этого сразу отнесут в детскую.

Бальное платье было словно создано из лепестков ирисов — нежное, воздушное, оно словно символизировало само счастье. Прическу тоже подобрали нежную — собирали волосы наверх, оставив две пряди обрамлять лицо, но это не была строгая прическа, наоборот, нарочито неряшливая.

— Его светлость пришел, — произнесла Авина с поклоном и улыбнулась. — Вы выглядите замечательно.

— Спасибо, — ответила я и подхватила малышку из люльки. Эстресс Марисель держалась рядом. Я посмотрела на Вэйма. — Веди себя прилично, мой защитник, и жди меня, хорошо?

Рыфенок издал одобряющий звук, после чего я вышла из покоев. Анвэйм был как всегда великолепен — он не изменял своему парадному белому цвету. Улыбнувшись мне, он подошел ближе и по-хозяйски поцеловал, после чего дотронулся пальцем до носика малышки.

— Вы обе сегодня выглядите чудесно, — произнес он.

— Ариша, слышала? Это дежурный комплимент от папы, — произнесла я, Анвэйм негромко рассмеялся и подал мне руку.

Эстресс Марисель шла позади нас на небольшом отдалении. Я пока решилась задать интересующие меня вопросы:

— Двуликий упомянул, что это он помог опоить тебя. Он имел ввиду вашу ночь с Аламинтой?

— Да, — не стал отпираться эрлорд, слегка поморщившись. — Аламинта прибыла в Жемчужный дворец в составе делегации. И уж поверь мне, я бы ни за что не завел интрижку с темной, прибывшей по дипломатическому делу, тем более я всегда чувствовал её эмоции. И она была далеко не искренна со мной.

— Неужели она тебя совсем не привлекала? Тебя также не привлекает это тело?

— Не говори глупости, — хмыкнул Анвэйм. — Меня привлекаешь ты. Я достаточно взрослый и опытный мужчина, чтобы не вестись на красивые тела. Это тело стало меня привлекать только тогда, когда в нем появилась ты.

— Ладно, комплимент засчитан, — ответила я и поцеловала Аришу в лоб. — Так что было дальше?

— Она использовала одурманивающие ароматические свечи — я не мог взять в толк, как повелся на это, а теперь понял, что в дело вмешалась магия куда сильнее моей. Видимо, она сама тоже что-то выпила, чтобы повысить шансы на зачатие — не удивлюсь, если к зелью вновь приложил руку двуликий. Но по итогу у Аламинты получилось. Разумеется, я узнал об этом позже. Наутро я проснулся один, она успела сбежать, чтобы не вызвать мой гнев. Я не понимал её мотивов, узнав о них лишь два месяца спустя, когда она вернулась ко мне. Вернулась с просьбой спасти нашего ребенка.

Я замерла, представляя все очень ярко, будто это происходило со мной. Будто именно я пришла к Анвэйму, а не Аламинта.

— Ребенок не выживал. Не знаю, на что она рассчитывала, видимо, на мою снисходительность, которую я и проявил. Хотя снисходительностью это назвать сложно, скорее… злость и гордыня.

— Гордыня? — переспросила я. — Это кажется не похожим на тебя.

— Как раз это и есть настоящий я, — хмыкнул Анвэйм и посмотрел мне в глаза. — Я всегда был одурманен собственной силой, собственным всемогуществом. Я видел каждого насквозь, никто не мог сравниться по силе со мной. Хассаир был всегда для меня слишком молод, я даже не рассматривал его всерьез как соперника. И когда Аламинта пришла ко мне, умоляя, я решил наказать её, заставить быть моей должницей, поспорить с судьбой, что мне удастся спасти жизнь светлого ребенка от темной матери. Тогда он для меня ничего не значил. Я даже не совсем верил, что плод выживет, однако отчаянно хотел его спасти, чтобы доказать не только себе, но и всему миру: я смогу, у меня получится, я всесильный.

