Публикуется впервые

Девочка пришла ко мне без приглашения. В шесть часов утра. Похрустывая карамелькой, она откинула косички за плечи, отодвинула стопку пыльных книг и уселась прямо на стол. Болтая ногами в красных сандаликах, она так пытливо и внимательно на меня посмотрела, как умеют только дети, и серьезно сказала:

— Так-с, надо поговорить.

Я чуть утренним кофе не поперхнулась.

— П-п-привет. А о чем? Давай только быстрее, мне некогда. Видишь, я пишу.

— Да вижу я, вижу. И чего тебе в шесть утра не спится? Вот о письме я с тобой как раз и хотела поговорить.

Все дело в том, что я человек-ритуал. Вот уже два года подряд ставлю будильник ровно на 6:00. И пока все спят, я, нарушая тишину дома чавканьем домашних тапок, спускаюсь вниз. Чешу за ухом сонного рыжего пуделя, выпрашиваю пол-литра американо у кофемашины, делаю для приличия пару вращательных движений шеей, чтобы лучше думалось, выпиваю стакан горячей воды с лимоном, хлорофиллом, коллагеном или с чем бог пошлет и сажусь писать. И каждый день старательно, высунув кончик языка от усердия, пишу три страницы формата А4 от руки.

У меня нет задачи писать красиво. Зато есть задача писать все, что приходит в голову. От «Опять вечером кто-то не включил посудомойку» до «Есть ли жизнь после 35?», от рецептов бананового хлеба до письменного выяснения отношения с девочкой из параллельного класса 25 лет назад (мы, видите ли, не договорили тогда на переменке). Прелесть этой практики в том, что невозможно написать правильно или неправильно. А сложность — в раннем подъеме с петухами. И в том, что порой жутко хочется спать, читать в тишине, пока домашние досматривают последний сон, или пойти на пробежку. Но первое, что тебе нужно сделать сегодня и каждое утро, — написать три листа.

В общем, я фанат Джулии Кэмерон, от которой про эту технику, собственно, и узнала. Спасибо вам, Джулия, и низкий поклон. Ваша техника дело свое делает — полезна и для пишущих людей, и для тех, кто любит покопаться в своей голове и в душе. И тех, кто обожает, когда и там и там чисто, если провести белым платочком по плинтусам.

Я человек-ритуал и жутко не люблю, когда кто-то отвлекает меня от моих утренних страниц. Это святое. Но Девочка то ли об этом не знала, то ли знала, но не собиралась с этим считаться. В общем, она была твердо намерена поговорить.

— Хорошо, слушаю тебя. — Глотнув давно остывший кофе, я живо изобразила внимание на сонном лице.

— Ты про меня совсем забыла. Мне тебя не хватает. Я чувствую себя очень тревожно и одиноко.

Ну, приехали. Опять двадцать пять. Я в терапии как гуппик, нет, как акула в воде. За последние годы мы с внутренней Девочкой проделали все возможные манипуляции: мы ее и обнимали, и качали, и баюкали, и из шкафа доставали, и удочеряли, и разговаривали и по-взрослому, и по-детски, и письма ей писали. И на каруселях катали, и мороженым кормили. Даже, кажется, чуть ли не из дома выгоняли. И искренне думали, что сделали все и даже больше. Но вот опять — будьте здоровы.

— Мне жаль, малышка, что ты так себя чувствуешь. Чем я могу тебе помочь? — спросила я, уже заранее приготовившись попрощаться с диетой и забыть на время про эффективную работу. Придется в парк ехать, на роликах кататься и мультики смотреть.

— Расскажи мне историю, — вдруг сказала Девочка, наматывая косичку на палец.

— Историю? Ты имеешь в виду сказку? — удивилась я.

— Ну да, ты же пишешь сказки для деток. Напиши и для меня тоже.

— А какую сказку тебе бы хотелось?

— Я бы хотела сказку обо мне. О той Девочке, которая живет у тебя внутри. Да и вообще у каждой женщины. Даже у продавщицы в магазине, которая сидит на кассе с недовольным лицом.

— Знаешь, таких сказок и историй про девочек, которые живут внутри, уже написано очень-очень много. Хочешь, книжку тебе куплю? — Я все надеялась, что смогу найти более легкий способ наладить отношения со своей Девочкой.

— Нет, книжки эти я видела и уже читала. Там одни Девочки, а у тебя будут другие. Свои собственные. Мало ли на свете Девочек? На всех хватит. Напиши, а? Пожалуйста-препожалуйста.

И тут, конечно, стало очевидным, что выбора у меня нет, и Девочка моя овен по гороскопу, так что шанса отвертеться нет ни малейшего.

— Ну хорошо, давай попробуем.

С тех пор Девочка каждое утро приходила ко мне и слушала истории. А мне ничего не оставалось, как рассказывать их ей. Чаще всего сюжеты падали на нас с неба сами собой. Кто-то щедрый на слова диктовал истории, а нам с Девочкой оставалось только записать их на утренние страницы и перенести в ноутбук. Одни истории приходили ко мне во время личной терапии, другие — во время разговоров с подругами. Третьи — после прочитанной книги или просмотренного фильма. Четвертые — во время пробежки (я человек-ритуал, и утренние пробежки являются неотъемлемой частью моей рутины вот уже лет двенадцать, наверное). Пятые — во время любимой медитации с утюгом. Одна история попросилась на бумагу во время бани, сразу после парения и заплыва в ледяном бассейне зимой.

Истории рождались сами собой и настоятельно требовали быть записанными и выслушанными. Девочка радовалась и явно переставала чувствовать себя тревожно и одиноко.

— Когда ты выпустишь книгу? — однажды спросила она, заедая горький кофе сладкой шоколадкой с орешками.

— Не знаю. Таких книг полно. Кому она может быть интересна? Я же не специалист… — На эту авантюру я точно подписываться не собиралась.

— Ну, во-первых, специалист. Зря что ли на филологическом факультете шесть лет оттарабанила, а потом еще три года на психолога училась? Зря по сто книг в год читаешь? Ты в своем уме? — Моя Девочка не собиралась уступать пальму первенства моему Самозванцу. — Давай так: ты опубликуешь одну историю в блоге, и мы посмотрим. Если кто-нибудь скажет про книгу, то ты не отвертишься.

Пришлось согласиться и опубликовать. Читатели начали активно интересоваться, когда будет продолжение. Собственно говоря, пришлось сдаться. Я пообещала своей внутренней Девочке, что издам эту книгу. Да-да, ту, которую вы держите сейчас в руках. Надеюсь, она приятно пахнет типографской краской (один из самых любимых запахов на свете). Это истории про наших с вами внутренних Девочек, которые порой чувствуют себя одиноко, тревожно и потерянно.

И если хотя бы в одной вы увидите себя и свою Девочку, узнаете, как ее поддержать, и почувствуете себя капельку лучше, я пойму, что написала все это совсем не зря. Ну, а если не увидите и скажете: «Это совсем не про меня», я тоже пойму. Просто подарите книжку какой-то другой женщине с Девочкой внутри. Или оставьте на лавке в парке — пусть она сама найдет свою хозяйку. Можно еще в библиотеку отдать, например. А если захочется со мной поделиться своими мыслями, историями или возмущениями, вы всегда можете написать мне в соцсетях @tanya.talant или на почту tanushka134@yandex.ru. Буду очень рада познакомиться и поговорить.

Читайте эту книгу так, как вам заблагорассудится: с начала, с конца, с середины или вверх тормашками. Откройте на любой главе с закрытыми глазами и услышьте историю. В конце каждой сказки я записала вопросы для размышления. Возможно, они помогут вам провести чуть больше времени с вашей Девочкой и узнать ее лучше. Привет ей! И приятного чтения!

P. S. В книге можно писать, рисовать, выделять слова маркером и загибать уголки. Можно крошить на страницы печеньем и даже ставить кофейную чашку прямо на обложку. (Чтобы воспользоваться этими преимуществами, рекомендуем приобрести бумажный вариант книги. — Прим. ред. эл. книги.) Так книга оживает и пропитывается вашей жизнью. А это точно лучше, чем стоять на полке в целлофановом пакетике. Всё, теперь точно ушла.

Она купила гантели, сельдерей, тетрадку, красные трусы и твердо вознамерилась начать новую жизнь с нового года.

Хрустя последней в жизни печенькой с шоколадными каплями, она обливалась слезами и прощалась со своей сытой и немного ленивой жизнью в хлопковой пижамке с мишками. И даже запила горе прощальным бокалом под бой курантов. «Не подведи, Санта! Без тебя я не справлюсь! Хочу в следующем году быть худой, счастливой, умной, богатой и с мужиком. Обещаю быть хорошей девочкой и никого не убивать в ПМС». Для верности бросила на люстру красные трусы и прокричала в форточку: «Халява, приди!» — чтоб денежный дождь пролился на ее свежевыкрашенную голову вот прям первого января.

Беспощадная, как мясник в базарный день, трель будильника ворвалась в первое утро ее новой жизни ровно в 6:05. Петухи еще блаженно спали под крылом у наседок, а Девочка, похрустывая сельдереем, писала в тетради: одной рукой — дневник благодарности, второй — цели на день, которые невозможно выполнить за год. А если была бы третья рука, то в этот момент она непременно писала бы список проклятий. Затем — горячая святая вода, сто лимфатических прыжков и вакуум живота до самого мозга.

Поглаженные шнурки на кроссовках ненавязчиво намекали на активность, и, натянув утягивающие легинсы с начесом, она почесала в морозный парк. Новая жизнь перед пока еще старой работой сама себя не похудеет.

Отогревая после пробежки красиво заледеневшие сопли над зеленым смузи, она старалась не смотреть на «Наполеон», заботливо оставленный мамой, и полюбить брокколи всей своей неимоверно богатой после медитации душой.

На работе сиреневый браслет не давал ей материться в голос, а двухлитровая бутылка воды помогала осознавать, что мы действительно на 90 % — H₂O и еще на 10 % — гнев и ярость. Пока все коллеги жевали свои законные обеденные бургеры, она давилась листом салата с яйцом и старалась развить навыки скорочтения, подключившись к космическому разуму с помощью дыхания маткой. И выполнить рабочий план пятилетки всего отдела уже в феврале с помощью проактивности, продуктивности, эффективности и мантры «Не убий ближнего своего».

Приняла сразу все предложения от старательно отобранных сыновей маминых подруг, надела платье в пол с декольте по самый пупок и внесла в ежедневник 33 свидания до 21:45, потому что в 22:00 у нее вырабатывается мелатонин, который ну никак нельзя пускать по ветру. Пижаму с мишками сменила скользкая и совсем не уютная шелковая комбинация.

Она очень хотела быть худой, богатой, счастливой и с мужиком. Но, проснувшись десятого января, поняла, что быть счастливой, сытой и выспавшейся ей нравится гораздо больше. И у нее будет еще много попыток начать новую жизнь с нового года. «В следующем точно получится! Да, Санта?» Дожевывая бутерброд с колбасой, она подмигнула своему отражению в зеркале и всем мишкам на пижаме сразу. «А трусы на люстре, пожалуй, оставлю. Красиво…»

Жила-была Девочка. И была у нее четырехконфорочная газовая плита.

Девочка жила одна, своя собственная. Поэтому искренне считала, что такая большущая плита ей ну совершенно ни к чему. Из всех четырех конфорок она пользовалась одной, самой маленькой. Готовила мало: в небольшом ковшике варила суп, на маленькой сковородочке для блинов жарила яичницу по утрам, а то и вовсе обедала в кафе. Там за нее все делали, ухаживали, заботились, а она силы экономила и посуду не пачкала.

«Не убрать ли мне плиту вообще? Только место занимает! Такая бесполезная… Поставлю на ее место электрический чайник и маленькую микроволновку. Огонь опасный. Вдруг пожар случится. Без него как-то спокойнее», — думала иногда Девочка всерьез. Но все руки не доходили.

И была у Девочки маленькая медная турка, как раз на две-три чашечки ароматного, бодрящего и вдохновляющего на разговоры по душам эспрессо. Каждое утро Девочка зажигала свою маленькую конфорочку, ставила на нее крохотную турочку и варила ароматный кофе со специями. «Скоро должны прийти сосед снизу и сосед сверху», — думала Девочка. Такая уж у них была традиция.

И действительно, каждое утро перед работой к ней заходили на кофе ровно два человека: сосед снизу и сосед сверху. Они пили обжигающий эспрессо, говорили обо всем на свете и ни о чем особенном и грелись у маленького робкого огонька. Но им хватало. Обсуждали, как у кого прошел вчерашний день, что новенького на работе, что в мире творится и какие на небе ночью были звезды: «Я выходил на крышу, рекомендую! Одна даже упала, я загадал желание».

И было им там хорошо вместе, так тепло и душевно, что расходиться совершенно не хотелось. Иногда они опаздывали на работу, иногда брали выходной за свой счет, а иногда бессовестно прогуливали, сказавшись больными. Когда что-то, кто-то или где-то очень нравится, хочется остаться с этим кем-то, чем-то или где-то навсегда.

— А почему мы никогда не зовем к нам на огонек соседа справа или соседа слева? Почему мы всегда втроем? Нет, я не против, мне очень уютна и дорога наша маленькая компания. Но все же? Может быть, кому-то тоже не хватает простого человеческого «Как дела? Будешь кофе? Заходи, вот тапки», — спросил как-то то ли сосед слева, то ли сосед справа.

— Ты знаешь, от моей конфорки так немного тепла, а турка так мала, что, боюсь, больше ни на кого у меня тепла и кофе не хватит, — говорила Девочка.

— Так ведь у тебя есть еще три конфорки! Это в три раза больше огня. Давай зажжем и их тоже. И сможем обогреть еще кого-нибудь.

— Ты думаешь? — неуверенно спрашивала Девочка. — А моего тепла точно будет достаточно?

Девочка зажгла вторую, третью, а потом и четвертую конфорку. Пригласила соседа слева и соседа справа. Они принесли с собой эклеры с фисташкой и домашний яблочный пирог.

— Мы думали, вы уж никогда нас не позовете!

Потом позвали девушку из соседнего подъезда, бабушек, которые обычно сидели на лавке, и еще парня, который давно Девочке улыбался, но никак не решался подойти. Все они каждое утро пили кофе, грелись друг о друга, говорили разные слова, много смеялись и улыбались глазами.

«Неужели я их всех собрала? Неужели они все пришли на мой огонек и правда так счастливы, как выглядят?» — думала Девочка, и ей становилось тепло-тепло, как летом.

В конце концов им стало тесно на Девочкиной кухне, и ей пришлось открыть кофейню в соседнем подъезде под названием «Огонек». Девочкины конфорки горели, кипятили чайники, пекли оладушки, варили кофе. И весь город приходил к ней греться — тепла хватило на всех. А она-то считала, что одной конфоркой можно обойтись…

Когда-то Девочка думала, что она маленькая свечка, которая может согреть своим теплом двух-трех человек. И это уже много, и это уже хорошо. А оказывается, она была как электростанция, которая могла осветить и отогреть весь город и даже несколько соседних. Вот если бы она не включилась на полную мощность, они что, ходили бы все несогретые?

Жила-была Девочка, и однажды она запуталась. Точнее, это случилось не вмиг, не за одну секунду, а за целую жизнь. Началось все еще в детстве. «Буду вязать!» — решила Девочка и отправилась в магазин пряжи. Там она накупила разных ярких ниток: синих — как смузи из неба и моря, желтых — как солнце, рассветы и спелые манго, черных — как дни, когда хочется все бросить, и коричневых — как ее любимый молочный шоколад и еще как сами знаете что.

Она купила спицы разного размера и диаметра. Ей сказали, что для разных задач нужны разные спицы, а носки вяжут вообще на четырех или пяти сразу! И нельзя связать кружевную салфетку и плед одними и теми же инструментами — нужны разные. Девочка вооружилась всем этим добром и начала вдохновенно вязать. Сначала — с огромным энтузиазмом настоящего первопроходца. Ей все было интересно, она узнавала новые схемы, пробовала смешивать цвета, экспериментировала и совала свой нос в новое по самые уши.

Сначала она вязала одежду для кукол, потом — теплые носки на зиму для родителей, полосатый шарфик для будущего мужа и мягкую шаль для бывшей свекрови. А еще были бесконечные подруги, которые тоже просили ее связать что-нибудь и для них, и для их бывших и будущих. Начальник, которому то носки хочется, то ночной колпак. Дети, которых бесконечно нужно обвязывать.

Со временем Девочкин энтузиазм поугас. Она все реже бралась за спицы, почти не покупала яркую пряжу. Все больше темную, немаркую, практичную. И однажды в этом хаосе и переплетениях она запуталась окончательно. Нитки перемешались, свалялись в плотный клубок, узоры перепутались, и уже не разберешь, где носок, а где шарфик. Все слепилось в один разноцветный комок. Обитали в этом комке куча недовязанных вещей, которые она кому-то обещала, а обещаний своих не исполнила. Были вещи для себя, которые она запланировала, но забросила на полпути. Например, десяток крошечных кукольных платьев для собственного магазина игрушек. Она когда-то даже бизнес-план написала, но клубок ее жизни покатился по какой-то другой, своей, неконтролируемой траектории. Такое ощущение, что с ним игралась кошка и закатила под пыльный диван.

«Я окончательно запуталась! — думала Девочка, сидя посреди комнаты в огромном коконе из разноцветных ниток. — Надо отсюда выбираться…»

— Сос, хелп, помогите… — прошептала Девочка в тишину комнаты. Но никто не отреагировал. Даже кот. Она крикнула чуть громче, но даже соседи через картонные стены, сквозь которые обычно слышен каждый писк, ее не услышали. Они были заняты своей жизнью, уже давно вязали ее на современной высокотехнологичной вязальной машине. А заодно и бизнес на свитерах и шарфиках построили.

Девочка выпростала ногу из кокона, дотянулась большим пальцем левой ноги до телефона и набрала номер лучшей подруги:

— Нинка! Приезжай меня спасать! Я запуталась!

Через пять минут на пороге Девочкиной квартиры стояла Нинка с упаковкой бумажных салфеток в руке:

— Эх ты, горе мое луковое! Давай выпутываться из этой нелепой ситуации! И как тебя так угораздило?

До самого утра Девочка и Нинка пытались распутать этот сложносочиненный клубок. Но, кажется, еще больше запутали дело.

— Ну, а что ты хочешь? Ты всю жизнь крутила, вертела, а хочешь за одну ночь выпутаться? — сказала Нинка и пошла вить легкое кружево своей жизни из тонких французских ниток собственной кармы.

— Ладно, я сама разберусь! Ты мне только книжки поближе подсунь, — попросила Девочка уходящую в ажурный закат подругу.

Так, что тут у нас? Как плести кружево? Как вывязать пятку? Как связать свитер за три дня? И ни слова о том, как распутать нитки, если они свалялись в непроходимые дебри.

«Не хотела, конечно, к ней обращаться. Сейчас начнется: а я тебе говорила спицы другие брать, а я тебе говорила не класть все клубки в одну корзину! Но делать нечего». Девочка набрала номер мамы — известной, титулованной вязальщицы в третьем поколении с кучей медалей на груди «За самое длинное что-то там».

Мама с порога начала свою любимую песню «А я же тебе говорила…», и Девочка поняла, что зря в свое время не связала маме кляп. И билет в другую страну на ПМЖ. Мама, конечно, связала всю эту запутанную ситуацию с дочкиной махровой безответственностью. Но принесла борщ, теплые носки и подоткнула недовязанное одеяло. И на том спасибо, стало теплее.

Потом Девочка пыталась распутаться с помощью астрологов, тарологов, гипнологов, психологов и даже подологов. Каждый смог достать одну-две ниточки, но глобальный клубок остался без изменений.

Однажды она устроилась поуютнее в своем коконе из разноцветных ниток, пригрелась, расслабилась и подумала: «А что, пусть остается так. Красиво же получилось! И ни у кого такого больше нет. Мой личный… опыт, получается. Яркий такой, радужный!»

Страдать она начала с самого-самого начала — там, внутри. Еще не успела родиться, как уже начала страдать. Плавала в пузыре и недовольно ворчала: «Тесно у вас тут как-то. Не развернуться, не потянуться».

Это она еще не знала, что скоро совсем худо станет. Ворчала себе потихоньку, и тут ее ка-а-ак сдавило пуще прежнего. «Да вы что там, с ума посходили, что ли?!» — завопила Девочка изо всех сил. Но ее никто не услышал. Потом зачем-то запихнули в какую-то невыносимо тесную трубу и стали выталкивать непонятно куда. «Вы что, не понимаете, что я здесь не помещаюсь?!» — думала Девочка и страдала невыносимо все время, пока лезла по этой трубе наружу.

«Господи, как холодно-то! И свет сделайте поменьше! Глаза режет!» — возмущалась про себя Девочка, потому что говорить еще не умела, но это не мешало ей страдать по полной программе. Она быстро обнаружила, что страдать молча — скучно и неэффективно. Поэтому с первых секунд начала страдать громко, во всю глотку.

А страдать, скажем прямо, было из-за чего. То у нее ни с того ни с сего вдруг схватывало живот. То лезли какие-то непонятные зубы. То мама молока не дает, то соску в рот пихает. То вообще уйдет куда-то и не возвращается целых пятнадцать секунд. Поводов для страданий было хоть отбавляй. Поэтому Девочка страдала качественно, с полной самоотдачей.

«Понаделали тут углов!» Как только Девочка научилась ходить, поводов для страданий сразу стало больше. А то старые уже все поистрепались. Земля твердая, вода мокрая, солнце жаркое, да еще и Пашка из соседнего подъезда забирает свои игрушки и бьет лопаткой по голове — с самого детства поток страданий Девочки только увеличивался. Манная каша с комочками и вонючий рыбий жир помогали Девочке страдать от души.

В школе тоже радостей не нашлось. А чему тут радоваться?! Ставят двойки, в туалет пускают только на переменках, бегать нельзя, а домашки задают целую бесконечность. Кто ее вообще придумал? Учительница строгая, форма колется подмышками, а каникулы неприлично короткие. Да еще этот Лешка из третьего класса дергает за косички! Девочка так хорошо натренировалась страдать в школе, что дальше все пошло как по маслу. А еще говорят, что образование у нас страдает.

Она весьма качественно страдала в институте от сессии до сессии. Страдая, учила билеты. Страдая, писала диплом. Замужем тоже было несладко. Носки по всему дому, бесконечный борщ и вечно сопливые погодки. Она страдала на работе, дома и даже в отпуске. Продолжила страдать, когда ей выдали первую пенсию.

Мучаясь от бессонницы, она с трудом заснула в невероятных страданиях. А утром проснулась в каком-то тесном пузыре. «О боже, опять по новой?! Сколько там этих кругов, семь или больше? Этот аттракцион мне никогда не нравился. Кто перемотал пленку назад? Можно мне другой фильм? Комедию, например. Ну, или там про животных?»

Жила-была Девочка, и она постоянно куда-то бежала. «Все бегут, и я бегу!» — задорно говорила Девочка, искренне стараясь не обращать внимания на боли в мышцах, скрипящие суставы и сильную жажду. Она даже ела на бегу, разговаривала на бегу и ела быструю еду, чтобы не тратить время. Читала книги в сокращенном изложении. На бегу писала «спс» и ставила смайлики в сообщениях, лишь бы не тратить бездарно время на бессмысленные занятия.

Девочка бегала с самого детства. Как только на ножки встала — так и понеслась. Сначала — от родителей, потом — от мальчишек во дворе. Так она стремительно и незаметно добежала до школьного выпускного.

Учительница ей: «Встань хоть для фото, торопыжка!» Пришлось ненадолго притормозить, потеряв две драгоценные минуты жизни, пока все становились по росту, смеялись и что-то там обсуждали. Пришлось потом нагонять! Вот копуши!

«Побегу я! — сказала Девочка, завязывая потуже кроссовки. — У меня каждая минута на счету. Некогда мне с вами возиться. Задерживаете». Запыхавшаяся, 1 сентября она прибежала в деканат вуза на другом конце города.

— Девушка, вам на какой факультет? — невозможно растягивая слова, спросила медлительная секретарша, неспешно подкрашивая губы и любуясь в крохотное зеркальце со стразами и камешками.

— Мне что-нибудь про тайм-менеджмент или сверхзвуковую физику. И желательно, чтобы все экзамены можно было сдать досрочно экстерном. Некогда мне, я бегу!

Как настоящий спринтер, Девочка по-быстрому, с ветром в волосах пробежала на полной скорости все шесть лет своего студенчества за три года. Успела защитить диссертацию и победить в каком-то конкурсе регионального значения. Просто быстрее всех решила тест и убежала по делам.

Чтобы все успеть и ничего не упустить, она на бегу засовывала в уши наушники и слушала серьезные аудиокниги, лекции и полезные, как сельдерей, подкасты. Жаль, конечно, что не смогла забежать ни на одну студенческую вечеринку. Зато все забеги на физкультуре были ее — медали «Самой быстрой» развесила по стенам и любовалась две секунды перед сном. Да и засыпала она моментально. Зачем терять время?

Как-то она забежала на выпускной, буквально на пару минут. Засунула диплом под мышку и со словами: «Некогда мне! Я на собеседование опаздываю!» — вылетела из актового зала. И как была, в наспех выбранном платье и на каблуках, помчалась на свою первую работу. И бегала туда все последующие десять лет пять дней в неделю к девяти и домой — после пяти.

— Дочка, ты бы хоть в гости забежала на чай! — сокрушалась не вечная, вообще-то, мама.

Она уже никуда, конечно, не спешила и не бежала, хотя в молодости была той еще егозой. Теперь выбросила кроссовки и вполне себе неподвижно смотрела дома сериалы на диване. А самым большим ее достижением был марш-бросок до ближайшей булочной.

— Забегу, мам, обязательно! Сейчас вот только закончу этот рабочий марафон с отчетами. Вот выйду на финишную прямую — и сразу к тебе.

— Ты бы, дочка, хоть замуж выскочила, ребеночка родила. А то жизнь пронесется, и все, — только и успела сказать мама, когда дочь залетела как ураган, хлебнула чаю на бегу, клюнула в щеку и уже стояла на низком старте в прихожей.

— Я подумаю, ма! А сейчас побегу, ладно? Страшно опаздываю. Боюсь не успеть.

Точно. Мама права. Время бежит, часики тикают. После работы Девочка забежала на экспресс-свидания. Пять минут на кандидата в мужья — отличный темп. Очень быстро выскочила за первого встречного, на бегу узнав его имя и мельком взглянув в справку из больницы. Бегло оценила внешние данные, пару секунд потратила на внутренний мир. Не плюется через губу — ладно, достаточно.

Толком не узнав своего свежеиспеченного супруга, она быстренько забеременела в первую брачную ночь. Зачем откладывать на потом? Надо еще успеть поднять на ноги.

Следующие шесть лет она бегала от поликлиники до детского сада и обратно с утяжелениями — толкая впереди себя то коляску, то велосипед, то самокат. И постоянно поторапливая своего медлительного сына: «Ну что ты у меня плетешься, как улитка?!»

За сыном быстро родилась дочка. Зачем откладывать? Будут погодки — вместе веселее. Да и отстреляюсь по-быстрому, и все. Ее брак был стремительный, как… сами знаете что. Однажды супругу надоели ее ежедневные забеги и темп, несовместимый с жизнью. И он, словно ракета, в один прекрасный день вылетел в открытый космос и приземлился на какую-то более размеренную планету, где время идет в три раза медленнее и никто никуда не спешит.

Девочка сбегала еще в пару браков и переключилась на карьерный марафон. Там хотя бы сроки понятные, дедлайны есть, зарплата и все ценят ее стремительный настрой.

С хорошим темпом за круг она добежала до пенсии, села на диван, взяла пульт. Посмотрела, как неспешно коалы жуют листья эвкалипта в программе «В мире животных» и подумала: «Надо на рынок сбегать, саженцы купить. И успеть посадить, пока погода хорошая. Ну их, этих коал ваших. Мне еще в собес надо до закрытия. Времени совсем не осталось».

Жила-была Девочка, и был у этой Девочки черный пояс по прокрастинации. А все потому, что она могла бесконечно долго откладывать важные дела на потом. Устроиться на работу? Потом. Начать делать зарядку по утрам? С понедельника. Следующего. Позвонить маме? Не сегодня.

Массивный такой, внушительный пояс висел и чернел в рамочке на самом почетном и видном месте в квартире, которую Девочка каждый день обещала прибрать. «Завтра!» — говорила она каждый раз, когда глаза упирались в пыль на комоде. Но пыль уже и не надеялась…

Девочка страшно гордилась этим поясом. Еще бы! Ведь ей пришлось пройти такой колоссальный путь, чтобы его получить! Много и упорно практиковаться в этом непростом деле. Каждый день — жесточайшие тренировки на износ, работа с сознанием и мышлением, строжайшая диета. Даже самые близкие люди не верили в нее, наотрез отказывались поддерживать ее в этом увлечении. Но Девочка прошла сложный путь, усеянный слезами, сопротивлением и бессонными ночами, сама — от первого шага до заслуженной награды.

Ей пришлось найти опытного тренера и кожей впитывать его глубинные знания, основанные на личном опыте. Она взяла кредит на образование и поклялась на ежедневнике: «Я посвящу этому делу всю себя и всю свою жизнь! Я не подведу! Я стану чемпионкой!»

Тренер поверил в нее и рассказал все то, что знает сам. Поведал, что никогда, ни при каких условиях не нужно сразу же браться за дело, когда только о нем услышал. А для этого придется тренировать силу воли и учиться избирательной амнезии. Еще нужно хорошенько все продумать, а для этого потребуется год или два. А может, и все пять, кто знает. Придется развивать критическое мышление, логику и читать много умных книг, очень толстых.

И конечно, не стоит бросаться в водоворот событий и начинать исполнять все мечты из списка на год, сперва нужно хорошенько качественно отдохнуть. Годик, два или три — в зависимости от степени накопленной усталости. Очень пригодится умение притворяться мертвой и глухой, если кто-то просит тебя сделать хотя бы что-нибудь.

Тренер многому ее научил, да и Девочка была способной ученицей. Он подбадривал свою образцово-показательную студентку на этом нелегком пути, как заботливые тренеры мотивируют боксеров на ринге: «Давай! Ты сможешь! Соберись! Я в тебя верю!» Он выслушивал ее слезы и звонки посреди ночи: «Я так больше не могу! Сегодня опять сорвалась и сделала пять дел из ежедневника. А вчера начальник похвалил меня за оперативность».

Она падала и поднималась, снова и снова. Разбивала колени в кровь, валилась в кровать без сил по вечерам, но упорно, несмотря ни на что, шла к своей цели. И тренер всегда был рядом: «Просто продолжай откладывать важное на потом, просто продолжай. Я знаю, ты сможешь. Я в тебя верю! Это трудно, но ты справишься!» И она смогла, справилась, победила. Посвятила прокрастинации жизнь. Ежедневные многочасовые тренировки не оставляли времени ни на что — семья не сложилась, карьера не построилась, дружба распалась, мечты так и остались мечтами.

Пройдя этот долгий путь, приложив нечеловеческие усилия, она смогла стать чемпионкой. Чемпионкой по прокрастинации. Девочка пришла домой, повесила свой черный пояс в рамочку, которую купила с пятого раза по привычке все откладывать на потом, и горько заплакала. Потому что ей уже 97. А она так ничего и не сделала. Ну, только черный пояс по прокрастинации заработала.

Жила-была Девочка, и задумалась она однажды, какое бы завести себе домашнее животное. «Собака требует слишком много внимания — кто с ней будет гулять, пока я на работе? Сомневаюсь, что мы сделаем друг друга счастливыми. Кошки чересчур самодостаточны. Не знаю, нужен ли им вообще кто-нибудь. Так я и сама могу — ходить с надменным видом и требовать еду. Нет уж, спасибо. Заведу себе червячка», — решила Девочка, лежа в кровати, и крепко заснула до утра.

