Только что мы хохотали в бане, сидя в одних полотенцах, а теперь я голая, в чужих руках, и меня несут сквозь чёрный дым, как тряпичную куклу.

— Держись за меня.

Голос у пожарного низкий и обжигающий. Я вцепилась в его форменную куртку, уткнулась лицом в жёсткую ткань, пахнущую дымом.

Одна его рука крепко держала меня под коленями, вторая под спиной, а пальцы слегка вжимались в мягкую плоть голой кожи. Я была тяжёлой, всегда такой была, но ему это будто совсем не мешало. Наоборот, он прижимал меня ещё крепче, словно боялся, что я могу выскользнуть.

Когда он вышел наружу, холодный воздух сразу ударил мне в лицо: стояла ночь, лежал снег вокруг. И много машин с мигалками.

Пожарный осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил — одной рукой крепко прижал к себе, не давая упасть, а второй быстро стащил с себя форменную куртку и запахнул её на мне. Его куртка накрыла меня почти до колен, но я всё равно чувствовала себя голой под его взглядом. Он смотрел на меня не как на спасённую, а как мужчина, которому очень нравится то, что он видит. Я смутилась.

— Дыши, Ань, — тихо сказал он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло моё ухо. — Я тебя держу.

Откуда он знает моё имя? Хотя… может, я сама назвала его? Или кто-то из девчонок кричал? Я подняла глаза, наконец, внимательнее всматриваясь в его лицо: резкие скулы, тёмные брови, пронзительные серые глаза. Они показались мне смутно знакомыми, будто я уже видела этот взгляд раньше.

— Спасибо… — прошептала я, собираясь спросить, как его зовут, но не успела.

В этот момент к нам подбежали другие спасатели с серебристым термоодеялом и носилками, и всё закрутилось: меня перехватили, завернули, кто-то начал задавать вопросы.

А мой пожарный… куда-то исчез. Я дёрнулась, пытаясь его найти взглядом, но его уже не было. Осталась только его тяжёлая куртка и обжигающее ощущение его пальцев на моей голой коже.

Два дня спустя я всё ещё не могла прийти в себя. На встречу выпускников идти совершенно не хотелось. После того злополучного девичника я мечтала только об одном — залезть под одеяло и не вылезать неделю.

Да, к тому же, я всегда немного комплексовала из-за своих пышных форм: широких бёдер, полной груди и мягкого живота, который не исчезал даже на диетах. Ярко-рыжие, почти медные волосы я обычно собирала в тугой пучок, чтобы не привлекать лишнего внимания. На встрече обязательно будут все эти худенькие одноклассницы, которые за десять лет почти не изменились, а вот я…

Но Маша, моя школьная подруга, уже неделю не отставала. «Ты мне ещё месяц назад обещала! — писала она каждый день. — Все наши будут, посмеёмся над старыми фотками. Тебе нужно отвлечься, Ань».

И я, как последняя дура, сдалась.

В добавок ко всему, все это время я никак не могла выбросить из головы того пожарного, его пронзительный серый взгляд, от мыслей о котором у меня перехватывало дыхание.

Маша, конечно, когда я ей про него рассказала, выдала своё фирменное:

— Он тебя из огня вынес, Ань. Ты уже мысленно за него замуж вышла, да? У тебя просто мужика давно не было. А этот тебя голую пощупал, вот ты и запала, — хохотнула она. — Нормальная реакция. Поехали лучше на встречу, развеешься. Может, ещё и встретишь какого-нибудь бывшего одноклассника, который тоже захочет тебя «спасти».

Я только закатила глаза и промолчала. Но её слова почему-то крутились в голове всю дорогу до ресторана.

Когда мы с Машей наконец вошли в «У озера», там уже было шумно, звенели бокалы и смех. Почти все наши сидели за большим длинным столом.

Я улыбнулась, стараясь выглядеть бодрой, но получалось плохо. Маша заставила меня распустить волосы, и теперь они разметались по плечам. Я чувствовала себя слишком заметной.

— Анька! Машка! Аня Зайцева! Сидорова! Наконец-то вы приехали! — закричали сразу несколько голосов.

Я обняла тех, кого сразу узнала, кивнула остальным, пробормотала что-то про пробки. А потом посмотрела на дальний конец стола… и замерла.

Он стоял там. В чёрной рубашке с закатанными рукавами, с бокалом в руке. Мой пожарный.

— Привет, Ань, — кивнул он мне, мягко улыбнувшись, затем повернулся к подруге и отсалютовал бокалом ей, — Маша.

У меня кровь прилила к лицу.

Маша же радостно махнула ему рукой:

— Ромка! Привет! Давно не виделись!

Я повернулась к ней, ничего не понимая.

— Подожди… Какой Ромка?

Маша посмотрела на меня, как на умалишённую, и засмеялась:

— Да это же Ромка Волков! Ты что, не узнала?

Внутри меня всё оборвалось.

Ромка Волков. Тот самый парень, который всю школу дёргал меня за волосы, обзывал «ботанкой» и «принцессой», запирал в раздевалке и однажды на глазах у всего класса сунул мне в портфель дохлую мышь. Тот, кого я ненавидела всем сердцем.

И тот, кто два дня назад нёс меня голую сквозь огонь, прижимал к своей груди и шептал на ухо «Я тебя держу».

Десять лет прошло после выпуска, и я его даже не узнала.

Я стояла, не в силах пошевелиться, пока правда медленно, как яд, растекалась по венам.

Роман встал и подошёл почти в плотную.

— Давно не виделись, отличница, — тихо сказал мне с той же хрипотцой, что и тогда, на пожаре. — А я тебя сразу узнал. Ещё там, в бане.

Вокруг продолжался праздник: кто-то громко смеялся, звенели бокалы, Маша уже что-то восторженно рассказывала одноклассницам. А я стояла, как вкопанная, и чувствовала, как жар поднимается по шее.

— Сядешь рядом со мной? — предложил Роман, махнув в сторону своего места.

— Нет, — вырвалось у меня слишком быстро. Я отступила на шаг и натянуто улыбнулась. — Я… сяду с Машей. Мы давно не виделись.

Не дожидаясь его ответа, я почти бегом обогнула стол и плюхнулась на свободный стул рядом с подругой. Сердце колотилось так, будто я снова оказалась в том дыму.

— Ты чего такая дерганная? — шепнула Маша, наклоняясь ко мне.

— Да так… устала просто, — быстро отмахнулась я, хватая бокал, как спасательный круг.

Маша пожала плечами и снова увлеклась разговором с Олесей Соколовой, той самой, что в школе меняла парней чаще, чем перчатки, а теперь вдруг стала примерной женой и матерью четверых детей.

Все смеялись, перекрикивали друг друга, показывали старые фотографии на телефонах. Кто-то вспоминал, как в десятом мы всем классом сбежали с уроков на речку. Я улыбалась, кивала, вставляла короткие реплики, когда обращались ко мне. Но взгляд то и дело предательски соскальзывал на другой конец стола.

Роман сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула. В какой-то момент я заметила, как он встал, сказал что-то парням за столом и направился к выходу. Я почувствовала, как с плеч будто свалился тяжёлый груз, даже дышать стало легче.

Впервые за вечер я смогла по-настоящему посмеяться над шуткой Олега про математичку и вставила пару своих комментариев к чужому рассказу. Маша рядом что-то весело шептала мне на ухо, я кивала и постепенно расслабляясь.

Но ровно в этот момент Витька Смирнов громко, с азартом, выдал:

— Ооо, а помните, как Ромка после физры у Аньки штаны из раздевалки спёр?! Она вышла в одной футболке и трусах, красная, как рак, а он её форму на турнике повесил! Весь коридор тогда сбежался!

За столом мгновенно взорвался хохот.

— Точно! — подхватила Ленка Синицына. — Анька, ты тогда рюкзаком прикрывалась и чуть не рыдала! Мы все думали, ты сейчас в обморок упадёшь!

Я почувствовала, как лицо заливает краской. Горло мгновенно сжалось. Я провела рукой по своим рыжим локонам, словно пытаясь за ними спрятаться. Смех резал по нервам, как нож по стеклу. Я пыталась улыбнуться, но губы не слушались. Это воспоминание до сих пор было одним из самых позорных в моей жизни.

