Жаркое солнце плавило асфальт. Редко проезжавшие машины-поливальщики не спасали от южного августовского зноя. Оля вышла из подъезда и прищурилась, приложив ко лбу руку козырьком. Остановка по её маршруту стояла на самом солнцепёке.

— Да будь не ладен этот юг, — пробубнила девушка, проминая каблучками мягкое дорожное покрытие. – Спасибо, папа, подсобил.

Много лет назад, когда Оля была совсем малышкой, её отец перевёз семью из Санкт-Петербурга в жаркий Сочи, обещая море, сочные фрукты и большое будущее. Но потом что-то пошло не так, и в итоге семья развалилась. Отец ушёл к другой женщине, оставив мать Оли с долгами и скромной зарплатой учителя музыки, не позволявшей круглогодично нырять за ракушками в море и объедаться пресловутыми сочными фруктами. Отцовского вероломства девочка так и не простила и поставила себе цель вернуться в родной город на Неве, застывший в воспоминаниях величественным Казанским собором и залами Эрмитажа, куда её часто брала с собой бабушка — смотритель зала царской коллекции фарфора. Но жизнь диктовала свои условия, и пока Оля работала библиотекарем в местной библиотеке, не имея шанса посетить Северную столицу даже как турист.

Обстоятельства прошлого не способствовали любви к русскому югу с его колоритом, жарким климатом и местными мужчинами. Последних она не любила особенно сильно…

— Эй, красавица! — у ног резко затормозила жёлтая шестёрка, не дав шагнуть на пешеходный переход. — Куда такая нарядная идёшь?

Оля мысленно закатила глаза. А вот и он, объект её лютой неприязни, дражайший сосед, который уже полгода не давал ей выйти из дома без пристального внимания своих серых глаз, обрамлённых густыми ресницами, и этого классического «Вай-вай»… И вот опять, и вот снова.

— Здравствуйте, Олег, — чопорно поздоровалась девушка. — На работу, конечно же, куда ещё? Извините, мне пора, автобус скоро.

— Эй, какой работа! У тебя такой праздник сегодня! — улыбнулся мужчина и подмигнул. — Давай лучше на море скатаемся, у меня целый ящик свежих абрикосов в багажнике!

Сам того не ведая, Олег нажал на все самые опасные клавиши и выдал похоронную песнь их неслучившейся взаимной симпатии. Оля мысленно выдохнула. Послать соседа в грубой форме не позволяло воспитание, но цивилизованный язык, судя по всему, был сложен для его понимания.

— Спасибо, конечно, Олег, — взгляд девушки мог заморозить океан. — Но я не привыкла увиливать от обязанностей. У меня рабочий день, и мои личные дела никак на него не влияют. Понимаю, что людям вроде вас, — она окинула мужчину холодным взглядом, — этого не понять. Но вы уж постарайтесь. Всего хорошего!

Не дожидаясь ответной реакции, Оля шагнула на зебру и, не оборачиваясь, направилась к остановке. Настроение испортилось, желание забегать в кондитерскую за тортиком для коллег пропало. День рождения недаром называли грустным праздником. Вот уже пару лет девушка справляла его в одиночестве, а в перспективе вообще планировала забыть и не вспоминать.

За тортиком Оля всё же зашла. На работе её ждали тёплые поздравления от двух чудесных женщин, работавших в гардеробе и на приёме читательских билетов, да подруга Света, которая, как и каждый год, вручила ей бюджетный косметический набор «Для тела и души». Чай был выпит, сплетни обсуждены, и день потёк своим чередом. Но только до обеда…

В перерыв, который девушка планировала провести за любимым романом о превратностях судьбы наложницы грозного султана Сулеймана, в дверь читального зала просунулась голова в жёлтой курьерской кепке. Парнишка бегло осмотрелся, наткнулся на вопросительный Олин взгляд и улыбнулся доброй, щербатой улыбкой.

— Сулейманова Ольга Ивановна? — спросил он.

— Да, это я, — настороженно подтвердила девушка, откладывая книгу в сторону.

— С Днём рождения! — отрапортовал курьер. — Вам подарок!

На этой торжественной ноте парень открыл дверь, поставил на пол свой огромный жёлтый рюкзак и вытащил оттуда две коробки из любимой пиццерии и пакетик с приборами и салфетками, в котором до кучи лежала пара рекламных флаеров и совершенно неподходящая тематике заказа визитка с яркой надписью: «ПальМира. Прокат самокатов. Прокатись по Миру с ПальМирой!». На одной из коробок маркером было написано: «Прекрасной библиотекарше в День рождения! Твоя любимая, я помню».

Оля поблагодарила курьера, взяла в руки «подарок» и замерла посреди читального зала. Пиццу она любила. Пеперони и четыре сыра любила особенно, но…

— Библиотекарше… Боже, до чего несносный тип, — цыкнула девушка.

— А главное, не сдаётся, — засмеялась Света, выглянувшая из-за стеллажей с книгами. — Брось, Оль, ну чего ты на него взъелась? Мужик красивый, рукастый, помогает тебе постоянно. То дверь тебе починил, то подвёз в грозу, то сумки помог донести. Ну, сама же говорила.

— Ни перспектив, ни устремлений, Света, — Оля прошла к столу, сгрузила на него одуряюще пахнувшие коробки, а флаеры и визитку швырнула в мусорное ведро. — Кроме «Поедем на море, пэрсики поедим…» больше ничего не интересно.

— Ханжа, — фыркнула подружка. — Пойду чайник поставлю? Есть охота ужасно!

— Продалась за пиццу, Светлана, ай-яй-яй, — усмехнулась Оля. — Ладно, иди, ставь.

Девушка убежала, а Оля снова втянула носом аппетитный запах. Её живот призывно заурчал. Не удержавшись, она открыла коробку и аккуратно подхватила пальчиками кусочек. Сырный вкус растёкся по рецепторам, и девушка довольно зажмурилась. На краю сознания мелькнула мысль, что вкус пиццы немного странный, но Оля списала это на сыр дор-блю и оставила без внимания. А через двадцать минут уже сильно об этом пожалела…

— Мутит? — встревоженно спросила Света. — Как же так-то, я ж тоже пиццу ела.

— Ты сырную не ела, — Оля согнулась пополам, упершись лбом в колени. — А я целых три куска слопала…

— Что делать-то… — Света присела рядом с подругой. — Слушай, ты иди домой, а? Или лучше в больницу. Надо промыть желудок, сорбент принять… Оль, ты зелёная вся… Может, скорую?

— Да ну брось ты, — отмахнулась Оля. — Сейчас пройдёт. Но я и правда лучше домой поеду. Народа сегодня всё равно нет, да и литературных встреч не намечается.

— Давай-давай, беги, — Света погладила её по спине. — Такси вызвать?

— Да, пожалуйста. А я его снаружи подожду.

Оля с трудом разогнулась и медленно вышла на улицу. Лёгкий ветерок дарил прохладу наскоро умытому лицу. Оля вышла на тротуар, запрокинула голову к небу и закрыла глаза.

— Осторожно! — услышала она вопль совсем рядом.

Девушка повернулась на звук и увидела того самого курьера, летящего на неё на электросамокате. Слишком быстро, слишком близко. Она сделала шаг назад, но не успела. Последнее, что Оля видела, проваливаясь в темноту — ярко-голубое южное небо без единого облачка…

Шум в ушах и головокружение не давали подняться. Вот же гад! Совсем никого не замечают эти самокатчики. Так и убить можно. Оля оперлась на руки, рискуя в любой момент рухнуть. Где-то рядом раздался скрежет, а затем и властный женский голос:

— Отойдите! Я хочу видеть её труп!

Тут же кто-то пискнул:

— Госпожа!

Оля рухнула на мозаичный пол. “А я и не заметила, что брусчатку поменяли”, — пронеслось в гудящей голове. В глазах плавали чёрные линии и цветные пятна.

— Вызовите скорую, — еле шевеля языком, попросила она.

Наверняка сотрясение. Больничный, наверное, дадут. Ой! Тошнота подобралась к самому горлу, и нужно было срочно подняться, иначе…

— Ай, — за волосы больно потянули. — Что вы себе позволяете?

— Ты как с госпожой говоришь, моль бледная? — выплюнул всё тот же властный голос.

— Какой ещё госпо… — тут Оля открыла глаза и потеряла дар речи, увидев перед собой разгневанное лицо женщины.

Ни дать ни взять вылитая Хюррем-султан. Да и одета так же. “Я что на съёмки фильма попала? — пронеслось в голове. — Да нет же, какие съёмки турецкого сериала в Сочи? Да и по-турецки я только “Бен сени севиорум” знаю”.

— В темницу её! — приказным тоном гаркнула женщина. — Моль неблагодарную.

Две пары рук подхватили Олю и потащили по бесконечным коридорам, а потом куда-то вниз. Когда потянуло сыростью, стало ясно, что это не сон. Ведь во сне запахов быть не может. Оля это точно помнила, вычитала в какой-то книжке.

— Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Я вообще не знаю, как здесь оказалась, — голосила девушка на всё подземелье.

— Завтра госпожа решит, что с тобой делать. Если о твоей провинности узнает султан, тебя вообще казнят, — произнёс грубый голос, принадлежавший огромной и крепкой тётке.

Оля, решила, что та здесь главная.

— Скажите, а в чём конкретно меня обвиняют? — поняв, что произошло недоразумение, совсем как в книжках, которые так любит коллега Света, Оля решила узнать всё сразу.

Надо же! А ещё смеялась над этими сюжетными поворотами. Вот буквально вчера, когда Света с упоением пересказывала очередную однотипную историю про попаданку, Оля посоветовала ей “уделить внимание классической литературе”.

— Ты посмела встать на пути у самой госпожи, матери шехзаде, — строгий голос женщины заставил пробежать тысячам мурашек по спине Оли.

“Куда меня вообще занесло? Так разве бывает на самом деле?”

— Сюда! — скомандовал кто-то из стражников.

Лязгнула дверь. Олю грубо бросили в темницу.

— Подумай над своим поведением, Алие-хатун, — в строгом голосе нотка сожаления.

Щёлкнул замок, и Оля осталась одна. В глубину темницы проходить было страшно. Девушка даже не могла оценить размеры помещения. Так и топталась у выхода, в надежде, что ошибка вот-вот вскроется и её освободят. В тусклом факельном отблеске, проникавшем снаружи, Оля рассматривала свои руки. Вроде те же самые. Аккуратно остриженные ногти. Порез от офисной бумаги на пальце, зудящий укус комара на запястье. Ощупав свою голову, Оля поняла, что и волосы у неё те же. Только вот одежда совсем другая. Как у восточной красавицы из книг и турецких сериалов, которые она так любила. Ну здравствуй, новая реальность! И что мне теперь делать? Как спастись?

— Спасение твоё у ног султана, — послышался обволакивающий, тягучий голос откуда-то из темноты.

— Кто здесь? — Оля не на шутку перепугалась.

Сердце улетело в пятки, а голова ещё больше закружилась.

— Не бойся меня, — голос удивлял своей мягкостью.

— Кто вы? И где? — Оля повернулась спиной к выходу и попыталась напрячь зрение.

Но несмотря на то, что глаза к темноте уже немного привыкли, разглядеть что-либо во мраке оказалось невозможным.

— Ты здесь неслучайно, хатун, — продолжил голос, не ответив на вопрос. — Вижу, всё вижу. Ты выйдешь отсюда. Скоро. С весенней розой.

— Где же я розу-то возьму? — буркнула себе под нос Оля.

Она уже начала считать, что у неё галлюцинация от отравления, жары и удара. Головой об асфальт — это не шутки. Не надо было сериалы допоздна смотреть.

— Сама найдёт тебя, ты только жди, — продолжил тягучий голос.

Он доносился откуда-то из глубины помещения. Там явно кто-то был. Но почему не выходил на свет? Пересилив страх и слабость в ногах, Оля направилась в темноту.

— Стой на месте, хатун, — прозвучало резко. — Нельзя тебе сюда. Подойдёшь и пропадёшь.

— Почему?

— Путь домой закроется.

От слова “дом” у Оли на глаза навернулись слёзы. Она не смогла сдержаться и тихонько всхлипнула.

— Судьба навсегда оставит тебя пленницей, если не выполнишь предназначение. В твоих руках жизнь султана, а спасение у его ног.

— И откуда вы это всё знаете? — скептически произнесла Оля, не оставляя попыток разглядеть в недрах темницы говорившую женщину.

— Судьба рассказывает, да звёзды показывают, — был ответ.

— Так разве их отсюда видно? У вас там что, окно есть? — девушка снова двинулась было вглубь.

Но её остановил тонкий девичий голос снаружи:

— Где-то здесь, госпожа.

Из-за двери донёсся гулкий звук шагов. Оля напряглась. Неужели её кумир Хюррем-султан, красавица с огненными локонами, которой она восхищалась, глядя сериал, пришла добить ту самую несчастную Алие, в чьё тело каким-то образом Оля и угодила. Шаги смолкли, а затем тишину нарушил негромкий, но властный голос, от которого по телу забегали колкие мурашки:

— Возьми ключ и проверь каждую дверь, пока не найдёшь её. Здесь так грязно. Боюсь испачкать платье.

За спиной раздался скрежет.

— Она здесь, госпожа, — возвестил радостный тонкий голосок.

Оля развернулась и увидела перед собой ни дать ни взять Махидевран-султан. Колени снова стали ватными, и девушка осела на пол, прижав руку к груди. Судя по торжествующей улыбке первой хасеки, этот жест был воспринят, как благоговение. Махидевран кивнула служанке. Та мигом оказалась около Оли и сунула ей в руки плошку с водой.

— Пей, не бойся, — шепнула она. — Госпожа тебя спасти пришла. Она не опустится до низости. Не то что эта змея Хюррем.

Пить хотелось страшно. Во рту горчило и пекло. Оля взглянула на служанку, та кивнула. Затем бросила неуверенный взгляд на Махидевран и отчётливо поняла две вещи: травить её сегодня больше не будут, но и бескорыстно помогать не планируют. Но что потребуют взамен? Она сделала большой глоток и чуть не застонала от наслаждения. Прохладная вода приятно прокатилась по горлу, успокаивая чувство жжения.

— Что ж, раз ты в сознании, значит, и слушать меня способна, — нарушила тишину Махидевран. — Я наблюдала за тобой. Девушка ты неглупая и, уверена, понимаешь, где истинный друг, а где враг… А враг теперь у нас общий.

Оля не стала задавать глупых вопросов. Она прекрасно знала о ненависти между женой султана Сулеймана и его любимицей Хюррем. И как бы ни симпатизировала второй, возникшая перед ней реальность диктовала свои условия. Сейчас Хюррем-султан была её злейшим врагом, а чтобы обрести своё спасение, нужно для начала хотя бы выбраться из темницы. Поэтому девушка просто кивнула и приготовилась слушать.

— Я освобожу тебя, — продолжила тем временем Махидевран. — Но взамен ты должна довести начатое до конца — отправиться на хальвет к султану. Сегодня же.

На лице госпожи снова засияла торжествующая улыбка, а Оле отчаянно захотелось проснуться, но, с силой ущипнув себя за предплечье, она ощутила только острую боль. Стены продолжали оставаться стенами темницы, а женщины рядом с ней никак не хотели превращаться в медработников, сотрудников полиции или просто случайных прохожих. Делать было нечего. Сидя за решёткой, выход не найдёшь, а значит, нужно соглашаться.

Девушка выпрямилась, вернула плошку с водой служанке и смиренно склонила голову, всем своим видом давая понять, что приняла условия госпожи Махидевран-султан. Та удостоила её кивком и направилась к выходу. Оля пошла следом, но стоило ей оказаться за пределами камеры, она снова услышала голос из темноты:

— Помни, Алие-хатун. У ног султана спасение твоё. В руках твоих его жизнь. В его — твой путь к себе…

— Спасибо вам, — ответила Оля. — Прощайте.

— Ты с кем прощаешься? — оглянулась служанка. — С крысами здешними подружилась?

— Пленница… — объяснила девушка. — Разве вы не слышали?

Махидевран оглянулась, бросив на Олю холодный взгляд. Служанка лишь покачала головой.

— Сильный же яд тебе змея Хюррем подложила, — шепнула она. — Только ты лишний раз думай, что говоришь. Султану сумасшедшая наложница ни к чему, а Махидевран-султан на тебя большие надежды возлагает. Молчи больше, слушай внимательно и выполняй, что велено. Госпожа не обидит.

— Но я… — попыталась было возразить Оля, но вовремя прикусила язык. — Я поняла.

— Вот и молодец, — служанка кивнула и указала на выход из темницы через низкую неприметную дверь. — Сделаешь всё, как должно, поможешь госпоже, и Аллах тебя не оставит в трудный час.

Потайными коридорами женщины прошли прямиком в шикарные покои. Оля замерла в дверях, рассматривая роскошное просторное помещение, по всей видимости, являвшееся комнатой самой Махидевран. Деревянный пол, стены, выложенные мозаикой в бирюзовых и голубых тонах, и большой камин, что легко мог прогреть комнату в непогоду. Над широкой кроватью нависал тяжёлый бархатный балдахин. Остальные же стены занимали низкие диваны, предназначенные для посетителей и личных служанок, и пара окон, из которых, благодаря ажурным решёткам и резным ставням, лился приглушённый свет.

— Что встала, словно шайтана увидела? — окликнула Олю служанка. — Проходи. Сегодня тебе оказана честь…

— Айла, — прервала речь девушки Махидевран, появившись вдруг из смежной комнаты, и так взглянула на служанку, что та сразу сникла. — Хватит болтовни. Время не ждёт. Веди Алие в хамам.

Девушка спешно поклонилась и дёрнула Олю за локоть.

— Вели подать фрукты и сладости, — продолжила Махидевран, заставив служанку замереть. — Наряд подбери из тех, что я уже не ношу. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему.

— Да, госпожа, — снова поклонилась Айла.

— Живей. Время утекает словно песок сквозь пальцы.

Махидевран явно нервничала, и Оля силилась понять, что же решит её близость с султаном. Мысль о банальной женской мести была слишком очевидной и простой. И что самое важное, совсем не в духе восточных людей. Цель жены султана была более тонкой, а интуиция на все голоса вопила, что итогом для Алие, в теле которой “посчастливилось” оказаться самой Оле, станет, в лучшем случае, снова темница, а в худшем…

— Снова мечтаешь? — ворвался в размышления голос служанки. — Сказали же тебе, поторопись! И что султан в тебе нашёл?..

Из покоев Оля в сопровождении Айлы спустилась на первый этаж, а там девушки юркнули в небольшую комнатку, в стене которой пряталась неприметная дверь. А вот за ней открывалось настоящее мраморное царство.

Турецкий хамам состоял из трёх частей. Первая предназначалась для переодевания. Оля коротко вздохнула и стянула с себя порванное платье, которое Айла сразу скомкала и выбросила. Далее шла часть, где можно было сменить простынь и просохнуть, её прошли быстро, попав непосредственно в наполненную паром баню. У жены султана имелась своя зона, в которую никто не смел входить, поэтому Айла спокойно усадила Олю на тёплый камень и начала намывать и умасливать.

— Вот так, — причитала она, снова включив покровительницу. — Сейчас подкрепись слегка, посиди, прикрой глаза, отдохни. Султан не должен видеть и тени усталости.

— Легко сказать, это же не тебя сегодня чуть не убили, — не удержалась Оля от замечания.

— Ну не убили же, а значит, Аллах на твоей стороне.

— Да уж… — тихо хмыкнула девушка. — Просто сим-салабим, ахалай-махалай.

— Ты что там бормочешь, Алие-хатун? — Айла вылила на руку ещё немного душистого масла и начала втирать его в плечи Оли. — Недовольна, что вместо сырой темницы в хамаме госпожи отдыхаешь?

— Нет, что ты, — улыбнулась Оля. — Молю Аллаха продлить дни госпожи.

— Ин ша Аллах, — кивнула служанка и на секунду присела рядом. — Ты девушка красивая, умная. Не даром о тебе говорят: “лёгкая, как пёрышко, гибкая, как лиана, нежная, как цветок и желанная, как вода в пустыне”. Исполни, что надобно. Станцуй сегодня так, как только ты умеешь, Алие-хатун. Покори султана, и пусть змея Хюррем ядом своим захлебнётся.

Сказав это, Айла поставила рядом с Олей поднос с угощениями и удалилась, пообещав скоро вернуться. Где-то за белоснежной перегородкой раздавались разговоры наложниц, звуки открываемых и закрываемых дверей и плеск воды, но Оля не слышала и не видела перед собой ничего. Сердце предательски билось где-то в районе горла. Станцевать? Перед султаном? Как умеет только Алие-хатун? Значит, вот, что так нравилось в наложнице султану и привело в ярость Хюррем! Не зря… Ой, не зря Оле казалось, что выход нашёлся слишком просто. Она ведь с самого начала чувствовала подвох. Как бы танец, призванный очаровать султана, не привёл её к краю гибели, ведь танцевать Оля не умела. Совсем.

— Подчёркивает цвет волос. Мне нравится, — одобрила выбор наряда Махидевран, изящно подцепив кончиками пальцев кусочек сушёного инжира.

— Да, госпожа, я так и подумала сразу, — поспешила выслужиться Айла.