На завтрак в холодильнике не оказалось ничего, кроме яблока. «Ну вот, опять в магазин не зашла, — подумала Девочка. — Ничего, зато похудею немножко. Пусть это будет разгрузочный день». Только она решила красиво нарезать яблоко на красивом блюдечке, как почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Присмотрелась — червячок:

— Ну и чего застыла? Ты яблоко вообще помыла, перед тем как в рот класть?

Ну вот, хотела завести червячка — пожалуйста. Даже звать не пришлось. Только подумала — он уже тут как тут. Приполз без приглашения.

— Оставайся со мной жить, — предложила Девочка. — Характер у тебя скверный, конечно, но ничего. Что-нибудь придумаем.

Червячок продолжил ворчать:

— Сомневаюсь, конечно, что у тебя получится. У тебя даже цветы на подоконнике вянут. Вообще ничего доверить нельзя. Как была безрукая, так и осталась.

Но предложение принял.

Так и стали жить вдвоем: Девочка и червячок. Червячок оказался очень удобным питомцем. Девочка положила его во внутренний нагрудный карман, поближе к сердцу, и всегда носила с собой. И никогда не забывала, что он у нее есть. Поначалу Девочка пыталась иногда оставлять червячка дома, но чувствовала, что на работе ей чего-то не хватает. Без него она совершала какие-то безрассудные поступки. То на свидание симпатичного коллегу пригласит, то договор подпишет с крупной компанией. То на корпоративе на барной стойке станцует. А потом возвращалась домой и выслушивала от червяка нотации: «Ну вот, опять в омут с головой, да?! Что ты о себе возомнила? Потом жалеть будешь и рыдать горючими слезами, когда он тебя такую бросит. Я тебе добра желаю, а ты…»

С тех пор Девочка стала всегда и везде носить червячка с собой. Так безопаснее и спокойнее. Пока он рядом, ничего плохого с ней случиться не может. Безопасность превыше всего! Татуировку такую, что ли, сделать?

Только ночью, во время сна, Девочка клала своего червячка на специальную подушечку рядом, чтобы не дай бог не разбудить. Но уже утром, выныривая из своих невероятных разноцветных снов, она открывала глаза и первое, что видела, — недовольную физиономию своего питомца. Он потягивался на своей королевской подушечке, зевал и произносил коронную фразу: «Даже не мечтай!» Девочка очень полюбила червячка, прикипела к нему всей душой, поэтому послушно не мечтала.

После завтрака червячок проворно забирался в кармашек на груди Девочкиного пиджака и сидел там целый день, раздавая ценные советы в самых разных жизненных ситуациях направо, налево и Девочке в ухо.

Однажды Девочку попросили выступить на очень важной конференции.

— У тебя все обязательно получится! Ты столько всего знаешь! Ты наш самый лучший специалист! Лучше тебя это никто не сделает! — говорил воодушевленный начальник и на самом деле искренне так думал.

— Да, конечно! — согласилась Девочка.

Предложение было неожиданным, как снег в апреле, так что она не успела хорошенько его взвесить и обдумать, прежде чем принять решение. «Эх, была не была! Уже десять лет здесь работаю. Все знаю от и до. Я точно смогу».

Чтобы отметить радостное событие, она отправилась в кафетерий на первом этаже выпить свой любимый капучино и хорошенько все обдумать. Когда она собиралась сделать первый глоток с блаженной улыбкой на лице, на салфетку с бодрой надписью «Жизнь прекрасна!» выполз червячок и начал зудеть: «Куда собралась? Ты в своем уме? Там будет тысяча человек народу. А вдруг забудешь слова? Точно забудешь! В садике же забыла, не смогла четыре строчки для Деда Мороза выучить… А если оступишься и упадешь? Помнишь, как на танцах в пятом классе было? Тебе точно зададут вопрос, на который в твоих куриных мозгах нет ответа. Как в институте на третьем курсе на экзамене по философии. Лучше сразу скажи, что заболела. Пусть кто-нибудь другой выступит».

Да, точно… Тут же, за кофе, она написала начальнику сообщение: «Я не буду выступать. Болит горло». Червячок успокоился и уснул, а Девочка так никогда и не узнала, как здорово у нее получается выступать на международных конференциях перед аудиторией в тысячу человек. И как бывает, когда тебя сразу после конференции приглашают на должность начальника департамента в огромной корпорации, о которой ты всегда мечтала. Она так и не узнала ничего об этом, потому что посадила червячка обратно в кармашек и отправилась домой, по пути забежав за хлебом, который покупала каждый божий день вот уже одиннадцать лет подряд. Включила советское кино, испекла шарлотку по проверенному бабушкиному рецепту. И всю ночь во сне Девочка вещала что-то со сцены. Ей аплодировали, кричали браво и несли цветы.

Однажды в кофейне Девочка познакомилась с приятным мужчиной. «Куда ты лезешь, глупая! Не ведись на его улыбку и уговоры. Ты ведь это уже проходила. Снова будешь рыдать в подушку, как в прошлом году! Я же как лучше хочу, глупая», — червячок как мог оберегал Девочку от необдуманных поступков.

«Какая тебе книга? Ты что, Толстой или Достоевский? Классики уже давно все сказали до тебя. Думаешь, самая умная? За тебя же всегда мама сочинения писала! Ничего у тебя не получится, даже не пытайся. Выставишь себя на посмешище!» — спускал с небес на землю червячок.

«Открыть кофейню? Ты серьезно? Да этих кофеен как собак нерезаных. Ты же ничего не понимаешь в бизнесе. Думаешь, это так просто? Помнишь, как твой папа в девяностые спустил все деньги на ветер? И ты в него! Та еще бизнесвумен. Сиди лучше на теплом месте. У тебя соцпакет и отчисления на пенсию».

Однажды Девочка забыла червячка дома и натворила кучу классных дел. Сходила на свидание с первым встречным, заключила контракт на миллион и даже станцевала на барной стойке с коллегами вечером после работы. Утром проснулась невыспавшаяся, а червячок уже тут как тут: «Я же тебе говорил! Ну вот, ты опять, да? Нашла какого-то типа. Он наверняка женат. И сделка какая-то сомнительная. Кинут, я уверен. Я же хочу как лучше…»

«Господи, я от тебя так устала. И что же мне с тобой делать?! Подарить кому-нибудь? Людей жалко. Может, просто растоптать? Нет, я же не живодер! Да и ты защищаешь меня, хочешь как лучше. Боишься, что кто-то может сделать мне больно. Придумала!»

Девочка купила червячку красивую банку с крышкой, проделала в ней дырочки, чтобы воздух проходил, и поставила на комод в гостиной. Червячок всегда был с ней, никуда от него не деться. Он там что-то кричал в банке, но она его не слышала. Иногда доставала и разговаривала, беседовала, терпеливо объясняла, что понимает его чувства и эмоции. Ценит его заботу. Но хочет в жизни сделать много классных дел. А для этого всегда придется идти в новое.

«Я не знаю, что со мной там случится. Может быть, получится. А может, и нет. Но если я не попробую, то и не узнаю, правда? А потом точно буду жалеть».

Жила-была щедрая Девочка. Она очень любила делать подарки по поводу и без тем, кого любит. И тем, кого не любит, почему-то тоже. Ну так, на всякий случай. «Чего уж там… Мне не жалко, а людям приятно». Сами видите, щедрая была Девочка.

Начинала она как все — с открыток, плюшевых мишек, цветов в букетах и в горшках и с домашнего песочного печенья. А потом села и задумалась: «Что самого ценного я могу подарить людям? Такого вот прям вау, от души и до мурашек?» И тут ее осенило! «Самое ценное у меня — это Я! Как же я сразу не догадалась?!» И с этого дня стала Девочка всем себя раздаривать по кусочкам — кому какой больше нравится и в хозяйстве пригодится.

Вот пошла Девочка на работу, а начальник ей и говорит: «Какая же ты умная, прелесть просто! Мне бы твои мозги!» Ну, Девочка взяла и мозги свои начальнику подарила. Еще и красной ленточкой перевязала. И открытку вложила: «Пользуйтесь на здоровье! Даже по выходным и государственным праздникам. В обеденный перерыв тоже можно». Довольный таким подарком, начальник удивился, а про себя подумал: «Здорово. Раньше я ей за эти мозги зарплату платил, а теперь все бесплатно. Умеют же люди делать подарки!»

Вечером, как есть безмозглая, поехала к маме на чай. А мама и говорит: «Доченька, мне бы твои золотые руки! У бабушки точно такие же были. Она и шила, и вышивала, и на фортепиано играла. И все у нее ладилось, спорилось и получалось. Она безо всяких интернетов по “Бурде” могла любое платье из занавески сшить». Девочка тут же достала красивую коробочку, бережно упаковала свои золотые руки и маме подарила. Ничего не поделаешь, понравились. «Маме они нужнее, я ведь и не пользовалась ими совсем. Так, иногда».

Подружке по фитнес-клубу после слов «Вот это у тебя орех, закачаешься!» — Девочка подарила свои упругие ягодицы, над которыми трудилась все последние несколько лет в поте лица. А мужу всегда очень нравилась ее грудь уверенного третьего размера и чувство юмора. «Берите, пользуйтесь, мне не жалко…»

Подписчица в соцсетях долго восторгалась ее пухлыми губами и волосами: «Натуральный блонд! Такая редкость! В парикмахерских кучу денег берут, чтобы такой сделать». Пришлось отправить ей по почте в другую страну. Заодно и сестре — нос без горбинки и длинные ровные ноги от ушей, как у модели с парижского подиума. Даже ямочку на щеке пришлось подарить дочке: она с ней такая очаровательная. Куколка просто! А подруге, которая никак не могла родить, — свою яйцеклетку хорошего качества, которая не подведет.

Большое и доброе сердце она еще в пятом классе подарила Кольке из параллельного класса. Да так и не забрала обратно. Подарочки — не отдарочки, как говорится. Знакомым по книжному клубу она подарила свою энциклопедическую память: «И как ты столько всего запоминаешь! Всех героев “Тихого Дона” по именам!» А соседка по лестничной клетке мало того что ее немного раскосые от природы глаза забрала, так еще и талант печь самую вкусную кулебяку на планете утащила. Пресс кубиками Девочка отдала с наилучшими пожеланиями своей подруге, которая недавно родила двойню и никак не могла влезть в добеременные джинсы. А детям — бессрочный безлимитный абонемент на все свое свободное время.

В общем, всю себя раздарила Девочка до самой последней крошки. Совсем не жадная была. И даже себе ничего не оставила. Сидит такая Девочка, пустая-пустая, и думает: «Всё, кончилась я… Что же дарить-то теперь буду? Придется опять к открыткам и плюшевым мишкам возвращаться. Их много в любом ларьке. А я одна вообще-то. Опять себя собирать по кусочкам?»

Жила-была Девочка, и однажды она прочитала в одной умной-преумной книжке: «Слушай свой внутренний голос!» Ага, хорошо, буду слушать во все уши. «Говорят, он плохого не посоветует, — подумала Девочка. — Вот только как его слушать? Что-то я никакого внутреннего голоса у себя никогда не слышала. Может, он у меня на языке жестов выражается? Или это тот, который по вечерам шепчет “Напиши бывшему”? Да ну, вряд ли…»

Закрыла Девочка книжку и решила начать изо всех сил слушать свой внутренний голос. Раз уж у нее самой ничего хорошего не получалось с этой жизнью сделать, так хоть умного человека послушать, что ли. Авось что-то да получится…

Проснулась Девочка с утра пораньше и, пока первые петухи продирали глаза и сладко потягивались на насесте, обнимая своих теплых несушек, выползла резвой ланью на пробежку. Запихнула наушники поглубже, включила любимую музыку, несется и думает: «Не любит он спорт, что ли, мой внутренний голос? Вот соня… Я уже на улице, а он все еще дрыхнет без задних лап!»

Запивая бутерброд с колбасой и сыром горячим кофе с молочной пенкой, она снова ждала, когда ее внутренний голос наконец соизволит сказать что-нибудь путное и жизнеутверждающее. А он то ли с набитым ртом предпочитал не разговаривать — очень уж воспитанный был, то ли не мог вставить слово между диктором новостей и рекламой майонеза по телевизору. Девочка перед работой любила войти в курс дел Мистера Чистера и мировых политических интриг — надо же знать, что в мире творится. А то спросит ее внутренний голос, как она относится к политике Зимбабве на Марсе, а она и не в курсе… Стыдоба на постном масле, да и только!

«Э-э-э…» — только и успел вставить внутренний голос, когда Девочка прыгнула в машину и помчалась на работу. Он даже не успел сказать: «Я здесь!» — как она уже откопала в бездонной сумочке размером с туристический рюкзак телефон и позвонила лучшей подружке. Долго слушала ее подробный отчет о последней вечеринке, которая весело закончилась, о детях, которые не-хотят-учиться-все-в-отца-я-в-их-возрасте-уже-защитила-диссертацию, и о яйцах, которые уже ни в какие ворота не лезут и набивают себе цену, как золотые, а на самом деле они простые и самые обыкновенные, даже не дизайнерские и не крафтовые.

«Ты сделала отчет? Где информация по последней сделке? Мне срочно нужны цифры! Я хочу от тебя идей!» Высокая должность требовала от Девочки не только строгого дресс-кода, но и полного погружения в пучины корпоративного эгрегора.

Она выплывала на берег только в обеденный перерыв, вдыхала воздух полной грудью, жадно, как утопающий, который чудом спасся. Только настраивалась слушать свой внутренний голос, как: «Ой, привет! Я повсюду тебя ищу! Пообедаем! Я тебе тако-о-ое расскажу!» Это был голос, но только не внутренний, а вполне себе внешний, и принадлежал он назойливой Ольке из соседнего кабинета.

Олька пребывала в постоянном поиске личного счастья и во время этой поисковой экспедиции регулярно попадала в эпицентр цунами, аварии, землетрясения и катастрофы любовного и сексуального характера. Но ее периодически спасали бравые супермены, отважные пожарные тушили огонь ее пылкого сердца, а мускулистые водопроводчики регулярно прочищали ее трубы и мозги. Всеми этими новостями Олька каждый раз щедро делилась с Девочкой, потому что на одну бедовую голову и пятую точку приключений явно многовато. И обеденного перерыва, конечно же, катастрофически не хватало для подробного отчета в красках. Олька каждый раз заполняла свободное время своим монологом, как газообразное вещество заполняет любой сосуд, только дай волю. Но перерыв был не резиновым и рано или поздно лопался, как мыльный пузырь в детских ладошках.

«Все, пора браться за дело!» — могло бы звучать мотивирующее на трудовые подвиги сообщение от шефа. Но оно звучало так: «Где тебя носит?! Бегом в офис!» И Девочка мчалась закрывать пятилетку за год, по пути дожевывая куриный салат, чтобы спасать своего начальника и его корпорацию монстров от неминуемого краха с полным желудком. Там ей было снова не до интеллектуальных и задушевных бесед с внутренним голосом, сами понимаете. «Не до тебя сейчас!» — отмахивалась жутко занятая Девочка, когда тоненький голосок где-то глубоко внутри пытался поднывать: «Я устал… Пойдем домой, а? Нальем ванну, включим сериал, почитаем книжку». Приходилось его одергивать: «Соберись, тряпка!» И Девочка открывала новую папку на рабочем столе, из которой, как кипящая каша из кастрюли, во все стороны расползались бесчисленные прыткие документы.

«Доченька, я к тебе с вопросом на пять секунд!» — бодрый мамин голос в машине на громкой связи обещал нескучную дорогу домой. Даже часовая пробка с мамиными дачными историями превращалась в увлекательное путешествие. Кэмерон отдыхает и нервно заедает свой провал мамиными пирожками с капустой. И вся редакция телеканала, со всеми своими скандалами, интригами и расследованиями, тоже.

Дома в ванне с лавандовой пеной внутренний голос блаженно щурился, мычал что-то нечленораздельное и к разговорам, прямо скажем, был совсем не расположен. Затем новая серия «Богатых, которые тоже плачут, только в Audi, а не в грязном метро» захватила его с потрохами своим изъезженным вдоль, поперек и по диагонали сюжетом. Уже в постели на него с жаркими речами накинулся Толстой с его счастливыми и несчастными семьями, плавно перетекающий в сон без задних лап. Он, конечно, пытался и ночью достучаться до Девочки — показывал ей и Мальдивы с черепахами, и семейное гнездо с борщами, и фату из последней коллекции, и много чего еще показывал. Но уставшая Девочка от души и никого не стесняясь похрапывала в до мажоре и воспринимать информацию оказывалась категорически не готова.

«Ученье — свет!» — искренне считала Девочка и старалась проводить выходные не вареной креветкой на диване под пледиком, а с максимальной пользой. «Семинар на семинаре, мастер-классом погоняет!» — был ее девиз последние лет пятнадцать, а то и двадцать. А еще — «Искусства много не бывает!» Она посещала все премьеры, которые под руку попадались, читала все новинки, пока горяченькие, покупала абонементы во все театры в радиусе пятнадцати километров. И даже записалась в библиотеку и на вечерние курсы по истории фотографии.

Но однажды внутренний голос совсем отчаялся достучаться до Девочки — не слышит, и все тут, глухая, наверное. «Ах, так?! Не хочешь по-хорошему, будем по-эффективному!» — сказал он, уперев руки в боки с очень серьезным, как у школьного директора, видом. Где-то во время пятисекундного перерыва между спектаклем и лекцией «Как все успеть?» Девочка почувствовала себя нехорошо, тошно как-то, как будто переела. «Несварение, что ли? Как же так? Пропадают мои билеты… А завтра еще планерка, концерт и важная встреча… А я даже сидеть не могу». Приползла домой, легла на диван, закрыла глаза. И тут слышит, кто-то ее зовет:

— Пс-пс, привет!

«Ой, это, наверное, у меня от температуры», — подумала Девочка, приготовившись включить мантры для оздоровления всего организма.

— Да нет, это я.

— Кто я?

— Твой внутренний голос.

— Ну наконец-то! Я уж думала, никогда тебя не услышу. Рассказывай, я записываю. Говорят, ты жутко умный и сейчас поведаешь, как мне жить хорошо, долго и счастливо.

— Слушаешь?

— Да.

— Пойдем на кухню, так картошки жареной хочется! И чаю с баранками, сухариками и сахаром, как в детстве.

— И всё? А потом?

— Начнем с этого, а там видно будет.

Жила-была Девочка — очень насыщенной жизнью, так сказать. Муж, собака, кошка, трое детей и онлайн-работа на фрилансе, график которой неизбежно расползся до 24/7. Периодически эта Девочка куда-то пропадала, как сквозь землю проваливалась. Вот была — и нет. Час, два, три нет. А иногда и до вечера.

Дети искренне считали, что мама у них — волшебница из сказки или лесная фея с крылышками. Она эти крылышки, наверное, под халатом двусторонним скотчем приматывает. Любопытные дети весь мамин шкаф перерыли вверх дном в поисках шапки-невидимки — пусто. Зелья и порошки на туалетном столике в ванной есть. И даже ковер в спальне чем-то напоминает самолет: огурцы там восточные, кисточки, ворс, взъерошенный от ветра и скорости. А вот телепорта или портала в другое измерение нет. Хотя, может быть, зеркало…

Если дети думали, что мама — фея, волшебница или зачарованная принцесса из сказки, то фантазии мужа были более реалистичными. Ну, вы представляете, да? Сегодня красивая жена в цветастом сарафане и смешном переднике с оборками варит борщ с чесночными пампушками на вашей общей кухне. А завтра пропадает куда-то на полдня и на звонки не отвечает. Возвращается сияющая и довольная, как будто выиграла в лотерею. Ни на кого не кричит, не рычит и не фыркает, как рассерженный барсук, к которому залезли в нору непрошеные гости. А наоборот — улыбается, целует всех в лобик и в разные другие места, печет шарлотку и светится, как новенькая лампочка Ильича. Вот вы что бы подумали, а? Вот и я о том же.

«Надо нанять частного детектива!» — решил сообразительный муж этой Девочки и позвонил своему лучшему другу, который работал охранником в зоопарке.

«Ты с ума сошел? А я-то тут при чем? — Друг выронил от удивления глаза на хот-дог, а потом подобрал обратно, промокнув салфеткой от майонеза и горчицы. — Я же не детектив, хоть и уважаю Эркюля Пуаро. Да, у меня есть собака. Но вряд ли мой корги, которому давно пора завязывать с плюшками, возьмет след и выведет твою жену на чистую воду. Но мы попробуем. Только ради тебя и трех пончиков. Идет».

Однажды утром вышла Девочка из подъезда, озираясь по сторонам, немного помедлила, хотя ей очень хотелось скакать вприпрыжку по лужам в новых желтых сандаликах с тоненькими пряжками, как в детстве. Ловким движением она нахлобучила на нос солнечные очки в пол-лица. «Видимо, для маскировки!» — подумал странного вида мужчина с толстеньким корги, который зачем-то сидел в кустах.

Скрываясь от старушек, которые поедали третий пакет семечек у подъезда, Девочка скомкала и засунула в сумочку кухонный передник с рюшами по нижнему краю, который хранил следы борща, Наполеона, салатной заправки, кофе и детских жирных ладошек. В последний раз посмотрела на свои четыре окна на третьем этаже, убедилась, что никто не провожает ее взглядом из-за занавески, вздохнула и легкой походкой от бедра зашагала в неизвестном направлении.

«Ну, все понятно», — подумал человек, одетый в плащ не по погоде. Хотя понятно ему было далеко не все. Даже наоборот, пока совсем ничего понятно не было. Но он считал, что через пять минут наблюдений уже должно быть хоть что-то да ясно, и не хотел падать в грязь лицом перед старушками с черными шкурками от семечек в зубных протезах.

Так они и шли — Девочка в очках, босоножках и сарафане в цветочек и потеющий мужчина в плаще, свитере под горло и шляпе, надвинутой на глаза. Не останавливаясь, на бегу, Девочка привычным движением достала простой карандаш из небрежно повязанного на голове пучка, и каштановые кудри рассыпались по плечам.

«Вот теперь точно все понятно!» — подумал на этот раз очумевший от забега корги. В свободное от еды и сонных процедур в кресле время он любил смотреть сериалы про любовь, преступления и наказания. И точно знал, в каком виде люди ходят на свидания и что потом из этого не выходит ничего хорошего.

Проходя мимо бабушки с цветами, Девочка остановилась и купила огромный, как кучевое облако, букет домашних пионов. «Бабушка, я вам на карточку переведу, ладно? Кошелек дома оставила, вот растяпа. Продиктуйте, пожалуйста, номер. Записываю». Девочка достала телефон и с загадочной улыбкой напечатала кому-то сообщение. Так записал сыщик, выглядывая всеми частями тела из-за фонарного столба, хотя должен был, по идее, поместиться за ним целиком.

Теперь по тротуару в неизвестном направлении шла такая компания: огромный облачный букет пионов на человеческих ножках, мужчина в клетчатых брюках, который читал газету на ходу, периодически спотыкаясь, падая и натыкаясь на людей, и толстый корги с языком на плече, которому уже давно надоела вся эта авантюра. Но вот корги зазевался и налетел на клетчатого с газетой, газета наткнулась на мусорный бак, а клетчатый зашикал сам на себя и сделал вид, что он вообще здесь ни при чем. Причиной сыр-бора стало внезапное исчезновение Девочки.

«Ага! Вот оно что! Так я и думал!» — прошелестел газетой человек, который был ни при чем. Посмотрел направо — нет. Слева — тоже нет. Он даже поискал Девочку на дереве и на балконах второго этажа. Но и там ее, вполне закономерно, не оказалось. Зато над головой оказался большущий пончик и надпись «Булочная». «Попалась!» — подумал приободрившийся корги и заковылял на запах ванили, корицы и вареной сгущенки.

Девочка выбрала один миндальный круассан, три макаруна и один французский багет. И отправилась дальше, довольно помахивая сдобным пакетом и явно предвкушая что-то очень приятное. Так и записал, бубня, человек, который только что вспомнил, что у него в потайном кармане маскировочного плаща есть диктофон.

«Ну, вот и все! — подумал наполненный багетом корги. — Наконец-то этот марафон завершен». Через два квартала для кого-то шага, для кого-то бега по весеннему городу их путь завершился возле ничем не примечательного трехэтажного дома.

Девочка целую вечность копалась в сумке, искала ключи, долго отпирала, пытаясь пристроить под мышкой пакет с круассаном, цветы и свое неподъемное счастье. Наконец на кухне первого этажа заколыхались занавески. Облачный букет прыгнул в вазу на подоконнике, створки распахнулись и впустили весну в тесное пространство между плитой и холодильником, усадили ее на табуретки, собрались поить чаем. Вот уже запыхтел старомодный пузатый чайник на газовой плитке, круассан, разбрасывая крошки по вязанной крючком салфетке, забрался в вазочку на столе. За ним прошлепали макаруны и составили компанию бабушкиной чайной паре из прозрачного фарфора, который светился, если посмотреть сквозь него на солнце.

Девочка уселась в кресло-качалку, старенькое радио запело какой-то мелодичный романс. Она завернулась в вязаную шаль и блаженно закрыла глаза. Приняла ванну с лепестками прошлых пионов, которые не дождались ее возвращения. Напилась от души чаю с бергамотом и прочитала несколько страниц из «Мастера и Маргариты».

«И это всё? А что же дальше? Следующей серии не будет?» Мужчина с корги уныло свесили ноги и лапы со скамейки и ждали развязки, доедая третье ведро попкорна.

Через пару часов из дома вышла счастливая и блаженная Девочка: «О, привет, Андрюш! Ты собаку завел? Я так сразу тебя и не узнала. Богатым будешь! А мне вот бабушка квартиру в наследство оставила. Я сюда иногда прихожу, чтобы выдохнуть и, честно говоря, спрятаться от своего семейства. Делаю добрую маму, так сказать. Только ты им, пожалуйста, не говори. Узнают про мое убежище, и всё — набегут и свои вещички натащат. А мне так нужно хотя бы иногда выдыхать. Чтобы и дальше делать поделки из втулок и желудей, готовить борщи с пампушками и писать восемнадцать статей про унитазы и смесители. Ладно, а, Андрюш?»

Человек и корги забрали четверых детей из детского сада, школы, футбола и художественной гимнастики, выгрузили три тележки продуктов и приготовили ужин из полутора блюд, потому что мама сегодня на смене в больнице. И подумали, что им тоже не помешает такое убежище, в котором можно спрятаться от вездесущего синего трактора, который каждый день едет к нам и когда-нибудь обязательно приедет.

И они, конечно же, никому ничего не сказали…

Крыша дома заметно ходила ходуном и уже начинала медленно съезжать. Нешуточно шатались несущие конструкции. Казалось, еще чуть-чуть — и фундамент не выдержит.

— Что ты вытворяешь?! — прокричала в дверной проем входной двери подруга Женька, на всякий случай надев строительную каску. — Ты что здесь устроила?! Все же скоро рухнет! Как жить будешь?!

— Прекрасно жить буду. Слышишь? Пре-крас-но. В тысячу раз лучше, чем жила. Может, на Бали уеду. А может, в СНТ «Казачок» картошку копать. Я не знаю! Я теперь ничего не знаю! — Размазывая по щекам пыль, копоть, откуда-то взявшийся мазут и детские несбывшиеся мечты, Девочка стояла ровно посередине хаоса и бардака из маминых страшных снов. Вокруг — разобранные коробки с некогда важным хламом, из-за которого не спала ночами вся семья, а бабушка пила вонючие капли. На люстре — папины надежды. На подоконнике — стопка невыполнимых обещаний.

— Не видишь?! Я же ревизию делаю. Столько нужных вещей нашла. Я их все сейчас списочком зафиксирую, пронумерую, разделю по группам. И буду пользоваться. А то они зря без дела болтаются. Хочешь, подожди, я тебе все ненужное отгружу. Может, тебе пригодится. Нет — выбросишь. Вон, смотри, гордыня валяется, полшкафа занимает. Нужна? Говорят, полезная штука. Но я инструкцию по эксплуатации сто лет назад потеряла. Если разберешься — бери.

«Ой, а кто эту у нас тут притаился в уголке? Пыльный такой, грязный. — Девочка сдула вековые наросты каких-то перьев, пуха, комплексов и стереотипов и закашлялась. — Да это же мой талант писать классные тексты. Я про него совсем забыла! Помню, как в последний раз видела его на уроке литературы: мы ваяли сочинение, и учительница высмеяла меня перед всем классом и влепила двойку. Вечером я твердо решила, что не выйдет из меня ни Пушкина, ни Толстого. Зато хоть не умру в тридцать шесть и буду уплетать бургеры с мясом в свое удовольствие лет до ста».

«Так-так-так, а здесь что у нас, в чемодане? Огромное такое! Да это же свободное время! Его привалило неподъемными коробками с надписями “Быт”, “Работа” и присыпало мамиными “Опять бездельничаешь?! Пойди лучше книжку почитай!”»

В дальнем углу секретера приютилось что-то красное, целая стопка. «О, да это же мои дипломы! Когда же мы виделись с вами в последний раз? Ах да, помню-помню. После выпускного в институте я пришла в родительскую спальню под утро, швырнула на кровать алую книжку и гордо отправилась спать. Мама поставила ее на самом видном месте, рядом с грамотами за 1–11-й классы, дипломами по гимнастике и документами об окончании музыкальной и художественной школ. Красивая композиция!»

В разноцветном холщовом мешочке в ярких разводах Девочка нашла кисти, краску и альбом с детскими рисунками. Вспомнила, как она прятала их от преподавателя художки. Они были совсем не по правилам, странные, самобытные. Но она любила их именно такими и рисовала всегда, пока никто не видит.

Она откопала среди коробок с «Обязательствами» трехлитровый баллон, который переливался всеми цветами радуги, искрился и призывно мерцал, когда на него кто-то смотрел с любовью. Если приглядеться, внутри можно было увидеть, как киты машут хвостом, как в небе летают парашюты, а по берегу бегут, взявшись за руку, трое мальчишек-погодок. Девочка прокрутила банку и увидела этикетку в сердечках, подписанную от руки: «Мечты. Не открывать».

Она нашла еще много всего интересного в этих своих раскопках. Коробочку «Страстный секс» и тюбик «Взаимная любовь». Целый пакет с друзьями, мешок любви к себе. И полный шкаф платьев с этикетками.

Она сидела в центре этого хаоса, обложенная своими находками и думала: как же я могла про них забыть? Мне же по факту больше ничего и не нужно. Получается, у меня все есть.

Так полезно, оказывается, иногда делать ревизию своих запасов. А то клининг да клининг. Теперь надо разложить все аккуратно, по полочкам. Стеллаж заказать, что ли? Чтобы все на видном месте. А банку с мечтами все-таки открою. Пусть сбываются.

Жила-была Девочка, и мама каждый вечер перед сном читала ей похожие друг на друга как две капли воды сказки. Про принцев, конечно же. «Жил-был принц», — заводила свою шарманку мама, как только Девочка укладывалась в постель в пижамке с мишками.

Вслед за этим начиналась долгая и пронзительная история о том, как принц долго и нудно скакал на своем белом коне. Красивый такой, в мундире и с короной на блондинистых волосах. В его голубых глазах отражалось небо с двойной радугой, а лесные кущи расступались перед его целеустремленностью, прытью и задором. Принц, конечно, периодически сражался с драконами, спасал принцессу от пиратов и разбойников, приручал диких львов, серых волков и саблезубых тигров. В общем, жил обычной жизнью бравого наследника престола. Работать ему было некогда, сами понимаете. И мусор он выносить отказывался: не пристало особам голубых кровей с ведром на помойку шастать.

В конце концов, измученный всеми этими подвигами, он женился на прекрасной принцессе, отдавал ей зачем-то руку, сердце и полцарства в придачу. И жили они, само собой, долго и счастливо.

«Когда вырасту, обязательно стану принцессой! — засыпая каждый вечер, думала Девочка. — А для этого нужно сначала найти прекрасного принца, пусть меня спасает, добивается и все такое».