— Да, это было смешно! — продолжал Витька, утирая слёзы. — Ромка тогда вообще король школы был!

Дверь террасы открылась, и вошёл Роман. Он ещё улыбался после звонка.

— О, Ромка, иди сюда! — замахал ему Витька. — Мы тут как раз про твои подвиги школьные вспоминаем!

Роман коротко хохотнул, садясь обратно за стол:

— Ха, вспоминаете мои золотые времена? Я тогда ещё тот артист был.

Он сказал это легко, явно гордясь своей «легендарной» школьной репутацией, и даже подмигнул парням, и для меня эти слова стали последней каплей. Как будто он только что снова стащил у меня спортивки посреди этого ресторана и сказал: «Смотрите, отличница без штанов!»

И что ему стоит потом начать всем рассказывать, как пару дней назад он вытащил меня голой из горящей бани? И все снова начнут ржать надо мной, как тогда.

Я резко встала, стул с грохотом отъехал назад.

— Мне нужно… воздухом подышать, — хрипло выдавила я и почти выбежала из зала.

Роман

— Мне нужно… воздухом подышать.

Я ещё не успел понять, что происходит, как она резко встала. Лицо у неё было белое, почти прозрачное, а в глазах знакомый мне с детства испуг и стыд.

Первым порывом было вскочить и броситься за ней, но я заставил себя остаться на месте ещё на немного.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как улыбка окончательно сползает с лица.

Витька пожал плечами, всё ещё ухмыляясь:

— Да ничего, мы просто вспомнили, как ты тогда у Зайцевой штаны после физры спёр. Классика!

За столом кто-то ещё хихикнул.

А я почувствовал, как внутри всё холодеет.

Я медленно повернул голову к парням. Голос стал жёстким и тихим:

— Вы серьёзно сейчас? Так вы это имели в виду под «подвигом»?! — голос у меня стал низким и жёстким.

За столом повисла тишина. Кто-то перестал улыбаться. Я медленно обвёл взглядом всех, кто секунду назад ржал.

— Вы сейчас взрослые люди. У кого-то дети, у кого-то работа, семьи. А вы сидите и ржёте над тем, как я когда-то девчонку до слёз довёл. — Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А я тогда был просто малолетним ублюдком.

В зале стало совсем тихо, а я, не дожидаясь ответа, быстро вышел.

Анна

Я стояла в холле ресторана, прислонившись спиной к холодной стене. Руки дрожали. В горле стоял тугой ком, а в глазах жгло.

«Почему это оказался именно он? — крутилось в голове. — Почему не какой-нибудь незнакомый пожарный? Была бы красивая история, как меня спасли. А вместо этого они наверное сейчас меня обсуждают и ржут».

Возвращаться в зал категорически не хотелось. Немного поколебавшись, я открыла приложение и вызвала такси.

Осталось только забрать куртку из гардероба. Сумочка была уже при мне, хорошо, что, когда выбегала, машинально схватила её со стула.

За спиной послышались быстрые шаги.

— Ань… — тихо позвал Роман.

Я сжала кулаки и всё-таки повернулась. Он стоял в нескольких шагах от меня, высокий, напряжённый, с очень серьёзным лицом.

— Чего пришёл? — голос у меня сорвался, стал резким и дрожащим. — Посмеяться надо мной решил? Уже всем рассказал, как вытащил меня голую из пожара? Чтобы было ещё веселее?

Роман сделал шаг ближе, но я тут же отступила назад и упёрлась спиной в стену.

— Я ничего не сказал, — ответил он низко и твёрдо.

— Ага, конечно, — горько усмехнулась я. — Ты же всегда так любил, когда надо мной все ржут. Школьные подвиги, да? «Артист» хренов! Пока промолчал, значит? Приберёг историю для эффектной концовки вечера? — Слёзы наконец прорвались. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони, злясь на себя ещё больше. — Уходи. Я не хочу с тобой говорить. И вообще видеть тебя не хочу.

Вместо этого Роман сделал шаг и остановился так близко, что я почувствовала тепло его тела. Он смотрели на меня так, будто видел насквозь.

— А я хочу, — тихо, но жёстко сказал он. — Я все старшие классы хотел с тобой поговорить, Ань. — Он слегка наклонился, и его низкий голос прозвучал почти у самого моего уха: — И когда я нёс тебя голую… понял, что я всё ещё тебя не забыл.

Сердце заколотилось так сильно, что отозвалось в ушах.

Роман медленно и осторожно, почти благоговейно, убрал прядь с моего лица. Его пальцы едва коснулись щеки, но меня обожгло.

— Так что нет, Ань. Я не уйду.

В этот момент во мне что-то окончательно сорвалось. Я размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину. Ладонь обожгло, голова Романа слегка дёрнулась в сторону. Не дав ему опомниться, я схватила сумочку и со всей силы ударила его ею по груди.

— Не смей ко мне прикасаться! — почти выкрикнула дрожащим от злости голосом.

А затем развернулась и побежала по коридору. По дороге заскочила в гардероб, почти вырвала у работавшей там девушки свою куртку и пулей вылетела на улицу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Такси как раз подъехало к крыльцу, и я буквально запрыгнула на заднее сиденье и захлопнула дверь.

— Поехали, пожалуйста, быстрее, — попросила водителя дрожащим голосом.

Машина тронулась, я прижалась лбом к холодному стеклу и только тогда позволила себе выдохнуть.

В этот момент я увидела, как из дверей ресторана выбежал Роман. Он остановился, оглядываясь по сторонам, взгляд метнулся в сторону моего такси. Наши глаза встретились на долю секунды, он сделал шаг вперёд, будто хотел броситься следом, но машина уже набирала скорость.

Я отвернулась от окна, крепко обхватив себя руками.

Ночь я провела без сна. Лежала в темноте, уставившись в потолок, и бесконечно прокручивала в голове вечер и слова, которые теперь звучали у меня в ушах снова и снова:

«Я всё ещё тебя не забыл»…

В четыре утра я не выдержала — встала, выпила уже третий стакан воды, села на подоконник и уставилась на пустой, подсвеченный фонарями двор, полистала телефон. Там было полно сообщений от Маши:

«Ты чего убежала?»

«Волков сказал, ты на такси уехала. Ты чего, расстроилась из-за того, что Смирнов сказал?»

«Машка, хватит дуться на дураков! Приезжай обратно!»

«Волков сидит, как в воду опущенный. Ты что ему такого сказала, когда он за тобой пошел?»

К последнему сообщению было прикреплено фото: Роман за столом, смотрит в куда-то в сторону, лицо серьёзное и отстранённое.

Я долго рассматривала его фотографию, потом выключила экран и уткнулась лбом в колени.

— Ну почему именно он? — прошептала я в пустоту.

Никто мне не ответил.

В восемь утра я всё-таки заставила себя собраться и поехать на работу. Я — главный бухгалтер в частном медицинском центре «АльтаМед». Работа нервная, но привычная: отчёты, налоги, поставщики, бесконечные проводки.

Я как раз заканчивала сверку по платежам за лекарства, когда в 9:40 в общем чате появилось сообщение от директора:

«Внимание всем сотрудникам! Сегодня в 14:00 — обязательный противопожарный инструктаж + практическая тренировка эвакуации. Приглашён специалист из МЧС. Просьба быть на рабочих местах и не планировать важные встречи на это время».

Я скользнула взглядом по тексту и невольно дернулась, когда дошла до «специалист из МЧС».

— Это может быть кто угодно. Их там сотни, — сказала я сама себе, но настроение уже было испорчено.

Я быстро закрыла чат и попыталась вернуться к таблице, но цифры плыли перед глазами.

Чёрт бы тебя побрал, Волков! Это, видимо, из-за него у меня теперь любое упоминание МЧС, пожарных или даже просто слова «огонь» вызывало такую идиотскую реакцию: в груди появлялся непонятный жар, а в голове всплывал образ его серых глаз и звучал низкий, чуть хрипловаты голос:

«…я нёс тебя голую…»

«…нет, Ань. Я не уйду…»

Я сделала глубокий вдох, потом выдох. Сжала кулаки под столом.

«Хватит — приказала себе. — Возьми себя в руки!»

Но мысли упорно снова и снова сворачивали к нему. Это бесило ещё больше.