— Торговца тканями пригласи, — проигнорировала хасеки. — Да так, чтобы ни единая душа не узнала раньше времени. Пусть образцы принесёт. Устроим встречу, и, когда пошьём самые умопомрачительные наряды, Алие с триумфом вернётся в гарем. Вот так сразу и обозначим, кто перехватил инициативу в свои руки. А пока спрячем одалиску у меня. Не забудь попросить проводить её обратно после встречи с повелителем.

Айла низко поклонилась и вышла, оставив Олю наедине с Махидевран. Комната погрузилась в тишину. Из приоткрытого окна слышался стрёкот сверчков и приглушённые звуки музыки, доносившиеся из залы гарема. Оля поёжилась. Реальность напоминала любимый сериал лишь отдалённо, но была в разы ярче научно-популярной литературы, рассказывающей о жизни великого султана Сулеймана. Всё происходящее с трудом умещалось в голове, а то, что через каких-то пару часов она окажется в покоях этого самого султана, заставляло сердце тревожно замирать в груди. Кто она здесь? Чем пленила султана и каков он, настоящий? Что её ждёт и, главное, как обойти танцы и… ночь любви?

— Сейчас тебя подготовят, — наконец нарушила молчание Махидевран, — а затем отведут к султану. После вернёшься в мои покои до утра. Надеюсь, что в скором времени я услышу о том, что Алие-хатун получила от господина прекрасный подарок. Поняла?

Оля кивнула. Возразить было решительно нечего. Однако Махидевран расценила это молчание по-своему. Она хмыкнула, окинув девушку оценивающим взглядом.

— Надеюсь, ты не решила, что я прокладываю тебе дорожку в постель султана просто так? — Оля вскинула голову и тут же встретилась с холодным взглядом тёмных глаз. — Твоя задача увлечь повелителя, чтобы я смогла избавиться от Хюррем. Дальше ты отступаешь в сторону. Я обеспечу тебе защиту, выдам замуж за достойного человека. И ты обретёшь долгожданную свободу, как и хотела. Вот только… — она подошла ближе и выдохнула Оле в лицо. — Даже не думай переходить дорогу мне. Темницей ты не отделаешься.

В этот момент в комнату постучали. На пороге стояли две служанки. Они держали в руках по ларцу. В одном оказались украшения, принадлежавшие самой Алие, а в другом духи.

— Меня ждёт валиде-султан, — объявила Махидевран и направилась к выходу. — Вы знаете, что делать.

Она ушла, оставив Олю на служанок, которые тут же принялись за дело. Наряд сидел как влитой. Платье даже не пришлось укорачивать. Обувь девушке подобрали вообще новёхонькую и очень удобную. Часть волос собрали на макушке и закрепили золотой шпилькой с изумрудным навершием, остальные оставили свободно ниспадать на плечи. На руки надели ажурные браслеты, подчеркнувшие тонкие запястья.

— Выберите аромат, Алие-хатун, — попросила одна из девушек, раскрыв перед Олей шкатулку с разноцветными пузырьками.

Она стала аккуратно открывать склянки одну за другой. Пряные, терпкие, с нотками жасмина и сладкого перца. Выбрала последний — аромат цитруса и персика приятно защекотал нос. Отчего-то вспомнился жизнерадостный Олег на своей солнечно-жёлтой машине. Что если бы она взяла и согласилась поехать с ним есть пресловутые "пэрсики"? Оля усмехнулась. Да ничего бы нового не произошло, ни романтики, ни разговоров обо всём и ни о чём. Олег снова начал бы глупо заигрывать и толсто намекать, что часики тикают и надо бы уже обратить внимание на такого лихого жеребца, как он. Она бы вышла из себя, наговорила гадостей, а потом корила себя, что обидела человека, и вообще отчего-то решила, что её день рождения может стать особенным днём.

Девушки тем временем закончили с приготовлениями и откланялись, не сказав ни слова. Когда и, главное, кто поведёт Олю к султану, оставалось загадкой.

Оставшись наедине с собой, она наконец смогла выдохнуть и осознать произошедшее. Подошла к большому зеркалу и взглянула на блестящую юную красавицу, лишь отдалённо напоминавшую невзрачного библиотекаря Ольгу Ивановну Сулейманову лет так с десяток назад.

— А может, всё не зря? — прошептала девушка, вспомнив, как любила вечерами смотреть по телевизору знаменитый турецкий сериал. — Восток очарователен. Сулейман — мужчина, от которого женщины всегда сходили с ума. Может, судьба просто указывает, что меня ждёт что-то большее, чем читальный зал библиотеки?

Эта мысль придала бодрости. Да, нужно было что-то придумать с танцами, а ещё выжить в противостоянии двух сильных хищниц, но они ведь не знали о небольшом секрете Алие-хатун, а значит, у Оли был какой-никакой козырь.

В комнату постучали. От резкого звука Оля вздрогнула и поспешно развернулась. Дверь приоткрылась, и внутрь шагнула Айла в сопровождении высокого темнокожего мужчины. Она окинула девушку оценивающим взглядом, а затем кивнула и скомандовала:

— Пора, Алие-хатун.

Оля поспешила покинуть покои Махидевран. Внутри всё замерло от страха и предвкушения. Петляя по коридорам, они дошли до небольшого пятачка, на котором стояли две женщины. Голос одной Оля узнала сразу и тут же была остановлена рукой Айлы. Задержав дыхание, они притаились в тени.

— Скажешь Сюмбюлю-аге, что я занемогла, поэтому не явилась к валиде-султан. Намекни, что до этого ко мне Махидевран заходила, а о чём говорили, ты не знаешь, — продолжала плести паутину интриг Хюррем. — Я не дам этой гадине спуска. Думает, что вернула былое расположение, пока я ношу под сердцем шехзаде? Не выйдет…

Голоса стали удаляться, и Оля, обменявшись со служанкой взглядами, направилась дальше. Покои султана охранял стражник, и это была удача, ведь стой на его месте Ибрагим-паша, лишних вопросов было бы не избежать. Судя по тому, что Оля знала о друге султана, он, как мог, берёг покой, желания и неприкосновенность своего повелителя. Стражнику же просто достаточно было увидеть, что девушку сопровождают евнух и служанка, и услышать, что султан ожидает.

Колени тряслись, сердце больно билось о рёбра. Сделав глубокий вдох, Оля шагнула за дверь и тут же оказалась в раю…

Покои Сулеймана, недаром вошедшего в историю как Великолепный, поражали своей роскошью. Высокие арочные своды, отделанные золотом, с которых на воздушных цепочках свисали лампады разных размеров. Сложная мозаика, сочетавшая в себе глубокий бордовый и все оттенки охры, мраморные полы, покрытые мягкими коврами. Огромная кровать была скрыта от глаз воздушными балдахинами, прикреплёнными к золочёным резным столбикам, а тишину нарушало приятное пение соловья, что гордо восседал на жёрдочке в золотой клетке.

Султан стоял у небольшого столика с яствами. Когда Оля вошла, он медленно повернулся и вперил в девушку испытующий взгляд. Айла поклонилась и исчезла за дверью, оставив их наедине. Невольно Оля отметила, что Сулейман, стоявший перед ней, значительно отличался от его экранного прототипа. Невысокого роста и среднего телосложения, с орлиным носом и широко посаженными карими глазами, султан не носил бороды, лишь пышные усы украшали его лицо. Однако весь его образ излучал силу и властность, заставляя робеть.

— Алие-хатун, — произнёс Сулейман низким глубоким голосом. — Я ждал тебя.

— Повелитель, — Оля снова опустила взгляд, выражая покорность. — Благодарю.

В голове шёл мозговой штурм. Нужно было как-то увести султана от идеи лицезреть её танцы, но сделать это так, чтобы у него не пропал интерес.

Султан тем временем отошёл и сел в большое кресло, тем самым показывая, что ждёт от Алие представления. Времени оставалось всё меньше, поэтому Оля не придумала ничего лучше, чем, едва начав делать примитивные движения руками и шагая на повелителя, покачивая бёдрами, просто подвернуть ногу и упасть прямо в объятия Сулеймана. Ладонь коснулась мужской груди в прорехе распахнутого халата. Сердце бешено забилось. Оля подняла на султана испуганный взгляд, ожидая увидеть разочарование и злость. Однако повелитель смотрел жадно. На лице блуждала улыбка. Казалось, он разгадал её хитрость и теперь ждал, что же девушка выкинет дальше. И Оля выкинула.

— Простите, мой повелитель, — прошептала она. — Ваше величие снова вскружило голову, а великолепие вокруг затмило звёзды. Простите…

Она попыталась встать, но ступив на ногу ойкнула и опустилась на колени перед Сулейманом.

— Кажется, сегодня ваша Алие не сможет усладить взор танцами, — Оля изобразила гримасу боли.

Сулейман поднял её на руки и усадил в кресло.

— Я слышал, прекрасная хатун — мастерица играть на сазе и петь, — всматриваясь в её лицо, сказал султан.

Оля нервно сглотнула.

— Я бы могла усладить слух повелителя беседой. Если позволите.

Султан сдвинул брови.

Мужчина поднялся и принялся расхаживать по покоям, заложив руки за спину. Затем остановился и посмотрел на сидящую на полу Олю сверху вниз. Девушка была ни жива ни мертва от страха. Лицо султана вдруг смягчилось и посветлело. Сулейман склонился и поднял Олю на руки. Сердце девушки замерло, когда повелитель мягко опустил её на ложе. Он осмотрел лодыжку Оли и сказал:

— Может, стоит позвать лекаря?

Надо же, какой заботливый!

— Не стоит беспокоиться, повелитель. Я думаю, к утру заживёт.

Сулейман улыбнулся. Он придвинул столик с яствами и предложил Оле отведать фрукты, орехи и сладости. Чего-то в этом наборе не хватало. Ну конечно! Ни одного персика или абрикоса — ещё не сезон. Вздохнув, Оля разделила с султаном его вечернюю трапезу. Говорили о погоде, о надвигающейся грозе и удивительном пении соловья, ласкающем слух. Из открытого окна ветер доносил печальные звуки скрипки. Оля вдруг вспомнила своё детство. Как мама брала её с собой на работу в музыкальную школу. Как пронзительно и убийственно звучала скрипка из соседнего кабинета, когда там пытали инструмент первоклассники. Оля же мечтала заниматься бальными танцами, но эти уроки оказались неподъёмными для матери-одиночки, и выбор был сделан в пользу бесплатного музыкального образования. А именно домры, на которой играла мать Оли. Инструмент был всегда под рукой. Учитель тоже. Казалось бы, всё складывалось как нельзя лучше. За одним исключением. Домру Оля ненавидела. Но "Калинку" играть всё же научилась. А куда деваться?

Музыка смолкла. Блюдо на столике почти опустело, и надо бы переходить к главному. К тому, для чего нежная Алие-хатун и была отправлена к султану. Но… Оля в теле юной наложницы всеми фибрами души сопротивлялась. Ну не нравились ей восточные мужчины. Что уж тут поделать? Не изображать же сейчас боль в животе. Хотя после сегодняшнего отравления не мешало бы обратиться к профессионалу. Но не средневековому, конечно. А пройти полную диагностику на современном аппарате, сдать анализы.

Задумавшись, девушка не сразу поняла, что Сулейман протягивает ей… саз — музыкальный инструмент грушевидной формы с грифом и струнами. Оля нервно сглотнула. Нет, он, конечно, очень отдалённо напоминает домру, но… когда это было?

— Услади же слух твоего повелителя пением, прекрасная Алие-хатун, — в глазах султана читался неподдельный интерес.

Нет, "Калинку" Оля ещё, может быть, и вспомнит, но петь… В последний раз она пела прошлой осенью на дне рождения Светки. Отмечали в караоке, и Оле вдруг захотелось исполнить "Угонщицу". Попросили больше не петь. Но да ладно! Подёргав за струны, девушка поняла, что инструмент вполне держит строй. Султан опустился в кресло и выжидательно смотрел на неё. Оля закрыла глаза, позволив своим пальцам и слуху совершить невозможное — вспомнить мелодию. Её даже можно было узнать, несмотря на то, что несколько нот неизменно звучали фальшиво.

— Под сосною под зеленою спать положите вы меня, — начала несмело Оля, понимая, что вряд ли сейчас услаждает слух султана.

Как бы не казнил он её к утру. Уж лучше то самое…

— Никогда раньше не слышал эту мелодию, — признался Сулейман, вызвав своим спокойствием вздох облегчения у Оли.

— Русская народная, — пискнула девушка. — Меня мама научила.

Султан по-доброму улыбнулся. Он перебрался на ложе и лёг, попросив Алие-хатун сыграть что-нибудь мелодичное. Оля ещё какое-то время поперебирала струны, настраиваясь на минорный лад, и не нашла ничего лучше, чем сыграть арпеджио. Саз звучал так заунывно, что она не заметила, как, привалившись на подушки, уснула под мирный храп султана.

Сулейман разбудил её сам. С удивлением девушка обнаружила себя укрытой одеялом.

— Прошу разделить со мной завтрак, прекрасная Алие, — улыбнулся султан. — Так хорошо я отдохнул нынешней ночью под твою игру. Обязательно приходи и сегодня, — он протянул руку, помогая подняться. — Как нога? Позвать лекаря?

— Всё хорошо, повелитель. Ваша забота излечила меня, — девушка поклонилась, опустив глаза в пол.

Султан поднял её голову за подбородок.

— Не бойся смотреть на меня, Алие-хатун. Твой взгляд, как чистое небо над Истанбулом, как воды Босфора поутру.

Оля почувствовала, что её щеки залились румянцем. Сулейман пригласил девушку к столу. На завтрак принесли сыр, мясо, яйца и овощи. А в древности неплохо кормили!

Сулейман сам проводил Олю до дверей. Снаружи уже ждали. Бледная встревоженная Айла и евнух.

— Чего так долго? Госпожа места себе не находит, — шикнула служанка и, подхватив Олю под локоть, потащила прочь от покоев повелителя.

Евнух еле поспевал за девушками. Остановились только у двери в комнату Махидевран.

— На вопросы отвечай чётко. А лучше вообще молчи, — дала последнее напутствие Айла и постучала.

Открыла сама госпожа. На ней лица не было. Мешки под глазами, бледная кожа. Будто всю ночь не спала.

— Я глаз не могла сомкнуть, — призналась Махидевран. — Почему так долго?

Она грубо затолкала Олю в комнату и закрыла дверь прямо перед носом Айлы, а на молоденьких служанок шикнула так, что те юркнули в смежную комнату и не высовывали носа. Будто их и вовсе не было.

— Рассказывай, — приказала хасеки.

— Повелитель пригласил меня разделить с ним завтрак, — призналась Оля.

— Ты провела с ним ночь, а говоришь лишь о завтраке? — глаза Махидевран недобро сверкнули.

— Да ничего особенного. Я подвернула лодыжку и не смогла танцевать.

— Чем же ты тогда так удивила повелителя? — Махидевран больно схватила Олю за лицо, и она подумала, что эта госпожа не лучше Хюррем.

Жизнь в гареме будет несладкой и весьма опасной.

— Я играла на сазе. Султан уснул…

Госпожа с силой оттолкнула Олю от себя и принялась нервно ходить по комнате.

— Ладно. Аллах услышал мои молитвы, — наконец сказала она. — Переоденься и жди в соседней комнате. Айла позовёт тебя, когда придёт торговец тканями.

Подлетев к смежной комнатке, Махидевран распахнула дверь. Оля увидела испуганных девушек.

— Подберите что-нибудь попроще для Алие-хатун. Оденьте так, чтобы никто не узнал её, когда мы выйдем в сад.

Оставив Олю на попечение тихих служанок, Махидевран удалилась.

Скучать долго не пришлось. Солнце ещё не окончательно поднялось, как в покои заглянула Айла. Оценив новый наряд Оли, позвала девушек за собой. Шли извилистыми коридорами и как-то вдруг оказались в саду. Но Оля не могла оценить всей его красоты. Её вели всё время с опущенной головой и максимально закрытым лицом. По ощущениям путь был долгим. Приходилось то петлять по дорожкам, то огибать изгороди, то скрываться под кронами деревьев.

— Пришли, — услышала Оля над ухом голос Махидевран и наконец смогла поднять голову.

В большой беседке суетились две просто одетые женщины и мужчина. Они раскладывали рулоны тканей, отворачивая от них края, чтобы можно было посмотреть и потрогать. С появлением девушек пришлые встали, опустив глаза, поприветствовали поклоном.

Оля вдруг почувствовала себя на сочинском рынке. Девушки-служанки набросились на ткани, как саранча. Рассматривали, трогали, прикладывали к себе. Об Оле будто бы и забыли. Она стояла в стороне и смотрела на суету с удивлением.

— Пойдёмте, госпожа, я помогу вам, — подошла к Оле одна из женщин.

Хорошо, что Махидевран этого не слышала.

— Али, покажи-ка, что ещё у нас есть, — обратилась женщина к мужчине.

Тот подхватил один из рулонов и поднёс к Оле. Она подняла глаза — на неё смотрел ни дать ни взять знакомый таксист из города Сочи, который так настаивал на "пэрсиках".

— Олег? Что происходит? — достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание всех присутствующих, воскликнула Оля.

В саду воцарилась звенящая тишина. Казалось, даже птицы затихли в кронах пышных деревьев. Оля сразу поняла, что натворила, но было уже поздно. Девушки зашушукались, не выпуская из рук разноцветные лоскуты тканей. Айла подозрительно прищурилась, а сам торговец, бросив на Олю пронзительный взгляд, тут же отвёл глаза и, учтиво поклонившись, произнёс:

— Прошу прощения, госпожа. Кажется, вы меня с кем-то перепутали.

— Д-да, верно это так, — кивнула Оля, стараясь ничем не выдать своего волнения.

Торговец был не просто похож на Олега, он был его точной копией. Смуглая кожа, тёмно-карие, слегка раскосые глаза, гордый профиль с небольшой, едва заметной горбинкой, чётко очерченные губы, да и вся фигура в целом — ни дать ни взять сосед таксист. Кровь прилила к щекам. И когда она успела так хорошо изучить внешность раздражавшего своими нелепыми ухаживаниями кавказца?

— “Госпожа”? — властный голос Махидевран, в котором отчётливо слышалось раздражение и унизительная насмешка. — Расположение султана ещё не делает её госпожой.

Торговец отступил в сторону и склонил голову.

— Простите, моя госпожа. Я лишь…

— Ступай, Али, — не дала Махидевран ему объясниться. — Помоги Айле с выбором ткани.

Али послушался и удалился со служанкой в сторону снова разговорившихся девушек. Мир вновь обрёл краски и звуки, вот только Махидевран явно не планировала и дальше играть в “союзниц”. Подойдя практически вплотную, она прошипела Оле на ухо:

— Расскажешь, Алие-хатун, откуда ты так хорошо знакома с нашим дорогим торговцем? — она больно схватила девушку за локоть, не позволяя отодвинуться. — Али совсем недавно сменил почившего Джамиля, а ты уже успела так хорошо с ним сблизиться, что он даже зовёт тебя “госпожой”? Да кто ты такая? Моль.

— Я обозналась, госпожа, — попыталась объясниться Оля. — Когда я жила с семьёй, знала человека, очень похожего на этого торговца.

— Не ври мне, паршивка! — не удержалась Махидевран. — Я предупреждала! Если ты ведёшь двойную игру, то поплатишься жизнью. Я не буду травить тебя, как глупая Хюррем. Ты будешь гнить в мраке темницы, моля Аллаха о смерти…

Оля стиснула зубы. В душе закипал праведный гнев. Во-первых, хасеки была ничем не лучше Хюррем. Во-вторых… Да, Оля, конечно, допустила оплошность, но насколько нужно быть узколобой и помешанной на интригах и пакостях, чтобы не сложить дважды два в такой банальной ситуации?! Из того, что удалось понять, Алие вела достаточно неприметную жизнь. Она не успела даже привыкнуть к вниманию султана, как её отравили, потом кинули в темницу, и всё оставшееся время она находилась под личным присмотром самой Махидевран! Какая двойная игра? Какие заговоры? Захотелось ругаться. Возможно, нецензурно. Но как уважающий себя библиотекарь Оля сдержала неблагородный порыв. Однако страх и благоговение перед величием жён султана, оказавшихся простыми склочными стервами, поутихли, поэтому она не отказала себе в удовольствии блеснуть умом. Слегка отстранившись, девушка повернулась к Махидевран. Прямо взглянув в злые глаза черкешенки, она улыбнулась и тихо произнесла:

— Как будет угодно, Махидевран-султан, вот только… — Оля сделала многозначительную паузу. — Есть опасность, что и вы окажетесь за решёткой вместе со мной, ведь меня обязательно будут допрашивать, а я очень пуглива и не терплю боли… Что если повелитель узнает о ваших планах? О том, что я лишь пешка в игре против его любимицы Хюррем? Это может ударить не только по нам с вами, госпожа. Подумайте о шехзаде Мустафе. Он так привязан к отцу. Весь дворец это знает.

Махидевран сильнее сжала локоть девушки и зло скрипнула зубами. Оля резко отдёрнула руку и поклонилась.

— Ты… — зашипела женщина.

— Мы делаем общее дело, госпожа, — перебила Оля. — И если я говорю, что обозналась, значит, так оно и есть. Мне нет нужды вас обманывать.