Годы шли, а принца на горизонте все не было. «Так и садик можно закончить без принца, — подумала Девочка. — Куда это годится?!» И включила режим «в активном поиске».

На новогоднем утреннике чудесного королевича играл ее одногруппник Сашка. «До чего хорош, — подумала девочка. — Как же ему идет эта пластиковая сабля и деревянный конь. Надо брать!» Но совсем скоро оказалось, что Сашка ест втихаря от всех козявки во время тихого часа и ничем, кроме конструктора, не интересуется. «Странный какой-то принц, — подумала Девочка. — Поищу другого».

В школе она быстренько нашла себе нового принца. По счастливому стечению обстоятельств (судьба вмешалась, видимо, или фея-крестная) прекрасного принца посадили с Девочкой за одну парту прямо второго сентября. «Принц же, точно!» — смотрела Девочка на профиль своего свежеиспеченного одноклассника Ваньки и млела. Достаточно быстро обнаружилось, что принц Ванька безбожно списывает, больно дергает за косички и дерется портфелем, как Джеки Чан нунчаками.

«Батюшки, что это за принц такой?! Совсем вести себя не умеет!» — как-то после уроков раскрыла ей глаза на будущего мужа бабушка, которая забирала Девочку со школы и трижды счастливо была замужем. «Ничего страшного, я его научу, как надо себя вести! У меня получится!» — бодро повторила мантру всех женщин Девочка в свои семь лет. Бабушка покачала головой и мудро рассудила, что лучше пусть внучка набьет эту шишку в семь, а не в тридцать семь. И не стала мешать. Но как и следовало ожидать, ничего у Девочки не получилось. Всю начальную школу она пыталась сделать из принца человека, но тот продолжал списывать, драться да еще и обзываться начал. «Дрессировке не подлежит!» — написала Девочка в красивой тетрадке с сердечками и именем «Ваня» в самом центре. Закрыла тетрадь и отдала бабушке на растопку печки — не пропадать же макулатуре, в хозяйстве пригодится.

Девочка не отчаивалась и в старших классах обнаружила нового принца — обаятельного хулигана Славика. Славик залихватски играл на гитаре, участвовал во всех школьных концертах, очаровал даже учительниц и носил модные кроссовки. «Мой, точно мой! — выстроилась Девочка в очередь таких же ошалевших от принцева обаяния одноклассниц. — Я им всем докажу, что достойна! Он еще увидит и поймет, что я лучше всех. И конечно, прискачет на своем коне, убьет всех драконов и дальше по тексту». Но принц бренчал на гитаре, дружил со всеми девчонками на районе и жениться явно не собирался.

«Ну и бог с тобой!» — решила Девочка и назло всем несостоявшимся принцам поступила в институт. А та-а-а-а-ам… Принцев оказалось пруд пруди. На любой вкус, цвет и сказочный сюжет. Были принцы, которые специализировались на серенадах под окнами. Принцы, которые во всем советовались со своим зеркальцем, успевая попутно в него любоваться, принцы на железных конях и всякие другие. Девочка сразу нашла себе подходящего — и с конем, и с зеркальцем, и с серенадами. Полный комплект. И быстренько притащила его к себе домой, чтобы сократить сказку и сразу перейти к «долго и счастливо».

Однажды утром Девочка обнаружила засохшие чайные пакетики, которые медленно, но верно превращались в окаменелость на кухонном столе. «Видимо, за ним там в его дворце фрейлины убирали. Да и вообще, не барское это дело — пакетики таскать с места на место». И выбросила сама. А уже на следующий день она обнаружила носки, равномерным слоем разбросанные по квартире, потом посуду в раковине, сиденье унитаза, которое никто никогда в жизни не поднимал и не опускал, грязные ботинки и существо с приставкой, которое сидит перед телевизором уже третий день.

«Да что же это такое?! Обалдели вы там наверху со своими принцами?! Мы пойдем другим путем!» Девочка быстренько собрала принцевы вещички в чемоданчик с короной и отправила его к королеве-свекрови на перевоспитание. Или на донянчивание. А сама купила в магазине корону и красивое платье: «Буду сама себе принцессой. Взаправдашней и настоящей. И никакой принц мне для этого не нужен. Я как-то упустила этот момент в сказках. Лучше напишу свою — правильную».

Жила-была Девочка. Она вообще-то была очень живой, свободной, веселой и энергичной, очень любила петь в машине за рулем во весь голос и регулярно так делала по пути на работу. «Ведь если любишь что-то делать, да хоть ходить в пижаме шиворот-навыворот (чтобы швы не кололись и не щекотались), то кто мы такие, чтобы самим себе отказывать?» — думала Девочка. И не отказывала. Если ее «хочу», конечно, не нарушали чужие границы и все такое.

Девочка могла начать танцевать прямо на улице в общественном месте. Она постоянно что-то придумывала! В ее голове бил фонтанчик (розовый, нет — голубой, нет — фиолетовый, точно!). Он фонтанировал идеями всех цветов радуги и их бесконечными оттенками. Были даже лилово-рыжие идеи и горчично-кирпичные. Девочка любила знакомиться с людьми, кататься на самокате, велосипеде и роликах, обгоняя ветер, плавать в море с утра пораньше и прыгать с палубы в открытый океан, набирая полный нос воды и подхватывая плавки, чтобы не достались дельфинам и донным рыбам.

Очень свободная была Девочка, с ветром в волосах. Так и бегала она по свету, иногда ходила гусиным шагом, иногда семенила на каблуках, иногда стояла вверх тормашками в странных йоговских позах. И был у нее секретный шкаф. Она повсюду таскала его с собой. На колесиках, чего непонятного? Странный это, конечно, был шкаф. Никто его не замечал почему-то. Только самые близкие и дети иногда.

Больше всего на свете Девочка любила забираться в шкаф с книжкой и чашкой кофе, прихватив с собой баночку миндального печенья. Когда уставала от мира и контактов с другими людьми, она пряталась в уютном пузе шифоньера на какое-то время, а потом выбиралась обновленная, свежая, с румянцем во всю щеку и счастливыми веснушками до ушей. Шкаф был для Девочки очень ресурсным местом: как будто она электромобиль, а шкаф — ее зарядная станция. Она подъезжала с пустой батарейкой, останавливалась, глушила двигатель и втыкала себя в розетку. А еще в шкафу очень хорошо думалось, осмыслялось, горевалось и грустилось. Хороший был шкаф, Девочке так и сказали, когда она его покупала: «Многофункциональный. Легко вписывается в любой интерьер».

Особенно часто Девочка забиралась в шкаф, когда сталкивалась с осуждением и неодобрением. У нее на них с детства была аллергия — даже справка из больницы имеется. «Опять вырядилась!» — говорила ей мама, не в силах выносить все эти розово-фиолетовые оборочки, присыпанные радугами и единорогами. И Девочка почему-то никак не могла сказать маме: «Да, вырядилась! Здорово, правда?» Потому что по глазам мамы видела, что совсем не здорово. Вместо этого она забиралась в шкаф с ногами, надувалась на весь мир, как рыба-шар, и сидела там несколько дней, пока не переварит информацию. Потом выходила как ни в чем не бывало и продолжала носить то, что нравится. До следующего комментария.

«Ой, что-то нам не нравится, как ты сделала этот проект!» — пузатый начальник с галстуком, двухдневной щетиной и явной нехваткой отпуска на лице не успел договорить, что же им действительно не понравилось, отвернулся на секундочку — нет Девочки. Щелк! — только и услышал он звук захлопывающихся створок шкафа. «Нет так нет…» — подумал начальник и пошел пить чай с тортиком на корпоративную кухню — у кого-то из сотрудников сегодня был день рождения. Съел кусочек с розочками и через пять минут уже и думать забыл, что что-то ему не нравилось. Нет, про некоторые вещи он, конечно, всегда помнил (такие, что даже тонна розочек не поможет). Но вот про Девочку запамятовал напрочь. А она три дня просидела в своем шкафу, пока не пришла в себя.

Девочка еще не совсем отошла, все еще немного думала и чуточку переживала, когда услышала стук в дверь.

— Тук-тук! — кто-то деликатно и с любопытством постучал в дверь. — Есть здесь кто-нибудь?

Девочка аккуратно приоткрыла створку шкафа и увидела белобрысую девчушку лет пяти, которая изо всех сил старалась засунуть свой не по годам длинный нос в шкаф. А за ним и все остальное, включая пирожок с вишней в правой руке.

— Тебе чего? — спросила малявку хмурая и все еще насупленная Девочка из шкафа, шмыгая носом.

— А вам чего? Что вы здесь делаете? Это мое место! — не растерялась малышка и откусила большущий кусок пирожка, который еле поместился у нее во рту.

— Почему это твое? Где написано? Я его первая нашла. И вообще…

— А потому что взрослые в шкафах не прячутся, вот почему. Это дети придумали! Чтобы взрослые их не нашли! И от страшилок всяких! И чтобы домашку не делать. А вы от кого прячетесь? Тоже от взрослых? Или от страшилок?

Девочка уже наполовину вылезла из шкафа и сидела, свесив ноги.

— Это что же тогда получается? А взрослым где прятаться? Или совсем нельзя?

Малышка откусила еще один внушительный кусок пирожка, испачкав нос вишней.

— А взрослым-то зачем прятаться? Во-первых, они в шкаф не поместятся. Ну, или сломают его. Потому что шкафы для взрослых, честно говоря, не предназначены. Во-вторых, взрослые большие и сильные. Им можно вообще ни от кого не прятаться. Разве что от леопарда. Но мне говорили в садике, что леопарды у нас не водятся — только в джунглях. И в-третьих, взрослые всегда могут договориться, решить вопрос. Это таких малявок, как я, никто не слушает. Поэтому им периодически нужно в шкаф. А взрослым — нет. Поэтому они вешают туда красивые платья, которые никогда не носят. — Пятилетка оказалась умна не по годам.

Девочка подумала-подумала и вылезла из шкафа почти целиком.

— Знаешь, а ты права, мудрая девочка с пирожком. Можно я еще немножечко посижу с тобой здесь, на краешке, и пойду договариваться? И иногда будут приходить к тебе читать — очень уж здесь тихо, тепло и уютно. Ведь пока тебя ищут по всему дому, можно успеть еще пару страниц дочитать. С меня вкусняшки, договорились?

Жила-была Девочка, и к ней в голову постоянно приходили самые разные тексты. Заявлялись порой в самый неподходящий момент, настойчиво и требовательно стучались в черепную коробку с внутренней стороны: давай, мол, записывай! Чего ждешь? Даже когда Девочкина голова была совсем маленькой и на ней росли две косички с огромными пушистыми, как пионы, бантиками. Вот сидит эта маленькая Девочка на ковре, в одной руке кукла-девочка в пышном розовом платье, в другой — кукла-мальчик в черном смокинге. И рассказывает она им историю про «жили долго и счастливо». В Гималаях, например.

Однажды Девочкиной маме позвонила школьная учительница: «Сделайте уже скорее что-нибудь, пожалуйста! Я устала проверять сочинения вашей дочери. У меня вообще-то и другие ученики есть! Она опять написала трактат на пятнадцать листов. Сил моих больше нет!»

Пока все дети решали примеры по математике, Девочка, высунув от напряжения кончик языка, записывала в школьной тетрадке рассказ о том, как «Жили да были цифра два и цифра три в стране Арифметика». Она пыталась не слушать тексты, которые приходят в ее творческую голову. «Отстаньте, — говорит. — Мне некогда! У меня контрольная!» А истории не унимались и прилетали пуще прежнего.

Папа всегда считал, что у Девочки просто буйная фантазия — перерастет. Это он еще не догадывался, что Девочка в четыре года сама научилась читать. А из книжек на нее выпрыгнули таки-и-ие тексты! Вместе с тиграми, летающими кораблями, необитаемыми островами, наполненными сокровищами и пресловутыми старухами с бракованными корытами. «Горшочек, не вари!» — часто говорила Девочка этим историям в своей голове. Но горшочек не переставал варить и даже не обижался: это ведь она не со зла — и продолжал рассказывать Девочке интересные сюжеты. Ненадолго замолкал он, только когда Девочка брала в руки тетрадку и карандаш и прилежно записывала все услышанное. А ей и самой было интересно до чертиков — какую историю ей сегодня поведают. И она искренне надеялась, что горшочек бездонный. Хотя иногда боялась, что в один непрекрасный день он ей ничего не расскажет. «Чур меня! — думала Девочка. — Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить». И покупала новый красивый блокнот потолще. У нее их уже накопилась под кроватью целая пропасть. А может, даже капельку больше.

«Тебе нужно подумать о будущем и получить нормальную профессию! — однажды сказал папа. — Вон, дочь соседки Тетьзои стала бухгалтером. И каждый день ходит на работу в костюме. Приличный человек».

Пока все будущие бухгалтеры и по совместительству приличные люди пытались на экзамене сосчитать землекопов, Девочка написала биографию каждого землекопа до седьмого колена во всех подробностях. Экзаменационная комиссия только ахнула и от неожиданности поставила Девочке пятерку. «Нестандартное мышление и креативный подход!» — подмахнули они Девочке в характеристике. А X плюс Y любой калькулятор посчитает.

Так Девочка стала приличным человеком в костюме и с дипломом бухгалтера. Она думала, что тексты в ее голове испугаются всех этих дебетов с кредитами, но они и глазом не моргнули. Каждый день рассказывали ей интересные истории про начальника Сергея Петровича, Мариванну с первого этажа и консьержку, которую дома ждут пятнадцать кошек. Может, шестнадцать — кто их там считает.

Однажды Девочке на голову с утра пораньше упала тетрадка со шкафа — выпала из большой коробки. Не вмещалась ее писанина уже никуда, хоть ты тресни. Пришлось даже телефон с огромной, как космос, картой памяти купить, чтобы все буквы влезли и ни одной не пропало.

«Что же мне с вами делать, мои дорогие?» — думала Девочка, почесывая всклокоченную ото сна голову. Когда она надевала костюм приличного человека, гнездо на Девочкиной голове превращалось в аккуратный пучок, а единороги с пижамки убегали в лес.

«Придумала! У меня места мало… А в интернете много… Он такой бездонный, что и сто тысяч великанов не смогут его съесть, даже если очень сильно захотят. Вот где я буду хранить свои тексты». И Девочка завела блог обо всем и ни о чем одновременно. Там она каждый день (а иногда и несколько раз в день) рассказывала свои истории, сочиняла сказки и небылицы. Создавала невероятные миры, в которых добро всегда побеждает зло, а принцы не разбрасывают грязные носки по квартире. И тетрадки больше не падали ей на голову.

Жила-была Девочка, и она никак не могла собрать мысли в кучу. А они у нее были на удивление резвые и прыткие. Разбегались по углам, прятались под диваном и даже забирались на шкаф. Самые возвышенные болтались на люстрах и карнизах. Гости, заходя к Девочке в квартиру, всегда говорили: «Хм, какой замысловатый декор!» Заплесневевшие мысли валялись на кухонном столе, у них уже давно вышел срок годности — выкинуть бы, да рука не поднимается. Подмоченные по краям мысли валялись на бортике ванны, их бы просушить — и можно пользоваться. Некоторые даже забирались в холодильник и морозильную камеру и лежали там, покрытые инеем и коркой льда, как динозавры, навечно плененные ледниками. Эти мысли можно было доставать и размораживать — от тепла они оттаивали и были пригодны к употреблению.

Огромные горы мыслей высились у Девочки в спальне: под подушкой, за кроватью, на тумбочке. Они не давали ей спать, прыгали вокруг, играли в чехарду и постоянно почему-то вращались по кругу. Даже коктейль из ромашкового чая с магнием не помогал.

Самые умные мысли Девочка старалась записывать, но они разбегались в разные стороны. Некоторые, правда, задерживались на стикерах и прилеплялись на холодильник и зеркала да так и висели там годами: «Не есть после шести», «Купить кроссовки для бега», «Никогда и ни за что не звонить бывшему».

Когда Девочка уходила из дома, мысли устраивали вечеринку — танцевали, прыгали на диване, перемешивались и устраивали вечный беспорядок. Но на работу с Девочкой предпочитали не ходить, поэтому начальник всегда говорил Девочке на планерке: «Ну что, есть у тебя какие-нибудь свежие мысли?» А Девочка, похлопав по карманам и проведя по-быстрому ревизию на рабочем столе, отвечала: «Свежих нет, есть вчерашние и прошлогодние».

Девочка приходила домой с работы, видела беспорядок, который опять устроили ее мысли, и бралась за тряпку, пылесос и швабру. Она отчаянно пыталась собрать их все в кучу, но утром они снова расползались кто куда.

«Ну что же мне с вами делать?» — в отчаянии думала девочка, когда в очередной раз проснулась в два часа ночи оттого, что какая-то особенно настырная мысль навязчиво лезла к ней в голову. Девочка вертела ее так и сяк, думала, прятала под подушку и пыталась как-то обуздать свое неугомонное воображение. «Почему вы не собираетесь в кучу, как у всех нормальных людей, а?! Вон, у Таньки всегда все четко: сегодня одна мысль в голове, завтра другая. Сегодня цветы сажает, завтра дом строит, послезавтра сына рожает».

Одна очень маленькая мысль подползла по подушке к самому уху Девочки. Крошка явно была здесь новенькой и не знала, что ночью выстраивается целая очередь, поэтому просто пролезла первой, без номерка. Она была очень светлой и, кажется, имела большое будущее. «Извините, пожалуйста. Может быть, я смогу быть вам полезной, — немного смущаясь, прошептала мысль Девочке в самое ухо. — Не такой полезной, как сельдерей и брокколи, конечно. Но все же… Мне кажется, что мы не можем собраться в кучу, потому что мы очень разные и нас очень много. Я всякого повидала, но чтобы у кого-то было столько мыслей в доме — в первый раз. Мысль “Я хочу похудеть” не хочет быть в одной куче с мыслью “Давай съедим торт в полночь”. А мысль “Я ничего не умею” даже на пушечный выстрел не подойдет к “Я знаю три языка и бухучет”. Понимаешь?»

Девочка задумалась: «Кажется, да. То есть я никогда-никогда не смогу собрать вас в кучу?»

«Да, к сожалению, так. Но ты можешь разложить нас по полочкам. Одна мысль — одна полочка. Возможно, кто-то захочет жить по двое и по трое. Это уж их дело. Например, все мысли про спортзал, похудение и зеленые смузи не прочь потесниться. Говорят, вместе веселее. А вот мысль “Депрессия, заходи” попросилась куда-нибудь подальше».

Девочка обняла эту светлую мысль и с ней и заснула сладким и крепким, как бабушкин чай, сном. А утром поехала в магазин мебели и купила самый большой стеллаж со множеством всевозможных полочек и ящичков. Она привезла его домой, вооружилась отверткой и чувством собственного всемогущества и собрала без единой мысли в голове — быстро, играючи и легко. А потом разложила свои мысли по полочкам. Актуальные, например «Составить отчет» и «Я счастлива», поместила на видном месте. Под рукой всегда были мысли «Я все могу» и «У меня обязательно получится». А мысли про депрессию засунула в самый дальний ящик. Там им самое место.

Когда мысли расселись по местам, оказалось, что у девочки еще много свободных полок. И в квартире появился свежий воздух и простор для фантазии. Девочка, счастливо потирая руки, засунула в уши наушники, включила медитацию: «Говорят, помогает упорядочивать мысли. Ну что ж, попробуем». Мысли поглядывали на нее из своих ящичков и старались сидеть тихо. Когда какая-то невоспитанная малышка только начинала открывать рот, чтобы вставить свои пять копеек, все остальные шикали на нее: «Тсс, не мешай! Она тебя потом подумает! Не видишь, что ли, человек занят!»

Жила-была Девочка, и она очень любила готовить. Распускать по своей крошечной кухне с клетчатой скатертью на столе мучные облака, сотканные из воздуха пшеничных полей и магии творчества. Наполнять пространство ароматами корицы, шалфея и миндаля. Заваривать кофе в медной турке, привезенной однажды из солнечной Турции. Взбивать белки неутомимым миксером в пушистую пену. Слушать, как хрустят огурчики с бабушкиного огорода, когда она крошит их острым ножиком на деревянной дощечке, как растекаются медовым соком спелые груши, а хурма прячет спицы и перестает вязать после пары дней выселения в морозилку.

Девочка очень любила готовить, но больше всего любила коллекционировать рецепты. Однажды она отправилась в уютный книжный магазинчик за углом, пропахший вековой мудростью, пылью и духами женщины с буклями на кассе. После нескольких часов раскопок на скрипучих книжных полках Девочка нашла его — кофейный блокнот для записи рецептов. Толстый, с плотной обложкой, уже слегка обтрепанной по краям, немного пожелтевшими страницами, ленточкой-закладкой. Кто-то оставил между страниц несколько сухих веточек розмарина. «Спасибо, что дождался», — сказала Девочка и отсчитала на кассе положенное количество купюр. Бросив: «Сдачи не надо, спасибо вам большое», счастливая побежала домой, подбрасывая носками сапожек желтые листья.

Девочка заварила ромашковый чай с бергамотом, насыпала в хрустальную вазочку песочное печенье, которое испекла перед выходом, чуть не сведя с ума соседей запахами ванили и миндальных лепестков, и села за работу. Она вспоминала все рецепты, которые готовила в детстве, стоя на деревянной табуретке. Рецепт бабушкиных сдобных пирожков с вишней, маминой фирменной курицы… Она ничего не забыла и аккуратно записала ровным почерком в блокнот, который даже немного потолстел от такой вкуснотищи.

На улице было уже темным-темно, когда Девочка подняла голову от бумаги, усыпанной песочными крошками. Она задумалась: «Интересно, а у счастья есть рецепт? Можно его так же приготовить, как трюфельный шоколад? Как торт “Наполеон”? Или яичницу-болтунью? Надо поискать в интернете или спросить у кого-нибудь».

На следующий день, уплетая мамин фирменный пирог с ежевикой, сидя на той самой деревянной табуретке ее детства, она спросила:

— Мамуль, ты знаешь столько рецептов. Наверное, даже тушканчика сможешь приготовить с черносливом. Вот скажи, какой рецепт у счастья, а?

— Милая, у счастья секрет простой. Любимый муж, здоровые дети. И дома чтобы всегда было чисто и спокойно.

— Стой-стой-стой, подожди, я записываю.

— А что тут записывать? Все просто, мне кажется. Это блюдо нужно есть теплым, добавить побольше сахара или меда с дедовой пасеки. Ни в коем случае не накалять сковородку и не кипятить. Хранить в теплом месте и есть большими ложками.

— Спасибо, мамуль, когда-нибудь я обязательно попробую, — сказала Девочка, а сама задумалась: «Пока что у меня нет необходимых ингредиентов. Да и магазина подходящего я не знаю. Спрошу у папы. Может, он что подскажет».

— Папуль, а какой рецепт твоего счастья? — спросила она папины ноги, которые торчали из-под капота автомобиля в гараже.

Папа вытер черные от машинного масла руки старым полотенцем и сказал, не думая:

— Конечно, семья и любимое дело. Нужно всегда чем-то заниматься, быть полезным. На работу пришел — работаешь. Домой — в гараже всегда есть что починить. А, да! И рыбалка! Обязательно рыбалка! Все это смешать, но не взбалтывать. Есть в тишине, запивая сладким чаем с баранками.

«Я рыбу, вообще-то, не очень люблю… Но запишу на всякий случай. Пригодится».

— Лидка, а Лидка! — На следующий день Девочка решила спросить свою подругу и коллегу по совместительству. — А какой у тебя рецепт счастья?

Лидка, наморщив носик под очками в стильной оправе, сказала:

— Ой, счастье готовится просто. С утра сходила на маникюр, потом пробежалась по магазинам. А вечером — на свидание. Ванна с пеной перед сном. И чтобы завтра выходной и на работу не надо.

Начальница сказала Девочке, что самое вкусное счастье готовят в Париже и на Мальдивах. Младший брат — что счастье продают в магазине игрушек. А сосед по лестничной клетке — что для счастья нужен всего один ингредиент — собака!

«Так, — подумала Девочка, забравшись с ногами на диван. — Одно я поняла точно. Рецептов счастья существует примерно столько же, сколько и рецептов с картошкой. Я придумаю свой, авторский! А то надоели мне эти ваши ингредиенты, которых днем с огнем не сыщешь! Вот где я вам завтра мужа возьму? Да еще такого, который не портится? Вы бы еще пыль с хвоста единорога написали!»

Девочка долго-долго колдовала на кухне, пылила специями, жужжала миксером-блендером, стучала скалкой и отбивала что-то там молотком. Вышла, усыпанная мукой по самую маковку, но счастливая. Рецепт еще предстоит довести до совершенства, но рабочий вариант такой:

Жила-была Девочка, и однажды она проснулась первого января. Набросив на клетчатую пижаму любимый махровый халат в сердечко, она с закрытыми глазами нащупала ногой тапочки под кроватью и поплелась на кухню ставить чайник.

Пересекая гостиную, совершила рекордный по широте раскрытия рта зевок (жаль, специалисты из команды Гиннесса не видели) и приоткрыла левый глаз. Он моментально упал на странный предмет под елкой. Странный предмет прикинулся подарком и даже повязал на макушку нарядный бант — мол, все как полагается.

Девочка моментально распознала сам подарок, но пока никак не могла понять, от кого он и что здесь забыл. Она жила одна, новогоднюю ночь тоже предпочитала проводить одна, желательно в сладком сне в обнимку с подушкой в виде гигантского пончика, и утром еще не успела принять гостей.

Поскольку Девочка во время сложного процесса идентификации и опознания уже добралась до кухни, она сдала задним ходом обратно в гостиную и припарковалась ровно посередине дивана, чуть не плюхнувшись на пол.

«Кто ты и что здесь делаешь?» — немой вопрос мигал неоновой вывеской у Девочки на лбу. Но она еще не сошла с ума и, хоть со школьных лет помнила немногое, это знала наверняка: «С подарками не разговаривают. Особенно 1 января. Особенно утром и даже не глотнув кофе».

Девочка аккуратно потрогала подарок носком пушистой тапки — не кусается, не взрывается и не орет дурниной. Запихнув подозрительно узкий и тонкий сверток под мышку, Девочка решила больше не откладывать свою утреннюю порцию животворящей воды с кофеином и продолжила действовать согласно первоначально намеченному плану.

Под вечное и, возможно, предостерегающее ворчание кофеварки, Девочка на свой страх и риск распаковала неожиданный новогодний сюрприз, втайне надеясь обнаружить внутри ключи от машины, закрытую ипотеку, мужчину своей мечты, грудь четвертого размера или хотя бы стайлер для волос. Размотав расточительный километр оберточной бумаги и предусмотрительно сложив ее аккуратным квадратиком (в душе Девочки иногда просыпалась экоактивистка, которая засыпала сразу после осознания, что пластиковую тару перед сдачей нужно мыть), Девочка обнаружила в недрах пупырки… палку.

Оглядевшись по сторонам в поисках скрытой камеры, она внимательно изучила сей непостижимый дар вселенной или какого-нибудь шутника. Палка как палка. Ровная, не большая и не маленькая. Удобно лежит в руке. Обработана от заноз. Никаких гравировок, опознавательных знаков и инструкций по эксплуатации в девяносто страниц на десяти языках. Ничего.

«Пожалуй, этот подарок займет первое место в списке самых странных презентов в моей жизни. Теперь чучело белки на почетном втором месте, а колесо от телеги — на третьем. Скоро можно будет открывать музей», — подумала Девочка и поставила давно готовую и уже порядком остывшую кружку с первым утренним кофе в году на подозрительно шатающийся стол.

«Вот ты и пригодилась!» — радостно закричала Девочка, подпирая столешницу пятой ногой в виде только что приобретенной непонятно для чего палки. Стол перестал шататься, бесить и дал спокойно выпить кофе. «Где ж ты раньше была?» — подумала счастливая и уже наполовину состоявшая из кофе Девочка. Она так и не поняла, кто сделал такой странный подарок, но этот кто-то явно знал толк в хороших вещах. Палочка оказалась очень даже полезным и незаменимым в хозяйстве одиноко живущей самодостаточной девушки предметом.

Оказывается, палкой можно доставать носки и тапки из-под дивана. Палкой можно делать лимфодренажный массаж в домашних условиях и подтягивать пульт от телевизора, когда не хочешь вставать с дивана. С помощью палки можно закрывать форточку, подпирать дверь на балкон и делать зарядку для осанки. Палка может пригодиться для самообороны и подарить небывалую уверенность в себе, даже если ты девушка, живешь одна, а она просто стоит за дверью в прихожей.

Однажды Девочка даже мешала палкой борщ в огромной кастрюле перед приездом родственников из Саратова. И если верить словам объевшихся после долгой дороги гостей, борщ получился как у прабабушки по отцовской линии, а ее еще никто не мог переплюнуть.

В общем, палка оказалась гораздо более полезным подарком, чем все браслеты-кольца, вместе взятые, вперемешку со стайлерами и сумочками всех цветов радуги.

Однажды к Девочке пришла в гости подруга:

— Ой, у тебя тоже такая есть?! Ну надо же!

Подруга держала в руках Девочкину палку — в царапинах и с запахом борща и, казалось, глазам своим не верила:

— Откуда?! Где ты ее взяла?!

— Да вот здесь, под елкой нашла. — Девочка доедала позавчерашний борщ и искренне не могла понять восторга. — Кто-то мне ее подбросил зачем-то. Я сначала выбросить хотела, а потом как-то нашла применение. Теперь жалко — снова придется за пультом с дивана вставать.

— Ты-ты-ты… Ты с ума сошла? Что ты с ней делаешь? — С подругой явно творилось что-то неладное. «Наверное, магнитные бури или ПМС», — подумала Девочка.

— Ну как что? Борщ варю, стол подпираю, чтобы не шатался. Гимнастику для спины делаю. Знаешь, как хорошо! Да и тапки из-под дивана достаю — они у меня вечно убегают!

— Ну, подруга! Ты не перестаешь меня удивлять! У нее в руках волшебная палочка, а она ею стол подпирает. Нет, ну надо же. Могла купить себе весь мебельный магазин целиком! Или стать хозяйкой ресторана. А она борщ… волшебной палочкой… тьфу.

— Ой, а я подозревала, что она волшебная. Честно! И даже порой ей говорила: «Ну и выручаешь ты меня! Настоящая палочка-выручалочка!» Но я же не знала, что прям настолько…

С тех пор Девочка стала мечтать смелее. Хотя целый ресторан ей, конечно, не нужен. Она борщ свой любит очень. И целый магазин мебели ни к чему. Не шатается стол — и ладно. Но она теперь точно знает, что может все-все-все, если очень захочет. Ведь у нее есть личная волшебная палочка. Которой так удобно подпирать дверь на балкон весной, когда во дворе цветет сирень и поют птицы.

Жила-была Девочка, и она по умолчанию на регулярной основе со всеми воевала. Вот просыпалась и прям с самого утра начинала отстреливаться, надевала каску и бронежилет: даже если и попадут в нее вражеские снаряды, будет не так больно. Девочка забиралась в халате в окоп по самую макушку — только бигуди торчали, она ведь с утра только из душа.

Она редко нападала сама — только в исключительных случаях. Гораздо чаще сидела в засаде и отражала нападения многочисленных противников, которые, как ей казалось, так и норовят со всех сторон сделать ей как можно больнее, загнать в угол и уничтожить, хорошенько поиздевавшись. А противников у Девочки было ух как много. «Повсюду враги! Они окружают!» — думала Девочка, нанося боевой раскрас перед началом рабочего дня, который почти наверняка будет наполнен битвами и сражениями за ресурсы, территорию и власть.

«Враг не дремлет!» — напоминала себе Девочка, натягивая удобную униформу защитного цвета. И действительно, в это время из спальни выползал только что с трудом открывший глаза муж. Он еще и рта не успевал открыть («Но как пить дать собирался!»), а Девочка уже превентивно запускала в него пару ракет упреков и недовольств. Муж быстренько капитулировал, выбрасывал белую простыню в качестве примирительного флага и отступал на прежние позиции. До тех пор, пока агрессор не покинет пределы территории и не уйдет на работу. Муж знал, что воевать с Девочкой бесполезно — пострадают мирные жители и придется заново отстраивать весь мир, — поэтому предпочитал соглашательскую манеру ведения переговоров или всегда безотказно работающий прием «притвориться мертвым».