— Но ты правда смог, — проговорила я, с умилением взглянув на Аришу.

Гордыня — бесспорно грех, но Анвэйм осознавал его, а это уже половина победы над ним. И несмотря на мотивы, он делал доброе дело: спасал дитя, помогал беременной женщине. И в итоге мы имеем то, что имеем.

— Но вскоре Аламинту начали мучить сильные боли, — морщась, продолжил эрлорд. — Ей уже все было безразлично. Но я ей не позволял отступить назад. Она сама затеяла это, а теперь захотела убить плод на шестом месяце, пройдя половину пути. Я воспротивился.

— Тогда она сбежала, — констатировала я, и Анвэйм кивнул. — И теперь, когда мы знаем о связи двуликого и лорда де Шалиса, понятно, почему последний не позволил плоду умереть. Он рисковал, возвращая жизнь своей дочери, но под давлением сына. Могущественного сына, с которым он к тому же был связан клятвой.

Мы помолчали, как раз уже подошли к антикамере. Церемониймейстер получил приказ, после чего начал произносить наши имена. Зал взорвался аплодисментами, когда мы вышли. Анвэйм забрал у меня Арину, чтобы я смогла придерживать платье, спускаясь по лестнице.

Гости в зале действительно заинтересованно смотрели на нас. Среди них были и Дария с Иолантой. Обе девушки не выглядели удивленными, будто их давно предупредили о нашем… браке. Никогда наверное не привыкну к этому! Собственно, Анвэйм мог сказать мне и раньше, а не мучить ревностью несколько дней.

— Я тебе что-нибудь откушу, — прошептала я, наклонившись, и угрожающе добавила: — Ночью.

— Жду не дождусь, — с придыханием откликнулся эрлорд и улыбнулся гостям, мимо которых мы проходили.

Но если я думала, что в зале мы остановимся, то ошибалась. Мы прошли дальше, к балконам. А там, под окнами дворца собирались люди. Простые люди, которые встретили нас не так радужно, как аристократия, а даже с легким недоверием. Вокруг нас образовалось защитное поле, которое к тому же усиливало голос эрлорда и разносило его по всей площади.

Речь была длинной и обстоятельной. Для начала Анвэйм рассказал о рождении дочери — наследницы, обладающей двухпоточной магией. На это люди отреагировали взволнованно. А затем он уже рассказал о двуликом ребенке из пророчества, о падении завесы и несколько раз объяснил, что опасаться теперь нечего. Народ с каждым его словом проникался, было видно, как они постепенно меняют свое отношение. Анвэйм был прирожденным и опытным оратором, он умел настраивать на себя свой народ, внушать нужные мысли, успокаивать его. В конце на балкон вышли глава ордена наваитов, Артейм и глава советов магов, которые в точности подтвердили слова Анвэйма.

К концу речи люди рукоплескали и радовались. И я радовалась вместе с ними.

— Теперь, когда опасность осталась позади, я хотел бы сделать одно важное объявление,

— произнес Анвэйм и при этом посмотрел на меня. — Как вы знаете, последние недели проходил Великолепный Отбор. Я должен был жениться и сегодня объявить свою избранницу. Но так вышло, — Анвэйм перехватил вновь посмотрел на меня, а я почувствовала, как жжется запястье, — что я уже выбрал себе жену.

Народ взорвался возгласами. Они поздравляли и улюлюкали, но вскоре стихли, чтобы услышать имя счастливицы. Я недоверчиво смотрела на Анвэйма, чувствуя, как запястье продолжает жечь. Его светлость передал Аришу подошедшей эстресс Марисель, а сам взял меня за руку. Неужели вот так и начнется моя семейная жизнь?