Не дожидаясь ответа, девушка направилась к служанкам и, приглядевшись к отрезам тканей, выбрала три наиболее подходящих. Спину жгло от взгляда Махидевран, но Оля продолжала изображать беззаботность. На Али, которого так и подмывало назвать Олегом, девушка старалась не смотреть. Те чувства и эмоции, что она испытала, подумав, что перед ней знакомый таксист, ещё предстояло обдумать и уложить по полочкам в голове, но когда представится возможность остаться наедине со своими мыслями, можно было только гадать.

Женщины ещё некоторое время изучали ткани, Айла отнесла своей госпоже несколько отрезов, а Оля наконец оглядела небольшой закрытый сад. Кажется, этот уютный цветущий уголок с аккуратно подстриженными розовыми кустами и затейливыми разноцветными клумбами, был скрыт от посторонних глаз и принадлежал самой Махидевран. Значило ли это, что встреча с торговцем тканями проходила тайно? Скорее всего, ведь это как раз в стиле ведения игры хасеки. Оля усмехнулась. Эту деталь она решила приберечь на будущее, ведь с Махидевран нельзя было полагаться на честность и уж тем более на удачу.

Али тем временем попрощался с Махидевран и, кинув мимолётный взгляд на Олю, покинул сад вслед за своими спутницами. В голове возникла фантастическая мысль, что Олег смог попасть в эту реальность вместе с ней, но девушка её тут же отмела. Этот бы тут же стал голосить на всю округу и выдал бы их с потрохами. Представив себе эту картину, Оля едва не прыснула от смеха, рискуя привлечь к себе ещё больше внимания. Её очень вовремя окликнула Айла:

— Ну, что ты стоишь? Госпожа ждёт.

“Подождёт”, — хотелось огрызнуться Оле, но она лишь глубже вдохнула терпкий аромат жасмина и повернула на тропинку вслед за хасеки и её свитой. Хотелось только одного — снять неудобную одежду и полежать в тишине и уединении хоть несколько минут. Однако планам не суждено было сбыться. Не успели девушки расположиться на диванах в смежной комнате покоев Махидевран, как в дверь постучали.

Переговорив у входа с невысоким темнокожим евнухом, Айла вернулась к госпоже и смущённо произнесла:

— Султан снова хочет видеть Алие-хатун в своих покоях.

Сердце сделало кульбит в груди. Оля посмотрела на Махидевран, но по взгляду той сложно было что-то прочитать. Женщина задумчиво кивнула, а затем коротко бросила:

— Подготовьте, — и вышла за дверь.

История повторилась. Девушку снова мыли, натирали и облачали в новый наряд. Какой-то день сурка. Наложницам гарема оставалось только посочувствовать. Жить так из года в год, не имея возможности самой планировать свою жизнь…

— Книги и сериалы слишком романтизировали это время… — едва слышно буркнула Оля.

— Что? — переспросила Айла.

— Говорю, что давно не читала книг, — отмахнулась девушка.

— У тебя сейчас другие задачи, Алие-хатун. Об этом и заботься.

Той же дорогой, укрываясь от посторонних глаз, они дошли до покоев Сулеймана.

Оля снова любовалась красивым убранством помещения и угощалась яствами, что предлагал ей султан.

— Как твоя нога, Алие-хатун? — спросил Сулейман, с интересом глядя на девушку.

— Благодарю вас, мой повелитель, уже намного лучше, — Оля опустила взгляд. — Стараюсь сильно не наступать, но боль намного меньше.

— Что ж, — кивнул мужчина. — Я рад. Надеюсь, в скором времени ты порадуешь меня своими прекрасными танцами.

Оля улыбнулась. Небольшая отсрочка была ей на руку, но пару уроков танцев всё же не мешало бы взять. Оставалось понять, каким образом это сделать, если она стала практически заложницей дворцовых интриг и не могла шагу ступить без ведома хасеки.

Где-то в саду громко запела птица. Оля инстинктивно повернулась на звук.

— Как красиво, — прошептала она.

— Мой сад по красоте своей превосходит все королевские сады Европы и Азии, — с гордостью сказал султан. — Таких диковинных птиц и растений мало где встретишь.

— Могу я… — Оля запнулась, но султан понял.

Он улыбнулся и жестом пригласил на балкон. Пройдя под белоснежной аркой, Оля действительно оказалась в райском саду. Она робко коснулась мраморных перил, но не успела оглядеть весь сад, как в дверь постучали. Взгляд султана сделался непроницаемым. Он молча покинул балкон, оставив Олю один на один с грохочущим сердцем. Казалось, прошла целая вечность, пока хлопнула дверь, а со стороны комнаты послышался до боли знакомый голос:

— Мой повелитель… Сулейман…

Как ни крути, что бы Оля не делала, пытаясь остаться неприметной, опасных врагов с каждым днём становилось всё больше и больше.

Оля понимала, что если Хюррем увидит её в покоях султана, дни её сочтены. И никакая Махидевран не поможет. Да даже сама валиде бессильна против гнева любимой жены повелителя.

— Хюррем, я же просил не беспокоить меня, — голос султана звучал неласково.

У Оли появилась смутная надежда, что эта опасная женщина скоро уйдёт.

— Повелитель, прошу простить вашу бедную Хюррем, — жалобно произнесла она. — Моё сердце неспокойно.

— Чем же я могу успокоить его? — тон господина смягчился. — Не хочешь ли остаться и послушать саз? Одалиска готова усладить наш слух своим пением.

А у Оли в этот момент в горле пересохло и закружилась голова.

— Я бы с радостью, мой повелитель, но я должна находиться возле шехзаде. Мехмеда мучает лихорадка. Он бредит. Зовёт вас, господин. Мне лекарь запретил оставаться подле сына из-за беременности. И сердце моё не на месте, — голос этой властной женщины звучал непривычно жалобно, будто она плакала.

— Вытри слёзы, Хюррем. Аллах не позволит забрать у нас сына. Я обязательно навещу шехзаде.

— Благодарю, мой господин. Могу я дождаться вашего прихода здесь?

Оля осела на пол и закрыла рот ладонью, готовая уже в случае опасности спрыгнуть с балкона в сад. Только бы не попасться госпоже на глаза.

— Возвращайся к себе, Хюррем, — твёрдо сказал Сулейман, и по лицу Оли непрошенно потекли слёзы.

Послышалось негромкое:

— Прошу вас, повелитель…

Дверь хлопнула. Можно выдохнуть. Но чьи шаги приближались к балкону? Оля поднялась. Ноги её всё ещё тряслись, а ладони вспотели. Сердце было готово вырваться из груди.

— Алие-хатун, — услышала девушка голос султана и с облегчением выдохнула. — Дождись меня здесь. И возьми саз. Когда я вернусь, желаю услышать ту же музыку, что пела ты вчера.

— Да, повелитель, — присела в поклоне Оля. — С радостью исполню вашу волю.

Проводив султана взглядом, девушка опустилась на белоснежную мраморную скамейку и огляделась. Балкон, украшенный вазонами с тюльпанами, свечами и развевавшимися на ветру тканями, открывал вид на потрясающей красоты сад, где в тени фигурно остриженных деревьев на все лады пели птицы. Растения здесь были высажены таким хитрым способом, что султан мог вдыхать пьянящий аромат и любоваться цветением круглый год. В дальнем конце сада располагался живописный пруд и беседка, а по извилистым дорожкам гордо прохаживались павлины.

— Какое великолепие, — прошептала Оля, печально вздыхая и поднимаясь со скамейки. — Сказка, которая вполне способна превратиться в кошмар…

Она боязливо заглянула в покои и, не обнаружив там никого, взяла в руки музыкальный инструмент. Вернувшись на балкон, девушка некоторое время разогревала пальцы, репетируя нехитрые мелодии, что всплывали в памяти. Однако время шло, солнце, мигнув напоследок алым отблеском, исчезло за горизонтом, а султан всё не появлялся. С улицы повеяло прохладой, и Оля вернулась в покои, решив, что дождётся повелителя там. Просидев так неопределённое время, она почувствовала, что её неумолимо клонит в сон, поэтому аккуратно забралась на самый краешек кровати Сулеймана и мгновенно отключилась.

Открыв глаза, девушка не сразу поняла, где находится. Голова лежала на белой шёлковой подушке, ноги под одеялом. Оля села и огляделась. Как и в прошлый раз, её ждали на завтрак всевозможные яства. Сразу же разыгрался аппетит. Даже султана заметила не сразу. Он сидел за рабочим столом у стены, а перед ним россыпь драгоценных камней.

— С добрым утром, повелитель, — поклонилась Оля. — Прошу простить меня, что не дождалась.

Сулейман поднялся, подошёл к девушке, лицо его смягчилось.

— Впору мне просить прощения у прекрасной Алие, — сказал он и улыбнулся в усы. — Шехзаде Мехмед не отпускал меня почти до самого утра.

— Что говорит лекарь?

— Отпаивать шехзаде специальным отваром. Тогда, даст Аллах, он быстро поправится.

— Ин ша Аллах, — вспомнила Оля выражение из сериала.

Сулейман остался доволен. Он разделил с девушкой трапезу, а потом спросил, не хочет ли она посмотреть на новое украшение, которое ему приснилось прошлой ночью. Оля, конечно же, согласилась. Она хоть и не была “сорокой”, но к ювелирным изделиям проявляла некоторый интерес. Девушка подошла к столу, Сулейман сел напротив и стал поочерёдно показывать ей камни. Оле даже показалось, как будто он примерялся именно к ней. Но эту мысль девушка сразу отмела. Ну какая ювелирка от Сулеймана Великолепного простой библиотекарше?

— Очень красивые самоцветы, мой повелитель, — приседать в поклоне Оля уже устала, но это лучше, чем отправиться в темницу за неуважение к султану.

Перспектива впасть в немилость во дворце, полном тайн и коварства, её не прельщала.

— Не могу выбрать, изумруд или сапфир? Что скажешь, Алие-хатун?

— Если вы хотите использовать только один камень, то изумруд, а если в обрамление добавить ещё вот эти маленькие, то сапфир.

Вдруг в дверь громко и настойчиво постучали. Сулейман поднялся, а Оля сжалась в комочек. Повелитель дал разрешение войти. Девушка больше всего на свете боялась столкнуться с Хюррем, но немного успокоилась, распознав за спиной уверенные шаги.

— Повелитель, — услышала она мужской голос и присела в поклоне, не глядя на посетителя. — Посол просил принять его пораньше. Перед отплытием он хотел бы ещё раз пройтись по городу.

— Я готов принять его, паргалы. Пусть смотрит, а потом трубит на весь мир о величии османов.

Оля стояла ни жива ни мертва, боясь даже дышать рядом с вершителями судеб этого мира.

— Можешь идти, Алие-хатун, — сухо сказал Сулейман, и девушка, нервно присев напоследок, выскочила из покоев, налетев на Айлу.

Та что-то шикнула и потащила Олю прочь.

— Что ты о себе возомнила, грязная моль?! — накинулась на девушку Махидевран. — Ты должна возвращаться в мои покои задолго до завтрака.

— Я не могла отказать повелителю, — Оля попыталась отстраниться, но разгневанное лицо женщины всё равно нависало над ней.

— Ты хочешь, чтобы тебя увидела Хюррем? — продолжила хасеки. — Рано ещё. Наряды не готовы.

Она нервно зашагала по комнате. Весь день Махидевран придумывала всевозможные планы. Трижды бегала советоваться с валиде и… ничего не решила. На всякий случай Олю решено было подготовить для встречи с султаном. Но ближе к закату темнокожий евнух сообщил о том, что повелитель отменил приглашение. Разъярённая женщина прибежала в хаммам. Выпытывала, что Оля могла сделать не так, и в наказание оставила её без еды в своей смежной комнатке. А сама со служанками ушла на ужин к валиде.

Оля дала волю слезам. Зажмурившись, она умоляла небеса вернуть её домой. Но ничего не происходило. Девушка силилась вспомнить слова женщины из темницы. Но стоило ли им верить? Ведь у ног султана Оля уже была, а домой всё ещё не вернулась. Или вернулась? Вот же он, Олег на своей шестёрке. “Вай какой девущка! Поехали есть пэрсики”. Нет, это всего лишь сон. Но как жестоко кто-то выдёргивал из него, схватив за волосы. Оля громко айкнула.

— Вставай, — услышала она голос Махидевран. — Кто-то доложил Хюррем, что ты была у султана. И теперь она идёт сюда.

Айла волокла Олю по коридорам и закоулкам Топкапы. И когда наконец запахло сыростью, стало понятно, куда именно.

— Только не сюда, пожалуйста, — взмолилась Оля, когда служанка затолкала девушку в ту же камеру, куда ранее велела бросить её Хюррем.

— Помолчи, Алие-хатун, — шикнула Айла. — Спрячься в темноту.

— Мне страшно. Там кто-то есть, женщина, и она просила не подходить.

— Нет там никого. Разве что... гадалка из Бурсы, предсказавшая смерть шехзаде Гюльфем. Давно это было. Сколько лет прошло. Бросили сюда и забыли. А когда вспомнили, за телом так никто и не решился зайти. Так что, если кто-то и есть, то только её иссохший скелет.

— И почему ты закрываешь меня именно здесь? — Оля вцепилась в решётки.

— Не я. Хюррем. Когда она явится сюда, скажешь, что спала в глубине темницы. Никто не знает, какой именно она длины.

— Айла, мне страшно!

— Успокойся, Алие. Как только угомонится Хюррем, госпожа придёт за тобой. Ин ша Аллах.

— Ин ша Аллах, — прошептала Оля и сползла на пол.

Шаги удаляющейся Айлы вскоре стихли. Ни единого звука не было слышно в подземелье. Только собственное прерывистое от слёз дыхание.

— Рано отчаиваться, хатун. Ты ещё в самом начале пути, — от неожиданности Оля вздрогнула.

Снова этот обволакивающий голос из темноты, звучащий будто в самой голове.

— С появлением радости молчи. Проронишь слово — не видеть тебе свободы, — предупредил голос.

И если загадку про весеннюю розу Оля поняла не сразу, то здесь было всё ясно. “Радость приносящая” — это значение имени Хюррем. Всё-таки пригодились турецкие сериалы в жизни.

Не успел смолкнуть голос из темноты, как в подземелье раздались уверенные шаги. Оля внутренне напряглась и даже отвернулась, не желая видеть разъярённую женщину, которая была уже совсем близко.

— Встань, хатун, — скомандовала Хюррем.

Но Оля не подала виду, что слышит её.

— Да как ты смеешь, моль, перечить твоей госпоже? — гнев любимицы султана нарастал. — Откройте, — приказала женщина.

Оля услышала скрежет металла, но продолжала сидеть, отвернувшись. И даже когда её подняли две пары рук служанок госпожи, не проронила ни звука. Она не стояла, а скорее, висела на хрупких девушках.

Хюррем вошла внутрь и подняла лицо Оли за подбородок. Довольно улыбнулась, увидев её заплаканные глаза.

— Если узнаю, что ты посмела обмануть меня, пожалеешь! Султан лично прикажет отрубить тебе голову. Не сомневайся, — сказала женщина и приказала служанкам: — Бросьте её. И приведите ко мне Нур. Пусть ответит за ложь или докажет обратное. Что эта моль действительно была у повелителя.

Хватка девушек ослабла, и Оля осела на пол. Неужели ради этого визита её предательски бросили в темницу? И сегодняшнюю ночь не придётся коротать здесь, на холодном земляном полу?

Нет, Оля ошиблась. Махидевран не пришла за ней. Лишь спустя время молчаливый евнух принёс воды и лепёшку. Тишина могла бы свести с ума, но Оля была не одна. Женщина из темноты помогала не отчаиваться. Всё повторяла про спасение и про какую-то особую миссию, которая выпала на хрупкие Олины плечи.

— Но как я узнаю, что миссия выполнена?

— Вернёшься домой, — ответил голос из темноты.

— От чего я должна спасти повелителя?

— От козней предателей.

— Но как?

— Примешь дар и смерть из рук султана.

Оля не на шутку испугалась. Женщина на вопросы больше не отвечала. Зато в подземелье спустилась сама Махидевран. Она отперла дверь и радостно произнесла:

— Выходи. Сегодня состоится первая примерка. А ещё валиде, да пошлёт ей Аллах здоровья, обещала подыскать тебе достойного жениха.

— Что? Разве я не должна развлекать султана?

— Конечно, должна. Но как только ты получишь особый подарок от повелителя, мы утрём нос Хюррем, и твоя миссия будет выполнена.

— А если повелитель не захочет меня отпускать?

Лицо Махидевран сделалось непроницаемым.

— Тогда ты об этом сильно пожалеешь, моль.

— Оскорбление лишнее, госпожа.

— Знай своё место, — ухмыльнулась женщина. — Пошевеливайся, если хочешь новый наряд. Это платье провоняло сыростью.

Вслед за Махидевран Оля прошла уже знакомым путём. Сначала в хаммам, потом в покои, где ей было даже позволено полежать. А затем султанша со служанками позвали Олю в сад. Сердце трепетно забилось. Неужели сегодня снова можно будет ощутить себя в безопасности? Торговец тканями, так похожий на сочинского Олега, стал для Оли мостиком к её обычной жизни. Без дворцов и интриг. Как же ей захотелось вернуться в своё настоящее!

— Госпожа, — торговец и его спутницы поклонились хасеки.

Оля смотрела исподлобья на мужчину. Ну просто одно лицо с Олегом! Только наряд смени и манеры отмени. Картинка представилась так ярко, что Оля невольно заулыбалась.

— Прекрати скалить зубы, — шикнула на неё Айла. — Госпожа, да хранит её Аллах, всё для тебя, неблагодарной, делает, а ты… только позоришь её.

Вдруг настала тишина. Казалось, даже птицы смолкли. Девушки, включая и Махидевран, склонили головы. Гости тоже согнулись.

— Что происходит? — шёпотом спросила Оля рядом стоявшую Айлу.

— Валиде, — благоговейно выдохнула она.

По аллее к беседке шла статная женщина в шикарном наряде, украшения на солнце блестели так, что слепили глаза даже на расстоянии. Чувствовалась в ней невероятная сила и власть. Казалось, эта женщина могла пощадить и покарать одним только взглядом.

Она прошла мимо ряда служанок и остановилась возле Оли.

— Так, значит, это и есть ваш козырь против змеи Хюррем? — произнесла валиде-султан, приподняв Олин подбородок. — Что ж, недурна. Сегодня же покажешь мне лично, на что способна. Примерку проведём в моём летнем домике.

Госпожа отпустила Олю и двинулась вглубь сада. И девушки, и гости с тканями двинулись за ней.

Девушки, семенящие за валиде-султан разноцветной процессией, взбудораженно перешёптывались, а Оля в очередной раз восхищалась мастерством дворцовых садовников. Вдыхая сладкий цветочный аромат, она рассматривала причудливо подстриженные кустарники и необычные виды растений. Когда извилистая садовая дорожка привела процессию к небольшому каменному строению, девушка невольно ахнула. Перед ней, в тени раскидистых крон платанов, расположился настоящий дворец в миниатюре. Стены, отделанные светлым мрамором, узкие окна с витражами. Несколько небольших помещений полны воздуха за счёт высоких потолков, украшенных позолоченной лепниной и мозаикой в сине-голубых тонах.

За девушками Оля прошла в одну из комнат, где по всем поверхностям были разложены ткани всевозможных цветов и фактур. Здесь уже никто не сдерживал восторженных возгласов. Девушки, получив разрешение, защебетали, словно птицы в клетке. Они восхищённо гладили ткани, прикладывали к себе и кружились по комнате.

— Пройди сюда, — скомандовала Оле одна из служанок валиде-султан.

За небольшой ширмой лежало несколько готовых нарядов.

— Начнём с этих. Потом определимся с тканями.

Девушкам вызвалась помочь Айла. Сначала она надела на Олю закрытое платье из тёмно-фиолетового атласа. Расклешённые рукава доходили почти до пола, тяжёлый подол украшали серебряные нити. Окинув девушку критическим взглядом, Айла покачала головой:

— Не то… В нём твоя кожа бледная, словно похоронный саван.

Дальше был наряд из изумрудно-зелёного шёлка. Золотая вышивка по рукавам и юбке идеально сочеталась с золотом волос девушки, а цвет ткани подчёркивал яркость её глаз. Наряд одобрили и отложили в сторону. Последним примерили платье из парчи глубокого винного цвета. Оля мысленно поморщилась. Тяжёлая ткань совсем не соответствовала жаркой погоде, рисунок на подоле и узких рукавах выглядел слишком вычурным, а воротник-стойка с золотым кантом, казалось, задушит того, кто посмеет застегнуть его на последнюю пуговицу. Однако платье сидело удобнее, чем выглядело на первый взгляд. А когда Оля посмотрела на себя в узкое напольное зеркало, она готова была поклясться, что вытерпит любую жару и дискомфорт, лишь бы хоть немного покрасоваться в этом поистине королевском наряде. Цвет платья оттенял белоснежность кожи девушки. Благодаря расклешённой юбке казалось, она стала выше ростом, а воротник делал шею тоньше и изящней.

Такой Оля и предстала перед валиде-султан. Та внимательно оглядела девушку и благосклонно кивнула, жестом руки призывая кого-то к себе.

— Аллах… — услышала Оля едва различимый шёпот.

Она резко развернулась и едва не столкнулась с застывшим Али. Мужчина снова смотрел на неё, только в этот раз в его глазах был вовсе не интерес. В них разгоралось настоящее пламя. Оля почувствовала жар на щеках. Она опустила взгляд. Не хотелось бы навлечь на себя гнев валиде.