За ванную комнату и полки в гардеробной Девочка могла биться не на жизнь, а на смерть. А во время выбора вечернего фильма для кинопросмотра всей семьей случались по-настоящему кровопролитные баталии. Победителей в этой бессмысленной и беспощадной войне, сами понимаете, не было. Хотя Девочка в итоге, как правило, забиралась на диван с довольным видом важного генерала, выигравшего как минимум какую-нибудь мировую войну и с пультом в качестве медали.

Девочка воевала за все:

Жила-была Девочка, и жили у нее дома несколько драконов. Ну, мало ли у кого какие причуды. Кто-то выращивает цветы на подоконнике, кто-то крестиком вышивает, а кто-то держит золотых рыбок в трехлитровой банке. Видимо, в надежде, что по теории вероятности хотя бы одна да окажется волшебной — исполнит все желания, закроет кредиты, притащит в подарок мешок эскимо и «Дайсон».

И все бы ничего (ну драконы и драконы), если бы драконы эти были нормальные, адекватные и среднестатистические. Но Девочкины драконы были не такие — они постоянно чудили, вытворяли не пойми что и мешали хозяйке спокойно жить. То спать не дают и тащат ее с собой на вечеринку, буквально насильно впихнув в короткую мини-юбку и весьма неустойчиво вставив в лодочки на шпильках. То им вздумается петь караоке в два часа ночи, то писать на асфальте перед окном первой любви откровенные признания спустя двадцать лет.

Среди этих драконов были неутомимые большие зеленые романтики. Они постоянно впутывали Девочку в странные отношения с сомнительными типами. Другие были подающими надежды предпринимателями, которым раз в три недели стабильно хотелось разбогатеть. Они с завидной периодичностью рисовали бизнес-планы на своих пупырчатых коленках, чтобы открыть очередной бизнес по производству каминов, жидкостей для розжига, смазки для крыльев или осветлителя зеленого пигмента кожи. И освежителя, который удаляет запах гари и накипь из пасти.

Раз в неделю Девочка вытаскивала своих драконов из баров, раз в месяц — из полицейских участков. Частенько доставала из клумб и ловила на вокзале. Драконы любили петь на барных стойках, знакомиться с людьми в общественных местах, танцевать под дождем и опаздывать на работу. Их хлебом не корми — дай рассказать людям всю правду в глаза, выяснить отношения и задать вопросы, на которые собеседник предпочел бы не отвечать.

В общем, вредные и неугомонные были эти драконы. Очень уж любили жечь. И летать высоко-высоко, обгоняя ветер. И вообще, они были категорически зелеными — очень сильно выделялись на фоне общей серой массы. Одни сплошные хлопоты!

И Девочка всячески старалась своих драконов приструнить. Что она только ни делала. И строго с ними разговаривала, и, нахмурив брови, на них смотрела, и наказывала домашним арестом, запирая не только двери, но и окна — чтобы не улетели. Но драконы тогда начинали качаться на занавесках, устраивали страшный бардак и ударялись в безудержный онлайн-шопинг. Девочка даже сажала своих драконов на диету и не покупала сладости. А в самых критических случаях надевала намордники и ошейники. Пыталась их дрессировать и обучать командам.

«Ваши драконы не поддаются дрессировке!» — сказал Девочке умный зоопсихолог и растерянно развел руками.

«Это мы еще посмотрим!» — ответила Девочка и купила в магазине самый вкусный торт с масляными розочками.

Она пришла домой, поставила чайник на плиту, достала лучший противоударный сервиз и антипригарную скатерть. «Драко-оны-ы, ваша мама пришла! — позвала она самым ласковым голосом. — У меня есть для вас что-то вкусненькое! Идемте пить чай…»

Когда драконы, чуть не подравшись, расселись за кухонным столом и каждый выбрал кусок торта по душе, Девочка решила пойти в наступление: «Знаете, ребята, я была неправа. Вы такие большие, зеленые, яркие и классные. И ну о-очень веселые. Не похожи больше ни на кого в целом мире. Это, конечно, страшно неудобно. И пожароопасно. И все такое… Но как есть. Все это время я пыталась посадить вас на цепь, превратить в комнатных пуделей на красивых подушечках и загнать в какие-то малюсенькие коробочки, в которых вам, прямо скажем, тесновато. Я больше так не хочу. Будьте собой, пожалуйста. Только не сожгите дом, ладно?»

Драконы чуть тортом не подавились… Выбросили свои намордники, сняли строгие ошейники и устроили фейерверк прямо из кухонного окна. С тех пор Девочка жила с ними дружно. Драконы ее веселили, помогали готовить рыбку на гриле, поджаривали ей тосты по утрам, освещали путь и доставляли на работу без пробок. Защищали в тесных переулках и грели долгими зимними вечерами. Они вместе ходили в бары, танцевали на дискотеках и вступили в клуб драконоведения. Там таких драконутых, оказывается, мама не горюй…

«Если однажды приручить своих драконов, можно стать очень счастливой!» — подумала Девочка, доедая идеально прожаренный стейк.

Жила-была Девочка, и считалась она шикарным полководцем. Даже готовилась получить за это медаль. А что полководцы делают? Правильно! Воюют. Вот и Девочка воевала от души, с фантазией и неутомимым упорством. В ее внутреннем мире постоянно шли затянувшиеся на долгие годы кровопролитные войны. Каждый божий день, как только солнце прокрадывалось своими лучами в окна ее квартиры, Девочка поднимала войска и вела их в бой. Хорошо обученные солдаты разрушали опоры, сжигали мосты, ломали то, что строилось годами и создавалось по кирпичику. В ее внутреннем мире постоянно что-то взрывалось, разлеталось вдребезги на мелкие осколки, как хрустальная ваза из маминого сервиза в детстве. Там, где раньше, по преданию, был мир, царили кромешный хаос и неразбериха.

Ночью наступало временное затишье, солдаты складывали оружие, отдыхали и набирались сил. А утром, подчиняясь указам своего полководца, снова шли в бой, круша и ломая все на своем пути.

Бедные мирные жители этого внутреннего пространства не знали, как им спастись и добиться перемирия на любых условиях. Все они, как могли, попрятались в укромных норках и бомбоубежищах и не показывали носа на улицу. Там опасно, пули свистят, истребители летают, все взрывается и горит синим пламенем.

— Я не хочу воевать! — грустно сказала мечта. Собрала всех своих друзей: планы, желания, фантазии и красивые сны — и ушла в лес.

— Я тоже категорически отказываюсь в этом участвовать! — сказало вдохновение, заклеило себе рот пластырем и устроило голодную забастовку.

— Спасите! Помогите! — кричали в панике страхи. А потом и вовсе выключили электростанцию, парализовали целый организм, оставив энергию только на самое необходимое.

— Мною здесь даже не пахнет, — едва слышно, как шорох страниц старой книги, прошептала любовь и ушла в подполье до лучших времен.

Все переговаривались вполголоса: «А вы случайно не видели творчество? Куда подевалась свобода? Легкость пропала, надо расклеить объявления».

Многие жители внутреннего мира были истреблены подчистую: искренний смех, соблазнительная улыбка, танцы на кухне босиком в лучах заходящего солнца. Кто куда разлетелись искорки в глазах, попрятались шутки, унеслись мурашки с кожи и вылетели бабочки из живота.

— Ты чего такая злая? Сегодня снова не в настроении? — спрашивали Девочку окружающие. Хмурые брови с явно намечающейся морщинкой между ними, тусклый взгляд, опущенные под тяжестью невидимого груза плечи, как будто она тащит на себе огромный чемодан без ручки, и вечное «Бу-бу-бу» не оставляли сомнений. Спрашивали уже, на самом деле, так, из вежливости. Заранее зная ответ.

Иногда война вырывалась из внутреннего мира во внешний. В такие моменты разъяренная Девочка очень сильно топала ногами, как будто хотела пробить пол и провалиться сквозь землю куда подальше, очень громко кричала (от всех маминых «Девочки не кричат и не ругаются» уже давно осталось только мокрое место и рожки да ножки) и взрывалась без причины из-за всякой пустяковой мелочи. Носков, например, кружочка от кофейной чашки и чайного пакетика, намертво примотанного к ручке.

Но такое бывало редко: нельзя же на людей кричать, еще обидятся. Внутри взрывать, крушить и ломать оно как-то безопаснее и привычнее. А пар из ушей можно прикрыть модной прической или кепкой, например.

Однажды у Девочки очень сильно заболела голова. «Сейчас взорвется!» — подумала она и пошла к врачу.

— Какие симптомы? — спросил доктор, немного похожий на Деда Мороза, с добрыми смеющимися глазами и морщинками-лучиками.

— Жутко пульсирует в висках, как будто тикает бомба с часовым механизмом. Внутри что-то взрывается и ломается. Все тело горит.

— Война? — спросил добрый доктор, который очевидно что-то понимал про эту Девочку и про эту жизнь.

— Война… — шумно, как паровоз, выдохнула пациентка и разразилась Ниагарским водопадом слез прямо в кабинете этого доброго и все понимающего доктора. На нейтральной территории, так сказать.

— Ну, поплачь, поплачь, легче станет. Слезы лечат.

Доктор напоил воеводу ромашковым чаем, завернул в плед, как шаурму, и выслушал все, что Девочка ему рассказывала, сама себя не узнавая, четыре часа без остановки.

— Ты сложи оружие, милая. Отправь полководца в отпуск, пожалуйста. Он много воевал на своем веку и очень устал. В твоем внутреннем мире наверняка есть много-много красивых мест, в которых вы еще не бывали. Он выгорел, да и ты тоже. Повеселитесь хорошенько, вы заслужили. А когда отдохнете, вместе, взявшись за руки, отправляйтесь на курсы ведения переговоров. Учитесь договариваться и решать конфликты мирным путем. Так эффективнее и безопаснее. Вы уже свое отвоевали.

На следующее утро жители Девочкиного внутреннего мира проснулись от пения птиц и солнечных лучей в разбитые окна. Они по привычке потянулись за бронежилетами и касками, но внезапно осознали, что никто не стреляет, ничего не горит, не рушится и не взрывается. Они даже сначала немного обалдели от нового звука. Звука звенящий тишины. Чистого листа. Белых накрахмаленных простыней. Улыбки ребенка. Голубого неба.

Мосты стоят. Фундаменты целы. Проворные строители изголодались по осмысленной работе, проснулись пораньше и медленно, но верно уже возводят новые опоры. Мирные жители выползли из своих укрытий и обнаружили, что война закончилась. Кое-где в отдалении еще раздавались одиночные выстрелы. Но в целом мир, омытый ночным соленым дождем, выглядел цветущим, спокойным и безопасным.

Мечта расправила крылья, сделала потягушки после долгого-долгого сна длиною в полжизни, улыбнулась солнышку за окном и достала красивый голубой блокнот с надписью «Пусть сбудется» и ручку. Надо записать, пока не забыла самое заветное… Внутренний художник взял мольберт и отправился на озеро рисовать пейзаж с натуры. Талантливый изобретатель уже чертил свои новые будущие проекты. Воздушные замки там тоже были, конечно. Но сначала — дом мечты. Где все будет по полочкам, уютно, тепло, спокойно и безопасно. Первыми штрихами он начертил почему-то рыжего кота, который нежится на крыльце в лучах закатного солнца.

В этом новом внутреннем мире мурашки, взявшись за руки, водили хороводы. А бабочки, которые в самые важные моменты жизни обычно поселяются в животе, изящно порхали над лужайкой, как маленькие балеринки. В этом новом мире было много воздуха и света. И то и другое хотелось есть ложками, невзирая ни на какие диеты. Откуда ни возьмись, вернулись яркие впечатления, долгие разговоры под луной у костра, танцы на кухне босиком и счастливый смех. Потихоньку внутренний мир снова наполнился песнями, музыкой и солнцем. Впереди еще много работы по восстановлению разрушенного города, но это приятные хлопоты — из тех, что заставляют по утрам вскакивать с постели и бежать в новый день.

Окружающие чуть со стульев не попадали, когда увидели, как Девочка-полководец улыбается от уха до уха и в белоснежном платье в горошек идет к лифту, пританцовывая под музыку, которую никто не слышит. В одной руке — ромашки, в другой — тортик для всех, кто рядом.

Жители Внутреннего мира еще долго не могли поверить в то, что над их домами светит солнце и развевается белый флаг. И далеко не убирали каски и бронежилеты — на всякий случай, мало ли что? Но старались наслаждаться каждым прожитым мирным днем, заново восстанавливая то, что было разрушено. И выстраивая с нуля то, чего никогда не было, но всегда очень хотелось.

Жила-была Девочка, которой все всегда дарили странные подарки. На чей-то вкус эти подарки, может, были вовсе не странными. Но на ее, Девочкин, более чем. Это как подарить Вилли Вонке коробку «Ассорти», эскимосу — сосульку, а трехлетке — Большую советскую энциклопедию. Сомнительно, но окей.

Однажды Девочка нашла на лестничной клетке перед своей дверью огромного плюшевого медведя в розовых тонах. Медведь жутковато улыбался, заполнял собой все пространство и, кажется, претендовал на Девочкину жилплощадь. Девочке дарили букеты роз оптовыми охапками по 100 штук. Она вздыхала, затаскивала заросли в ванную с мыслями: «Ну вот, теперь это еще обрезать придется», доставала пластиковое ведро из-под раковины. Дарили Девочке красные спортивные машины, фены по цене крыла от самолета, сладости, на которые у нее аллергия. Один поклонник-ветеринар подарил щенка, а второй — кошатник — котенка. Девочка чихала, убирала лотки, чистила роликом диваны от шерсти и никак не могла обрадоваться.

Девочке дарили странные подарки. А она просто хотела велосипед.

Бежевый и обязательно с корзинкой. Без скоростей, наворотов и искусственного интеллекта под рамой. Самый обычный — со скрипучими педалями и багажником.

«Спасибо», — говорила Девочка, получая очередного коня в яблоках с красным бантом на голове. Ей просто в детстве подарили «Энциклопедию этикета и хороших манер», а там печатным по белому: «Дареному коню в зубы не смотрят. Бери что дают. И “спасибо” сказать не забудь». Воспитанная была Девочка. Не хотела никого обидеть — человек же старался.

Но однажды, обрезая третью сотню роз на неделе, Девочка решила: «Ну знаете что? А так я обижаю себя. Спасибо вам большое. Медведь прекрасен, и слон, и телефон с шестью камерами. Но я всегда хотела и хочу велосипед. Не хочу я снимать крутые видео, ездить по трассе, чтобы все водители завидовали и сворачивали шеи, вытряхивать пыль из этого медведя, который теперь живет в моей квартире вместо меня. Я просто хочу велосипед с корзинкой. Засунуть в корзинку букет ромашек, багет и книжку, поехать в парк и целый день валяться на газоне, читать и хрустеть багетом, роняя крошки в траву. А потом, вечером, сесть на свой велосипед с корзинкой и чувствовать, как ноги в сандалиях крутят педали, и как юбка в горошек развевается на ветру, и как солнце разукрашивает своими последними лучами мои волосы в рыжий. Я вот что хочу. А не вот это вот ваше Бали».

«Так что же ты сразу не сказала?!» — ответили Девочке и улыбнулись.

А на следующий день счастливая Девочка ехала по городу на бежевом велосипеде с коричневой корзинкой, улыбалась солнцу и своему гороховому отражению в витринах магазинов и думала, что не все советы из «Энциклопедии этикета и хороших манер» можно принимать за чистую монету. А еще о том, что желания свои нужно озвучивать словами через рот — так надежнее.

Жила-была очень удобная Девочка. Как шведское кресло с пледиком и подставкой для ног. Как растоптанные домашние тапочки, которые всегда под рукой… ой, под ногой. Заношенные такие, но расстаться жалко. Родные.

Нужен кто-то, чтобы задержаться на работе допоздна и доделать квартальный отчет? Девочка здесь. Забрать племянника из музыкальной школы, потому что сестра застряла в пробке? Девочка уже в пути. Испечь пирог на день рождения коллеги, с которым она едва знакома? Ни слова больше! Девочка уже замешивает тесто. Девочке было все это жутко неудобно, но она делала. Кому там тапочки нужны?

Она была как мягкий плед в холодный вечер, как чашка горячего шоколада после долгой прогулки — уютная, теплая, всегда готовая согреть и помочь. Проблема была в том, что Девочка сама мерзла, сама мечтала о горячем шоколаде, но всегда ставила потребности других выше своих. Ей было неловко отказывать, неудобно говорить «нет». Казалось, что если она хоть раз откажет, то разрушит хрупкий баланс Вселенной, и все покатится в тартарары.

Жизнь Девочки напоминала бесконечный список дел, где ее собственные желания скромно ютились в самом низу. Она мечтала научиться рисовать, записаться на курсы испанского, просто поваляться с книжкой в парке, но на это никогда не хватало времени. Вернее, оно всегда принадлежало кому-то другому. Поэтому однажды возвращаясь с другого конца города, где за тридевять земель поливала цветы у бабушкиной подруги, пока та отдыхала в санатории, Девочка упала с велосипеда и сломала лодыжку. И стала для всех жутко неудобной. Она больше не могла бегать по поручениям, не могла взваливать на себя чужие проблемы… И, к своему удивлению, обнаружила, что мир, который она так старательно поддерживала на своих хрупких плечах, не только не рухнул, но и стал… лучше. И ей понравилось.

Муж, вечно занятый своими делами, вдруг начал сам забирать детей из школы и детского сада. Коллеги, привыкшие к ее безотказности, научились справляться с отчетами, планерками и вечно ломающейся кофемашиной. Сестра наконец перестала злоупотреблять ее добротой и освоила вызов детского такси. А коллега, как оказалось, вообще не любит сладкое. Девочка, сидя дома с загипсованной ногой, начала рисовать. Неуклюже поначалу, но с каждым днем все увереннее. Она открыла для себя мир ярких красок и причудливых форм. Мир, в котором не нужно никуда спешить, а можно спокойно водить кисточкой по бумаге и смотреть, какие узоры иногда рисует жизнь.

— Спасибо, Вселенная. Я все поняла. Только, может, не надо было для этого мне ногу ломать? — любуясь выставкой своих картин, с благодарностью выдохнула Девочка на пенку от капучино.

— А иначе до тебя не доходило… — пробурчала Вселенная себе под нос и понесла костыли с гипсом в другое место. Видимо, к другой девочке.

Жила-была Девочка, которая носила маленькое платье и боялась даже посмотреть в сторону взрослого отдела в магазине. Платье это подарила ей в детстве мама на день рождения — вручила в красивой коробочке с бантом. С тех пор Девочка его не снимала — носила и в пир и в мир, и на прогулку, и на работу, и дома, и в отпуск.

Девочка росла, взрослела, а платье оставалось прежним. Оно уже давно жало ей в подмышках, не давало свободно дышать, душило узкой горловиной и было явно коротковато. Из-за этого Девочке приходилось постоянно одергивать подол, немного сутулиться и ходить мелкими робкими шагами. Инфантильная расцветка казалась слишком жизнерадостной и неуместной в этом большом и взрослом мире. Наверное, из-за этого Девочку никто не воспринимал всерьез. А дети в парке искренне не понимали, зачем эта странная тетенька вырядилась в детское платье с оборками, и на всякий случай обходили ее стороной.

«Покажите паспорт!» — строго говорили продавщицы на кассе, когда Девочка покупала кефир или квас. «Мы не можем принять вас на эту ответственную должность. У нас здесь серьезная организация, а вы…» — вздыхали и качали очками на голове потенциальные работодатели в строгих костюмах-тройках цвета мокрого асфальта и разбитых надежд. Соседки на лавочке и вовсе принимали Девочку за местную юродивую и сокрушались: «Эх, жаль, жизнь у девки не сложилась. А ведь, помнится, была отличницей в первом классе…» И даже курьер просил: «Взрослых позови!» — когда привозил пиццу на ужин.

Каждое утро Девочка надевала свое маленькое детское платье, разглаживала ладошками оборки и кружилась перед зеркалом от удовольствия. Ей сразу неудержимо хотелось прыгать на скакалке и в «классики», бегать в догонялки и лизать огромного петушка на палочке. Но потом Девочка вспоминала, что она уже взрослая и что с этим уже давно пора что-то делать.

Однажды, проходя по бульвару вприпрыжку, помахивая авоськой с баранками и потягивая через соломинку лимонад из красивого стаканчика с цветочками, Девочка остановилась и замерла как вкопанная. С огромной стеклянной витрины прямо на нее глазели манекены в невероятно красивых женских платьях. Манекены смотрели на Девочку, а Девочка смотрела на манекены, изо всех сил сжимая панамку в цветочек и авоську с баранками. Она стояла как истукан в толпе прохожих, которые стремительным потоком огибали ее с двух сторон, и не могла пошевелиться и отвести глаза от витрины. Там не было рюшек и воланчиков, инфантильных бантиков, милых бабочек и оттенков из упаковки с мелками, которыми обычно дети рисуют радугу на асфальте. Зато были четкие линии, грациозные формы, глубокие оттенки натуральных камней, швейцарского шоколада, ночного неба и безграничных возможностей. На Девочку смотрели соблазнительные декольте, шикарные разрезы, воротники-стойки и лацканы с отверстиями под запонки, а ткани казались такими приятными и добротными. Но самое главное — каждое платье сидело на манекене как влитое. Как вторая кожа. Как будто по-другому и быть не могло, да и не надо.

Девочка машинально поежилась и одернула свою короткую юбку на давно уже маленьком по размеру и смыслу платье. Платья на манекенах были явно по размеру, в отличие от ее. Кажется, своим носом с веснушками она даже ощутила аромат духов из далекой, взрослой жизни. Хотя, конечно, какие у манекенов духи? Тоже скажете, конечно…

Из магазина выходили роскошные взрослые женщины в таких же прекрасных платьях. На каблуках и с малюсенькими сумочками через плечо. Некоторые шли под ручку с импозантными мужчинами — смеялись, улыбались, флиртовали напропалую. Кто-то ловким привычным жестом ловил такси и уезжал по своим взрослым делам. Кто-то садился в свое авто, погружая покупки в открытую пасть багажника, и отправлялся в кино, в ресторан или на деловую встречу. Никто не прыгал в «классики», не лизал, причмокивая от удовольствия, леденец, никто не семенил неуверенной походкой второклассницы, не выучившей урок.

«Дыши, выдыхай», — услышала Девочка внутренний голос, с которым периодически общалась на разные темы, и поняла, что у нее от восторга даже голова закружилась. Или от нехватки кислорода, кто его знает? Ведь Девочка вдохнула пару минут назад, да так и забыла выдохнуть.

«Зайдем?» — голос явно состоял в родстве со змием-искусителем.

«Да нет, что ты, я не могу. Они такие взрослые, шикарные, куда мне?» Девочка уже искала пути к отступлению и посматривала левым глазом на автобусную остановку, но все еще жалась у порога, переминалась с ноги на ногу.

Одна красивая дама в белоснежной шляпе, легко взбегая по ступенькам, внезапно поняла, в чем дело. Она увидела взрослую женщину, красивую, высокую, но почему-то в детском платье, которое стало маловато уже минимум пятнадцать лет назад. И ей внезапно очень захотелось помочь. Наверное, она отчетливо и в красках вспомнила себя пару лет назад — в детском платьице, неуверенную, робкую, не понимающую, как подступиться к этой взрослой жизни.

— Нравятся?

— Очень. Такие красивые!

— Нужна помощь? Пойдем?

— Да нет, я, наверное, в другой раз, когда-нибудь потом. Это не для меня. Да и у меня вроде как уже есть платье.

— О-о-о, все ясно. Пойдем. Я помогу. Не бойся, пожалуйста. — Красивая дама мягко улыбнулась и бережно взяла Девочку за руку. — Да оставь ты уже это свою авоську, выплюнь жвачку, сними гольфы с сандаликами. Тебе уже давно пора выбрать новое платье — удобное, подходящее по размеру и по возрасту. Старое, детское, кстати, можно не выкидывать. Я тоже люблю иногда попрыгать с дочкой в «классики».

Женщина и Девочка вместе вошли в магазин и выбрали последней красивое взрослое платье, по размеру и по возрасту. Девочка, к своему огромному удивлению, обнаружила, что платье может быть не только в цветочек и в горошек. Оказывается, в нем можно свободно дышать, изящно танцевать и грациозно двигаться. В правильно подобранном платье у тебя появляется настоящая грудь и красивая талия. И тебя не душит горловина.

— Иногда нам нужен проводник, помощник, человек, который возьмет за руку и покажет, как это — быть взрослым, выбирать то, что тебе подходит, и как сменить детское платье на новое, взрослое. — Глядя на счастливую Девочку, взрослая Женщина в белоснежной шляпке вспоминала себя пару лет назад и радовалась, что сегодня смогла сделать кого-то немного счастливее.

Девочка выбрала несколько платьев и сразу же в одном из них, цвета слоновой кости, ушла домой. Она выпорхнула из магазина с большими картонными пакетами, легким изящным жестом поймала такси, но не удержалась, конечно, и немного попрыгала, проверяя первые в своей жизни каблуки на прочность.

Жила-была Девочка, которая любила, чтобы все было так, как она сказала, и точка. Но, как вы понимаете, если, конечно, вам больше трех лет: так, как она хочет, бывало далеко не всегда. И Девочка часто злилась и раздражалась по этому поводу. Она составляла списки дел на день, неделю, месяц, год и тщательно следила за галочками, которые просто обязаны были появиться рядом с каждым пунктом. Даже если сегодня пунктов всего-то 48. Девочка клеила карты желаний на ватманах размером с придорожный рекламный щит. И не дай бог хотя бы одна картинка не превратится в реальность.

Такое поведение Девочки чрезвычайно забавляло Небесного Великана. Глядя, как Девочка злится, бесится и фыркает, он по-доброму посмеивался в усы и придумывал что-нибудь новенькое: «Это же для твоего блага, милая, как ты не поймешь?»

Каждый раз, когда Девочка опаздывала на работу, Небесный Великан зажигал красным все сигналы светофора на ее пути. Девочка опаздывала еще больше, объезжала пробки по обочине, искала короткие пути и в процессе пыталась найти квартиру поближе к офису. «А пока что можно иногда и в кабинете переночевать», — думала Девочка, влетая на работу разъяренной дикой кошкой. И оставалась сверхурочно, чтобы наверстать упущенные возможности и смазать вину нутеллой трудоголизма.

А Небесный Великан смотрел на нее любящими глазами доброго дедушки и диву давался: «Вот окаянная, все по-своему делает! Вырастил же упертую на свою голову! Надо проверить, она Овен, что ли? Я ей что, зря все красные включил? Ежу понятно, что она никакой не бухгалтер! А она все прется и прется на эту работу с утра до вечера, как будто медом ей там намазано».

На работе Девочку, как школьницу, отчитывал начальник (это его Небесный Великан попросил по старой дружбе, только тсс, никому). Девочка обещала, что это в последний раз и больше подобное не повторится. А на следующий день случались снегопады, перекрытые дороги, старушки, которых непременно нужно перевести через дорогу, гаймориты, отиты и прочие неприятности. Как бы ни хотела Девочка приходить на работу вовремя, ничего у нее почему-то не получалось. Она злилась, сердилась, но все равно каждое утро накручивала локоны, наглаживала белую рубашку и ехала в офис, как загипнотизированная.

Однажды Девочку пригласил на свидание парень из интернета. Холеный, статный, как Рикки Мартин в его лучшие годы. Пока собиралась на свидание, решила Девочка постирать шторы. Мало ли чем вечер закончится с Рикки-то Мартином. Но упала со стремянки и поломала ногу. Три месяца Девочка провалялась на больничном с гипсом, котом и сериалами. А Рики Мартин не звонил больше. Наверное, на гастроли уехал.

Небесный Великан, доедая попкорн, говорил со своей верхотуры: «Ты уж извини, милая. Это был единственный способ тебя остановить. Иначе ты бы этого охламона из-под земли достала и домой притащила. Да чего доброго, нарожала бы с ним детишек целую пачку. А это совсем не твоя история, уж я-то знаю. Хоть ты и споришь со мной постоянно, конечно. Лучше бы ты к соседу Митьке присмотрелась. Как он красиво тебе гипс сердечками изрисовал и всю зарплату на апельсины потратил…»

Жила-была Девочка, которая всегда была не на своем месте, даже дома. «Вдруг у моего мужа должна быть другая жена, а у детей — другая мама?» — иногда размышляла Девочка, засыпая по вечерам. «Вдруг я и на работе занимаю чье-то место?» — думала Девочка, просыпаясь утром.

Девочка боялась, что занимает чье-то место в кафе, чью-то дорожку в бассейне, чье-то место в очереди на кассу в супермаркете.

Она по первой просьбе тут же готова была отдать собственное место первому встречному-поперечному. Ему нужнее, а я так обойдусь.

Так, однажды в доме раздался телефонный звонок, и какая-то дама попросила Девочку освободить место рядом с ее, Девочкиным, мужем. Вот так, просто. «Да, конечно, раз вы просите, — сказала Девочка даме. — Вот ваше место, я его даже нагрела немного, тепленькое. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Извините, что заняла. Я не подумала, правда».

Девочка вот уже тридцать с лишним лет подряд никак не могла отыскать собственное место в этом огромном мире. Поэтому однажды она решила все-таки сделать его сама. Подошла к мужчине на остановке и просто так, от чистого сердца спросила:

— Можно я рядом с вами вот здесь постою? Может быть, здесь мое место? Я мешать не буду, обещаю.

— Да стой, конечно, ты мне нисколечко, ну ни капельки не мешаешь. У меня своя жизнь, — сказал мужчина, пожав плечами, и даже сумки не подхватил.

На этом месте Девочке было как-то холодно и неуютно. Приходилось постоянно поднимать с пола носки и мыть грязные тарелки в раковине. Из холодильника постоянно куда-то пропадала еда, и приходилось ее туда регулярно докладывать. А этот мужчина с остановки действительно не обманул — он жил свою весьма насыщенную жизнь, и для Девочки в этой жизни, к сожалению или к счастью, места не нашлось.

«Нет, — подумала Девочка. — Здесь точно не мое». Забрала свою зубную щетку, впервые не стала раскладывать носки по местам и мыть посуду и отправилась дальше куда глаза глядят, искать свое место.

Она искала свое место в Индии, на Бали и в глухом лесу. Она искала его у мамы с папой, у бабушки с дедушкой и даже у сестры с братом. Девочка искала свое место в кабинете психолога и в работе с утра до ночи. У подруг на кухне по ночам и в постели у случайных приятелей. Девочка искала свое место по всему миру и уж было подумала, что ей почему-то не хватило места, когда бесплатные квадратные метры где бы то ни было раздавали там, наверху.

«Я какой-то вечный квартирант! Или перекати-поле, — с грустью подумала Девочка. И уже чуть более уверенно: — Так не пойдет. С этим надо что-то делать. Мне тоже нужно свое место, слышите?»

И Девочка начала создавать свое место по кирпичику, по капле, по крошечке. Не опираясь ни на чье мнение и плечо. Ни с кем не согласовывая каждый свой шаг и цвет обоев.

«Мое место будет таким, каким я сама захочу его сотворить», — решила Девочка и нашла для себя маленькую уютную квартирку возле зеленого парка с видом на пруд. Перенесла через порог себя и зубную щетку, посмотрела в зеркало, выдохнула напряжение последних лет и решительно сказала: «Дом там, где сердце». Сердце пропустило пару ударов — согласилось.

Первым делом Девочка купила табличку «Место силы» и повесила ее над входной дверью. А еще красивую вазу и букет у бабулечки возле метро: «В моем доме всегда-всегда будут живые цветы». И милый пушистый брелок для ключей, который, конечно, занимал много места в сумке (как всегда говорили все мужчины в ее прошлой жизни), но который так приятно доставать перед дверью, за которой тебе всегда хорошо.