— Более того, правда в том, что я уже тайно женился, — произнес он, смотря мне в глаза, после чего обернулся к народу. — И моя избранница необычная девушка. Мать моего ребенка зовут не Аламинта не Шалис. Её зовут Светлана. И она из другого мира. — В народе побежали шепотки. Я застыла, чувствуя бешеное сердцебиение. Он раскрыл правду. Перед всеми. Зачем? Неужели это то, о чем я думаю? — Она попала в наш мир благодаря той же магии, которой мы смогли одолеть двуликого мага, поэтому её пребывание здесь — дар всем нам, благодаря которому родилась наследница Ардахейма. Представляю вам правительницу Ардахейма и мою супругу, — на последнем слове Анвэйм посмотрел на меня и подвел ближе к парапету, — леди Светлану эр Ярриал.

Сначала люди замерли, я испуганно оглянулась на Анвэйма, совершенно сбитая с толку, а потом прозвучали хлопки, свист и поздравления. Позади тоже раздались аплодисменты. Сердце колотилось бешено, я никак не могла поверить в то, что это и правда произошло. Что я — жена Анвэйма перед всем Ардахеймом.

Анвэйм слегка склонил голову перед своим народом, я поспешила сделать тоже самое, после чего мы развернулись и покинули балкон. Эстресс Марисель стояла тут, держа Аришу на руках.

— Станцуешь со мной?

— Даже не знаю, дорогой супруг, — ответила я нарочито задумчиво, а Анвэйм, не дожидаясь моего согласия, притянул меня к себе.

Для танца мы использовали уже знакомую магическую стратегию “левитирования”, поэтому никто не заметил моей неуклюжести. После танца я еще немного подержала Аришу на руках и позволила эстресс Марисель унести её. Ко мне подошла эрледи и тепло обняла, после чего присела в глубоком реверансе.

— Ваша светлость, — произнесла она, — рада приветствовать вас в новом статусе.

— Я до сих пор в шоке.

— Над речью стоит поработать, — цокнула она.

Да, над речью. Над манерами. Над знаниями об этом мире. И над магией. Дел еще куча! Столько всего надо переделать! Но главное, что у меня теперь есть надежный и любимый мужчина рядом, с которым уже ничего не страшно.

Через несколько дней мы наведались во дворец де Шалиса. Как ни странно, Аир сказал, что статус с меня снимать не нужно, ведь прямые потомки де Шалиса будут лишь у меня.

— Разве светлые могут стать Великим лордами Фарахейма? — удивилась я, вскинув брови.

— Думаю, грядут перемены, — ответил Аир, переглянувшись с Анвэймом. — Завесы теперь нет. Магия начнет смешиваться, как мы предполагаем. И вскоре таких детей как Арина станет все больше.

Удивительное время предстоит!

Во дворец де Шалиса мы прибыли не просто так, а для встречи с Фанни. Привидение обнаружилось в библиотеке и теперь не спешило нападать. Она долго смотрела на племянника, после чего, скинув книгу с названием “Тысяча способов сказать прости”, растворилась. Теперь её история тоже завершена, как и история её сына.

Детей надо любить! Думаю, Санхель-Дарриа не был бы таким, если бы родился в любящей семье, желанным ребенком. Он просто был глубоко несчастен в душе, но я не могла за это на него злиться. Наоборот, мне было искренне его жаль.

— Анвэйм, ты задумывался, какая способность будет у нашей дочери? Надеюсь, она не унаследует твой дар?

— Вряд ли, — покачав головой, ответил муж и, притянув меня к себе, поцеловал в висок.

— У Арины будет своя способность… или не будет. Кто знает. Будущее слишком не определено.

Но одно было определено точно: дочь мы будем любить.

12 лет спустя

Арфа была чудесным инструментом — звуки выходили умиротворяющие, успокаивающие и дарящие тепло и уют. Настоящее наслаждение для души!

Я все-таки смогла научиться на ней играть, отдавая дань уважения Аламинте. Анвэйм сидел в кресле и с улыбкой смотрел на меня, слушая музыку. Двухлетний Арей сидел у папы на руках, играясь с двумя деревянными солдатиками. Он обладал исключительно светлой магией, в отличие от старшей сестры.