— Али, — прозвучал в ушах властный голос женщины, — во дворце намечается свадьба. В следующий раз привези самые красивые ткани.

— Да, госпожа, — мужчина склонил голову.

— Эта свадьба должна затмить собой всё и всех, — самодовольно добавила Махидевран.

— Как будет угодно, госпожа, — невероятно, как голос Али был похож на голос Олега.

Вот только он совсем не раздражал. Напротив, казался сейчас единственным островком прошлой жизни.

— Пригласим швей во дворец, — валиде поднялась. — Пусть работают у нас на виду. Я хочу следить за каждым шагом, контролировать каждый шов.

Женщина подошла к Оле и сняла с подола её платья прилипшую ниточку.

— Надеюсь, этого больше не повторится, — строго сказала валиде торговцу тканями. — Всё должно быть идеально.

— Да госпожа. Мы всё учтём, — Али протянул руку, и ниточка упала в его ладонь.

— Можешь идти, — скомандовала султанша. — Алие нужно переодеться.

Прежде чем скрыться за дверью, Али бросил на Олю мимолётный взгляд. И ей стало тесно в парчовом платье. Воздуха не хватало, а ароматы цветов сделались слишком тяжёлыми и приторными.

— С тобой всё в порядке? — шепнула Айла, уведя Олю за ширму.

— Помоги мне снять это платье, — попросила она служанку.

Переодевшись в свой наряд, Оля заметила в волосах ниточку винного цвета. Пока никто не видит, припрятала её. И так остро ощутила незримую связь с Али. Ах, если бы Олег из Сочи был таким… смотрела бы на него другими глазами. Оля вздохнула. Она даже скучала по приглашениям прокатиться на пляж на старенькой жёлтой шестёрке.

Валиде-султан со своими служанками ушла первой. Махидевран же с девушками вернулась в свой садик, где приказала накрыть обед.

Рабы приносили всё новые и новые блюда с дымящимся мясом, фруктами, напитки. Насытившись, девушки гуляли по саду. Потом Махидевран воссоединилась с шехзаде Мустафой, а служанкам было дозволено немного отдохнуть. Во дворец возвращаться не хотелось, и Оля отпросилась у Айлы ещё немного побродить меж кустов и деревьев.

— Ладно. Надеюсь, дорогу назад ты найдёшь. И упаси тебя Аллах встретиться с Хюррем. А лучше не отходи далеко от беседки госпожи. Я приду за тобой. Или пошлю кого-нибудь.

Оставшись в одиночестве, Оля уединилась под раскидистым деревом, достала ниточку винного цвета. Сразу вспомнились глаза Али. Тот взгляд, на который откликалось сердце. Если бы только можно было хоть парой фраз перекинуться с ним. Узнать получше. Найти не только сходства, но и отличия от Олега. Но что если это и есть Олег, так же застрявший в чужом враждебном мире? Как же не терпится узнать!

С Айлой Оля встретилась по пути во дворец.

— Валиде хочет видеть тебя на ужине, — сообщила девушка. — Покажешь своё мастерство.

Оля нервно сглотнула, но перечить не стала. Уж к местному музыкальному инструменту она уже приловчилась.

Среди приглашённых на ужин оказалась девушка из окружения Али. Оля была удивлена, увидев её.

— Я попросила Айше-хатун остаться, — пояснила валиде-султан. — Пусть посмотрит на твою грацию. Танцуй же, Алие! Покажи всем, чем ты пленила моего сына.

— Давай же, пошевеливайся, — Махидевран подтолкнула Олю вперёд.

— Да, госпожа, — тихо пролепетала она, понимая, что настал конец её обману.

Не будет танца — здравствуй, темница. Теперь уже без вариантов. Но ведь нет её вины в том, что она оказалась здесь, в этом дворце и в этом времени.

Представ перед госпожами и их служанками, Оля растерялась. Но нужно было собрать волю в кулак и действовать. Как на разминке, начав с кистей рук, она постепенно дошла до вращения бёдрами, а потом вдруг вспомнила прекрасную музыку Камиля Сен-Санса и… вообразив себя умирающим лебедем, затанцевала, чего прежде никогда не делала. Хорошо, что ноги скрывала струящаяся ткань юбки. Оля понимала, что с её далеко не балетными стопами, она сейчас скорее напоминала слона в посудной лавке, а никак не грациозного лебедя. А самое ужасное, что валиде с хмурым видом перешёптывалась с Махидевран. На лице той засияло торжествующее выражение. Что же они задумали?

Хасеки жестом подозвала к себе служанку и что-то тихонько сказала. Та кивнула и позвала других девушек. И вскоре они обступили Олю.

— Просто повторяй, — шепнула Айла.

Девушки затанцевали. Изящные руки взмывали вверх и вниз, покачивались бёдра. Вращения, от которых при попытке повторить кружилась голова.

— Простите, госпожа, что-то я неважно себя чувствую, — наконец сдалась Оля.

— Отдохни, — с довольным видом пригласила валиде присесть с собой рядом. — Позже тебя осмотрит лекарь.

Лицо Махидевран резко поменяло выражение. Оля нервно сглотнула. Не подозревают ли они беременность? В этом случае игра становится ещё более опасной. Без правил. Не на жизнь, а на смерть. В себе-то Оля была уверена, но… Как знать, успела ли настоящая Алие соблазнить султана?

Угостившись свежими фруктами со стола валиде, Оля предложила сыграть на сазе.

— Повелителю так нравится одна русская песня! — вдохновенно поделилась она с женщинами.

Валиде-султан дала добро. Оля заиграла. Любимую "Калинку", спасительницу. В этот раз она удалась ей ещё лучше, пронзительнее.

— Какая необычная мелодия, — подала голос Айше-хатун, девушка из окружения продавца тканей. — Жаль, Али её не слышит. Мой брат без ума от музыки. Сам осваивает саз.

И вновь сердце Оли забилось быстрее. Она вспомнила огонь в глазах мужчины. Вспомнила и неказистого Олега и отметила про себя, что надо же какое сходство и вместе с тем различие! От сочинского таксиста ей хотелось бежать, а вот Али… вызывал совсем противоположные чувства. Будь сейчас другое время и место, Оля сама бы предложила ему отведать персиков на берегу моря. Но… суровые дворцовые правила не позволяли им даже смотреть друг на друга.

Как выразилась Айше, "музыка пленила всех". И сама валиде с ней согласилась, пригласив Олю как-нибудь ещё поиграть для султанши.

— Да благословит Аллах вас, госпожа, за оказанную мне честь, — склонившись, пролепетала девушка.

— Жаль, что Алие не сможет поиграть и для нас, — с сожалением произнесла Айше-хатун.

— Я бы с радостью, — не подумав, выпалила Оля. — Но боюсь, что мне нельзя выходить из дворца.

— Конечно! — фыркнула Махидевран. — Пока ты всего лишь рабыня и должна знать своё место.

— Да, госпожа, — Оля уже пожалела, что ввязалась в разговор.

— Из гарема у тебя только один путь, — к ней приблизилась валиде, — замужество. Но, боюсь, Сулейман не готов тебя так скоро отпустить.

Женщина оценивающе осмотрела Олю с ног до головы. От её взгляда стало неловко.

— Разрешите идти, госпожа, — благоговейно пропела Махидевран, чем спасла ситуацию.

Валиде дала согласие. Девушки вышли в коридор.

— Айла, проводи Айше-хатун, — скомандовала хасеки.

— Госпожа, можно мне тоже? — вызвалась Оля.

— Иди, — отмахнулась женщина.

Где-то на полпути Айла вдруг остановилась.

— Совсем забыла выполнить одно поручение госпожи, — сказала она. — Алие, проводи Айше до калитки. А потом жди меня у беседки Махидевран-султан.

Как же Оля была рада отделаться от контроля и понукания! Рядом с Айше она не чувствовала такого напряжения.

— Ты очень похожа на брата, — сказала она девушке.

— Да, это все замечают, — засмеялась гостья. — Но как ты успела рассмотреть его?

— Не знаю, — вздохнула Оля.

— Не бойся, — Айше перешла на шёпот, — я не выдам тебя. Иначе Али тоже не поздоровится. Ведь я здесь, чтобы побольше узнать о тебе.

— Для чего? — испуганно пискнула Оля.

— Для кого. Для брата. Кажется, он от тебя без ума. Но раз ты наложница султана…

— Я просто развлекаю его песнями и разговорами, — Оля почувствовала, как горят щёки.

— Вижу, к тебе относятся как к сопернице. Так что очень скоро они решат избавиться от тебя. Хорошо, если по-быстрому выдадут замуж, а не…

— Меня уже травили, — почему-то решила признаться этой девушке Оля.

— Держи ухо востро.

Оле стало дурно, но наконец они вышли в сад. На свежем воздухе можно было отдышаться.

— Страшное место. Я хочу домой, — невольно сказав это вслух, Оля смахнула слезинку.

Девушки остановились на тропинке, ведущей к калитке. Айше взяла её руки в свои.

— Аллах милосердный да не оставит тебя!

— Да будет так, — пролепетала Оля. — Спасибо, Айше-хатун. Ты очень добрая.

Гостья улыбнулась. Совсем скоро они должны будут распрощаться, а Оля так и не успела сказать самое главное. Но как же страшно кому-то открыться! Вдруг о чувствах к другому прознает сам повелитель?

— Я сошью для тебя самое красивое платье. Султанши платят золотом. Никак хотят насолить Хюррем.

— Всё так. Я — козырь в их руках, — призналась Оля.

— Наверняка султан пленён твоей красотой, как и мой бедный братец. Если бы ему удалось получить должность при дворе… Мог бы рассчитывать на твою руку и сердце, а так…

— Жаль. Али хороший. Я чувствую это.

— Как думаешь, султан согласится принять его на должность секретаря, писаря или переводчика? Если об этом попросит любимая наложница, — Айше загадочно кивнула и скрылась за калиткой.

Как же Оле хотелось выйти вслед за гостьей, но… попав в столь суровые времена, могла ли она ожидать, что сумеет добраться без приключений хотя бы до пристани? А дальше что? Куда? Уплыть на северное побережье Чёрного моря? Но ведь и на той стороне такой же дикий 16 век! Доля её будет не слаще. А здесь, во дворце, хотя бы кормят. Плюс какая-то миссия. Пробраться бы в темницу и уточнить этот момент. Да как-то не хотелось навлечь на себя гнев султанши. Оставалось только вернуться в гарем. Если всё-таки не удастся вернуться в своё время, то перспектива выйти замуж и стать относительно свободной всё же лучше, чем скитаться беглянкой в одиночку по морям и странам этого сурового века.

— Алие, где тебя носит? — на обратном пути откуда-то из-за кустов на Олю выскочила Айла. — Нужно скорее уходить. Тут неподалёку гуляет Хюррем. Она не должна тебя пока видеть. Твой час ещё не настал.

На следующий день Олю разбудили слишком рано.

— Валиде хочет прогуляться по рынку, и она желает видеть тебя в сопровождении, — сказала Махидевран.

— Вы тоже пойдёте, госпожа? — спросила Оля.

— В другой раз. Сегодня мы с шехзаде Мустафой идём к повелителю, — гордо заявила женщина.

Оля быстро собралась, позавтракала яйцом с овощами и горстью орехов и, нарядившись в одно из старых повседневных платьев своей покровительницы, отправилась в сад валиде. Мать султана, окружённая пышной свитой слуг, евнухов и телохранителей, была уже готова выдвинуться в путь.

Как и ожидала Оля, Истанбул — сердце Османской империи — представлял собой смешение роскоши, богатства и восточной экзотики. Проходя мимо знаменитых Айя-Софии и Голубой мечети, женщины останавливались, чтобы полюбоваться этими архитектурными шедеврами, выполненными лучшими мастерами своего времени.

— Алие-хатун, не отставай, — одна из девушек свиты всё время подгоняла Олю, которая с интересом смотрела по сторонам, не веря, что это происходило наяву.

Солнце поднималось всё выше, заставляя шёлковые платья женщин переливаться всеми оттенками радуги, сверкая золотым шитьём и украшениями. Оля едва успевала наслаждаться видами этого великолепного города. Отставать было нельзя. Если девушку заподозрят в попытке побега, не видать ей ни праздников, ни покоев султана, ни свадьбы, ни… Али.

Рынок представлял собой целый мир ароматов, звуков и красок. Здесь глаза разбегались от разнообразия товаров. Ассортименту у местных лавочников мог бы позавидовать любой гипермаркет из прошлой Олиной жизни. Шелка и атлас, золото и серебро, специи и благовония, фрукты и овощи, керамика и ювелирные изделия — торговля здесь кипела. И среди шума, суеты, звона монет и разговоров девушка вдруг увидела его. Прямо напротив лотков с персиками и абрикосами располагалась лавка продавца тканей Али. Сам мужчина был на месте и торговался с богатым господином. Мимолётный взгляд — всё, что они могли себе позволить среди гудящей толпы.

Сердце волнительно забилось, когда валиде остановилась у соседней лавки, где продавались различные керамические изделия. Оля старалась себя не выдать, чтобы не подставить Али. Она ведь понимала, чем ему грозит общение с наложницей султана. Пусть это всего лишь взгляд. Но взгляд, полный огня.

Весь оставшийся день Оля жила этой неожиданной встречей. И даже во время ужина у валиде загадочно улыбалась самой себе.

— Пришло время для танцев, — наконец объявила султанша и обратилась к Оле: — А ты бери в руки саз. Я снова хочу услышать русскую песню.

— Да, госпожа, — смиренно ответила девушка.

"Калинка" удалась на славу. Оля пела, другие рабыни танцевали. Третьи приносили и уносили блюда. Пир продолжался до позднего вечера и, казалось, не собирался заканчиваться. Кончики пальцев уже покраснели от струн. Но останавливать музыку не было приказа. Оля, переиграв весь свой репертуар времён музыкальной школы, уже просто импровизировала. Султанши покачивались в такт и подражали движениям рук танцующих рабынь.

— Султан Сулейман Хан Хазретлери! — громко возвестил стражник у двери.

Всё смолкло. Девушки резво поднялись и замерли в поклоне, не смея даже взглянуть в сторону входа. И только валиде стояла, горделиво подняв голову. Поприветствовав сына, она дала приказ девушкам освободить её покои. Но Сулейман сказал:

— Не стоит прерывать праздник, валиде. Вряд ли вы позволите себе веселиться, когда ваш сын будет далеко от дома.

— Новый поход? — холодно отреагировала женщина.

— Подготовка уже началась. Но пока я ещё здесь, — голос повелителя звучал мягко.

— Пусть Аллах хранит тебя, мой любимый сын.

— Ин ша Аллах, — прозвучало тихо в ответ.

— Останься немного отдохнуть после государственных дел. Я прикажу принести ещё пахлавы и щербета. Рабыни удивили меня новым танцем. Посмотри и ты.

— Дела государственные не терпят отлагательств, матушка. Несмотря на поздний час. Наслаждайтесь праздником без меня. А в следующий раз, я надеюсь, вы не забудете пригласить на него и Хюррем.

Оля вздрогнула, а султанши переглянулись. В комнате повисло напряжение.

— Повелитель, — подала голос Махидевран, низко-низко присев в поклоне, — мы не стали тревожить Хюррем. Ведь она носит под сердцем шехзаде. Ей тяжело…

— Именно поэтому ей тоже не мешает расслабиться и отведать угощений, — жёстко перебил женщину Сулейман. — Хюррем прекрасно себя чувствует.

Султан развернулся к выходу. Остановившись возле Оли, он протянул ей шёлковый платок. Взяв его дрожащей рукой, девушка низко поклонилась. Сердце её трепетало в груди. Чем закончится их очередная встреча? Получится ли передать просьбу Айше об Али? И не опасно ли им находиться под одной крышей? Щёки Оли пылали румянцем. Мысли скакали одна с другой, а валиде и Махидевран торжественно улыбались. Неужели они и правда верили, что Сулейман настолько заинтересовался Алие, что позабудет свою любимицу Хюррем?

Ночью Оля проснулась от страшной мысли: не от похода ли она должна будет защитить султана? Что если в этой реальности ему суждено погибнуть на чужой земле? А её миссия в том и заключалась, чтобы не перевернуть историю. Иначе может так сложиться, что и возвращаться будет некуда. Мир изменится настолько, что Оля в северной столице просто не родится…

На этот раз Махидевран ждала у выхода из хаммама и была чем-то взволнована.

— Хюррем только что вернулась из подземелья, — сообщила она.

— И что теперь? Мне не идти к султану? — растерялась Оля.

— Мы спрячем тебя в покоях валиде, — ответила женщина. — Я пошлю кого-нибудь разузнать, когда эта змея ляжет спать, и тогда…

От торжествующего блеска в глазах Махидевран Оле стало не по себе. Но выбора у неё не было. Попасть в руки Хюррем не хотелось — слишком опасно. Как знать, не очутись библиотекарь Сулейманова в теле юной Алие, возможно, девушка бы не выжила после отравления. Но что сейчас с телом самой Оли? Воображение тут же нарисовало жаркий Сочи и таксиста Олега. Он бы наверняка пришёлся Алие по вкусу. Как и его пресловутые “пэрсики”. От воспоминаний о соседе по коже пробежали мурашки. Как же много общего у него с Али! С тем самым Али, в которого Оля так невовремя втрескалась.

Девушка пришла в себя, только когда её закрыли в комнате для служанок в покоях валиде-султан.

— Скажи повелителю, что наложница занемогла. Не придёт сегодня, — отдала приказ кому-то Махидевран.

Ответ Оля не расслышала из-за двери. Голоса среди шорохов и возни она совсем не могла разобрать. Что же задумали султанши? Уж не сжить ли со свету бедняжку Алие, как недавно это делала Хюррем? Но, как только в комнату кто-то вошёл, разговоры прекратились.

— Хатидже, милая, — отчётливо услышала Оля взволнованный голос валиде. — На тебе лица нет. Что случилось?

— Ах, матушка, в последнее время в гареме только и разговоров, что о растущем влиянии Хюррем. Эта женщина словно чёрная тень, нависшая над всем дворцом! Не пора ли показать ей её место?

— Я думала об этом, дочка. Мы с Махидевран готовим праздник в гареме.

— И этим вы хотите удивить Хюррем? — лёгкая ирония звучала в голосе сестры султана.

— Не этим. А новой фавориткой сына, Алие-хатун. Она тоже славянка, приняла ислам незадолго до того, как Хюррем попыталась отравить бедняжку. Махидевран, дай ей Аллах здоровья, спасла девушку от смерти.

— Я слышала об этом. Но так и не поняла, чем нам поможет эта ваша Алие. В гареме говорят, она выглядит как бледная моль. Но её пластике позавидует любая. Не танцами ли она покорила падишаха?

— Именно! Поэтому мы должны действовать, пока Хюррем беременна. Даст Аллах, и Алие родит шехзаде.

— Ин ша Аллах, — ответила Хатидже. — Пора Хюррем отойти на второй план.

— Госпожа, — Оля едва расслышала голос Махидевран, — что если нам объявить о беременности наложницы уже сейчас? Заранее? Чтобы утереть Хюррем нос.

— А что? Хорошая идея, — одобрила валиде. — А если ничего не получится… Всегда можно выдать неугодную девушку замуж и подыскать на её роль другую.

— Как только будут готовы наши наряды, мы представим наложницу в полной красе. Хюррем будет рвать и метать. И обязательно совершит ошибку, которую падишах ей не простит, — уже более уверенно сказала Махидевран.

Оля сидела в комнате служанок и размышляла о том, что в этом мире она сама себе не хозяйка. Жизнь её принадлежит падишаху, а судьбой распоряжаются султанши. Дворцовые интриги… аж противно! Оля поморщилась. Даже в библиотеке иной раз происходили какие-то подковёрные игры, но девушке они всегда были неприятны, и она предпочитала держаться в стороне. А теперь же попала в самое пекло, беспощадное и смертельно опасное.

Вскоре Хатидже распрощалась с матерью и ушла отдыхать к себе, а Махидевран была отправлена укладывать спать шехзаде Мустафу. Сама же госпожа, распахнув двери смежной комнаты, властно произнесла:

— Сегодня ночевать будешь здесь, а завтра, ин ша Аллах, отправишься к повелителю, — Оля поспешно кивнула, присев в поклоне. — И не глупи. Вижу, девушка ты смышлёная. Понимаешь, кто в гареме главный.

— Да, госпожа, — пикнула Оля, посмев поднять на мать султана глаза.

— Я знаю, Махидевран боится, что и ты родишь повелителю шехзаде, но знай, я только за. К тому же это и в твоих интересах. Ты будешь в безопасности, у тебя появятся свои служанки и охрана. Хюррем и пальцем не посмеет тронуть мать наследника.

Оля почувствовала, как задрожали колени. А глаза наполнились слезами, которые так не хотелось показывать этой властной женщине.

— Сделай всё, чтобы остаться во дворце, — продолжала султанша. — По крайней мере, до тех пор, пока сын не уйдёт в поход.

— Как прикажете, госпожа, — Оля решила, что снова нужно поклониться и как можно ниже.

— Теперь ложись отдыхать, — лицо валиде смягчилось. — Твоё место сегодня вон то, слева от двери. И учти, я желаю услышать новость о наследнике как можно быстрее.