Девочка повесила занавески в цветочек и отмыла до блеска со скрипом все-все-все стекла и зеркала. Даже до зеркала от пудреницы добралась. Наполнила дом ароматом кофе и яблочного пирога с корицей и кардамоном по семейному рецепту из потрепанного блокнота в кожаной обложке, который достался ей от бабушки. Подобрала на улице щенка — лохматого, бездомного и немного шального. Сшила ему лежанку из разноцветных кусочков и торжественно объявила: «У каждого в этом доме и в этом мире должно быть и будет свое место. Здесь — твое. Понял?» Пес, конечно же, все понял и благодарно завилял скрученным в бублик рыжим хвостом.

Однажды вечером Девочка с щенком пили чай с творожными плюшками и малиновым вареньем и смотрели в окно фильм про вечерний город, закат, повышенную сиреневую облачность и страстный роман белой кошечки и безухого кота.

Тук-тук — раздался неуверенный звук из прихожей. «Наверное, ошиблись квартирой», — подумала Девочка, открывая дверь. На пороге стоял мужчина в клетчатой рубашке с небольшим чемоданчиком аккуратно свернутых носков.

— Скажите, а у вас, случайно, нет свободного места? Пожить. Я давным-давно ищу свое и все никак не могу найти. А у вас так вкусно пахнет ватрушками. Я и посуду мыть могу. И носки сворачивать умею.

— Заходите, не выгонять же мне вас на ночь глядя, — улыбнулась Девочка.

Сердце пропустило два удара — одобрило. Дружок вилял рыжим хвостом, чайник на кухне пыхтел, плюшки остывали. Два человека и один пес нашли свое место в этом огромном мире, однажды решившись отправиться на его поиски.

Жила-была Девочка, и счастья в ее жизни как-то не наблюдалось. У всех вокруг было счастье, а у нее нет. Мама была счастлива со своими баклажанами на грядке, папа мироточил счастьем, когда в 5:40 утра, обвешанный удочками и приманками, шел на электричку до ближайшего водоема. Муж у Девочки, кажется, был счастлив на работе. Судя по тому, что он с ней не расставался ни днем ни ночью. Даже маленький тойпудель по кличке Хэппи был счастлив, когда Девочка спускала его с поводка на лужайке в парке.

Девочка смотрела на них и думала: «Кажется, со мной что-то не так… Может быть, я заболела? Надо бы записаться к врачу». И записалась.

— Доктор, я хронически больна. В моей жизни нет счастья. Радости тоже не наблюдается. Вылечите меня, пожалуйста. Надеюсь, это не смертельно. Мне хотя бы в ремиссию. Я так больше не могу. Готова на любое лечение.

Доктор посмотрел добрыми глазами из-под кустистых бровей на вполне здоровую Девочку и сказал:

— Кажется, я знаю, в чем дело. Такое часто встречается. Сейчас прям эпидемия какая-то. Говорят, это очень заразно. Лучше ходите в маске.

— Доктор, а я не умру? — Девочка уже готова была лечь в больницу под вечную капельницу, мысленно примеряла парики и составила завещание.

— Нет, милая, конечно, не умрете. Вы очень вовремя обратились. Я сумею вам помочь, если будете тщательно соблюдать протокол лечения.

— Я на все согласна! Даже на уколы, клизмы и горькие таблетки, если нужно. Может, в прорубь нырнуть?

— Подождите, не спешите. Но ваше рвение похвально. Для начала сдадим анализы. Посмотрите в окно. Что вы там видите?

За окном ласково светило весеннее солнце, вовсю цвела сирень и оглушительно пахла на весь город.

— Мусорку вижу, кота облезлого. Люди на остановке стоят уже битый час. Дороги разбитые. — Девочка явно не понимала, что доктор имеет в виду и к чему эти странные вопросы.

— Теперь я окончательно сложил картину — как по учебнику, честное слово. Таблеток от вашего заболевания еще не изобрели. Ведущие умы по всему миру как раз в эту минуту трудятся над созданием лекарства от такого недуга. Но у меня есть старый проверенный дедовский метод, работает безотказно. Уже сотни людей на ноги поставил.

После этих торжественных слов доктор скрылся с головой, шевелюрой и бровями целиком под столом, долго там копошился, что-то перекладывал, разворачивал, чем-то брякал, шуршал и шелестел. Девочка была уже одной ногой в дверях, когда доктор вынырнул, словно дельфин, из-под стола и радостно, как на линейке в пионерлагере, закричал: «Ура, товарищи! Нашел!»

В руках он держал корзинку, с которой, по всей видимости, Красная Шапочка неудачно сходила в лес. Обычная плетеная корзинка, с которой многие бабушки и сегодня стройными рядами идут пообщаться на рынок.

— Это вам! — сияя всей своей вставной челюстью, гордо заявил добрый доктор.

— Корзинка? — Девочка ждала таблетки, уколы, припарки и даже пиявок. Но корзинка? Это уже чересчур…

«А вы точно хороший доктор?» — подумала Девочка про себя, но корзинку взяла. И заторопилась к выходу.

— Постойте! Куда же вы? Вот вам инструкция по применению: складывайте в эту корзинку все, что делает вас счастливой. Даже самые крохотные и незначительные мелочи. Солнечных зайчиков, сдвоенные цифры на часах, сердечко на пенке от капучино, случайную улыбку прохожего, облако, похожее на кита. Все, что посчитаете нужным. А потом приходите ко мне. Ясно?

— Я попробую. — Не очень уверенная в успехе данного сомнительного мероприятия, Девочка пошла домой.

И с тех пор каждый день стала складывать в корзинку радости и счастливости. Сегодня она положила на дно свой утренний кофе с шоколадным круассаном, теплые разговоры с подругой по душам, комплимент от соседа по лестничной клетке. Целиком всю свою бабушку со всеми ее блинчиками, пончиками, кроссвордами и гортензиями.

К концу недели Девочка собрала полную с горкой корзинку счастливостей. Там шумело море, гавкал пятнистый щенок и пахло на всю округу вкусными блинчиками. Там весенний ветерок играл прозрачными занавесками, там герои любимых книг пили чай, взявшись за руки, там текла Нева и царили белые ночи. Там был припаркован велосипед с корзинкой, лежал сарафан в цветочек, обнимали мамины руки. Там было много всего радостного, счастливого, хорошего и родного. Того, что помогало Девочке улыбаться каждый день, даже если этот день совсем не такой, каким должен был быть.

С полной корзинкой счастливостей Девочка снова пришла к доктору.

— Доктор, и что же мне теперь со всем этим делать? — спросила Девочка, которая чуть не надорвалась, пока дотащила эту тяжесть на пятый этаж.

— Записывайте: «Принимать три раза в день — утром, в обед и вечером. После вкусной еды, запивая чистой водой комнатной температуры. Если будет совсем грустно, то добавьте еще один раз, перед сном». Данный метод прошел клинические испытания и проверен на тысячах пациентов. Работает безотказно, вызывает привыкание. Имеет только два побочных эффекта: улыбку и хорошее настроение. Все понятно?

— Да, доктор, спасибо, я все поняла. Сегодня же начну лечение, — сказала, улыбаясь, Девочка, еле протискивая в дверь свою огромную корзинку счастливостей. — Буду принимать.

Жила-была Девочка, и однажды она потеряла счастье. Она даже не поняла, как это случилось. Наверное, обронила где-то по пути на работу, оставила на столике в кафе или на заднем сиденье такси. Как бы там ни было, однажды она обнаружила, что счастья нет.

Девочка, конечно же, начала свое счастье повсюду искать. Подняла весь дом вверх дном, заглянула под диван и на люстру: нет счастья. В кровати счастья тоже не оказалось. Хотя следы его явно прослеживались. Иногда Девочке казалось, что она чувствует, что счастье где-то рядом, совсем близко, когда жарила на кухне блинчики или читала интересную книгу в любимом уютном кресле под абажуром по вечерам.

Девочка изо всех сил пыталась найти свое счастье на работе:

— Вы не видели мое счастье? Я что-то не могу его найти, — спрашивала она коллег, с которыми бок о бок трудилась все последние десять лет.

— Посмотри в бухгалтерии. Кажется, там его видели в последний раз. Или в кухонной зоне возле кофемашины. Там периодически встречается.

Девочка искала счастье в ночных клубах, в кафе и в ресторанах. Она даже расклеила объявления на всех столбах: «Ищу счастье! Звонить по номеру… в любое время».

Она искала свое счастье в тех, кто ее окружает: в родителях, в подругах, коллегах. Вдруг кто-то из них по ошибке унес ее счастье с собой? Особенно она подозревала своих мужей: первого, второго и, в большей степени, третьего. Даже проверяла их карманы, телефоны и электронную почту, вдруг именно там они прячут ее счастье?

— Дорогой, ты не видел мое счастье? — спрашивала она, бывало, утром супруга, едва открыв глаза.

— Нет, милая, давно не встречал. На кухне смотрела?

Девочка с завидным упорством олимпийского спортсмена искала счастье в соцсетях. Ну мало ли, вдруг промелькнет у кого на фото?

— А ты в магазинах смотрела? — спрашивала Девочку подруга. — Там счастье на любой вкус продают! Может, и твое тоже где-то там на полочке лежит?

— Я все торговые центры исходила! Нет его там. Там какие-то быстрорастворимые аналоги с маленьким сроком годности. Или все на одно лицо — как по единому лекалу сшиты. Никакой индивидуальности! На меня такое не садится, и все тут.

— Странно, мне обычно помогает… Я беру сразу много, с запасом. А когда заканчивается, снова иду в магазин. Или заказываю с доставкой на дом. Это очень удобно. Можно даже примерить, курьер подождет.

Однажды Девочка узнала, что счастье всем и каждому без ограничений раздают на Бали. Она быстренько купила горящую путевку с хорошей скидкой и полетела к океану на край света. Надо же счастье найти, в конце концов. Там действительно было много счастливых людей. Все улыбались, купались и скользили по волнам на разноцветных досках.

— Где вы взяли счастье, подскажите, пожалуйста? — спрашивала она довольных людей на лежаках.

— Мы с собой привезли, у нас свое, — неизменно отвечали ей загорелые парни и девушки в бикини.

Проехав с лупой остров вдоль и поперек, она купила билет на самолет с ручной кладью (счастья-то все равно нет) и полетела налегке домой.

Уставшая и вымотанная ночным перелетом, она зашла в свою уютную квартирку, забралась с ногами на свой мягкий диван с разноцветными подушками, налила чай и обратилась к попугаю, который все это время наблюдал за ее поисковой операцией:

— Господи, куда же это счастье запропастилось?!

Попугай почесал клюв лапой, отряхнул перышки и с умным видом произнес:

— А внутри себя смотрела?

Жила-была Девочка на собственной планете. Она там жила совсем одна и была чрезвычайно довольна этим фактом своей биографии.

На этой небольшой, но уютной планете у Девочки было все необходимое для жизни: интересные книги, любимая кружка, прямо по руке, и телефон для связи с окружающим миром. А еще у нее был плед в клеточку, теплые носочки и собственное море. Целыми днями Девочка читала книги, работала онлайн с помощью телефона, мечтала и смотрела на бескрайнее небо. А еще иногда принимала гостей. Редко, но все-таки впускала посторонних людей в собственный мир. Поила их чаем, отогревала пледом, показывала море и лечила разговорами по душам. Гости прилетали, были с Девочкой какое-то время, заряжали свои батарейки, рассказывали все новости и улетали обратно на свои планеты.

Девочка не любила, когда кто-то из гостей задерживался слишком долго. Ей казалось, что тогда она выпадает из привычного графика и перестает слышать свой внутренний голос. Да так оно и было, в общем-то, ей не казалось.

— Тебе здесь не скучно одной? Не грустно? Не страшно? — спрашивали Девочку гости.

— Нет, совсем даже наоборот! В моем мире очень тихо, тепло и безопасно, — отвечала Девочка. Она искренне не понимала, что плохого может случиться на ее планете.

— А что ты делаешь здесь одна целыми днями? — снова спрашивали Девочку любопытные гости. Все они жили по двое, по трое, а иногда и целыми толпами на своих планетах.

— О, у меня много дел! — говорила Девочка. — Я читаю книги, сочиняю истории, разговариваю с морем, мы с ним порой делимся самым сокровенным. Или делим напополам молчание. А иногда я просто сижу в тишине и слушаю.

— Что?

— Я слушаю, что говорит мое сердце.

— И что же оно говорит? — удивлялись гости.

— Оно говорит всегда разное, интересное и полезное. Например, чтобы я почаще слушала именно его. Оно желает мне счастья и всегда поддержит.

— А еще?

— А еще что среди людей ему сложно со мной разговаривать. У него очень слабый голосок, тихий-тихий. И когда все вокруг шумят, галдят и тараторят, ему сложно мне что-то рассказать.

— Так ты поэтому всегда сидишь одна на своей планете? — спросила как-то очень смышленая маленькая девочка, дочка одного из гостей.

— Да, а вы думали почему?

— Все вокруг думают, что ты сидишь одна и почти никогда ни с кем не разговариваешь, потому что ты не любишь людей, очень злая и тебе вообще никто не нужен.

— Правда? — изумилась Девочка и даже почувствовала, как в глазах появились две горячие слезинки. — А я ведь даже не подозревала.

— Да-да, все думают, что они тебе просто не нравятся. И ты считаешь себя самой умной и лучше всех.

— Ой-ой-ой, и что же теперь делать?

— Надо, наверное, объяснить всем про твое сердце и его тихий голос. Они поймут.

— Да, точно, так и сделаю! — сказала Девочка.

И с тех пор каждый раз, когда к ней прилетали гости, она сажала их напротив себя в мягкое кресло, смотрела в глаза и говорила:

— Милый, хороший мой человек. Я тебя очень люблю. Спасибо, что ты рядом и есть в моей жизни. Я всегда жду тебя в гости. Ты можешь прилетать в любое время: когда соскучишься или когда просто захочешь побыть рядом. Просто иногда мне нужно оставаться одной. Понимаешь, когда я одна, я могу услышать, что говорит мне мое сердце. У него очень тихий, едва различимый голос. И когда вокруг все шумят, смеются и кричат, мы с моим сердцем совершенно друг друга не слышим. Дело не в тебе, дело во мне, понимаешь?

Все, конечно, понимали и принимали. Гости прилетали на Девочкину планету повидаться, выпить чаю и поговорить о важном и пустяках с видом на море. А потом улетали на свои планеты, уважая личное пространство Девочки и зная такую ее особенность — просто иногда побыть со своим сердцем.

Жила-была Девочка…

И однажды, давным-давно, она совершила очень, нет, очень-очень-очень плохой поступок. Это ей так казалось, конечно. Кто-то, скорее всего, даже и не подумал бы записать этот поступок в категорию «Страх, ужас и пожизненный позор». Кто-то вообще совершает такое каждый день в перерыве между завтраком и обедом и не видит ничего предосудительного. Но Девочка видела. И жутко себя корила.

Она, конечно, прямо там сразу и повинилась, покаялась и попросила тысячу раз прощения. И ее даже простили, извинили: «Идите уже, гражданочка, занимайтесь своими делами» — и все такое.

Но Девочке этого было мало. Она же жуть что такое совершила. Позор, стыд и срам. И тогда эта Девочка совершила суд над собой любимой. Самосуд, получается. И приговорила себя к пожизненному заключению. Сиди, говорит, ты, милая, в клетке. Не знаю сколько, но долго. Может быть, даже всю свою, твою, ой, мою жизнь. И думай над своим поведением. И делай что-нибудь всю жизнь хорошее, чтобы вину свою, дорогуша, искупить. Полы мой с особенной тщательностью. Пироги пеки трехэтажные. Хорошей будь, в общем. И не жалуйся.

Отправилась Девочка в магазин и выбрала себе клетку самую крепкую и надежную. С замком амбарным в человеческий рост, и даже, может быть, больше. Рост-то у всех разный. Заказала эвакуатор (клетка тяжелая, будь здоров) и отвезла свое приобретение на гору. Чтобы наверняка. Вокруг горы — ров. На горе — темница. Вот туда она со своим скарбом и забралась. Разместилась и начала в клетке жить-поживать. Хорошая стала, жуть просто. Полы моет в темнице своей, пироги печет, на улицу нос не кажет. Нечего, мол, приличным арестантам по улицам шастать.

Жила-была очень хрупкая Девочка. Тоненькая и невесомая, она практически не занимала места в пространстве. С самого детства Девочка хорошо и правильно питалась: соблюдала КБЖУ и не злоупотребляла глазированными сырками и коржиками во второй половине дня. Ложилась спать вовремя, соблюдала режим и вовремя сдавала анализы. Но регулярно и в самый неподходящий момент что-нибудь ломала (хотя для переломов, наверное, подходящих моментов и не бывает). Стоя в манеже на четвереньках, она умудрилась вывихнуть ключицу. Пока училась ползать, поставила такое количество синяков, что соседи чудом не вызвали опеку. Жизнь, как специально, ставила Девочке подножки, подкладывала непреодолимые препятствия и камни, обрушивала на нее тяжеленные обстоятельства. Но хрупкая Девочка не унывала. Ходила в синяках, ссадинах, с грустью в глазах и с гипсом на разных частях тела. Но продолжала идти вперед, несмотря ни на какие трудности.

Хрустальная Девочка изо всех сил пыталась быть осторожной. Но любой шаг вперед давался ей гораздо сложнее, чем всем остальным. Она спотыкалась на ровном месте, набивала шишки, разбивала коленки в кровь и примерно к середине пути очень устала.

— Ты ж моя хрупкая Девочка, — говорила ей мама, бережно обнимая перед сном. — Тебе всегда нужно быть очень осторожной.

Хрупкая Девочка изо всех сил старалась именно такой и быть. Она ходила очень медленно и всегда по протоптанным кем-то дорожкам. Никогда не лихачила и не гоняла на велосипеде, обгоняя ветер. Ни разу в жизни не играла в догонялки: вдруг упадешь! И не покоряла горные вершины: велик риск покалечиться, тьфу-тьфу-тьфу! Хрупкая Девочка никогда не прыгала на батуте, доставая макушкой пролетающие мимо самолеты. И никогда не играла в снежки. Она не каталась на санках с горы и не пробовала гонять на роликах. Она никогда не дралась подушками. И никогда не ссорилась по-настоящему. Хрупкая Девочка очень старалась быть очень и очень осторожной. Но жизнь такая опасная штука, и в ней что-нибудь все равно обязательно случается. Хочется тебе того или нет. Невозможно же все время оставаться взаперти!

Однажды хрупкая Девочка сидела на кухне, одной рукой одновременно помешивая сахар мельхиоровой ложечкой в стакане, отвечая на сообщение и почесывая бровь. Вторая рука непоколебимо лежала в гипсе на столе после очередного неудачного свидания. По телевизору целый и невредимый (по крайней мере, по пояс) диктор задорно поздравлял зрителей с очередной годовщиной полета Юрия Гагарина в безграничный космос. С экрана на Девочку смотрел прекрасный мужчина и очаровательно улыбался из-под опущенного забрала… гермошлема.

— Точно! Как я раньше не догадалась! Это именно то, что мне нужно! Больше никаких травм на ровном месте! Теперь хоть в космос! — Девочка вбила в навигатор «Магазин обмундирования для космонавтов», запрыгнула на костыли и лихо побежала вниз по лестнице, забыв про все меры предосторожности.

— А у вас… у вас есть скафандр?! — выпалила запыхавшаяся Девочка, с порога швыряя костыли на прилавок магазина и сияя, как начищенный бабушкин самовар.

— Е-е-есть, — неуверенно промямлил продавец, который в детстве мечтал бороздить космическое пространство, но что-то пошло не так. — А вам зачем? Для фотосессии? Или в космос собрались?

— Это мода сейчас такая, вы что, не слышали? И красиво, и безопасно! А он точно выдержит, если я в нем с горы скачусь? — Глаза Девочки загорелись, как две Полярные звезды.

— Да он даже метеоритный дождь выдержит! — гордо ответил продавец, как будто это он лично сам своими руками собрал этот скафандр, предварительно изобретя его и запатентовав. — Хотите тест-драйв? Тут и гора за углом…

— Беру! Раз Гагарин в космосе выжил, то и я смогу! Помогите застегнуть молнию! — Девочка прямо в магазине забралась в скафандр, застегнулась на все пуговицы и кожей почувствовала себя в полной безопасности.

Мир, конечно, опасное место. Но главное — правильно подобранная одежда. Девочка сделала несколько аккуратных шагов — все в порядке. Тьфу, тьфу, тьфу — сплюнула и постучала по деревянному прилавку. Ничего не чувствую…

На радостях хрупкая Девочка рухнула на пол и начала кувыркаться, валяться и биться головой об стену. Ничего не чувствую!

Теперь она могла спокойно жить в своем скафандре без травм, потерь и огорчений. В своем герметичном коконе она ничего не почувствовала, когда по ее жизни проехал грузовик, сметая все на своем пути. Она не почувствовала, когда жизнь шмякнула ее об землю одновременным увольнением с двух работ. Хрупкая Девочка не ломалась, когда жизнь ставила ей подножки исподтишка, толкала в спину, давала подзатыльники и выбрасывала на обочину. Хрупкая Девочка ничего не чувствовала — просто падала, поднималась и шла вперед. Иногда по асфальту, иногда по головам. В современном мире невозможно отрастить броню, но можно купить скафандр и не чувствовать боли даже в самые турбулентные времена. Хрупкая Девочка чувствовала себя очень сильной. И кажется, непобедимой.

Она могла все. Покорять самые высокие горы и не разбиться. Прыгать с парашютом и не покалечиться. Бегать быстрее всех по пересеченной местности и даже драться с соперниками и всегда побеждать в любой схватке.

— Ты совсем ничего не чувствуешь? — спросил однажды на свидании очень симпатичный молодой человек.

— Да, мне больше не больно, — ответила хрупкая Девочка. — Раньше мне всегда было больно. А теперь — нет.

— А как же тепло солнечных лучей на лице?

— Нет.

— А как же мягкая шерстка мурчащего котенка?

— Давно не чувствовала.

— А как же ветер в волосах? Нежность шелковых простыней? Крошки от печенья на диване?

— Тоже нет… Жизнь — такая опасная штука. Мне и так хорошо…

— Ты планируешь всю жизнь провести в скафандре?

— Думаю, да. Я больше не хочу испытывать боль. Я пробовала, мне так не понравилось. Ты не знаешь, как это — когда идешь и расшибаешься на мелкие кусочки на ровном месте.

— Просто рядом не было никого, кто смог бы тебя подхватить. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они вышли на набережную и сели на парапет.

— Ну, хватит уже. Погнали жить! Я рядом. Ничего не бойся.

Он бережно снял с нее шлем, расстегнул все пуговки и достал из скафандра. Внутри этой махины действительно оказалась маленькая и хрупкая Девочка.

— Я думал, там терминатор. А тут Дюймовочка.

Они взялись за руки и выбежали под дождь. Она почувствовала, как капли дождя касаются ее волос, ключиц, падают на нос. Как ветер-хулиган растрепал ее волосы. И как чья-то ладонь нежно и крепко держит ее за руку.

Она ощутила твердость асфальта под ногами:

— Надо же. А я уже и забыла, какими теплыми могут быть люди. И асфальт.

Хрупкая Девочка без скафандра еще много раз падала, ушибалась, что-то ломала, подворачивала ноги и лечила разбитые коленки и сердце. Но это точно стоило того…

Жила-была Девочка, и она очень боялась глубины. Но обожала море. Она часами сидела на берегу и смотрела на бесконечную гладь воды, которая на горизонте сливается с небом. Размывая границы, выходя за пределы. Она любила гулять по прибрежной кромке босиком, чувствуя кожей приливы и провожая взглядом отливы. Она знала, что море не ведает границ, не имеет преград и в его глубине скрыты невероятные сокровища. Но ничего не могла с собой поделать: страшно. Заходила по щиколотку, неглубоко. Так ей было спокойно. Но тайны, которые скрывались в морской пучине, снились ей по ночам.

Девочка часто заказывала романтические прогулки на лодке вдоль берега. Думала, что они смогут заменить ей глубокое погружение. Она видела берег, ощущала твердую основу под босыми ногами и ощущала себя в полной безопасности. Не глубина, конечно, с ее коралловыми рифами и тайнами забытых сокровищ. Но хотя бы что-то…

Однажды во время такой прогулки Девочкину лодку накрыло гигантской волной. Ничего не предвещало беды: солнечный день, полный штиль и ни единой тучки над головой. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел ветер, засверкали молнии, тучи разразились безудержным ливнем. Лодку мотало из стороны в сторону, било о скалы, подбрасывало на волнах до небес.

«Самый сильный шторм за последние сто лет! Такого еще было! Ну и потрепало же их!» — скажут потом в газетах.

Лодка не выдержала накала страстей, перевернулась и разлетелась вдребезги, ударившись о камни.

«Зря я все-таки не научилась плавать», — подумала Девочка, опускаясь все глубже, глубже и глубже. И следом: «Господи, как здесь красиво!»

Во время шторма Девочке удалось на несколько бесконечных секунд погрузиться на дно, а затем оттолкнуться и каким-то чудом выплыть на белый свет, нарушая все известные и неизвестные законы физики. Ее спасли. Помогли, вытащили, подхватили. Но Девочка успела одним глазом увидеть, какой мир скрывается там, в глубине. И решила, что ей непременно нужно туда.

«Запишусь-ка я на курсы подводного плавания!» — подумала Девочка. И заказала на маркетплейсе маску, чтобы лучше видеть, и кислородный баллон, чтобы дышать полной грудью.

— Ты готова? Дайвинг любит смелых. Паниковать нельзя. — Симпатичный инструктор по плаванию обещал Девочке провести ее на глубину и показать, какие несметные сокровища там можно найти.

Девочке было страшно. Но она знала, что рядом с ней есть надежное плечо, тот, кто поможет в трудную минуту, посмотрит добрыми глазами и промычит что-нибудь жизнеутверждающее в критичный момент. Ну и вытащит на берег, если что.

Девочка опускалась постепенно, понемногу, по чуть-чуть, шаг за шагом. Она привыкала к воде и с ужасом думала о тех беднягах, которых жизнь однажды бросила в омут с пирса. И им пришлось спасаться и выплывать в экстремальных условиях.

Сначала по щиколотку:

— Здесь безопасно. Может, уже хватит?

Потом по колено:

— Ой, рыбки! Кажется, я видела все!

Затем по пояс:

— Мокро, холодно и страшно. Я хочу домой.

Потом инструктор помог Девочке зайти в воду по грудь, а затем — впервые нырнуть с головой. Сначала Девочка перестала дышать и крепко зажмурилась.

— Дыши, выдыхай. Открой глаза, смотри, — услышала она голос над ухом.

Девочка открыла глаза и не смогла им поверить:

— Господи, как красиво! И это все — внутри?

Девочка видела разноцветных рыбок, хищных акул, ни на кого не похожих существ. Все, о чем говорят в документальных фильмах про подводный мир.

— То ли еще будет! — говорил ей добрый проводник. И Девочке казалось, что должно быть что-то еще.

На дне она обнаруживала сундуки с сокровищами, множество запечатанных бутылок с посланиями, которые так и не нашли своих адресатов. И безупречно красивые жемчужины мыслей, идей и планов, которые зарождались в темных глубинах и тихо созревали в раковинах, ожидая своего часа.

Познакомилась там с морской лошадью, на которой беззастенчиво ездили все кому не лень. Приручила доброго морского слона, с чьей помощью окружающие с удовольствием и беззастенчиво пахали — он же сильный, что ему стоит. Ему же совсем не сложно! Там же ей повстречалась сияющая рыба-ангел, которая бесила остальных обитателей своей безоговорочной святостью и непорочным внешним видом. И рыба-клоун, которая самые сложные переживания обесценивала и переводила в шутку.

На глубине обитала целая плеяда всевозможных морских чудовищ: уродливые, с большими зубами, ядовитые и колючие. Они прятались в темноте и не обещали ничего хорошего. Были даже такие, которые в любой момент могли откусить кому-нибудь голову. И такие, которые с аппетитом питались проплывающими мимо ни в чем неповинным рыбешками.

Конечно, на глубине Девочка встретила морскую звезду неземной красоты, которая сияла и поражала всех своим великолепием. Рыб, которые могли жить только в стае. И рыб, которые прятались под камнями и в коралловых рифах, только чтобы их никто не трогал. На глубине обитала хищная акула, которая никогда себя в обиду не даст и, если надо, сожрет любого. Особенно в определенные дни месяца. И угорь, который в любой опасной ситуации мог постоять за себя и шарашил электрическим током каждый раз, когда ему что-то не нравилось.

К своему удивлению, Девочка обнаружила, что на глубине всегда тихо, спокойно и хорошо. Даже если на поверхности бушует шторм, сметая все на своем пути и разбивая вдребезги проплывающие мимо корабли, в ее подводном мире царили покой и благодать. Там можно было укрыться от любых невзгод, расслабиться и переждать бурю.

Постепенно она погружалась все глубже и глубже и узнала, что на дне лежит много… мусора. Осколки разбитых надежд и расколотые вдребезги фундаментальные несущие конструкции. Разрушенные до основания мечты и любовные лодки, которые, видимо, не выдержали столкновения с бытом. Здесь повсюду валялись фантики чужих мнений, непрошеных советов и установки, покрытые мхом и лишайником. Обиды с истекшим сроком годности, планы, которые уже никогда не сбудутся. И все те хобби, которые когда-то начинались, но не переросли в нечто большее. Там повсюду валялись неотвеченные сообщения, недоделанные дела, недовыполненные задачи. Обещания, слова, когда-то брошенные на ветер, списки целей на год.

— Нет, так дело не пойдет! Я хочу, чтобы мой океан был чистым! — сказала Девочка и в следующий раз захватила с собой мусорный пакет.

Набила его доверху хламом и отвезла на свалку. Но это была лишь капля в море. Ей казалось, что очистить все это невозможно. И жители подводного мира никогда не смогут жить свободно.

Но каждый раз, ныряя на глубину, она брала с собой мусорный пакет. И каждый раз, выныривая, она отвозила огромный мешок хлама на помойку, безжалостно избавляясь от всего, что уже отжило свой век.

Девочка продолжает делать так каждый день, ныряя все глубже, расчищая завалы морских глубин. И ее океан становится все чище и чище. Не так быстро, как хотелось бы. Но начало положено, и когда-нибудь обитатели этого подводного мира будут спокойно плавать в кристально чистой воде, резвиться, играть и давать потомство. А на расчищенных от мусора местах уже сейчас помаленьку вырастают подводные цветы неземной красоты.

Девочке предстоит большая работа. Шутка ли — привести в порядок целый мир? Но она не сдается, полна энтузиазма и верит в лучшее. Потому что знает: за нее эту работу никто не сделает. Каждый сам в ответе за свой океан.

Жила-была Девочка. Симпатичная такая, умненькая, как говорили про нее все учителя в школе. Но всю жизнь Девочка чувствовала, что ей чего-то не хватает. Вроде бы и ничего, все в порядке. Но как будто бы живет и чувствует она не всей собой. А потом — глядь в зеркало:

— Батюшки, да меня ж половинка только! Вот чудеса в решете, не иначе! Сглазил, что ли, кто? А я-то думаю, что ж мне так неудобно?!

Девочка пробовала взбираться по карьерной лестнице, да вот только одной рукой далеко не заберешься. Пробовала идти вперед к своей мечте. Но на одной ноге не доковыляешь. Она смотрела фильмы одним глазом и сидела на стуле одной половинкой своего мягкого места. Тут уж не до двух стульев — на одном усидеть хотя бы, и то неудобно.

Загрустила Девочка, пригорюнилась:

— Что за вселенская несправедливость? У всех есть вторая половинка, а у меня нет. Так нечестно.