К слову, о ней.

Струна оборвалась скрежетом, когда я услышала звук бьющегося стекла. Переглянувшись с Анвэймом, мы нахмурились, после чего одновременно вышли в коридор.

— Не нужны мне твои куклы! Я не ребенок!

Арина сжимала кулаки с неудовольствием глядя на его темнейшество. Аир же выглядел вовсе растерянным. На полу между ними лежала разбитая фарфоровая кукла.

— Арина, ты как себе ведешь? — строго спросил Анвэйм и подошел ближе.

Дочь под взглядом отца смутилась и отвернулась. У неё только начался переходный возраст — фигура ребенка, но гормоны уже начали играть в ней, что выплескивалось в неожиданный вспышке то гнева, то радости.

— Арина? — строже произнес его светлость.

— Простите, — выдавила наследница и вскинула подбородок, смотря на правителя темных. — Но я уже говорила, что давно не ребенок! Не нужны мне эти куклы.

Не дав больше ничего сказать, она развернулась и бросилась бежать по коридору. Арей заплакал, и я забрала ребенка на руки, пытаясь успокоить, но все еще с беспокойством глядя вслед старшей дочери. Посмотрела на напольные часы. Ровно десять минут ей нужно на то, чтобы успокоиться. После этого можно и поговорить.

Аир присел на корточки и отбросил кусочек фарфорового лица куклы, после чего магией склеил все обратно.

— Я передам ей, — произнесла я виновато. — Прости, у неё сейчас не самый лучшие период.

— Ничего страшного, — ответил Хассаир задумчиво, но куклу не отдал. — Раз она ей не нужна, то пусть останется у меня. — Переключив взгляд на нашего с Анвэймом сына, правитель темных улыбнулся. Кукла скрылась в темном портале, а на смену ей пришла другая игрушка — деревянный пегас. — Ну ты-то надеюсь еще принимаешь игрушки?

Ребенок перестал плакать и с интересом воззрился на темного. События двенадцатилетней давности сплотили семьи правителей, поэтому Аир был нашим другом. Его темнейшество забрал Арея, после чего направился по коридору, отдаляясь.

Анвэйм задумчиво посмотрел ему вслед, и, развернувшись, притянул меня к себе. Я улыбнулась и перебрала светлые волосы мужа руками.

— И о чем думала наша дочь?

— Ты знаешь, что её эмоции для меня такая же загадка, как и твои, — ответил Анвэйм и приподнял ладонью мой подбородок.

— Ваша светлость, вы должно быть запамятовали, мои эмоции для вас не такая уж и загадка.

— Неужели? — хмыкнул мужчина. — Расскажи-ка подробнее, дорогая супруга.

— Я вас люблю, — ответила искренне, со всей страстностью. — Люблю.

Анвэйм улыбнулся — широко, счастливо, восхищенно. Наклонившись к моим губам, сорвал быстрый, удивительно упоительный поцелуй. Странно, но почему-то я до сих пор не привыкну к этому — кажется, в голове по-прежнему поселяется туман всякий раз, стоит Анвэйму прикоснуться ко мне. Но я все же нашла в себе силу мягко отстраниться от мужа.

— Тш-ш… Арине сейчас нужна поддержка, — произнесла и, привстав на цыпочки, поцеловала мужчину в щеку. — Увидимся. позже.

— Мне приходить?

— Я позову, если ты будешь нужен, — ответила я и направилась к тайному ходу.

Арина сложный ребенок. Первая магиня, обладающая двумя потоками магии. Сейчас, когда завеса пала, а магия начала распределяться равномерно, стало рождаться все больше таких детей — от союзов светлых и темных. Ардахейм и Фарахейм ждало удивительное время расцвета новой цивилизации.

А меня ждала моя дочь. Моя радость и моя отрада. Как и Арей.

Главное — не бояться искренних чувств. Тогда где-то за горизонтом непременно будет ждать счастье.

Конец