Оля только открыла рот, чтобы раболепно произнести заученную фразу о готовности исполнять приказы, но громкий голос глашатая неожиданно возвестил о визите повелителя:

— Султан Сулейман Хан Хазретлери, — показалось, что валиде аж подпрыгнула от неожиданности.

В глазах женщины на мгновение мелькнул страх, и лицо вновь сделалось непроницаемым. Дверь перед носом Оли захлопнулась.

— Мой дорогой сын, — с той стороны елейно зазвучал голос валиде.

— Матушка, прошу вашего совета по одному делу. Сегодня ко мне обратилась Хюррем с просьбой разрешить брак одной из наложниц нашего гарема.

— О какой девушке идёт речь, мой сын? — тон женщины выражал крайнюю степень заинтересованности.

— Хюррем хочет устроить сюрприз и пока держит имя в секрете. Но уже подыскала достойного и богатого супруга. Это Байрам-бей.

— Постой-постой... Военачальник?!

— Да. В его преданности нет сомнений. Он верой и правдой служил Османской империи много лет. Я прошу вас, матушка, подготовить всё к свадьбе. Я бы хотел, чтобы никах прошёл до моего отъезда.

— Как скажешь, сын, но разве Байрам-бей в силах обеспечить вторую жену?

— Она будет единственной. Эмине-хатун забрала чума несколько лет назад. Поэтому я и согласился с предложением Хюррем. Завтра же обрадую жениха. Байрам-бею за хорошую службу я готов отдать любую из девушек гарема.

Оля стояла у двери ни жива ни мертва. Каким-то шестым чувством она понимала, что речь шла о ней. Раз не удалось избавиться от соперницы физически и быстро, Хюррем оставалось только сделать это по-хитрому. Но не менее надёжно. И как знать? Может, этот Байрам-бей уничтожит будущую супругу по её приказу? От Хюррем можно ожидать чего угодно. Ведь не зря она не сказала султану имя “счастливицы”.

С утра Олю пригласили в садовый домик на примерку. Вопреки ожиданиям, Али не пришёл. Спросить Айше-хатун о брате не было возможности. Рядом крутилась Айла. Оля никак не могла от неё отвязаться. Потом нужно было помочь самой Махидевран переодеться. Но Оля видела, что Айше хотела поговорить. После примерки девушка сама попросила, чтобы до калитки её проводила именно Алие-хатун. Но султанша приказала идти другой служанке, а Олю ждал хаммам.

Вся вчерашняя процедура повторилась. Вот только покои повелителя были свободны. Каждый шаг, пройденный в красивом наряде по Золотому пути, заставлял сердце биться всё трепетнее и трепетнее. Что ждёт её там, за дверью? Будет ли гневаться султан, что вчерашняя встреча сорвалась? И как сказать ему о планах Айше и Али? А вдруг уже не нужно ни о чём просить, и именно это Оле пыталась сказать утром швея?

Султан сидел за столом. Он мягко улыбнулся, когда девушка вошла в его покои. Оля успела взглянуть в лицо Сулеймана, прежде чем низко поклонилась.

— Как чувствуешь себя, Алие-хатун? — спросил повелитель, подойдя к ней.

— Прекрасно, мой султан, — не поднимая взгляда, ответила девушка.

— Вчера мне доложили, что ты нездорова.

— Да, мой повелитель. Но сегодня уже всё хорошо. Хотите, я возьму саз?

— Не нужно, — Оля вздрогнула от уверенного голоса падишаха. — Подойди к столу.

Она повиновалась. На рабочей поверхности были разбросаны драгоценные камни и инструменты, с помощью которых Сулейман Великолепный изготавливал ювелирные украшения. Тут же на бархатной подложке Оля увидела сверкающий крупным изумрудом кулон.

— Как красиво, — восхищённо шепнула девушка.

Падишах положил на ладонь украшение и произнёс:

— Изумруд — символ красоты и чистоты сердца. Этот камень завораживает и притягивает. Как и твой взгляд, о, моя нежная Алие! Твои глаза сияют ярче звёзд.

Оля смутилась и опустила взгляд. Слова повелителя заставили её щёки пылать.

— Примеришь его? — спросил на ушко султан, приобняв Олю за талию.

— Я? — дыхание спёрло. — О, мой повелитель…

Мужчина подвёл девушку к узкому зеркалу в углу комнаты и приложил украшение к её коже. Цепочка легла ровно и удобно. Повелитель сам поправил кулон, чтобы изумруд засиял, подчёркивая красоту юной наложницы.

— Осталось только отрегулировать длину и приделать замочек, — сказал он. — И ты сможешь забрать украшение. Это мой подарок в знак расположения. Ты прекраснее всех сокровищ моего дворца!

— О, мой султан! Я и помыслить не могла, что удостоюсь столь драгоценного подарка.

— Ты заслуживаешь лучшего, Алие-хатун. Когда-нибудь ты станешь свободной женщиной. Я обещаю тебе, — у Оли подкосились колени, когда он коснулся губами её шеи.

Но напрасно девушка боялась близости с султаном, дело как всегда ограничилось игрой на сазе, “Калинкой” и лакомствами. Большую часть времени Сулейман просто работал над украшением. А Оля после сытного ужина задремала прямо на подушках, положив голову султану на колени.

Открыв глаза поутру, девушка обнаружила себя под одеялом в роскошной постели. Из сада доносились птичьи голоса. Оля приподнялась на локтях и огляделась. Султан за столом доводил до идеала украшение с изумрудом.

— Уже проснулась? — улыбнулся он. — Не стал будить тебя, пока не закончу работу. Но завтрак, наверное, уже остыл.

— Ничего страшного, мой господин, — ответила Оля, юркнув вместе с одеялом к столу.

Ночью был дождь, и комната ещё не прогрелась. Солнце только-только побеждало тучи, выпуская то тут, то там скромные лучики к земле.

Падишах снова позвал девушку к зеркалу и, закрепив замочек цепочки, довольно улыбнулся.

— Нравится тебе мой подарок, Алие?

— Очень, мой султан, — выдохнула Оля и, прикрыв глаза, сжала кулон в руке.

Девушка представляла то родной Петербург, то жаркий Сочи, свою уютную квартирку или библиотеку, где с пиццей ждала её подруга Светка. Ничего не происходило. Тогда Оля вспомнила слова женщины из темницы про спасение у ног султана и, грохнувшись перед падишахом на колени, крепко зажмурилась.

— Благодарю вас за этот дар, мой повелитель, — негромко сказала она, а после губы сами зашептали: — Домой, домой, домой…

Но по-прежнему ничего не изменилось. Оля как была в покоях султана, так и осталась. Он поднял её за плечи и сообщил, что она может идти.

За дверями её уже ждал темнокожий евнух. Молчаливый и угрюмый, он проводил Олю до покоев Махидевран.

— И где тебя носит, негодная? — набросилась женщина.

“Не с вашей ли лёгкой руки, госпожа, я попала в покои султана?” — хотела спросить Оля, да вместо этого лишь присела в поклоне и прошептала:

— Я была у повелителя, моя госпожа. Как вы и приказали.

— Но не так же долго! Ты пробыла там всю ночь! — негодовала хасеки. — Имей в виду, законная супруга только я. И я мать шехзаде. А ты всего лишь развлечение. Просто моль.

— Я знаю, моя госпожа, — Оле хотелось плакать от обиды.

Не за себя даже, а за юную Алие, в тело которой “посчастливилось” попасть. Девушка действительно не обладала яркой внешностью, но среди темноволосых и черноглазых обитательниц гарема она сильно выделялась. Как и госпожа Хюррем. Ох и сложно быть фавориткой султана! Врагу не пожелаешь.

— Повелитель подарил мне украшение, — решила признаться Оля.

Хасеки хмыкнула.

— Значит… навиляла. Этими своими… бёдрами.

— Как вы и просили, госпожа, — Оля не решалась взглянуть в лицо разгневанной женщине.

Ведь та могла интерпретировать это как дерзость и неуважение.

Всю следующую неделю главные женщины гарема готовились к свадьбе таинственной счастливицы, которой достался хоть и старый, но очень богатый и влиятельный муж. Даже Хюррем участвовала в процессе. Тогда Олю старательно прятали и не позволяли выходить из комнаты служанок. Какая несправедливость! Ведь именно она — Оля-Алие, одна из фавориток — должна была жить как принцесса, в отдельной комнате и иметь прислугу. Но оставалось только вздыхать от тоски, глядя в окошко на цветущий сад. Где-то там, в его спасительной тени, султанши примеряли новые наряды. Там же был и ОН — Али, её ниточка, связующая с прошлой жизнью.

Наконец процессия женщин Топкапы показалась на тропинке. Оля с трепетом приметила среди них и Айше-хатун, сестру торговца тканями. Как же быстро забилось сердце, когда их взгляды встретились, и швея махнула рукой.

Минуты потянулись бесконечно. Оля чуть не сошла с ума от ожидания, прежде чем двери покоев валиде распахнулись, и вся процессия вошла внутрь. Женщины бурно обсуждали предстоящее торжество. После ритуальной части планировался шикарный пир, но… уже без невесты. Ведь она должна будет навсегда покинуть Топкапы.

— Алие, — в комнатку для служанок юркнула Айше-хатун, — у меня есть для тебя кое-что.

Женщина протянула лёгкий шёлковый платок.

— Какая красота! Когда-то я мечтала о таком, — призналась Оля.

— Я сказала этим грымзам, — женщина кивнула в сторону комнаты валиде, — что это от меня за заказ. Но на самом деле, — Айше перешла на шёпот, — это свадебный подарок от Али.

— От Али? Свадебный? Но…

— Наша тётушка водит дружбу с Хюррем. Поэтому нам известно, чья свадьба пройдёт во дворце через пару недель.

— Так и знала, — расстроилась Оля. — Что же делать?

— Так ты не хочешь? — женщина засияла радостью.

— Конечно, нет. Я… не знаю. Не так я себе это всё представляла. Почему я не могу выйти замуж за… Али?

— К сожалению, сейчас это невозможно. Но брат сказал, что как только ты станешь свободной… ни для кого не секрет, сколько лет Байрам-бею…

— Он пережил двух жён, — вздохнула Оля. — Я слышала от валиде.

— Айше! — позвал властный голос.

— Спрячь это, — шепнула швея, вкладывая в ладонь Оли записку. — Если они узнают…

Женщина провела ребром ладони по шее и выбежала прочь.

Оля сунула записку за пояс, а платок повязала на шею и ощутила лёгкий лавандовый аромат. Прикрыв глаза, она вспомнила торговца тканями, его полный огня взгляд, каждый жест, каждое движение и голос. Тут же картинка в голове сменилась. Жёлтая шестёрка и ящик то ли абрикосов, то ли персиков. И тот же голос: “Эй, красавица, куда спешим? Садись, подвэзу”. Олю обычно передёргивало от подобных мыслей, но… не в этот раз. К собственному удивлению, она с тёплой грустью вспомнила сочинского соседа. Как знать, согласись Оля в тот день на его предложение, может, и не попала бы в Османскую империю времён Сулеймана Великолепного. Но сейчас она здесь, и нужно что-то решать. До свадьбы оставалось не более двух недель, судя по разговорам султанш. А это значило, что скорее надо возвращаться в свой мир. Но как? Как найти то самое спасение у ног султана?

— Госпожа, могу ли я проводить Айше-хатун до калитки в знак благодарности за столь приятный подарок? — Оля склонилась перед валиде максимально покорно.

— Иди, — устало отмахнулась та. — А на обратном пути срежь для меня букет белых роз.

— Да, госпожа, — Оля присела ещё ниже.

Выйдя вместе с гостьей из покоев валиде, девушка свободно выдохнула.

— Тебе тоже показалось, что госпожа не в духе? — спросила Айше.

— Переживает, чтобы всё прошло гладко, но неужели она до сих пор не знает, кто невеста?

— Конечно, нет. Никто не знает, кроме госпожи Хюррем, — Айше подмигнула, а когда они зашли за угол, шепнула. — Разве мы не должны взять кого-то из евнухов?

— Должны. Но… ты видишь здесь хотя бы одного?

Швея хихикнула.

— И хорошо. Я всегда мечтала рассмотреть дворец, а они… вечно путаются под ногами.

Оле вдруг пришла в голову интересная мысль.

— Помоги мне, — попросила она Айше.

— Зачем тебе факел?

— Устрою небольшую экскурсию.

— Неужели? — восторженно прошептала женщина.

— Просто следуй за мной. И пожалуйста, тихо.

Девушки свернули в коридор, затем на лестницу и вскоре оказались в подземной части дворца.

— Бр-р, как тут холодно, — поёжилась гостья. — И жутко.

— Поверь, это ещё не все сюрпризы подземелья Топкапы.

Вот и темницы с железными решетчатыми дверями. Оля с лёгкостью узнала ту, в которой её уже запирали. Замок был открыт. От прикосновения тонкой девичьей руки дверь заскрипела, приглашая внутрь.

— Хатун, ты здесь? — негромко спросила в темноту Оля.

— Ты пришла не одна, чужестранка, — голос зазвучал будто в голове.

— Меня хотят выдать замуж за какого-то бея. Говорят, он старый и… впрочем, это не важно. Важно то, что меня вышлют из дворца и… я не знаю, что мне делать. Что с моей миссией? Что с моим спасением у ног султана? Повелитель подарил мне драгоценный кулон, — Оля взялась за украшение и оттянула цепочку, показывая его в темноту.

Айше с факелом стояла позади.

— Ты с кем разговариваешь? — спросила швея.

— Здесь женщина, пленница, — объяснила Оля и крикнула в темноту: — Дверь открыта. Ты можешь выйти!

Ответа не последовало. Тогда Айше с факелом медленно стала продвигаться вглубь.

— Останови её, — голос пленницы прохрипел у самого уха.

— Айше, вернись! Туда нельзя! — Оля кинулась следом и схватила женщину за руку.

— Не бойся, здесь никого нет, — улыбнулась та, и Оля отпрянула, увидев на её лице звериный оскал.

Любопытство взяло верх над страхом. К тому же Айше не собиралась отступать.

— Эй, кто здесь? Отзовись! — вытянув руку с факелом вперёд, проговорила гостья.

А в голове настойчиво звучало: “Уходите. Останови её”.

— Айше, пожалуйста, — умоляюще протянула Оля. — Уйдём скорее. Нас могут…

— Тише, — шепнула швея. — Я что-то слышу.

Оля выдохнула. Наконец-то можно не чувствовать себя сумасшедшей, раз голос из темноты слышит кто-то ещё. Айше медленно, но верно тянула за собой, и вот наконец стало возможным различить каменную кладку дальней стены. А в углу… Оля даже закрыла ладонями рот, чтобы не закричать.

— Аллах, что это? — только и промолвила Айше.

Определённо, она тоже увидела истлевшее тело, прикованное цепями к стене в углу. Рядом миска с землёй. Что бы это значило?

— Зачем ты привела меня сюда? — Айше попятились, и тьма вновь спрятала под своим покровом прикованную пленницу в наряде, расшитом драгоценными камнями.

— Я хотела посоветоваться, — пикнула Оля.

— С ней? — кивнула в угол Айше.

— Угу.

— Да уж. При жизни она славилась своими предсказаниями. Вся империя гудела в своё время. Она предсказала даже точную дату смерти султана Селима. Предугадала появление в гареме Хюррем и рождение всех шехзаде вместе с их именами, но… это её уже не спасло, — тихонько говорила Айше, продолжая пятиться к выходу. — Дело в том, что незадолго до этого она наворожила смерть сына Сулеймана Мехмеда.

— Сын Гюльфем-хатун? — не удержалась от вопроса Оля.

— Да, вижу, ты тоже в курсе. Но как она могла это знать? Всё, что говорила, сбывалось. Всё! Даже то, чего не должно было случиться. Представляешь, наговорила, что рабыня станет величайшей женой повелителя.

— Ничего смешного, такое… да, действительно, смешно, — очнулась Оля, опасаясь разделить судьбу несчастной пророчицы.

— Смешно, да не совсем. Потому моя семья и не принимает ни одну из сторон. Мы не отказываемся от дружбы с Хюррем. И тебе советую сблизиться с ней, а не с Махидевран. Чувствую я, что права была бедная Софие.

— Кто это?

— Та, что навеки осталась здесь, — ответила Айше.

А Оля вновь услышала в голове голос:

— Если ты не исполнишь миссию, век вековать нам вместе.

И сумасшедший смех, от которого кровь стыла в жилах. Вот только Айше ничего из этого не слышала. Выбравшись за пределы камеры, женщина закрыла решетчатую дверь.

— Она была из гарема султана Селима. Но однажды… подверглась нападению и… сошла с ума. Стала говорить небылицы, которые… сбывались одна за одной. Бедняжку спешно выдали замуж, но она быстро овдовела и вернулась во дворец уже в новой роли. А потом…

Оля вдруг почувствовала каждой клеточкой тела, почему именно она слышит Софие. Возможно, потому что та тоже была… попаданкой из будущего. Но перспектива истлеть в темнице Оле не улыбалась, поэтому она решила молчать, хотя сначала думала как-нибудь удивить Сулеймана, рассказав, чем закончится его грядущий поход. Но… от чего же она должна его спасти?

Факел ярко вспыхнул, и испугавшаяся Айше бросила его на землю, от чего он погас. Оставаться в кромешной темноте в этом месте оказалось тем ещё испытанием. Липкий страх полз по спине, а в ухо шептал голос пророчицы.

— Спасение твоё у ног султана. У ног султана...

— Что ещё я должна сделать? — чуть не плача, спросила Оля.

— Как же холодно вдруг стало, — заметила Айше.

— Она здесь, и она говорит со мной, — Оля вцепилась в плечо спутницы, чтоб не потерять её в кромешной темноте.

— Кажется, я начинаю верить, — голос швеи больше не звучал бодро.

— Спасение у ног султана… Замуж нельзя… Вернуться домой, — звучало то с одной, то с другой стороны, то вновь внутри головы. — Судьба твоя далеко и близко. Сердце подскажет. Слушай сердце. Оно поможет вернуться домой.

Могильный холод вдруг резко отступил. Оля почувствовала, как Айше тянет её в сторону.

— Ты слышала голос? — спросила её Оля.

— Нет, но было невыносимо холодно. А что она говорила?

— Что мне нельзя замуж и я должна вернуться домой.

— Хочешь сбежать? — спросила вдруг швея.

— Из Топкапы? Разве это возможно?

— Спрошу у Али. Аллах дал ему светлую голову. Тебе, главное, выйти из дворца, а там, на торговом судне…

— Из дворца я могу выйти только на рынок, и то… если позволят.

— Но времени остаётся совсем мало. До свадьбы всего…

— Тс-с, кто-то идёт, — шепнула Оля.

И действительно, на лестнице уже раздавались шаги и виднелся свет.

Девушки вжались в холодные каменные стены по обе стороны от прохода. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно далеко за пределами дворца.

Факел освещал лицо того, кто рискнул сюда спуститься в одиночестве. Медленно и робко в подземелье вошла сама Хюррем-султан. Оля не помнила её такой. Оба раза, что ей удавалось встречаться с этой женщиной здесь, султанша вела себя дерзко и уверенно. Сейчас же самая влиятельная госпожа Османской империи была похожа на заблудившегося котёнка. Она осторожно открыла дверь и вошла к предсказательнице.

— Софие-хатун, — жалобно проговорила султанша, — что мне делать? Против меня зреет заговор, а я так уязвима. Эти ведьмы лишь на время притихли, пока я ношу под сердцем шехзаде.

— Ты ослушалась. Сделала всё не так, — Оля отчётливо услышала ответ и посмотрела на Айше.

— Я испугалась. За себя и детей. За любимого падишаха, — проговорила Хюррем.

Айше же кивнула, показывая на выход.

Лишь выбравшись из подземелья Топкапы на свежий воздух, Оля спросила швею, слышала ли она разговор султанши и духа предсказательницы?

— Только голос госпожи. И жуткий холод, — ответила женщина. — Дорогу я знаю. Тебе лучше вернуться, чтобы не хватились. И не забудь про записку от Али. Если захочешь дать ответ, выходи в сад. Я буду прогуливаться у калитки и… Надеюсь, удастся поговорить.

Оля, укрывшись среди пышных розовых кустов, достала записку от Али.

“О прекрасная Алие, нежная, как цветок персика, — тут сердце Оли ёкнуло. — Как бы я хотел встретиться с тобой в следующей жизни! Раз в этой вместе нам быть не суждено. Знай, моя любовь будет оберегать тебя, где бы я ни был. С кем бы ты ни была. Навеки твой Али”.

Оля приложила записку к сердцу. Как трепетно оно билось во время чтения строк. Но послание нужно спрятать или даже уничтожить. Изорвав записку на множество мелких частей, девушка бросила их в фонтан и, собрав букет белых роз для валиде, вернулась во дворец. Если раньше Оля опускала взгляд из боязни быть наказанной за неуважение и дерзость, то сейчас она прятала глаза от стыда, чувствуя себя чуть ли не преступницей. Так что роль Алие-хатун удавалась ей всё лучше и правдоподобнее. Но по-прежнему было непонятно, как вернуться домой.