И загадала под Новый год: «Найти свою вторую половинку!» Написала на бумажке, сожгла, высыпала в стакан, выпила и чуть не поперхнулась. Дед Мороз прислал сообщение: «Ваш заказ не может быть доставлен. Извините за неудобства».

«Ну и ладно!» — подумала Девочка. И взяла свою судьбу в натренированные в спортзале руки. То есть руку, конечно.

Обновила статус в соцсетях и отправилась на поиск своей недостающей части.

«Раз уж мы созданы друг для друга, значит, мы должны быть похожи, как братья-близнецы!» — решила Девочка и пошла по миру искать точную свою копию. Искала три дня и три ночи (а на самом деле полгода примерно) — ничего. Пусто. Есть что-то более-менее похожее. По все равно не точное совпадение. Неполный мэтч, как говорится.

Однажды Девочка собирала пазлы.

— Эврика! Как же я сразу не догадалась! Тьфу ты! Моя вторая половинка должна быть полностью противоположной! Как кусочек пазла. Там, где у меня выпуклость, у нее должна быть впуклость. И наоборот!

Пошла Девочка по свету искать свою полную противоположность. Искала-искала, ничего не нашла.

— В этой вашей вселенской коробке с пазлами одного кусочка не хватает! Видимо, закатился под диван. Дохлый номер. Проще новый купить. Или… — Девочка задумчиво почесала затылок и пошевелила ухом (она всегда так делала, когда чувствовала приближение гениальной идеи). — Или взять любую другую чужую или ничейную половинку и подогнать ее под мои стандарты. И как я раньше не догадалась?

Она сгребла в охапку первую попавшуюся половинку и со словами «Ничего-ничего, мы из тебя человека сделаем!» начала лобзиком, напильником, стамеской и грубой силой ваять из куска бетона Давида Микеланджеловича. Потела, пыхтела, страдала, ревела, бросала и опять бралась за инструменты. Но Давид никак не хотел вылепляться из камня, которым можно разве что дверь подпирать, чтобы не открывалась.

Совсем отчаялась Девочка: «Да ну его! Лучшие годы на него потратила! Что мне, заняться больше нечем?!» От досады Девочка плюхнулась на диван, включила телевизор и дощелкала до канала «Сад и огород». Он всегда ее успокаивал и настраивал на мирный лад. Она его после планерок на работе любила посмотреть — сразу вспоминала, что грабли можно использовать в мирных целях, а не для того, для чего она их изначально купила.

— Если вы хотите вырастить что угодно, — с экрана на Девочку смотрела, улыбаясь глазами, добрая старушка в очках-половинках, — вам нужно запастись терпением и регулярно поливать росток.

— Точно! И где же ты раньше была, прекрасная леди! Я же могу вырастить что угодно! Даже свою вторую половину!

Девочка достала все свои лейки, садовые инструменты, засучила рукава, набралась терпения и начала выращивать свою вторую половину на ровном месте. Вовремя поливала свежей водой, ставила классическую музыку на всю квартиру, вывозила на солнце и регулярно удобряла грунт. Девочка где-то услышала, что с растениями нужно разговаривать — тогда они не чувствуют себя одинокими и быстрее растут. Она стала регулярно вести с собой светские беседы, говорить добрые слова и ждать. Купила самый красивый горшок, не забывала поливать и однажды обнаружила крошечный росток. Он был маленький, робкий, но уже очень красивый. С каждым днем он становился все крепче, больше, увереннее. Девочка никуда его не торопила. Она знала, что всему свое время.

И однажды она вырастила свою вторую половинку, посмотрела в зеркало и сказала:

— Целая. Вот теперь отлично! Так гораздо удобнее: смотреть на мир двумя глазами, стоять на земле двумя ногами и обнимать близких двумя руками. Устойчиво очень, стабильно. В такой комплектации мне никакой шторм не страшен. Я смогу выстоять.

На следующий день Девочка записалась в клуб садоводов-любителей, чтобы найти новых друзей, поделиться опытом и восполнить пробелы в своем садоводческом образовании. А там, оказывается, много участников, которые тоже упорно трудились и вырастили свои вторые половины. С ними у Девочки много общих тем для интересных разговоров, никогда не бывает скучно и вообще всегда есть чем заняться. Один даже пригласил Девочку на свидание. Посмотрим, что из этого вырастет.

Жила-была Девочка, и однажды она разучилась говорить. А заодно и смеяться. Это произошло не вдруг и не в один момент. Молчание накрывало ее медленно и постепенно, как волна, от которой ты не можешь спастись. И остается только задержать дыхание, набрать полные легкие воздуха и нырнуть под нее, опуститься на дно. И плавать там бесшумно, как рыба.

Так было не всегда. Девочка еще помнила то время, когда она могла заливисто хохотать до икоты и колик в животе, как бывает, когда кто-то большой и сильный щекочет тебя без остановки, даже если ты брыкаешься и сквозь смех и слезы просишь: «Хватит! Остановись!» Она помнила, как могла болтать обо всем на свете три часа подряд без остановки. Рассказывать о пустяках и о важном — о том, какое удивительно голубое небо сейчас над головой. И о том, что она видела вот ровно такой же оттенок много лет назад, когда сидела на плечах у папы на параде по случаю Дня Победы и держала в руке ярко-алый флажок. Она помнит те времена, когда ей хотелось делиться тем, что у нее на душе: тревогой по поводу контрольной в школе, страхом перед первым собеседованием, опасениями по поводу ситуации в мире.

Она помнила, что любила спрашивать других о них самих, подбирать для каждого именно ему нужные слова, которые имеют смысл, окутывать заботой и теплом. Она помнила ощущения, когда ее речевой аппарат исправно работал по своей специальности и производил в этот мир какие-то звуки. А потом перестал. Перестала, конечно, она. Он же не мог ее подвести…

Когда-то ее мир был громким. Она подпевала песням по радио в машине, кричала во всю глотку на горы и лес, останавливаясь на обочине по пути за город. Она чувствовала силу своего голоса. И знала, что он имеет значение.

А потом перестала. Ее перестали слышать. И она перестала говорить. Она открывала рот, как рыба, в надежде, что сможет сказать хотя бы одну букву «Я». Но мир продолжала сотрясать оглушительная тишина.

«Тише, не кричи так», — говорила ей нянечка в детстве.

«Девочки не должны так шуметь», — строгая учительница музыки требовала соблюдать тишину.

«Не перебивай старших», — папа был непреклонен.

«Твоего мнения никто не спрашивал» — это уже студенческие друзья постарались.

«Ой, да что ты можешь знать?» — говорили самые близкие.

Ее голос становился все тише. Как будто кто-то выкручивал громкость на минимум. Она еще какое-то время робко пыталась звучать, шептать, объяснять свою точку зрения.

«Не выдумывай», — говорили они.

«Лучше помалкивай — умнее покажешься», — говорили они.

И она замолчала, разучилась говорить и перестала пытаться. И этого даже никто не заметил. Она сдержанно улыбалась, когда ей желали доброго утра. Кивала, если нужно было поздороваться и попрощаться. Пожимала плечами, если чего-то не знала. И мотала головой из стороны в сторону, если хотела отказаться от кофе. Этого было достаточно. Никто ничего не замечал.

Девочка научилась прекрасно слушать других. И если бы за активное слушание присуждали премию «Оскар», она бы точно унесла свою домой.

Девочка была прекрасным собеседником. Она внимательно смотрела на того, кто рядом. Искренне хотела понять, что он говорит, и помочь, если его что-то беспокоит. Люди рассказывали Девочке о том, что их дети не хотят учиться в школе. Цены в магазинах растут. Родители стареют. А в мире вообще творится черт знает что. Кто-то плакал на ее плече. Кто-то просил купить колбасы по пути домой. А кто-то просто восхищался восхитительным собой.

Никто не спрашивал, как у Девочки дела. Все и так знали — «нормально». Ведь у нее как будто на лбу написано. И если бы было не «ненормально», она бы сказала. Ведь так?

А у Девочки просто язык не поворачивался. То ли она его проглотила, то ли он просто отсох. Но правильные слова никак не подбирались. А внутри творилось непонятное. Она хотела петь. Хотела снова громко смеяться. Хотела признаваться в любви. И сказать: «Я тебя понимаю, я тебя слышу, я с тобой».

Все слова, которые Девочка не могла произнести в мир, толпились у нее в голове, в груди, в теле. Не давали спать по ночам, заставляли просыпаться раньше птиц за окном и принуждали плакать. Они выливались слезами из глаз, утекали сквозь пальцы, впитывались в кожу. Они требовали «Выпусти нас! Не молчи! Нас уже слишком много. Нам здесь тесно. Помоги». Однажды ей по почте пришла посылка: холст, игла, нитки для вышивания и записка «Говори с миром на своем языке».

«Ничего не понятно, но очень интересно!» — подумала Девочка и вышила на холсте свой первый неидеальный крестик. Похоже на букву «Х». Затем вышила кружок. Похоже на букву «О». Слова, мысли, послания и мечты прозвучали в мир, вышли из ее головы и сердца на белый свет. Девочка никак не могла остановиться говорить, ведь ей нужно было так много сказать всем вокруг.

Она вышила платок для подруги, которой сейчас тяжело. Вышила скатерть для большой семьи, которая никак не может собраться за большим столом из-за идейных разногласий. Вышила одеяло, чтобы окутать теплом человека, который остался один. И крошечные пинетки для молодой мамы, которой так нужна поддержка.

Она находила особенные слова для каждого человека. Она говорила с миром на своем языке. И кажется, он ее очень хорошо понимал. И шептал: «Ты только не молчи, милая. Я очень хочу слышать твой голос».

Жила-была Девочка, и однажды она потеряла свою тень. Девочка проснулась с первыми крикливыми петухами до рассвета, выпила стакан горячей воды с лимоном для хорошего пищеварения, сделала зарядку для гибкости суставов, помедитировала для душевного спокойствия и написала в дневник 100 500 благодарностей для того, чтобы настроиться на позитивные вибрации. Она была очень правильной Девочкой и старалась все делать на отлично. Идти по жизни, не отбрасывая тени ни на себя, ни на окружающих. И все удивлялись: «Ну, надо же! Как такое вообще возможно?! Она такая светлая! Ни единого темного пятнышка!»

Но, конечно, не всегда получалось держать все под контролем. Поэтому тень свою Девочка не очень-то и любила. И даже, честно говоря, побаивалась. «Ух ты! Какая темная! Страшная, жуть! И что ты ко мне привязалась? Лучше бы тебя в моей жизни вообще не было!» — говорила Девочка своей тени обычно еще до обеда. «Ты мне не нравишься! Я хочу, чтобы ты исчезла!» — повторяла Девочка несколько раз в день.

А когда тень вытворяла что-нибудь из ряда вон выходящее, например выскакивала на дорогу прямо у всех на виду, Девочка кричала даже: «Я тебя ненавижу!»

Девочка всячески старалась отбелить и осветлить свою тень, но ничего не получалось — та продолжала оставаться темной, страшной, мрачной и неприглядной. В темноте ее хоть как-то еще можно было скрыть, а средь бела дня тень бросалась в глаза огромным пятном. Особенно когда Девочка надевала белое пальто и старалась изо всех сил, ослепляя всех вокруг своим великолепием и непревзойденным сиянием. В самый неподходящий момент тень выскакивала как черт из табакерки и будто нарочно все портила! Девочка уже не знала, что с ней делать, никакого сладу с этой проказницей! Пыталась договориться по-хорошему, но, оказалось, тень не желает сидеть взаперти и помалкивать. Скучно ей, видите ли. Веселья ей подавай!

Поэтому, когда однажды утром Девочка проснулась и обнаружила, что тень куда-то испарилась, она несказанно обрадовалась: «Вот и славно! Ну и иди! Скатертью дорожка! Мы все равно никогда не смогли бы с тобой быть вместе. Мы слишком разные. Адьес! Всего хорошего!» — и пошла пить сельдереевый сок с щепоткой пыльцы единорога для свежего цвета лица. И даже в розыск подавать не стала.

А Девочкина тень в тот прекрасный день, сидя взаперти, в темноте, без внимания, аплодисментов, музыки, танцев и развлечений, топнула ногой и приняла решение: «Все, я так больше не могу! Уйду я от нее! Хватит! Надоело! Сколько можно надо мной издеваться, в самом деле? Я устала это слушать! “Ты мне не нужна. Ты страшная, темная, некрасивая. Ужасная! Да кому ты вообще можешь понравиться? Да кому ты вообще нужна?! Без тебя было бы лучше! Ты мне всю жизнь испортила!”»

Тень терпела этот абьюз много лет, боролась, сбегала на свободу, пыталась договориться, уговаривала, угрожала и шантажировала. Старалась подружиться, найти с Девочкой общий язык, показать, как с ней может быть весело и интересно жить. Доказать, в конце концов, что она не такая уж и плохая! И добиться ее, Девочкиной, любви. Но все без толку. Насильно, как говорится, мил не будешь. Девочка отказывалась с ней дружить, иметь дело и ходить на вечеринки. Она просто игнорировала ее, делала вид, что ее, тени, нет. И запирала дома за семью замками, да еще и охрану выставляла, чтобы тень никуда не убежала. Разве же это любовь? Кто так любит-то вообще?! Издевательство сплошное…

Поэтому, когда терпеть стало уже невыносимо, тень собрала все свои пожитки и ушла в закат. Она положила в чемодан смелость идти вперед и быть не такой, как все. Решительность и отвагу высказывать свое мнение, даже если оно противоречит всем вокруг. С трудом впихнула в ручную кладь (явно будет перевес!) гигантских размеров творческий потенциал. Возможность постоять за себя и твердо говорить «нет». Силу идти на поводу у своих желаний. Тень забрала с собой безудержную любовь и дикую страсть. Ворох вдохновения и оригинальных идей. Еле поймала за хвост свободу и жажду жизни: они отказывались ехать в неизвестность в таких стесненных условиях. Все это богатство тень решила забрать с собой. Чемодан получился объемным и очень тяжелым. Девочкина тень еле смогла его поднять — и скрылась в неизвестном направлении.

Говорят, ее, тень, порой встречают в самых разных местах: кто-то видел на Бали, танцующей на барной стойке. Кто-то видел в Париже — она там, говорят, организовала выставку своих картин. А кто-то утверждал, что она в тюрьме и плохо в этой жизни кончит. Мол, связалась с дурной компанией, и это ее до добра не доведет. Мрачная история, в общем.

Девочка со своей тенью больше никогда не встречалась и прожила удивительно скучную и праведную жизнь. Всегда переходила улицу на зеленый сигнал светофора и только по зебре. Всегда мазалась кремом SPF50 и никогда не спала лицом в подушку. Всегда брала с собой зонтик и никогда не танцевала под дождем. Не разводилась и никогда не говорила подруге правду в глаза. Застегивалась на все пуговицы до самого подбородка и всегда подбирала сумочку в тон обуви. Варила пасту ровно одиннадцать минут и никогда не ела после шести. Всегда ложилась спать до 22:30, всегда занималась любовью только в миссионерской позе в темноте. Никогда не носила мини и не красила губы алой помадой. Не целовалась ни с кем до брака. Она ходила на исповедь, но рассказывать ей, как правило, все равно было нечего. Она никогда не обсуждала знакомых за спиной и с любовью и теплом отзывалась обо всех своих бывших. Девочка всю свою жизнь все делала правильно и провела ее без единого пятна на своем белоснежном пальто. Мама-учительница могла бы ей гордиться.

Но иногда по вечерам, когда дети в аккуратных пижамках и муж из рекламы майонеза сладко засыпали в своих накрахмаленных кроватках, Девочка наливала себе ромашковый чай без кофеина и представляла, как она грабит банк, одетая в латекс и с татуировкой дракона на бритом черепе. А потом, не глядя на пылающее здание, уносится в ночь на гоночном кабриолете с брутальным здоровяком, которого только что выпустили из тюрьмы за махинацию, чуть не стершую с лица земли половину планеты.

Жила-была квадратная Девочка. С ровными углами, четкими гранями, одинаковыми по размеру сторонами. Девочка обладала такой формой с самого рождения и всю жизнь как-то с этим жила. Честно говоря, она особенно не обращала внимания на свою квадратность.

— Какая есть! — пожимала руками Девочка и изучала в модных журналах, как и все подростки, советы о том, как подчеркнуть четкость своих линий и смягчить опасные углы своего характера.

А потом квадратная Девочка влюбилась без памяти. Ее избранник имел обтекаемую форму, с рождения поражал всех идеально округлыми пропорциями.

— Я могу полюбить тебя в ответ, — сказал шарообразный герой, — если ты тоже будешь круглой.

И подарил ей коробочку подходящего размера и формы. Конечно же, круглой формы.

— Когда ты поместишься вот сюда, мы с тобой сыграем свадьбу и будем жить долго и счастливо. Поняла?

— С огромным удовольствием! — подпрыгнула от радости Девочка и принялась за работу.

Она попробовала влезть в предложенную рамку с наскока, но не смогла. Углы топорщились во все стороны, явно намекая, что Девочке здесь абсолютно не место. Тогда она попробовала взять эту крепость на абордаж, но та оказалась неприступной, и квадратную Девочку не пропустила к круглой коробочке даже на пушечный выстрел. Девочка изо всех сил пыталась просочиться в, кажется, судьбой уготовленное ей тепленькое местечко, но ничего не получалось.

Она вспомнила, как малыши пытаются засунуть различные фигурки в разноцветный сортер. И если фигурка с дырочкой не совпадает по форме, ничего у малыша не получается. Тогда он поднимает от досады рев или пробует предпринять что-то еще. Девочке тоже хотелось реветь, но так просто сдаваться она не собиралась. Поэтому она сглотнула подступающие слезы и придирчиво осмотрела себя в зеркало:

— Так-так-так, нам с тобой, угловатая нескладеха, предстоит большая работа. Будем из тебя человека делать. Идеально круглого, без сучка и задоринки.

Сначала Девочка попробовала прижать свои углы, пригладить расческой, закрепить гелем для волос. Ничего не получилось — настырные, они продолжали топорщиться в разные стороны и никак не хотели плясать под чужую дудку.

— Не хотите по-хорошему, будем по-плохому!

Она принесла клей, гвозди, двусторонний скотч и строительный степлер. В ход пошла тяжелая артиллерия — углы нужно было во что бы то ни стало укротить. Иначе Девочка не лезла ни в какие рамки. И счастья ей не видать в этой жизни как своих ушей.

Но даже тяжелая артиллерия оказалась бессильной. С Девочки сошло семь потов, а углы по-прежнему таращились в разные стороны. На какое-то время они могли немного прижаться, но потом возвращались в свое естественное состояние.

— Да вы надо мной издеваетесь! — рвала и метала Девочка. — Но я так просто не сдамся.

И села на диету. Она искренне верила, что с помощью святой курогруди, брокколи и петрушки сможет немного усмирить и «похудеть» свои выступающие формы. И тогда уж точно станет такой, какой ее хотят видеть.

Девочка страдала, мучилась, плакала и худела, но по-прежнему оставалась квадратом с четырьмя углами, четкими линиями и ровными сторонами. Она при всем желании не могла принять форму шара. Но отчаянно пыталась из года в год.

— Да что ж ты за квадрат такой неправильный?! Все вокруг шары как шары. Гладкие, красивые, ровные. Идеальные… Они спокойно катятся по жизни, а не переваливаются с боку на бок, как ты.

Девочка лила горькие слезы на мамином плече:

— И в кого я такая квадратная, мам?

Мама пожимала углами, обнимала свою дочь и шептала на ухо ласковые слова:

— Зато мы твердо стоим на ногах, устойчиво выносим все трудности. И шить на нас просто — любой костюм садится как влитой.

Однажды Девочка сидела на лавочке в парке и грустила:

— Видимо, я так до конца дней своих и останусь таким никчемным квадратом. Хотя… Я могу сделать пластическую операцию! — Идея казалась простой и гениальной одновременно. — Как это я раньше не догадалась?! Пусть доктора сделают меня круглой, я обязательно влезу в коробочку и буду жить долго и счастливо.

Она уже собиралась набрать номер телефона самой популярной клиники в городе, как услышала, что рядом с ней на лавочку кто-то плюхнулся.

— Привет! — донесся знакомый голос ее школьной подруги.

— Привет. — Девочка оторвалась от телефона и округлила квадратные глаза.

— Ты помнишь меня, мы с тобой в одном классе учились? Надо мной еще все смеялись! — сказала соседка по лавке и улыбнулась сияющей улыбкой.

— Да, конечно! Тебя еще дразнили кляксой из-за твоей странной формы. Ты и правда была похожа на кляксу, прости…

— Да я и сейчас похожа! — засмеялась девушка. — И меня это ни капли не смущает! Это здорово!

— В смысле?! Здорово быть кляксой?! — Квадратная Девочка чуть с лавки не упала.

— Конечно! Очень здорово! Я же ни на кого не похожа — это раз. Я красивая — это два. Меня нельзя вписать ни в какие рамки — это три. Я занимаю свое уникальное место в этом мире — четыре. Продолжать? Если коротко, мне просто нравится быть мной. И нравится моя необычная форма — ни на что не променяю. Я нашла дело своей жизни, пишу абстрактные картины, создаю дизайнерские вещи и все такое. А ты?

— А я пытаюсь влезть в рамки, — печально ответила квадратная Девочка.

— И стать стандартной? Зачем? — удивилась подруга-клякса.

— Ну как зачем? Чтобы меня любили. Чтобы я тоже стала круглой и идеальной.

— И была как все?

— Ну да…

— Ты, конечно, поступай, как знаешь. Но я когда-то тоже пыталась стать какой-то понятной фигурой. А потом бросила это дело. Поняла, что это абсолютно бесполезно. Если очень постараться, я могла собрать себя в кучу и стать, например, треугольником. Но мне было жутко неудобно, тесно и плохо. Я занимала чье-то место и четко понимала, что живу не свою жизнь. Потом расслабилась, плюнула на все и решила быть самой собой. «Ведь где-то в мире наверняка есть и мое место, — подумала я тогда. — И если я его не займу, то там останется дырка…» С тех пор я приняла свою несовершенную форму, смирилась с тем, что шаром мне никогда не стать (и кто ввел моду, что эта форма лучше всех?!) и стала кляксой.

— И как?! — спросила ошарашенная Девочка.

— Ты знаешь, я никогда еще не была счастливее. — Клякса переливалась всеми цветами радуги и правда выглядела очень довольной. Она изящно утекла по своим делам, а квадратная Девочка удалила телефон клиники, выпрямила спину и решила попробовать быть угловатой собой. Ей очень не хотелось занимать чье-то место. Ведь тогда где-то в мире останется пустая дыра в виде квадрата, через которую и продуть может…

Жила-была Девочка, и никак ей не удавалось забрать принадлежащую ей по праву ответственность и нести ее по жизни, как пушинку, с гордо поднятой головой. Ей казалось, что все вокруг только так и делают. Ее подруга Танька складывала наманикюренными пальцами в золотых перстнях свою ответственность в миниатюрные брендовые сумки размером со спичечный коробок и летала с этой невесомой ручной кладью с одного острова на другой. В дорогостоящем даже на распродаже ридикюле рядом с ответственностью как раз находилось место для паспорта, купальника и маски для сна (перелеты длинные и частые — выручает).

Девочка смотрела на свою подругу и недоумевала. Ее же собственная ответственность казалась ей совершенно неподъемной и совсем не отличалась таким компактным и легким нравом. Она была массивная и крупногабаритная, как бегемот. Если бы Девочка захотела с ней куда-нибудь полететь, то эту тучную даму странной формы пришлось бы сдавать как негабаритный багаж вместе с лыжами и досками для серфинга. И еще неизвестно, как бы она долетела без приключений. А если бы ее сломали, повредили или поцарапали в полете? Или, не приведи господь, потеряли бы в пути? Девочка тогда бы стала безответственной. А этого она боялась больше всего на свете. Она не могла этого допустить.

В пять лет, сидя на горшке, Девочка слышала, как мама ругала старшую сестру ужасными словами:

— Да что ж ты такая безответственная?! Как ты вообще жить собираешься? Кто тебя замуж-то возьмет?

Девочка хотела жить, мечтала выйти замуж, поэтому, как очень ответственный человек, никогда никуда не летала и на всякий случай не ездила. Мало ли что? Так надежнее.

Еще в садике Девочка старалась изо всех сил получить в подарок эту ответственность. Загадывала ее, задувая свечи на деньрожденческом торте. Специально в августе забиралась на крышу, чтобы загадать свою ответственность под звездопадом. Умоляла зубную фею обменять молочный зуб на что-то, похожее на ответственность. И замучила Деда Мороза своими трактатами о том, какой хорошей и ответственной девочкой она была целый-прецелый год.

Однажды Девочка пришла домой из детского сада и обнаружила посреди комнаты большую нарядную коробку до потолка — яркую, красивую, умопомрачительную. Бант доставал до висюлек на люстре и красиво подсвечивался сиянием лампочек Ильича. Девочка застыла на пороге как вкопанная, открыв рот, и не смогла вымолвить ни звука.

— Это мне?! — Когда к ней в рот вернулись слова и самообладание, Девочка моментально возжелала стать полноправной хозяйкой этого сокровища.

Но в комнату ворвалась явно давно не бывавшая в отпуске мама, вытирая на ходу руки несвежим кухонным полотенцем, и строго зашикала на дочь, фантазия которой явно не в меру разыгралась:

— Рано еще! Это большая ответственность! Куда тебе?! Вот вырастешь, тогда и поговорим…

И убрала заветную сияющую коробку с бантом в темный чулан. А ведь Девочка даже не прикоснулась к ней, даже одним глазком не посмотрела, даже не попробовала на вкус. Мама клятвенно пообещала Девочке вручить ее драгоценный подарок на совершеннолетие. Тогда, по ее мнению, Девочка уже сможет брать ответственность в свои руки и распоряжаться ею на свое усмотрение. А пока вся эта тяжесть ложится на мамины плечи. Но такова ее судьба, ничего не поделаешь, и дальше по тексту…

Девочка, конечно, расстроилась, но спорить с мамой бесполезно — как пытаться поймать молнию в банку. Или наступать только на красные тротуарные плитки по пути в детский сад. Нереально. Хотя с плитками у нее почти получалось… Девочка пыталась хотя бы одним глазком посмотреть на свой будущий подарок, который принадлежит ей по праву, но мама всегда говорила одно и то же: «Это большая ответственность!» — и поднимала указательный палец к потолку или к небу, в зависимости от того, где велись эти душеспасительные разговоры.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка предложила завести лопоухого щенка с черным ухом и белыми лапками.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка попросила самостоятельно ходить из школы домой.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка захотела немного подработать на летних каникулах и даже нашла подходящее место на неполный рабочий день.

Девочка любила представлять, как в нарядной коробке в темном чулане постепенно, год за годом собираются все самые желанные вещи во Вселенной. От пушистых забавных котят, которых кто-то подбросил к третьему подъезду, до поездок в летний лагерь на море с подружками, от карманных денег, на которые можно купить помаду, и еще на жевательные конфеты останется, до водительского удостоверения, о котором она мечтала с пятого класса. В такие минуты Девочка воображала и представляла в красках, как однажды, когда ей исполнится восемнадцать лет и пять минут, она решительной походкой зайдет в чулан, смахнет вековую пыль с красивой коробки, откроет ее и… Что случится тогда, Девочка даже вообразить не могла. Потому что у нее были все основания умереть от счастья. А ей бы не хотелось. У нее только жизнь начинается…

И вот однажды Девочка дождалась — ей исполнилось восемнадцать лет. После кратких сдержанных поздравлений в духе «Ты уже совсем большая. Будь ответственной девочкой» и символического задувания свечей Девочка ворвалась в кладовку, открыв заветную дверь за семью замками с ноги:

— Вот! Вот оно, счастье! Наконец-то!

Только она принялась разрывать от нетерпения нарядный бант (шутка ли, так долго ждать!), в комнату робкими шагами вошла мама в компании папы, бабушек и нескольких поколений. Все они в ожидании уставились на Девочку, как будто что-то знали про эту жизнь или торт оказался невкусным.

— Ну вот, ты стала совсем взрослой. Это наш с папой тебе подарок. — Мама с гордостью посмотрела на коробку и утерла скупую слезу, которая норовила разразиться Ниагарским водопадом и испортить макияж. — Это большая ответственность. И она твоя. Неси ее на своих плечах всю оставшуюся жизнь. Придется быть сильной, дочь, будет очень тяжело. Иногда будет казаться, как будто ты тащишь бетонную плиту. Нужно терпеть. По-другому никак.

Девочка поблагодарила родителей за доверие и хотела поднять коробку, но… не смогла. Ноша оказалась непосильной. Мама предупреждала. Пришлось Девочке нанимать грузчиков, чтобы перетащить коробку с большой ответственностью в детскую. А потом — транспортную компанию, чтобы перевезти ее уже на съемную квартиру. На следующее после дня рождения утро мама сообщила, что вместе с большой ответственностью полагается свобода и самостоятельность, и попросила освободить помещение.

Девочка сидела посреди пустой комнаты и смотрела на коробку. А коробка смотрела на Девочку. Они явно друг другу не нравились. И больше не питали иллюзий относительно друг друга. Как только Девочка приближалась к коробке, ей становилось невыносимо страшно. Еще бы! Ответственность казалась огромной, как гора, неподъемной, как бегемот, и явно превышала размеры самой Девочки.

Однажды Девочка попыталась приоткрыть крышку и заглянуть внутрь: на нее оттуда моментально стали выскакивать всякие страшилища, чудовища и квитанции за свет, воду и отопление. Она чудом успела увернуться, захлопнула крышку, придавила ее своими школьными аттестатами, дипломами и грамотами и прикрыла ажурной салфеткой для красоты.

«Одной мне эту ответственность не потянуть! — подумала Девочка и очень быстро, со скоростью света нашла изящное решение, которое сулило легкую жизнь: — Кажется, мне нужен муж».

— Мужчины сильные, тяжести таскать привыкли, их к этому с детства приучают. Вот на чьи-нибудь сильные мужские плечи я эту ответственность и взвалю. Пусть тащит. А я рядом пойду. И поживу себе спокойненько. Еще я на каблуках эту махину на седьмой этаж не таскала! Я даже подойти к ней боюсь. Детей, наверное, как-то с детства надо приучать к таким ужасам, знакомить с ними. А теперь поздно уже мне, наверное, нечего и начинать. Раньше надо было. Это как с игрой на фортепиано или с языками: если с малых лет не учил гаммы и неправильные глаголы, то в зрелом возрасте — дохлый номер.

Желающий забрать ответственность из рук хрупкой и миловидной Девочки нашелся достаточно быстро. Он ловким движением одной левой руки взвалили на свои накачанные путем упорных тренировок плечи огромную коробку с Девочкиной ответственностью. И понес. А взамен потребовал чистые носки, свежие борщи, «сиди дома» и никакой тебе собаки и карманных денег. Девочке за этим мужем не понравилось.

— Это что же получается? Щенки и зарплата так и останутся в той самой коробке? Они только в комплекте с ответственностью идут? Отдельно вообще никак? — Через год она потребовала раздела имущества, и ей, конечно, вернули ее изрядно потрепанную коробку обратно.

История повторялась. Второй сезон. Девочка сидела в пустой комнате и смотрела на коробку. А коробка смотрела на нее. Они по-прежнему друг другу не нравились. Но обе понимали, что выбора другого нет — придется знакомиться и находить общий язык.

Девочка зажмурилась и развязала лохмотья, которые остались от банта, задержав дыхание. Она ожидала, что ее придавит бетонной плитой вот прямо здесь и прямо сейчас. Но ничего плохого не произошло — потолок не рухнул на голову, и в комнату не ворвалось огромное волосатое чудище с семью головами.

Девочка заглянула в коробку:

— Ну что, давай знакомиться?

И начала понемногу доставать содержимое на свет божий, вертеть каждую вещицу в руках и осторожно, бережно искать для каждой находки место в своей новой жизни. Ей пока еще по-прежнему было очень страшно, но уже просыпался азарт: очень уж интересно.