«Он просто самовлюбленный идиот! — зло думала я. — Вон как он вчера стоял и улыбался, когда все ржали над историей про штаны. Сволочь он, натуральная!

Хотя… Я вспомнила сообщение Маши. Она ничего не писала о том, что Волков рассказывал про пожар в бане. Ну хоть за это ему спасибо.

Я уже не та школьница, которую можно легко довести до слёз. Я взрослая самодостаточная женщина, главный бухгалтер, у меня своя жизнь, карьера, квартира. Я давно переросла ту девочку, над которой издевался Волков, и не собираюсь снова давать какому-то хулигану власть надо собой. Ни за что.

Сделав глубокий вдох, я решительно выпрямилась в кресле и заставила себя вернуться к работе. Я не позволю ему снова испортить мне день.

К обеду я уже сумела взять себя в руки. Без пяти два я вошла в конференц-зал и села рядом с Ольгой, той самой коллегой, на девичнике у которой и случился тот злополучный пожар.

— Ну что, — тихо хмыкнула я, устраиваясь рядом, — нам с тобой этот инструктаж явно не помешал бы пару дней назад.

Ольга фыркнула и толкнула меня локтем:

— Да уж. Зато практику мы уже прошли на отлично — баня сгорела, а мы выжили.

Мы обе тихо посмеялись.

Директор вошёл ровно в два. Рядом с ним шёл мужчина в форме МЧС. Я мельком подняла голову, равнодушно скользнула взглядом и уткнулась в телефон. А потом резко подняла глаза снова.

Рядом с директором стоял Роман Волков, при полной форме, высокий, собранный, с планшетом в руках. На одну короткую секунду наши взгляды встретились, и у меня по всему телу прошла горячая электрическая дрожь. Сердце ударило так сильно, что я почувствовала его в горле. Роман коротко и спокойно кивнул мне, потом отвернулся и спокойно прошёл к главному столу, как будто ничего не произошло. А я осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Инструктаж начался довольно стандартно. Роман говорил чётко, профессионально, показывал слайды с правилами, объяснял, как правильно пользоваться огнетушителем. Девчонки из отдела маркетинга уже начали перешёптываться и бросать на него заинтересованные взгляды.

Я сидела, вцепившись в блокнот, и старалась смотреть только на свои записи.

— Теперь давайте перейдём к практике, — сказал Роман через пятнадцать минут. — Для начала покажу, как правильно надевать самоспасатель и противогаз. Нужен доброволец.

В зале сразу поднялось несколько рук. Две молодые медсёстры из приёмного отделения буквально вытянули руки вверх, улыбаясь и переглядываясь. Одна из них даже тихо хихикнула.

Роман обвёл взглядом зал, но почти сразу посмотрел прямо на меня.

— Анна Зайцева, — спокойно произнёс он. — Не могли бы вы помочь?

И все взгляды устремились на меня. Мои щёки мгновенно вспыхнули.

«На слабо берёт? — нервно подумала я. — Думает, я сейчас струшу и откажусь? Или просто ищет повод ещё раз надо мной пошутить?»

Я медленно встала. Ноги были ватными, но я заставила себя идти вперёд, чувствуя на себе десятки любопытных глаз. Роман ждал у трибуны с совершенно спокойным лицом.

— Не бойся, — тихо сказал, когда я подошла, так, чтобы слышала только я. — Я аккуратно.

Я посмотрела ему прямо в глаза и ответила шёпотом, но достаточно жёстко:

— Что, щека уже не болит? Так я могу ещё добавить.

Роман слегка наклонил голову, в его глазах мелькнула тёмная опасная искра. Он ответил так же тихо:

— Своими руками можешь делать со мной все что хочешь, Ань.

От его слов по коже пробежала новая горячая волна. Я почувствовала, как краснею ещё сильнее.

Роман чуть отстранился, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Вот ведь гад! Это он специально болтает меня провоцирует!

— Готовы? — спросил он уже громче, для всех.

Я едва заметно кивнула, не доверяя своему голосу. Роман взял самоспасатель, ярко-оранжевый капюшон с фильтром и встал вплотную ко мне. Так близко, что я почувствовала запах его одеколона с древесной нотой и едва уловимым дымным оттенком.

— Расслабься, — тихо сказал он снова только для меня. — Дыши ровно.

Его пальцы коснулись моих волос, убирая их с лица. Движения были профессиональными, но прикосновения слишком медленными, слишком тёплыми. Когда он натягивал капюшон, его большой палец едва заметно провёл по чувствительной коже под ухом.

Внизу живота разлилось предательское горячее тепло. Я знала, что тело у меня не модельное, но под его руками я вдруг почувствовала себя… желанной. Роман будто наслаждался, прикасаясь ко мне. Я сжала челюсти, пытаясь взять себя в руки.

«Не реагируй. Не смей!» — приказала себе.

— Главное — плотно прижать по контуру лица, — громко объяснял Роман остальным, но его голос для меня звучал ниже. — Чтобы не было щелей.

Он наклонился ещё ближе, якобы поправляя фиксатор у меня на затылке. Его рука скользнула по шее и задержались на дольше, чем нужно. Роман сделал медленное ласкающее движение, и тепло от его ладони обожгло кожу.

— Ты всё ещё злишься? — едва слышно спросил он.

— А ты всё ещё издеваешься? — так же тихо огрызнулась я и, сделав маленький шаг, специально наступила каблуком ему на носок ботинка, сильно, но так, чтобы никто не заметил.

Роман едва заметно напрягся, но даже бровью не повёл.

— …и плотно зафиксировать, — продолжил он ровным голосом, будто ничего не чувствовал, но его большой палец опять оказался на моей шее, словно в отместку.

Я с трудом сдержала дрожь.

Гад. Он точно это делает специально.

Он чуть отстранился, поправил ремешок у меня на подбородке и тихо, почти беззвучно произнёс:

— Я знал, что ты не струсишь. Ты всегда была храброй.

Я не нашла что ответить, просто стояла и чувствовала, как земля слегка уходит из-под ног. Роман тем временем сделал шаг назад и взял в руки противогаз.

— Теперь покажу, как правильно надевать противогаз, — сказал он для всех. — Анна, если не сложно, ещё раз поможете.

Я кивнула, хотя внутри меня всё кипело. Роман встал вплотную, надел на меня противогаз, его пальцы прошлись по моим щекам, поправляя маску, а большой палец задержался у меня на губах поверх резины, туда-сюда, будто проверяя, как сидит. Но ощущалось это очень… очень порочно.

Что-то тёплое и предательское разлилось где-то внизу, и я немедленно запретила себе об этом думать. Вместо этого, пока Роман объяснял что-то остальным, делала вид, что поправляю ремешок на платье, а сама незаметно протянула руку и сильно ущипнула его за бок, прямо над поясом брюк.

Роман резко вдохнул, он голос у него даже не изменился.

— …и проверить герметичность, — продолжил он тем же тоном, хоть челюсть у него и напряглась слегка.

Уже снимая с меня противогаз, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Больно было, — шепнул он. — Так что ты мне должна. — Затем сделал шаг назад и обратился к залу: — Спасибо, Анна. Можете вернуться на место. — Я уже хотела идти, когда он тихо, только для меня добавил: — Мы с тобой ещё не закончили, Ань.

Я вернулась на место, чувствуя, как горят щёки и дрожат колени. Инструктаж продолжался, но я почти ничего не слышала. Только чувствовала на себе настойчивые взгляды, которые Роман бросал на меня время от времени.

Когда инструктаж наконец закончился, я быстро направилась к выходу, стараясь смешаться с толпой коллег. Но не успела выйти из зала, как за спиной раздались голоса.

— Боже, какой мужчина… — восторженно протянула Лена из маркетинга. — Такой голос, такая форма… Я бы не отказалась, чтобы он меня «эвакуировал».

— Да уж, — подхватила другая девушка. — Настоящий альфа, я прям растаяла.

— И почему это он Аньку выбрал для демонстрации? — хихикнула Света. — Повезло же ей.

— Ну а кого ещё? — фыркнула Лена. — Если бы он кого-то из нас начал одевать и раздевать, то сразу бы отвлёкся. А с Анькой можно не переживать — вряд ли такие, как она, ему вообще нравятся.

Раздались смешки.