Ответ для Али Оля придумала сразу же, но никак не решалась написать записку. Ведь нужно было незаметно раздобыть бумагу и чернила. Несмотря на то, что Оля посещала, как и другие рабыни, уроки турецкого, никак не могла умыкнуть ни клочка. И только спустя несколько дней ей удалось припрятать оторвавшийся от рукописи уголок. Тростниковое перо она позаимствовала у Айлы, а чернила на основе воды и сажи сделала сама. Получилась, конечно, та ещё ерунда, но послание передать стало возможным. Спрятавшись в тени деревьев в саду госпожи Махидевран, Оля принялась старательно царапать ответ. “Не хочу замуж за старого бея. Помоги мне”. Заткнув записку за пояс, девушка вернулась во дворец, где её уже хватились.

— Вечером тебя ждёт султан. Приготовься. Будет приём заморских гостей. Ты должна будешь играть на сазе. Повелитель просил привести именно тебя, — огорошила Айла.

На публику играть Оля не особо любила, но деваться некуда.

Наряд на сей раз ей подобрали максимально скромный, но скроенный по фигуре. А отвели вместе с несколькими другими девушками сначала на кухню, где главный повар Топкапы дал им указания, что как и куда подносить. Так Оле открылись неизвестные места дворца. Только одного она не понимала, почему наложница султана должна вдруг прислуживать гостям. Но спорить не стала. Сначала ей всучили огромное блюдо персиков, которое она еле донесла до гостей, а потом заставили танцевать. И напоследок вручили саз, приказав петь “Калинку”.

Когда Оля, уставшая, вернулась в комнату для служанок при валиде-султан, девушку тут же взяла в оборот Махидевран.

— Ну что там было? Рассказывай! Кто приходил к повелителю?

— Какие-то мужчины. Я только одного знаю. Это Ибрагим-паша, — ответила Оля.

— Правая рука повелителя. А ещё кто? Кто сидел с другой стороны? — Махидевран аж подпрыгивала от нетерпения.

— Слева? Какой-то достопочтенный паша. Султан с ним переговаривался много.

Оля вспомнила, как краснела под взглядами этих двоих, когда повелитель указывал на неё, а пожилой гость кивал.

— Неужели сам Байрам-бей? — Оля не разделяла восторга Махидевран. — А ещё кто был?

— Я правда не знаю. Я очень устала, госпожа. Можно я лягу спать, а утром постараюсь вспомнить, что видела ещё?

— Может, кто-то был в европейской одежде?

— Кажется, нет.

До утра Оле снился и султан, и Ибрагим-паша, и старый Байрам-бей, и, конечно же, Али, спасающий её от всей этой братии. Они вместе плыли на корабле по бескрайнему Чёрному морю, и, когда на горизонте уже показалось побережье города Сочи, Оля проснулась. Её вновь теребила за плечо Айла.

— Сегодня вечером идёшь к султану.

— Угу, — девушка зевнула и попыталась вновь погрузиться в сон.

Но Айла настойчиво повторяла:

— Вставай, негодная! Дел много. Примерка сегодня. Проспишь, прикажу выпороть.

И только слово “примерка” взбодрило Олю. Она вскочила как ошпаренная. Приведя себя в порядок и проверив, на месте ли записка, девушка готова была идти в сад. Там, в беседке, накрыли завтрак. Разделив трапезу с султаншами, Оля встретила гостей. Али среди них не было. Зато Айше без проблем забрала записку и сунула в руки девушке новую. “Ради твоих глаз готов на всё”. Подписи не было, но она и не требовалась.

— Завтра я приду с ответом, — пообещала женщина. — Я всё рассказала брату. Как только он найдёт надёжное судно, можно совершить задуманное. Даже если тебя успеют выдать замуж.

Неделю Оля порхала, как бабочка, на крыльях любви и надежды. Айше исправно передавала записочки, ведь в связи с подготовкой к свадьбе ей часто приходилось бывать во дворце. Никакой полезной информации в них не было. Только “свет моих очей” да “персиковый цветок” или “нежная розочка”. Оля отвечала примерно тем же. И так увлеклась этой игрой, что однажды случилось то, чего поначалу она так боялась. Из романтического сна её вырвала тяжёлая рука, сбросив с кровати на пол.

— Это что ещё за такое?! — вопль разъярённой Махидевран разбудил окончательно.

В руках султанши Оля увидела клочок бумаги.

Она знала дословно, что там было написано. Вчера послание передала Айше вместе с новым платьем.

— Что ещё за “не мыслю жизни без тебя, мой нежный цветок?” — орала султанша.

Пока Оля судорожно придумывала ответ в своё оправдание, султанша не унималась:

— Ты с кем, негодная, посмела за спиной повелителя хвостом крутить, покарай тебя Аллах?!

— Я ни с кем, госпожа. Я нашла это в саду и хотела сегодня показать вам, — врала Оля, только бы не выдать Али.

На счастье, послания ни она, ни он не подписывали. Поэтому был шанс, что хасеки поверит.

— Я уничтожу тебя, моль! Если султан узнает о твоей измене, не сносить тебе головы, — Махидевран наконец отступила. — Может, оно и к лучшему. Зря мы сделали на тебя ставку. Ты никчёмная. Хюррем уже сама выбирает тебе замену.

Женщина говорила с издёвкой. Оле это не понравилось, но она предпочла промолчать, чтобы ненароком не навредить себе и Али.

— Иди собирайся на занятие, а это я оставлю себе, — Махидевран унесла записку в комнату.

Оле ничего не оставалось, только подчиниться воле госпожи. Как же хотелось проснуться от этого дурного и опасного сна!

Повелитель вызвал Олю к себе днём. Девушку даже не успели толком подготовить.

— Сегодня мне был чудесный сон, — улыбнувшись, сказал султан. — А утром я узнал благую весть. Моя дорогая Хюррем назвала мне имя той, которая в ближайшую пятницу отправится на никах.

— И кто же это, мой господин? — Оля осмелилась посмотреть в глаза Сулеймана.

Но тот лишь молча пригласил её пройти на балкон. Предчувствуя неладное, девушка всё же повиновалась.

Внизу у фонтана беседовали мужчины, и Оля с ужасом узнала в одном из них Али. Ноги подкосились, и она чуть не рухнула на султана, но благо удержалась за перила. Сердце в груди отбивало чечётку в ожидании страшного приговора повелителя. Неужели Махидевран удалось разгадать тайну записки, и она донесла султану на торговца тканями? И теперь несчастному влюблённому грозит смертная казнь? Как и самой Оле, скорее всего. По телу девушки прошла мелкая дрожь. Хорошо, что султан этого не видел, он с довольным видом осматривал свои владения.

— Скоро я отправляюсь в поход, — наконец промолвил Сулейман. — Байрам-бей просил подобрать ему толкового помощника на время моего отсутствия. И я хотел спросить твоего совета.

— Моего? — искренне удивилась Оля и подняла на султана глаза. — Но я ведь всего лишь рабыня.

— Ты не просто рабыня. Ты умная, одарённая и… скоро станешь свободной, — лицо повелителя излучало небывалую мягкость.

— Свободной… — от новости аж дыхание спёрло.

— Да, моя драгоценная Хюррем, дай Аллах ей здоровья, позаботилась о твоём будущем. И безопасности, — лицо падишаха сделалось суровым. — Я узнал, что на тебя было в гареме покушение. Надеюсь, виновного найдут и накажут.

“Да уж, накажут, — подумала Оля. — Да уж, найдут. Как же!” Но промолчала, а Сулейман продолжал:

— В пятницу состоится твой никах с одним из самых почтенных мужей Османской империи. И поэтому ты сейчас здесь. Я хотел спросить твоего совета. Что ты думаешь об Али-бее?

— Я согласна, — беззвучно прошептала Оля, поймав взгляд торговца и решив, что мудрый султан Сулейман хочет благословить их союз.

— Его отец Джамиль-бей верно служил моему отцу. А сын… готов служить мне. Что скажешь? Доверишь дела своего будущего супруга торговцу тканями?

Оля готова была расплакаться. На глаза уже навернулись слёзы, и сдерживать их почти не удавалось.

— Понимаю, — сказал повелитель, взяв девушку за подбородок и глядя ей в лицо. — Слёзы счастья всегда льются непрошенно.

— Как и слёзы горя, — прошептала Оля.

— Надеюсь, ты не узнаешь с ним горя, прекрасная Алие.

— Ин ша Аллах, — прошептала девушка.

— Теперь ты свободна. Можешь идти готовиться к свадьбе.

Сулейман проводил до дверей. От покоев султана Оля шла по Золотому пути в обратную сторону и думала о том, как выбраться из этого дурдома. Султан, гарем, свадьба, какая-то непонятная миссия — всё смешалось в один ком.

В комнате хасеки девушки уже разбирали наряды. Айше подмигнула Оле, приглашая за ширму. Но Махидевран не сводила с несчастной Алие глаз. Подозревала — и была права. Но, по крайней мере, султан пока не знал о записке, в этом можно быть уверенной, и, возможно, госпожа лишь манипулировала страхом наложницы. Но как объяснить Айше, что игра зашла слишком далеко и стала предельно опасной?

— Айла, помоги мне, — Оля внаглую потянула служанку госпожи за ширму, ведь при ней швея не станет совать в руки записки.

— Прекрасно выглядишь в этом наряде, Алие, — похвалила Айше.

— Спасибо, всё благодаря вашим стараниям, — Оля слегка поклонилась.

— Когда станет известно имя невесты? Свадебное платье уже готово, но вдруг не подойдёт и придётся ушивать или не дай Аллах набавлять, — Айше открыла последний мешок и вытянула красное расшитое золотыми нитями изделие.

— Какая красота! — восхитилась Айла. — Вот бы примерить!

— Ещё чего! — вскинулась Махидевран. — Это только для невесты. Мы узнаем лишь накануне. Такова воля повелителя.

— А что? Вдруг это одна из нас? — хитро прищурилась Оля, окинув взглядом всех девушек-служанок.

— Одна из вас? — фыркнула хасеки. — Не думаю, что эта змея Хюррем могла облагодетельствовать кого-то из моей свиты. Разве что выдать замуж за торговца тканями, — лицо женщины скривила презрительная усмешка.

— Уж лучше торговец тканями, чем старый пень, — хихикнул кто-то из девушек, чем навлёк на себя гнев госпожи.

— А ну молчать, негодные! А то я позабочусь о том, чтоб валиде так и распорядилась!

— А попробуй, — вышла вперёд Оля, поборов страх поплатиться за дерзость.

Ну что могли с ней сделать эти курицы в побрякушках? Отправить в темницу? Так это уже не новость. Тем более скоро свадьба, и невесту при любом раскладе вынуждены будут отпустить. Выдать замуж за торговца тканями? Так то Оле и надо! Была не была!

— Да как ты смеешь, серая моль! — хасеки влепила девушке звонкую пощёчину.

— Привыкаю быть свободной, госпожа, — Оля нервно присела в поклоне. — Или ваши слова о торговце тканями пустая болтовня?

— Да как ты смеешь, моль? — глаза Махидевран метали молнии. — Я прикажу сгноить тебя в темнице. И зачем только я вытащила тебя? Не такая, видимо, дура Хюррем. Знала, что тебя лучше убрать, чем перевоспитывать.

“Да уж, с удовольствием бы убралась в своё время”, — подумала Оля, но вслух сказала:

— Так что, вы отказываетесь от плана удивить мною Хюррем?

— Удивим на свадьбе. Заодно и тебя было бы неплохо пристроить. Спрошу у валиде, кому можно сбагрить негодную рабыню, — презрительная ухмылка мелькнула на лице женщины.

Служанки стояли как воды в рот набравши. Айше тоже молчала, глядя в пол. Она хоть и была свободной женщиной, но тоже не смела слова сказать при разъярённой султанше. Опять же, если её выгонят, то некому будет докладывать о делах Махидевран Хюррем. Оля уже разобралась, откуда именно уши росли. Наверняка именно Айше донесла любимой жене султана о том, что негодная рабыня не только выжила, но и припрятана в качестве козыря в рукаве влиятельных особ. Значит, пора действовать и перебираться в другой лагерь. Пусть швея поведает Хюррем об этой ссоре. С Махидевран каши не сваришь. Она способна только всё испортить своей желчью и недальновидностью.

Махидевран хотела сказать что-то ещё, но в это время отворилась дверь, и в комнату вошёл шехзаде.

— Мустафа! — женщина тут же изменилась в лице и кинулась обнимать сына. — Как прошли уроки? Ты хорошо слушал учителя, мой дорогой?

Мальчишка кивнул.

— Мама, прикажи всем уйти. Я хочу побыть с тобой. Так устал. И хочу есть.

Женщина выпрямилась.

— Так, живо все ушли! Айла, беги на кухню, пусть нам принесут сюда да поскорее всё то, что любит Мустафа. Шекер-ага в курсе. И мне чего-нибудь лёгкого. Фруктов хочу.

— Бегу, госпожа, — девушка живо поклонилась и выпорхнула из комнаты.

Остальные тоже тихо удалились.

— Тебе отдельное приглашение нужно? — строго спросила Махидевран Олю.

— Простите, госпожа, но… куда мне идти?

— Меня не волнует. Хочешь, иди в сад. А ну, живо!

— Слушаюсь, — присела и быстро выпрямилась Оля, бросив взгляд на швею.

— Алие, подожди Айше в саду. Потом проводишь, — распорядилась хасеки.

Незаметно подмигнув швее, Оля покинула покои госпожи. За дверью стоял только полусонный евнух, поэтому девушка отправилась на кухню. Там, прячась от Айлы, она подошла к одной из служанок, которая ждала еду для Хюррем-султан.

— Передай госпоже, что я поговорить хочу, — шепнула девушке Оля, после чего окликнула Айлу: — Я помогу тебе!

— Возьми блюдо с фруктами и скажи, что мясо ещё готовится. Я принесу всё самое свежее для шехзаде.

Взяв поднос, Оля вернулась в комнату Махидевран. Айше здесь больше не было. Госпожа сидела у окна с сыном и даже не обернулась. Поэтому, оставив фрукты, Оля преспокойно вышла в сад и, стараясь никому не попадаться на глаза, пробралась к беседке. Там-то она и застала Айше.

— Я уж думала, тебя наказали за дерзость госпоже, — обеспокоенно сказала швея.

— Сама удивляюсь. Возможно, это из-за благосклонности повелителя, хотя… именно из-за этого меня отравила Х… — Оля осеклась, ведь как знать, чем ей будет грозить очернение возлюбленной султана в глазах её друзей.

— Я знаю, что сделала Хюррем, — ответила вдруг швея. — Этого стоило ожидать. Но мы с тётушкой постараемся убедить госпожу, что ты не опасна.

— Пусть лучше я буду считаться опасной, но, умоляю, уговорите её поменять жениха! Я не хочу замуж за Байрам-бея.

— Как ты себе это представляешь?

— Я? Никак, но… что-то ведь можно сделать?

Айше лишь вздохнула в ответ.

— Прошу за мной, — Оля обернулась на голос и увидела невесть откуда взявшегося евнуха. — Вас ждёт повелитель в своём саду.

— Идём, Алие, — кивнула швея девушке.

Сулейман величественно восседал в своём шатре с довольной улыбкой на губах. Глаза хитро заблестели, когда их с Олей взгляды встретились. Девушка заметила ещё нескольких мужчин, а также Хюррем в сопровождении свиты. Женщина сидела на мягких подушках с торжествующим видом. Али наклонился к султану и что-то говорил ему. Тот удивлённо приподнял бровь и поднялся навстречу девушкам.

— А вот и наша невеста, Али, — проговорил он. — Проследи, чтобы свадебный наряд сидел идеально.

— Да, повелитель, — Али приблизился к девушкам и встал между ними. — Моя дорогая сестра ещё ни разу не ошиблась с размером. Со своей стороны я предоставляю лучшие ткани.

Мужчина поклонился, и по телу Оли прошёл ток от мимолётного соприкосновения их рук. Сердце с замиранием ухнуло вниз, а затем стремительно взлетело вверх, под самое горло, перехватив дыхание.

— Вы можете идти, — отпустил султан. — Пусть Айше-хатун побеседует с невестой.

— Ну же, идём, — тихонько подтолкнула Олю швея вслед за братом.

Евнух тенью двинулся за ними.

— Алие! — за спиной раздался весёлый голос Хюррем, и Оля встала как вкопанная. — После зайди ко мне. У меня есть для тебя свадебный подарок.

— Да, госпожа, — пересилив себя, ответила, обернувшись, испуганная девушка. — Да пошлёт вам Аллах здоровья!

В глазах Хюррем плясали озорные искры. Явно эта женщина что-то задумала. И явно нехорошее по отношению к бедняжке Алие. Но Оля заметила кое-что ещё. И это напрягло её гораздо сильнее сообщения о подарке от султанши. Айше обменялась с Хюррем многозначительными взглядами и кивнула. После чего ни гости, ни Алие госпожу больше не интересовали, она всецело занялась султаном, что-то ему нашёптывая, а тот согласно кивал, поглаживая бороду.

Оля не рискнула спрашивать у Айше о её секретах с Хюррем. Зато с Али удалось побыть рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ловить его взгляды и улыбки и даже вдыхать такой знакомый, будто из прошлой жизни, запах. Рядом с торговцем тканями Оля чувствовала себя в безопасности, как дома. Она слушала его речь о поставках, характеристиках и ценах и… ничегошеньки не воспринимала, кроме голоса, такого родного и знакомого. Надо же! Снова вспомнился Олег, будь он неладен!

— В пятницу из порта Истанбул отходит судно в Европу, — Али подошёл чуть ближе, и Оля заволновалась. — Если хочешь, сбежим вместе.

— С Хюррем я договорюсь, — тут же вставила Айше. — Она будет только рада.

— А как же султан и… Байрам-бей?

— Так хочешь за него замуж? — хихикнула швея.

— Нет. Нет, конечно. Но в гареме небезопасно. Кажется, Махидевран ополчилась против меня, — ответила Оля. — Она и валиде науськает.

— Подумай, — сказал Али, одарив долгим взглядом. — Мы бы могли переодеть тебя в матроса. Айше за ночь справится, да, сестрица?

— Конечно. Пустяковое дело. Сегодня раскрою и… Думай, Алие.

— А если меня найдут?

— Тогда дела наши плохи, — вздохнул Али. — Но я готов рисковать. Готова ли ты?

Оля посмотрела на мужчину, и вдруг захотелось его обнять, но… евнух не спускал с них глаз.

— Рабыне пора вернуться в гарем, — сказал он.

— Да, но сначала я должна проводить гостей, — напомнила Оля.

После расставания с Али, нужно было срочно возвращаться во дворец. Махидевран уже, наверное, вся извелась в неведении, где так долго ходит Алие-хатун. Только бы не устроила скандал.

Госпожи на месте не оказалось. Служанка, которая приходилась нянькой шехзаде, сообщила, что Махидевран вместе с Айлой сейчас у валиде. Оля попыталась самостоятельно уйти к матери султана, но евнух не позволил. Он, словно тень, шёл следом, чем ужасно бесил. Ну никакой личной жизни с этими порядками! Как же надоело! Скорей бы домой! В жаркий Сочи, в прохладу библиотеки, где щебет подружек. Оля представила своё рабочее место, множество книг, разношёрстных посетителей и… пиццу. Несмотря на отравление, она не разлюбила этот продукт. Скорее, наоборот, желала его, как никогда прежде.

— Явилась?! — язвительным тоном встретила девушку Махидевран. — Где ты пропадала так долго?

— Я гуляла с Айше, и нас позвал повелитель, а потом…

— Хватит, — остановила властным жестом валиде. — Объясняться будете в другом месте. Сейчас важно не это. Мой дорогой сын решил осчастливить ещё одну рабыню. То есть у нас будет две свадьбы!

— Эм-м… здорово, — сказала Оля, не зная, как реагировать.

Судя по лицу валиде, это хорошая новость, а судя по Махидевран… хотя она мало чем бывала довольна.

— Вам уже известны имена счастливиц? — спросила хасеки.

— Назлы-калфа. Я давно присматривала ей жениха, и вдруг меня посетила интересная мысль. Этот Али, торговец тканями… неплохой вроде человек, а до сих пор одинок. Я узнала от Айше. Хорошая будет пара, ин ша Аллах.

— Ин ша Аллах, — вяло повторила Махидевран.

А у Оли бешено заколотилось сердце. Особенно после следующих слов хасеки:

— Если для калфы торговец тканями, то… кто же другая невеста?

— Наверняка кто-то из бывших фавориток сына. Жаль, не Хюррем.

Хюррем! Она же просила зайти. А Оля вдруг перепугалась. Что она ей скажет? Упадёт в ноги и будет умолять поменять её местами с некоей Назлы? Не сделает ли Оля этим хуже себе? И Али.

— Валиде, госпожа, разрешите идти. Я скоро в обморок от голода упаду, — выражая максимальную степень почтения, взмолилась Оля.

— Потерпишь, — фыркнула Махидевран.

— Иди, — отпустила валиде.

Улыбнувшись, Оля юркнула за дверь. Плотно закрыв её, шепнула евнуху:

— Отведи меня к Хюррем-султан. Немедленно!

Тот без лишних вопросов выполнил приказ. Комната Хюррем-султан выглядела так, как и представляла себе Оля. Покои госпожи, как и других членов династии, отражали статус и власть султана. Богатое внутреннее убранство сочетало изысканные ткани, мрамор. Украшенная инкрустацией и обивкой мебель из дорогих пород дерева, шторы, ковры, подушки и покрывала с золочёными вышивками. Статус и вкус владелицы подчёркивали вазы, статуэтки, зеркала и картины.