В коробке нашелся мохнатый лопоухий щенок, которого Девочка взяла из приюта. И пушистый котенок, которого она найдет на мусорке, когда отправиться выкидывать свои разбитые надежды и розовые мечты. На самом дне в коробке лежала интересная работа. Чтобы до нее добраться, нужно было сначала раскопать диплом о высшем образовании и шесть лет института. Там же нашлось и свободное время, которое тоже надо было ответственно организовать. Съемная, а затем и своя квартира. Со всеми квитанциями за свет, газ и вывоз мусора. В коробке оказались рассветы и закаты, путешествия и много людей, которые однажды обязательно встретятся в ее жизни. Если она наберется смелости и решит взять ответственность в свои руки.

Коробка и правда была тяжелой, неподъемной, как тележка с продуктами из супермаркета тридцатого декабря. Но ей и не надо было ее таскать на своих хрупких плечах. Коробка спокойно стояла себе у Девочки дома для красоты. А рядом — еще одна, такого же размера, но легкая и с ароматом морского ветра в волосах и надписью крупными буквами «Свобода». Они в паре отлично смотрелись. На них можно было вешать одежду, когда приходишь домой из большого мира. Находить опору, когда делаешь стойку на голове. Они безупречно вписывались в интерьер новой Девочкиной квартиры и в Девочкину новую жизнь.

Однажды их, правда, пришлось немного подвинуть. В жизни Девочки появился человек и на предложение «Давай поживем вместе?» явился со своими коробками. В итоге им пришлось расширять жилплощадь, потому что все эти коробки уже не вмещались в крошечную Девочкину квартирку, в которой она когда-то на свой страх и риск, зажмурив глаза и затаив дыхание, начала распаковывать свою ответственность дрожащими руками.

Жила-была очень одинокая Девочка. Вы, наверное, думаете, что она проживала на необитаемом острове? И будете неправы — Девочка жила себе поживала в обычной квартире, очень похожей на вашу. В высоком многоэтажном доме с подъездом и лифтом. В небольшом городе среднестатистического размера.

Вы, наверное, подумаете, что у Девочки не было мамы с папой? И снова ошибетесь. Девочкины родители жили совсем рядом, в том же самом городе, на соседней улице — дойти к ним можно было за десять минут неспешным прогулочным шагом, взяв кофе навынос в кондитерской на углу. Но почему-то Девочкины родители очень редко общались с Девочкой. А Девочка — с ними. Они не ссорились, не ругались и не предъявляли друг другу претензии. Просто почему-то за всю жизнь так и не смогли построить теплые дружеские отношения. Они очень любили Девочку, а Девочка любила их. Но на расстоянии. Разговоры при встрече как-то не складывались, общих тем не находилось. Даже за чашкой ароматного чая с мамиными оладушками. Максимум — про погоду и «Как дела?». Девочка знала, что у многих во взрослом возрасте складываются такие отношения с родителями, считала это нормальным и предпочитала лишний раз не рефлексировать по этому поводу. Родители совершенно не понимали свою дочь и считали ее чудачкой. А она их — прошлым, хоть и очень милым, веком. Порой совершенно невыносимым в своей наивности.

Между собой родители тихонько обсуждали полушепотом, как Девочка умудряется жить свою жизнь подобным странным, совершенно неподобающим образом. А Девочка не понимала, как можно столько времени проводить в огороде и так рано перестать жить свою жизнь каким-нибудь неподобающим образом. У Девочки были родители, но даже рядом с ними она чувствовала себя очень одинокой.

Может быть, вы думаете, что у Девочки не было своей семьи? И снова допускаете досадную оплошность. У Девочки были муж, дети и даже кот. Но все они умудрялись на сорока квадратных метрах жить свои персональные жизни совершенно независимо, не тужить и никому не мешать локтями. Муж рано утром уходил на работу, чмокнув Девочку на прощание в сонную щеку, а приходил поздно вечером и без сил валился в кровать, проглотив на ходу давно остывшие ужин и слова любви. Выходные он предпочитал проводить в компании дивана и телевизора, а не таскаться с Девочкой по театрам, музеям и всем этим популярным и экологически чистым «загородам».

Дети грызли в школе гранит науки с переменным успехом с раннего утра до позднего вечера и были загружены по самую макушку дополнительными занятиями после. Они как раз вступили в тот прекрасный нежный возраст, когда гораздо интереснее шататься со сверстниками по темным подворотням, чем вести с мамой на кухне душеспасительные беседы.

А кот? Даже тот был удивительно независим и всем построениям добрых отношений предпочитал крепкий здоровый сон в мягком кресле у батареи.

А как же подруги, спросите вы? Уж они-то обычно и в горе и в радости… Конечно, у Девочки подруги тоже имелись в наличии. Но все они были катастрофически чем-то заняты. Своими жизнями, кажется. Одна с упорством олимпийского чемпиона искала свою вторую половинку и с этой целью активно перебирала кусочки всемирного пазла в надежде отыскать ту самую детальку с подходящими выпуклостями. Другая с остервенением строила карьеру, как будто планировала в этой жизни заработать все деньги мира и стать президентом планеты. А на самом деле просто до одури боялась умереть под мостом в коробке из-под холодильника, отбирая хлеб у бродячей собаки. Третья застряла в глубоком пятом декрете где-то между сосками и подгузниками. А четвертая и вовсе звонила только тогда, когда ей что-нибудь было нужно. Деньги, например. Или свободные уши. Или и то и другое одновременно.

Да, у Девочки были подруги, и она даже по мере сил, возможностей и всеобщей занятости старалась поддерживать с ними отношения. Всегда выслушает, приедет, поможет советом и деньгами, посидит с детьми, обсудит бывшего. Но все равно чувствовала себя очень одинокой. Как будто сидит посреди пустыни, а вокруг — ни души. Нет, она могла в любую секунду позвонить любой из своих подруг. Но каждая ровно через две секунды убегала по своим делам: «Прости, милая, у меня совещание». «Извини, дорогая, ничего не слышно, дети орут. На связи, пошла готовить обед». «Я тебе попозже перезвоню. Кстати, у тебя есть на карте пятерка до конца месяца? Я верну, обещаю».

И Девочка чувствовала себя очень одиноко.

Может быть, вы думаете, что ей нужно было чем-то заняться и пойти на работу? И будете совершенно правы! Тем более что работа у Девочки тоже была, даже две. На одной она сидела дома перед монитором компьютера. На другой — сидела за монитором компьютера в специально отведенном для этого офисном кабинете. Встречалась с коллегами только в очереди возле кофейного аппарата, изо дня в день выполняла прямые и косвенные обязанности и чувствовала себя невероятно одинокой.

Однажды Девочка одиноко сидела в кафе, потягивала свой бергамотовый чай и ужасно устала быть одинокой. «Надо с этим что-то делать», — подумала Девочка и записалась на курсы кройки и шитья. И три раза в неделю по вечерам в понедельник, среду и пятницу она больше не чувствовала себя ни капельки одинокой. Сложив в шопер разноцветные нитки, иголки всех размеров, рулоны выкроек и тканей, она три вечера в неделю приходила в теплое, уютное пространство рукодельного клуба и оказывалась… дома. Ее с улыбками до сережек с висюльками, как родную, встречали пятнадцать женщин в самосшитых нарядах. Поили чаем с творожными ватрушками, с интересом расспрашивали, как прошли ее полтора дня без них, обнимали ее теплом и помогали втачать рукава и делать ровные строчки.

Девочка уже не чувствовала себя такой уж на 100 % одинокой. Но и этого ей показалось мало. Однажды во вторник, когда не было занятий по кройке и шитью, Девочка прошла мимо дома несколько кварталов, проехала несколько остановок на автобусе и приехала в приют. Оттуда она забрала с собой щенка неизвестной породы и привела его к себе домой. И больше не чувствовала себя одинокой никогда. Даже по вечерам в те дни, когда не было занятий в школе кройки и шитья. Потому что совершенно невозможно грустить и быть одиноким, если у тебя есть собака.

Но и этого Девочке показалось мало. Она повесила на двери подъезда красивое объявление: «Приглашаю всех, кому одиноко. Если вы чувствуете себя одними в целом мире, даже если вокруг море людей, приходите в наш клуб каждую субботу и каждое воскресенье. И вы больше никогда не будете одни. У нас есть ромашковый чай и печенье с орехами».

Девочка думала, что, скорее всего, никто не придет. Ну, максимум один или два человека. Но каково же было ее удивление, когда в субботу в помещение набилось столько народа, что пришлось рассаживаться на полу и пять раз бегать в магазин за печеньем.

Жила-была Девочка, и однажды она посадила сад. Девочка жила в большом городе, среди каменных высоток и кирпичных многоэтажек, скоростных асфальтированных автотрасс и бетонных тротуаров. Она каждый день ездила на работу в душных вагонах метро и очень давно не трогала мох. Она уже начинала забывать, как пахнет в хвойном лесу. Не могла вспомнить, когда в последний раз дула на одуванчик. Она непростительно давно в последний раз ходила босиком по траве, ела малину с куста и дремала под раскидистым деревом. Она тосковала. Ей начинало казаться, что в ее жизни становится мало самой жизни. И решила это исправить.

«Нужно купить семена», — решительно подумала Девочка, покачиваясь в такт с остальными уставшими пассажирами в вагоне метро. В этот момент она и сама как будто бы была маленьким семечком, спрятанным глубоко под землей. Пока что спящим — его еще нужно было разбудить, напоить и напитать, и тогда оно сможет превратиться в прекрасное растение. Она и сама не знает, что из нее вырастет. Сюрприз будет…

Девочка стояла у стенда в супермаркете и пыталась выбрать семена: «Что я хочу вырастить? Что-нибудь зеленое и живое». Девочка выбрала пару десятков разноцветных пакетиков, на каждом было нарисовано красиво цветущее пышным цветом растение с нечитабельными и в 90 % случаев неизвестными названиями. «Да и какая разница? — подумала Девочка. — Для меня ведь главное процесс, а не результат. Хочу чувствовать жизнь кончиками пальцев. А кактус это будет или нежный василек, по большому счету не так уж и важно. Что нам с вами, ребятки, еще нужно?» Она нежно посмотрела на своих будущих питомцев и отправилась в отдел с садовыми инструментами.

Девочка взяла все необходимое для того, чтобы возделывать свой сад: грабли, чтобы рыхлить почву; лопатки, чтобы копать ямки под семена; тяпки, чтобы избавляться от сорняков; ножницы и секаторы, чтобы отрезать лишнее и придавать растениям нужные формы; лейку и резиновый шланг, чтобы поливать и поддерживать жизнь; всевозможные удобрения, чтобы у ее питомцев были силы, здоровье и красота.

Девочка погрузила свои сокровища в тележку и отправилась домой. Ее, конечно, терзали смутные сомнения: как она справится? Она же ничего не знает о садоводстве… Может быть, попросить кого-нибудь? Может быть, нанять садовника? Она даже попробовала найти специалиста по объявлению «Садовник со стажем». Набрала незнакомый номер:

— Помогите мне вырастить сад.

— Вам для чего?

— Хочу, чтобы в моей жизни было больше жизни. Хочу ходить босиком по траве и трогать ладошками мох. Хочу видеть, как из маленького семечка вырастает могучий дуб. Ну, или колючий плодоносный куст малины, например, с сочными ягодами.

— Тогда вам не ко мне, милая девушка, — ответил добрый голос в телефонной трубке, и даже сквозь расстояния и, возможно, сотни километров Девочка почувствовала, что он улыбнулся. — Каждый должен сам вырастить свой сад.

— Но как? Я же ничего не умею. Не знаю, когда поливать, чем удобрять, и даже не смогу отделить сорняки от роз.

— Не переживайте, вы постепенно во всем разберетесь. Просто идите вперед маленькими шагами, не спешите, наблюдайте, будьте внимательной. Он подскажет. Сад не обманет. У вас все получится. Сад многое прощает. И на многое закрывает глаза. И если не опускать руки, однажды весной он зацветет и отблагодарит вас. Все будет хорошо.

— Правда? Мне очень страшно. — Девочке так хотелось, чтобы кто-нибудь добрый, мудрый и разбирающийся в растениях, кто-то, кто уже вырастил свой сад и точно знает, как это делается, помог бы ей, провел за ручку по тропинкам и рассказал все нюансы. А лучше вырастил бы этот сад за нее. А она бы пришла на все готовенькое, скинула сандалии и побежала по идеально подстриженному газону, сверкая пятками. Но она уже поняла, что должна вырастить свой сад сама. Если своими глазами хочет увидеть, как из маленького семечка вырастает что-то прекрасное.

— Все боятся, милая. Делают — самые смелые. И то, каким будет твой сад, зависит только от тебя. Ты сама себе садовник и ландшафтный дизайнер. Твой сад может быть ровненьким, как по линеечке и на картинках в журналах. А может быть диким, если дать растениям больше свободы. Он может быть ярким, многоцветным, бушующим. А может быть лаконичным, скромным. Плодоносящим — только корзины с фруктами выноси. Или дающим пищу другого толка — наслаждение для глаз. Ты можешь сама выбирать — пускать ли в свой сад посетителей и на каких условиях.

Под окнами Девочкиной квартирки на первом этаже в укромном уголке двора уютно расположился небольшой клочок земли с гордым названием «палисадник». На самом деле ничего уютного в его расположении, конечно, не было. Слева — мусорные баки, справа — гаражи. «Иногда сады цветут в неподходящих условиях», — подумала Девочка и закатала рукава. Чтобы посадить семена, неплохо было бы убрать территорию и расчистить пространство.

«М-да уж, работы непочатый край». Маленький клочок земли весь был усеян мусором. Вокруг валялись блестящие и уже поблекшие фантики, осколки чего-то, что когда-то было целым, ненужные бумажки и другие всевозможные следы пребывания живых людей и животных. Три дня Девочка упорно занималась разбором завалов: она выбрасывала мусор, очищала территорию и чувствовала, как становилось легче дышать.

Осмотрев через три дня то, что у нее получилось, уставшая Девочка осталась довольна. Часто банальный мусор мешает саду распуститься пышным цветом. Разбирать бардак сложно, несколько раз хотелось бросить все и уйти смотреть сериал. Порой приходилось таскать неподъемные камни. Ковыряться в грязи, выкорчевывать с корнем давно мертвые вековые деревья. Но это точно стоило того. Теперь на этом месте можно посадить сад.

Девочка взрыхлила, удобрила и хорошенько полила почву. И бережно своими руками посеяла семена в аккуратные лунки. Ей доставляли огромное удовольствие самые простые вещи. Трогать руками теплый чернозем, вдыхать ароматы нагретой солнцем земли, нежно закапывать семечки будущих цветов и трав. Но больше всего ей нравилось ждать. И представлять, что же из всего этого получится. Она не надеялась на быстрый результат. Каждый день дисциплинированно поливала грядки. С корнем вырывала неизвестно откуда опять взявшиеся сорняки. Сыпала витаминные удобрения для роста. Иногда она разговаривала со своими цветами. Иногда просто молчала вместе с ними. Иногда отчаивалась и роптала, что ничего не получится.

Но однажды, как обычно перед работой, зашла в свой палисадник и увидела первый росток:

— Привет, малыш. Значит, все было не зря. — Она бережно погладила первые робкие листочки. — Я буду заботиться о тебе, обещаю.

С тех пор каждый день в ее саду рождались новые побеги. Со временем из них вырастали прекрасные цветы, которые наполняли ароматами весь двор, пряные травы, которые Девочка добавляла в салат и в чай, засушивала на зиму. Какие-то растения превратились в могучие деревья, дали мощные корни. А какие-то погибали. Девочка узнала, что такое потери, и научилась с этим жить. Ее сад каждый год засыпал и просыпался вновь. Он каждый день менял настроение, был живым и разговаривал с Девочкой на своем языке. Со временем Девочка научилась его понимать.

Тот мужчина по телефону был прав: Девочка шла на ощупь и ошибалась. Путала сорняки с цветами и принимала за цветы совершенно неподходящие вещи. Ее сад постоянно требовал внимания — отнимал много времени, душевных и физических сил. Но и просил оставлять ему немного свободы, ведь он живой и никак не хотел становиться похожим на японский бонсай.

После долгого дня Девочка садилась на лавочку в тени ароматной липы, ощущала босыми ногами почву под ногами, чувствовала, как зеленая молодая трава щекочет пятки, и думала: «Хорошо, что мы есть друг у друга. Хорошо, что я не побоялась посадить первое семечко. Хорошо, что не опустила руки, когда казалось, что ничего не растет. Хорошо, что я здесь».

Жила-была дикая Девочка. Она танцевала под музыку своего сердца, слушала ветер на берегу древних озер, разговаривала с туманами. Она жила в лесу и была свободна как ветер. Они с ним, кстати, дружили — летали наперегонки по лесу, играли в догонялки, чувствовали легкость на вкус. Дикая Девочка понимала язык птиц — они пели ей песни по утрам. Она отвечала им мелодией души. Дикая Девочка жила в окружении могучего леса, дружила с мудрыми духами, грелась у костра мироздания. Она знала все древние сказки и легенды Вселенной, лечила души прикосновениями теплых рук. Она купалась в реке на рассвете. И слушала музыку планеты на закате. Дикая Девочка без страха забиралась на самые высокие скалы и смотрела на девственный мир с высоты птичьего полета. Она чувствовала себя его частью и сама вмещала его целиком.

Дикая Девочка ощущала естественное биение ритмов жизни. Она просыпалась с рассветом. И закрывала глаза, когда на небе загоралась последняя звезда. Лес обнимал ее перед сном. Утром солнце ласково гладило ее по щеке: просыпайся, милая.

Дикая Девочка дружила с волками. И знала секреты дикорастущих трав. Она чувствовала, как зимой замедляется течение крови, как весной каждая живая клетка пульсирует с новой силой и хочет жить, как летом все наливается соком, происходит оплодотворение мира, а осенью — рождение новой жизни и одновременный медленный закат. И все повторяется вновь. Из года в год. Порядок самой жизни.

Она ходила босыми ногами по ковру из зеленых трав. Ее волосы расчесывал порывистый ветер. Ее окутывал туман. И дождь смывал все лишнее, наносное. Она питалась сочными ягодами и спелыми плодами. Не знала усталости и никуда не спешила. Она разговаривала с миром на своем языке. И на раскрытую ладонь ее садились бабочки и птицы.

Она была живой. Лучезарно улыбалась навстречу новому дню. Она была свободной. Чувствовала биение собственного сердца и кружилась в собственном ритме. Она знала, что день сменяет ночь, а вслед за рассветом обязательно придет закат. Она шептала звездам свои сокровенные мысли, которые рождались в глубине ее грудной клетки. А они отвечали, что такова мудрость природы.

Однажды в лесу заблудился путник. Он увидел, как дикая Девочка играет с волчатами, которые ластятся к ней, как ручные котята. Он увидел, как капли дождя стекают по ее оголенной коже. Как легко она танцует под музыку своей души. Путник захотел приручить дикую Девочку и позвал ее с собой в большой город. Он явственно ощутил где-то в глубине своей природы инстинкт охотника. Инстинкт, который шепчет «Это мое» и жаждет победы. Инстинкт, который мечтает закрыть дикую пантеру в клетке, обрезать крылья вольной птице, одомашнить зверя.

— Я не пойду с тобою, путник, — ответила дикая Девочка. — Здесь мой дом. Я не смогу жить там, где свет луны давно заменили искусственные лампочки. Где зеленым растениям придают правильные формы и высаживают в горшки. Где люди перестали общаться душами. Где столько шума, что невозможно расслышать голос своего сердца. А вместо освежающего ветра — мертвый кондиционированный воздух. Я не могу пойти с тобой туда, где люди перестали смотреть на небо, дети — ходить босиком, а старики умирают в одиночестве. Прости, я останусь здесь, дома. Ты можешь остаться со мной, если хочешь. Но тогда, боюсь, тебе нужно будет кое с кем познакомиться.

— С кем?

— Да есть тут кое-кто. Это не всегда бывает просто и приятно. Тебе потребуется много смелости. Ты готов?

Путник ушел, не сказав ни слова. Он решил вернуться в свой большой мир. Потому что испугался дикой Девочки. Все вокруг говорили, что она неуправляемая, что ярость ее страшна, а гнев ее неукротим. Шептались, что она может убить, защищая себя и свое потомство. Что она сильнее любого мужчины. Мол, она не знает усталости. И может переплыть океан. Поговаривали, что она ведьма и умеет колдовать, дружит с духами, разговаривает с деревьями и дикие звери послушны одному ее взгляду.

Говорили, что никому еще не удалось ее приручить и кормить с руки.

— Если я не могу приручить дикую Девочку, тогда мне нужно ее одомашнить. — Путник снова пришел в лес. Он выследил дикую Девочку и набросил ей на тонкую шею ошейник с шипами. Он насильно связал дикую Девочку и привез ее в большой город. Где день перепутан с ночью, добро — со злом, а правда — с ложью.

Путник привез дикую Девочку в крохотную нору, вырытую в огромной горе на восемнадцатом этаже — так высоко, что Девочка не могла почувствовать биение сердца Земли, как ни старалась. Она выла, как волчица, ревела, как медведица, царапала стены, как тигрица. Билась в стекло, как птица в клетке. Ее душа просилась на волю. Она хотела спастись.

Она много дней подряд не видела живого солнечного света. И не ощущала вкуса родниковой воды. Дикая Девочка не слышала пения птиц и очень скучала по нежным прикосновениям ветра к волосам. Дикая Девочка разучилась спать на голой земле и кутаться в покрывало из опавших листьев. Она не могла понять язык домашней кошки и не кормила птиц с руки. Она разучилась слушать музыку собственного сердца. И перестала танцевать. Она больше не была свободной. Дикая Девочка стала домашней.

Но каждую ночь она видела один и тот же удивительный сон. Ей снился могучий древний лес, наполненный звуками и ароматами. Лес был живой, он дышал полной грудью и на каждом вздохе шумел листвой. Во сне дикая Девочка тоже ощущала себя живой. Она скидывала с себя одежду, снимала обувь, распускала волосы по плечам. Она становилась под струю водопада и чувствовала, как кто-то очень родной и все понимающий смывает с нее все лишнее, наносное, неправду. А потом ложилась на мягкий ковер из зеленой травы и чувствовала, как капли стекают по прохладной коже, сливаясь с росой и слезами. Прогретая до самой сердцевины планета отдавала ей свое тепло, ветер гладил по волосам. Она закрывала глаза и слышала голос, который всегда был у нее внутри. Видела голубизну неба сквозь ресницы. Вдыхала аромат распаренной хвои. Подставляла ладони птицам и бабочкам. И, выдыхая, шептала: «Спасибо. Я наконец-то дома. Это был какой-то страшный сон. Хорошо, что я проснулась».

А потом и правда просыпалась под звон будильника, открывала глаза в потолок и шла заваривать кофе водой из фильтра.

Со временем Девочка совсем забыла, что когда-то была дикой и свободной. Но отголоски воспоминаний иногда выныривали откуда-то из глубины подсознания, когда она смотрела на дождь, грелась у костра или снимала кроссовки, чтобы пройтись немножко босиком по траве.

Жила-была Девочка, и однажды она вдруг с удивлением обнаружила, что превращается в гусеницу. В гусеницу, которая никуда не спешит, как, собственно, никуда и не стремится. Она спокойно жует свой листок в одиночку и молится, чтобы ее никто не потревожил в этот момент.

«Наверное, я схожу с ума, — подумала Девочка, обнаружив себя в пижаме под одеялом в 13 часов рабочего дня. — Но мне, пожалуй, это даже нравится».

Она поплотнее укуталась, как шаурма. Для верности сверху обернув всю эту конструкцию дополнительным покрывалом, уткнулась в стенку и сладко-сладко задремала. Дремала она три дня и три ночи. Периодически встречая курьеров с едой.

«Как же я не хочу работать», — подумала Девочка, написала начальнику: «Я заболела» (что было отчасти, конечно же, правдой) — и снова забралась в кроватку. Отвернулась к стенке и сладко засопела, обложившись подушками. Сопела она еще три дня и три ночи. Пока ее не разбудил настойчивый стук в дверь, потом звонок домофона, затем снова стук и трезвон телефона. Кто-то явно очень хотел ее видеть.

На пороге стояла испуганная мама:

— Ты где пропадаешь? Я думала, с тобой что-то случилось. — Мама выложила на стол запас провизии, которой можно было бы накормить население Рима вместе с туристами.

Следом за мамой ворвались подруга, соседка снизу, сверху, коллега по кабинету и секретарша начальника, которая хотела выяснить, когда Девочка приползет на работу. Но Девочка не могла и сама толком ничего объяснить. Она выбралась из своего кокона, пожевала ветку петрушки и заползла обратно:

— Увидимся весной. Я точно превращаюсь в гусеницу. А моя квартира — в кокон.

Девочка заметила, что паутина в углах уже приближается по размеру к кружевной скатерти. Но не стала ей препятствовать. «А что, даже красиво». И задремала.

Она все реже выбиралась из своего кокона. Внутри ей было мягко, уютно и тепло. Можно было ни о чем не думать, ничего не решать, никуда не бежать и не спешить. Внешний мир представлялся ей чем-то далеким, холодным и быстрым. И ей туда не хотелось.

«Мне и здесь хорошо». Иногда Девочке, правда, становилось немного не по себе: «А что подумают люди? Что люди скажут? Со временем я превращусь в зеленую гусеницу… И все будут шарахаться от меня, как от чумы. Я бы и сама не стала с такой общаться».

Но поделать ничего не могла.

«Надо встать, вылезти из кокона, сделать зарядку, смахнуть паутину и вековую пыль». Девочка даже пыталась доползти до ванной. На этом ее подвиги обычно заканчивались, и она возвращалась в кокон. Кажется, все процессы в ее организме замедлились. Немного посопротивлявшись и пройдя все стадии от торга до принятия, она опустила руки.

«Гусеница так гусеница. Будь что будет». Девочка завернулась в свой кокон, устроилась поудобнее и заснула. Когда она высунула нос из своего укрытия, на улице ярко светило солнце. Девочка-гусеница сладко потянулась всем телом от макушки до пят. Откинула свой кокон из одеял и с удивлением обнаружила, что ей что-то мешает. «Нет, показалось. Такого просто не может быть». Она протерла кулаками глаза, надела очки и уставилась в зеркало.

Из Зазеркалья (в котором, кстати, царил порядочный бардак) на Девочку смотрела прилично помятая бабочка. Яркие крылья упирались в потолок. Тонкая талия и стройные ноги звучали как заявка на «Мисс мира». «Вот и похудела, пока спала. И никаких мешков под глазами». Она пошевелила крыльями и вышла на балкон, оттолкнулась от перил и ощутила радость полета.

Оказывается, если чувствуешь, что превращаешься в гусеницу, надо не сопротивляться. Из любой гусеницы рано или поздно вылупляется бабочка. Нужно об этом помнить.

Жила-была Девочка, которая очень любила гречневую кашу. Она ела ее на завтрак, обед и ужин. С самого детства. Много лет подряд. Тридцать, наверное, может быть, даже и больше. Столько, сколько себя помнила. Гречка уже стала для Девочки чем-то родным и привычным. Как кровать, зубная щетка или домашние тапочки. На такое обычно не обращаешь внимания. Ну есть и есть. Подумаешь, ничего необычного. У всех так.

Она всегда была — утром, в обед и вечером. И никогда не подводила. Схема проста: голодна — поешь гречку и дальше занимайся своими делами. Гречка ни к чему не обязывала, ничего не требовала. И всегда была готова прийти на выручку. Но однажды, глядя в тарелку, Девочка вдруг высказала то, в чем боялась себе признаться последние несколько лет:

— Господи, как же ты мне надоела! Видеть тебя больше не могу. Каждый день одно и то же. Ничего нового. И так по кругу. День сурка какой-то.

Девочка слушала умных психологов и в глубине души понимала: над гречкой надо работать. Нужно снова наладить с ней контакт, проводить больше времени, как-то разнообразить их отношения. Возможно, найти новые рецепты и немного поэкспериментировать. Добавить хотя бы немного соли, специй и жгучего перца, например. Чтобы она стала пикантной, будила аппетит. Возможно, стоит найти новые места для завтрака, обеда и ужина, чтобы каждый раз вокруг было что-то интересное, и взгляд не замыливался. Или, может быть, стоило купить красивую посуду, чтобы взглянуть по-новому на привычные вещи. Ну, или есть с закрытыми глазами и без рук.

Девочка все это знала и понимала. Но уже не хотела ничего менять. Выгорела, наверное. Или разлюбила гречку. Да, ей казалось, что она больше ее не любит.

— В мире столько всего вкусного! Пора отправляться в гастрономический тур! Когда, если не сейчас! Жизнь проходит мимо, а я слаще гречки ничего не видела! — Девочка упаковала в сумки ферменты для пищеварения, активированный уголь и джинсы на пару размеров больше. И отправилась в путь.

Оставив целую жизнь на одной гречке в прошлом, Девочка отправилась во Францию есть круассаны, пробовать разные сорта винограда в обед и закусывать сыром на летних террасах с видом на Елисейские поля. Она объедалась сексуальной пастой болоньезе в Риме и наваристым честным борщом у бабушки в деревне, жареными каштанами на центральной улице Стамбула и лепешками с зеленью на побережье Средиземного моря.

Она заглушала голод горьким шоколадом в Испании и обжигающими роти в Индии. Узнала вкус морепродуктов, только что выловленных из моря, и кокосов, только что сорванных с пальм.

— Ты такая голодная! Тебя что, никогда не кормили? — спрашивали у Девочки те, с кем она делила трапезу.

— Кажется, я никогда по-настоящему не ела. И видимо, не жила, — отвечала она неразборчиво, засовывая в рот кусок изумительного стейка с кровью.

Девочка никак не могла наесться и совсем не вспоминала гречку.

«Это было лучшим моим решением! Отказаться от нее насовсем, — думала Девочка, уплетая Биг Мак. — Мир полон вкусов! И я просто обязана их попробовать!» Но со временем она все чаще не могла справиться с тем, что происходит. Все чаще пила ферменты, которые помогали ей переваривать незнакомую пищу. Все чаще переедала. Со временем Девочка поняла, что не каждая пища ей подходит. Например, сырую рыбу она так и не смогла полюбить. А желудок европейца сложно адаптируется к кухне другого менталитета. Что нельзя все-таки бросаться на все подряд, как человек с голодного края. Что нужно быть избирательным в еде и соблюдать хотя бы какую-то диету. Желательно не ставить пищу во главу угла всей своей жизни. В мире много и других занятий, кроме еды.

Постепенно Девочка осознала, что даже самые экзотические блюда со временем приедаются. Когда проходит первый интерес, наступает стадия насыщения, и тебе больше не хочется фуа-гра или устриц каждый божий день. Что даже самые причудливые роллы состоят из риса. А стейк — это просто мясо. И незамысловатые вкусы обладают особой прелестью. А вкусы, знакомые с детства, останутся с нами навсегда. Бабушкино варенье или манная каша, например…

Со временем Девочка поняла, что устала скитаться по миру в поисках лучших ресторанов, еще не опробованных блюд, экзотических сочетаний и новинок сезона. Она поняла, что скучает… по гречке. Она так давно про нее ничего не слышала, даже на время забыла, что та существует. Неожиданно, между десертом из молока буйвола и лазаньей с фенхелем, Девочка осознала, что хочет насыпать один стакан крупы в маленький ковшик с отколотым краем, добавить два стакана воды и поставить на медленный огонь привычным движением руки. Добавить немного соли и ждать, стоя босиком на кухонном полу, усыпанном крошками, пока уютную квартирку наполняет на всю жизнь знакомый аромат.

Попробовав все вкусы этого мира, перебрав миллион вариантов и сотни раз мучаясь от несварения желудка, Девочка влюблялась множество раз в самые разные по характеру и темпераменту блюда. Но каждый раз пресыщалась их сложными сочетаниями, причудливыми послевкусиями и замысловатыми подачами. И с удивлением поняла, что любить всерьез и надолго можно что-то с простым и честным вкусом. То, от чего у тебя никогда не бывает изжоги. То, что всегда под рукой.