— Точно, — поддакнула третья. — С ней можно спокойно «работать».

— А как она смешно в противогазе выглядела. Будто в наморднике! — хихикнула Света. — Я еле сдержалась, чтобы не заржать в голос.

— Ой, девочки, я бы не отказалась от индивидуального занятия, — мечтательно добавила Лена. — Можно даже несколько раз повторить материал…

И снова взрыв хохота.

Я стояла за углом, вцепившись пальцами в ремешок сумки так, что он врезался в ладонь. В груди неприятно жгло: «Такие, как она»… Слова больно царапнули. Я понимала, что они правы. Я не из тех, на кого обычно оборачиваются, но почему тогда мне так противно от этих слов? Почему я злюсь не только на них, но и… на него? Я ведь даже не хочу его внимания. Правда же?

Резко мотнула головой, прогоняя глупые мысли, и быстро пошла по коридору.

Хотелось провалиться сквозь землю или, ещё лучше, чтобы земля разверзлась и поглотила всех этих «девочек» из маркетинга. Я почти бегом добралась до своего кабинета, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Глубоко вдохнула, потом выдохнула.

«Какая же я дура, — тоскливо подумала я. — Из-за какого-то Волкова уже начала себе что-то придумывать. Он просто издевается, как и в школе. А я, идиотка, ведусь».

Я подошла к столу, села в кресло и бессмысленно уставилась в монитор. Работать точно не получится.

Но не прошло и пяти минут, как в дверь тихо постучали. Я сделала вид, что не услышала. Может, подумают, что меня нет, и уйдут?

Но дверь всё равно открылась. На пороге стоял Роман. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней плечом, скрестив руки на груди.

— Ты быстро убежала, — тихо сказал.

— У меня работа, — сухо ответила я, не поднимая глаз от экрана.

Пальцами судорожно стучала по клавиатуре, хотя даже не понимала, что печатаю.

Роман сделал несколько шагов вперёд и остановился возле моего стола.

— Ань.

Я подняла на него взгляд. Внутри всё кипело: от злости на девчонок, от злости на него, от злости на себя.

— Что тебе нужно, Волков? — вопрос прозвучал резче, чем я хотела. — Пришёл проверить, как я усвоила материал? Или решил продолжить «практику»?

Он чуть прищурился, разглядывая меня. Потом медленно обошёл стол и присел на его край ко мне совсем близко. Наклонился, но я резко встала с кресла, и оно с грохотом отъехало назад.

— Ты опять надо мной издеваешься, да?! — почти выкрикнула я, толкая Волкова в грудь обеими руками. — Как в школе! Опять решил сделать меня всеобщим посмешищем?! Сначала вытащил голую из бани, потом устроил этот цирк на инструктаже, выбрал именно меня, чтобы все вокруг шептались! А теперь пришёл сюда, чтобы… Чтобы что?!

Я продолжала толкать его к двери, пытаясь выгнать из кабинета.

Роман отступил на шаг, но на его губах вдруг мелькнула знакомая дерзкая ухмылка.

— Из бани, то есть, тебя не надо было вытаскивать? — попытался пошутить он.

— Тебе — нет! — в сердцах крикнула я.

Голос у меня срывался, но остановиться я уже не могла. Всё, что копилось внутри, вырвалось наружу:

— Я для тебя всё ещё та толстая ботанка, над которой можно поиздеваться, да?! Такие, как я, тебе не нравятся! Так какого чёрта ты за мной ходишь?! Что тебе надо, Роман?! Всю школу тебе что-то было надо, и сейчас снова за старое взялся!

Я толкнула его в грудь особенно сильно.

А потом всё произошло слишком быстро. Роман перехватил мои запястья, резко развернул меня и прижал спиной к стене. Одним движением поднял мои руки над головой и крепко зафиксировал их своей ладонью.

— Показать, что мне от тебя надо? — хрипло выдохнул, почти касаясь моих губ…

Он не ответил, только притянул меня к себе ещё крепче и снова накрыл мои губы своими. Я резко отвернула лицо в сторону и с силой толкнула его в грудь обеими руками.

— Хватит! — почти выкрикнула. Голос дрожал от злости и чего-то ещё, в чём я не хотела признаваться. — Прекрати! Ты… ты всегда такой! Делаешь, что хочешь!

Роман тяжело дышал, его глаза всё ещё были тёмными, а губы припухшими от поцелуя. Он попытался снова приблизиться.

— Ань, подожди…

— Нет! — Я толкнула его ещё раз, уже сильнее. — Думаешь, если поцеловал, то всё можно? Что я сразу растаю и забуду, как ты надо мной издевался всю школу? Как сегодня меня выбрал на потеху всем?! Я для тебя игрушка, да?!

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь кабинета громко постучали.

— Анна Викторовна? — раздался голос Ирины Петровны, главной медсестры терапевтического отделения. — Ты здесь?

Дверь начала открываться. Роман мгновенно отступил на шаг, провёл рукой по волосам, приводя себя в порядок, и спокойно, почти невозмутимо, повернулся к двери. На его лице уже не было и следа того дикого голода, с которым он только что меня целовал.

— Добрый день, — вежливо кивнул он Ирине Петровне, будто ничего не произошло. — Мы уже закончили. Я как раз уходил.

Он бросил на меня быстрый тяжёлый взгляд, едва заметно кивнул и вышел из кабинета так спокойно, словно мы с ним только что обсуждали противопожарную безопасность.

Это меня взбесило больше всего.

Дверь закрылась. Ирина Петровна удивлённо посмотрела на меня:

— Ты в порядке? Лицо красное…

— Всё нормально, — выдавила я, отворачиваясь к окну. — Просто… жарко здесь.

До конца дня я работала на автопилоте. Отвечала на вопросы директора, кивала в нужных местах, что-то правила в таблицах, несколько раз перечитывала одну и ту же строку в отчёте, так и не поняв, что в ней не так.

В начале седьмого наконец попрощалась с администраторами на входе и вышла на улицу. Холодный воздух немного привёл в чувство.

Дома переоделась в пижаму, так же на автомате, как делала все сегодня, сварила гречку и села на диван. Телефон лежал рядом. Я взяла его, чтобы поставить на зарядку, и заметила, что пришло новое сообщение. Номер был незнакомый, я открыла чат:

«Я хотел тебя поцеловать ещё в школе. Сегодня наконец сделал это. И сделаю снова, если позволишь».

Я долго смотрела на экран. Сердце стучало так, будто я снова стояла прижатая им к стене.

Пальцы зависли над клавиатурой. Хотелось написать: «Иди к чёрту», «Не смей мне писать», «Ты охренел?»… но я и не написала ничего.

Просто положила телефон на столик экраном вниз.

Спать я легла в десять, что случалось крайне редко. Сказала себе, что просто очень устала за день. Хотя на самом деле прекрасно понимала, что дело не в усталости. Просто я боялась снова взять в руки телефон.

На следующий день директор собрал весь коллектив с таким видом, будто собирался объявить о повышении зарплаты всем сразу.

— Друзья! — начал он, и уже по этому слову стало ясно, что речь идёт о чём-то, от чего нельзя отказаться. — Вчера после инструктажа я имел честь пообщаться с капитаном Романом Алексеевичем Волковым, и он любезно предложил нам нечто совершенно уникальное. В эту пятницу для нас будет проведена экскурсия по пожарной части! Считайте это тимбилдингом, живым продолжением вчерашнего занятия. Когда ещё выпадет такой шанс, правда?!

Коллектив отреагировал с энтузиазмом. В зале раздались восторженные возгласы.

— О, я всегда хотела посмотреть на эти машины вблизи! — немедленно оживилась Лена из маркетинга.

— Там же пожарные будут? — уточнила Света таким тоном, будто речь шла о концерте любимой группы.

Я стояла в последнем ряду и мысленно перебирала причины, по которым могла бы не пойти. Больничный, срочный отчёт, внезапная командировка в другой город…

— Клинический персонал, разумеется, остаётся, — добавил Михаил Вячеславович. — Но для всех административных сотрудников участие обязательно. Считайте это рабочим мероприятием.

Я вежливо улыбнулась и мысленно выругалась.

В пятницу без пяти двенадцать наш коллектив выгрузился из двух микроавтобусов у ворот пожарной части. День был холодный, ясный, под ногами хрустел тонкий лёд.

Встречал нас молодой светловолосый лейтенант, явно польщённый вниманием девушек из маркетинга. Он повёл группу вдоль гаража с машинами, что-то бодро рассказывая про давление воды и длину шлангов.

Романа я заметила сразу. Он стоял у дальнего входа в здание, разговаривал с кем-то из своих. Заметил нашу группу, скользнул взглядом по лицам и задержал его на мне. Коротко кивнул.

Я демонстративно отвернулась и уставилась на пожарную машину с таким видом, будто это самое интересное, что я видела в жизни. Я шла в хвосте группы, краем уха слушая лейтенанта, который с гордостью рассказывал про учебные манекены и тренажёры задымления.

Группа двинулась дальше, а я немного отстала, засмотревшись на старые чёрно-белые фотографии на стенде. Суровые лица пожарных, тяжёлые машины другой эпохи. Когда я оторвалась от них и пошла всех догонять, за поворотом уже никого не было.

— …а вот здесь у нас учебный полигон, — донёсся голос лейтенанта из далека.

Я ускорила шаг. В длинном коридоре с одинаковыми серыми дверями было несколько открытых. Впереди мелькнула чья-то спина и скрылась за левой дверью.

Туда! Я быстро подошла и шагнула внутрь.

Это оказалась небольшая подсобка: стеллажи с папками, старые баллоны, ящики. Группы внутри не было.

— Чёрт… — пробормотала я и уже собиралась выйти, когда, вдруг разворачиваясь, случайно задела один из стеллажей рядом, тот ту же опасно качнулся.

С верхней полки с грохотом рухнула тяжёлая металлическая коробка, ударилась о дверь, и та с щелчком захлопнулась. Я бросилась к ней и дёрнула ручку: заперто.

— Нет-нет-нет…

Я толкнула дверь плечом, потом ещё раз, сильнее. Безрезультатно.

Сердце заколотилось. Я достала телефон, но связи не было.

«Отлично, — подумала я. — Просто идеально».

Я уже пять минут сидела запертая в этой дурацкой подсобке. Сначала просто дёргала ручку, потом начала стучать по двери, потом кричать. Теперь уже просто стояла, прислонившись лбом к холодному металлу, и тихо материлась.

— Эй! Есть кто-нибудь?! Откройте, пожалуйста! — крикнула я, наверное, уже в сотый раз.

Тишина. Сигнала на телефоне так не было. Я прошлась по комнате туда-сюда, поднимая руку с телефоном вверх, как идиотка. Без толку, только иногда одна жалкая палочка появлялась, но исчезала, так быстро, что я не успевала никого набрать.

Я тяжело вздохнула и снова постучала кулаком по двери, уже без особой надежды.

— Ну хоть кто-нибудь…

И тут раздались негромкие шаги где-то в коридоре, я немедленно ожила.

— Эй! Сюда! Я здесь заперта! — Я заколотила я в дверь обеими руками. — Помогите! Дверь захлопнулась!

Шаги остановились.

— Кто там? — раздалось из-за двери.

Этот голос я бы узнала где угодно. Я на секунду закрыла глаза и тихо, но очень искренне выругалась. Почему из всех людей, которые могли пройти мимо подсобки, это оказался именно он?!

— Никто, — ответила я сквозь дверь. — Проходи мимо.

За дверью повисла короткая пауза, а потом раздался тихий низкий смешок.

— Зайцева?

— Проходи мимо, Волков! — крикнула я ему в ответ.

Раздался звук удаляющихся шагов, и я почти выдохнула с облегчением. В конце концов, когда наша компания будет собираться домой, обязательно заметят, что меня нет, и меня найдут. Лучше уж часик тут посидеть, чем снова быть обязанной этому нахалу.

Но я рано обрадовалась — вскоре шаги вернулись. На этот раз вместе с характерным звяканьем ключей.

— Не надо! — крикнула я. — Я сама разберусь!

— Конечно, — согласился он из-за двери абсолютно серьёзно. — Как именно?

Замок щёлкнул, и дверь открылась. Роман стоял на пороге и смотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом. Я выпрямилась, расправила плечи и приготовилась сказать что-нибудь достойное… Ничего достойного в голову не пришло.

— Второй раз уже, Ань, — произнес он вдруг тихо. — В бане я тебя из огня вытащил. Теперь вот из подсобки. Если так пойдёт, скоро мне за тебя доплачивать будут.

Я молчала, чувствуя, как предательски краснеют щёки. Роман сделал ещё один шаг и слегка наклонил голову.

— Или ты специально в неприятности попадаешь, когда я на смене?

— Мне надо идти. Меня коллеги ждут.

Я резко двинулась вперёд, пытаясь проскочить мимо него в коридор, но Роман легко перегородил проход плечом.

— Подожди, Ань, — тихо сказал он. — Раз уж мы тут оказались… давай поговорим. Хватит сбегать.

Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Я не сбегала. Последний раз, когда мы виделись, ты сам ушел.

— Боялся передавить, — ответил он, глядя мне в глаза. — Но сообщение ты моё получила?

Я промолчала, мне совсем не нравилось, как шел разговор. Роман продолжал:

— Я всю неделю от тебя ответа ждал.

— Откуда у тебя вообще мой номер? — спросила я, стараясь увести тему подальше от его сообщения.

— Маша дала. Когда ты со встречи одноклассников убежала.

Я мысленно сделала заметку поговорить с Машей.

— А инструктаж у нас на работе? Это ты устроил? — спросила я с вызовом.

Роман слегка усмехнулся.

— Нет, представь, это просто совпадение. Правда, идти должен был не я, но когда я от Маши узнал, где ты работаешь, попросил коллегу поменяться.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается.

— А экскурсия? — почти шёпотом спросила я.

Роман посмотрел на меня так, что по спине пробежали мурашки.

— А что экскурсия? Надо же было как-то заманить тебя к себе в волчье логово, — тихо сказал он и сделал ещё шаг, практически прижимая меня к стене. — Хотя, судя по всему, ты и без моей помощи отлично справляешься.

Я попыталась снова выскользнуть в сторону, но он резко захлопнул дверь за своей спиной и упёрся в неё рукой, отрезая мне путь.

— Подожди, Ань, — его голос стал еще ниже, — я ещё не всё сказал.

Он наклонился, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тяжёлым, почти болезненным.

— Я всю школу был в тебя влюблён, Ань, — тихо, но с надрывом, признался Роман. — С девятого класса.

Не может этого быть. Он врёт. Это какая-то новая игра…

У меня перехватило дыхание. Я пыталась отвести взгляд, но он не позволял.

— Я смотрел, как ты отвечаешь у доски, как смеёшься с Машей на переменах, как ходишь по коридору, на твои рыжие волосы… А сам стоял в стороне и ненавидел себя за то, что не могу подойти нормально. Думал — кто я такой? Местный придурок, хулиган. А ты… ты была слишком хороша для меня. Умная, добрая, из нормальной семьи. А не как у меня — батя алкаш. — Голос Романа чуть дрогнул.

Это я-то слишком хороша? Если бы не ком в горле, я бы наверняка посмеялась.

— Поэтому я вёл себя, как полный кретин. — продолжал он. — Дёргал тебя за волосы, обзывал, мышь в портфель сунул… Мне казалось, что пусть хоть так ты меня заметишь, посмотришь, что-то скажешь. Если я твоей любви недостоин, то вызову у тебя хотя бы ненависть. Хоть какие-то эмоции. И вообще, я думал, что быть влюблённым — это слабость. И чем сильнее ты мне нравилась, тем больше я бесился… на себя. И вымещал это на тебе.

Боже… Всё это время я считала его просто жестоким придурком.

Он замолчал, тяжело дыша, большим пальцем медленно погладил мою скулу.

— А потом школа закончилась… и я пытался тебя забыть, правда пытался. Ушёл в армию, потом в МЧС, батя умер, мама болела, были нужны деньги, и я работал, как проклятый.

Роман замолчал на несколько секунд, глядя мне прямо в глаза.

— Десять лет, Ань. Десять лет я убеждал себя, что школьная влюбленность уже в прошлом. А потом увидел тебя в той бане… голую, дрожащую, в дыму. И всё внутри меня просто разорвалось. Как будто этих десяти лет и не было.

Он думал обо мне все эти годы? У меня защипало в глазах. Я изо всех сил старалась не заплакать. Моё сердце будто хотело вырваться из груди. Всё, что я думала о нём, рушилось прямо на глазах. Роман наклонился ещё ближе, почти касаясь меня лбом.

— Так что да… Я хотел тебя поцеловать ещё в школе. И если ты мне позволишь… я больше никогда тебя не отпущу.

На секунду в подсобке стало совсем тихо.

Я должна была оттолкнуть его, сказать что-нибудь резкое, злое, уничтожающее. Но вместо этого просто стояла, чувствуя тепло его пальцев на своём подбородке.

— Не смей… — прошептала я.

Но Роман уже не слышал.

Поцелуй обрушился на меня, как стихия. Роман впился в мои губы, будто боялся, что я исчезну. Его язык настойчиво проник в мой рот, требуя ответа, и когда я невольно приоткрыла губы, углубил поцелуй ещё сильнее.

— Рома… — выдохнула я ему в губы.

Его имя из моих уст сработало, словно пароль, и Роман еще сильнее прижал меня к стене своим телом, его бёдра вдавились в меня, не оставляя ни миллиметра пространства.

В голове ещё крутились все обиды, но через несколько секунд я уже отвечала ему, сначала неуверенно, а потом всё смелее, будто тоже десять лет этого ждала.

Когда Рома на секунду оторвался, чтобы провести зубами по моей шее, я хрипло сказала:

— Я все еще тебя не простила…

— Знаю, — выдохнул он мне в кожу. — Если дашь мне шанс, я готов всю оставшуюся жизнь вымаливать у тебя прощение, — и снова завладел моими губами, ещё глубже, ещё отчаяннее.

Вдруг где-то в коридоре раздался голос лейтенанта:

— Анна? Аня Зайцева! Вы где?!

Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но Роман не пустил — сильнее перехватил меня, хрипло прошептал прямо в губы:

— Тихо… Давай не будем им отвечать. Побудем тут ещё немного.

Его губы скользнули выше, и он прикусил мочку моего уха, не сильно, но достаточно, чтобы по телу пробежала горячая волна. Я невольно тихонько застонала.

— Рома… — выдохнула я, одновременно пытаясь оттолкнуть его и вцепляясь пальцами в его форму.

— Они подождут, — шепнул он мне в ухо, голос был низким и тёмным. — А я целых десять лет ждал.

Снаружи снова послышался голос лейтенанта, теперь ближе, и к нему присоединились ещё несколько голосов коллег.

Роман только усмехнулся мне в шею и снова впился в мои губы, будто весь мир за дверью для него перестал существовать.

Из пожарной части я уехала вместе с коллегами, делая вид, что всё в полном порядке. Что я просто заблудилась в коридоре, что всё это пустяки, и вообще была очень познавательная экскурсия.

Я улыбалась, кивала, даже пару раз посмеялась над шутками, но внутри у меня всё ещё горело, губы пульсировали после поцелуя, на талии будто остались следы от Роминых рук, а в голове крутились его слова.

«Я всю школу был в тебя влюблён…»

«Больше никогда не отпущу».

Я невольно провела пальцами по губам. Они до сих пор были слегка припухшими.

Перед тем, как разойтись, он отозвал меня в сторону на пару секунд.

— Телефон дай.

— Зачем? — насторожилась я.

— Вобью свой номер. И не блокируй его, хорошо?

Я немного поколебалась, но все же протянула аппарат. Роман записал свой номер и вернул мне.

— Сегодня я еще на дежурстве, а завтра у меня выходной. Увидимся?

— Завтра не получится, — сказала я. — Я на свадьбу иду. Коллега замуж выходит, я свидетельница.

— Та, что в бане с тобой горела?

— Да. Ольга, — кивнула я.

Роман задумчиво кивнул и ничего на это не сказал.

Пиликнувшее уведомление в телефоне вернуло меня в реальность. Я догадывалась от кого может быть сообщение, но смотреть сразу не стала. Хотя было жутко любопытно, как он себя записал.

Роман

Я смотрел, как она уходит по коридору вместе со своими коллегами. Прямая спина, рыжие волосы, которые я только что держал в кулаке. Она даже не обернулась, вот упрямая!

Я невольно усмехнулся. Именно такая она мне всегда и нравилась — с характером, с огнём в глазах. Она не сдаётся, даже когда прижата к стене, особенно — когда прижата к стене. Я провёл большим пальцем по своей нижней губе, всё ещё чувствуя вкус ее губ. Потом достал телефон.

Начальник городского ЗАГСа, Валентина Ивановна Крюкова, — моя хорошая знакомая. Два года назад её муж застрял в лифте в офисном здании, и прямо там у него случился инфаркт. Диспетчер вызвал нас, мы вскрыли кабину за четыре минуты и успели стабилизировать его до приезда скорой. Врачи потом сказали, что ещё минут десять, и было бы поздно. С тех пор Валентина Ивановна каждый год присылала нам в часть торт на день МЧС и звонила лично, чтобы снова сказать спасибо.

Я набрал её номер.

— Валентина Ивановна, добрый вечер. Это Волков из двадцать третьей части. Извините, что поздно…

— Ромочка! — Она всегда так рада меня слышать, будто я ее сын или племянник. — Что случилось?

— Всё хорошо. Мне нужна помощь. Завтра у вас расписывается некая Ольга, можете посмотреть? Мне нужны контакты ее жениха.

Она вздохнула.

— Ромочка, ты понимаешь, что это конфиденциально…

— Понимаю. Валентина Ивановна, я вас очень прошу. Это важно.

Валентина Ивановна вздохнула.

— Подожди, дай зайду в систему… — Послышался стук по клавиатуре. — Завтра у нас две Ольги. Записываешь?

Через пять минут у меня были все данные. Антон Беляев, дата рождения, адрес по прописке. Дальше я просто загуглил. Антон Беляев, наш город — первая же ссылка вела на страницу фирмы «СтройГрупп» с фотографией команды, подпись: «Беляев Антон, менеджер проекта». Повезло.

Я набрал Димку Соколова, своего заместителя, и, пожалуй, единственного человека в части, которого мог бы назвать другом.

— Дим, «СтройГрупп» знаешь?

— Знаю, — сказал он после паузы. — Мы им в прошлом году склад тушили. Директор там Федоров Валентин Сергеевич. Нормальный мужик, лично приезжал, руку жал каждому. — Короткая пауза. — А ты откуда про них знаешь? И вообще, что происходит? Ты час назад ещё на дежурстве был, а теперь звонишь и спрашиваешь про какую-то строительную компанию.

— Номер Федорова есть?

Димка вздохнул.

— Есть. Записывай.

Через минуту я уже набирал новый номер.

— Валентин Сергеевич? Добрый вечер. Это Волков Роман Алексеевич из двадцать третьей пожарной части. Помните нас?

— Конечно помню, — голос директора был удивлённым, но доброжелательным. — Что-то случилось?

— Нет-нет, всё в порядке. У меня к вам личная просьба. У вашего сотрудника, Антона Беляева, завтра свадьба. Я бы очень хотел быть на ней. Это важно.

На том конце повисла пауза.

— Роман Алексеевич… вы понимаете, что это частное мероприятие? Я, конечно, могу поговорить с Антоном, но…

— Поговорите, — спокойно сказал я. — Скажите, что это важно. Вопрос жизни и смерти. На подарок молодым я не поскуплюсь.

Федоров помолчал ещё секунду, потом тихо хмыкнул.

— У вас там что, романтическая история?

— Можно и так сказать.

Он усмехнулся.

— Ладно. Позвоню ему сейчас. Если он не будет против, то пришлю вам приглашение. Но имейте в виду: я ничего не обещаю.

— Спасибо, Валентин Сергеевич.

Уже вечером, когда я собирался уходить с работы, в раздевалку ввалился Димка — он заступал на ночное дежурство, — окинул меня взглядом и хмыкнул.

— Ты объяснишь, что днем было? Я слышал, ты у Беляева приглашение на чужую свадьбу выбивал.

— Всё верно, — сказал я, застёгивая куртку.

— Невесту, что ли, похищать собрался?

Я посмотрел на него и улыбнулся:

— Нет. Свидетельницу.

Суббота выдалась морозной и солнечной. Выездная регистрация Оли проходила в красивой загородной усадьбе. Я стояла рядом с ней у арки, покрытой белыми цветами и еловыми ветками, и пыталась улыбаться. Руки мёрзли даже в перчатках.

Мне бы сейчас радоваться за подругу, но вместо этого я раз за разом прокручивала в голове вчерашние события, а сердце невольно сжималось каждый раз, когда в толпе мелькал высокий мужчина в тёмном пиджаке, похожий на Рому.

«Отлично, Аня, ты его уже видишь в каждом втором прохожем, — подумала я мрачно. — Еще немного — и будет похоже на одержимость».

Церемония прошла, как в тумане. Я почти не слышала регистратора брака. Когда Ольга и Антон обменялись кольцами, я заставила себя улыбнуться.

Мы отправились в ресторан на банкет. Там было шумно, тепло и празднично. Звучали тосты, поздравления и смех. Я потянулась за бокалом и вдруг краем глаза снова заметила знакомый силуэт у стены. Повернула голову и ошеломленно застыла.

Роман. Это был он. Стоял и спокойно разговаривал с кем-то из гостей.

Мне сразу стало слишком жарко, сердце ухнуло куда-то вниз.

В этот момент ведущий взял микрофон и торжественно объявил:

— Дорогие гости! Приглашаем молодых на первый танец в качестве мужа и жены!

Свет в зале притушили, оставив только мягкое освещение и гирлянды. Ольга и Антон вышли в центр зала под нежную мелодию.

Это было красиво. Наверное. Я не знала. Потому что вместо того, что бы смотреть на молодожёнов, не могла отвести взгляда от Романа.

Он тоже смотрел на меня — так, словно в этом зале больше никого не было. От этого взгляда у меня по спине пробежали мурашки.

Когда танец молодых закончился и гости зааплодировали, тамада весело объявил:

— А теперь приглашаем всех! Кавалеры — приглашайте дам, дамы — не стесняйтесь!

Люди начали вставать, и вдруг рядом со мной возник один из друзей жениха — симпатичный мужчина лет тридцати.

— Разрешите пригласить вас на танец? — улыбнулся он, протягивая руку.

Я уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но тут подошел Роман и спокойно, но очень уверенно возразил:

— Извини, друг, эта дама уже занята. — И смотрел он при этом мне в глаза.

Мужчина растерянно моргнул, но спорить не стал. Рома протянул мне руку.

— Разрешите пригласить вас на танец, свидетельница?

«Откажись. Просто развернись и уйди», — приказала я себе мысленно.

Но ноги будто приросли к полу. Я смотрела на протянутую руку Романа с едва заметными мозолями и понимала, что совсем не уверена в том, что хочу ему отказать. Обида на него смешивалась с тем самым предательским жаром, который я почувствовала вчера в подсобке. Я ненавидела себя за это. Ненавидела, что тело помнит его прикосновения лучше, чем разум обиды.

— Один танец, Волков, — наконец, выдохнула я почти сквозь зубы и неохотно положила пальцы на его ладонь.

Роман медленно сжал их. В его серых глазах мелькнуло удовлетворение.

— Как скажешь, — тихо ответил он, притягивая меня к себе гораздо ближе, чем требовалось для танца. — Покаодин.

Его рука уверенно лежала на моей талии, мы кружились среди других пар, но я не могла расслабиться, была натянута, как струна.

— Как ты здесь оказался? — спросила тихо.

— Меня пригласили.

— Кто?

— Жених.

Я подняла на Романа недоверчивый взгляд:

— Ты его не знаешь.

— Теперь знаю, — спокойно ответил Рома. — Антон нормальный парень. Мы познакомились вчера вечером.

— Ты выбил приглашение на чужую свадьбу, — произнесла я медленно. — Ради меня?

— Ради нас, — поправил он.

— Нет никакого «нас», Волков.

— Пока нет, — согласился он. — Пойдёшь со мной на свидание?

Несколько секунд я молчала, а сердца билось где-то в ушах, перекрывая звуки музыки. Если бы Роман не вел меня так уверенно, я бы сбилась и растерялась. Внезапно я сначала почувствовала, потом поняла, что нахожусь в надежных руках и могу не контролировать хотя бы ритм движения в танце.

— Я не шутил вчера, Ань, — тихо продолжал Рома, не дождавшись ответа. — Я изменился. Я уже не тот малолетний придурок, который дёргал тебя за волосы.

Я усмехнулась, но без капли веселья.

— Прошлое не так легко забыть. Ты не можешь просто прийти и сказать «я был в тебя влюблён» после всего, что сделал. Это так не работает.

— Я знаю. Я виноват. И готов к тому, что ты не сразу меня простишь. Но ты меня не узнала в бане, ведь так? Ты смотрела на меня — и не узнала. — Роман остановился посреди танца и крепче сжал руки н моей талии. Музыка продолжала играть, а пары все так же кружились вокруг нас. — Значит, для тебя тот малолетний идиот из школы и я — разные люди. Давай начнём сначала, как будто мы не были знакомы. Просто двое, что познакомились на свадьбе друзей. Представим, что между нами нет прошлого. Что ты красивая рыжеволосая женщина, а я мужчина, который сходит по тебе с ума.

Я смотрела на бывшего одноклассника, и все внутри меня дрожало.

Он действительно испортил мои школьные годы, а в настоящем… вынес из горящего здания, а потом в той подсобке так проникновенно говорил про свое прошлое и меня в нем, что я, кажется, ему поверила.

Я помолчала, затем тихо сказала:

— Доверюсь судьбе. Если поймаю букет невесты — пойду с тобой на одно свидание, как с незнакомцем. Если нет — ты оставишь меня в покое навсегда. Согласен?

Роман посмотрел на меня так, будто я только что подарила ему весь мир, а не предложила сомнительную игру в свадебную рулетку.

— Договорились, — выпалил он, будто боялся, что я передумаю.

Роман притянул меня к себе еще ближе, но я не стала сопротивляться. Он снова вёл меня в танце, я впитывала тепло его тела, запах одеколона и понимание того, как сильно он меня хочет. Это пугало… Но и снимало часть обиды и страх снова быть высмеянной.

Танец закончился, Роман проводил меня к столу и куда-то исчез. Через какое-то время я заметила его — он наклонился к какой-то девушке, сказал что-то короткое, та засмеялась и кивнула. Потом Роман подошел к следующей гостье. Потом ещё к одной.

Я нахмурилась.

— Маш, — позвала я подругу, не отрывая взгляда, — что он делает?

Маша посмотрела, помолчала немного и совершенно невозмутимо ответила:

— Понятия не имею. — Но мне показалось, что она от меня что-то скрывает.

— Маша, ты ничего не хочешь мне…

— О! Аня, смотри, торт несут! — сказала Оля, повернувшись в другую сторону.

Я снова посмотрела на Романа — он как раз поднялся из-за очередного стола и направился куда-то в глубь зала.

Все это было очень подозрительно.

— Дорогие гости! — торжественно объявил ведущий. — Настало время главной традиции! Все незамужние девушки — прошу на танцпол!

Я встала и вышла вместе с остальными девушками. Нас собралось десять. Все хихикали и толкали друг друга локтями, занимая позиции получше.

Ольга посмотрела на нас всех, повернулась спиной и подняла букет над головой.

И в этот момент все девушки — абсолютно все! — одновременно и очень дружно сделали шаг назад. Букет полетел прямо на меня. Я инстинктивно его поймала.

В зале на секунду повисла тишина, а потом раздались громкие аплодисменты и смех. Ольга обернулась, увидела меня с букетом и засияла так, словно всё шло по плану. Маша где-то сзади издала торжествующий вопль.

Я стояла посреди зала с букетом в руках и медленно осознавала, что произошло. Повернулась и встретила взгляд Романа. Он уже шёл ко мне через зал. Остановился в шаге, чуть склонил голову.

— Позвольте пригласить вас на первое свидание, прекрасная незнакомка.

Зал снова взорвался аплодисментами и свистом.

Я посмотрела на него, затем на букет, снова на него.

— Только одно свидание, — напомнила, хотя уже понимала, что одним свиданием дело не кончится.

Рома улыбнулся и протянул мне руку, и я вложила в нее свою.

Через три месяца, на майские праздники, Роман умудрился взять сразу четыре выходных подряд, что в пожарной части приравнивается к чуду. Мы сбежали за город, в арендованный маленький домик у реки. Вокруг цвела черёмуха, и воздух был сладким и пьяным.

По ночам ещё было прохладно, и мы с Ромой долго не вылезали из-под одеяла.

Я стояла на террасе в его большой серой футболке, накинув поверх неё его же флисовую кофту. На ногах утепленные штаны и толстые вязаные носки. В руках кружка с горячим кофе. Я смотрела, как полуголый Роман рубит дрова. Солнце играло на его мышцах его спины, которые красиво перекатывались при каждом движении.

— Любуешься? — улыбнулся Рома, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Да. Ты у меня прямо как с обложки пожарного календаря на май, — ответила я, пряча улыбку за кружкой.

Роман рассмеялся, воткнул топор в чурбак и пошёл ко мне. Подхватил на руки, будто я ничего не весила, и кофе едва не вылился из кружки.

— Осторожно, Волков, — засмеялась я. — Кофе горячий.

— А я горячее, — сказал он очень интимно и поцеловал меня в губы.

Я переехала к нему в марте. Он просто однажды вечером принёс к себе домой мою любимую кружку, поставил её рядом со своей и сказал: «Хватит уже мотаться между двумя квартирами. Я хочу просыпаться и видеть тебя каждый день». Я только кивнула и уткнулась ему в грудь.

За эти месяцы мы научились быть вместе по-настоящему. Он больше не прятал свои чувства за дерзкими шутками, а я перестала ждать от него подвоха. Иногда я всё ещё называла его «Волков», особенно когда он меня бесил, но чаще просто «Рома».

Вечером мы разожгли костёр на берегу реки. Сидели, укутавшись в один большой плед, пили виноградный сок и молчали. Рома обнимал меня за талию и медленно гладил пальцем кожу под футболкой.

— Знаешь, о чём я думал всю эту неделю? — тихо спросил он, когда совсем стемнело.

— О том, как красиво я выгляжу в твоей футболке?

— И об этом тоже, — усмехнулся Рома. — Но в основном о том, что я хочу, чтобы это было навсегда, и не просто «живём вместе», а по-настоящему.

В свете костра его серые глаза казались серебряными. Роман достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежало тонкое кольцо из белого золота с небольшим бриллиантом. Он засиял оранжевым на фоне огня.

— Прямо как твои волосы, — прошептал Роман. Помолчал секунду и заговорил снова тихо и хрипло от волнения: — Аня… Я десять лет любил тебя молча. И теперь хочу говорить, что люблю тебя, каждый день до конца жизни. Выходи за меня замуж.

У меня защипало в глазах. Я кивнула, не в силах говорить, и бросилась ему на шею. Рома крепко обнял меня, прижал к себе так, что дыхание перехватило, и зарылся лицом в мои рыжие волосы.

— Да… — выдохнула я. — Я согласна.

Он счастливо рассмеялся и надел кольцо мне на палец.

— Теперь ты точно моя, — прошептал, целуя мои пальцы один за другим.

— А до этого ты сомневался? — уколола я и потянула его за собой на сползший с нас на землю плед.

Мы лежали, обнявшись, на большом пледе и смотрели на звёзды. Здесь, вдали от города, они были особенно яркими.

— Свадьбу хочу весной следующего года, — сказал Роман чуть позже, когда я уже почти задремала у него на груди. — Чтобы черёмуха цвела, как сейчас.

Я улыбнулась.

— Договорились. А ты на свадьбе будешь в форме МЧС?

— Если только ты в том самом полотенце, в котором я тебя первый раз увидел, — поддел он.

— А может, ты иногда будешь надевать её дома? Для меня одной.

Роман рассмеялся, а потом перевернул меня на спину и навис сверху, глядя так, будто я — самое большое чудо в его жизни.

— Дома? — повторил он хрипловато, и в голосе уже появился тот самый опасный оттенок. — Значит, я буду приходить в форме и… спасать тебя? Каждый раз, когда ты «загоришься»?

От его слов по телу пробежала горячая волна. Рома поцеловал меня медленно, глубоко, со всей нежностью, которую накопил за эти месяцы.

Вокруг цвела майская ночь, где-то вдалеке тихо трещали первые майские костры. И я точно знала: наш огонь мы никогда не потушим.

5 лет спустя

Ресторан «У озера» почти не изменился, разве что террасу расширили и повесили новую гирлянду. Сегодня тут проходила пятнадцатая встреча выпускников нашего класса.

Платье изумрудного цвета мягко обнимало мое тело с широкими бёдрами и полной грудью, которого я когда-то так стеснялась. Теперь я знала: именно эти формы любит мой муж больше всего на свете.

— Ты сегодня самая красивая, — сказал он мне на ухо. — Как и всегда.

Роман обнял меня сзади, положив большую ладонь на заметно округлившийся живот. Мы уже пятый месяц ждали нашего третьего ребенка. Первыми родились два сына. Они близнецы, а в этот раз на узи сказали, что будет девочка.

Рома пришёл прямо со смены, в форме МЧС.

Я повернулась в его объятиях и провела пальцами по его груди, по тёмно-синей форменной рубашке.

— Ты в этой форме выглядишь так, будто снова меня из огня выносишь, — улыбнулась я.

Роман тихо рассмеялся, прижался лбом к моему виску.

— Когда ты в этом платье, я готов нести тебя куда угодно. — А потом добавил: — Впрочем, без платья тоже.

Когда мы вошли в зал, разговоры на вмиг стихли. А Маша взвизгнула:

— О боже, Волков в форме! Анька, ты его прямо с пожара притащила?!

Витька Смирнов расплылся в улыбке:

— О! Зайцева! И Волков! Вы теперь вместе?

— Не просто вместе, — спокойно сказал Роман, обнимая меня за талию и кладя ладонь на заметно округлившийся живот. — Мы плодимся и размножаемся. Третий уже на подходе.

По залу прокатился взволнованный гул. Витька Смирнов, тот самый, что когда-то громче всех ржал над историей со штанами, чуть не выронил бокал.

— Третий?! Волков, ты серьёзно? Вот это да!

Мы сели за стол. Я заметила, что Олеся Соколова смотрит на моего мужа с искренним восхищением. Роман перехватил мой взгляд и тихо шепнул на ухо:

— Ревнуешь?

— Ни капли. Я точно знаю, что ты мой.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня при всех.

Когда начались танцы, он, как и пять лет назад на свадьбе Оли, протянул мне руку. Только теперь на наших пальцах блестели обручальные кольца.

Мы медленно кружились под знакомую мелодию.

— Помнишь, как ты меня здесь чуть не прибила сумочкой? — усмехнулся он.

— Помню. А ты тогда заявил, что я могу своими руками делать с тобой все, что захочу.

Я посмотрела в серые пронзительные глаза мужа и видела в них глубокую и нерушимую любовь, в которой я купалась все эти годы.

— Знаешь, о чём я иногда думаю? Если бы не тот пожар в бане… если бы ты меня не вынес…

— Я бы всё равно тебя нашёл, — перебил Рома уверенно. — Просто пришлось бы искать дольше.

Я улыбнулась и почувствовала, как малыш внутри мягко толкнулся, будто соглашаясь с папой.

— Я тебя люблю, Ромка Волков.

— И я тебя любою, Аня Волкова.

Рома поцеловал меня так, словно мы одни во всем мире, не обращая внимания на улюлюкание, смех и аплодисменты одноклассников. Пусть все смотрят и знают: та девочка-ботанка и тот школьный хулиган стали самой крепкой парой с нашего выпуска.

Когда мы вернулись за стол, Маша, тоже беременная, уже во второй раз, подняла бокал с соком:

— За нерушимую любовь!

Мы чокнулись. Роман поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул.

А я вдруг поняла: если бы мне сейчас предложили переписать нашу историю заново, я бы ничего в ней не меняла. Даже те слёзы в школьном коридоре и дохлую мышь в портфеле. Потому что всё это привело меня в надёжные руки человека, который однажды вынес меня из огня и с тех пор не отпускает.

И огонь нашей любви мы будем беречь всю жизнь.