Едва дверь за спиной Оли захлопнулась, Хюррем произнесла:

— Надеюсь, тебе есть что сказать, Алие-хатун. Иначе ты просто отнимаешь моё время.

— Да, госпожа, — Оля поклонилась. — Я хотела лично поблагодарить вас за оказанную честь.

Султанша довольно усмехнулась.

— То-то же, Алие. Будешь знать, как переходить мне дорогу.

— Прошу простить меня, госпожа.

— Сегодня я добрая, так что… прощаю. Можешь идти. Готовься к свадьбе.

— Я не могу уйти, не сказав вам… Если позволите, госпожа.

— Говори! — позволила Хюррем.

— Эта змея Махидевран не просто так освободила меня. Не просто так изображала расположение и… дружбу, госпожа, — Оля подняла на султаншу взгляд. — Она решила поменять меня с Назлы-калфой местами. И выдать её за Байрам-бея, а меня… — Оля закрыла лицо ладонями. — Простите, госпожа. Я не знаю, что мне делать. И я пришла… просить вашего совета.

Оля вздрогнула, ощутив пальцы Хюррем на своих запястьях, и по-настоящему заплакала. От страха и безысходности в этом жестоком и непредсказуемом мире.

— Совета? Ты хочешь совета?

— Да, госпожа, — Оля не знала, что делать дальше, но решила до конца играть свою роль.

— Я дам тебе совет. Только… приходи после заката в подземелье, — ухмылка скривила губы Хюррем.

— Но, госпожа… удастся ли мне вырваться из лап Махидевран?

— Не беспокойся, я пошлю кого-нибудь за тобой. Если тебе действительно нужен совет. М?

Взгляд султанши испугал Олю. Девушка нервно сглотнула и кивнула в ответ.

Как и обещала Хюррем, за Олей пришла служанка. Валиде отказалась отпускать девушку в стан врага, но хитрая рабыня намекнула госпоже, что такова воля повелителя.

— Алие-хатун должна жить в своих покоях, — сообщила служанка.

Выйдя за дверь, Оля спросила у девушки, зачем она солгала.

— Я не солгала, госпожа, — ответила рабыня, удивив обращением. — Хюррем-султан распорядилась. По воле повелителя.

Оля почувствовала неладное, но деваться было некуда. Если струсит, то Хюррем этого не простит.

Дойдя до лестницы, девушки остановились.

— Дальше мне нельзя, госпожа. Хюррем-султан приказала, чтобы вы спустились в одиночестве. Я буду ждать вас здесь.

— Ты уже дважды назвала меня госпожой. Почему?

— Вы наложница султана, госпожа, — поклонившись, ответила девушка. — Хюррем-султан предупредила.

“Надо же! — подумала Оля. — Ещё недавно была для неё надоедливой молью, а теперь распорядилась… что-то здесь нечисто”. С другой стороны, рабыня права. Статус наложницы выше, чем служанки. Может, поэтому Айше и Али в первый день так её назвали? Но откуда они могли знать?

Оля медленно спускалась в темноту.

— Госпожа, — тихонько позвала она Хюррем, но та не откликнулась. — Госпожа, вы здесь?

Внизу показался тусклый свет. Оля наконец увидела расшитый подол платья.

— Связать! — раздался властный голос султанши.

Оля даже пикнуть не успела, как её скрутили и поволокли к ногам Хюррем.

— Можете идти, дальше я сама, — отпустила женщина слуг, которых Оля даже не видела.

Только их ноги.

— Госпожа, за что?

— Скажи, Алие-хатун, ты веришь в предсказания? — спросила вдруг женщина.

— Н-не знаю, — пикнула Оля, борясь со слезами.

Тело пробивала дрожь. То ли от сырости, то ли от страха.

— Софие! — позвала султанша. — Софие-хатун. Скоро всё решится. Нужен совет.

— Двое, — услышала Оля знакомый голос из темноты. — Ты знаешь, как поступить, Хюррем. Ты сама знаешь.

— Рабыня не знает, — ответила султанша.

— Ей и не нужно. Если всё свершится, она уйдёт навсегда.

— Если? — в голосе Хюррем послышалось возмущение.

— Именно так, — голос из темноты будто стал ближе. — Чтобы оставить тебя в покое, рабыня должна сделать то, что с ней уже случилось. То же самое. Я не смогла, а она сможет. Но всё в твоих руках. Иначе не спасти… — голос растворился, а с лестницы послышались торопливые шаги.

— Госпожа, сюда идут, — испуганно пропищала девушка, сопроводившая Олю к подземелью.

— Я так и знала! — голос Махидевран эхом отразился от каменных стен. — А ну отпусти её! Иначе повелитель сегодня же узнает, как ты обращаешься с его любимицей. Сулейман этого тебе не простит, Хюррем.

— Не можешь смириться, что тебе он этого не простил? — на удивление спокойно отреагировала женщина, перед которой Оля всё ещё сидела на коленях со связанными за спиной руками.

— Какая же ты гадкая, — зло выплюнула Махидевран в сторону давней соперницы и позвала служанку: — Айла! Развяжи Алие и проводи в хаммам. А потом к валиде. Её ждут.

Хюррем с высоко поднятой головой проследовала мимо соперницы на выход.

— Хорошего дня, Махидевран, — задорно произнесла она и скрылась со своей служанкой на лестнице.

Наконец Оля была свободна. Но госпожа не отпустила её просто так. Замучила расспросами, и пришлось придумывать на ходу, что Хюррем поймала её в коридорчике и велела затащить в темницу, но, слава небесам, пришла спасительница Махидевран.

— Не бойся, я не дам тебя отравить, — успокоила женщина Олю. — Во время праздника ничего не пей. Мало ли...

— Хорошо, госпожа.

— У Хюррем есть тот, кто снабдит её любым ядом, — продолжала Махидевран. — И это… Айше-хатун.

— Не может быть!

— Ещё как может, поэтому валиде её приблизила. Так что мы заранее знали, что Хюррем сделает это с тобой, и… предприняли меры.

— Какие?

— Противоядие, Алие. Только благодаря этому ты выжила.

“Да уж, выжила, — подумала Оля, — только поменялась местами с человеком из другого времени. Так-так, а я ведь тоже… отравилась в тот день. И под самокат попала, а потом… оказалась здесь. Так что из этого я должна повторить? И почему Хюррем тоже слышит Софие?” От обилия вопросов без ответов разболелась голова, поэтому из хаммама девушка выскочила при первой возможности, а после визита к валиде отпросилась в сад. Вечерняя прохлада принесла облегчение. Каково же было удивление Оли, когда к ней, оставив свою свиту, подошла сестра султана. Девушка выглядела раздражённой.

— Брат сказал, что это ты.

— Что я? — не поняла Оля.

— Невеста Байрам-бея.

— Оказывается, да.

— Ты что, не рада? — госпожа поджала губы.

— Я? Рада.

— Что-то не похоже. Назлы-калфа рыдает с утра.

— Почему?

— Шутишь? Богатый муж и грядущее наследство достаётся не ей, а какой-то… — Хатидже презрительно поморщилась, осмотрев Олю с головы до ног.

— Такова воля повелителя.

— Ему без разницы, поверь. В голове планы предстоящего похода, а не вот это всё. Хюррем втянула его в дела гарема.

— Выдать калфу за торговца тканями тоже её идея?

— Нет. Но если бы она не решила подсунуть Байрам-бею тебя, Назлы могла рассчитывать на удачное замужество. А теперь…

— Что теперь?

— У вас будет одинаковый наряд. Лица закрыты. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась Оля.

— И что мой брат в тебе нашёл? — закатила глаза султанша. — Поменяешься с Назлы местами.

— Что?

— Тише, тише, — Хатидже испуганно огляделась и тихонько продолжила. — Я дам тебе золота. Украшения, любые, сколько сможешь унести в ладонях. Но сделай это. Калфа верой и правдой служила нам, и она достойна Байрам-бея.

— То есть я вообще… — попыталась Оля отстоять свою честь.

— Нет-нет! Ну подумай сама. Калфа старше тебя на десяток лет. А торговец этот, Али, кажется, он тоже будет при дворце. Если докажет свою верность султану. Соглашайся. Хочешь, я подарю тебе добрый отрез дорогого шёлка?

Оля почувствовала слабость в ногах и присела в поклоне.

— Госпожа…

— Пожалуйста, Алие. Я в долгу перед калфой. И на многое готова. Видишь? Даже говорю с тобой почти на равных. Ведь завтра и ты будешь свободна.

— Как вам будет угодно, госпожа. Мне всё равно, — немного приврала Оля и, чтобы не выдать свою радость, наклонилась ещё ниже.

— Я прикажу доставить подарки в твой новый дом на следующий день после свадьбы.

— Да хранит вас Аллах, госпожа!

— Если спросят, мы обсуждали блюда для праздника.

— Поняла, госпожа.

Когда Оля вернулась во дворец, её отвели в отдельную комнату, чтобы она могла отдохнуть перед предстоящей свадьбой. Помещение небольшое, но с крохотным балкончиком, чистое и светлое. Вечером незнакомая служанка принесла поесть, а перед сном… в комнатку ворвалась Хюррем.

— О чём вы говорили с Хатидже? — с порога спросила султанша.

— Вы были правы, госпожа Хюррем, — Оля слегка поклонилась. — Нас действительно хотели поменять местами. Но госпожа Хатидже разгадала злой замысел.

— Прекрасно. Я помогу, — Хюррем загадочно улыбнулась. — Я дам тебе знак. Если я поправлю волосы, значит, первый никях будет у Назлы. Если потрогаю мочку уха, значит, твой. Не упусти свой шанс, Алие. Очень не рекомендую тебе срывать обряд. Тебе не жить во дворце.

— Я всё поняла, госпожа, — Оля слегка поклонилась.

Хюррем ушла. Но что скрывалось за её хитрым взглядом? Как узнать, кто должен войти первым?

Всю ночь Олю преследовал один кошмар. Она, Олег, жёлтая шестёрка, под завязку гружённая ящиками с персиками, дикий пляж и бешеные волны, слизывающие всё на своём пути. Хюррем, выпрыгивающая из багажника, Хатидже на крыше старенького автомобиля и Махидевран, врывающаяся в салон с воплями: “Не смей переходить мне дорогу, бледная моль!” И Светка, отгоняющая всех этих султанш томом Большой советской энциклопедии. Госпожи, одна за одной отправляющиеся в пучину Чёрного моря и выползающие оттуда снова. Жёлтая шестёрка, рычащая, но никак не желающая двигаться с места. И Светкин вопль: “А я говорила, надо было раньше соглашаться на персики! Ты опоздала, Оля! Опоздала!” И напоследок самокатчик с коробкой пиццы в руках, врезающийся на полном ходу в машину Олега.

— Олег! — Оля проснулась от собственного крика.

Олег… Олег? Почему не Али? Ведь уже сегодня днём всё решится. Если не суждено вернуться в Сочи XXI века, то хотя бы не ошибиться с выбором жениха. Благо султанши запутались в своей же паутине интриг.

В дверь постучали, и внутрь вошла тоненькая девушка, согнувшись в три погибели.

— Кто ты? — спросила Оля.

— Фатиха. Меня отправили помогать вам, госпожа. Что-то желаете, госпожа?

Надо же! Снова “госпожа”. Оле понравилось такое обращение, даже плечи расправились, будто за ними выросли крылья. Быть госпожой в Топкапы гораздо приятнее, чем рабыней. Понравится ли Оле ощущать себя свободной женщиной рядом с…

— Фатиха, принеси завтрак и узнай, сможет ли повелитель принять меня. Хочу лично поблагодарить его за оказанную мне честь.

— Да, госпожа. Уже бегу, госпожа, — девчушка удалилась.

Оля вышла на балкончик. Вид, конечно, уступал тому, что открывался из покоев султана, но тем не менее радовал свежей зеленью. Птичье многоголосье воспевало солнечное утро. Но небо над Истанбулом уже начинало понемногу хмуриться. С севера медленно наползала туча, гонимая влажным морским ветром.

— Госпожа! — позвала из комнаты девушка-служанка, что принесла завтрак.

Оля вернулась в комнату.

— Спасибо, Фатиха.

— Что-нибудь ещё, госпожа? — услужливо поклонилась девушка.

— Ты узнала, что я просила?

— Да, госпожа. Повелитель примет вас после утренней молитвы. Вы успеете позавтракать.

— Хорошо. Ты можешь идти.

— Да, госпожа, — пятясь в поклоне, девушка вышла из комнаты.

Оля почувствовала себя настоящей султаншей. Обходительное обращение, почёт и уважение. Так можно было бы жить во дворце припеваючи. Но Оля знала, что это лишь на один день. Потому что сегодня она больше не рабыня. Свободная женщина, но без права выбора жениха. Парадокс. Снова захотелось вернуться в привычный Сочи, а завтрак потерял свою аппетитность.

Оля открыла дверь. По обе стороны, склонившись, ждала свита, Фатиха и молоденький юноша, евнух.

— Я готова идти к повелителю, — уверенно произнесла Оля, чем напомнила самой себе Хюррем.

— Да, госпожа, — пропищала служанка.

По Золотому пути Оля шла, высоко подняв голову. Страх отступил, девушка чувствовала себя настоящей султаншей. Но могла ли она вынести все тяготы этого статуса, будь она матерью шехзаде? Постоянно находиться в состоянии войны со старшими жёнами. Участвовать в борьбе за трон и влияние наследников. Олю передёрнуло. Нет уж! Лучше есть персики на сочинском пляже, чем по нескольку раз в день думать, а не травят ли тебя случайно.

У дверей в покои султана дежурил Ибрагим-паша и стражник.

— Повелитель ждёт меня, — уверенно доложила Оля.

— Ты сегодня выходишь замуж, — чеканя слова, ответил Ибрагим.

— Да. Я пришла, чтобы…

Девушка не успела договорить, дверь распахнулась.

— Проходи, Алие-хатун, — пригласил султан.

Оля поклонилась и вошла внутрь.

— Что привело тебя ко мне, милая Алие? Не хочешь ли отменить свадьбу? — настороженно спросил Сулейман.

— Нет-нет! Что вы, повелитель! Я лишь хотела поблагодарить вас и… спросить кое о чём, если позволите.

— Да, конечно. Выйдем на балкон.

Оля проследовала за султаном.

— Спасибо вам, что позволили в последний раз насладиться этим прекрасным видом.

— Истанбул прекрасен. Надеюсь, он останется процветающим городом, и шехзаде Мустафа будет продолжать моё дело.

— Мустафа? — Олю словно током прошибло, но она вовремя вспомнила, что все грядущие события ещё впереди, и султан даже мысли не допускает о том, что своими же руками… — Да, я думаю, что Истанбул станет местом притяжения для всего мира и будет процветать, как и вся Османская империя.

Оля смотрела на улыбавшегося султана, а её сердце отплясывало румбу от волнения.

— Так о чём ты хотела спросить меня?

— Сегодня никях и у Назлы. Обряд проведут сразу для двух пар или по очереди?

Султан улыбнулся.

— Боишься перепутать жениха? Ты видела его. И видела второго. Думаю, сможешь сделать правильный выбор и расположиться напротив своего будущего мужа. А сейчас иди готовься к церемонии.

Оля как в тумане вернулась в свою комнату. Она вдруг поняла: с закрытым лицом, с желанием самой Назлы и своим собственным она сможет сделать правильный выбор. Сможет! И никакие козни султанш ей не помеха!

Вскоре в комнату к Оле пришла Айше, принесла свадебный наряд.

— Какая красота! Даже не верится! — девушка провела рукой по дорогой ткани.

— Я помогу тебе одеться, — предложила Айше. — И служанку свою позови. Нечего стоять без дела.

— Султан сказал, что никях будет для двух пар одновременно.

— Это нам на руку, — улыбнулась Айше. — Точнее, вам.

Женщина подмигнула. Оля улыбнулась ей в ответ. Она летала на крыльях любви и с нетерпением ждала обряда, но всё прекрасное настроение улетучилось с приходом Айлы и валиде в сопровождении другой женщины.

— Алие должен осмотреть лекарь, — сообщила валиде.

— Зачем? — испугалась Оля.

— Чтобы точно знать, что ты не беременна, — сказала Махидевран.

У Оли подкосились ноги. Об этом она как-то не подумала. Как знать, что происходило с телом Алие до того, как в него занесло Олю.

Оля не на шутку перепугалась, но всё прошло гладко. Валиде осталась недовольна результатом осмотра, а вот Махидевран ликовала. Минус одна соперница — какая радость! Оля же продолжила готовиться к обряду.

Всё было будто в тумане. Девушка не осознавала реальности происходившего с ней. Как её одевали в роскошное красное платье, расшитое драгоценными камнями и золотыми нитями. Как вели в другое здание на территории, и рядом в таком же одеянии Назлы. Калфу сопровождала Айла. Султанши тоже были здесь. Все: и Хюррем, и валиде, и Махидевран, и Хатидже. Айше Оля заметила уже внутри помещения. Хюррем же куда-то убежала. А после вернулась и сообщила, что всё готово: имам и свидетели на месте.

Как же волнительно было входить внутрь! Олю бросило в жар, когда сквозь накидку она увидела присутствующих. Оба жениха в белых кафтанах, украшенных золотом и вышивкой, поверх шёлковых шароваров и в бархатных шапках. Кучка незнакомых людей, что-то тихонько обсуждавших. И тут же духовное лицо. Увидев среди гостей Сулеймана, Оля растерялась. Но, кажется, повелитель не узнал её с закрытым лицом. Имам сказал невестам встать напротив своих женихов и попросил разрешения султана начать церемонию.

Шустрая Назлы расположилась напротив Байрам-бея, а Оле достался Али. Девушка ликовала. Но вместе с тем нервничала, боялась, что обман раскроется и тогда ей несдобровать. Хюррем тоже заметно нервничала, хотя и старалась улыбаться гостям. Но руки выдавали её волнение.

Каждый из женихов озвучил своё желание вступить в брак. Тогда имам начал спрашивать согласие невест. И когда Оля услышала имя Алие, впала в ступор. И в это время бойкая Назлы ответила за неё, став тем самым женой Байрам-бея. А торговцу тканями досталась та, что любила его. Но вряд ли он об этом догадывался. Лицо его не выражало радости. Скорее, наоборот, Али был сосредоточен и печален.

Имам приступил к следующему этапу — чтение молитв. Оле это казалось вечностью. Ноги её едва держали, сердце выпрыгивало от страха быть раскрытой, а лицо горело от духоты под накидкой. Поэтому следующий этап прошёл как в бреду. Поставив подпись в брачном договоре, Оля молилась всем богам, чтобы скорее оказаться на свежем воздухе. Но впереди был ещё обмен кольцами и подарками. Байрам-бей преподнёс своей супруге золотые украшения с драгоценными камнями и объявил, что кроме этого причитается пара гнедых лошадей и карета. Оле же досталось лишь колечко да отрез нежнейшего шёлка. Да уж, в сравнении с дарами Байрам-бея, этим дарам не позавидуешь. Теперь стремление Назлы поменяться женихами было объяснимо.

Наконец после наставлений имама жениху и невесте официальная часть закончилась, и парам дали немного времени перед пиром, чтобы познакомиться поближе. Ведь до свадьбы они не общались. Кроме Оли и Али, но об этом остальным знать не обязательно.

На улице дышалось легче. Но ноги почти не слушались, ведь вот-вот произойдёт страшное — новоиспечённые мужья увидят лица своих жён. И вряд ли удастся избежать скандала. Больше всего Оля боялась реакции повелителя. Всё-таки обмануть султана… это опасно для жизни.

Пиршество предстояло провести в шикарном саду Топкапы. К приходу молодожёнов и и гостей всё было готово. Огромные украшенные цветами шатры, столы с яствами и обилие мягких подушек. Слуги, готовые исполнить любой каприз, музыканты, танцовщицы и, конечно же, стражники. Ведь среди присутствующих сам султан.

Оля чуть было не упала к ногам своего супруга, когда тот, убрав накидку с её лица, тихонько произнёс: “Не может быть!”

— Али, прости, я не специально. Назлы очень хотела поменяться, — прошептала Оля.

— А ты, конечно, была не против, — улыбка супруга напоминала улыбку Олега. — Как бы я хотел прямо сейчас исчезнуть вместе с тобой и оказаться далеко-далеко отсюда, — Али нежно взял Олю за руки.

— Знал бы ты, как я этого хочу, — ответила девушка, чувствуя спиной, как позади неё назревал переполох.

— Обман! Это не моя жена! — дрожащий голос Байрам-бея прорвался сквозь шум и уже звучал в тишине. — Не моя! Я развожусь! Я развожусь! Я разво…

Оля оглянулась. Рядом с другой парой стоял Ибрагим-паша и что-то тихонько говорил жениху. К ним же подошёл и повелитель. Назлы бочком прибилась к султаншам. Хатидже гладила её плечи, успокаивая рыдавшую невесту. Али крепко сжал Олину ладонь.

— Я тебя не отдам, — сказал он ей.

— А я тебя, — они посмотрели друг другу в глаза.

Ну как же он похож на Олега! Просто копия!

Сулейман и Ибрагим, оставив Байрам-бея, двинулись к Оле и Али. Следом за мужчинами пара янычар.

— Мне страшно. Что с нами будет, Али? — Оля вцепилась в руку супруга.

— Не бойся. Мы не виноваты. Я видел, та девушка первая нарушила договор.

— А я промолчала.

— Я не отдам тебя. Даже если со мной что-нибудь случится, я найду тебя в следующей жизни, милая Алие, — он, отпустив руку, закрыл собой девушку.

— Али-эфенди, если вас всё устраивает, Байрам-бей не имеет претензий, — проговорил Ибрагим.

— Да, паша. Меня устраивает моя жена, — уверенно ответил Али.

— Алие! — позвал султан.

— Да, повелитель, — пропищала Оля из-за спины супруга.

— Я обещал тебе достойного мужа, — продолжал Сулейман. — Али хороший человек, я уверен.

— Да, господин. Я согласна быть его женой.

— Тогда не будем откладывать праздник, — улыбнулся султан. — Ибрагим, распорядись.

Мужчины ушли, и можно было выдохнуть спокойно. Но сидя в шатре рядом с любимым, Оля не могла расслабиться.

— Подайте мятный щербет, — услышала девушка голос Сулеймана и вздрогнула.

Почему, сама не понимала. Вокруг было всё так мирно и спокойно. Хюррем смеялась с другими султаншами. Служанки, словно тени, сновали между гостями, принося и унося блюда. В кронах деревьев щебетали птицы, создавая дополнительный аккомпанемент музыкантам. Над Истанбулом горел алый закат.

— Али, потанцуем? — пригласила Оля.

Супруг с радостью согласился. Они расположились рядом с благоухающими розовыми кустами и просто смотрели друг на друга, едва шевеля ногами в такт музыке.

— Госпожа… госпожа, — Оля сначала решила, что ей показалось, но её снова позвали. — Госпожа Алие.

— Фатиха? Чего ты здесь прячешься?

— Госпожа, — вопреки ожиданиям, девушка скрылась в тени.

— Али, я сейчас. Возвращайся в шатёр, — Оля подошла к служанке. — Что стряслось?

— Я видела страшное, госпожа, — девушка нервно теребила уголок рукава и чуть не плакала.

— Говори же что?

— Я забирала фрукты на кухне и увидела… Ой, госпожа… увидела яд.

— Яд?

— Да. Его подсыпали в серебряный кубок.

Оля открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. И в это самое время услышала за спиной чей-то голос: “Мятный щербет принесли!” Девушка поспешила к столам. Где же этот серебряный кубок? Вот же он! В руках Байрам-бея и второй у Али. Рядом султан и Ибрагим-паша с золотыми кубками. Как же им рассказать?

“В твоих руках жизнь султана”, — отчётливо прозвучало в голове, и Оля замерла. Но у повелителя в руках золотой кубок! Фатиха обманула?

Музыка смолкла, и в возникшей тишине прозвучал голос Ибрагима:

— Имам сказал, что невесты должны быть рядом с теми, за кого они выданы. Договоры, заключённые перед Аллахом, гласят, что жена Али-эфенди Назлы-калфа. Жена Байрам-бея Алие-хатун.

— Что? — воскликнула Оля.

И получила в ответ грубоватое: “Что слышала” — от Ибрагима, за спиной которого Сулейман предлагал Али свой кубок, взяв из рук торговца напиток в серебряном.

Оттолкнув пашу, Оля кинулась к мужчинам. Сулейман уже коснулся губами напитка. А Оля, схватив султана за руки, дёрнула кубок на себя, вызвав замешательство мужчин. И вдруг какая-то неведомая сила заставила её сделать глоток. Желудок обожгло.

— Встретимся в следующей жизни, Али, — только и успела произнести девушка прежде, чем рухнуть к ногам султана.

Крики, визги, вопли — всё затмил лишь один голос: “У ног султана спасение твоё”.

Голоса птиц давили на уши, слившись в монотонный пронзительный писк. В нос ударил запах препаратов и… как будто роз. Тех самых, что благоухали в саду, когда Оля разговаривала с Фатихой. Да что же это так пищит? Открыть глаза не получалось, веки словно налились свинцом. Девушка попробовала пошевелиться. Скованное тело не слушалось.

— Оленька… Олечка моя, — где-то рядом зазвучал знакомый голос.

— А… ли… — удалось ли пошевелить губами, она и сама не понимала, ведь себя совсем не слышала.

— Она очнулась? — в голосе любимого звучало беспокойство.

— Ольга Ивановна, слышите меня?

Кто бы это мог спросить? Валиде? Хюррем? Айла или Фатиха? Скорее, последняя, но… почему не “Алие-хатун” или привычное “госпожа”? И когда прекратится этот противный монотонный писк? Как в турецком сериале про врачей. Ужас какой!

Оля несколько раз глубоко вдохнула. Почувствовала, как тело наполняется силой. Веки пусть и с трудом, но приподнялись. В глаза ударил свет. Девушка зажмурилась.

— Милая, — руки коснулось что-то тёплое.

Оля попыталась приподнять голову и приоткрыть хотя бы один глаз. Наконец она увидела такое долгожданное лицо своего случайного супруга.

— Али…

Мужчина переглянулся с кем-то поблизости, и Оле пришлось приоткрыть другой глаз. Она увидела рядом рыжую женщину в белом. И когда Хюррем успела переодеться?

— Госпожа… — прошептали губы Оли, прежде чем её голова вновь упала на что-то мягкое.

Прекрасный сад Топкапы звенел птичьими трелями и окутывал ароматами цветов. Голоса сливались в непонятный шум. Оля силилась очнуться, открыть глаза, но ничего не получалось.

— Повелитель, — прошептали её губы.

— Милая, зови как угодно, только живи, — услышала сквозь писк Оля голос возлюбленного.

Но можно ли выжить, когда тебя всё время травят? Как жестоки порядки в Топкапы! Что если Олю снова уволокут в темницу? И пусть. Уж она задаст несколько вопросов таинственной предсказательнице. Почему спасение превратилось в погибель?

В нос ударил резкий запах. Настолько сильный, что, казалось, прошиб голову насквозь.

— Ольга Ивановна, вы меня слышите? — странное обращение от Хюррем.

Это ведь её голос. Её! Оля не могла ошибиться. Слишком хорошо она его запомнила, когда очутилась в теле юной Алие. Немало времени прошло, прежде чем она смогла принять себя в ней и даже полюбить ту жизнь, которую подарила ей судьба. Десяток лет с плеч долой — это же прекрасно! Вот бы такое произошло в реальном мире, но… это ведь невозможно!

Убийственная вонь снова прошибла до мозгов, и Оля открыла глаза. Помещение с бело-голубыми стенами, плафон на потолке. Плафон? В XVI веке? Оля часто-часто заморгала.

— Очнулась, — прямо перед собой она увидела серые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами.

— Али, где я?

— Оленька, милая, ты в больнице.

— В больнице? А вы… не Али?

— Али не Али, хоть как зови, — мужчина легонько сжал Олину ладонь, а в глазах его она заметила слёзы.

Ну надо же, как на Али похож! И девушку вдруг осенило.

— Олег?

Тот расплылся в улыбке и закивал, вытирая свободной рукой глаза. Потом вдруг вскочил и закричал:

— Узнала! Она меня узнала! Оленька! — мужчина на радостях схватил опешившую медичку за плечи.

Потом он снова плюхнулся на край кровати.

— Оленька, что-нибудь болит? Что-нибудь нужно? Фрукт. Любой. Любой принесу. Пэрсик, абрикос. Арбуз хочешь? Ей можно арбуз? Дыня. Сладкий дыня. Свежий. Оленька, любой каприз. Любой.

Олег засыпал вопросами, а Оля не могла поверить, что вот она здесь, в своей привычной реальности. Без султанов, гаремов, рабынь и властных соперниц. Рядом всё тот же неугомонный Олег, и он так похож на Али, в которого Оля успела влюбиться. Неожиданно для самой себя девушка обняла мужчину за шею.

— Олег Алиевич так заботился о вас, — сказала вдруг медичка, и Оля, разомкнув руки, опустилась на подушку. — И нас всех гонял, — рыжая девушка хихинула, — чтобы глаз с вас не сводили и обязательно поставили на ноги. У главврача так вообще в кабинете уже филиал продуктового рынка, — прикрыв ладонью рот, она вышла из палаты.

— Торговля у нас в крови! — гордо заявил Олег. — Уже много поколений мужчины моей семьи посвящают себя этому делу. А таксую я так… когда свободный время есть.

Оля смотрела на Олега, как в первый раз, и находила в нём не только знакомые, но и новые черты. И как она раньше этого не замечала?

В палату вошли двое, рыжая медичка и высокий мужчина, который назвался лечащим врачом. Присел на край кровати с другой стороны от Олега.

— Итак, Ольга Ивановна, как попали сюда, помните? — спросил доктор.

— Нет.

— Хорошо. Что последнее вы помните из своей жизни?

Ольга напрягла память. В голове стало тяжело.

— Да… кажется… я вышла замуж. Да. Замуж. За Али, — она посмотрела на Олега, самой себе не веря.

— Вай! Какой замужь?! — мужчина вскочил, схватившись за голову.

— Да, действительно, какой… — пробормотала Оля самой себе и закрыла глаза.

Тут же ясно представила цветущий сад Топкапы. Сулеймана и Ибрагима, влиятельных женщин гарема и скромных запуганных рабынь.

— Простите, я… — Оля открыла глаза и посмотрела на доктора. — Такая каша в голове.

— Хорошо. Отдыхайте. Я позже к вам зайду. Может, что-то вспомните.

— Доктор, а как я здесь оказалась?

— На скорой привезли. Девушка с вами была.

— Не помню.

— Вы были без сознания и… — доктор замялся, переглянулся с медсестрой и продолжил. — Всё время повторяли: “Хюррем за всё заплатит”.

— Вай! Это она сериалов насмотрелись, султанша моя, — вступился за Олю Олег. — Мы соседи. Постоянно этот музыка из-за стены играет. Сил моих нет, чесслово!

— Да, так и было. Наверное, — неуверенно пробормотала Оля.

— А что ещё любите? — спросила медсестра.

— Что люблю? Читать. Работу, подруг. Пиццу люблю. Пиццу… день рождения у меня был.

Оля вдруг смутно вспомнила курьера с коробками, и тошноту, и голубое без единого облачка небо.

— Так, так, так, — доктор довольно потёр ладони. — Ваша сопровождающая и указала на пиццу как причину отравления. Вы можете подать в суд за некачественный товар и за наезд.

— Какой наезд?

— Вас сбил самокатчик. Ушиб правой стороны тела. Но уже всё зажило, — улыбнулся доктор.

— И… сколько я здесь?

— Чуть больше месяца, — ответил врач.

— Олег Алиевич так ухаживал за вами, так ухаживал! — всплеснула руками медсестра. — Цветы каждую неделю. Фрукты. Всё ждал, когда вы проснётесь.

— Не хочу фруктов, — поморщилась Оля, но живот предательски заурчал.

— Булён! Булён куриный! — закричал Олег. — Я принёс. Я кажный день приносил. Оленька. Хочешь булёнчику, милая?

— Хочу, — ответила она.

Медики ушли, Оля осталась наедине с Олегом. Он кормил её с ложечки тёплым бульоном и рассказывал, как обивал пороги больницы, чтоб его пустили к девушке, как одаривал персонал ящиками фруктов, как носил передачки и покупал самые лучшие лекарства. И в этой нежнейшей заботе тонули все его “пэрсики”, “булёны” и “какой ужасный музыка”. Оля смотрела на соседа и представляла себя юной Алие рядом с возлюбленным Али.

Не успел Олег вытереть салфеточкой губы Оли, как в палату ворвалась Светка. С порога она завела знакомую шарманку о том, какого видного мужчину упускает подруга.

— А он, между прочим, не спал, не ел, всё тебя караулил, — заявила она. — Вон, посмотри, вся палата в цветах. “Нельзя” говорили, да разве он послушает! Ради любимой Оленьки…

— Свет, хватит. Я уже оценила, — призналась Оля, приложив ладонь к щеке Олега.

— Значит, пойдёшь с ним на свидание? — захлопала в ладоши подруга.

Мужчина тут же рухнул перед больничной койкой на одно колено.

Оставшуюся неделю до выписки Оля позволяла Олегу за собой ухаживать. Она прониклась заботой мужчины и решила дать ему шанс. И вот настал день, когда влюблённый сосед забирал её из больницы на своей жёлтой шестёрке. Машина, хоть и была жутко старая, блестела как новенькая. Внутри приятно пахло, и Оля окунулась в воспоминания о садах Топкапы, о тайном подарке торговца тканями. Девушка решила поискать на рынке или маркетплейсах похожий платок. Жаль, что все наряды и украшения остались там, в прошлой жизни. Или то был всего лишь сон? Но почему тогда врачи слышали из её уст имя Хюррем, отравившей Алие?

— Олег, ты веришь в переселение душ? — спросила Оля своего личного водителя, как он представился, открывая дверцу авто.

— Вай, Оленька! Я во щто угодно готов верить рядом с тобой. И прошю тебя, ни о чём не беспокойся. Я всё сделаю. Всё памагу.

— Ну какой же ты милый, — хихикнула Оля.

Машина остановилась у подъезда. Олег помог девушке выбраться.

— Надо же, как быстро наступила осень, — вздохнула Оля.

— Дети в школу вчера пошли, — Олег подал руку. — Не торопись. Осторожно. Ты отдохни сегодня, а завтра на море поедем. Абрикосы поедим, пэрсики. Щто захочешь.

Оля снова хихикнула.

— Ладно. Уговорил. А то и правда провалялась в больнице и лета не видела.

Олег не позволял Оле суетиться по дому. Он неустанно возвращал её к дивану и пледу. А сам тщательно протирал все горизонтальные поверхности, драил полы. Ведь за время отсутствия хозяйки пыль легла таким толстым слоем, что у девушки при одном взгляде на это безобразие опускались руки. Но влюблённый сосед взял на себя не только уборку. Даже готовку по выданному в больнице меню.

— Олег, ну правда, я хорошо себя чувствую, и сама могу сварить себе суп.

— Вай! Щто за женшина несговорчивый! Я сам.

Разговор был окончен, и Оля смирилась. Пусть колдует на кухне, у неё ведь роман недочитанный остался.

Книга, созвон со Светкой, ужин при свечах. Оля была счастлива. Но как же она боялась ложиться спать! Вдруг эта сказка тоже закончится, и она окажется в какой-нибудь другой реальности? Ещё более жестокой, чем гарем в Топкапы.

— Олег… останься, — попросила девушка, чем привела мужчину в замешательство. — Я постелю тебе на диване. Он достаточно удобный. Пожалуйста. Хотя бы одну ночь.

— Вай! Один ночь. Один ночь, — начал ворчать он. — Вся жизнь с тобой готов оставаться.

— Ну вот и прекрасно. Начнём с малого, а дальше посмотрим на твоё поведение.

Олег возился с Олей и возил её в поликлинику, а потом, после закрытия больничного, и на работу. По выходным они вместе выбирались к морю, на дикий пляж, где жарили шашлыки и пили минералку, которую Олег исправно добывал на источнике.

— Я тебе звезду с неба достану, — говорил мужчина, когда Оля ворчала, что они снова засиделась на берегу допоздна.

— Зачем мне звёзды? Светка грозится завтра притащить на работу ящик помидоров. Просит забрать. А куда я его?

— Я приеду на край света! Куда скажешь. Для тебя, Оленька.

— Ладно. Ну заберём мы эти помидоры, а дальше что?

— К шящлыку самое то! Можно на углях пожарить, можно свежий съесть. Банка посолить можно.

— Поможешь? — с надеждой взглянула в серые глаза Оля.

— Канэщна, дорогая моя, бриллиантовая!

— Олег, ну хватит.

— Люблю — ни магу!

— На людях только не устраивай концерты, ладно? Завтра из Светкиной машины перегрузишь сразу и… на балкон поставишь. Не знаю, что с ними делать. А ведь мечтала раньше о даче. Завидовала тем, у кого она есть.

— Вай! Хочешь, у тебя тоже она будет. Один твой слово, и дача твой!

Оля прыснула со смеху.

— Хочешь подарить мне дачу? Лучше машину сначала поменяй. Олег, ну правда. Стыдно…

— Вай, женьшына. Машина зверь! А дача… дача у меня есть. Хочешь покажу, какой дача?

— Олег… — с укоризной посмотрела Оля на мужчину, в которого уже влюбилась по-настоящему.

Спустя ещё неделю состоялась вылазка на ту самую дачу. По извилистому серпантину. Оля ожидала увидеть полуразрушенную халупу в непролазных зарослях где-то на вершине горы, но с удивлением попала на ровный ухоженный участок, освещённый солнцем. Аккуратно подстриженные деревья, абрикосы, яблони, груши, сливы, малина и несколько грядок.

— Ух ты! Даже картошка есть! — воскликнула Оля.

— Второй урожай. Земля тёплый. Солнце, юг, — восторженно кинулся в объяснения Олег.

— А дом какой красивый! Целый особняк!

— Папа строил, — с любовью в голосе ответил мужчина.

Вечером Олег затопил в доме камин и укутал ноги Оли мягким пледом.

— Нравится? — спросил он, подавая чашку ароматного травяного чая.

— Очень. Как в сказку попала, — улыбнулась девушка. — Не знала, что ты такой заботливый.

Олег загадочно улыбнулся.

— Пойдём что-то покажу.

— Что? Тайную теплицу? Или бассейн в подвале? — хихикнула Оля.

— Сокровища.

— Да ладно!

— Семейный реликвия! — он взял Олю за руки и вытянул из уютного кресла.

Вместе они поднялись по крутой лестнице на чердак. Олег зажёг тусклую лампу. Пространство пахло сказочностью и тайной. Мужчина показывал старинные картины и мебель и даже какие-то блестящие побрякушки, спрятанные в разных шкатулках.

— Недавно разбирали тут хлам с мамой. Нашёл кое-что. Тебе под глаз подойдёт, точно говорю!

Не успела Оля хихикнуть, как лишилась дара речи. Из шёлкового мешочка, что лежал в шкатулке, Олег извлёк кулон. Точь-в-точь как тот, что дарил Алие Сулейман.

— Наш семейный реликвия. Досталась от прапрапра-… Нравится?

Оля кивнула. Олег продолжил:

— Кольцо у меня нет. Но, может, представим, что это обручальный колье? Оленька, ты согласна выйти за меня замуж?

Девушка ответила поцелуем, первым, самым сладким.

Десять лет спустя Олег уговорил Олю отметить день рождения в Турции.

— Сколько можно сопротивляться? Дети уже второй год просят.

— Может, осенью? Сейчас и здесь жарища. Опять же, огород у нас.

— Оленька, за один неделя никуда наш картошка не убежит.

— И что тебе приспичило?

— Я так давно мечтал. Копил-копил. Потом мама, папа помогал. Потом машина сломался. Потом свадьба, дети. И вот… наконец, я готов ехать на родина предков.

— Ты в это веришь?

— Вай! Как не верить! Мой прапрапра- много раз… служил самому султану Сулейману! Мой отец назвали в честь него.

— Впервые слышу, — буркнула Оля, складывая футболки сыновей.

— Ты не спрашивала. Я хочу посмотреть дворец.

— Включи сериал и смотри. Я не поеду, — отрезала Оля.

Воспоминания вдруг нахлынули на неё. Было ли правдой то, что с ней приключилось? На первый взгляд, это бред и галлюцинация, но кулон… он реален. Оля потянула за цепочку и сжала в руке украшение. Как и реален был Сулейман, надевавший его на её тонкую шею. Как и реальны госпожи, воевавшие между собой за внимание повелителя и влияние в гареме. Как реален был яд в серебряном кубке. Оля поморщилась, вспомнив его вкус. Прошлое и настоящее смешалось. Может, и правда, стоит ещё раз оказаться в Топкапы? Пройти по Золотому пути. Чтобы разобраться в себе.

— Ладно, Олег. Я согласна.

Муж быстро организовал билеты на четверых до Стамбула, визы, отель, экскурсии. Оле предназначалось только отдыхать и приглядывать за мальчишками, сыновьями девяти и пяти лет.

Стамбул встретил семейство прекрасной погодой. Гуляя по городу, они набрели на Голубую мечеть. Оля живо вспомнила, как проходила здесь несколько веков назад в сопровождении девушек из гарема. Их же она вспомнила и на экскурсии в Топкапы. Даже прослезилась, узнавая эти коридоры и помещения. В благоухающем саду с упоением вдыхала ароматы цветов и слушала голоса птиц, а в памяти всплывал образ торговца тканями Али.

Посмотрев на своего супруга, Оля вдруг поняла, что не ошиблась. Вот ведь какой шанс предоставила ей судьба! Того, кого не могла рассмотреть рядом с собой, пришлось встретить за сотни лет назад. Главное, что удалось вернуться. “Спасибо, Истанбул”, — прошептала Оля, вытирая слезинки с глаз.

— Ты что-то сказала? — спросил Олег. — Что с тобой, Оленька?

— Мама, мама, не плачь! Кто тебя обидел? — наперебой заверещали мальчишки.

— Всё хорошо. Стамбул прекрасен, — ответила Оля, потрепав шевелюры сыновей.

— Тогда откуда слёзы? — Олег её обнял.

Дети тоже обхватили родителей своими ручонками.

— Просто я очень сильно вас люблю.

Конец