Она привезла с собой из Индии разные специи: от карри до кардамона, из Италии — красивую посуду, из Турции — хлопковые скатерти с вышивкой ручной работы. И решила, что из гречки можно хоть каждый день готовить новые блюда. Главное, добавить капельку любви.

Она положила в тарелку немного сливочного масла, подула и с мечтательной улыбкой отправила в рот первую после такого долгого расставания ложку:

— И как я могла от тебя отказаться? М-м-м, так просто и так вкусно…

Жила-была совершенно обыкновенная Девочка. Каждое утро она смотрела на себя в зеркало и думала: «Вот, ничего особенного. Обычный нос, слегка картошкой, совсем немного. Обычный цвет волос, как у многих, — не темный и не светлый. Обычные глаза неприметного оттенка. И уши тоже совершенно ничем не примечательные».

Каждое утро совершенно обыкновенная Девочка просыпалась в своей совершенно обыкновенной квартире и в своей совершенно обычной кровати с постельным бельем в простенький полевой цветочек. И смотрела в совершенно обычное окно на обыкновенный небольшой провинциальный город. Он медленно, в своей обычной манере, просыпался ото сна, отряхивался и потягивался каждой водосточной трубой. Умывался из поливальной машины бодрящей ледяной водой, будил сонных голубей и слушал колокольный перезвон, зажигая свет в окнах самых ранних «жаворонков», которые уже успели с зубными щетками в зубах проковылять на кухню и поставить пузатый чайник на плиту.

Обыкновенная Девочка просыпалась в своей обыкновенной квартире на четвертом этаже обычной типовой многоэтажки. Потягивалась, как и город, каждой клеточкой своего помятого и теплого ото сна тела, поправляла обыкновенную пижаму в клетку и нащупывала ногой простенькие, ничем не примечательные мохнатые тапки, которые ночью всегда прятались под кровать.

Заплетая непослушные, как у многих, волосы в обычный пучок привычным жестом одной левой, Девочка, как и все, шла с закрытыми глазами прямиком на свою обычную кухню и наливала стакан обычной воды одной рукой, а второй — нажимая кнопку «Вкл.» на чайнике. Доставая из обыкновенного кухонного гарнитура с глянцевыми фасадами свою любимую обыкновенную кружку из магазина за углом, насыпала в вазочку обычное печенье, в кружку — заварку самого простого черного чая «со слоном».

«Не матча-латте с круассаном, конечно», — думала Девочка свои первые за день мысли и шла, сильно хлопая тапками по полу, в ванную умываться, как обычно.

Тщательно прочищая в полусне все свои тридцать два уже порядочно запломбированных зуба, она смотрелась в зеркало:

— Обыкновенные губы, ничего такого. Лоб вроде тоже как у всех — ничего выдающегося.

Девочка делала самый обыкновенный макияж на каждый день, надевала обычные джинсы и белые кеды с футболкой и завтракала на своей самой обыкновенной кухне под привычные звуки самой обычной музыки, которую по утрам можно услышать по самому обыкновенному радио из каждого динамика.

Закрыв дверь самым обыкновенным ключом, Девочка выходила из среднестатистического умеренно грязного подъезда, садилась в самый обыкновенный автобус и ехала на самую обыкновенную работу. Ничего примечательного — как у всех. Усаживалась за свой обыкновенный стол на свое привычное место, привычно здоровалась с коллегами, обменивалась обычными любезностями, сплетнями и «Как дела?». На работе все как обычно: обыкновенные текущие задачи, квартальные отчеты, сотрудники, разговоры, романы, перерывы на кофе с бутербродами и сборы на подарок какому-нибудь новорожденному.

Вечером по пути домой обыкновенная Девочка шла своим привычным маршрутом через обыкновенную набережную, обыкновенный парк, обыкновенные гаражи и обязательно заходила в обыкновенный продуктовый за углом, чтобы купить свое любимое обыкновенное печенье на завтрак, яйца и кирпичик белого хлеба на обед и самую обычную курицу — на ужин.

Девочка поднималась в свою обычную небольшую квартиру стандартной планировки на самом обычном скрипучем медленном лифте, наполненном самыми обычными неприятными запахами. И готовила простой ужин, включив на комфортной громкости самый обычный банальный сериал про любовь, недопонимания и обычные житейские радости. Неспешно ужинала с видом на город, который по привычке каждый вечер рисовал свет в окнах многоэтажек, и строила обыкновенные планы на завтра. Затем по заведенному раз и навсегда обычаю звонила маме, следом — подруге. Надо же, как обычно, обсудить свежие новости. Как обычно, набирала ванну с любимой пеной.

И, засыпая в постели с узором из обыкновенных полевых цветов, привычно с улыбкой думала о том, что она, Девочка, очень-очень счастливый человек. Потому что очень любит свою обыкновенную жизнь. Со всеми ее обычными делами, радостями, заботами, встречами и разговорами. С обычными вещами, простой едой и знакомыми ритуалами, которые делают ее понятной, предсказуемой и родной. И всего в ней, в этой жизни, Девочке достаточно.

Жила-была очень ленивая Девочка. Она от всей души считала и искренне верила в то, что делает в этой жизни непростительно мало. И единственное, что у нее хорошо получалось, — «лежать на диване и ничего не делать». Цитата, которую ей с самого детства хотелось сделать татуировкой на мозге. С вариацией — «плевать в потолок».

Когда Девочка начала в полной мере понимать обращенную к ней человеческую речь, она сначала подумала, что Лентяйка — это ее второе имя. «Вот лентяйка! Еще бока не отлежала?» — каждый день в детскую просовывалась голова в бигуди и расстреливала Девочку многостраничным списком жизненно важных поручений, дел и задач, которые нужно было срочно выполнить до захода солнца. В списке были как сакраментальные «отделить рис от гречки» и «зерна от плевел», так и более изощренные — принеси то, не знаю что, приготовь кашу из топора и преврати тыкву в карету любыми доступными способами.

«Полы грязные, а она лежит!»

«Опять уроки не сделала?!»

«Кто тебя замуж такую возьмет?»

«И в кого ты такая, м?!»

И далее по списку в том же духе.

Пол, пыль, посуда, домашка, приготовить, помыть, убрать, выбросить, купить. Список задач не кончался никогда. Посуда снова пачкалась, еда в холодильнике заканчивалась, полы покрывались слоем липкой грязи, а комоды, шкафы, полки и прочие горизонтальные поверхности — жирным слоем пыли. Зеркала, конечно же, — упрямыми разводами. Поэтому лентяйке всегда было чем заняться. И не было ни малейшей возможности сменить свой статус на что-то более благозвучное. Хотя бы на Золушку. Но той по крайней мере обещали счастливый конец, а у ленивой Девочки конца и края никакого не намечалось и не предвиделось. Поэтому она просто сделала себе татуировку крупным витиеватым готическим шрифтом — «Лентяйка» с большой буквы «Л» — и продолжила делать свое грязное дело, гордо неся на хрупких плечах этот позорный, но, к сожалению, правдивый статус. Она даже в резюме писала «Лентяйка со стажем» и удивлялась, что никто не хочет брать ее на работу. Права, получается, была мама, когда в сердцах шипела: «Для этой принцессы работы еще не придумали!» И правда, не придумали, получается.

Девочка-лентяйка успевала еще до завтрака, пока не рассвело, протереть от пыли все звезды на небосклоне, натереть до блеска специальной тряпочкой луну и тщательно вымести млечный путь. Между первой и второй утренней кружкой остывающего кофе Девочка-лентяйка проводила переговоры с лидерами всех воюющих держав, чтобы установить мир во всей Вселенной. Пока чистила зубы и делала бьюти-рутину, она успевала придумать лекарство от какой-нибудь неизлечимой болезни. Каждый день — новой. А пока принимала душ, спасала панд, коал и еще парочку видов от исчезновения.

В обед каждый день она регулярно защищала докторскую диссертацию, а к вечеру успевала установить мировой рекорд. Пока ждала детей из музыкальной школы, писала в день по книге, каждая из которых становилась бестселлером и входила в мировое наследие ЮНЕСКО. Когда дети занимались в художественной школе, Девочка-лентяйка улыбалась со сцены, получая «Золотой граммофон» за концерт в Олимпийском, попутно раздавая автографы в маршрутке после получения Пулитцеровской премии. А перед сном создавала (и весьма успешно) 1001 способ получения альтернативной энергии из ничего.

По выходным Девочка-лентяйка улетала в открытый космос и составляла толковый словарь языков внеземных цивилизаций. В воскресенье по пути за покупками спасала планету от глобального потепления. И не забывала в перерывах приготовить борщ с чесноком и пампушками и собрать полезные и здоровые ланч-боксы без сахара, глютена, казеина, лактозы и угрызений совести для своих семнадцати детей. И протереть еще раз пыль на книжных полках. И плинтусах.

Но каждый вечер, засыпая без сил, снов и задних лап, Девочка слышала в голове один и тот же знакомый голос: «Ну что, лентяйка, опять лежишь? Тебе лишь бы ничего не делать и плевать в потолок. Ничего путного из тебя не вырастет!» И, уходя в мир грез на идеально выглаженной подушке без единой складочки, Девочка-лентяйка пускала фигурные пузыри и думала: «Кажется, и правда ничего не вырастет». И доказывала во сне теорему Ферма за полторы секунды, и выигрывала партию-другую у чемпиона мира по шахматам. Просто чтобы начать новый день с чего-то полезного.

— Ну и что вы опять натворили? Что вы опять тут устроили? — С самого утра Девочка была сама на себя не похожа. Даже вернулась к зеркалу несколько раз, чтобы убедиться, что отражение ее не обманывает. — Заходите уже, смелее, не толпитесь в дверях. Сейчас будем разбираться, кто виноват, кто прав и кто устроил весь этот кавардак. Нет, это никуда не годится и ни в какие ворота не лезет. Садитесь, говорю. Все здесь?

В комнате собралась весьма странная и разношерстная компания. Ни за что не поверишь, что у них друг с другом есть что-то общее и они собрались по доброй воле. Как будто большой Небесный Великан окончил курсы бариста и смешал в шейкере все, что было в холодильнике. Хорошенько потряс одной рукой, затем — второй, потом — двумя, да еще и пританцовывая в процессе под музыкальные ритмы африканских племен.

В центре просторного светлого зала стоял огромный круглый стол и всевозможные кресла, стулья, табуреты, банкетки и диваны, на которых можно было устроиться на свой вкус.

— Сейчас каждый член нашего собрания займет свое законное место. Дамочка с рупором, проходите! Что же вы там стоите? Ваше место вот здесь. Вы нам очень нужны. Что вы хотите сказать?

— Правду, правду и ничего, кроме правды. Не могу по-другому. Не могу молчать, когда вокруг обман и несправедливость. Не могу врать ни себе, ни людям.

— Вот и отлично, заходите, садитесь. Мы вам рады. Без вас было бы плохо. Все получится поправить, если говорить по-честному. С собой и с другими. Иначе никак.

— А кто это у нас там сидит в углу? Маленький такой и обиженный? Эй, малыш, ты чего там? Выходи, иди к нам? Тебя кто-то обидел?

Из дальнего темного угла вышел насупленный карапуз. С таким видом, словно Дед Мороз принес ему на Новый год брокколи вместо смартфона последней модели. Он пыхтел, сопел и что-то бубнил себе под нос:

— Я это, как его, обиделся, ну… Никто не хочет со мной играть. И спать почему-то постоянно меня отправляют, когда самое интересное начинается. На работу, говорят, надо ходить. А я играть хочу. И рисовать, и петь. А меня писать и считать заставляют. Да ну вас…

Малыша сразу всем захотелось пожалеть, покачать и утешить. У кого-то нашелся для него петушок на палочке, у кого-то — спелое яблоко. Кто-то включил мультики, а кто-то состроил смешную рожицу. Малыш сразу повеселел и забрался с ногами в сандаликах и со сбитыми коленками в уютное кресло. Он заразительно хрустел яблоком и довольно улыбался, потому что ему разрешили остаться и послушать, о чем говорят взрослые.

— Женщина, да куда вы лезете без очереди? — донеслось из толпы. — Вы мне на ногу наступили! Перестаньте скандалить!

В комнату вошла разъяренная великанша с дробовиком в одной руке и огромной дубинкой — в другой. Она страшно вращала разгневанными глазами навыкате, орала на всех вовсе не благим матом, распихивала окружающих плечами и горела синим пламенем, явно намереваясь спалить здесь всех дотла:

— Ух, как я зла! Господи, держите меня семеро. Во мне просто все кипит от гнева.

— Уважаемая, выпейте водички, успокойтесь, присядьте. Остыньте, в конце концов. Вас никто не трогает, что вы завелись? Мы все хотим вам добра. Спасибо за вашу энергию и задор. Благодарим, что вы пришли и что вы есть. Вы нас прям взбодрили сегодня. Отжаться захотелось. Подержите себя немного в руках. А если не можете, вон там в углу есть груша — специально для таких, как вы. Можете ее поколотить, пока все собираются.

— Где у вас здесь диван? Мне нужно прилечь. Я еле вытащила себя сюда на ваше собрание. Совершенно нет сил, — сказал кто-то бледный и грустный, зевая. — У вас тут кофе наливают? А сладенькое? Никак не могу взбодриться. Так бы и лежала весь день лицом к стенке. Все равно все умрем, какая разница? — И правда легла на диван, отвернулась от всех, накрылась одеялом с надписью «не тревожить» и затихла.

— Граждане, пропустите единственного мужчину в нашем женском коллективе! У него плотное расписание и ежедневник заполнен под завязку! Мы не будем его долго задерживать.

За стол уселся накачанный и прокачанный мужик со штангой в одной руке и вечно трезвонящим телефоном в другой:

— Чек за банкет мне потом отправьте — я оплачу. Да, там еще продукты в холодильник закинул и кран починил в туалете.

— Бабушке, бабушке место уступите! Уважайте старших, в конце концов. Садитесь, бабуля. Чай будете?

В уютное кресло рядом с торшером присела старенькая бабушка в косыночке и, шамкая вставной челюстью, тут же начала вязать. На колени ей запрыгнул полосатый кот и сразу же затарахтел, как маленький трактор:

— Детки, я там пирожков напекла. Долго с вами не засижусь, надо рассаду пересадить и новости вечерние посмотреть. У меня уже не так много сил, как у вас, спать пораньше лягу. А вы веселитесь, я вам мешать не буду.

— Какой веселитесь?! Чтобы в девять все дома были! Нечего по улицам шастать! Посуда не вымыта, уроки не сделаны! Я на них всю жизнь угробила! — какая-то женщина в бигуди размахивала скалкой и брызгала слюной из-за пятилитровой кастрюли борща.

— Давайте уже быстрее, я побежала! У меня смузи киснет! И пульс растет от вашего шума! — Какая-то девица в обтягивающем трико делала растяжку прямо на столе.

— Это я во всем виновата! — Кто-то очень эмоциональный рыдал, сидя в сугробе из использованных бумажных салфеток.

— Господи, да есть здесь кто-нибудь разумный?! Они сейчас все перегрызутся!

— Есть, конечно. Это я. У меня три высших образования, — сказала дамочка в строгом костюме. — Нет совершенно никакого смысла пытаться всех их здесь успокоить и помирить. Это невозможно, как… Как с первого раза вытащить из корзины с чистым бельем два одинаковых носка.

— Кто-нибудь скажет нам, зачем мы вообще здесь сегодня собрались?

— Я скажу, — подала голос Девочка, которая круглыми глазами смотрела на весь этот кавардак. — Я захотела с вами познакомиться. Всем привет…

— Привет! — хором отозвалась толпа совершенно разномастных персонажей.

— …И сказать вам спасибо.

— За что? — На Девочку вытаращились как минимум одиннадцать пар глаз (а по ощущениям, даже больше).

— Как за что? За то, что вы у меня есть. Такие, какие есть. Без вас я бы не справилась с этой жизнью, правда. Вы периодически меня страшно бесите. Ну, некоторые из вас. Но знайте, что вы мне все нужны.

— Что, и даже вот этот подросток с перепадами настроения, страданиями по невозможному, нереальными планами и ужасным плейлистом?

— Ну конечно! Он такой классный! Мы с ним еще повеселимся!

— А вот эта дамочка, которая не хочет по утрам вставать с постели и у которой нет сил даже написать резюме?

— Конечно, она показывает мне мою уязвимость.

— А эта злюка, которая крушит все на своем пути?

— Мы с ней горы свернем! Мощь же, ну!

— Ребята, давайте жить дружно, ладно? Мне от вас все равно никуда не деться, так что учитесь договариваться, пожалуйста. Если нужна помощь, там у вас есть дамочка с тремя высшими и докторской. И не обижайте маленьких. Периодически водите их в парк и кормите мороженым. И помните, у каждого из вас есть ваше законное место в моей душе. И никто его не займет. Просто оставайтесь собой. Без вас эта компания уже не будет прежней.

Жила-была Девочка, и был у нее в спальне огромный платяной шкаф, как сказали бы наши бабушки. И гардероб — как сказали бы мы. А Девочка даже не стала бы спорить и согласилась бы на все 100 % с любым умником: «Да, у меня шопоголизм. Да, я склонна к импульсивным покупкам. Да, покупая одежду, я получаю быстрый дофамин. Но ничего с этим пока делать не хочу».

Она распахивала свой платяной шкаф — гардероб и блаженно щурилась от удовольствия, мурча, как Чеширский Кот: «Зато у меня есть образ на любой случай». Собираясь на работу, она надевала белую рубашку с жестким воротником-стойкой, деловой костюм, порой добавляя галстук. И сразу становилась собранной, моментально концентрировалась на трудновыполнимых задачах и побеждала KPI одним взглядом. Отправляясь на тренировку, Девочка надевала удобные легинсы и топ, которые эффективно отводили влагу, не сковывали движений и мотивировали совершенствовать и без того идеальные рельефы. В шкафу имелся наряд и для тех моментов, когда Девочку посещало вдохновение. Измазанный краской передник без лишних слов говорил о том, что Девочка любит приложиться к кистям и выплеснуть на мольберт богатый внутренний мир. Был у Девочки в шкафу наряд для вечерних выходов в свет с подружками. Короткое красное платье с неприличным, но очень зрелищным декольте и полуметровые шпильки, которые моментально превращали Девочку в львицу-тигрицу на охоте.

В глубине шкафа имелась и домашняя униформа — плюшевая пижама-комбинезон в виде панды необъятных размеров. Тут и там на местами выщипанной черно-белой шерстке проглядывались пятна от кофе и кетчупа (пиццу очень неудобно есть в темноте перед телевизором ночью). Где-то шубка прохудилась, где-то свалялась, где-то немного (много) порвалась. Но в ней было так тепло и хорошо, что Девочка просто не могла от нее избавиться. Приходя домой после пяти планерок, десяти созвонов и пятнадцати встреч, Девочка снимала свой до зубовного скрежета надоевший офисный дресс-код и пряталась в пижаме-панде от всего мира. Для верности еще забиралась в нору под одеяло.

В шкафу периодически попадались наряды, из которых Девочка давно выросла. Школьная форма в клеточку, например. Золотая медаль уже покрылась плесенью и поросла лишайниками у мамы в комоде, а Девочка все никак не могла расстаться с этим образом. Наверное, у нее так и не поднимется рука выбросить форму. Пусть остается на память.

К сожалению, не налезали на Девочку все любимые студенческие наряды: косухи, берцы, рваные джинсы. Она еще надеялась в них уместиться, поэтому бережно хранила и иногда клала на видное место. Но до них попросту не доходили руки и ноги: 90 % времени Девочка пребывала в строгих брюках и пиджаке, а остальные 10 % делили между собой эластичные легинсы и панда.

Если раздвинуть вешалки и пробраться в глубину шкафа, где-то у задней стенки можно было обнаружить свадебное платье Девочки, которое она уже однажды использовала. Втайне она мечтала когда-нибудь смахнуть с него пыль и прогуляться в этих жутко сковывающих кринолинах к тетушке из ЗАГСа, но не сейчас, не сейчас…

Девочка каждый день выбирала в шкафу, кем она будет сегодня. Но однажды подруги пригласили ее в баню. Она тщательно выбирала наряд, примеряла купальники, продумывала образ: в халате или без? Какого цвета купальник выбрать? А что на ногах?

— Голые. Мы паримся голые, — сказали ей подруги на входе.

— Как? Совсем без ничего? А как же образ? — Девочка уже готова была отказаться от этой затеи.

— Совсем без ничего. И без образа. В своем естественном обличье, так сказать.

— Ну что же, попробуем. Я так не привыкла.

Девочка разделась, замоталась в полотенце по самые уши и зашла в парную.

— Раздевайся, не бойся, все свои. Здесь безопасно, — подбодрили ее совершенно голые женщины.

Девочка вернулась из той бани домой и задумалась: «Так странно. Я практически всегда что-то на себя надеваю. И становлюсь спортивной, эффективной, домашней и любой другой. А какая я без всего, я совсем не знаю. Ну надо же…»

Она медленно сняла костюм панды и подошла к зеркалу. Так вот, значит, какая я. Сначала она смотрела на себя одним глазом и мельком. Мимоходом, проходя по квартире рядом с отражающими поверхностями. Затем начала рассматривать свои руки, ноги, живот. Свои родинки, которые делают ее особенной. Свои шрамы, которые рассказывают миру, через что ей пришлось пройти. Свои особенности фигуры, которые делают ее собой. Начала присматриваться к своим несовершенствам — сюда особенно не хотелось смотреть. Потом очень хотелось изменить их и скрыть. В итоге ничего не оставалось, как принять то, что имеется в наличии: так — значит, так.

Через несколько дней Девочка уже могла открыто смотреть в глаза своему отражению: «Привет. Это я». Она узнала, какая она без ничего, без одежды, такая, какая есть. И стала частенько щеголять по дому в неглиже.

На работу она, конечно, по-прежнему надевала деловой костюм с галстуком, на тренировке тоже никого не шокировала голыми ягодицами. Но часто ходила в баню зимой, а летом взяла в привычку ездить на нудистский пляж. Среди людей, которые открыты перед тобой, гораздо проще быть самой собой.

Девочка теперь практически не покупает одежду, выбросила все то, из чего давно выросла, и оставила только то, что ей по-настоящему нравится и идет. То, в чем она чувствует себя действительно счастливой.

Жила-была Девочка с черной дырой прямо посредине грудной клетки. С большой такой дырой, очень-очень черной и бездонной. Сколько в нее ни плюй и ни кидайся, звука приземляющегося на дно камешка не услышать. Даже если немного помолчать.

Девочка точно не помнит, когда эта дыра появилась. Кажется, она такой всегда и была. Девочка предполагала, конечно, что что-то с ней не так. И пыталась рассмотреть, глядя на других людей, есть ли и у них тоже дыры. Но люди обычно не ходят голышом по улице, поэтому сложно разобрать, есть у них там под футболками, худи и пиджаками что-нибудь странное или нет.

Откровенно говоря, с дырой было совсем неудобно. В ее бездонной пустоте растворялось все, что туда попадало. Туда однажды полетели три образования и сотня-другая курсов. Научная степень и докторская диссертация. Многоэтажная библиотека с книгами на самые разные темы: от «Как испечь шарлотку?» до «Нейробиология для продвинутых». Три успешных и счастливых брака и десяток поучительных отношений. Парочка естественных родов и трое детей. В пустоту спустилась даже карьерная лестница высотой с небоскреб — вся до последней ступенечки. Государственная премия, уважение коллег и почтение бабушек у подъезда. Стремительной рысью в пустоту залетел марафон и медаль по бобслею, наращиванию ногтей, тантре.

Туда же отправился принц со всеми его коронами, цветами, комплиментами. И дом с деревом, который она построила и вырастила своими золотыми руками из правильного места.

В пустоту улетало все. Оплаканное слезами несбывшихся надежд, неисполненных желаний и щедро приправленное секундами, которые уходят в закат походкой от бедра.

Лучше всего дыру затыкали люди. На время, зато эффективно. Они подходили близко, ближе, еще ближе. И дыра засасывала их, как пылесос, и надежно закрепляла по краям клеем надежд и несбывшихся ожиданий. Человек просто затыкал дыру, как пробка в ванной. Но когда уходил, начинался слив. В дыру со страшными булькающими звуками утекала вся жизнь, силы, планы и надежды с мечтами дырявой Девочки. Приходилось искать кого-нибудь новенького на роль заглушки. Неплохо затыкал дыру шопинг. Лекарство, доступное в любое время дня и ночи, — только карточку пополняй.

«Надо с этим что-то делать!» — подумала Девочка и хотела залить черную дыру бетоном, песком и камнями до самого верха, но ничего не получалось. «Если я ничего не могу поделать с этой черной дырой, значит, нужно с ней смириться. И спрятать от посторонних глаз. Зрелище жуткое, честно говоря. Нечего людей пугать», — подумала Девочка и заказала десяток самых разных масок.

Она примерила сотню, нет, наверное, тысячу разнообразных вариантов. Лучше всего маскировала черную дыру маска Хорошей девочки. Сидела как влитая. Удобная дочка, жена, у которой никогда не болит голова и другие части тела, исполнительный работник — все эти маски висели в ее шкафу и отлично прикрывали дыру, если их надеть вовремя. Никто ничего не замечал.

По опыту своих знакомых, Девочка знала, что прекрасно дыру затыкают дети. Особенно новорожденные. Несомненный плюс этого варианта — можно повторять раз пять подряд, а там уже и старость, дыра сама уже как-то рассосется. Но пока что Девочка не решалась пойти на эти крайние меры.

Она сделала несколько пластических операций. Каждый раз врачи гарантировали ей шикарный результат: «Мы зашьем дыру — и вы заживете своей счастливой жизнью».

«Вот оно, решение моей проблемы! Жизнь налаживается!» — каждый раз думала Девочка, отходя от наркоза. Но каждый раз дыра расходилась ровнехонько по шву снова и снова. Причем с каждым разом все быстрее и быстрее.

«Ничего не помогает!» — с грустью думала Девочка, сидя на краешке своей черной дыры свесив ножки.

— Ау, есть там кто живой?!

— Есть, есть, есть… — ответило ей эхо откуда-то издалека.

— У-у-у, какая глубокая. — Девочка никак не могла рассмотреть ни дна, ни света в конце туннеля, ни хотя бы сигнального огонька.

Она сидела и молчала. И пристально всматривалась в темноту. «Что же там? — И чем больше она всматривалась, тем интереснее ей становилось. — Я должна узнать секрет этой черной дыры!» Девочка решительным шагом направилась в строительный магазин. Купила самую длинную веревку, налобный фонарик и альпинистское снаряжение.

— А страховка у вас есть?

— Нет, страховка, к сожалению, закончилась. Смотрите шею себе не переломайте. Будьте, пожалуйста, осторожнее, — сказал продавец с добрыми глазами, похожий на ангела.

Немного потоптавшись на краю черной дыры, Девочка подумала было все отменить и принять еще какую-нибудь полумеру. Построить через дыру мост, например. Или залить ее эпоксидной смолой, пройдя очередные курсы. Но она была не из тех, кто готов останавливаться на полпути, и, сложив в рюкзак годовой запас бумажных платочков, Девочка начала опасный спуск в самое сердце черной дыры. Постепенно глаза привыкли к темноте и стали вылавливать интересные детали: то детская травма промелькнет, то цитаты первой учительницы пролетят.

— О, у меня же есть фонарик! — вспомнила Девочка и стала безжалостно освещать мрак на своем пути. Оказалось, в дыре скрывается много интересного. Одиночество. Близкие люди, которые не поддерживали. Холодная мама. Гиперопекающая бабушка. Много страхов. Очень много непрожитой боли. Какие-то знакомые и малознакомые люди. Какие-то важные и, казалось, пустяковые события. В черной дыре обитал целый мир!

Девочка падала, спотыкалась, срывалась и плакала. Ее глаза открывались все шире и шире. Она пробовала на вкус, трогала на ощупь, рассматривала под микроскопом все, что попадалось на ее вертикальном пути. Тысячу раз хотела повернуть назад. И даже пару раз повернула.

Хотелось бы написать, что Девочка в итоге увидела свет в конце тоннеля, вышла с другой стороны и все у нее было хорошо. Но она еще в пути, еще идет, еще исследует. И никто не знает, когда она сможет вдохнуть свежий воздух полной грудью и с чувством выполненного долга сказать: «Я сделала это!» Я бы очень хотела, но пока не могу. В черной дыре регулярно обнаруживаются новые ответвления, потайные ходы и случаются обвалы, потопы и землетрясения.

Но Девочка спускается все глубже, глубже и глубже. В своем темпе. Никуда не спешит. Иногда делает привалы и остановки, пьет ромашковый чай и смотрит, как крошечные пылинки танцуют в солнечном луче ее налобного фонарика…

Перед вами тот человек, который всегда-всегда читает благодарности в конце книги. Все эти теплые «Спасибо» и «Без вашей поддержки я бы не справился» помогают мне прикоснуться к жизни автора, почувствовать дыхание его творчества и представить, как его жена приносит дымящуюся чашку горячего чая в пропитанный солнцем, пылью и вдохновением кабинет с легким налетом бардака и хаоса, которые оставила муза. Обнимает так нежно и говорит: «Отдохни немного, ты опять всю ночь писал. Совсем себя не бережешь». За этими «Спасибо моей жене, детям и внукам» для меня — целая жизнь. Разная, непростая, с потерями и ценными кладами, конечно.

Завершая работу над книгой, я поняла, откуда они вообще берутся, эти благодарности. Они начинают выливаться из тебя, как вода из фонтана на центральной площади провинциального городка (я из такого, поэтому знаю, о чем говорю). Тебе хочется обнять каждого человека, благодаря которому эта книга смогла появиться на свет. Он, кстати, может об этом даже не подозревать. Шел себе мимо, угостил шоколадкой и добрым словом, а у тебя уже глава готова. Спасибо.

Спасибо моему любимому мужу за то, что терпеливо направлял меня деликатным вопросом «Ну как там твоя книга?», но никогда не торопил с ответом. За то, что благородно уступил мне свой кабинет, потому что от моей возможности творить в тишине зависит настроение всей семьи, включая собаку. И за то, что верил в меня даже больше, чем я сама.

Спасибо моим родителям, для которых я и без книги вполне себе хороша и достаточна. Папа до сих пор удивляется в трубку за тысячу километров: «Доча, а ты что, работаешь, что ли? А где?»

Спасибо моему терапевту, который помогает вытаскивать огромным сачком истории из моего бессознательного и проживать их, обложившись бумажными платочками. Несколько историй в этой книге родились по мотивам нашей терапевтической работы.

Спасибо подругам. Каждая женщина в моем окружении так или иначе приложила частичку своей души к этим сказкам. Кто-то своими «Тань, ну когда уже?», кто-то — «Мне надо выговориться», а кто-то — бережным «У тебя получится». Я каждый день думала о вас, когда писала. И когда не писала, тоже. Я просто много о вас думаю. Бесконечно люблю каждую, даже если так мало и редко об этом говорю.

Спасибо моей дочери, которая верит в меня больше всех на свете, дает возможность работать в тишине и с гордостью говорит уже сейчас: «Моя мама — писатель». Она главный тренер моей внутренней Девочки. Десять лет назад она достала ее из шкафа и с тех пор адаптирует в этом огромном мире.

Спасибо всем моим преподавателям русского языка и литературы в школе и ПИ ЮФУ. Каждый из вас принес и уложил в основание моего фундамента любовь к слову, буквам, текстам и человеческим отношениям. И спасибо случаю, что я вообще дошла до филфака, а то считала бы сейчас цифры в бухгалтерии, сводя дебет с кредитом. Интересно, что бы на это сказала моя внутренняя Девочка?

И моей внутренней Девочке тоже, конечно, спасибо. Я тебя очень люблю, так и знай.

Спасибо, мои дорогие. Привет всем вашим Девочкам. Обнимите их за меня, пожалуйста. Крепко-крепко. И нежно одновременно.

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe