Лето 1999

Александра Прекрасный теплый летний вечер, с медленно уходящим солнцем красного цвета и ветер, обдувающий мягкой волной, задавали чарующее настроение, которое изрядно подпортили пьяные и обкуренные малолетки, громко голосящие и танцуя под свой раздолбанный мафон.Как обычно, на безлюдном школьном стадионе, находящимся рядом с моим домом, я устраиваю пробежки в полном одиночестве и выбираю для этого позднее время, чтобы никто не мешал и не глазел. Наушники, любимая музыка и я кайфую.Но именно сегодня, в субботний жаркий вечер, когда молодежь предпочитает шумные заведения, летники, где можно в легкую снять девчонок и закадрить симпатичных мальчиков, либо дачи с кейсами пива, шашлыками и музыкой до утра, придя на стадион обнаружила пьяную компашку.

Каждый раз огибая круг, пробегая мимо подвыпивших парней, ловлю тошнотворный запах дешманского пойла, сигаретного дыма и доносящихся криков, свиста, заглушающие даже мою музыку в ушах.Как итог, какой то дрищ пытается меня догнать, еле перебирая худосочными конечностями и сместить меня с дорожки, что-то задыхаясь вопя.- Отдыхай заморыш! — громко рявкаю, накручивая скорость, подправляю наушники.Пробегая очередной круг, они, решив привлечь мое внимание, не придумав ничего лучше, плеснули мне под ноги пиво и это на мои новые белоснежные адики!!!- Сууука!!! Вы, что творите утырки?! Крыша поехла, дрищи?! — выругавшись, уставилась злобным взглядом на молодежь.Но, компашку нисколько не оскорбила моя выпаленная брань, напротив, они даже обрадовалась моей реакцией, наперебой, взахлеб начали гаркать, словно чайки.

Смотрю на этих алконавтов в числе шести штук, на их скудный импровизированный стол с джин тоником, пивом и сухими бич пакетами.

— Ооох, — выдохнула я, мотнув от досады головой, вытирая пот со лба, слушая музыку, в попытках успокоить свою нервную систему. Фальшиво улыбнулась, подошла к их забегаловке и размашистым ударом с ноги пнула по доске, на которой была расположена их выпивка.Все содержимое тут же подлетело в воздух, разлетаясь в стороны, со звуком битого стекла, приземлилось на асфальтированную дорожку, растекаясь по сторонам тонкими ручейками.Вскользь заметив их шоковую реакцию и удивленные гримасы, резко рванула со стадиона, громко хохоча, ловя невероятный кайф от сладкого отмщения.Конечно никто и не попытался за мной бежать, куда там …вдогонку уловила лишь их, невероятную по словарному запасу, брать.За ворота школы вышла уже пешей походкой, опустив голову, раздосадовано вновь выругалась, отметя, что мои новые белоснежные модные кроссовки, превратились в серые калоши, от налипшей пыли и листвы, мокрые и явно с неприятным запахом алкоголя.Мало того, что мои бегунки в говно, еще и треню пропустила. В свои двадцать три, я все еще не забыла свои убойные утренние тренировки по гимнастике в детстве, тело привыкло в выбросу адреналина и к жесткой дисциплине, поэтому сейчас спорт — обязательный атрибут моих серых будней. А идеальная растяжка и выточенная фигурка, как приятный бонус.Но даже этот бонус мне никак не помогает развить серьезные отношения с парнями, хотя никогда не страдала от дефицита внимания противоположного пола.

Смуглая шатенка с волнистыми густыми волосами до задницы, глазами волчицы, холодного серого цвета, аппетитной попкой и даже маленькая грудь, не портила общей картины, всегда привлекали внимание мужчин и ядовитую зависть женского пола.

Камнем преткновения был мой дикий нрав, ведь меня невозможно приручить, я, как свободолюбива кошка, которая ходит сама по себе и не выносит граничащих рамок. Как я не старалась, но, увы, мои даже идеальные отношения разбились об мои личные устои и скверный характер, а может просто на моем пути еще не появился он, тот самый?

К противоположному полу я всегда относилась со всей серьезностью и педантичностью, и не отличаясь легкомысленной ветреностью, никогда не сходила с ума и не велась на сладкие речи мужчин, которые пытались разводить. Иногда я задумывалась, а смогу ли я кого-нибудь полюбить, всецело отдаться одному человеку, окунуться в омут любви и безоговорочно вручить свое сердце… как это транслируют в мыльных сериалах? Медленно бреду по тихому безлюдному пустырю в сторону дома, забавляясь, подкидываю носками кроссовок мелкие камушки, прослушивая и напевая в сотый раз Dont Speek.

Замечаю сзади свет фар, освещающих безлюдную дорогу, приближающегося авто.Сделав шаг в сторону, освобождаю от своего присутствия и так пустое пространство. Но, к удивлению, машина не обгоняет, напротив, притормаживает мигая фарами.

«Очередные шимпанзе, увидевшие самку в шортах!» — выдыхая, констатирую очевидный факт.Отодвигаю один наушник, чтобы слышать происходящее и ускоряю шаг.

— Макс, в двоечка раскинем? Ты спереди, я сзади имею эту попку, — доносится из машины, совсем рядом мужской грубый баритон с хрипотцой.

«Вот же суки!» — скрепя зубами, сжимаю кулачки.

— Ты себя поимей, может кайф словишь! — не долго думая, громко выпалила я, показав средний палец, бодро задрав подбородок, ускорилась, оставляя позади авто.

— Да эта соска, дерзкая, я смотрю! А ты за базар то умеешь отвечать или только в рот брать?! — тот же голос, но уже явно с грубостью.Белый крузак с глухой тонировкой поравнялся со мной, медленно сворачивая в сторону, смещая мою траекторию пути.

— В штанах у тебя соска кислая!!! — не переставая дерзить незнакомцу.

Метнув глаза в салон машины, отметила двух мужчин, с интересом сканирующих меня. Из салона волной долетел, приятный аромат вишневых сигарет и парфюма.

После моей фразы, кто сидел на пассажирском сидение, выплеснулся в громком хохоте, хлопая себя по ногам, качая головой. По голосу поняла, мой диалог был с водителем.

— Чегооо?! — рявкнул тот, которого я не могла разглядеть в темном салоне.

— Да ты еще и в уши долбишься, поздравляю! — обойдя машину, которая почти уперлась в меня, кинула ему напоследок, — Лови, малыш и дальше кайф!

— Сука! — громкий крик, похожий на рык животного.

Крузак с пробуксовками взревел, метнувшись вперед, преграждая мне дорогу, затормозил подняв столбом пыль.

— Спайс, по легче, — услышала от пассажира.

Не успев опомниться, как передо мной вырос огромный, мощный, с напряженными мускулами бугай, громко и глубоко дыша во всю накаченную грудь, поблескивая толстенной золотой цепью на черной футболке.

Вгрызаясь и не моргая черными блестящими глазами с прищуром, подрагивая изогнутыми от напряжения бровями, плотно сомкнутыми губами и дрожащими желваками под грубой щетиной, сверлил меня стеклянным взглядом. Обдавая меня дерзким горьковатым ароматом парфюма и убийственной энергетикой, без шансов на какое — либо действие.

«Вот это малыш!» — покрываясь мелкими мурашками от исходящей опасности, делаю шаг назад, открыв от удивления рот.Приблизившись ко мне вплотную, с трудом поднимаю голову вверх, столкнувшись с опасным горящим взглядом.

— А ну ка повтори! — гаркнул, опустил голову, пригвоздив меня к земле своим пронзительным взглядом, от которого мгновенно прошиб озноб.

— В уши долбишься? — на автомате, шепотом повторила свою фразу, сглотнув неприятный ком.Бугай молниеносно схватил пальцами меня за щеки, потянув вверх…

— Да ты, шкура, я тебя… — прошипел, скрепя зубами.

— Кир, Кир, все брейк, хорош! — послышалось где-то за спиной, — не пугай девчонку, — встал рядом второй парень — пассажир, положив руку на его трясущуюся лапу со вздутыми венами.

— Ты, бля, шутишь?! Я эту кобылу натяну! Научится базарить по понятиям! — не отводя бешеного взгляда с моего ошарашенного лица.

— Кир, да все, отвали от нее! — вглядываясь в безумные глаза.

Переведя удивленный взгляд на друга, резко отпустил, оттолкнув меня от себя, огромной, забитой татуировками, черной ручищей.

Не ожидая я сего резкого действия, запнулась о лежачий сзади камень и со скоростью света швырданулась на свою задницу, разгоняя вокруг себя пыль.

Тут же подлетел второй, улыбчивый, голубоглазый, коротко стриженный шатен, схватив за руки с легкостью поднял мое тело.

— Ушиблась? — улыбнулся, бессовестно хлопая мою попку, в попытках отряхнуть грязь.

— Все, все хорошо, спасибо, — тихо произнесла, убирая его руки, кидая свирепый взгляд на бугая.

— Я, Макс, а тебя, как звать, дерзкая? — подмигивая и улыбаясь, плотоядно разглядывая мое лицо, опуская взгляд ниже.

— Саша, — переведя взгляд на рядом стоящего парня и обомлев от его ослепительной красоты и яркости глаз, идеального очертания лица и чувственных губ.

С интересом и внутренним трепетанием разглядываю красавца, не в силах отвезти своего взора.

Конечно Макс сразу заметя мою заинтересованность, ослепительно улыбнувшись, пошел в наступление.

— Саша, а давай мы тебя подкинем. Куда путь держишь в столь поздний вечер? — подмигнул, оценивающе пробежавшись взглядом по моему телу.

— Эта мразь не сядет в мою тачку! — рявкнул за спиной бугай, прикуривая сигарету, бросая мертвецки дикий взгляд.

— И не собиралась в твоем траходромме кататься, он для шлюх! — крикнула, выглядывая из-за плеча Макса.Непонятная охватившая меня трясучка никак не оставляла, вновь распыляя огонь ярости.

— Да ты в край охуела!? — заорал с неведомой силой, пронзая тишину безмятежного вечера, надвигаясь на нас, словно огромная скала.

— Кир, Кир, сядь в тачку, подожди меня, — серьезным голосом произнес, вставая на пути этого дикаря.

— Ты, бля, гонишь? Раскатать эту кобылу? Она отбитая на всю башку! Её и на общаг не пустишь! — прошипел, изумленно смотря на друга, переводя на меня презрительный взгляд, — Погнали уже, нас нормальные телки ждут.

— Кир, пять минут, пожалуйста, — улыбнулся Макс.

Бугай выругался, сплевывая на землю, всем своим видом демонстрируя свое мерзкое отношение к моей персоне и то, кем я являюсь. Щелчком запустил в нашу сторону недокуренную сигарету, вальяжной походкой направился в авто, громко хлопнув дверью напоследок, поставив финальную точку нашего знакомства.

— Поаккуратнее Саша, можешь проблем схлопотать на свою прелестную попку, — шепнул, чуть наклонившись ко мне.

— Хорошо, я запомню, — засмущавшись, отвела глаза.

Так начались наши небезоблачные отношения с Максом, с шумными пьяными вечеринками, иногда переходящие за грань дозволенного, с его постоянными изменами, дорогими подарками, в качестве извинений.

И так началась наша взаимная ненависть и противостояние между мной и Киром, под кличкой Спайс — криминальным авторитетом. При каждой встрече мы не упускали возможность уколоть друг друга, опустить, унизить. Чаще, конечно, начинал нашу потасовку самоуверенный Спайс, я лишь выбирала защиту, что приводило к грандиозным скандалам, с летящим матом, проклятиями и даже угрозами в мой адрес, чем крайне был недоволен Макс, обвиняя меня и предупреждая в разрыве отношений, если не смогу более контролировать свой дикий нрав. Конечно, ему было проще поменять девчонку, чем устраивать разборки с корешом и компаньоном.Да, я на время успокаивалась, не обращая внимание на присутствие Спайса на очередной пати, через силу уводя глаза от его огромной фигуры, но лишь до очередной колкой фразы типа…

— Наконец-то Макс надел на собачку намордник!

И естественно я вскипала с новой силой, вгрызаясь бешеным взглядом, от души, кидая в него отменную брань, которая не оставалась без ответа.

С Максом нас связывают свободные отношения, конечно с его стороны, именно он предоставлял право себе выбора, мне же была отведена роль покорной, страстной девушки, которая закрывает глаза на все его гулянки, бани и сауны с дикими развратными мальчишниками со стриптизершами и проститутками. В качестве награды за хорошее поведение, я получала дорогостоящие подарки, брендовые вещи, отдых на море, ежемесячное материальное обеспечение и все мои прихоти исполнялись по первому желанию.

Как ни странно, но меня это устраивало, я не тешила себя иллюзиями по поводу долгосрочных отношений с Максом, прекрасно понимая, что такие ребята не заводят семьи, они прожигают жизнь на полную катушку, пока на это есть время и балласт им категорически запрещен. Бары, вечеринки, гонки, пьянки и конечно разборки, из, которых мало кто уходит на своих двоих — это спутник всех «честных предпринимателей», с запятнанной репутацией.

Поэтому я относилась к отношениям с Максом, как к взаимовыгодной сделке, тело за деньги и никакой любви, ревности, выноса мозга. Принимала отведенную мне временную роль в его жизни с легкостью к происходящему и со всей страстью отдавалась ему, именно это качество он и ценит во мне и по сей день, спустя год после знакомства.

Со Спайсом они владеют двумя клубами и рестораном — это легальный бизнес, нелегал — это контроль рынка ретуальных услуг, игрового бизнесса, добыча и вывоз леса, контобанда машин и самое неприятное для меня это бордели и продажа девушек в рабство, в жаркую Турцию и Египет, что меня до ужаса пугало и разочаровывало в Максе, ведь для меня он солнечный и добрый зайчик. Даже временами тешила себя иллюзиями, что это Спайс его втянул в этот грязный бизнес, ведь ему это больше подходит, зная его скотскую сущность.

— Сладкая, через десять минут буду. Готоооова? — протянул последнее слово, означает, что успел уже закинуться.

— Конечно, мой лев! — протяжно произнесла.

— Не торопись выбегать, хочу тебя хорошенько нагнуть.

— Ну давай, только начну без тебя, — промурлыкала я. — Бляяя, моя хулиганка! Все, гоню! — выкрикнул, сбросив вызов.

Положив, новенький подаренный телефон, на тумбу, осматриваю себя в отражении, взлохмачивая пышные локоны, ныряю в облако любимого Kenzo, подправляю тонкие брительки уж очень узкого джинсового платья черного цвета. Белые сабо на космической платформе, делают мои ноги бесконечно длинными и идеально выточенными. И заканчиваю образ, бриллиантовым кулоном в виде огня, на тонкой цепочке, очередной подарок от моего инвестора.

Оглядев себя, одобрительно кивнула, улыбнувшись, предвкушая сегодняшний вечер в Орионе, где пройдет шумная вечеринка, по поводу дня рождения клуба, владельцами которого являются мой любимый и мой враг!

Сегодня в клубе собирается вся банда Марса и Спайса, а это значит, все девчонки в сборе, с которыми мы невероятно сдружились, находясь на какой-то одной волне. Нам всегда есть о чем поболтать, обсудить наших мужчин, искренне порадоваться новым подаркам, отдыхам, это идеально, когда нет женской зависти. Но, единственное, что омрачало мое настроение, вводя в беспокойное состояние, это встреча с Киром, я за ранее знаю, что меня ожидает как минимум напряженная обстановка, максимум очередная потасовка с летящими угрозами и оскорблениями.

Смолчать? Сейчас, я говорю себе «Да», но, как это обычно бывает, после первого бокала вина, меня понесет! И мое самолюбие не даст меня в обиду, бросая на арену со зверем.....

— Ваууу, моя конфетка, — расплываясь в ослепительной улыбке, на пороге появляется Макс.

Притягивает к себе, по хозяйски хлопает по попке, впивается в губы, вылизывая мой рот. И это отдельная тема, как такой красавчик, покоритель женских сердец, с пухлыми чувственными губами, которые просто созданы дарить райское наслаждение, может так отвратительно целоваться?! Словно рыба в слизи, выпуская в меня литр своих слюней, беспорядочно водит языком во рту, в поисках утерянной там вещицы или остатков еды.

— Сладкая, соскучилась по мне? — жарким взглядом обводит мое лицо, пальцами гладит мои мокрые губы, вдавливая в меня в меня свой стояк в штанах.

Замечаю его стеклянный зрач, догадываясь, что опять нюхал кокс.

— Конечно, мой сладкий, — прошептала, опускаю руку к его выпирающему достоинству, сжимаю, проведя языком по губе, кокетливо прикусываю.

Без лишних слов и ненужных прелюдий, разворачивает к зеркалу, подцепив подол узкого сарафана, с трудом задирая вверх. Оголив мои ягодицы, устремляется членом в мое сухое лоно, растерев слюни на своем стволе. Крепко зажав меня между своим телом и деревянной тумбой вторгается сначала медленно, с протяжным хрипом и ласковым матом, затем увеличивая темп, стукаясь об мои ягодицы.

— Смотри на меня, — шепчет, покусывая мочку уха. Поднимаю глаза на зеркало, встречаюсь с его затуманенным взглядом, проводит пальцем по моим губам и я начинаю облизывать, томно дышать и стонать, выгибая попку, упираясь руками об шатающееся трюмо, делаю всё, что ему нравится. Но внутри меня все пусто, я не ощущаю ничего...ни возбуждения, ни желания, ни страсти, наверное из-за того, что для него я лишь тело, игрушка и не более. Разглядываю его в отражении, в который раз отмечая, как он прекрасен, отлично сложен, подтянут и его глаза — омут, но не для меня. Смотрю и начинаю возбуждаться, прижимаясь к его накаченному торсу, опускаю его пальцы к своему лобку, в надежде, на его ласку... — Какая мокрая.. — шепчет, захватывает губами мою шею и я начинаю улетать в долгожданной неге. Всего минута и мой облом...дрожание его тела, стекающая теплая жидкость у меня на бедре.

— Уууф, сладкая моя, — устало улыбается, хлопая по попке.

— Мааакс, — недовольно шиплю на него, стукая ладонью по груди, направляюсь в ванную.

— Надо успевать, — ржет на всю квартиру, — давай скорее, я внизу, — доносится в след.... По пути в клуб, Макс неотрывно разговаривает по телефону, звонки за звонками. Я напряженно вглядываюсь в огни ночного города, пребывая в своих мыслях относительно предстоящего празднования, с приближением к конечному пункту, начинаю неосознанно теребить браслет.

— Саня? — обратился ко мне Макс, откидывая мобильник, — Давай договоримся, сегодня без сюрпризов и истерик, не отвечай и помалкивай, ок? — упирается серьезным взглядом, сдвинув брови. Молчу, недовольно сжав губы.

— Надоели эти терки, хотя бы один вечер можно на релаксе? — поглаживая мою ногу, натянуто улыбнувшись.

— Пусть он меня не цепляет и будет тебе релакс! — буркнула я.

— Бляяя, ты не понимаешь, на кого ты борзеешь?! — сверлит колким взглядом, — Он хоть и братан мне, но крыша у него съезжает временами, с телками не церемониться, а я из-за тебя не хочу встревать! Мне разборок на стороне хватает

— Меня не волнует, что он делает с телками и крышу пусть сам подправляет свою! Не херь лезть ко мне со своими подъебами! — отчеканиваю я, колупая свежий красный лак с ногтей.

— Включи мозги дура! — заорал во все горло, — Сегодня и навсегда, ты завалишь свое ебало и будешь хавать все, что услышишь! Или на хуй пошла со своей борзатой! Заебался уже упрашивать! — стуча по рулю, нервно кусая губы. Так в очередной раз мне устроили порку и из-за кого! Из-за козла, который меня опускает!

— Ты меня услышала? — резко тормозит в потоке транспорта, теребя руль в напряженных кулаках.

— Да, — рявкнула, — я буду покорно жевать, как корова на лугу!

— Вот и умничка! — довольной улыбкой заискрило его лицо

«Пошел ты!» — улыбаясь ему в ответ.

Остальную часть дороги, Макс вновь погрузился в свой мобильник с громким смехом, сказочным матом. Подъехав к Ориону, я изумилась количеством народа, длиннющей очереди, ведущей к главному входу из простых посетителей, тех, кто хотел попасть на шумную вечеринку с приглашенными певцами, музыкальными группами, исполняющими самые свежие хиты. Оглядываю крутые тонированные иномарки, стоявшие на дорогах с включенными габаритами, для тех кому не хватило места у клуба.

Выскочив из машины, мы медленно продвигаемся сквозь толпу братков различных группировок, останавливаясь по пути для пламенных рукопожатий и поздравлений.

Вцепившись в футболку Макса, я словно воздушный змей семеню за огромной фигурой своего мужчины, в опаске оглядываясь на незнакомых людей.

— Котенок!!! — донеслось до меня, приятный грубый баритон. Не успев обернуться, как я уже парю над землёй, плотно зажатая большими руками, заливисто смеясь от щекоток.

— Медвежа, — радуюсь, как ребенок, самому мощному здоровяку клуба, являющимся вышибалой Ориона.

Несмотря на свои габариты и довольно агрессивную моську, Миша, самый добрый, отзывчивый и честный парень, которого я люблю, как младшего брата. Настоящий грозный медведь, безумно очаровательный и мой личный защитник.

— Котя!!! Давно не видел и пиздец, как соскучился! Как ты? Выглядишь, как всегда «вкусно»! — приземлив на асфальт, повернув меня, как куклу своими могучими ручищами, размером с мое туловище.

— Мишааа, по легче, — хохочу, подправляя грудь, — я тоже соскучилась безумно. А ты сегодня с нами?

— Вряд ли, сегодня небывалый кипишь, братки приезжают уже упоротые в хлам и ведь все, блять, такие борзые, — недовольно кривится в злобной физиономии, — уже два замеса разгребали! Бухнули, нанюхались и всё, забрало упало, — выдохнул Миша.

— Саня! — крик Макса из толпе, — Ты, блять, где?

— Ой, медвежа, я побежала, сегодня такая толкучка, точно, как на базаре, потеряюсь, пока дойду до випки, — тянусь в поцелуе. С легкостью подхватывает мое тело, покачивая над землей...

— Давай Саничка, по аккуратнее, если, что я здесь, — целует в щеку, — за тебя порву любого, — подмигивает, расплываясь в забавной улыбке.

— И даже Спайса? — шепчу на ухо и получаю моментальную реакцию в виде подергивающегося глаза, — шучууууу, — смеюсь, щипая за мясистый живот.

— Сучка, — напоследок, хлопает по попке..... Войдя под руку с Максом, оглядела заполненный темный зал, с лучами разноцветных слепящих прожекторов, освещаемые танцпол с резво танцующими молодыми, занятые столики, накрытые элитной выпивкой и фруктами, бегающие миниатюрные официантки, с трудом принимают заказы, из-за оглушающей музыки. Две сцены, в разных сторонах зала, напротив друг друга, на одной, как обычно это бывает, выкручивают невероятные номера на шестах стриптизерши, с аппетитными фигурками и идеальными растяжками, на противоположной сцене уже выступает группа, раскачивая народ.

Над основным залом, располагаются стеклянные випки, с панорамным видом на нижний этаж, окидывая все помещение, в центре самая большая, всегда в личном распоряжении только для Кира и Макса. Так же на втором этаже клуба располагаются номера, для самых упоротых, кто не в силах добраться до дома или, чаще всего, для тех кто снял в клубе девочек и решил порезвиться не отходя от кассы. Макс частенько меня утаскивал в номер — люкс и, как мне кажется, не только со мной расслаблялся там.

Поднимаясь по железной лестнице, ведущей к випкам, попутно останавливаясь для очередных приветствий, что Макса несомненно радует, он любит находиться в центре внимания. Оглядываю нашу випку и уже вижу девчонок и ребят, расплываюсь в улыбке, в нетерпении поторапливаю Макса.

— Саничка, — вскрикивает моя самая любимая и нежная блондиночка. — Анютка, — обнимая подружку, искренне радуюсь нашей встрече, — как ты? Как самочувствие твое? — опускаю взгляд на её округлившийся животик.

— Все отлично, анализы, клиники, — машет устало рукой, — Лёнька всех врачей на уши поставил, сам роддом выбрал, — с гордостью оборачивается на своего мужчину.

— Лося, приветик, — тянусь к Лёне, высокому, худощавому, улыбающемуся во все тридцать два ровных зуба.

На фоне остальных ребят, он выглядит контрастно худым, но не смотря на хилый внешний вид, он выполняет самую важную функцию. Вся безопасность на нем, клуб, охрана, водители, все сотрудники проходят через его личный жесткий контроль. В свои тридцать два года заработал железный авторитет среди братков и не только, имеет связи везде и возможно даже на луне.

— Приветик, конфетка, рад видеть, — приобняв, поцеловал в щеку. И каждый раз отмечаю, что у этого парня невероятно лёгкая энергетика. С ним мне комфортно и легко общаться на любые темы, как ни с кем другим, без опаски быть непонятой. Да, возможно, что касается работы, там он пиранья, но с Аней и с девчонками — это идеал мужчины, который заботиться и оберегает, обходительный и внимательный, в отличии от остальных ребят. Анютка полностью в нем растворяется и беспрекословно подчиняется. Пару лет совместной жизни и Анюта забеременела, Леня не раздумывая потащил радостную и окрыленную любимую в загс...и сейчас эта счастливая парочка ждет прибавления своей маленькой семьи, а мы конверты с приглашениями на их свадьбу.

— Саааня, сучка, хер ли так долго?! Заебалась в одного бухать! — доносится сзади звонкий голосок, эффектной длинноногой блондинки.

— Янка, задушишь, — смеюсь, пытаюсь ослабить хватку цепких ручек. — Маааксик, любовь моя, — разгоряченная подруга тянется к моему.

— Уже успела нажраться? — обнимает неугомонную, подмигивая Славику.

— Саша, может ты тормознешь эту бестию, — через столик тянется ко мне Славик, точнее Вячеслав Борисович — главный правозащитник, адвокат и юрист ребят в одном лице. Всегда с кристальным внешним видом, в дорогом классическом костюме и всеми сопуствующими атрибутами. Все списанные налоги, поддельные доки и контракты, легализация бизнеса, это на нем. Самый молчаливый из нашей компании, не понаслышке знает вес каждого обраненного слова. Янке пришлось попопеть, чтобы добиться расположения этого крепкого сероглазого брюнета и устранить с поля зрения остальных хищниц. Она из тех девушек, кто правильно использует свое тело и ум, отвергая какие либо чувства в угоду своей пользы.

Боковым зрением замечаю Спайса и улыбка сама спадает с лица, холодные мурашки пробегают по телу, словно вышла на мороз. И я боюсь даже посмотреть в его сторону, встретиться с черными глазами, ощутить на себе такое знакомое презрение и ненависть.

— Лена, дорогая, — обхожу велюровый диванный уголок, — тянусь к миниатюрной голубоглазой, с личиком ангела, шатенке. Приобняв, замечаю очередной синяк на плече, оставленный её любимым, как она его называет и просит не обсуждать и не осуждать поведение Краша.

Тут классическая история, встретилась красавице чудовище, только итог этой недоброй сказки другой. Чудовище начал распускать руки, изменять, уничтожать самооценку красавицы. И сейчас она бледная тень, подобие той жизнерадостной девчонки, с которой мы и познакомились, без яркого блеска в глазах, без румянца на щечках и с фальшивой уставшей улыбкой.

— Привет, Саша, — улыбаясь напряженными губами.

— Сашаааа, а про меня не забыла? — он всегда вытягивает мое имя. Хищная улыбка пробегает на лице виновника синяков. — Мммм, какая ты аппетитная, — слишком откровенно прижимает к своему телу, носом утыкаясь в шею, проводит языком по шее, незаметно для присутствующих.

— Краш, привет, — с опаской отстраняюсь от этого внешне красивого широкоплечего брюнета с магнетически зелеными глазами, всегда приятно пахнущего и дорого одетого.

Но знаю, как он опасен для всех девчонок. Ведь именно Краш отвечает за проституток, за отбор и поставкой девченок за рубеж. Обмануть, развести, изнасиловать, пустить на общаг, с целью наказания, избивание — это его конек.

Резко отхожу от него и натыкаюсь на рукопожатие рук Спайса, тянущегося через столик и незнакомого высокого братка. Вдыхаю этот знакомый горький аромат и сердце реагирует мгновенно, гулко отдаваясь до покалывания в пальцах. Обжигающая ненависть, вновь проносится лавой, стоит вспомнить все его оскорбления, угрозы, грубый голос и животный взгляд, полный презрения. — Привет, Спайс, — проходя мимо, кинула ему приветствие, на которое он даже не обратил никакого внимания, продолжая беседу.

Привет, я Анжела, — тихий голосок новенькой и очередной девушки Спайса.

Подпрыгнув с диванчика, выглядывает из его огромной спины, тянется всем своим худощавым телом в мою сторону.

— Саша, — останавливаюсь, приветствую очередную блонди монстра.

И эта наивная дуреха тянется с обнимашках, как закадычные подружки,

«Серьезно?» Натянуто улыбаюсь в ответ, обнимаю приторно пахнущую девушку, так и подпирает ей шепнуть: «Беги, глупышка, не вывезешь его! Сожрет!»

Уверенна, что больше её не увижу, как и всех остальных, которые успешно пропадают после единственного раза, стоит нам познакомиться...возможно после траха, он как ганнибал, съедает своих телок, нам это не известно. Нооо, вкус у него на дам отменный, что уж греха таить. Выбирает, как качественный элитный товар, подстать роскоши, что его окружает.

Девушки, исключительно модели и даже победители конкурсов, совсем юные дурёхи, длинноногие с ослепительными улыбками и идеальными фигурками. Только вот, глупышки, явно ожидают от него подобающего поведения и восхваление их красоты, ошибочно надеясь, что перед ними принц из сказки, который расстелит дорожку из роз. Но Спайс, таков, какой есть, грубый, самоуверенный и до безумия жесток, не терпящий непослушания и привязанности. Поэтому девочки и не задерживаются в его питомнике, быстро теряет к ним интерес, выкидывает, как подпорченный товар.

Многие девчонки романтизируют образ бандита, этакого дерзкого плохиша, считая себя особенной и уникальной.

«Именно я его изменю, именно со мной у нас будет любовь, ведь я так прекрасна и очаровательна!» — говорит себе каждая. Но в итоге, окунаются в грубую и грязную правду обратной стороны этого мира, оставляя шрамы на душе и это в лучшем случае.Плюхаюсь на диванчик между Анюткой и Максом, беру в руки бокал мартини. Звучат первые тосты и наш вечер начинает набирать обороты.

Летят шумные рассказы, воспоминания о былых нелегких временах, анекдоты и конечно пошлые шутки. Забегающие официантки меняют сервировку стола, добавляя горячительные напитки, аппетитные блюда с изысками. В течении вчера випка наша не закрывается, из-за постоянных гостей в виде братков и их спутниц.

Анютка, что-то рассказывает мне, наклонившись к уху, в попытках перекричать доносящуюся музыку из зала. Я подперев локоть делаю вид, что улавливаю суть разговора, одобрительно киваю или смеюсь, успевая за её реакцией.

Проходясь глазами по присутствующим, сама не заметив, как останавливаюсь на Спайсе и начинаю таращиться на него, задумчиво крутя очередной бокал с Мартини, медленно обводя его черты лица, прямые густые брови, часто подрагивающие, когда он в бешенстве, прямой ровный нос, странно, что не отбитый, чуть раскосые глаза с пытливым прищуром, ровные губы и всегда двух недельная темная щетина. И его отличительный фирменный косяк — это разодранное ухо, точнее почти полностью откусанная мочка, к которой приложился зубами некий вор в законе, в очередной драке, когда он по молодости загремел на зону за разбой. Там же ему вставили угодливую черную пластину — имитацию, с которой он ходит и по сей день.

Зарывшись татуированной пятерней в черные волосы, с кем-то беседует по телефону, покусывая губу, напряжено бегая глазами, находясь в своих мыслях, второй рукой обняв свою новую светловолосую куколку, уминает её округлую попку.

Исходящая магнетическая харизма и доминантная сила, всегда приковывают к нему все взоры. Убийственно опасный, беспринципный и дерзкий ублюдок, он всегда делает то, что ему хочется, для таких не существуют правил и граничащих рамок.

«Ублюдок!» — сверлю глазами, посылая проклятия этому бандюге, во всех смыслах этого слова.

Словно слыша мои мысли, резко поворачивает голову в нашу сторону, встречаясь с моим колким взглядом.

Мимолётный немой вопрос виснет в воздухе между нами. Продолжая разговор по мобильнику, не отводит от меня искрящих карих глаз, в которых я четко улавливаю ненависть, брови его подрагивают, желваки напрягаются, градус давления подскакивает.

Прожигаем друг друга в невидимой схватке...держит меня взглядом, буквально запрещая отвести глаза.

«Пошел на хуй, Спайс, вонючий, неотесанный, ты бугай!!! Чтоб тебе запором мучиться до конца твоих дней!!» — повторяю, как мантра и улыбка скользит по моему лицу.

— Саня? Слышишь? — отвлекает Анютка.

— Да-да, — вздрогнув, на автомате отвечаю, повернулась к подруге, часто хлопая ресницами.

— Дак пошли танцевать, — смеется, рядом стоящая Янка.

Осушив бокал, с девчонками рванули на танцпол.

Вдоволь натанцевавшись, с временными вылазками на улицу для перекура и проветривания наших вспотевших подмышек, покачиваясь, уставшие, но довольные бредем к випке, под звонкий девчачий смех. Плюхаемся на диванчик, продолжая наш вечер, уже без ребят, которые незаметно и временно рассосались, кто куда, мы поднимаем наши бокалы. Неожиданно в випку заносят самого пьяного и конечно же это Макс.

— Опять перебрал, — выдыхаю, с тоской смотрю на спящего парня и понимаю, что мой вечер окончен.

— Девчат, я за Лёней, надо домой, — пожимаю плечами.

Девчонки не спорят, ведь все знают наши правила, раз мужик нахрюкался, для его девушки тусовка окончена.

Выхожу из випки и резкий подхват за талию… не успеваю среагировать, как я уже парю в чьих-то руках.

Пару шагов...темный коридор...дверь.

— Медвежа? — c опаской произношу.

Звук захлапывания двери, перед глазами чернота и я уже зажата мужским телом, с явным стояком, устремленным мне в поясницу.

Настойчивые руки свободно и уверенно блуждают вдоль моего тела, останавливаясь на попе, вдавливая в дверное полотно мою голову.

Алкогольная слабая реакция, темнота мешают трезво мыслить и реагировать.-Суууука!!! Какая ты аппетитная! Хочу трахнуть твою попку! — уминая мои булки, обдавая знакомым горячим шепотом с вонючим перегаром.

Прикосновение влажного языка на шее...

— Краш, ты?!! Какого черта?! — вскрикиваю, вырываясь из цепких рук, но в ответ получаю захват в две руки за спину, оставаясь зажатой между мужчиной и дверью.

— Тише, тише сладкая, любишь жестко? — кусая мочку уха, пытаясь развести мои трясущиеся коленки своими ногами, но узкое платье мешает.

— Ты, блять, чего творишь?! Отпусти и расход! Совсем попутал?! — пытаясь вразумить пьяного Краша.

— Будешь хорошо себя вести, обкончаешься, как кошка...а могу и по плохому, порву твою вкусную задницу, сука! — ледяным голосом, наматывая мои волосы. Резко дергает на себя и до боли сжимает грудь.

— Давно хотел тебя трахнуть, но Макс пока не разрешал, — шепчет, поднимая подол платья.

— В смысле, Макс не разрешал?! А меня спросить не надо?! Пошел ты на хуй обкурыш обдолбанный! Иди за угол подрочи! — взорвалась, топая ногами, царапая его руки, за что незамедлительно получила отрезвляющий удар об дверь.

— Так даже лучше, люблю грубо ебать! — усмехнувшись прохрипел, томно дыша, грубо сжимая через трусики мой лобок.

— Какого хуя, Краш?! — знакомый мощный крик, похожий на рычание, от которого у меня задрожали коленки.

— Бля, Кир?! — изумленно произнес, отпуская меня, — А вы чего здесь...

— Кто с тобой? — из темноты послышался второй голос, его я тоже узнала сразу, это Симон — личный пёс Спайса, лысый телохранитель и палач.

— Телка Макса...а это Мамаев? — голосом с нотками тревоги.

Развернувшись подправляю подол платья, потираю ушибленный лоб, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в странные звуки чуть слышного хрипа.Единственным источником света был уличный фонарь, кидая желтый луч в кабинет.

Присмотревшись, фокусируя пьяный взгляд увидела ужасающую картину, от которой холодная волна пронеслась по всему телу, вызывая неконтролируемую дрожь и трясучку.

Взвизгнув, прикрыла рот вспотевшей ладонью, рассматривая в конце кабинета привязанного к стулу мужчину в разорванной рубашке с порезами на груди, вместо лица — кровавое месиво, обезображенная маска с которой стекает тонкой струйкой кровь и страшные мучительные хрипы исходящие от несчастного.

Симон стоит около него и вертит в пальцах какой-то кусок мяса...перевожу взгляд на жертву истязательств и тут до меня доходит! Ухо, это отрезанное ухо мужчины.

— Изверги..- шепчу в закрытую ладонь, пячусь назад.

— Ты охуел?! Где Макс? — заорал Кир, снимая кожаные окровавленные перчатки, — Ты решил её раскатать в моем кабинете?! — озлобленно скалясь, кидая блестящий яростный взгляд, медленно надвигаясь в нашу сторону.

От его крика, я словно приросла трясущимися ногами к полу, уставилась на монстра, молясь быть незамеченной для него.

— Да она сама захотела, за член схватила и сюда.. — начал неуверенно отмазываться.

— Слышал я, как она хотела! — рявкнул, вскипая сильнее, — Пиздеть еще вздумал?! Мне?!! — с криком, огромным кулаком зарядил снизу Крашу.

Отлетев к двери, чудом не цепляя меня, с грохотом ударился головой. Сгибаясь вдвое, поднял руку в защитном жесте, схватившись за разбитый нос. Следующий удар с колена в голову, повалил Краша на пол. Я смотрела на эту сцену не веря своим глаза, словно находясь по ту сторону экрана.

— Сейчас свободен, завтра за базар будешь отвечать и за эту суку, что приволок её сюда, — спокойным голосом, поворачиваясь в мою сторону, кидая на меня пронзительный взгляд током.

Постанывая, как щенок, Краш не без труда встал, пошатываясь открыл дверь.

— Не прав, Кир, отвечу, — морщась, вытирая нос, — С ней что? — кивает в мою сторону.

— Тебя ебет?! Ты сам её подписал! Проваливай! — отмахивается. Дверь тихо закрывается и до меня доходит...

Я в ловушке!

Подойдя вплотную, Спайс рассматривает мое лицо, подцепив мой дрожащий подбородок, заглядывает в глаза, в которых застыли слезы. От его черного блестящего взгляда дьявола с ироничной улыбкой страх окутывает все тело, сотрясая все внутренности. Мы оба понимаем, что я попала в самую задницу и только от него зависит мое будущее, теперь он мой личный палач.

— Кир, я...я...отпусти пожалуйста...там Макс...нам надо домой... — бессвязно шепчу, не шевелясь, наблюдаю, как его глаза устремляются на мои трясущиеся губы.

— Ты вспомнила мое имя, мразь?! — злая ухмылка проскальзывает, — Ну ты же знаешь, что свидетелей не оставляют! — подмигивает.

Пытаюсь опустить голову, но его пальцы сильнее впиваются в мои щеки. Перевожу взгляд за его спину, на несчастного, который издает хриплые стоны.

— Я не знаю его...это ваши дела...ты же меня знаешь, я никому...

— Ты знаешь уже, это Мамаев, он авторитет, законник, — перебив, с брезгливостью отталкивая меня, — и ты сейчас лично познакомишься с ним, хочешь?

— Нет, нет, — верчу головой.

— Не бойся Саша, ты же всегда была такой борзой сукой, — берет мою руку, подводя к мужчине.

Он озирается, судорожно крутит головой..

— Спайс, ты пидор, брат за меня тебя на куски порежет... — удар от Симона прерывает гневную речь.

— Слышала?! Он нам угрожает, детка, — встает за моей спиной, подталкивая меня к спинке стула, — и что нам по твоему делать? Правильно, его надо кончать! — низким спокойным голосом произносит.

— Кир, отпусти, не надо, — глаза застилают слезы, смешанные с тушью.

— Я тебе даю право прочувствовать, как утекает жизнь, — сзади обхватывает мои руки, в одну ладонь вкладывая блестящий нож, крепко зажимая своей рукой, — сегодня ты, судья, детка! — направляет в сторону шеи мужчины.

— Пожалуйста, Кир....умоляю...прошу тебя... — жмурюсь, пытаясь отвести руку с ножом.

Мужчина начинает дергаться, оборачиваться, снизу вглядываясь в мои глаза...и это самое страшное, что я вижу...взгляд наполненный обреченности и страха.

Нож в моих руках, под управлением монстра касается кожи пленника...

— Это легко, я помогу тебе, — демонический шепот, губами касаясь моей кожи шеи, пальцами вжимает мои в рукоятку.

Вздрагиваю от подскочившего адреналина в крови...

— Нееет...- реву навзрыд, отворачиваясь, пытаясь отойти, вжимаюсь спиной в мощное горячее тело.

Лезвие уверенно и плавно, как по маслу входит в чужую плоть, и медленно скользит по шее, оставляя кровавую борозду. Мужчина хрипит, издает ужасные предсмертные звуки клокотанья.

Дрожу всем телом, от охваченного кошмара, кусаю губы в кровь, не видя перед собой ничего, лишь слышу его обжигающее дыхание за своей спиной и уверенные сильные руки на моих, которые мне диктуют действия.

Падаю на колени, когда он наконец освобождает, закрываю глаза и истошно кричу в ладони, заглушая предсмертные хрипы.

— Вот ты и убийца, поздравляю, малышка, — издевательски гладит мою голову.

— Ненавижу!!! — шепчу сквозь плачь.

— Кир, её в расход, — бас Симона, — Макс ничего не должен чухнуть про Мамая.

Раскинувшись в кресле, глубоко втягивая косяк со шмалью, смотрит на меня без какой либо эмоции.

— В гараж её, Макса к ней домой по тихому, — отщелкивает сигарету в окно, — парней сюда, чтобы прибрали, утром его убрать, как обычно в топку, — дает указания.

Слышу тяжелые шаги, которые останавливаются у моих коленей, убираю трясущиеся ладони с лица, поднимая взгляд на него.

Присаживается на корточки, каменное лицо пугает до дрожи, да меня охватывает настоящая паника, когда он вот так молчит и прожигает взглядом и в нем я не могу уловить эмоций, в этих черных пустых глазах.

— Ты же не расскажешь никому о нашем маленьком секрете? Отрицательно мотаю головой, всхлипываю, вытирая сопли и слезы.

— Умница, девочка, — ухмыляется.

Встает и выходит.....

Остальное, как продолжение кошмарного сна и это лишь изнанка прекрасного криминала, в который я сама себя затянула. В кабинет заходят два бугая и они мне не знакомы, видимо личные ребята Спайса.

— Вить, телку по тихому в гараж, чтоб без свидетелей, — распоряжается Симон.

— Какой гараж, пошли вы все! — подскочив с колен, — Попутали меня?! Я девушка Макса! — вытирая щеки от темных дорожек потекшей туши, не замечая, как растираю липкую кровь убитого.

Бугаи остановились в паре метре от меня, удивленно поворачиваясь к Симону.

— Хули слушайте её, приказ не ясен?

Его слава, видимо вселили уверенности, незамедлительно они скрутили меня. Пока один удерживал в стальных тисках, второй скотчем залепил мне рот, когда я пыталась истошно орать, привлечь внимание подруг, но долбящая музыка съедала все мои крики. Тем же скотчем туго пережали мне запястья и закинув меня на плечо вышли в темный коридор. Пройдя в противоположную сторону от зала, через служебный вход, пустую лестницу, мои похитители вышли на улицу, обратной стороны здания. Лежа на плече озираюсь по сторонам, в надежде хоть кого-то позвать на помощь, что есть силы мычу в проклятый скотч.«Медвежа, где же ты мой защитник...Маааакс, проснись!!!»

Темнота, лишь одиноко стоячий фонарь с желтым тусклым светом. В тишине, отдаленно слышны звуки музыки и подпевающий гул публики...«....я полюбила бандита, но он не знает ничего...» — узнаю одну из композиций.

Под радостные возгласы молодых, громкие хиты, в субботний вечер жаркого июля, в разгар шумной вечеринки с моими друзьями, меня, связанную пихают в грязный вонючий багажник вишневой девятки, увозя из моей веселой и беспроблемной жизни.

«В гараж!!! Чёрт я конкретно попала!» — наконец до меня доходят реалии.

Не раз мы в компании слышали, про этот гараж. Куда увозили проституток на перевоспитание или на развод очередной партии девчонок, кому обещали небо в алмазах, а привозили именно в гараж, отбирая паспорта, насилуя, избивая, как акт устрашения, чтобы добиться полного послушания.

«Вот она правда красивой жизни и я, по ходу, сполна хлебну этого говна! Саня, ты попала по самые помидоры!» — жмурюсь от страха и капающих слез, подпрыгивая в багажнике.

Открывающийся капот и я вздрагиваю, вглядываясь в расплывающиеся огромные силуэты. Жесткий хват за лямки платья, которые до боли впиваются в кожу лопаток. Вытянув меня из багажника, не успев оглядеться, чувствую грубый толчок, заставляющий подпрыгнуть и направиться в открытую дверь красного гаража.

Босыми ногами переступаю порог металлического сооружения и оказываюсь в вполне комфортной комнате...но эта огромная кровать со скомканным темным бельём указывает на извращенные пытки над беззащитными девчонками. Кто бы мог подумать, что я окажусь здесь, девушка авторитета.

— Хули встала, овца! — грубый голос бугая и неожиданный шлепок по заднице.

Оборачиваюсь, смотря на него со всем призрением и ненавистью. Мой вид изрядно рассмешил двух качков, конечно кто перед ними, лишь мелкая девчонка, с засохшей крови на щеках, размазанной тушью, лохматая, но зато взглядом коршуна.

— Спайс, нам её отдал? — с интересом разглядывает вошедший блондин.

— Пока не было команды, — приближаясь ко мне, так называемый Витек, наклонившись, — Фас! — шепнул.

Я вздрогнув попятилась назад, пока не уперлась в стенку, слыша перекатывающийся гогот. И безумно стало жаль себя, ведь я ни в чем не виновата, за что со мной так...хотя я никогда не задумывалась, за что платят девчонки, которых они отправляют за границу и от туда они не возвращаются, доживая свои дни в рабстве, а в чем виноваты проститутки, которых избивают, унижают, уничтожают, отдают ментам, как дань...вот и нечего мне удивляться, я такая же, как и все!

Я не особенная и я так же влипла, как и многие другие.Живя в своём красивом мире, наслаждаясь жизнью в полной мере, упиваясь гулянками, бабками, подарками, брендовыми шмотками, цацками, я не задумывалась о другой стороне этого грязного криминала, о грязном гараже, насилии...и вот пришла моя расплата за сладкую жизнь.

За все надо платить...за все!

«Но я, сука, выберусь!» — разглядываю парней, улыбаясь через туго затянутый скотч на моих губах.

Подойдя вплотную, незнакомый блондин, симпатичный голубоглазый с пухлыми губами, пронизывая меня нечитаемым взглядом, прикоснулся пальцами к мокрой щеке, скользя печаткой по шее.

— Скотч снять? — серьезно произнес и незамедлительно получил в ответ мой кивок, — Орать будешь? — продолжил, смотря на меня, как я судорожно мотаю головой, тяжело дыша.

Подцепив края у скул, резко дернув, освободил меня.

— Умница, даже не пикнула, — подмигнул, расплываясь в улыбке с милыми ямочками.

— А руки? — прошептала, шмыгая носом.

— Какая быстрая, — усмехнулся, — поворачивайся, — разворачивая меня к стене, надрезал скотч ножом.

— Спасибо, — потираю затекшие запястья, тыльной стороной ладони, вытираю щеки.-Ха! Да всегда пожалуйста, — складывая нож, убрал в карман, — ладно, жди Спайса, мы на улице, — подмигивая, разворачивается.

Я резко хватаю его за руку…

— Подожди, — шепчу, озираясь на удаляющихся двух качков.Парень с интересом разглядывает меня, чуть сведенными бровями.

— Отпусти, выведи меня, — шепчу, не отпуская его руки, — я девушка Макса, Марса, знаешь наверняка его. Здесь я по ошибке. Он отблагодарит тебя... — затароторила.

— А потом отблагодарит меня Спайс, — перебив меня, изменился в лице, глаза сверкнули ледяными вспышками, — детка, не разводи меня! Еще один такой подкат ко мне и ты зубов не досчитаешься! — резко отдергивая руку, направляясь к выходу.

Выдохнув опустила голову, скатываясь по стенке...в ожидании Его.

Сидя на полу благоустроенного гаража с тусклым освещением, ожидая своей участи, под громкие звуки басистого хохота обкуренных качков, посматриваю в сторону открытой металлической двери, слушая их разговоры и пошлые шутки.

Где-то вдалеке доносится громкая музыка с вибрирующими басами мощного саббуфера. Вздрагиваю, напряженно вслушиваясь в приближающуюся песню Metallica и шершавый звук шин по гравию.

Сердце колотится бешеным ритмом, выбиваясь из груди, ладони потеют, когда наблюдаю медленно подкативший белый крузак, остановившийся напротив открытой двери.

Музыка резко стихает...хлопок двери...и я отсчитываю удары своего сердца, отколупывая красный лак с ногтей.

— Спайс, травку будешь?

— Неее, накурился уже, с конца скоро потечет, — грубый хриплый баритон, — Герыч, опять насвай жрешь?

— Ага, тебе не предлагаю, — голос одного головореза со звуками плевка.

— Сам говно это хавай! С киской поиграем? — отщелкивая сигарету, мелькает в свете фар.-Да мы уж заждались тебя, задолбались комаров кормить.

Огромная знакомая фигура появляется в маленьком проеме двери и сейчас он выглядит еще больше и опаснее.

Наклонив голову переступает железный порог, метнув на меня жгучий взгляд, расплылся в улыбке напряженных губ, от чего холод прокатывается по спине. Я знаю эту его темную демоническую улыбку, не предвещающего ничего хорошего. И, да, мне знаком этот азартный взгляд, полный предвкушающей похоти.

Он, как обычно выглядит ослепительно и дорого, уверенно и высокомерно, чертовски красив, словно змей искуситель, который, играючи и медленно обвивая тело своей жертвы, затягивает в тугие кольца без попыток к сопротивлению. От таких мужчин, мамы дочек всегда ограждают и предостерегают держаться по дальше, ведь они оставляют самые глубокие шрамы. Такие мужчины не умеют любить, они лишь пользуются молодыми телами, не заглядывая в души, им этого не нужно, ведь их интересует лишь красивая оболочка и только временно, все временно и скоротечно, пока бурлит их горячая кровь в азарте и забаве.

Массивные золотые, именные часы, небрежно перекатываются на его объемном запястье, белая футболка облегает все его мышцы, словно выточенные из камня. Опасный мерзавец, который сгубил не одну невинную жизнь и сейчас моя жизнь в его полном распоряжении.

— Заждалась меня, моя конфетка!? — кидает надменный колкий взгляд.

Подойдя к стеклянному столику с напитками, не спеша наливает в широкий стакан водку, добавив апельсинового сока, после чего направился в мою сторону, надувая пузырь из жвачки, громко лопая, щелкнув зубами, бороздя по моим нервам оглушительным хлопком.

Медленно поднявшись с колен, испуганно уставилась на него, приближающегося ко мне, не сводя опасных пронзительных глаз.

— Выпей, тебе понадобится, — протянул стакан, отклонив голову в бок, с искрящимся интересом в глазах.

Дрожащей рукой обхватила стакан, сталкиваясь с его горячими пальцами, от соприкосновения с которыми, чуть не роняя на пол бокал. Прильнула губами, морщась глотая горькую обжигающую жидкость, уставившись на троих заходящих амбалов, остановившихся в паре метров от него.

— Ну что, Саша, вот ты и попалась и кааак попалась! — недобро усмехается, — Для тебя ночь только начинается. И сегодня ты ответишь за весь свой базар, отбитая сука! — хрипло произнес, глядя сверху вниз и с отвращением изгибаются его губы.

Приблизившись очень близко, припирает к грязной стенке мощной грудью. Резко вырывает стакан из моих рук, откидывая в сторону.

Звон битого стекла, ударяет по нервам, провоцируя мгновенную неконтролируемую дрожь.

— Что тебе надо от меня? — смиренно шепчу, не поднимая взгляда, вдыхаю, исходящий от него, запах виски с нотками ванильной водички его блондиночки.

— А что ты можешь мне дать, чтобы я тебя пощадил и оставил тебе твою вонючую жизнь? — приложив костяшками пальцев к моему лицу, поднимает мой подбородок.

В глазах его тьма, холодное стекло, губы расслабленны, брови застыли в одной линии и эта мнимое спокойствие пугает сильнее его ярости. Полное безразличие и отрешенность. Таким я его еще не видела. Уверена именно эту стальную маску лица наблюдают в последний раз все те, кого он уничтожал.

— Я не знаю, — сглатываю тягучий ком. Глаза начинают слезиться от его упорного взгляда, который иглами впивается в мои зрачки.

— Мне всегда было любопытно, как быстро ты ломаешься. Понимаешь о чем я?

— Что ты хочешь, Кир? Я не понимаю тебя, — аккуратно убираю его руку с моего лица.

Резко зажав мое лицо, до боли впиваясь в щеки...

— Глупая...Я хочу напихать в твой грязный ротик, в твою глотку хуев, чтобы ты, мразь, захлебывалась и просила еще. Я хочу хорошенько развлечься с тобой, оттрахать вдоль и поперек, поиграть, пустить по кругу, пофестивалить и отдать своим ребятам, чтобы тебя отымели во все щели! И сохранность твоей никчемной жизни прямым образом зависит от твоего поведения, — шипит, прикасаясь носом к моему лбу, обжигая горячим дыханием, — так тебе понятно, высокомерная, ты, блядь?!

Мои глаза округляются в ужасе, в ногах слабость от дрожи в коленях.

— Но зачем? За что?! Ведь ты даже не хочешь меня, никогда не хотел. Ты просто получаешь удовольствие, от… — прикусываю губу, кидаю отчаянные попытки вразумить беса в нем, мысли путаются, — Ты садист, Кирилл, — впервые я называю это имя.

Его глаза вспыхивают огнем…

— А ты, Александра, мазохистка! Такой тип баб, которые просто напрашиваются, чтобы им втащили. Признайся, что ты ловишь кайф от острых ощущений, от грубого секса, от принуждения, а может и от насилия. Я заглядывал в твои глаза, когда твои бесы вырывались наружу при наших с тобой терках..- проводит пальцами по моим губам, затуманенным взглядом упирается в мои, хаотично бегающие, глаза, — и знаешь, что я видел там?! Наслаждение и грязную похоть! Дааа, детка, ты очень испорчена и безумна, так же, как и я! И ты сейчас в полном моем распоряжении и будешь в подчинении, поверь мне.

Все тело пробивает холодом, каждое его слово эхом проносится в голове, больно разбивая надежды на спасение...и страх парализует мое трясущееся тело.

— Кир, образумься, как ты можешь? Макс твой друг, он узнает, я...- трясущимся голосом произношу, с надеждой в глазах.

— А кто ты? Ты обычная глотающая шлюха! Ты второсортная продажная шмара, — перебив, брови его нервно подергиваются, — и с Максом ты лишь из-за выгоды, из-за бабок, ты же не будешь мне пиздеть с розовыми соплями про любовь?! — ладонью спускается к шее, всей пятерней зажимая, с интересом в глазах рассматривает мое лицо, дорожки от слез.

Алкоголь проливается по венам, временно притупляя чувства самосохранения, страха, осторожности, обнажая первобытные инстинкты ярости, злобы и ненависти.

— Он на ремни тебя порежет, если, кто-то прикоснётся ко мне хоть пальцем — истерично выкрикиваю, изливаясь такой знакомой ненавистью, когда я не могу уже притормозить.

Выпрямляю спину, упираюсь с глупым бесстрашием в его опасные глаза, задрав горделиво подбородок.

— Макс, мой кореш?! Из-за тебя меня на ножи посадит!!! Ну ты, шмара, слишком высокого мнения о себе! — с хриплым смехом.

— Я не шмара, не блядь, а ты конченный ублюдок, я всегда это знала! Ты...Ай... — вскрикиваю от удушающего хвата огромной дрожащей руки.

Блеск в глазах, заполняющийся зрачок черной тьмой, сжатые губы и скрип зубов, который я четко улавливаю, говорят о том, что я вновь пробудила в нём беспощадного демона.

— Я даже рад, что ты не затыкаешь вовремя, сука! — шипит, хлестко выплёвывая в лицо жвачку из-за рта, — Довыебывалась!

Сильнее сжимает мою шею и медленно поднимает над собой, устремляя голову вверх, чтобы наслаждаться моей агонией.Дикая боль в шее, красные мушки в глазах и паническая нехватка воздуха, тугой гул в ушах, отдающийся ударами в виски, все тело сковывает незнакомыми адскими ощущениями.Судорожно царапаю его руки, в попытках освободить стальную хватку, болтаясь, словно кукла, глотая ртом воздух, который не проходит дальше горла. Цепляюсь в его плечи, отталкивая от себя, хватаюсь за его толстенную цепь...быстро среагировав, перехватывает мои руки, прижимая к животу.

И это конец, я обездвижена...в голове нет никаких кадров пролетающей жизни, как рассказывают многие, вообще ничего...вокруг туман и глухая тишина, я вижу, лишь его черные блестящие глаза.

На инстинктах, на последнем издыхании, бросаюсь на шанс, резко обхватываю его тело ногами, рывком приподнимаясь, ощущая жизненно необходимую опору...хватка ослабевает и я жадно втягиваю воздух, устремляя лицо вверх...

Рваный вдох и выдох… кашляя прихожу в себя, часто дыша и морщась от пронзающей боли.Опускаю голову вниз и только сейчас замечаю, что сижу на его бедрах, крепко уцепившись дрожащими ногами, руками обнимаю в мертвой хватке мощные плечи, вонзаясь ногтями в кожу.

Его руки упираются в металлическую стену...тяжело дыша, прикасаясь носом к моей пульсирующей вене, обжигает мою шею.

— Ну ни хера себе, — возглас одного из бугая, — бойкая соска.

— Ну что, ты, моя личная? — шепчет, взгляд его перекатывается на мои губы, которые я облизываю, — Или для начала пацанам тебя отдать? Выбирай!

Смотрю на него, так близко, ощущая его стук сердца, в шоке таращусь, как немая рыба приоткрываю рот, в голове перебирая ответы.

— Долго думаешь! — вибрирует бархатным голосом, откидывая меня на пол.

Куборем лечу к ногам бандюгов, бороздя коленками, взвизгивая от боли.

— Мразь ваша! Отымейте её хорошенько, — отойдя к столику за порцией горячительного.

Самый большой головорез с шрамом на щеке, не раздумывая ухватился за волосы, поднял меня с колен, взяв за подмышки откинул на кровать.

Приземлившись на мягкую поверхность, не успела опомниться, как почувствовала чьи-то грубые ладони на запястьях, поднимая мои руки над головой, заключая в замок. Вторая пара «грязных» рук прижимает мою шею, разрывая бретельки платья, обнажая грудь, грубо сжимая, отвесив звонкую пощечину.

— Неет, не надо… - истошно ору, выгибаюсь всем телом, пока на меня надвигается голубоглазый, раскидывая дрожащие ноги, пробираясь к трусикам.

Незнакомые и чужие мужские запахи смешиваются, три пары рук раздирают мое тело, терзая и обнажая душу, пустые глаза с липкой и тошнотворной похотью, рассматривают, считывают мои эмоции, катящиеся слезы, бесполезные попытки вырваться, грязный мат сыпется с каждой стороны.

Страх. Паника. Безумие...это малая часть неведомых, до сегодняшней ночи, мои новые ощущения. Я провалилась в ад...

— Прости Кир, хватит....прошууу, — кричу, поднимая голову, устремляю ошарашенный взгляд на монстра, который спокойно выпускает дым из-за рта, смакуя выпивку, опершись на стену и скрестив ноги.

Безмолвно наблюдает с маской равнодушия, гуляет черными глазами по моему телу.Касание чужих пальцев в моей промежности, вырывает из груди истошный вопль, треск трусиков и я полностью раскрыта под незнакомцем, нависающим над моим телом.

— Уууф...Какая четкая розочка, — уставившись голодными глазами на моё лоно, — сейчас мы тебя хором попробуем, детка, — блондин опускает голову над моими складочками, удерживая вырывающиеся ноги, медленно выпускает тягучую слюню, капающую на мои губы.

— Сав, в бутылочку поиграем? — хрипит с парень с шрамом, сжимая мои щеки, словно когтями коршуна.

— Тащи гондоны... — кивает Сава, опускаясь на локти, вжимая свое тело в мое трепещущее.

— Спайс, прошу...тебя, пожалуйста...ты..ты... — в истерике бьюсь, ужасаюсь видом, натягивания презерватива на пустую пивную бутылку.

— Неее малышка, туда пока не смотри, сначала мы тебя побалуем, — шепчет в ухо Сава, пригвоздив своими огромными габаритами, упираясь горячим членом в мою раскрытую промежность, — а потом мы порвем твою аппетитную попку, этот фестиваль ты запомнишь навсегда!

— Кииир, — истошно ору, вырываюсь, трясусь, — я все сделаю, умоляю, все, что хочешь, только ты, умоляю!!! — слезы застилают глаза, — только ты, не хочу никого!

Сава упирается взглядом, замирает, уголки его губ приподнимаются.

— Умничка, — подмигивает, демонстрирует свои милые ямочки, прикасается пухлыми губами к моему вспотевшему лбу, — но, я тебя по любому трахну, красивая, ты только попроси, — медленно отодвигается, в след за остальными, ставя бутылку у меня между трясущихся ног.

Подцепляет подол платья, стаскивая сверху, откидывая на пол, оставляя нагой перед мужчинами. Усаживаюсь на колени, опустив голову, руками прикрываю грудь.

Бугаи подходят к Спайсу...

— Готова, — усмехается Сава.

Залпом осушив стакан с алкоголем, не сводя пристального взгляда, Кир подошел к кровати. Подцепив пальцами мой подбородок, вытер кончиками пальцев слезы с моих полыхающих щек, смахнул волосы с плеч, как то бережно собирая в хвост двумя руками.

— А сейчас покажи мне все свое мастерство, — направляя мою голову в сторону его выпирающей ширинки, туго стянув волосы.

На время замерев, уставилась на его блестящую пряжку…

«Неужели я и в правду буду сейчас …? Спайсу?!! Боже, это неправда, это не со мной! Макс, где ты?!» — прикусываю губы, таращусь на мужские брюки, разглядывая идеально выглаженные стрелки.

Легкий толчок окунает меня в настоящее и такое ужасающее! В самое дерьмо!

Шмыгнув носом, развернулась к нему лицом, расстегнула замок брюк, второй дрожащей рукой прикрываю грудь, озираясь на безмолвно стоящих бугаев, уминающих свои бугры на штанах.Приспускаю его плавки, с придыханием и отвращением уставилась на массивный полу эрегированный член.

Вдруг он резко отдергивает меня, держа за волосы, в туго натянутом хвосте, приставляет нож к моему приоткрытому рту. Вздрагиваю, когда холодное острое лезвие впивается в уголки губ, трясусь, ошарашено, в непонятках смотрю на него, хлопая слипшимися ресницами.

— Почувствую твои зубки на своем члене, сделаю тебе улыбку от уха до уха! Ты меня поняла? Моргни, если догнала! — шипит, упирается бешеным взглядом.

Не шевелясь, моргаю сотню раз, в опаске приложив свои ладони на его руки.

Выпрямился, откидывая нож на пол, вновь приближая к своему телу.

Выдыхаю в попытках унять свою дрожь, беру в руку его член, поднимаю глаза, встречаясь с его стеклянным черным взглядом, обхватываю губами горячую плоть.

— Пацаны на выход, — не отвлекаясь от меня.Член мгновенно твердеет, наливается, увеличиваясь в размерах, упираясь в горло.

Вынимаю из ротика, отстраняясь, разглядываю и поражаюсь его огромным размером, крепко сжимая в своей руке, сглатываю слюни.

«Чёрт возьми! Ну ничего...просто сделать и все! Потом ему крышка!!! Макс его зарежет! А пока, Саша, будь покорна, он за все ответит!» — облизывая, кидая на него жгучий взгляд, вкладывая всю свою ненависть.

Обсасываю, стараясь добраться до половины его размера, плотно обхватив двумя руками, скольжу в такт с губами, направляемая туго натянутыми волосами, сжатыми в его кулаке.

Слышу тяжелое сопение, скорость его движений увеличивается. Откидывает мои руки в сторону, ладонью охватывает мой подбородок, прижимая к себе, заставляя меня взять глубже, надавливая на голову. Медленно заводит в горло, с силой удерживая, прижимая к своему лобку.

Больно. Неприятно. Омерзительно.

— Дааа, соси глубоко, сука! — рычит не отпуская из своего плена.

Задыхаюсь, борюсь с рефлексом, цепляюсь за его ноги...секунда, пять, десять...отстраняет от себя с моими тянущими слюнями, шумным вдохом и катящимися слезами.

— Умница, — хрипит, обводя пальцем мои губы, шлепнув по мокрой щеке, вновь заводит и трахает мой ротик.

— Ласкай себя! — возбужденный шёпот с прерывистым дыханием.Поднимаю на него воспаленные глаза, в немом вопросе.

— Трахай себя пальцами! — чуть наклонившись, медленно произносит, разглядывая животным взглядом мои влажные от слюней груди, оттягивает за волосы, смачно плюнув в раскрытый рот.

«Ублюдок! Извращенец!!!» — с шальными мыслями, перемещаюсь с колен на попу, под его разрешением и внимательным взглядом, на время ослабив хватку.

Раздвигаю ноги, опираясь на одну руку, касаюсь пальцами гладкого лобка. Повернув мою голову в свою сторону, вновь медленно заводит свой горячий ствол, по самое горло, неспеша пропихивая глубже. Ласкаю свои складочки, Пальцами углубляюсь глубже.

Запрокидывает мою голову и наши искрящиеся взгляды встречаются, словно заключая меня в свой капкан.

Движения становятся одним тактом, трахая мой рот, динамично, грубо, скользко, мои пальцы движутся быстрее, глубже. Рукой шлепает по ногам, указывая шире раздвинуть, жестко и беспощадно насаживая на свой огромный член, играючи управляясь с моей головой, как кукловод, дергая за нужные ниточки свою жертву грязных манипуляций.

Минута, две, десять беспощадной долбежки, кажутся бесконечно долгими, больными, постыдными и развратными.С хрипом углубляется в горло, совершает резкие толчки, замирает, медленно вынимая, ладонью скользя до шляпки выпускает свою сперму в мой рот. От неприятной тягучей жидкости выворачивает на изнанку, подкатывают рефлексы тошноты.

— Глотай! — шипит сквозь стиснутые зубы, схватив за щеки, грубо впиваясь пальцами.

Медленно киваю, с трудом глотаю, не отводя глаз от монстра.

— Так и есть, ты глотающая шмара, — одобрительно ухмыляется, отвесив звонкую пощечину, отходит, подправляя брюки, — и не советую сопротивляться, парни покалечат тебя, удовлетвори их и трахни хорошенько, — обернувшись, убивает пустым взглядом.

— Пожалуйста, не отдавай меня… — шепчу, шмыгая носом, с опаской поднимаю глаза, умоляющим взглядом врезаюсь в его мертвую отрешенность.

Минутная опасная тишина виснет в гараже, с тусклым освещением и кроватью с грязным постельным бельем, где нас пока двое… два дико ненавидящих… Жертва и палач!

Лениво достает пачку сигарет, вытягивает одну, подцепив зубами, задумчиво прикуривает, не отводя взгляда сквозь огонь модной серебряной зажигалки.

Мы смотрим друг на друга… я с мольбой в глазах, взывая из глубины его темной души частичку света… он с нескрываемым призрением пустых глаз.

— Пожалуйста… — беззвучно шевелю губами, не шевелясь сидя на коленках, грязной простыней прикрывая обнаженное тело.

— Одевайся, — резким металлическим голосом произносит, выдувая плотный дым из напряженных губ, формируя аккуратные колечки, с интересом разглядывая их.

Как по команде, соскакиваю с кровати, надеваю платье, с пола хватаю свои порванные трусики.

Подойдя к нему, вздрогнула, когда он закинул свою тяжелую руку мне на плечи...

— А сейчас посмотри воооон туда, — наклонившись к моему лицу, двумя пальцами, зажатыми сигаретой, указывает в угол гаража.

Вглядываюсь и ноги начинают трястись, словно земля шевелится под ними.

— Что это?! — упираюсь взглядом в маленькую камеру с мигающей красной кнопкой.

— Сама знаешь, эта камера и мы с тобой сняли охуенный фильм для взрослых, — затягивается, прищуриваясь от едкого дыма.

— Зачем, Кир? — задаю глупый вопрос, зная ответ...опускаю голову.

— А ты еще не врубилась? Как думаешь, что будет, если этот фильм посмотрит Макс? Ты примяком полетишь на общаг и в расход. Вот, что будет.

— Он увидит, как ты меня душил, как эти...

— Неее, он увидит только, как ты себя трахала и насасывала мой член, глотая в конце, — ухмыляется, — и увидит не только он, но и все твои друзья, знакомые и твои родители, — шепчет на ухо, отправляя мой разум.

— Прошу, сотри — произношу дрожащими губами.

Расплывается в безумной улыбке…

— Поверь, это только начало. Я тебя буду так трахать, как никто еще не имел! Во все твои щели, до истошных криков, сучка ты моя! — вглядывается, словно демон пробивающийся в душу, стягивая волосы на затылке, приподняв к своему лицу.

— А сейчас последнее предупреждение! Баню свою подправь и вали нахер, на сегодня ты свободна! Не забывай, ты моя собственность, до того времени пока в тебе есть резон! И, кстате, сосешь ты стремно, если это весь твой потенциал, быстро наскучишь мне! — отталкивая от себя на улицу.

— Сав, отвези домой! — командует, прыгая в свою тачку.

— Нам не дашь? — подмигивает Сава.

— Хочешь их? — кивает мне.

— Нет, — тихо бумчу под нос, опуская голову.

— Желание дамы — закон! — с ухмылкой черта захлопывает дверь.

С пробуксами и громкой музыкой срывается с места, освещая яркими фарами гравийную дорогу.

Переминаюсь с ноги на ноги, вглядываюсь в босые, грязные ступни, шмыгаю носом, борюсь с непрекращающейся трясучкой, стуча зубами.

— Курнеш? — рядом вырастает бугай с шрамом, — Пацаны, ее пидорасит конкретно, — притрагиваясь к моему плечу, которое тут же отдергиваю.

— Не надо ей, — отрезает голубоглазый Сава, — садись в машину, — открывает дверь девятки, в которой меня привезли.

— В багажник? — нервно отшучиваюсь.

— Хочешь в багажник прыгай, — с безразличным видом пожимает плечами, но ждет у двери.Залажу на заднее сиденье...

Отрешенно смотрю в темное окно, уставившись в никуда, сквозь проскальзывающие деревья, редкие обгоняемые автомобили, в ночную пустую безмятежность.

Перед глазами яркими невыносимыми вспышками — ОН, ЕГО голос, ЕГО черные пустые стекляшки вместо глаз, пожирающая тьма, с которой я сегодня лишь познакомилась, сегодня ОН приоткрыл завесу, а что же дальше?

Напряженно закрываю глаза, в попытках убежать от его образа, от подаренных им мерзких ощущений и разом всплывают другие не менее ужасающие события. Нож...убийство...грязные руки на моем, когда то чистом теле. Произошедшее болью отдаётся в моем сознании, ссадины, синяки, как напоминание о моём насилии, моральном и физическом. Сейчас я не думаю о выходе из ситуации, не думаю, что будет завтра, что наступит утро, мозг, как будто отключен, разум находится еще там, в том проклятом гараже...и я беспрерывно прокручиваю самый ужасный вечер и ночь в моей жизни, в неверии, что это моя жизнь, это не фильм по телеку и это не девчонка с соседнего подъезда, это Я...это мой фильм, со мной же в главной роли.

«Боже!» — слезы капают на разодранные коленки, в кулаке уминаю рваные трусики и взрываюсь в истерике, обнажая свою невыносимую боль.

Утыкаюсь в ладони и реву навзрыд, в свой осипший голос...выплескивая всю грязь и ненависть, всю жалость к себе, все то, что сотворили со мной, весь огонь, пожирающий мою душу.

Истошный неконтролируемый крик вырывается из груди, до боли царапая горло. В беспамятстве, в каком-то безумстве, кусаю себе руки, лишь бы заглушить, утопить все воспоминания, забыть эту жизнь!

Сава, лишь выдохнув, увеличивая скорость авто, прибавил громкость на магнитоле, где я слышу Цоя, «Спокойная ночь».

Откидываю голову на спинку сиденья продолжая рыдать, всхлипываю, захлебываюсь, под оглушающую музыку.

Подъехав к моему дому, Сава вышел из машины, помогает вылезти из машины.

В глазах пелена, в голове гул и непрекращающийся шум, тело, как будто не мое...

— Провожу, — берет за руку, обхватывает за талию.

— Сама! — отдергиваю, — проваливай! — шатаясь направляюсь к подъезду, ступая по холодному асфальту, щурясь от ярко освещаемого фонаря у деревянной пустующей лавочки.

Темный, прокуренный подъезд, с выжженными спичками на потолке, окурки на грязном полу, которые прилипают к моим грязным ступням. Держась за деревянные поручни, бесшумно поднимаюсь вверх.

Захлопнув дверь, сползаю на пол. Вглядываюсь в темноту, слышу раздирающий храп на всю квартиру.

Собрав силы, бреду в ванную, встаю в одежде под теплый душ, отрешенно, на автомате, стягиваю с себя прилипшее мокрое платье, которому не хочется сниматься. Вырываю бретельки, стиснув зубы, хватаюсь за подол, с усилием разрываю по шву джинсовую ткань. Нервно откидываю в сторону мокрую тряпку. И натираюсь жесткой вехоткой, царапая кожу...

Еще и еще, намыливаю, с ярым усилием скребу по коже, в попытках избавиться от кипящей мерзкой и вонючей грязи, что слоями налипла в моем разуме.

Выйдя из ванны, не вытираясь, не накидывая халата на раскрасневшееся распаренное тело, забрела на кухню.

Солнце уже начинает проглядываться, кидая жаркие июльские лучи на белую плиточную стену и скучающие часы с кукушкой.

Из шкафчика достаю початую бутылку коньяка — запас Макса и иду в спальню.Он спит, уткнувшись в подушку, так и не раздевшись, клокочет горлом, издавая животный и пьяный храп с запахом перегара. Усаживаюсь рядом на пол, ложу его свисающую руку себе на плечо и отпиваю из бутылки спиртное, прижимаясь щекой к его ладони.

«Ты мне так нужен был сегодня!» — перебираю его пальцы, ощупывая массивную печатку.

«Пока ты спал меня поимел твой друг, твой братюня, твой кореш и мы с ним убили, какого-то Мамая! А еще со мной чуть не сыграли в бутылочку и кстати меня сняли на видео, как я… Боооже! Прости меня, я не хотела.» — качаю головой, прикрываю глаза, в которых уже нет слез....еще глоток и долгожданное спокойствие накрывает с головой, мерзкие мысли и воспоминания туманом заволакивает приятная расслабляющая нега...еще глоток и я погружаюсь в лёгкую невесомость, забываясь сном, под успокоительный храп Макса.....

— Саня?! Золотце мое, ты чего? — сиплый голос достает из сновидений. — Давай на кровать, — подхватывает на руки, кладет на мягкую поверхность. Сверху закидывает тяжелую руку.Но выспаться не дает беспрерывно трезвонящий мобильник Макса, пиликающий на кухне.

Открываю глаза, щурясь вглядываюсь в настенные часы. Уже одиннадцать… оборачиваюсь, Макс раздетый, прикрытый простынёй, посапывает, выпуская из пухлых губ воздух. Преодолевая головную боль, слабость и ломоту всего тела, плетусь на кухню, где орет его труба. Выключаю вызов, не смотря на экран, ставлю на беззвучный режим. Потирая виски, разминаю шею, достаю из холодильника прохладную Пепси. На автомате включаю магнитофон, где начинает крутиться диск Enigma, воспроизводя мелодичные композиции.

Открываю окно, усаживаюсь на подоконник, сложив ноги на стул, пью холодный напиток, затягиваясь сигаретой, ощущая свежее дуновение ветра.

И, резко, меня прошибает словно током. Память моя гуляла где-то в сновидениях и сейчас накрыло противной реальностью. Рассматриваю ссадины, трогаю губы, где остались неглубокие царапины от лезвия...

— Ой, бля, дай и мне, — тянется, подскочивший сонный Макс, — это, что у тебя? — гладит коленку с образовавшейся коркой от ссадины.

— Упала, — прикрываю халатом.

— Я смотрю, ты тоже знатно нахрюкалась, — подмигивает и рыгает на всю квартиру, от чего меня выворачивает. — Во сколько мы свалили? Бляяя, моя башка! — почесывает коротко стриженную макушку, открывает ящик с лекарствами.

— В два вроде, не помню, — пожимаю плечами, отводя глаза, как пойманный преступник, — тебе звонили, — затушив сигарету, встаю, хочу уйти в ванну.

— Сашуль, сделай кофе, — усаживается на стул, закуривая, включает мобильник.

Выдыхаю, без какого либо желания достаю из шкафчика молотый кофе и турку.

— Да, Лось, чего хотел? — напряженно вглядываясь в одну точку.

— Чего, не понял? А мы каким боком?

— Это его проблемы, что потерял братца...не перебивай!!! — рявкает, — не хуй нас подписывать под это! Мы не няньки, чтобы развозить всех по домам после тусы! — сдвигая брови, крутит в руках зажигалку.

— Не понял?! Вот суки!!! — бьет по столу сжатыми кулаками, опрокидывая корзинку с печеньями. — К Ориону пацанов подтяни, стволы у всех и закрыть вход! Спайсу звонил?

— Ладно Лося, хоть одна блять войдет к нам...башкой отвечаешь короче! Отбой!

Ставлю перед ним чашку кофе...вопросов не задаю и вообще в такие напряженные моменты стараюсь ретироваться.

— Да, где ты, блять?! — шипит на телефон, не дозвонившись до нужного абонента.

— Я в ванну, сделай мне завтрак, — нервно произносит, откидывая мобильник.

Остаюсь на кухне в одиночестве, поднимаю перед собой трясущиеся ладони.

— Успокойся Саша, переживём, — разговариваю сама с собой, доставая яйца из холодильника. — Что мне делать сегодня? Со своею любовью? — мелодично пою себе под нос знакомую песню, разбивая яйца над раскаленной сковородой.

Звон мобильника Макса отвлекает, беру в руку и немедленно откидываю от себя, словно заразу, увидев на ярком экране Имя — Спайс.

Отхожу, достаю ветчину, сыр из холодильника, режу хлеб, пока телефон бесперебойно набрякивает, заставляя каждый раз вздрагивать.

Хватаю, несусь в ванную...

— Тебе Спайс наяривает, — протягиваю трубку, глядя на Макса, вспененного с ног до головы.

— Ответь, скажи, что наберу через пять минут! — выкрикивает, сплевывает пену, попавшую в рот.

— Еще чего?! Сам отвечай, — недовольно пыхчу, кладя трезвонящий мобильник в раковину.

— Блять, Саняяя, — орет в пустоту, не видя меня перед собой из-за намыленного лица, — ответь! А то вырубит трубу, мне он срочно нужен!

Выдыхая беру вновь в руки, выхожу.

Телефон неприятно вибрирует, вытираю проступивший пот со лба, нажимаю на кнопку ответа.

— Хуйло! Ты куда загасился? — грубый знакомый ор, после которого я оседаю на стул.

И молчу, глазею на улицу, просто замерла, трясусь от нахлынувшего ужаса, вспоминая ночь.

— Мааарс?!!

— Спайс, он в ванне, перезвонит тебе, — прошептала, облизав сухие губы, набравшись смелости.В трубке воцаряется тишина.

— Не понял! Какого хера ты отвечаешь?! — с нотками раздражения и меня начинает потряхивать в ответ.

— Он попросил ответить, — тихим голосом произношу, словно нашкодившая ученица.

— Ну ок, — в трубке воцаряется вновь издевательская тишина и на заднем фоне шепот его девицы.

— Как ты себя чувствуешь? Горлышко не болит, детка? — усмехается, вибрируя смехом.

— Все хорошо! — отвечаю сквозь стиснутые зубы.

— Ооо, да ты в не настроении. Макс не трахает с утра?

В ответ молчу…

— Отвечай, когда я задаю вопросы! — медленно, монотонно, продавливая даже на расстоянии.

— У меня все прекрасно с настроением! — выпалила я, сжимая кулаки.

— Я рад, значит надо повторить! Но мой вопрос был о другом, — протяжно дышит в трубку. И я улавливаю звуки чмоканья на заднем фоне…

Передергивает. С усилием сглатываю слюню в распирающем горле.

— Да, вот мой ответ! — что есть мочи сдерживаюсь, чтобы не обложить его матом, — Тебе там член сосут?

— Да, хочешь присоединиться? — шепотом, выдыхая в трубку.

— Это мерзко! — выкрикиваю и выключаю вызов.

— Гандон, ты, конченный! — рычу, откидываю трубку на стол.

Встаю и вздрагиваю от, незаметно, вошедшего Макса.

Не сводя пронзительных глаз, подходит ко мне, с каменным выражением лица. Резко и хлестко бьет по щеке, тыльной стороной ладони, оставляя кровавый след от золотой печатки. Схватившись за щеку, смотрю на него изумленным взглядом, удивленно хлопая ресницами, медленно убираю локон с лица. Впервые! Такое он позволил себе впервые, подводя невидимую черту в наших отношениях.

— Еще раз, сука, услышу про своего кореша подобное, ебучку разобью! Ты видимо просто не хочешь меня слышать! Я тебя предупреждал, кончай с этим цирком! — упирается яркими горящими глазами. — Ты поняла меня?! — орет, обдавая мятным ароматом начищенных зубов.

Ничего не отвечая, медленно киваю головой, держась за щеку.

— Завтрак где? — шипит, отходя от меня, присаживаясь за стол.Шмыгаю носом, сглатываю слюни, сглатываю обиду и пощечину, накладываю яичницу, режу хлеб и сыр. И уже обдумываю, как безболезненно для самой себя разбежаться с Максом.

— Спайс! Мамаев пропал вчера с нашей тусовки, нам предъявляют, — быстро протараторил, щелкая зажигалкой.

При упоминании знакомой фамилии, воспоминания новой волной нахлынули. Этот жуткий последний взгляд, предсмертные хрипы, кровь, много крови...

Нож выскакивает из рук, падая на пол.

— Послать то можем, как бы проблем не подкинули. Нам бы с ними работать, а не воевать. Короче они к Ориону подкатят через час, хотят прошерстить...

— Да не ори ты!!!

Расставляю тарелки с его завтраком и быстро удаляюсь, не в силах более слышать его крики.

Чищу зубы, глядя в свое отражение и обдумываю, как бы отдалиться от Макса.

«Пора бы с ним расстаться, а заодно и не буду мелькать перед Спайсом и с большой вероятностью он забудет про меня!» — киваю в свое отражение. «Ведь он сделал свое грязное дело, интерес должен потерять, кто я для него? Обычная второсортная…, которую он нагнул вчера, отомстил за все оскорбления, поиздевался вдоволь, самоутвердился, потешив свое самолюбие. А вокруг него постоянно крутятся шикарные девочки, которые его отвлекут. Но видео, у него есть видео, а если всплывет где-нибудь. И Максу я никак не могу рассказать, если и докажу, что было насилие, если и поверит мне, но вот то, что я знаю про Мамаева...меня не отпустят так просто!»

— Чееерт, как он меня прижал! — выплевываю пасту.

Решаю набрать ночных смен в аптеке, чтобы не пересекаться с Максом, знаю, что девчонки с удовольствием согласятся, ведь это самое опасное время работы, наркоманы, бухарики, бомжи заваливаются, чтобы просто проспаться, проститутки за контрацептивами, короче невесёлый самый сброд. — Аааа… Работа! — выкрикиваю, выскакивая в коридор, вспомнив, про свою дневную смену.

Судорожно рыщу в сумке затерявшийся мобильник. На дисплее двадцать два пропущенных от Инны. Перезваниваю и распинываюсь в извинениях, обещаю прилететь в аптеку через пол часа. Макс неторопливо и довольно спокойно смакует завтрак, уставившись в телевизор.

— Закинешь меня до работы? Опаздываю, — забегаю на кухню, налету ныряю в легкий белый сарафанчик на голое тело. В ответ кивает, допивает кофе. Направляется в спальню.

Едем молча. Макс вальяжно подглаживает руль, тарабаня пальцами, останавливаясь на перекрестках, я неспокойно тереблю сумку. По жизни пунктуальна, не люблю куда либо опаздывать, заставляя ждать людей.

— Заскочим на пару минут в качалку, мне срочно, — не отвлекаясь от дороги, словно говоря сам с собой.

Перечить не стала, накалять и без того напряженную обстановку.

Подъехав к знакомому месту, упираемся в белый ненавистный внедорожник. Тело непроизвольно вжимается в кресло, губы напрягаются, по телу пробегает холод, не смотря на тридцатиградусную жару. Макс выпрыгивает из своего красного Grand Cherokee, забегает в подвальное помещение.

Через пару минут появляется ОН. Словно ураган. Яркая вспышка. С искрящимися глазами, мокрый, с голым торсом, в открытых спортивных перчатках. Подбегает к своей тачке, хватает какие-то документы с сиденья, протягивает Максу, что-то объясняя ему, переодически надувая пузыри жевательной резинки.

Смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Страшно. Больно. Мерзко. Но продолжаю изучать его, пытливо выискивая слабые места, его изъяны. Ведь они должны быть!

Глубоко дыша огромной грудью, довольно выдыхает, смахивает со лба прилипшие черные локоны, взъерошивая небрежно волосы, зарываясь черной перчаткой. На вздыбленных мышцах поблескивают капельки пота, скатываясь ручейками по идеальным кубикам пресса, уносясь под резинку спортивных штанов. Глаза с лёгким прищуром устремляются на мимо проходящих девчонок, облизывающих пломбиры в вафельных стаканчиках. Хищная улыбка касается его подрагивающих губ. И девчонки тают, как мороженное в их руках. Краснеют под давлением его воспламеняющихся глаз, с интересом и нагло оценивающих их молодые тела.

Он порочный самоуверенный дьявол во плоти!Ну не возможно быть таким внешне идеальным и красивым, скрывая внутреннее уродство души!

Сейчас он, какой то по необычному живой, расслабленный и даже забавный. Но это лишь временно, его мерзкая сущность пока дремлет и в любой момент она вырвется наружу, оголяя его естество, его потемки и мрак.

Открывает запотевшую бутылку воды, отдышавшись, жадно пьет, затем поднимает над собой и льет содержимое на голову, резко встряхивая волосы. Переводит бушующие глаза с мокрыми ресницами и направляет бутылку на Макса, который пытается прикурить сигарету, с усилием нажимает, выбивая струю, брызгая на друга. Хохот разносится по округе, такой искренний и игривый.

Неужели это монстр из моего ночного кошмара? Макс недовольно отпрыгивает от него, покрывая отборным матом. Затем направляется к машине, рукой указывая идти за ним. Макс запрыгивает со своей стороны. И сердце мое буквально перестает биться, когда рука Кира прикасается к двери с моей стороны. Окна тонированные и он, конечно, меня не видит.

Дверь открывается и я мгновенно вжимаюсь в кресло, прижимая к груди сумочку. Глаза его широко распахиваются и вот он, его привычный, до боли знакомый мне, стеклянный взгляд, пронзает до самых пяточек. Чернота расползается в зрачках пустых глаз, губы вытягиваются в прямую линию, черты лица заостряются и от того весельчака не остается и следа. Вот она обратная и истинная сторона Спайса.

Как же он ненавидит меня! Медленно обводит опасными глазами, заставляя трепетать перед ним. И я чувствую, ощущая всем нутром, как холодит его взгляд мое тело. Щеки наливаются предательским румянцем, руки покрываются мурашками, ладони и спина увлажняются липким потом. Уставившись в даль, делаю все возможное, чтобы показать свою расслабленность и невозмутимость.

Макс, что-то ищет на заднем сидении..

Вздрагиваю, когда его пальцы касаются моей ноги, скользя сбоку по бедру вверх, незаметно задирая подол сарафана.

— Здороваться не учили? — привычным грубым голосом произносит, упираясь пальцем в резинку моих трусиков. — Привет Спайс, — нервно отвечаю, хватаю его пальцы с усилием выгибая, пытаясь сломать его костяшки. Легкая хриплая усмешка..

— Вот, пусть Славик глянет, норм тема вроде? — Макс, протягивает ему папку.

Кивает в ответ, смачно лопнув пузырем вишневой жвачки. Не разглядывая документы забирает, молчаливо хлопает дверью. И только сейчас я протяжно выдыхаю.

Доехав до аптеки, мы сухо прощаемся и я несусь на свою работу, ругая себя за свою беспечность.

Встретила меня Инна, женщине за сорок, дети, муж, очень добрая мягкая и отзывчивая. С понимаем отнеслась к моему, несвойственному мне, опозданию, ведь такое впервые. Предложение о ночных сменах, как и ожидалось, они приняла с величавшей радостью.

В течении дня, позвонила другой сменщице — Ленке, из соседнего подъезда, чуть старше меня. У неё скоро свадьба и свободные ночи, ей нужны, как никогда.

Так я, временно, нагрузила себя ночными неспокойными сменами.Неделя пролетела незаметно, ночь — работа, день — отсыпание и вновь — любимая аптека в ночь и мои «неспящие» клиенты.

Макс, что меня радовало, не давил встречами, позвонив пару раз на неделе, на время исчез из поле зрения. Это вселяло надежду, что наши встречи скоро прекратятся и вовсе, переключившись на новую и более сговорчивую девчонку, он просто забудет меня.

Каждый день, я жила в ожидании появления Спайса, его звонка я боялась, как вестей из ада, вздрагивая очередной раз, когда мой мобильник вибрировал в кармане белого халата. К концу недели тишины с его стороны, вводили меня в приятное спокойствие и чувство эйфории, допуская мысли о свободе.Сегодня седьмой день выхода в ночь. Не спеша, приняла душ, собрала еды в контейнер, погладила белоснежный халат, который пришлось замачивать в белизне и сейчас он провонял хлоркой.

Открываю дверь и с визгом отпрыгиваю, видя перед собой Саву, приложившегося пальцем на кнопку звонка. Того самого Саву, внешне симпатичного блондина, с милыми ямочками, но конченного мерзавца внутри, который с лёгкостью распластал меня на кровати и запугивал бутылочкой! 💋♥️

От неожиданности и он вздрогнул, опуская руку, расплылся в мягкой улыбке.— Чего тебе здесь надо? — ошарашено пялюсь, отходя на расстояние от опасности, оборонительно, прижав руки к груди.

— Спайс за тобой послал, — подмигнул, не переступая порог.

— Я...я..не могу сейчас, — заикаясь прошептала, — мне на работу пора, — в доказательстве поднимая пакет с вещами.

— Понимаю, понимаю, — одобрительно кивнул, — быстрее отстреляешься, быстрее полетишь в свою аптечку. Внизу жду! — усмехнулся, оглядев с ног до головы, не ожидая моего ответа, развернулся, спускаясь вниз, напевая под нос песню.

Стою перед открытой дверью еще какое-то время, прижав «рабочий» пакет, отодвинулась к зеркалу на комоде, окинула себя взглядом.

— Да уж, совсем не секси и не для свидания, — кивнула, — то что надо! — натянула кеды, подправила резинку на спортивных штанах, растрепала култышку на макушке.

Спустилась вниз, встречаясь с суровыми взглядами старушек, бандой нашего двора.

— Садись вперед, не люблю, когда сзади глазами сверлят, — пробубнил Сава, отстреливая окурок, садясь за руль.

Быстро домчавшись до Ориона, парень заехал за угол, к служебному входу.

— В кабинет к нему, — монотонно дал указания.

Ничего не ответив, теребя пакет вышла на улицу.

Поднимаясь по темной лестнице, четко улавливаю быстрые удары своего сердца, словно меня ведут на казнь. Я не знаю чего от не ожидать, на сколько у него больная фантазия и чего он захочет в этот раз, ведь, я — глухонемая кукла для него, которая должна беспрекословно подчиняться. Чем больше углубляюсь в свои мысли, тем сильнее мое волнение окутывает тело, повышая пульс, учащая сердцебиение.

Подойдя к двери, смотрю на металлическую ручку, не в силах прикоснуться к холодному металлу.

В голове уже ураган, вихрь, смесь страха и волнения. От безысходности все скручивает внутри.

— Долго будешь топтаться и палиться здесь? — неожиданный знакомый хриплый баритон за спиной, от которого буквально замираю, не в силах повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.

Что-то сломал он во мне в ту ночь, безвозвратно убил. Тогда я разглядела в его глазах плещущее безумство и это не просто ненависть и злоба, это нечеловеческая сущность, убийственная, высасывающая силы и подавляющая волю.

Дыхание учащается, плечи дернулись от неконтролируемой вибрации.Бежать, бежать без оглядки — вот мое единственное желание. По дальше от него, как от великого зла!

Его убийственная энергетика холодит тело, проникая в самые глубины, заставляя замирать сердце. Хочется кричать, вопить во все горло и неподвижно стоять перед ним, не шелохнувшись, под его настойчивым взглядом.

— Почему ты трясешься? — его голос угрожающе тихий, глубокий и сейчас он спокоен, но лишь внешне.

Мне неимоверно трудно предугадать его настрой, что он думает, чего он хочет, так ли сильна ненависть ко мне? Он как закрытая книга, книга ужасов, которая таит своим монстров.

— Я тебе настолько противен? Или ты боишься меня? — не подходит, но я ощущаю его испепеляющий взгляд, от которого спина горит, покрывается липким потом.

Язык прирос к небу, все тело словно натянутая струна.

— Боюсь, — шепчу.

— Значит я тебе все-таки не противен? — прикасается руками к моим плечам, разворачивает к себе и сердце готово вырваться, встречаясь с его мерцающими глазами, с его сдержанной, холодящей душу, ироничной улыбкой.

Выдохнув, через меня открыл дверь...

— Входи, у меня мало времени. Вошла на ватных ногах, теребя пакет с моей провизией.

— У тебя там, что? Пиздец, как воняет, — отходя к столу, наклонившись заглядывает в компьютер.

А я уставилась на стул… на проклятый стул, на тот самый, где сидел отмучившийся бандит, он же Мамаев. Вновь окунаясь в воспоминания дикой ночи. Его глаза, хрипы, вспышками проносятся в памяти. Бегло разглядываю комнату, на наличие следов крови, борьбы, хоть чего-то, напоминание о той ночи. Но в кабинете кристально чисто, под дневным светом довольно уютно, свежо и конечно, обязательный атрибут — это его аромат парфюма, острый, жесткий, душащий.

— Меня начинает раздражать твое молчание, — встав у стола, скрестив ноги, сверлит колким взглядом с подрагивающими бровями.

— Это мой ужин на работу, — отчеканиваю, неуверенно ставя на пол пакет.

— Раздевайся, — затягиваясь сигаретой, прищурившись сканирует мой вид с низу вверх, покачивая головой, в такт доносившейся музыки из зала клуба.

Стою, как в ступоре, уставившись на него.

— Take off your clothes, — по лицу пробегает кривая ухмылка, — может так понятнее тебе? — жестокие, но чувственные губы расплываются в ослепительной улыбке.

И это улыбка, словно подсечка для меня. Дьявольская, но нежная и такая непредсказуема. Лед и пламя, сладок и колюч. Мерзкий жестокий искуситель.

— Не надо строить из себя скромницу, я знаю, что ты не такая, покажи себя, покажи уже, какая ты шлюха и как ты умеешь технично трахаться, — голос его грубеет, желваки напрягаются, взгляд вонзается острым лезвием, — я не намерен просто таращится на тебя и терять впустую время.

— Я не шлюха, — вспыхиваю, выкрикивая с нотками обиды, — прекрати пожалуйста, втаптывать меня, поверь я и так на самом дне. Ты все для этого сделал, — набравшись сил для защиты, с выдохом отчеканиваю, сжимая кулаки.

Его заинтересованный взгляд перебегает на мои руки, что вызывает в нем злую усмешку.

Тушит сигарету, лениво откидывает мобильник, ключи, с громким звоном летят на стол. Направляется в мою сторону, а я слежу за каждым его шагом, отступая назад.

— Я думал мы проходили это и ты уяснила урок, — приподняв брови, уставился парализующим, мое тело, взглядом, — но видимо ты, настолько тупорылая, что инфа не сразу доходит до твоего котелка, — бесшумно подойдя, ткнул пальцем в мой висок.

— Я не шлюха и, чтобы ты не делал со мной, я буду это повторять вновь и вновь! — с вызовом подняла подбородок.

— Ты бесишься, упрямишься, выебываешься и не понимаешь, что меня это подстегивает, глупышка! — аккуратно убирает выбившийся локон, заправляя за ухо, словно готовит свою куклу к незабываемой игре. — И ответь, как называется телка, которая трахается с двумя одновременно? Кстати Макс в випке, хочешь могу позвать его, — подмигивает.

— Это называется насилие. Ты сам знаешь! Я не по своей воле здесь. И какого черта...

— Оооо, детка, ты еще не знаешь, что такое насилие. А хочешь покажу тебе? — перебивает, ведь ему не интересно мое мнение.

Приблизившись вплотную, кончиками пальцев проводит по подбородку, скользя к губам, внимательно сканируя свои плавные движения по моей коже, изучая мою ответную реакцию, моё частое дыхание, упираясь своими черными бездушными стекляшками в мои глаза, пролезая глубоко в меня, в мое сознание, ломая невидимые баррикады.

Да, несомненно, он чувствует мой страх, мою беспомощность, он видит меня словно прозрачное стекло.

— Спайс, я не сомневаюсь в твоих способностях, — шепчу и ощущаю, как он медленно прижимает меня к двери. Его горячее дыхание, аромат его парфюма, такой же жесткий и грубый, олицетворяющий его дикую сущность, чувствую его твердую плоть и липкий страх окутывает. Глазами упираюсь в его перекатывающийся кадык и сама нервно сглатываю.

Резким движением расстегивает, не до конца, молнию на моей олимпийке, рывком опускает на руки. Пока пытаюсь освободиться от сковавших меня рукавов, разрывает майку.Вскрикиваю, пытаюсь закрыться, отвернуться. Хватает за шею, прижимая к двери, надавливает всей напряженной пятерней на горло, молниеносно стягивает с меня штаны вместе с трусиками, ногой поддев спуская до низа. Все его движения до автоматизма отработаны, быстры, четки. Непроницательный отрешенный взгляд пугает до ужаса, спирает дыхание. Губы его расслаблены, черты лица заострены. Сейчас оболочке человека что-то или кто-то...ледяная застывшая маска без каких либо эмоций. Секунды и я уже не шевелясь стою полностью обнаженная, растерянная, напуганная, с ужасом вглядываюсь в его бездонные глаза, в его пустоту, понимая, что сейчас передо мной монстр. Жесткий, беспощадный, уродливый и в тоже время невыносимо красив, в своей идеальной оболочке.

— Я покажу тебе, детка, приоткрою завесу насилия и подчинения, чтобы ты наконец уяснила, кто я для тебя, — змеиным шепотом, обдавая обжигающим дыханием, проводит языком за ухом, зубами цепляя серьгу. — Помнишь, я обещал тебе, что натянуть твою задницу на свой член? — резкий разворот, ощутимый удар головой об дверь, выбивает последние надежды на его снисходительность и человечность.

Ладонями обхватывает мою попку, упирается своим твердым органом между моими ягодицами, плотно удерживая мое трясущееся тело. Звук расстегивающейся молнии, остро бьет по нервам.

Резко оборачиваюсь, используя момент, опускаю глаза вниз. В шоке наблюдаю, как он раскатывает презерватив на своем возбужденном члене, кидает на меня молчаливый взгляд.

— Кииир, нет! — вскрикнув, метнулась в сторону.

— Еще как, да! — хлесткий ответ.Реакция его оказалась быстрее моей. Ухватившись за волосы на макушке, рывком кидает к двери, как тряпичную куклу. Удар лицом об дверное полотно и я ощущаю вкус теплой крови во рту. В ногах дрожь, в теле настоящий колотун, в висках пульсация.

В неуправляемой истерике начинаю кусаться, царапаться, барахтаться.

Неожиданно, в сантиметре от моего лица, касаясь моих растрепанных волос, в дверь вонзается нож. Вскрикнув, замираю, уставившись на трясущуюся руку Спайса, который держится за рукоятку.

— Еще один писк или движение и я вгоню его в твою тупую башку, ты поняла меня? — оглушающий крик звоном отдается в ушах.Страх убивает сознание и подчиняет тело этому монстру.

— Да, — киваю, для убедительности, несколько раз, не отводя глаз от резной рукоятки.

Покорно кладу трясущиеся ладони на дверь, вжимаясь лбом, облизываю губы, на которые стекают соленые слезы, смешивающиеся с кровью, ожидаю своей участи.

Вздрагиваю, когда ощущаю его горячий член в моих складочках. Обхватив рукой мои бедра, сжимает до искр в глазах, грубо проводит своей плотью по моему лону, нащупывая запретную. Зажмуриваюсь. Протискиваясь, с хриплым выдохом уверенно и с усилием проникает, грубо растягивая нежную кожу. Стремительно. Жестко. До упора, вжимаясь лобком к моим ягодицам.

От неведомой, пронзительной боли, вскрикиваю, царапая ногтями дверное полотно.Обхватывает двумя руками мои бедра, толкается в меня размашистыми движениями, не жалея тараня мою попку.

— Больно...пожалуйста, — вскрикиваю при каждом движении, хватаю его руки, в попытках отодрать сковывающие пальцы на моей кожи.

— Я знаю, детка, — с придыханием шепчет, перехватывает мои руки, заводя за спину, удерживая в замке, продолжая безжалостно врываться в мое тело.

Хрипло вскрикиваю, пытаюсь вырвать свое тело, от адских больных ощущений, растяжений, распирания, что искрами бьет, отдаваясь вспышками в глазах.Я абсолютно обездвижена под его натиском, его огромным телом, как трепыхающийся воробушек в когтях ястреба, кидая безуспешные попытки на освобождение. Тело горит пламенем, пронзает невидимыми кинжалами, опустошая меня...И я уже не вскрикиваю, лишь еле уловимые хрипы вырываются из груди.

Выходит из меня, отпуская из своего плена...без сил оседаю на пол, в уверенности, что моя пытка на сегодня окончена.

Судорожно хватаю штаны, сглатывая слезы, натыкаясь на его стоящие передо мной ноги.

— Не так быстро, — вибрирует глухим голосом, — я не скорострел, — и перед глазами его раскрытая ладонь, в безмолвном жесте, подняться с колен, приглашение на продолжение адского марафона. На эмоциях, без суждения, без здравого смысла, в истерике бью по его руке, вытираю слезы, непрерывно катящиеся по щекам.

Незамедлительно прилетает хлесткая пощечина, растрепав мои волосы. Хватает за волосы, рывком дергает вверх, заставляя выпрямится, вынуждая заглянуть в его тьму. Сейчас глаза его горят, взгляд обезумевшего неуправляемого животного, губы напряженно подрагивают, искривляются в мерзкой улыбке.

— Ты когда уже поймешь, что безнадежны все твои попытки, — рычит, приблизив мое лицо к своему, готовый вцепиться зубами в мою плоть.

Разглядывает мое лицо, беспорядочным черным взглядом, окончательно подавляя мою волю, мое сопротивление.

Отшвыривает меня к креслу. Настигает в два шага, хватает вновь за волосы, оставляя клочья между своими пальцами, рывком поднимает с колен, подкидывая на кресло, ставя на четвереньки, по хозяйски управляясь моим телом. Надавливает ладонью на поясницу.

Покорно и уже без колебаний делаю то, что он хочет, в единственном желании остаться живой после этой схватки. Упирается горячим членом в мою попку, без промедления входит жестко, грубо, напористо, разрывая мои ткани, вцепившись животной хваткой в мои бедра, звонко шлепая ягодицы, обрушивая на меня грязный мат, поглощая меня, уничтожая меня.

Вгрызаюсь в кожаную спинку кресла, мычу от раздирающей боли и молюсь, впервые в жизни я молюсь, как меня учила покойная бабушка.

— Тебе это нравится, грязная ты сука? — вибрирует сбивчивым дыханием, притягивает мое тело, намотав волосы на свой кулак, прижимает к своему горячему торсу, уже с легкостью скользя в моей попке.Впервые я знакомлюсь с ощущения, как будто меня рвут, на живую, режут. Все внутри содрогается под его жесткими ударами.Я познала насилие, как он и обещал. Безжалостное, больное подчинение, когда тело тебе не принадлежит, когда твое тело забирают, раздирают, вытряхивая душу, как ненужный мусор.

— Нет, Кирилл, — выдыхая в очередном протяжном стоне.Замирает. Гулкий стук его сердца. Тяжелое громкое дыхание, похожее на сопение.

Наклоняется к моей шее, я в испуге вздрагиваю, не понимая чего от него ожидать в следующий миг, с какой болью он познакомит меня в этот раз. Совсем неожиданно покрывает влажными поцелуями, крепко сжимая грудь. Волна мурашек проносится по телу. Не дышу. Вжимается, плотно касаясь лобком моих красных ягодиц, проникая глубоко в меня, одновременно обводя мокрыми губами шею, мочку уха, проводит языком по плечу. Пальцы его скользят по моим губам, обводя мой приоткрытый ротик.

— Даа, сучка моя!!! Скоро ты будешь просить, чтобы я тебя трахал! Только я! — шепчет, задерживаясь во мне.

И вновь вторгается жестко, яростно, крепко держа за волосы, выбивая из меня умоляющие вопли. Адская боль пронзает все тело, уже как будто не мое тело, разодранное, пережеванное, истощенное.И я чувствую, как он упивается всевластием, контролем, своим доминированием, выпивая меня до дна.

— Хватит...прошу, — шепчу.Пять минут, десять, беспощадной моей принудительной порки. Замедляется…

— Что ты чувствуешь? — вжимая мое трясущееся тело в свой напряженный торс.

А я чувствую, как жар проносится по телу, как его тьма заполняет меня и я теряю себя. Полное опустошение и мрак.

— Ничего, — шепчу, отрешенно уставившись в окно.Откидывает от себя...

Падаю на колени, утыкаюсь в ладони, рыдаю, морщась, борюсь с болью, с невыносимой пульсацией в заднем проходе.Провожу рукой по попе, ощущая влажность, ошарашено смотрю на окровавленную ладонь.

— Тебя не ебали еще в задницу? — встав рядом, заправляя свой член в брюки, взглядом, в котором читается удивление.

— Нет! — вытирая слезы. — Ты бы еще биту в меня затолкал!

— Только попроси, — усмехается, достает из кармана пачку денег, не глядя выдергивает купюры, хлестко швыряет мне в лицо, — на лечение.

Бумажки острыми краями царапают кожу щек, иссякая мою душу, словно хирургическим скальпелем пронзая живую плоть.

Сглатываю обиду, боль и осквернение моего тела, встаю с мнимой легкостью, отшвыриваю деньги, надеваю трусики, кусая щеки изнутри, под его заинтересованный беглый взгляд из-под изогнутых бровей.

Раскинувшись в кресле, затягивается сигаретой, с легкой довольной ухмылкой на губах, наблюдает, как я натягиваю штаны, хватаю свой пакет.

— Ты монстр и ублюдок!!! — громко крикнув, бросая взгляд полный ненависти, хлопаю дверью.

Выбегаю на улицу, жадно хватаю свежий воздух, выдыхаю скомканное напряжение, замираю прикрыв глаза, пытаясь придти в себя.

— Отстрелялась малышка? — голос Савы, стоящего у припаркованного авто, возле служебного входа, — прыгай закину в твою аптеку. Смотрю, Спайс, не хило потрепал тебя, — расплывается в ехидной улыбке, открывая дверь.

— Отстрелялась? Отстрелялась?! — мгновенно вскипев, ору на весь двор. — Вот тебе, как я отстреливаюсь, дибил!!! — резко размахиваясь пакетом, бью по его наглой морде, замахиваюсь еще раз и врезаю с другой стороны, дак так, что содержимое моего контейнера с рыбным супом, выливается на его плечи. Эти удары предназначались, конечно, не ему! Перед глазами был ОН!! И я с особым остервенением и ненавистью била ЕГО, вкладывала всю свою бурлящую злость.

Глаза Савы заволакивает холодным льдом, губы напряженно собираются в морщинки, ноздри расширяются.

— Сука!!! — хватает мою руку, выворачивая назад. — Ты блять попутала, мразота?! — нагибает меня, ударяя об капот машины, прижимая мою голову.

— Белый!!! — знакомый крик, похожий на рык. — Не понял! Что за хуйня?!

Руки блондина расслабляются и отпускают меня из захвата. Оборачиваюсь и сама съеживаюсь от разъяренного вида Кира, с напряженными кулаками и вздутыми венами на руках.

— Спайс, эта сука...

— Меня не волнует, что эта сука сделала, что должен делать ты?!! — пронзительный ор.

Медленно приближается к Саве, словно хищник перед броском, упираясь каменным взглядом.

— Привезти и отвезти её, — от досады закусывает губы, — не прав, Спайс, сорвался, — сжимая челюсти до скрипа зубов.

— Мне твоё «не прав» не упирается, косячник! — подойдя вплотную, резко делает подсечку.Сава падает на колени, молниеносно Спайс, бьет с ноги, разбивая ему нос.

Я взвизгнув, подпрыгиваю, прижимаю порванный пакет к груди, испуганно пялюсь на них, ожидая своей участи.

— Белый! Последнее предупреждение, еще косяк и вышибу мозги, я предупреждал насчет неё! — схватив за волосы чуть наклонившись, шипит, — вперед паровоза не беги — совет на будущее, — отталкивает от себя. — А сейчас свободен, наберу.

Убрав руки в карманы направляется в мою сторону. Нависая всем телом, тяжело дыша, вновь ощущаю его тонное напряжение, которое придавливает к земле.

— А сейчас ты!!! — цедит сквозь зубы. — Без приключений не можешь, да?! Отхуярила, успокоилась?! Киваю головой.

— Стой здесь и чтобы не шевелилась! Вновь киваю и стою не шевелясь, дыша через раз, наблюдаю за удаляющейся фигурой Спайса.

Через минуту, в пустынный двор влетает белый крузак, тормозя у моих ног, которые приросли к земле.

— Не тупи уже! — рявкает через открытое окно.Тут же устремляюсь к машине, лихо запрыгивая, как будто я проделывала это тысячу раз. А ведь я впервые в его тачке, не смотря, что год знакомы, для меня проход был закрыт, эта некая запретная и опасная территория. Как же все круто изменилось после одного вечера.

Вжав педаль газа, машина понеслась по вечерним улицам пятничного жаркого вечера, когда солнце уже улетало за горизонт.

— Да, Марс, — перекрикивая музыку, прижав к уху мобильник, лихо уворачиваясь от встречных машин. — Я через десять минут буду, дело срочное образовалось, — повернувшись в мою сторону, кидая жгучий взгляд, — не тебе меня учить! Вискарь с ними хлопни, тёлок подкинь, расслабятся заодно, заднюю точно не включат, — задумчиво произносит, подрезая ментовской уазик, расплываясь в довольной улыбке.Откидывает телефон, набирая скорость.

Подъехав к аптеке, тут же выскочила, как ошпаренная, не оглядываясь понеслась по ступенькам аптеки, прочь от НЕГО.Белый авто, с ревом мотора, рванул в обратную сторону, расталкивая попутные тачки.

Забежав в аптеку, устремляюсь к двери в служебное помещение, под недоуменный взгляд Инны.

— Сашуль, что-то случилось? — испуганно произносит мне вдогонку.

— Инна Павловна, добрый вечер, все хорошо, — запыхавшись, скрываюсь в подсобке.

Плюхнувшись на мягкое кресло, взвыла словно щенок, от раздирающей боли моей плоти и моей души, уткнувшись в ладони, контролируя свои звуки истерики.

«Больно, как же больно! Невыносимо! Жестоко! За что он так со мной?! Монстр!» — всхлипываю, облизываю разбитую губу.

— Саша? — мягкий дрожащий голос Инны. — Что случилось, девочка? — накрывает теплыми ладонями мои плечи.

— Всё...всё...всё хорошо, — шепчу, — просто сдохнуть хочу, вот и думаю, чего мне наглотаться, чтобы наверняка. Димедрольчика бахнуть? — истерично усмехаюсь, вглядываюсь воспаленными глазами в изумленное лицо женщины.

— Да, Господи, что ты такое говоришь! — садится рядом, обнимает за плечи, — Максим обидел? — заглядывает в лицо, обращает внимание на разбитую губу.

Не знаю сколько я так просидела, приходя в себя, окутана теплыми объятиями женщины, слыша, но не слушая её тихие слова поддержки. Мне не нужны были речи посторонних, они меня не успокаивали и не спасали, не придавали сил. Еще с детства, я привыкла рассчитывать только на себя, не ожидая благосклонности от мира, от вселенной, от «добрых» людей, всегда понимала, что от нас и только от нас самих зависит, как настоящее, так и будущее. Благодаря маме, у меня сформировался этот железный стержень, сила в нас самих. При любой неудаче, травме на тренировках, меня никто не жалел и не вытирал сопли из-под носа, заставляя стиснув зубы рваться вперед, отключая жалость к себе.

— Сама виновата, Александра! — любимые и самые часто произносимые слова моей матушки. — Запомни, все что произошло, все события в твоей жизни, удачи, несчастья — это лично твои труды! Ничего не бывает случайным.

Эти слова глубоко впечатались, прорастая корнями в моем подсознании.

— Инна, все хорошо, бегите домой, вы и так задержались, ваши, наверное переживают, — подмигнула женщине, — я в порядке! — показательно выдыхаю.

— Да, как же я оставлю тебя...ты ведь ничего не сотворишь с собой? — с тревогой вглядывается.

— Конечно, нет, — отмахнулась, — это с психу брякнула, не обращайте внимания, — натянуто улыбаюсь.

— Что случилось, Саша, может все таки расскажешь?

— Нееет, — и тут я прыснула от смеха, представив, как я шокирую эту скромную тихую женщину, своим красочным рассказом.

Выпив валерьянки, под настойчивые взгляды моей сменщицы, переоделась в чистый халат. Отправить Инну домой удалось только за полночь, после чая с ромашкой и ее хрустящими печеньями.

Умылась холодной водой, в попытках снять отечность. Обработала мазью свою израненную часть тела, которая горела огнем, в надежде, что обошлось без внутренних разрывов.Приступила встречать и обслуживать местных клиентов, нацепив фальшивую и жизнерадостную маску.Ночь с пятницы на субботу, как обычно пролетела стремительно, город не спит в выходные ночи жаркого июля.

Бреду домой ранним утром, встречая рассвет, наслаждаясь одиночеством пустынных улиц и приятным теплом, еще не разгоряченного солнца. По пути позвонила маме, укрывшись в телефонной будке. Привычные разговоры о даче, соленьях, огороде, последние сплетни о своих подругах и ноль вопросов про свою дочь.

— Ладно, мамуль, я после смены, пошла домой отсыпаться, — устало выдохнув в трубку, — звякну на неделе.

— Александра, а ты не хочешь помочь матери?! — а вот и первые жесткие нотки упрека.

— Не-а, — усмехнулась и с громким бряком кинула трубку на рычаг.Выйдя из будки, от злости, пинаю пустую бутылку, ругая себя в который раз, что ожидаю от мамы другого отношения, нежности, понимания, обыкновенной материнской любви, которых мне так не хватает и именно сейчас я, как никогда нуждаюсь в ней.

Приняв душ, закрыла плотные шторы, не впуская солнечный свет, погрузилась в долгожданный упоительный сон.

Проснулась уже ближе к вечеру, помятая, вспотевшая, с прилипшими волосами на голом теле, ощущая неприятную ломоту и знакомую ноющую боль, где ОН побывал вчера.

Перед открытым окном разминаю шею, делаю наклоны, разгоняя кровь, приводя тело в тонус. Решаю сегодня выйти на пробежку.Настойчивый, уже пятый, телефонный звонок от Макса.

— Привет, — отвечаю хриплым голосом.

— Ну, бля, наконец-то, куда пропала, сладкая моя? — недовольный голос.

— С ночной смены отсыпалась.

— Ты там в своей аптеке поселилась что-ли?

— Неделя ночных смен, выручила девочек, — по привычке приходиться отчитываться.

— Пиздец, нахер эта благотворительность! Сколько раз предлагал в клинику устроить, уперлась ведь, за копейки в этой чмошной аптечке гондонами и шприцами торговать!

— Я подумаю.

— Сегодня вечером заеду, будешь дома?

— На пробежку, а потом... — долго перебираю варианты правдоподобных ответов.

— Саня...что с тобой? Из-за того раза пыжишься на меня?

— Я получила по своим заслугам, — усмехаюсь.

— Ладно, приеду поговорим...хочу тебя, — тихо произносит.

Между нами воцаряется неудобная пауза. Обычно я с радостным возгласом, мурлыча в трубку, осыпаю его возбуждающими фразочками, разогревая в нем подскочивший аппетит, но не в этот раз...и больше НИКОГДА! Я это решила и мнение не изменю!

— Хорошо, — сухо ответила, отключая телефон.

К вечеру погода начинает портиться, на город движется огромная серая туча, с проблесками молний и далеким звуком раската грома.

Бреду в сторону школьного стадиона, когда начинает уже смеркаться. Напевая песни, звучащие в наушниках, поглядывая вверх на темное небо, вдыхая влажным ароматом и предвкушаю пробежку под прохладным дождем, это именно то, что мне сейчас так необходимо, расслабить ум и напрячь тело.

Подправив завязки на шортах, затянув шнурки на своих старых кроссах, не спеша начала с легкой пробежки. Круг, два, три...

Наращивая скорость на пустынном стадионе, я бегу, забыв на время про все недавние испытания и истязания, откинула жалость к себе, страх, а главное, то, как мне придется выпутываться из этого узла. На короткий момент отпустила злобу, ненависть и все остальные ненужные мрачные эмоции. Начавшийся дождь придает сил, охлаждая тело. Запрокинув голову вверх, с улыбкой ловлю капли на своем лице, приоткрывая рот пробую на вкус летний дождь. Смахиваю с лица капли, сбрасывая внутреннее напряжение и боль, несусь вперед, наслаждаясь одиночеством, свободой и любимыми хитами.

На очередном круге замечаю свет фар, приближающегося авто. Сквозь стену дождя не могу уловить марку машины, заезжающей на стадион.

«Макс?» — напрягая зрение, протираю глаза.«Бляяяя....Сам Черт из преисподнии пожаловал!» — поджимаю губы, сминаю ладони в кулаки, до треска кожи, видя заезжающий на газон белый Land Cruiser.Остановившись, на середине футбольного поля, выключил фары. Из приоткрытого чёрного окна вздымается вверх табачный дым.Не обращая внимания бегу, устремляя взор вперед.

Круг, два...авто медленно выкатывается на дорожку, преграждая мне путь.Подбегаю к водительскому месту, торможу, подпрыгивая на месте.

— Кир, три круга еще, — смотрю сквозь мокрые ресницы на него, молчаливо осматривающего меня с ног до головы, окатывая холодной волной своим отрешенным взглядом. Качает головой в немом отказе.

— Это была не просьба и не вопрос! — сжав губы, ухмыльнулась, смахивая с лица прилипшие мокрые локоны волос.Его глаза блеснули, брови дрогнули. Не дожидаясь от него угрожающей речи, рванула дальше.

«Куда уж хуже, да?! Хотел полного смирения и подчинения? Это не ко мне!» — с сарказмом улыбаюсь сама себе.

Намотав последние круги, вырубаю музыку, скидывая наушники на плечи, глубоко выдыхая подхожу к авто.

— Я мокрая, — открыв пассажирскую дверь, уставилась на Спайса.Кивком указывает на место.

Нехотя залажу на кожаное сидение, оттягиваю влажный прилипший к телу, топ, пряча напряженные от прохлады соски. Не смотря на него, устремляю взгляд в вечернюю пустоту, пытаясь унять, нервную дрожь от его пытливого и колкого взгляда. Сейчас чувствую себя невероятно уязвимо перед ним. Он уничтожил во мне всю уверенность в себе, опустив мою самооценку ниже плинтуса, грязный мат, презрительный взгляд, его кипящая ненависть, унизительные действия сделали свое дело, вселив в меня страх, пустоту и чувство собственной ничтожности. Теперь я четко понимаю, как они технично ломают и других девчонок, подчинение, физическое и моральное насилие, остается лишь тело, податливое тело, беспрекословно исполняющее все желания и извращенные фантазии хозяина.

Интересно, а со своими девушками он такой же? Конечно нет! Да, он груб, жесток, но своих куколок он не портит, наслаждаясь их цветущей красотой. Они, несомненно, прекраснее меня. Модели с фарфоровой ровной кожей, аристократическими чертами лица, аппетитными формами, длинными стройными ногами, этакие чистокровные породные дамы. А кто, я? Я лишь обыкновенная неидеальная девчонка, еще и со скверным характером или, как он меня назвал — «Второсортная блядь».

«А что я собственно загоняюсь? Мне же плевать на него, какой он меня видит, что думает обо мне! Или…»

Внезапное прикосновение горячих пальцев к моему лицу, током бьет по венам, выдергивая из моих мысленных рассуждений. Вздрогнув, бью по его протянутой руке, вжимаясь в дверь, отстраняюсь, по дальше от опасности, исходящей от него. Испуганно таращусь на его удивленное лицо.

— Как твое самочувствие? — хриплым спокойном тоном произносит, разглядывает весь мой ошарашенный вид.

— А тебе не все равно? — с вызовом брякнула ему, выдыхаю в попытках расслабиться.

— Все равно, — задумчиво, уставившись на, быстро работающие, дворники, — просто хочу повторить вчерашнее! Ты готова? — оборачивается в мою сторону, сверкает глазами.

— Ты извращенец?! Тебя заводят раздолбленные задницы?! — выпалила я.

Усмехается, медленно хлопнув длиннющими ресницами, источая мнимое и опасное спокойствие.

— По острию не ходи, — монотонно отвечает, выключая дворники. Обращаю внимание на красные отбитые костяшки его рук, обвожу пытливым взглядом его, как всегда, безупречный вид, с лёгкой небрежностью. Черная футболка, спортивные штаны, напряженные огромные мышцы, влажные волосы и без обычных атрибутов шикарной жизни, в виде толстой цепочки и часов, наводили на мысль, что приехал с тренажерки.

— Тебе так не идет твоя постоянная беспантовая брань. Ты постоянно и упорно просишь тебя наказать или это средство защиты? — склонив голову к плечу, иронично улыбаясь.

— Моя, как ты выразился, беспантовая брань, ответ на твое отношение ко мне и...

— Хочешь другого отношения? — перебив меня, упираясь пробивающим взглядом.Смотрю и не знаю, что ответить, неуверенно пожимаю плечами.

— Ты сама знаешь, что делать для этого, — вновь протягивает руку к моему лицу, мягко обхватывает мои скулы, большим пальцем гладит распухшую, от ссадины, губу.

— Нельзя туда, где был вчера, — как завороженная шепчу, не в силах и пошевелиться.

— Тогда сделай так, чтобы я не захотел туда, — припирая меня к невидимой стене.

— Как?

— Сама решай, я тебе даю выбор, но думай не долго! — блокирует двери, откидывается в расслабленной позе, ожидая моих действий, с интересом обводит непроницаемым взглядом мое лицо.

И это самое трудное для меня, оказывается намного легче было, когда он брал силой, принуждал, запугивал, когда от меня ничего не зависело, но не так. Ощущение насилия над собой, пугает, выбивает из под ног твердую почву, но проявление собственной инициативы, ломает внутренние убеждения. Заставлять свое тело дарить удовольствие тому, кого ненавидишь, все равно, что предать себя.

Услышав его усталый выдох и звук хруста костяшек, решаю не медлить более и не будить монстра.

Сглотнув, неуверенно приблизилась к нему, разглядывая его лицо в свете включенных лампочек на приборной панели.Упирается неподвижным взглядом, как удав на кролика, замечаю его черные расширенные значки. Мокрой дрожащей ладонью накрываю его колючую скулу, словно прикасаясь к самому опасному и зубастому хищнику. Впервые прикасаясь к нему…

И что-то происходит в этот момент, мы просто безмолвно смотрим друг на друга, как никогда ранее, словно считывая эмоции, изучаем каждую черточку лиц, взмах ресниц и медленное, но тяжелое дыхание обоих. Время, как будто останавливается, мгновение проносится вечностью.

Другую ладонь кладу на его выпирающее достоинство, сжимаю и разжимаю ладонь, увеличивая его в размерах. Тень улыбки проскальзывает по его лицу.

— Дай угадаю. Хочется оторвать мой член? — вибрирует возбужденным голосом.

— Нет, у тебя слишком больная фантазия, — отвечаю и пялюсь в его сверкающие глаза.

Опустив ресницы, скользнул взглядом по моей груди, ногам. Кончиками пальцев прикоснулся к влажным плечам, опускаясь к мокрому топу, оттянув поднял вверх, оголяя мою грудь. Холодно. Мокро. Его горячие прикосновения к моим соскам. Невероятный контраст.

Дрожащими пальцами провожу по его приоткрытым губам, уставившись голодным взглядом. И впервые ловлю свои желания, свои мысли, поражаясь тому, как я хочу попробовать эти губы, вкус, движения.

«Интересно, как ты целуешься?!» — изумленно разглядывая, обводя пальцами его рот, который может резать без ножа.«Что происходит? Неужели я безумна, как и говорил он?!»

Самое неожиданное в этот момент, он захватывает ртом мой палец, прикусив зубами, обводя своим языком, упирается горящим взглядом и хищная улыбка плывет по чувственным губам. Таращусь на него, на инстинктах отрывая рот.

Чертыхаюсь, когда его рука ложится на мою талию, обнимая, с давлением притягивая к себе.Второпях оттягиваю резинку его штанов, оторвавшись от его лица, не провоцируя больше, выбирая для себя вариант проверенный и уже пройденный между нами, как мне кажется самый безопасный.

— Ты хочешь всего лишь сосать? — останавливает, касаясь пальцами моих щек, перебегает глазами по моим губам.

— Ты сам предоставил мне выбор, неужели сам Спайс не отвечает за свой базар?

— Валяй, — хриплый смешок. Расплывается в улыбке, раскидывая руки.

Помогая приспустить штаны, кладет руку на мои лопатки. Рассматриваю его член обвитый крупными венами, глажу ладонью, пальцами касаясь его крайней плоти, языком играя, обводя каждый изгиб, обращаю внимание на его пробегающую дрожь. Старательно беру его в рот и сама не замечаю, с какого момента вспыхивает во мне желание угождать ему, как вид его члена распыляет меня, возбуждает, его тягучее дыхание, поглаживания по моей оголенной спине и некая моя темная сторона вырывается наружу, прося еще пошлого и грязного от этого мужчины.

Беру его, заглатываю до основания, перетерпев рвотные рефлексы, с усилием погружая в горло. Оказывается при желании, это очень легко и естественно. Пальцами впивается в мою голову, поддаваясь бедрами вперед, протискиваясь глубже. Убирает мокрые локоны с моих щек, собирая волосы в хвост, резко поднимает меня, беспорядочно пробегаясь опьяненным взглядом по моему лицу, мокрым губам, пока я сжимаю его член в своей руке, медленно скольжу.Внезапно притягивает к себе, целует шею, горячим языком обводит скулы, ощущаю его аромат кофе с пряной травкой гашиша, мурашки пробегают по телу от окутывающего дыхания с хрипоцой. Запрокидываю голову, скользя ладонью по его члену, сжимая головку. Оттягивает за волосы, прикасается языком к соскам, губами всасывая и лаская..."Чееерт, что он вытворяет?!" — в изумлении прислушиваюсь к его действиям, что голову мою кружат.

Каждое касание дурманит мое сознание и будоражит кровь.

— Сядь на коленки и сними с себя шорты, — шепчет облизывая свои губы.

— Зачем?

— Сделай, как я сказал! — произносит хрипом и взгляд его становится маниакально опасным.Не сводя глаз, снимаю с себя шорты, забираюсь на сиденье, поджимая под себя ножки.

— Умница, а сейчас продолжай, — разглядывает с похотливой улыбкой притягивает к себе. Сглотнув слюню, вновь опускаюсь, с жадностью поглощая его плоть.В голове вой мыслей, вопросов, противоречий, а в теле приятное нарастающее возбуждение, словно окунаясь в огонь, начинаю сама гореть от его рук, голоса, шепота…Его пальцы, протискиваются между моими ножками. Оттягивает трусики...Вздрагиваю...

— Не отвлекайся! — глухим голосом произносит, гладит мою промежность, чуть касаясь, до долбящего в возбуждении, клитора. Стон вырывается из груди, когда его пальцы медленно и аккуратно проникают в мое горячее лоно. И начинается моя борьба с самой собой. Моя уже почти проигранная, когда он растирает влагу на моих складках, а я смачно обсасываю его член, в желании, чтобы он оказался во мне. И протяжные стоны, в ответ на его действия, сдают меня окончательно.Щеки горят, зарядом бьет весь низ, отдаваясь в ногах. Начинаю ерзать на его ладоне, ощущая пальцы в себе.Надавливает на мою голову, прижимая к своему паху, глубоко и протяжно дыша, чувствую его нарастающую мощь во всем теле. Резко кончает мне в ротик, не отпуская, не давая подняться, двигая пальцами еще сильнее и увереннее.

«Боже, что это...нельзя!!!» — разум кричит.

Отшвыриваю его руку со своей головы, вскакиваю, освобождаюсь от его пальцев.Выдыхая, откидывает голову на спинку сиденья, таращась на меня, открывает запотевшее окно, не торопясь закуривает сигарету.

— Ты так боишься кончить от меня, — усмехается, — но ты еще не догоняешь, что ты уже моя, — подмигивает, закусывая нижнюю губу.

— Я свободна? — осипшим голосом шепчу, натягивая мокрый топ.

— На сегодня, да, — прищурившись сквозь едкий дым.

Открываю дверь, смотрю на ливень, на образовавшиеся глубокие лужи, вздрагиваю от вспышки яркой молнии.

— Сиди уже, закину, — подправляя штаны, заводит авто.

Сквозь бушующий ливень машина медленно выезжает со стадиона, по знакомому маршруту, ведущему к моему дому.Телефонный звонок...

— Да, Краш, — сдвинув брови, сконцентрировано уставившись на дорогу.

— Чего, бля?!! Да нууу, — извергается в хохоте, постукивая руль, — гонишь? прям откусила?

— А ты сам разрулить не можешь? Тёлки на тебе, на хуй меня дергаешь из-за этого кипиша? — улыбка слетает с губ.

— А Максу звонил?

Оборачивается на меня, резко тормозя, покусывая губы.

— Ладно, понял, сейчас подъеду! Ты в больничку вали, чтобы в теме был! — откидывает мобильник.

— Позже завезу тебя, — не оборачиваясь на меня, круто выворачивает руль, выезжая на дорогу.

Сижу, жмусь от холода. Мокрая одежда неприятно липнет к коже, от волнения покусываю губы, прохладными ладошками успокаиваю горящие щеки, сжимаю ноги, в попытках унять вспыхнувшее возбуждение, влажные трусики натирают пульсирующие складки.Всматриваюсь в бьющие капли дождя, смахивающиеся дворниками, задумываюсь о своем будущем. «Что же меня ждет? С каждым днём я затягиваюсь все глубже, совершая ошибку за ошибкой» — мотаю головой, ругая себя, что вовремя не призналась во всем Максу.

«Я точно шлюха! Все так, как он говорит!» — искоса поглядываю на сконцентрированное лицо Спайса.Машина замедляется, въезжая за ограждение закрытого городского парка.

Медленно проехав по пешеходной дорожке, в кромешной тьме, останавливаемся напротив трех машин с включенными фарами, устремленными в нашу сторону. Спайс, сосредоточенно окидывает взглядом тачки, подняв ладонь на уровень глаз, от слепящего света.Фары гаснут и из машин высыпаются братки.

— Сиди и не высовывайся, — пробубнил, доставая с заднего сиденья свою олимпийку.

— А пушка есть? — обескуражено перевожу взгляд с амбалов на него, чувствуя опасность. — Ты один! — шепчу, как будто опасаясь, что нас услышат.Резко поднимает на меня удивленные глаза, улыбаясь краешком губ.

— Прикроешь? — подмигивает, выпрыгивает из тачки, подходит к мужчинам, поочередно протягивая руку.

Приглушаю музыку, всматриваясь вперед. Через открытое окно с его стороны, доносятся обрывки фраз.

— Отвечать, Спайс, придется за шлюх своих. Грек в больничку загремел, надо бы рассчитаться по понятиям, — самый широкоплечий, бритый молодой бугай, вальяжно крутя в пальцах брелок от тачки, стоящий напротив Кира.

— Не растягивай резину, кидай ваши условия и расход. Шлюхи наши, я отвечаю за них, — отчеканивает в ответ, явно ожидая быстрого исхода.

— Мы в доле с вами по металлу, — исказив подобие сурового выражения лица.

— Да ты, бля, гонишь?! — в ответ взрывается смехом. — За покоцанный член своего кореша, на лямы нас разводишь?! Неее, так дела не решаются, — в отказе кивает головой, убирая руки в карманы.

— Твоя телка откусила у нашего кореша...

— За базаром следи, она мне не телка, а шлюха, которую вы сняли! — взгляд моментом меняется, цедит сквозь зубы, приблизившись, нависая над ним. — Повторю тебе, я готов отвечать по понятиям, но не рассчитывай на лёгкий куш. Попытка номер два, я жду!Бугай мнется, озирается на своих братков, отщелкивает сигарету.

— Двести штук и нам подгон первоклассных шлюх, — выдыхая, отступает назад.

Минутная, напряженная тишина, все глаза устремлены на Спайса, который не сводит пристального взгляда с бугая.

— Да хуй с тобой! Базар, — протягивает руку.

Смотрю, от волнения дыша через раз, впервые пребывая на стрелке, настороженно рассматриваю всех присутствующих.

Из внедорожника в это время выволакивают за волосы полуголую девушку, в ссадинах, с разбитым лицом, кидая на асфальт к ногам Спайса.

— Её в расход, это наше условие, — монотонно произносит бугай, плюнув на обнаженную спину девушки, — Эта косячница ответит должна! Всматриваюсь и узнаю в этой бедолаге, знакомую официантку из Ориона, которую я не видела уже пару месяцев. Холод проносится по спине, тысяча северных мурашек охватывают все тело.

— Лена?! — шепчу, в ужасе, прикрывая рот ладонью.Добрая девочка, совсем юная, приехавшая из деревни на заработки, в помощь своей больной маме и маленькому брату, отсылая каждый месяц почти всю свою зарплату. Она мне много и очень много рассказывала откуда она родом, о своих родных, каждый раз с восхищением и умилением описывала младшего Илью и жениха Сергея — её первую любовь, еще с первого класса.

И сейчас она сидит на мокром асфальте, побитая, дрожащая в страхе, не поднимая глаз, вытирает сочащуюся кровь из носа.Спайс кидает брезгливый взгляд, отходя на шаг.

Глядя на нее, с невыносимым желанием защитить эту девочку, выпрыгиваю из машины. Подбегаю к ней, падаю на колени, обнимаю.

— Леночка! Как же так?! — укутываю руками её от посторонних глаз, ужасаюсь видом ссадин, сломанным носом.Замечаю, что все мужчины расступаются, с интересом наблюдая за нами, лишь Спайс, словно скала, не качнувшись, прожигает убийственным взглядом.

Лена, вцепляется в меня, начинает рыдать в голос…

— Саша, это не я, я не хотела этого, — всхлипывает, утыкается мне в шею, — Максим меня обманул, он говорил … я боюсь, помоги мне, — шепчет, с опаской оборачивается на присутствующих, — мама, моя мамочка одна...Илюша...Саша, божее, — вскрикивает, прижимаясь крепче дрожащим телом.

— Тише, тише, все будет хорошо, — сидя в обнимку с ней, гладя её мокрые белокурые волосы. — Спайс, прошу, — взмолилась я, вкладывая всю неприкрытую горечь и надежду в свой взгляд.

— Пошла быстро, сука, в машину, — сквозь дрожащие желваки шипит, наклонившись к моей голове.

— Я не оставлю её! — выкрикиваю, кидая на него решительный взгляд. — Животные! Вы не мужики, вы хуже смарчков! — озираюсь на всех присутствующих.

Бугай усмехается, проходясь по мне липким взглядом.Подходит, присаживается на корточки, разглядывает меня с кривой улыбкой. Лена, от его вида, сильнее обхватывает мои плечи, от страха буквально перестает дышать.

— Милая, жалко её, да? — учтиво качает головой, — Ты можешь спасти эту бедную девочку, — взметнув руку к моей щеке, неприятно ущипнул, оттянув кожу у губ.

В нос ударил запах дешевых сигарет и бензина. Незамедлительно ответила ему хлестким шлепком по мясистой руке.

— Пакли откинул! — разразился в крике Спайс, рывком приблизившись к нему.Бугай ухмыльнулся, перекинул взгляд на него, вставая, выдохнул...

— Она нам нужна, эта прыткая телка, — указывая пальцем на меня, — наше условие.

— Багда! А не многовато ли условий?! Ты не на базаре и меня не двигай! — и глаза его опасно вспыхнули, брови изогнулись.

— Она и точка! — продолжает надменно светиться. — Ты нам должен шлюху! И не одну. Сам подписался.

— Ты меня решил подписать, гондон?! — настигает бугая в один шаг. Молниеносный удар снизу в челюсть, сбивает с ног.Остальные окружает нас, взяв в кольцо, кто-то достает пистолеты, кто-то сверкает кастетами на напряженных кулаках.

— Шаг назад! — пронзительный крик. — Войны, суки, захотели?! — оборачивается, оглядывает каждого озлобленным черным взглядом исподлобья.Все стоят не шевелясь..

Подходит к сидячему бугаю, встает ногой на одну руку, придавливая до хруста костей, не спеша достает с сзади ствол, быстрым щелчком снимает с предохранителя, наводит к бритой голове...

— Запомни, чепушила! Научись сначала базарить по понятиям, чтобы на стрелках рулить! Я тебе не девочка центровая, чтобы меня разводить и фуфло втирать, — говорит размеренно и медленно, — отсоси свои условия. Раз такой базар, брею вас по полной! И расход! Ты меня услышал?! — надавливая на висок металлическим дулом.

— Да, Спайс, — щипит, сквозь напряженные желваки.

— Ну и молодец, пацанчик! — подмигивает, хлопает по плечу, отводит от головы ствол.

— Что, Греку передать? — встает, отхаркивая кровь на асфальт.

— Макс, с ним готов лично переговорить.Рывком хватает меня за руку, расцепляя наши объятия с Леной.

— Сашаааа… пожалуйста… — плач Лены.

— Нееет, Кир, пожалуйста, не оставляй её.. — истошно ору, пытаясь вырваться, бью кулаками по его груди, — будь, блядь, мужиком!!!Молча. Резко. Жестко подхватывает меня на руки, зажимая напряженными руками, до хрипоты, направляясь к автомобилю, оттолкнув одного парня со своего пути.Кидает на сиденье, наклоняется ко мне, упираясь бешеными стеклянными глазами.

— Еще хоть один писк, я тебе все зубы вышибу, — шепчет, сжимая подбородок.Хлопает дверью, обходит машину, оборачиваясь на присутствующих.Резко сдает назад...

Фары освещают фигуры мужчин, их блестящие опасные взгляды, наглые ухмылки...Богдан достает из кармана пистолет и я замираю, уставившись на него, на его каждое движение. Приставляет длинное дуло с глушителем к голове девчонки, склонившейся перед ними и с улыбкой, предназначающейся мне, стреляет, обрывая невинную и такую короткую жизнь. Мгновенно тело обмякает и падает, утыкаясь нежным лицом в мокрый асфальт. Я взвизгнув, резко закрываю глаза, жмурюсь от дикой пронзительной боли, ужаса. Широко распахнутые глаза, навсегда застывают, устремляясь в даль, белокурые длинные волосы веером укладываются у молодого лица, медленно затягиваясь кровавым покрывалом.

— Божееее, — вскрикнув, утыкаюсь в ладони.

— Вот же и сука тупорылая!!! — взрываясь в крике Спайс.Хватает за волосы, сжимает в трясущийся кулак, не отвлекаясь о дороги, лихо выворачивая руль...

— Ты, мразь, меня под стволы ставишь!!! — оглашенно орет, отталкивая мою голову, стукая об стекло.

— Да, пошел ты!!! — ору в ответ.

Рывком открываю дверь, на скорости пробегаюсь взглядом по серому асфальту, вытаскиваю ноги.

— Ебанулась?!! — хватает за руку, дергая на себя.Писк тормозов и я ударяюсь об приборную доску. Жесткий хват за руку, хлопок закрывающейся двери.Потираю ушибленный лоб, стону от мгновенной прошибающей боли.

— Придурок! Ненавижу тебя!!! — вытираю проступившую кровь на губе.Незамедлительно прилетает очередная звонкая пощечина, по инерции откидывая мою голову к окну.

— Прекрати меня бить!!! — ору, оборачиваясь, сталкиваюсь с его бушующим пожаром в глазах. Брови дрожат, грудь вздымается…

— Ну давай, мразь, рискни костями! — рычит, не шевелясь прожигает взглядом.

Не думая, влепляю ему звонкую пощечину, до жара в ладони. Взгляд его заволакивает чернотой, лицо расслабляется, на губах плывет кривая улыбка. В ужасе отстраняюсь от него, вжимаясь в дверь.

Минута гнетущей тишины.

Ничего не говоря, вжимает педаль газа в пол. Под грохочущую музыку, авто разгоняется, пригвоздив тело в кресло, с опаской оглядываюсь на мимолетные объекты, обгоняемые машины, зажмуриваю глаза, когда мы вылетаем на встречку.Где-то сзади доносится непрерывный сигнал авто, открываю глаза. Спайс, смотрит в зеркало заднего вида.

— Бляять, хули тебе то надо? — притормаживает, двигаясь к обочине, — а вот и Макс, можешь бежать, это твой шанс, заодно видос посмотрите вместе, — металлическим голосом произносит, выскакивает из авто.Сижу вжавшись в кресло, хватаюсь за ручку, когда вижу Макса перед авто, замираю...

«Что делать, что делать?» — облизываю кровь с распухшей губы, непрерывно смотрю в их сторону.

Дернувшись, перескакиваю на заднее сиденье, прячась за кресла, вслушиваясь в разговор.— Кир, что за замес на стрелке? — машет рукой Макс, — Багда звонил...

— Никакого замеса, пусть научатся базарить по понятиям и вообще с каких херов, я гоняю по твоей теме? Я тебя предупреждал, что соскакиваю с этой богадельни.

— Да потому что нормальные бабки с пустого места имеем, ментов подогреваем шлюхами, турки хорошо за телок платят.

— Как ты не вкуриваешь, у нас тема серьезная открывается на металле, а нам в затылок легавые федералы дышат из-за трансфера твоих телок. Марс — это мелочевка не стоит внимания, я тебе уже не раз говорил, кончай с этим!

— Мусора могут прижать и не по шлюхам, сам знаешь! До чего вообще добазарились с Багдой.

— Ни до чего, ноооль! Лошье конкретное, разговор держать не умеют. Сам звони Греку и вылизывай его яйца, — рявкает в ответ. — И больше, чтобы не втягивал меня в эту хуйню, по стрелкам набегался в свое время.

— Лааадно, сам разгребу, не пыхти, — отмахивается, — что с телкой той?— Грохнули её там же! И какого хуя она вообще там оказалась, шмар левых мало?

— Вот суки!!! Команды не было!!! Девка чистая была! — выкрикивает, нервно почесывая затылок.

— Вот и разгребай! Марс, я предупреждаю, начинается тема с черными, закрываешь свой бизнес, ко всем хуям! Это лишняя лажа для нас.

— Решим...

— Не понял! — Кир отходит на шаг, глаза удивленно распахиваются. — Ты заднюю опять включаешь? — брови его подрагивают, черты лица заостряются.Минутная тишина...

— Кир, я организовал эту тему и я решаю, когда распускать...

— Бля, ты в натуре баклан или прикидываешься? — перебивает.

— За базаром следи! — зашипел Макс, — И лучше поясни, что за телка с тобой, что уперся и проблем накинул мне?! Отдал бы им и расход! — после этих слов оборачивается на машину, сдвигает густые брови, вглядывается, беспорядочно бегающими глазами в лобовое стекло.

Смотрю на него, через невидимую стену, что разделяет нас и не могу поверить, что Макс, мой Макс способен на торговлю живым товаром, я конечно не питала иллюзий по поводу его нравственности, но, никогда не видела в нем бессердечного, опасного и расчетливого головореза.

«Отдал бы...» — пульсирует в висках. Вот так просто, отдать человека, молодую девчонку на растерзание упырям, как товар, вещь.

— Маааакс, какая же ты бездушная сволочь, — шепчу, вглядываясь в его выразительные глаза. Глаза — ангела, светящиеся, всегда излучающие мягкость и нежность, но только не сейчас. Спайс, в след за ним оборачивается, упирается пытливым взглядом, с издевательской ухмылкой, как будто предоставляя мне выбор, возможность вырваться из его лап, из его капкана.Но какова будет цена?И я лишь сильнее сжимаю кожаное кресло, опускаю голову и наблюдаю, как слезы падают на грязные коленки.

— Ну ни хера ты мне предъяву кидаешь! А с хуяли баня то упала, делиться с этими чепушилами? Не в моих правилах такой расклад.

— Спайс, блять, так не делается! Нам лишний кипишь сейчас не нужен. От воров может ответка прилететь, а ты со всеми готов воевать, нам поддержка нужна, а ты гемор лишний устраиваешь.

— Это я гемор устраиваю? Ты Макс, попутал чего?! — и глаза его сверкнули огнем. — Я тебе уже втирал, только ты так и не догоняешь! Я не собираюсь больше скидывать синим на общаг, не нагнут больше, суки! И нехер мне ответкой их пугать. Времена изменились и пошли они со своими порядками и ебучими кодексами, пусть на зонах рулят, пока мусора их не прижмут! А против нас они не попрут, расслабь уже булки свои и базар этот закроем, я обратку не включу, — отмахивается.

— Не будь так самоуверен, ты привык беспредел устраивать, а блатные по понятиям живут и бизнес ведут, — напряженными губам тихо произносит впиваясь острым взглядом.

— Какая к черту самоуверенность! Не беси меня! На хуй вообще эту тему опять поднял?! — орет и мускулы его вздымаются. — Я думал, мы проехали, а ты опять втираешь за них. Против нас они не взбрыкнут и пусть отсосут, козлы, — прожигает вспыхнувшим огнем в глазах, — и да, я беспредел устрою, если прижмут эти законники. Они не бессмертные!

— Кир, а почему это ты решаешь за нас двоих? Я добро за нашу независимость не давал. Какого хуя ты рулишь всеми делами?!

Спайс нервно усмехнувшись, подошел в плотную к Максу, продавливая своими габаритами.

— Марс! Я одело на себя не перетягиваю, если ты об этом, но то фуфло, что ты предлагаешь я не поддержу. Я больше не прогнусь под них! А дела наши пойдут по пизде, если и дальше будем в завязке с блатными. Я внятно тебе разъяснил расклад?

— За меня не решай! — глухим голосом отвечает, пряча руки в карманы, играя мышцами.С опаской и замиранием сердца наблюдаю за их напряженным разговором, впервые видя между ними пробегающий холод.

Лучшие друзья, верные товарищи, скрепленные многолетней дружбой, пройдя бок о бок долгий тернистый и опасный путь, поддерживая друг друга всегда и везде, в любых начинаниях, прикрывая и защищая, являясь опорой и несокрушимой верой, впервые их интересы развернулись на сто восемьдесят градусов, пошатнув их, некогда прочный союз. Впервые их мнения разделились, где Спайс, так называемый "спортсмен" был против воров в законе — блатных, против их порядков, кодексов и слива своих финансов в их общаг, объединив свои силы с Лешим и Старым, организовав ОПГ, разорвал все тесные контакты с ворами, поддавшись в свободное плавание, без страха возможной войны. «Нет человека — нет проблем!» — этим и руководствовался всегда Спайс.

Макс же был против независимости, считая воров в законе — высшей кастой, уважая и соблюдая их кодексы, стремился в будущем купить "корону" и жить «по понятиям».

Сейчас они стоят напротив друг друга, по разные стороны неосязаемых берегов, впиваясь жесткими взглядами, натыкаясь на невидимую, но опасную стену.

— Ладно, Спайс, — отходит на шаг назад Макс, первый прервав напряженную тишину, — езжай драть свою телку, а я разгребу замес с Греком, — усмехнувшись, разворачивается, с мнимым спокойствием и потухшим взглядом.

Кир, молчаливо провожает, удаляющуюся фигуру, отрешенным взглядом, сквозь мокрые ресницы и подрагивающие брови. Ему более нечего сказать своему другу. Под светом тусклого фонаря он стоит в одиночестве у края дороги, устало запрокинув голову, щурясь от моросящего дождя, устремляется взглядом в глухое небо, словно ища ответы, пребывая в своих мрачных мыслях, выдыхая пар из-за рта. Замирает, лицо его расслабляется, уголки губ опускатся, закрытые глаза погружаются в немом спокойствии, мимические морщинки растворяются на смуглой коже. И он уплывает на короткий отрезок времени в свой личный мир, окунаясь в свое темное пространство, куда никого никогда не впускает, никому не приоткрывая завесу своей души, такой глубокой и непонятной, даже для него самого. Что-то его мучает, впервые за долгое время он не спокоен, встревожен, разрываемый на части в противоречиях и ему непонятно, очень многое...сердце его гулко стучит, отдаваясь в каждой клеточке его крепкого тела. Он чувствует, что прежний, окружающий его, мир рушится, безвозвратно оставаясь в прошлом. Качнув головой, резко распахивает глаза, словно проснувшись, выйдя из своей тьмы, из своего укромного уголка. Зарывается пальцами в мокрые волосы, откидывая назад черные локоны направляется к машине, бросая черный взгляд на лобовое стекло. Чувствуя на себе ЕЁ холодные стальные глаза.

Запрыгивает в машину, устало выдыхает, выворачивает руль, оборачивается, безмолвно обводит взглядом, до упора вдавливает педаль газа.

— Кир? — тихо спрашиваю, четко ощущая его напряжение, — куда мы едем?

— А тебя ебет?! — гаркает, нервно теребя руль, набирая скорость.

— Но ты обещал отвезти домой, — облизываю губу, с тревогой всматриваюсь в темноту ночной пустынной дороги.В ответ тишина и его громкое сопение.

— Кир!!! Ты вообще слышишь? Мне нужно домой, — взвываю, держась за ручку двери.

— Завали, сука, свое ебало! — взрывается в крике.

— Вези меня домой или остановись! — кричу в ответ, нервное напряжение выплескивается и я теряю контроль над собой. Последствия недавних событий срывают мои тормоза, выпуская всю злость, страх, боль.

— Я хочу домой! — истерички воплю, стуча кулаками его сиденье. — Домой!!! Ты меня слышишь?!

— Крыша потекла? — ржет во все горло. — А что еще сделать, ваше величество!

— Отлижи у меня, урод! — теряя остатки разума, перекрикивая его бесячий смех.

От моей хлесткой фразы, руки его дрогнули, руль качнулся в сторону, на скорости занося машину из стороны в сторону, кидая мое тело по салону, словно мягкую игрушку.

— Чегооо ты, блять, сказала?! — с трудом выйдя из заноса, резко оборачивается.

— Аааа, да ты не умеешь, я и не сомневалась, — теперь я начинаю смеяться, сквозь слезы истерики, глядя на его выпученные глазюки и взметнувшиеся брови, — ты ни на что не способен!

— А ну ка иди сюда, мразь, — не сбавляя скорость, временами отвлекаясь на дорогу, рукой пытается схватить меня.

— Хрена лысого! — показываю ему средний палец, вжавшись в дверь, по дальше от его машущей руки перед моим носом.

— Тварь! Тебе пизда! — орет и резко нажимает педаль тормоза.Машина по инерции скользит вперед, упираясь колесами, бороздя по мокрому асфальту.

Разворачивается всем корпусом в мою сторону, рывком кидается вперед. Успеваю дернуть ручку двери, распахиваю, выпрыгиваю из тачки, когда его рука вскользь цепляется за мои волосы. Несусь в темную гущу леса, лихо перепрыгивая препятствия в виде небольших кустов и веток. Промозглый ветер окутывает влажное тело, моросящий дождь слепит глаза.К моему удивлению, и разочарованию Спайс оказался отличным бегуном и настигает быстро, свалив меня на мокрую землю. Грубо хватая, переворачивает на спину… и дыхание мое перехватывает, от его яростного вида, от глаз, в которых черный омут, мертвая пустота, губы вытягиваются в тонкую линию, ноздри выпускают демонический пар…

Вдруг оглушающий грохот разносится по округе, вспышка и яркое слепящее зарево освещает лес. Вскрикиваю, машинально хватаясь за его тело, ища в нем защиту, утыкаюсь носом в горячую шею, чувствуя ударную обжигающую волну.

— Суууука, — в оцепенении, протяжно и тихо произносит, медленно прижимая мое тело, ложась сверху, поворачивает голову на желтое зарево.Тело непроизвольно трясется, через закрытые веки все ярче улавливаю яркий свет, а с ним и запах гари и теплую волну жара.

— Ты как? — хриплым голосом вибрирует.

— Что это? — не расцепляя рук, впиваясь ногтями в его торс, открываю глаза на источник света.

— Подорвали суки! — пристально смотрит в сторону огня и груду горящего железа.Трясущиеся коленки стукаются об его бедра, сердце бьется в бешеном ритме, в кулаках сжимаю его футболку, притягивая ближе, в шоке смотрю на взорванный авто, вслушиваюсь в треск раскаленного металла.Переводит на меня взгляд, в котором проскальзывает тревога.

— Вот и скатались, да? — подмигивает, пытаясь отшутиться, — чуть шашлыками не стали, — покачивает головой, нависая надо мной, убирает налипшие листья с моего лица.

Изумленно разглядываю его глаза, отражающие, рядом полыхающий, огонь, медленно расцепляя свою хватку. Всматриваюсь в его напряженный задумчивый профиль, устремленный взгляд на сноп пламени, приоткрый рот, мокрые локоны, небрежно упавшие на лоб. И вижу перед собой не того прежнего Спайса, опасного, безжалостного убийцу, ненавистного мерзавца, сейчас он тот, кого просит мое тело. Внезапно. Спонтанно. Здесь и сейчас. На грязной земле, перед взорванной тачкой, в которой мы должны были встретить свою кончину. Разглядываю эти чувственные губы, которые должны меня ласкать, эти руки, должны блуждать по моему телу. Адреналин подскакивает, обжигая кровь, в висках бьет дикая пульсация.

Оборачиваясь на огонь, гипнотически смотрим оба в сторону нашей пробежавшей смерти на двоих. Приходит понимание, что мы дышим, живем, наши сердца бьются, спутав чьи то карты, наперекор судьбе, мы наблюдаем со стороны, на груду искореженного металла, охваченного языкам пламени.Шок. Смятение. Ступор. И все становится не важным, прошлое умерло. Лишь настоящее, здесь и сейчас. Он и я.

Внезапным порывом прикасаюсь ладонями к его лицу, поворачиваю в свою сторону, вглядываюсь в его бегающие, потерянные глаза, приподнимаюсь и прикасаюсь губами к его приоткрытым устам, нежно обводя языком, встречаясь с его. То, чего я хочу сейчас, забыться в его объятиях, утонуть в его безумстве, грубости, жесткости.Его губы отвечают быстро и напористо, страстно, грубо, ненасытно обжигая своим вкусом, дыханием, с хриплым стоном, упираясь в меня пожирающим взглядом.О, Боже эти губы. Как он целуется, словно трахая меня. Уверенно. Жарко. Забирая, вырывая почву из-под ног.

— Точно отбитая, — с выдохом произносит, отрываясь, гуляя опьяняющим взглядом.А я обвиваю ногами его бедра, вжимаясь в его упирающийся стояк, судорожно трусь, выпрашивая его порцию животной ласки, приподнимая голову, облизываю его шею, теряюсь в своем безумстве, ловлю его дрожь в крепком теле.Отстраняется, рывком разрывает мой топ, обводит языком возбужденные соски. Иглы острого наслаждения впиваются, когда до боли кусает грудь, одновременно блуждая ладонями по телу, ощупывая, прихватывая, требовательно забирая мое тело, хватая мои рваные стоны напоритсыми губами. Выгибаюсь, впервые прикасаясь к его волосам, ощущая их мягкость, впиваясь пальцами в голову, утопаю в неистовом остром желании, подчиниться, отдаться ему. Задыхаюсь от ярких ощущений. Облизываю губы, просящие его.

Вскакивает стаскивает с себя штаны, я стягиваю с себя шортики, небрежно царапая ноги, упираясь обезумевшими сверкающими глазами на друг друга, с маниакальными улыбками. Сижу, проваливаясь руками в рыхлую влажную землю глядя на него, раздвигаю ножки, когда вижу, как он зажимает в руке возбужденный член, кидая жгучий взгляд с молчаливым приказом. Глаза мои горят в диком вожделении.

Трусики не успеваю снять, он их рвет, раздирая все мои стоп линии. Раскидывая мои ноги, нависает надо мной...упирается горячим членом в мою жаждущую киску. Замираю в дыхании, изумленно таращась на него. Поддаюсь бедрами вперед, приподнимаясь, сама насаживаясь на его член, издавая пронзительный стон. Тело содрагается, пульсацией бьет низ живота...И мне мало, хочу еще и еще...Впиваюсь в мокрую спину, растворяюсь в его огне, запахе тела, горящего взгляда, обнажая всю себя. Плавные глубокие движения сменяются на быстрые, грубые, выбивающие из груди сладострастные крики.Обнимаю его плечи, провожу ладонями по мокрой спине, окунаясь в каждое сладкое ощущение, под его тяжелое дыхание, щекочущее мою шею.

— Запомни, ты всего лишь мразь, моя личная подстилка!!! — шепчет, проведя языком за ушком, грубее впиваясь руками в мою попку, двигая на себя, вколачиваясь, грубо растягивая мое лоно под свой внушительный размер.Улыбаюсь. Стону.

— Запомни, ты хочешь эту мразь, еще со дня нашего знакомства, — отдаюсь ему окончательно, уплывая в безумстве наших мокрых грязных тел и душ.

Два тела под проливным дождем, в ночной темноте и глухой тишине леса, под звук треска металла, под жар горящего железа, они утонули в своем личном временном безумстве, утонули в друг друге, утоляя свои желания, на время, на короткий срок...испытав то, с чем не сталкивались до этого момента.

Кир

Капли дождя скатываются по молодому обнаженному телу, кидая переливающие отблески. Холодные выразительные глаза сейчас полыхают безумством, пожирающей похотью и неприкрытой страстью, втягивая меня словно болото, в тину небывалого наслаждения, где я забываю обо всем, забывая самого себя. Напряженные соски качаются в такт моим грубым толчкам. Аппетитные губки издают невероятный стон, такой не похожий на остальные и такой чувственный и самый неподдельный, до дрожи, до колких мурашек. Сейчас её тело податливое, безоговорочно мое и только. Идеальные изгибы в моих руках.И, черт возьми, как я её ненавижу, она мне омерзительна, невыносимо противна и до иступления притягательна, чарующе сладка. Манящая сука!

Трахаю её, с неутомимым аппетитом и жадностью, наказываю, подминаю под себя эту мелкую дрянь.С первой встречи, показала свои зубки и, блять, стоит ей взглянуть на меня своими блядскими серыми пустыми глазюками и яйца сжимаются до звона в ушах. Как взглянул на неё год назад, в тот летний вечер, в её холодные, но обжигающие глаза, током ебануло, впервые мурашки словил и тогда я и понял, все равно раскатаю эту дрянь.Всегда хотелось её попробовать, но лишь для спортивного интереса, азарта, что она подогревала сама не ведая этого, заглянуть ей под юбку, оттрахать жестко, услышать её вопли.Ни от одной меня не пёрло так, как от неё, от голоса, колкого взгляда, полным вызова и превосходства. Ни одна сука на меня не смотрела с отвращением и призрением, ни одна не позволяла и рявкнуть в мою сторону.«Поимею разок и в расход!» — так думал, но как же я ошибся с ней.Поплыл реально, как сопливый пацан, когда её розовые губки сомкнулись на моем члене, искры ударили в башку, попутал реальность с сказкой, как увидел её обнаженную, аккуратную грудь, которую хочется облизывать, играть с вкусными сосками, её аппетитную попку, которую надо драть до истошных визгов, её охренительную киску....хочу её ощущать мокрой, чтобы текла от меня!

Краш всю тему попортил в ту ночь, втянув её, развязав мне руки, подписал, пока Макс упоротый дрых. По идее её должен по тихому убрать, но кааак, я просто не могу приговорить эту девку!Хочу иметь её, во все щели только я. Хочу трахать только я, чтобы орала мое имя...и да, блять, желаю, чтобы кончала от меня, с ума сходила подо мной и просила еще и еще вставить по самое горло, хочу слышать стоны наслаждения и наблюдать за её покорностью.

Для Макса она, конечно, очередная, ничего незначащая телка, каких у него на каждый день, но я переступил черту, не по братски начал её трахать за его спиной и ведь не могу остановиться.И сейчас я жадно обвожу глазами её тело, сминаю, сжимаю, раскидываю её ножки, глазами упираюсь в её аккуратную киску, балдею от вида, как я вхожу глубоко, прижимаясь, с кайфом трусь лобком об нежную кожу, упиваясь её стонами, ее дрожью. Только сейчас она покорна и так бесподобна в своем кайфе, который я ей даю. То чего я желал, взгляд её металлических глаз, полный неприкрытого наслаждения и желания, но знаю это ненадолго. После, приплывет вновь её бесячий базар, за которым она не следит и от которого она должна получить по жбану.

Любая другая и зубы полетели бы по углам, но не с ней, ей я позволяю меня дергать за яйца, выкручивать и капать мне на мозги, через скрип зубов, через бушующий ураган, но ей разрешаю, ломая себя. Да я даже балдею от её пиздеца в голове, от грязного мата и брани, от её колючего взгляда, все в ней заводит...лишь бы пялилась и дальше, когда я её имею. Я реально кайфую от лютой ненависти.

И как Макс не замечает в ней того огня, что пламенем обжигает кожу, её идеальных изгибов, сочных губ, ни одна элитная блядь не сравнится с ней. Имел много шмар, во все щели, грубо, жестко, нежно, на что хватало моей больной фантазии, расчехлял и каждый раз прощался с очередной давалкой. Пропадал интерес быстро и безвозвратно. Но эта, эта, сука, засела глубоко и желание лишь разгорается.

Да, грубо трахаю, с остервением, имею, как последнюю шлюху, да я готов разорвать её, поперек порвать, вскипающая злость, ярость и небывалая страсть напрочь сносят крышу, оголяя животные буйствующие инстинкты.

Каждый раз её цеплял, опускал при всех, прощупывал Макса, ждал, когда меня тормознёт, но кидался не он, а она и сам охуевал, насколько она дерзкая и смелая, смотрел в её бешеные глазюки и член дымился от фантазий. Знал, что придет день, когда я оторвусь на ней, когда она этими же губками будет шлифовать мой ствол.

— Смотри, сука, на меня! — шиплю в приоткрытый ротик, пялюсь в её аккуратное личико, холодные, но пылающие глазюки, мокрые ресницы от дождя, облизываю влажные щеки, шею, ловя хриплые стоны и свежий аромат её бархатной кожи, впервые ощущая её влажную киску и меня напрочь стягивает с тормозов.

— Кииир, больно, — взвизгивает, царапает спину, сжимает в себе мой, быстро двигающийся, член.

А я уже не могу тормознуть, лишь кусаю её губы и остервенело вколачиваюсь в её тело, вжимая в грязную землю, подгоняемый её криками. И мне уже похуй на все! Эта детка вытягивает из меня всех демонов. Ненависть и сжигающая страсть пеленой заволакивает глаза, в желании уничтожить эту суку, вытравить из моей головы. Забыть ее запах, голос, глаза...

Еще и еще безудержно трахаю, до боли в висках, до острого покалывания в напряженном теле. Кончаю резко, мощно с фейерверком в глазах, под ее протяжный хрип.....Её всхлипы вытаскивают в реальность из черного беснующего мрака.С выдохом встаю, направляюсь к раздолбанной тачке, вглядываюсь в груду железа охваченного огнем.

«А не хило тратила запихали, падлы! Вот и ответка прилетела за нашу независимость. Как предсказуемо.» — ухмыляюсь, затягиваясь сигаретой, сажусь на асфальт и думаю, что дальше делать...кому конкретно предъявлять, кого ебашить.Незаметно подойдя сзади, садится рядом, обнимая свои разодранные коленки, кладет голову на ноги.

— Ты совсем не можешь быть нежным? В тебе этого нет? — тихо произносит, уставившись на огонь.

— С кем? С тобой, отбитая? Ты за базаром следи своим и то, что творишь. Башню подправь наконец, чтобы мне не пришлось на пиздюлях тебя катать, — достаю мобилу, набираю Симона, — и вообще, «не поднимай» настроение мне, вот сейчас это очень опасно, предупреждаю!

И совсем неожиданно кладет голову мне на плечо, вроде и должен уже привыкнуть к её непредсказуемости, но удивляет меня все больше, каждый раз заставляя содрогаться внутри.

— Симон, гони срочно в сторону моего дома, — даю указания сонному моему опричнику, — парней захвати и колеса мне нужны, подвези что-нибудь, мой крузак сдох, — выдыхая, отключаясь.Оборачиваюсь на нее, упираясь в ее макушку, только сейчас замечаю обнаженную трясущуюся спину, мокрые грязные плечи, слипшиеся волосы. Стягиваю с себя футболку, накидываю на нее, закидываю на неё руку, в попытках унять её дрожь.Ломает она меня, не предполагал, что во мне остались чувства, которые она упорно вытягивает из глубин моей чертовой разбитой души.Руками обнимает, утыкается в шею и я словно перестаю дышать...Оба смотрим на тлеющую тачку, слушая треск, впервые наши немые взоры устремлены в одну сторону, в конечный предполагаемый наш путь, который по волею судьбы мы обошли, просто сбежали от смерти на двоих, занятые привычными разборками, ненужной схваткой между собой, найдя спасение друг в друге.

— С днем рождения, — усмехаюсь, сжимаю ее руку.

— С днем рождения, — шепчет.Ребята приехали через пол часа и конечно тихо приохуели. Заметил недовольный взгляд Симона, кидающий на неё.

— Спайс, — подбежал Савка, разглядывая нас тревожным взглядом, — вы как тут? Что..

— Все потом, — отмахиваюсь, помогаю ей подняться, — Белый, отвези ко мне и проконтролируй, — усаживаю её в тачку, — выпеть дай ей, одну не оставляй, — упираюсь взглядом.

— Понял, — кивает, запрыгивает в авто.

— Герыч, к Максу гони, проверь тачку его, с ним утром словлюсь, — даю указания, пытаясь включиться.

— Симон, на тебя надеюсь, мусоров не подключать, здесь все убрать по тихому и никому!...Добрался до дома через час. Валюсь с ног. Захожу и наблюдаю чудесную картину. Савка и «отбитая» в обнимку с вискарем, сидят на полу играют в нарды.

— Что за?! — рявкаю, замечаю её пьяный взгляд и его упоротый в хлам, — Охуел! Я чего тебе сказал?! Какого черта набухались?! — подхожу отбираю бутыль, замахиваюсь на Савку.

— Спай, все под контролем. Душ приняла, успокоилась. Отмечаем ваше перерождение. А она у тебя огонь, девчонка, — заплетающимся языком бормочет, пытается подмигивать двумя стеклянными зеньками.

— Урод, ты, Белый, завтра поговорим, а сейчас здесь раскидывай ноги и спи, чтобы не звука!Протягиваю ей руку, она показательно кивает с пьяной лыбой, довольно цепляется, вскакивает и несется на верхний этаж, видимо хорошо уже просканировала дом, знает ориентир.

— Налево, — ору, замечая, что забежала в другую сторону от спальни.

Приняв душ, от бессилия падаю на кровать и вырубаюсь мгновенно, под ее тихое сопение.

— Кир? Спайс? — вырывает из сна тихий её голос.Осматриваюсь в темноте...сидит рядом, поджав ноги, уставилась на меня.

— Чего тебе? — отворачиваюсь, комкая подушку.

— А за что так с Леной? — шепчет.

— С кем?

— Ну...Лена, сегодня...официантка из Ориона, — шмыгает носом, опять, блять, её пробрало.

— Член кусанула серьезному, — выдыхаю.

— Из-за этого?! И что теперь? Её не похоронят даже? У неё в деревне...

— Ты чего, блять, от меня то хочешь? — гаркаю, — Забей и спи уже.

— Забить?! Как ты так можешь?

— Короче, я сплю, не беси меня!

— Я хочу пить.

— Дак иди!!! — взрываюсь.

— Не ори на меня! — крик в ответ и с ноги толчок в спину.Резко оборачиваюсь, пиздов вставить, а она уже несется к двери, не заметив в темноте пуфик, с грохотом и отборным матом падает, задницей к верху.

— Попила? Дура! — ржу во все горло.Поскуливая встает, потирая коленки выходит из комнаты.Вновь вырубаюсь...

— Кир!!! Киииир! — взволнованным голосом, теребит меня.

— Да что б тебя! Чего опять? — шиплю, не открывая глаз.

— Там внизу...за окном...люди, — шепчет.Мгновенно просыпаюсь, напрягаюсь, окинул её взглядом.

— Там, там, — показывает в сторону окна.Быстро тянусь к тумбе, успеваю схватить пушку, направить в сторону двери.Яркий свет наведенного фонаря слепит глаза, на инстинктах направляю дуло вперед, наблюдаю, как по комнате расползаются черные фигуры.

Наблюдаю, как по комнате расползаются черные фигуры в масках. И уже догадываюсь, кто вновь наведался! Насчитываю десять стволов наведенных в нашу сторону.

— Кирилл Романович, доброй ночи, — знакомый грубый бас.

— А, это ты падла, мусор гнойный, уже и по ночам в гости шмыгаешь! — крепче сжимая рукоятку, перевожу ствол на голос, — В койку уже ко мне заглядываешь, — напряженно перебираю глазами всех присутствующих, — свет убери, — цежу сквозь зубы, чувствую на своем плече её дрожащую ладонь и сердце начинает штормить.Блять, и впервые в жизни боюсь. Я, Спайс, бездушный и беспощадный выродок, привыкший бегать под пулями, дружить с опасностью и ходить по острию, ощущаю на себе сучий, подлый страх, ползущий по спине, скатывающийся испаринами, холодящий мою кровь. И ведь не за себя! За неё меня начинает пидорасить по полной.

— Кааакое дружелюбное приветствие. — протяжно поет, прокуренным голосом, — Опусти пушку для начала и спокойно поговорим, — усмехается, — либо положим обоих, здесь и сейчас, закопаем рядом в лесочке.С низу доносится возня, голос Савки и звуки глухих ударов.

— На понт не бери, мусор! Кишка твоя тонка и яйца не выросли, чтобы грохнуть меня, — всматриваюсь сквозь свет, чувствуя его пристальные глаза. Не отводя взгляда, медленно опускаю одну руку, прикасаясь к ней, машинально двигая за свою спину.

— Тебя может и нет...аааа, как насчет неё? Новенькая девочка? «Вот я и сдал себя с потрохами!» — кусая губу, перебирая взглядом всех ублюдков, понимая, что припер к стенке.

Минута...две… молчания.

— Подавись! — откидываю ствол. Ожидаемо, с ноги прилетает удар в голову, сваливающий меня на пол.Успеваю услышать её вопль… тяжелая ступня в ботинке на моей спине, прижимает к полу.

— Сууукааа, — крик мусора, который зарядил мне с ноги, — тваринааа!Резко поворачиваю голову, ища взглядом её, пока мои руки заламывают для железяк.Секундное изумленное оцепенение...

Вижу её, вцепившуюся в рожу орущему легавому, словно разъяренная кошка. Содрав ему маску, колотит кулачками в башню, технично уцепившись ногами в железной хватке. Мусор резко оборачивается с ней, со всей дури бьет её об стену, откидывая от себя. Отлетает в угол, стукаясь головой и это красная черта для меня!

Перевожу на него немеющий заволакивающий взгляд и сейчас я вижу только его, которому вырву потроха и сожру его сердце.

— Влад её не трогать! — крик федерала.Скидываю с себя прижатую ногу, рывком руками делаю подсечку, опрокидывая тяжелую тушу, вскакиваю и несусь на гондона. Головой пробиваю грудак, слыша треск его костей, падаю с ним, накидывая четкие молниеносные удары, превращая его челюсть в кашу.Пропускаю сзади прикладом...

— Я тебя запомнил, жди меня, — улыбаясь, облизывая кровь с губы, наблюдая за расползающимся ужасом в его глазах и струйкой крови между прижатыми пальцами к сломанной челюсти. Вновь придавливают в пол. Трясущееся дуло у виска.

— Еще такая выходка и вышибу мозги!

— Девушка, проехать с нами придется, одевайтесь, — спокойным голосом произносит федерал, включая свет в комнате.Оглядываюсь на нее. Сидит у стены, натянув мою огромную футболку на поджатые коленки, смотрит на меня остекленевшим взглядом, дрожащими руками вытирая слезы с щек. Вновь зверею, кровь кипятком проносится по венам, обжигая нервы.

— Вот ты ссученный!!! Знаешь ведь что через пол часа выйдем! — утыкаясь почти носом в его рожу, когда поднимают с пола. Шмыгаю ноздрями, обрызгивая кровью знакомое табло мусора.Вытирает ебучку, бьет лобешником по носу.

— Выйдите, не спорю. — с оскалом кивает, — Ну ты же знаешь, я наслаждаюсь, когда тебя нагибаю.

— Дрочни еще, слови кайф, долбоящер! — рычу, прожигая взглядом, дергая наручниками. Очередная ответка прилетела в виде ударом поддых.

Выводят из дома согнутым в двое, озираюсь по сторонам.

— Голову, сука, — крик и рывок за железки, выворачивая руки, нагибая в землю.Заталкивают в бобик, с набитым омоновцами. Савка уже сидит с опущенной головой и расколоченной ебучкой, харкается кровью, обводя всех маски шоу озлобленным взглядом. Едем по знакомому адресу....Кирилл Романович, — вальяжно раскинувшись на дряхлом скрипучем стуле, с неприкрытым превосходством в глазах и кривой ухмылкой произносит моя давняя заноза, — а ты упертый! Но и глупый. Сегодня тебе повезло, в следующий раз может не фортануть так, ты же понимаешь, что они тебя прижмут рано или поздно, — расстегивает верхние пуговицы черной рубашки, сложив руки на груди, сверлит ментовским пытливым взглядом.

— Мой ответ будет, как и в прошлый раз. Если ты забыл, повторю, пошел ты нахуй мусор, со своими предложениями, мне крыша от вас не нужна, — устало обвожу знакомые серые стены, комнатушки два на два, замечая пробегающих тараканов, тут я бываю, стабильно раз в пол года, а пластинка так и не сменилась, — сам разберусь и под вас не лягу.

— Нууу, все изменилось, после твоего принятого решения. Мы не дадим тебе спокойно работать! — сквозь скрип зубов произносит, с нервным тиком правого глаза, — И воры с другой стороны. У тебя нет выбора Кирилл, подумай здраво. Мы знакомы не первый год, стоит задуматься, утихомирить уже свой пыл и прекратить беспредел. В этот раз ты не выплывешь, без нашей помощи тебе конец.

— Все сказал?! — наклоняюсь в его сторону, стучу напряженными кулаками об стол, скребя наручниками, по шершавой поверхности дряхлого стола, с налипшими жвачками.

— Не все! Послушай спокойно. Взаимовыгодное предложение для нас всех будет верным решением и мы избежим ненужной войны и кровопролития между вами и авторитетами. Твой бизнес переходит в легал и с нами у тебя открываются реальные перспективы для роста. На нелегал мы закрываем глаза, в пределах разумного. — барабаня сухими пальцами по бумагам, — Мы контролируем твои действия, точно так же, как и действия других, направленные против тебя, ты будешь не прикасаем.

— Ошейник решили на меня накинуть? — с брезгливостью пялюсь на него.

— Ошейник, не удавка! Мы все не свободны. Каждый из нас под кем-то ходит, против системы ты не пойдешь, либо убирают. На тебя накопилась целая история, могу закрыть до конца твоих дней. Решать тебе. Неделя, — достает из кармана ключи от железяк.

— Ты меня услышал? — расцепив мои руки.Безмолвно потираю запястья, смотря в упор.

На выходе оборачиваюсь...

— Жене и дочке привет, — расплываюсь в хищной улыбке, — скоро и прибавление, сынишка, если не ошибаюсь, береги их! Семья — это главное, Петя, — подмигиваю, хлопаю дверью, уловив его ошарашенный вид и сжимающиеся кулаки в стопке документов.«Дааа, за яйца конкретно зажали!» — иду вдоль обшарпанного вонючего коридора ментовки.На встречу Славик, несмотря на раннее утро, уже в полной боевой готовности, защищать мои интересы и вновь вызволять из обезьяника.

— Савку пристегнули надолго? — пожимаю руку.

— Там проблемка возникла, он двоих уработал, до завтра придется отсидеться. Сам как? — на ходу складывая документы в портфель.

— Нормально, только движуха эта напрягает, — отмахиваюсь, ускоряюсь, когда вижу выход из этого клоповника.

— Кир? — берет меня за руку, останавливая, — С тобой была Саша, Макса? — сканирует взглядом.

— Да, где она?Глаза Славика округлись.

— Её в другое отделение отвезли. Между вами… — замялся.

— Слав, не вникай и давай это между нами. Вытащи её, моя личная просьба, только без лишнего трепа, — выйдя на улицу, закуриваю, выдыхая с наслаждением закинув голову вверх.

— Хорошо, как скажешь. Это ваши дела с Максом, вмешиваться не буду, — кивает, отводит глаза, — но, Кир, надеюсь ты знаешь, что делаешь?Киваю в ответ.

— Давай, на связи, — запрыгиваю в тачку к Симону, — отзвонись, как узнаешь, где она.

— Ок, — задумчиво произносит, разворачивается обратно в мусарню.

— В больничку гони, нос и ребра, сука, поломали — откидываю голову на спинку.

— Спайс, не пора ли кончать её? — залумчиво произносит, уставившись на дорогу.

— Без тебя решу!

Саша

— Александра Викторовна, может вам воды принести? Или сигарету? — металлическим грубым голосом произносит мужчина с проседью на висках, буравя жестким взглядом.

— Ничего не надо, задавайте вопросы, — ногтями отдирая краску на старом деревянном столе.

— Ну хорошо, приступим. В каких отношениях вы состоите с Кириллом Романовичем? — раскинув перед собой бумаги на столе, щелкает ручкой.

— Ни в каких, я шлюха и он мне платит, — отрешенно отвечаю.Ухмыляется...

— А в каких вы отношениях с Максимом Викторовичем?Озноб пробегает по спине, понимая, что он знает больше...Поднимаю глаза, встречаюсь с хитрым прищуром карих глаз.

— Ни с одним, ни с другим, у меня нет отношений, — с брезгливостью отвечаю, откидываясь на спинку стула, пряча свою нервозность, под его сканирующим взглядом.С интересом разглядывает меня..

— Значит обычная шлюха, — расплывается в злорадной улыбке, оголяя ряд ровных зубов, — и так отчаянно кидается в защиту своему клиенту?

— Да, — отворачиваюсь, разглядываю синие стены, металлические ставни на решетках.

— Детка, если и дальше будешь пиздеть, это может очень плохо закончится!

— Я не вру, — с безразличием отвечаю, уверенная в том, что меня скоро отпустят.

— Мы знаем очень много про тебя, где ты живешь, кто у тебя ночует, даже при необходимости узнаем, когда ты срать ходишь! — упирается опасным взглядом, — Молчать не в твоих интересах, иначе полетишь по самым говнянным статьям на зону. Знаешь, что делают с такими конфетками?! — вальяжно достав сигарету, прикуривая, выпуская едкий дым.Все внутри обрывается, сердце выбивается из груди...«Вот за что мне это все?!»

— За что?! Я не в чем не виновата! Сажайте их, бандюков! Зачем я вам сдалась? — вскакиваю, упираюсь в столешницу руками.

— Я предлагаю тебе сотрудничество, полную неприкосновенность и безопасность, в противном случае ты до конца своей никчемной жизни будешь чалиться на зоне и никто тебе не поможет, — встав, наливает из графина воду.Оседаю на стул...

— Какое сотрудничество, о чем вы? Я ничего не знаю, я действительно проститутка, я.. — пытаюсь гнуть свою линию.Перебивает, со звоном ставит стакан с водой, передо мной, выплескивая мне на руки.

— Прекращай мне рассказывать сказки, — присаживается на прежнее место, подправляя туго затянутый галстук, — Ты у Максима Викторовича самая близкая подруга и встречаетесь вы уже год, даже почти живете, отпуска, праздники, мне продолжать? Вот только, что ты делала в постели у Кирилла Романовича, у его близкого друга и партнера? Или они меняются телками, типа делить между собой не только хлеб, но и свою подстилку...

Не дав договорить, резко выплёскиваю воду из стакана в наглую рожу, наблюдая за стекающими каплями с изумленного лица, на идеально наглаженный костюм.Спокойно достает из кармана белый платок, вытирает лицо, покачивая головой начинает смеяться.

— За всю карьеру это впервые. — покачивая головой, — Теперь понимаю, чем ты приглянулась Спайсу, такая же без тормозов. Но продолжим, предупреждаю еще один выпад и тебя отпиздят по полной, — выдыхая, аккуратно складывает платок, — ознакомься с этими документами, — пальцами двигая в мою сторону бумаги.Бегло листаю стопку белоснежных листов, сбивчиво дыша, дрожащими руками откидываю, сквозь пелену слёз читаю и не верю свои глазам из которых нещадно текут слезы. Моя фамилия и приписываемые мне статьи...инициалы неизвестных жертв и их безжизненные тела на цветных фото, заключения патологоанатомов, опросы свидетелей, понятых.

— За что? — шепчу, — Я ничего не знаю и ничем не смогу помочь, — откидываю документы, смотрю обреченным взглядом на мужчину.

— Мы просим о сотрудничестве, тебе лишь стоит согласиться или отказаться. Все детали позже. Выбирай. И будь уверена, ты будешь в полной безопасности, ты же наверное уже догадалась, что я не сошка ментовская, — собирая документы в стопку, изредка кидая на меня взгляд.

— Они меня убьют, понимаете, они растерзают...они не прощают такого.Закрываю глаза, пряча лицо в ладонях, понимая, свою безвыходную ситуацию.Сидим в полной тишине пять минут, десять...звонок на его мобильный.

— Да, мы почти закончили.

— Александра, у тебя просто нет выбора. Ты либо выходишь сейчас и спокойно едешь домой, до связи с нашим человеком, либо вот это все я передаю в суд и тебя в наручниках уводят в изолятор и ни один адвокат даже дело твое не возьмет, — хлопае пухлой папкой по столу.Вздрагиваю, подпрыгнув на стуле.

— Хорошо, — тихо произношу, тянусь за его пачкой с сигаретами.

— Умничка, — хватает телефон, прикладывает к уху.Встает, дает мне огня.

— Заводи! — громко произносит, — Саша и ты же понимаешь, этот разговор остается между нами, для всех, я задавал тебе стандартные вопросы, — наклонившись, положив руку на плечо.Киваю, сбрасывая его ладонь.В кабинет входит Славик, как всегда в шикарном деловом костюме, начищенных туфлях и с портфелем в руке, обводя сканирующим взглядом нас обоих.

— Вячеслав Борисович, какими судьбами, — тянется в рукопожатии, — А мы уже закончили, не знал, что Александра и ваш клиент, — расплываясь в наглой улыбке.

— Петр Сергеевич, доброго утра, — смотрит мимо него, разглядывая меня, а я не в силах встречаться с его глазами, опускаю голову, — вы устроили допрос моей клиентке без адвоката? А как же..

— Нет, никакого допроса, она свободна, — перебивает, открывает дверь, жестом руки указывает на выход.

— По какой причине задержали мою клиентку? — не шелохнувшись стоит на месте, уверенно расправив плечи. Я вскакиваю и быстрым шагом несусь к выходу, ощущая дрожь во всем теле, треск в висках...

— Саша, Саша, подожди, — доносится из глубины коридора.Выбегаю на улицу, прислоняюсь к кирпичной стенке, оседая на асфальт, утыкаюсь в колени и начинаю рыдать.

— Саша, что случилось, какие вопросы задавал? — присаживается на корточки, гладя меня по голове, — Ты слышишь меня?А я лишь всхлипываю и судорожно мотаю головой.

— Оставьте вы меня уже все!!! — кричу, глядя на грязный асфальт, — За что вы...

— Тебя запугивали, давили? Расскажи все, я помогу, — с тревогой в голосе, обнимая за плечи.

— Александра, — знакомый бас Симона, — вставайте я вас отвезу домой.Поднимаю голову встречаюсь с каменным выражением лица убийцы, вспоминаю ту ужасную ночь, окровавленное ухо в его руке.

— Симон, подожди, мне надо знать, что от неё хотели, — встает Славик.

— Не надо, — покачивает головой, не сводит с меня ледяного взгляда, — позвоните Спайсу, он все объяснит, — отчеканивает.Подходит ко мне, рукой подцепляя за подмышку поднимая на ноги.Славик обводит нас не понимающим взглядом с опаской.

— Все хорошо, она устала, ей нужно отдохнуть, — утягивая меня за собой.Волочу ноги, чуть не спотыкаюсь, оборачиваюсь на Славу, который уже разговаривает по телефону.Грубые руки подкидывают меня в открытую дверь джипа, словно бездушную куклу.И мы едем...но только не домой...меня везут в лес.

Проезжая по знакомым дорогам, безразличным взглядом скольжу по домам, окутанными утренним солнцем, по людям, спешащим на работу, в учебные заведения, каждый наполненный своей жизнью, своими мечтами или несчастьями. Устало окидываю себя взглядом, растрепанные волосы, которые начинаю собирать в хвост, подправляю его мятую огромную футболку, пахнущую ароматом своего хозяина, даже не удивляюсь, что надета задом наперед. Промежность ужасно саднит и горит от ночи с ним, разодранные коленки и такая же разодранная душа, заволакивающая тьма поселилась глубоко во мне. Одержимость. Зависимость. Безумие?Как еще объяснить, мое помутнение рассудка этой ночью. Стоило лишь увидеть удар в его голову, услышать его хриплый вздох и я обезумев бросилась в защиту, в единственном желании разодрать, убить того, кто посмел ему сделать больно. Кровь вскипела огнем, пелена заполонила глаза, заволакивая мой разум. Я хотела защитить того, кто меня уничтожал? Кто алчно использовал мое тело? Кто меня ненавидит и презирает?«Что мне делать? Кто поможет? Как выбраться?» — уставилась на голубое небо, пробегая глазами по воздушным облакам.

— Александра, — металлическим голосом разрушил приятную тишину, — ты расскажешь нам, о чем беседовал с тобой мент? — бороздя своими бесцветными глазами.Оборачиваюсь на заднее пустующее сиденье..

— Кому нам? Ухмыляется оскалом...

— Говори! У меня плохое чувство юмора.Машина тормозит на обочине у леса. Озираюсь по сторонам и удивляюсь, как я, прибывая в своих мыслях, не заметила, что мы уже загородом.

Выходит из тачки, подправляя брюки, остановившись, какое-то время оглядывается, подозрительно провожая колким взглядом проезжающие машины. Почесав подбородок под жесткой щетиной, направился в мою сторону.Открывает дверь с моей стороны, кивком головы указывает на выход. Без ненужных вопросов и сопротивлений, от которых я просто устала, выпрыгиваю из высокого джипа. Берет за запястье холодной шершавой ладонью и ведет за собой.Высокая трава и крапива обжигают ноги, звук треска сухих ветвей неприятно щекочут нервы, жгучие лучи солнца греют спину под черной футболкой. Иду спотыкаясь об неровную почву, грубый рывок, заставляет вскочить, встаю и вновь обреченно бреду, оглядываясь на дорогу, как будто оглядываясь на свою жизнь, на свою радость и боль, счастье и пройденные муки, что остались позади.

Метров десять и Симон меня отшвыривает, как катенка. Ударившись об дерево, вскакиваю, выпрямляюсь, собрав в себе остатки смелости, гордости, смотрю упорно в глаза, в которых ни капли слабости, уже нет...слишком много я пережила в последнее время.

— А сейчас, ты мне все расскажешь, о чем вы добазарились в ментовке, — подергивающим глазом упирается пустым взглядом, доставая сзади пистолет.

— Много о чем, что именно тебя интересует? — отчеканиваю, разглядываю, как он закручивает глушитель.

— Всё!!! Понимаю, что если всё выложу, тут же закопает, как крысу.«Ну, что Саня, сыграем в покер с Симоном?! Объебем выродка!»

— Обычные резонные вопросы, при каких обстоятельствах и как давно я знакома со Спайсом, в каких отношениях состоим, а еще про Макса и как они меня трахают, по очереди или вместе, — на последнем выражении я выплескиваюсь в звонком смехе.В следующую секунду, слышу хлопок — выстрел и щепка от дерева царапают мою щеку.

— Какой ты меткий или наоборот, косой? — ухмыляюсь, прикладываю ладонь к выступившей крови.

— Следующий в колено, — опускает дуло в сторону моих ног, — не советую пиздеть мне, сука! Говори о чем базарили? — шипит.

— Я тебе уже сказала и мне, если честно, глубоко плевать, веришь мне или нет, — пожимаю плечами, сама удивляюсь своему спокойствию, но мне на самом деле уже безразлично, а возможно я даже желаю смерти, вырваться наконец-то из этого дерьма.

— Плевать говоришь? — улыбается, смачно харкая на землю, — а на маму тоже насрать, она у тебя сейчас на даче и туда едут наши ребята.

— Не смей! Она не при чем! — взрываюсь в крике, метнулась к нему, но выстрел под ноги останавливает, — Я тебе сказала правду, — ору.Буравит глазами, поджимает губы, поднимает дуло к моему лицу, медленно подходит...

— Я тебе сейчас вышибу мозги и привезу твою голову мамашке, это последнее, что она увидит перед своей смертью, — шепчет, прикасаясь стволом к моему виску.Замираю, ощущая окутывающий холод, гулко бьющееся сердце, словно земля ушла из-под ног...

— Он, действительно, спрашивал меня про Марса и Спайса, тупые вопросы задавал, в конце предупредил, если продолжу таскаться с бандитами, кончу плохо, — выдыхаю, — вот и все, — развожу руками.

Пустые холодные глаза медленно передвигаются по моему лицу, прощупывая, где правда, где ложь.

— А вообще делай, что хочешь, — наблюдаю за его неподвижным взглядом, — урод! — шепчу и расплываюсь в улыбке.Минутная тишина...

Его режущее напряжение, подрагивающий цепкий глаз, пробегающие морщины на неровном лбу и мое опустошение, читаемое в моих равнодушных глазах и блаженной улыбке.

— Ну же, — задрав подбородок, я напрашиваюсь сама, я готова, — стреляй, — чуть наклоняясь, упираясь в холодное дуло, — ты урод и шрам твой больше трещины в твоей жопе, — шепчу, разглядывая, как его морда перекосилась от услышанного, желваки задрожали, ноздри раздулись, глаза заволокло темным зрачком, именно так выглядит зверь, беспощадно нападающий на жертву. Но вот сейчас, я не ощущаю себя беспомощной и слабой жертвой, той, которая еще пол часа умывалась слезами и тряслась от ужаса, покрываясь холодным потом, преодолев свой страх и боль, пройдя свои личные муки и посмотрев в глаза смерти, я словно переродилась. Истинна — что нас не убивает, делает сильнее, мы закаляемся в трудностях и несчастьях, мы становимся непобедимыми, избавляясь от трусости, освобождая себя из плена страха.

— Хотел меня сломать, но обломался чутка, да? — подмигиваю, мило улыбаясь.

— Я тебя оооочень медленно буду рвать, — шипит, разглядывает, каким то маниакальным безумным взглядом, облизывая нижнюю губу.

Резко отходит, поджав губы, оборачиваясь назад. Устремляю взгляд за его спину, замечаю на обочине рядом с его тачкой, припаркован черный внедорожник, где сидит Кир с открытым окном, упираясь подбородком об сложенные руки, пристально смотрит в нашу сторону.Встречаемся взглядами, каждый думая о своем. Его пронзающие черные глаза, действуют гипнотически, только он с легкостью подавляет мою стойкость, продавливает под себя, без возможности к сопротивлению. Невероятная внутренняя мощь, обнажает, просвечивает насквозь каждую частичку, каждый молекулу моего тела.Гордо вскидываю подбородок, в ожидании его решения, ведь мы все не сомневаемся и знаем, что сейчас он раздумывает дать мне жить или здесь и прямо сейчас распрощаться со мной, с моей никчемной жизни. Поднимает голову, не отводит любопытного взгляда, иронично улыбаясь. Барабанит пальцами по рулю. Переводит взгляд на Симона, кивком указывает на тачку, закрывает черное окно, подняв пыль срывается с места.Более не оборачиваясь, Симон удаляется, садится в свою тачку уезжает.Оседаю на колючую траву, поднимаю глаза и падаю на землю, разглядываю небо, улыбаюсь своей маленькой победе.

Бреду вдоль шоссе, с вытянутой рукой, ловя попутку.Останавливается серебристая десятка...

— Девушка, не меня ищите? — подмигивает совсем молодой сопляк.

— А может и тебя, малыш, — подмигиваю в ответ.Мой новый знакомый — Роман, оказался очень веселым и разговорчивым парнем, подкинув до дома, на отрез отказался от денег, но взамен потребовал номер телефона.

— Рома, спасибо, еще раз, звони, — искренне улыбнувшись, побежала в сторону подъезда.Дома в первую очередь понеслась в ванную, скидывая на ходу свои грязные шмотки, раскидывая в стороны кроссы.Заварила чай, уселась, как обычно летом, на подоконник, перед открытым окном, вдыхая свежий воздух. Взяла телефон, крутя в руках, не осмеливаясь заглянуть в экран.

— Вот черт, двадцать упущенных от Макса! Отстань ты уже от меня, — морщусь, скидываю все уведомления, не читая сообщения от него.Откидываю телефон и понимаю, мне так необходимо укрыться, исчезнуть куда-нибудь, просто отдохнуть, забыться.Звоню маме, договариваюсь, что приеду сегодня. Набираю девчонок и прошу прикрыть меня на недельку.Скидываю в спортивную сумку летние вещички, умывалки. Залажу в летние сланцы, оборачиваюсь на звук мобильного...

— Неее, Макс, не сегодня и никогда уже, — подмигиваю вибрирующему телефону, вылетаю из квартиры.

Маршрутный автобус высаживает меня в пяти километрах от нашего дачного посёлка, уже почти под вечер.Закинув на плечо сумку, не торопясь иду в сторону дома, отмахиваясь от комаров сорванной веткой, в компании пяти забавных старушек с пустыми тележками, которые меня веселят историями о своих мужьях, точнее, как они их называют, старыми козлами.

— Мама, — скинув сумку у калитки, обнимаю маму.

— Санечка, почему так поздно?! И так одета, совсем не прилично, — сурово обводя мои ноги в коротком летнем сарафанчике.

— Ну начинается, — отмахиваюсь, направляясь вместе с ней в нашу небольшую, но уютную избушку, — самогончика плеснешь? — заливисто смеюсь от её реакции, в виде выпученных глаз и прикладывания ладоней на груди.И понеслась моя деревенская жизнь, без мобильника, тачек, городской суматохи, без грязи, разборок и без НЕГО.

Ноооо...каждый туманный рассвет я встречала, мысленно, с ним. Да, его не было рядом, я не слышала грубого дерзкого голоса, не чувствовала горьковатого парфюма, не ловила на себе мрачного взгляда, но избавиться от его присутствия я не смогла, какая-то темная частичка засела глубоко во мне, напоминая о нем.Ранние пробуждения с запахом маминых пирожков или блинчиков, овсяной кашей с варенными яйцами и ароматным травяным чаем, под приятные звуки щебетания птиц и шелест листвы. Днем в купальнике не разгибая спины на огороде, зелень, картошка, все садовые дела отвлекали от проблем и переживаний.

— Мама, вот на хрена столько насадила, рынки открыты и дефицита не наблюдается, — запыхавшись, плюхаюсь на деревянное крыльцо, поднимаю козырек на панаме, наблюдая за маминой большой задницей, выглядывающей из теплицы.

— Санечка, а вот такого ни на одном рынке не найдешь, — выглядывает, смахивая пот, гордо демонстрирует сорванный огурец, — а зимой, сама будешь уплетать соленья, за обе щеки. Давай тащи лейку, лентяйка.

— Сейчас, только в душ схожу, — направляюсь в летний душ, охладиться от слишком жгучего солнца.После изнуряющих физических процедур на огороде, уже по привычке сажусь на свой старенький велик и качу на немноголюдный берег нашего озера, бесить местных рыбаков, своими прыжками с пирса, взбаламучивая воду.

— А ну паршивка, чего творишь? — рычит дедок, судорожно сматывая свою удочку, когда проплываю рядом, — Всю рыбу распугала, чертовка!

— Какая рыба в двадцать девять градусов, старый, — технично гребу на спине, закидывая руки, — она вся на дно ушла, не разводи меня, — хохочу.

— Ах, какая умная, а мы по твоему, что здесь делаем? — морщит загорелый лоб и седые брови.

— От своей старушки отдыхаешь, чтобы не запрягла работать, — подмигиваю, отплывая.Вечерами все яства с огорода, сегодня — это жаренная картошка на шкварках с грибами и салатом из свежих овощей.

— Ма, а от куда у тебя самогон? — жуя зеленый лук, морщусь от горячительного напитка, которым мама все таки поделилась.

— Иринка в гости захаживала как-то на баньку, вот и притащила, — уставившись в кроссворд, вертя авторучкой, — Александра, одну стопку, не более! — поднимает на меня глаза, кидая строгий взгляд из-под приспущенных очков.

— Да-да, боюсь вторая меня срубит, — смеюсь, закидываю в рот ложку жаренной картошки, ощущая очень стремительный эффект от горилки.

— Ой, ты погляди...бедные мальчишки, — кивает головой, уставившись в телевизор, просматривая криминальные новости, где демонстрируют очередное заказное, в ходе которого убиты комерс и его охрана.Молнией прошибает все тело, стоит лишь бросить мимолетный взгляд на экран и все всплывает, рассеивается словно туман, моя жизнь, связанная с ними, с этим грязным миром, что показывают по ту сторону экрана.

— Сами виноваты, туда им дорога! — произношу в пол голоса, озлобленно таращусь в телевизор.

— Саня, как ты такое можешь говорить? — ахнула мама.

— Ма, ты не знаешь, какие они ублюдки, все и сколько они жизней сгубили, ради своей выгоды. Вот этот комерс, думаешь, на какие бабки выстроил себе такой замок? Я тебе отвечу, на грязных делишках и перешел дорогу такому же ублюдку.

— Ой, ладно, — махнула рукой, считая все сказанное моим бредом, — в баню еще пойдешь? — подходит к столу, убирая от меня по дальше бутыль с самогоном.

— Неее, я готова на сегодня, ты из меня всех чертей выбила, березовым веником, — зевая, отмахиваясь.

— Тогда иди открой заслонку и баню на проветривание. Спать вон хочешь уже, — улыбается, убирая со стола посуду.

— Спасибо, мамуль! — целую в щеку.Ныряю в калоши, на пять размеров больше моей ступни, запахиваюсь в мамин огромный халат, выхожу на крыльцо. Почти на ощупь захожу в темную баню, открываю заслонку, двери и несусь обратно по узкой тропинке, как будто, за мной гонится сам леший, спотыкаясь в темноте раз десять.

Заглядываю к окно, убедившись, что мама смотрит телевизор, достаю припасенную сигаретку, украдкой закуриваю, усевшись на крыльцо, всматриваясь в темноту, прислушиваясь в окружающие звуки, шелест деревьев, стрекотание кузнечиков или светлячков. За неделю, я невероятно расслабилась и наконец смогла насладится летним солнцем, умиротворяющей тишиной природы, на время откинув свои проблемы и неприятные воспоминания, оставив свою кипучую и опасную городскую жизнь, куда мне придется возвращать со дня на день — в свой персональный адский котел.Встаю, хочу уже уйти, как замечаю вдалеке, по проселочной дороге движение авто. Напряженно вглядываюсь в даль на приближающиеся фары. По крепче подпоясываюсь и молю богов, чтобы не по мою душу.

— Твою маааать, — шепчу, не веря глазам.К калитке подъезжает знакомая вишневая девятка, из которой выходит улыбающийся Сава, «привет» из моей реальной грязной жизни.

— Тебе чего здесь? — шиплю, надвигаясь словно кошка, охраняемая свою территорию.

— Ого, ну и прием. — закрывая за собой скрипучую калитку, — Я за тобой, засиделась наверное в этой глуши, — надвигаясь огромной фигурой, в ночной темноте.

— Ничего подобного, мне и здесь хорошо, — с вызовом вскинула голову.

— У Спайса сегодня днюха, прислал за тобой и это тебе, — протягивает пакет, — так что собирайся по-скоренькому и гоним, у нас мало времени.

— В своем уме?! Я, вам кто, ночная бабочка?! Что я матери скажу? Проваливай и передай..

— Не выпускай коготки киска, — перебив меня, усмехается, — забыла видимо про интересное видео, — расплываясь в довольной улыбке, — и вот это тоже тебе. Кир передает привет и на случай, если включаешь заднюю, — достает запечатанный конверт, протягивая мне.

Неуверенно открываю, косясь на Саву, отмахивающегося от комаров, достаю твердую фотокарточку, подношу к носу, в попытках разглядеть. Яркая вспышка от его зажигалки и передо мной открывается взор на фото, которое держу в своих дрожащих пальцах. Секунды хватает, чтобы разглядеть на ней меня с раздвинутыми ногами и Спайса, в самом неприглядном виде, стоп кадр с видео.Отпрыгиваю на шаг от парня, словно меня раздели до гола.— Видел? — опускаю глаза и щеки наливаются алой краской.

— Нее, в этом плане Спайс, как джентельмен, никому не показывал, а конверт запечатан, может покажешь? — игриво подмигивая, легонько толкая в плечо.

— Ага, во сне! — рву на мелкие кусочки, в вспотевших руках.

— Санечка? Кто с тобой? — тревожный голос мамы.Включается свет на крыльце, глаза Савы пробегаются по моему виду...

— Скорее доярка, чем ночная бабочка, — шепчет, кидает взгляд сквозь меня, — Ирина Валерьевна, доброго вечера, — уверенно обходит, направляется к крыльцу.

— Кто вы? — внимательно разглядывает ночного гостя.

— Я Савелий, парень Саши, — утягивает меня за собой, приобнимая за талию, — вы, простите, что так поздно, но у нас на сегодня запланирован важный вечер, у моего лучшего друга день рождение и мы с Сашей приглашенные гости. Но она видимо забыла и мобильник дома оставила. Поэтому мне придется украсть вашу дочь, — театрально целует меня в макушку, больно впиваясь пальцами в мои ребра.

— Правда, Александра? — переводит строгий взгляд на меня.

— Да мам, — промямлила, в ответ вонзаю ногти в его спину.

— Эх, Саня, дырявая твоя голова, — качает головой, — ну проходите, Савелий, я хоть чаем вас напою, — открывая дверь, приглашая в дом.

— Ооох, как вы любезны, было бы здорово, — подталкивая вперед, — а ты живо одевайся, а то пиздов получим оба! — шепчет в ухо.С трудом протискиваясь в маленький дверной проем, Сава скидывает кроссовки, проходит в след за мамой, усаживается за стол. Я пробегаю мимо, закрываю дверь в комнате, вытряхиваю содержимое пакета на застеленную кровать, прислушиваясь к разговорам с кухни.Поднимаю перед собой черное длинное шелковое платье на тонких бретельках...

— Ты издеваешься? — выдыхая, рассматриваю легкий и такой компрометирующий наряд. Подцепляю вечерние черные босоножки на высоченных каблуках, сглатываю слюню.Надеваю «голое» струящееся платье, с вырезом до бедра, которое подчеркивает каждый изгиб моего тела, даже соски неприлично бросаются в глаза, сквозь темную атласную ткань. Застегнув на щиколотке ремешок от изящных босоножек, подошла к зеркалу, расправив плечи и сама обалдела от образа.Передо мной как будто, дорогая, уверенная в себе, сучка. Черный шелк соблазнительно переливается на моей смуглой коже, не скрывая все прелести моей фигуры.Красится нет времени, да и в принципе и не стоит, солнышко, свежий воздух и спокойный сон сделали свое дело, убрав мешки под глазами, бледность, с которой я приехала сюда. Собрав волосы в высокий хвост, подошла к кровати сминая пакет, из которого вывалилась красная коробочка. Покрутив перед собой велюровую шкатулочку, отрыла и обомлела, оседая на мягкую поверхность. Подцепив пальцем длинное колье на тонкой цепочке, с массивным серо прозрачным камнем, с придыханием подняла на уровень широко открытых глаз.

— Брюлик? — разглядываю, переливающийся всеми своими гранями, камень, — да нууу, таких не бывает, — мотаю головой и не могу отвести взгляд с драгоценности, что слепит глаза.Аккуратно надев, разглядываю в отражении колье в виде тонкого чопера под самую шею, с которого свисает длинная невесомая змеевидная цепочка с огромным камнем, заканчивающаяся под грудью.

— Вот это даааа, — изумленно таращусь, хлопая ресницами, перебираю в пальцах это произведение искусства, — похож, на самый дорогой и изысканный ошейник, — ухмыляюсь.«Спайс, ты поводок решил надеть на меня?» — улыбаюсь отражению и замечаю свои горящие глаза, полыхающие щечки. Что это самогон так ударил в голову или Он будоражит мою кровь?Прижимаю кулон ладонью к груди, в раздумьях снять или оставить...

— Саша, ты готова, мы можем опоздать, — через закрытую дверь доносится мягкий голос Савы.Вздрогнув, выдыхаю, устремляюсь на выход.Выйдя из комнаты, Сава сидящий напротив двери, при виде меня, чуть качнулся, откидываясь на спинку деревянного стула. Глазами завороженно прошелся по моей груди, останавливая взгляд на кулоне, медленно опуская горящий взор до самых щиколоток, приоткрыв рот.Второпях попрощавшись с мамой, мы рванули в город.

Ни огонь, ни уголь, не горят так жарко, как тайная любовь и обжигающая страсть, о которой никто не знает...даже они сами.

Чем ближе мы приближались к городу, тем сильнее поднимался градус моего волнения. Я не знала чего можно ожидать от предстоящего вечера, точнее ночи. Ведь каждый день, недалекого прошлого, приносили мне сплошные черные полосы, больные удары и насмешки судьбы.

— Макс, там? — еле слышно произнесла, боясь ответа, хотя он и так был очевиден для меня.

— Да, — ответил Сава, глядя в черную пустоту дороги, — с какой то новой блондинкой зависает.Проехав мимо Ориона, оглянулась назад..

— Я думала в клубе празднуют.

— На базе Спайса, там хуева туча народу собралось.

— Ох и как любит то себя, — усмехнулась, — и сколько имениннику стукнуло? — показательно фыркнула.

— Тридцатник, юбилей, — улыбается, — да это больше не от любви к себе, типо по статусу полагается и нужные связи, темы интересные с серьезными людьми.Ничего не ответив, отвернулась к окну, теребя в пальцах кулон.База отдыха располагалась в пятидесяти километров от города и получил он её за долги одного комерса, дав взайм под огромные проценты и сам же сделал все возможное, чтобы должник не смог вовремя погасить свой долг. Так, почти даром, он получил базу в экологически чистом районе, окруженную лесом, на берегу реки с элитными постройками, теннисным кортом, бассейном.При приближении к нашей дислокации, по неосвещенной узкой асфальтированной дорожке, разглядываю машины, оставленные по разные стороны от дороги.Выйдя из машины, оглядела огромные ворота, прожектора светящие за территорию базу. Я здесь была уже пол года назад, мы отмечали день рождения Макса, шашлыки, снегоходы, бани, сауны и конечно девочки, с которыми парни развлекались, после полуночи, когда мы с девчонками должны были разбрести по своим домикам и покорно ожидать своих мужчин. Мой пришел под утро, пожелав спокойной ночи и назвав чужим именем, поцеловал, воняя перегаром и сладким женским парфюмом, единственное, что меня беспокоило на тот момент, чтобы не подцепить от него какую нибудь заразу, подарок от очередной бляди.

— Герыч, открывай, — махнул рукой Сава, обращаясь к бугаю с автоматом, свисающим подмышкой.Бросая сканирующий взгляд, нажимает кнопку на своем брелке, открывая ворота.Стуча каблучками по тратуарной плитке, вдоль которой располагались деревья, шаги мои становились все медленнее, а удары сердца быстрее и громче, заглушая громкую музыку, разносящуюся по всей территории. Кидаю взгляд на домик, с зеркальными окнами, где мы были с Максом.А вот и сооружения из саун и бань, ожидающие своих ночных гостей для диких оргий, окруженные цветочными клумбами с аккуратно подстриженным газоном,..крытый бассейн, от куда доносятся девчачьи визги и плеск воды, закрытая на сегодня тренажерка, в которую ребята ходят после дикой попойки, чтобы привести свое тело в тонус, а где-то вдали, у берега реки, на неосвещаемой местности располагается домик Спайса, закрытый от любопытных глаз живой изгородью, с личным пирсом и песчаным пляжем.Сава, галантно поддерживал меня под локоть, постоянно озираясь по сторонам, здороваясь с мужчинами, которые кидали на меня заинтересованные взгляды, а их спутницы, напрягая свои губки, расплываются в фальшивых улыбках ярко красных помад.Остановившись перед очередной парочкой, молодого парня и подвыпившей девушки, не вникая в разговор, бросаю взор на скопление народа, где располагается сцена, круглые столики, накрытые деликатесами и алкоголем.Слышны звуки свиста и восторженных криков под знаменитую мелодичную песню шансона...

— Там под окном закат...как мне твоя любовь. этапом из твери, зла немерено, лежит на сердце тяжкий груз, — завывание публики.

— Ладно давай, свидимся еще, — пожимает руку Сава знакомому, берет меня за руку, ведя за собой в самую гущу празднования.Под громкие басы, мое сердце в такт музыке тревожно стучит, сжимаю крепкую ладонь парня, шпильки предательски подворачиваются, делая мою походку неуклюжей. Звучит медленная композиция и все разбредаются по своим столикам, я судорожно оглядываю присутствующих, в попытках увидеть знакомые силуэты. От нервяка кусаю губы, когда выходим на освещенную, временно пустующую поляну, чувствуя на себе взоры.Неожиданно Сава, разворачивает к себе, ослепительно улыбаясь, обхватывает талию.

— Ты чего? — хлопаю глазами, озираясь на присутствующих.

— Пидорасит тебя конкретно, детка. Хочу расслабить, — подмигивает, начинает движение в танце, прижимая к своему телу.

— В своем уме? Думаешь меня это расслабит, все пялятся на нас, — шепчу.

— Ну и пусть, главное я в шоколаде, с такой зачетной чикой, — улыбается, подхватывает мое тело, кружит, вырывая из-под моих ног землю и расплывающуюся на губах улыбку, — надеюсь только, что пиздов не получу от Спайса.

— Вот за это точно не переживай, ему плевать на всех, кроме себя, — отвечаю в танце, положив ладони на мускулистые руки, начинаю забывать свое волнение.

— Ну голова то у него мутная, но из качалки не вылазил неделю, отбивал груши, костяшки в кровь, — усмехается, — ты же не какая нибудь дешевая лярва или шкура центровая.

— Ну да, а на бутылочку чуть не посадили, — вглядываюсь в его небесные глаза, в которых проскакивает сожаление.

— Бляяя, Саня, не вспоминай, — качает головой, — ты прости, ничего личного. По секрету скажу, только Спайсу не выдавай, не тронули бы в любом случае тебя. Он четкие указания дал.

— Указания, как приятно слышать такое, — с сарказмом произнесла, — ладно проехали, — целую в гладко выбритую щеку.

— А ты роковая мадам, за таких как ты и происходят драки и войны.

— Скажешь тоже, — заливисто смеюсь, утыкаясь в огромную грудь.

— Тут с первой любовью, далёкую встречу, одной для меня навсегда... — низким баритоном подпевает песне в такт, пробегаясь пальцами по спине, играя невидимыми клавишами.

— Мы долго бродили по старой Твери, где детство осталось мое, где на кон жетоны я ставил по три, — мелодично отвечаю и оба начинаем смеяться от души, забыв напрочь, что мы одни кружимся в танце, под пытливые взгляды и начинающийся восторженный гул, свист и аплодисменты, разряжая обстановку.Пройдясь по публике, в глаза бросился стол именинника, знакомые девчачьи личики, светящиеся глаза, устремленные на нас, звонко смеющиеся и громко хлопая в ладошки. Ребята, Лося и Славик, с интересом, что-то обсуждали между собой и одиноко сидящая блондинка, не трудно догадаться, что это новая конфетка Спайса.

Мимо, словно ураган проходят Макс, не обращая внимания на нас, громко смеясь, хлопая по плечу Спайса, который кидает на меня украдкой взгляд.Медленная композиция сменяется на быстрый темп очередного хита.Сава, галантно целует мою руку, под игривые возгласы и направляет меня в сторону стола нашей компании. С микрофоном пробегает ведущий праздника, устремляясь от столика к столику, давая возможность поздравить именинника.Подходим к главному месту этого вечера и я замираю, не в силах сделать и шаг, приблизиться к нему. Холод и жар мгновенно проносятся по коже, волнением и дрожью бьет все тело.Подгоняемая Савой, иду, как по болоту, не ощущая твердой почвы под ногами.В самом конце поляны и в самом центре, восседает именинник с близкими друзьями, за большим столом окруженным мягкими диванчиками.Проходя среди немногочисленных танцующих, отчитываю шаги, откидываю волосы, что теребит теплый ветер, поднимая к лицу, нервно подправляю разрез, неуклюжа закрывая оголяющиеся ноги, смотря вниз.Подняв голову, встречаюсь с его взглядом, с его обжигающей вспышкой в глазах...замирает, медленно откидывая тень длинных ресниц на загорелое лицо.

Затягиваясь сигаретой, смотря в упор, очень откровенно, очень напряженно, пробивая молниями мое трепещущее сердце, скользя по моему телу, останавливается на колье и лёгкая улыбка касается его лица с хитрым фирменным прищуром. А я таю от его пожирающего взгляда, от его внутренней жгучей ярости, силы и грубости, что исходит от него, осознавая, что я словно мотылек, бабочка тянусь на губительный огонь. Окутанная его невидимыми цепями у меня напрочь пропадает желание сопротивляться и возрождается, что-то грязное и порочное, губительное, что исходит от него.Подойдя к диванчикам, Сава отходит..

— Приятного вечера, — шепчет и уходит, кивнув Спайсу.Останавливаюсь, как раз за Максом, который, что-то громко и увлеченно рассказывает, жестикулируя рукой, рядом обжимает незнакомую молоденькая брюнетку.Спайс, переводит взгляд на Макса, кивая ему, чтобы обернулся.Не хотя разворачивается, продолжая свою речь.

— Саня? А ты чего здесь? — удивленно рассматривает меня, с растерянностью обнимает, через спинку дивана.

— Я не могла пропустить такое празднование, — растягиваю губы в улыбке, медленно перевожу взгляд на новую избранницу своего уже бывшего.Девчонки вскакивают, чмокают в щеку, наперебой, что-то спрашивают.

— Привет, Александра, — ехидно улыбается Краш, перехватив мою руку, прижимает к себе, — охуенно выглядишь, сладенькая, — шепчет, — Спайс, не обижает тебя?

— Краш, рада видеть тебя. И по аккуратнее с руками, сейчас Спайс за меня тебя порвет, — шепчу в ответ, отстраняюсь с улыбкой, смотрю на его сжатые от гнева губы.Макс не шелохнувшись, стоит и наблюдает, капашась в своих мыслях, обводит глазами меня с ног до головы, останавливаясь на колье и глаза его вспыхивают опасным огоньком.Обхожу диван, усаживаюсь со своими девчонками, встречаюсь с глазами Славика, впервые ощущая исходящий холод. Конечно, я понимаю его и знаю, как это выглядит со стороны. Сейчас я для него трахающаяся шлюха одновременно с двумя мужиками, друзьями.

— Привет Саша, — на автомате кивнув, отвернулся, не ожидая моего приветствия.

— Саня, чет не догоняю, вы с Максом разбежались? — шепчет Янка, устремляя взгляд на парочку с бывшим.

— Надеюсь, что, да, — кивая, тихо отвечаю.

— И кто он, признавайся? — с интересом разглядывает колье, теребя пальчиками камень.

— Животное, — усмехаюсь.

— Спайс, что ли? — заливисто смеясь, а у меня бокал выскальзывает из рук, от её такого точного вопроса.

Впервые ощущая себя лишней на этом празднике, неуютно жмусь, часто подправляя тонкие бретельки платья. Поднимаем с девчонками бокалы с вином, делимся последними сплетнями, конечно без моей увлекательной истории. Алкоголь мягкой теплой волной обволакивает тело, расслабляя и даря уютное спокойствие.На сцене звучат очередные матерные поздравления, тосты и все взгляды устремлены на него, на виновника торжества, рядом с которым восседает длинноногая красотка, с нежностью и трепетом целуя его шею, конечно с его позволения.Вскользь наблюдаю за ее действиями и его реакцией, как она кладет на его плечо свою ладонь, перебирая увесистую цепь, пока он не обращая внимания, увлеченно участвует в беседе с друзьями.Переводит на меня взгляд и глаза его загораются превосходством и бушующего огня, покусывает нижнюю губу, как хищник перед своим ужином в виде жертвы. но сейчас перед ним не жертва. Что-то темное и похотливое вызывает он во мне, отключая трезвый разум и ум, я качусь в его преисподнюю. Под этим настойчивым жгучим взглядом я становлюсь не управляемой, одержимой.

Расслабленно откидываюсь на спинку дивана, пока звучит поздравление и все взоры устремлены на сцену, не сводя глаз, улыбаюсь, открываю ротик, дразня показываю ему язычок, наблюдаю за его мгновенной реакцией потемневших зрачков, губы приоткрываются, затягивая меня в омут. Под столом скидываю одну босоножку и устремляюсь к его ногам. Скольжу ступней до его внушительного достоинства, пока он наблюдает с опущенной головой за моими действиями. Прикусив губу, прощупываю, пальчиками вжимаюсь в потвердевший член, ощущая жаркую волну возбуждения. Расплывается в довольной улыбке, отворачиваясь к сцене, прикасается ладонью к моей ступне, поглаживая, вжимая крепче. Отдергиваю ногу...«Хорошего по немножку» — подмигиваю, глядя на молчаливое недовольство.Поворачивается на блондинку, пальцами властно обхватывает миниатюрный подбородок и что-то шепчет на ушко, от чего она краснеет и пухлые губы её растягиваются в довольной улыбке.Переводит на меня стеклянный взгляд, откидывается на спинку мягкого дивана, одним движением подкинув девицу, садит к себе на колени, она взвизгнув, громко хохочет, натягивая подол платья, пряча свои трусики алого цвета.Скользит по ее талии, с грубостью уминает бока, двигая податливое тело, глядя на меня...целует плечо и приковывает меня взглядом.А я не могу отвернуться, отвлечься, как завороженная наблюдаю, за каждым его движением и представляю себя на её месте!«Чееерт, я хочу эти руки, я хочу эти губы, я хочу всего его!» — глубоко дыша, пытаясь глушить заволакивающую волну желания. Дикого. Жаркого. Неистового. Мучительного.Словно читая мои мысли, расплывается в улыбке, откидывает обратно на свое место блондиночку, замахивает стопку горячительного.Неожиданно подсаживается Макс, наклонившись, целует в шею.

— Ты, где пропадала все это время?

— К маме ездила на дачу, — отпиваю вино из нагретого в руках бокала.

— А хули трубу не брала? — сжал до боли запястье, уставился опасным взглядом.

— Я оставила дома мобильник. И Макс, какого черта ты мне предъявляешь, ты и без меня весело проводишь время, — равнодушно кивнула в сторону скучающей его спутницы.

— Ну нихуя себе ты забазарила! Зубки лишние?! — сказав довольно громко, чем привлек внимание присутствующих.

— Успокойся. И Макс, давай больше не приезжай ко мне, я не хочу терпеть твои измены, — решаю здесь и сейчас разорвать, надеясь, что при посторонних сцену не закатит, — если честно, мне надоело.

— Ты это серьезно? — отстраняется, разглядывает мое спокойное лицо.

— Прости, но это мое решение, — мягко касаясь его руки.Резко хватает за затылок, прислоняет мое лицо к своим губам...

— Узнаю, сука, про ёбаря на стороне, обоих положу! — шепчет дрожащими скулами.

— Отпусти, — руками упираюсь в его грудь.

— Мааакс, не здесь! — окликает грубым режущим голосом Спайс, — Толкай тост!Макс поворачивается, замечает поднятую рюмку в руках Кира, выдыхает, нехотя отпускает меня.Доносятся мягкие нежные нотки популярной песни в исполнении Иванушек...мужчины приглашают своих дам на танец или наоборот, девчата затягивают своих плохих мальчиков.Допиваю вино, не сводя с него глаз, улыбаюсь и исчезаю в толпу танцующих...

— Куда? — доносится голос Макса.Подхожу к сцене, чтобы по лучше разглядеть молодых красивых парней, громче слышать медленную композицию

— Только с виду он мальчик паинька... — уверенный мягкий голос Кирилла..И весь зал завывает вместе с группой...

— Девчонка, девчоночка темные ночи, я люблю тебя, девочка очень, ты прости разговоры мне эти, за любовь твою отдам на свете...Завороженно наблюдаю, начиная двигаться в такт, плавно двигая бедрами, приподнимая руки, скользя по телу, улетаю, не обращая внимания ни на кого.Прикрываю глаза и начинаю ощущать каждую клеточку своего тела, в наслаждении забываю про все, лишь музыка, красивые упоительные нотки и я, я одна и больше никого.Открываю глаза и вижу, что передо мной сидит самый миниатюрный из группы-Игорь, свесив ноги со сцены, с интересом и улыбкой наблюдает за мной, подпевая в микрофон.Протягивает мне руку, не раздумывая, с улыбкой на устах, вручаю ему свою ладонь. Встает и с легкостью подтягивает на сцену...

— И советовать здесь не гоже, я сегодня с ним встречаюсь вечером, он получит своих хороших, — подмигивает Кирилл.

— Девчонка, девчооооночка… — аккуратно приобняв за талию, ведет в медленном танце Игорь, лучезарно улыбаясь...так и манит своими глазами.Из зала доносятся свист, авации, разогревая нас..

— Я люблю тебя девочка очень....за любовь твою отдам все на свете, — убирает руки, пританцовывая отходит, давая мне танцевать в одиночестве.Снимаю неудобные шпильки и уплываю в танце, нежно и медленно обводя свои изгибы тела, приподнимаясь на цыпочках. Теплый ветер треплет мои волосы, лаская кожу, обнажая ноги под вырезом платья. А я просто танцую, с улыбкой на лице и шептанием слов из песни.Мягкое касание за талию, оборачиваюсь...

— Богиня, — шепот от рыженького.

— Ты прости разговоры мне эти, за любовь твою отдам... — уверенно ведет в танце, умело двигая бедрами, не отпуская микрофона.

— Благодарю, прекрасная незнакомка, — целует руку, отстраняясь под звуки следующей композиции и громких оваций.

— Спасибо, — целую щеку, подошедшего к нам Игоря.Подхожу к краю сцены, незнакомец помогает слезть, галантно предоставив свою руку.

— Благодарю, — смеюсь от смущения, надеваю босоножки и направляюсь по дальше от сцены, от всех людей, в желании побыть в одиночестве.

Выйдя на темную дорожку, ведущую в лес, слышу тяжелые шаги, ступающие на мой след, не оборачиваясь ощущая ЕГО окутывающий взгляд, слышу знакомый аромат и ноги подкашиваются, когда чувствую такое знакомое властное и горячее прикосновение, горький пряный аромат его тела. Ничего не говоря, прижимает к себе, ведя вперед.Подтолкнув к ближайшему дереву, молниеносно, с жаром, впивается в мои губы, без шансов на сопротивление, напирая своим огромным телом. Берет мои губы жестко, страстно проникая языком, терзая мой рот, зарывая пальцы в мои волосы, вжимая в свои мягкие губы.«Чееееерт, меня еще никто так не целовал!!!» — обжигаясь, Захлебываюсь в его порыве, в его страсти и его вкусе губ с привкусом темного шоколада и терпкого виски. Со стоном упираюсь в его крепкую фигуру растворяюсь в его поцелуе, переплетая наши губы. Мы словно изголодавшиеся животные, пожираем друга друга, рвано вдыхая, как будто последний глоток воздуха. Глажу колючий затылок, царапая ногтями, сжимая.

Подхватывает на руки, несет вперед по темному газону, изредка отрываясь от моих губ, оглядываясь назад. Ударом с ноги распахивает дверь в свой домик захлопывает, скидывает меня с себя, упирается двумя руками, заключая меня в свой плен.

— Ну привет, — шепчет тяжело дыша, еще пока сдерживая себя, упирается горящими глазами.

— Привет, — робко отвечаю, сглатывая слюни.Пальцами скользит по плечам, скидывая лямки...платье волной, сползает на пол, оставляя меня обнаженной...затаив дыхание стою перед ним от волнения и дикого желания глазами пожираю его губы, его глаза.

Кончиками пальцев проводит по моим губам, медленно спускаясь на шею, плечи, изучая мое тело, скользит по затвердевшим соскам. Наклоняется к губам, обводит языком приоткрытый ротик, поднимает мои руки, фиксируя над головой, начинает блуждать по моему телу мягкими прикосновениями, словно пытая меня, разогревая мою плоть. И я дрожу, вся горю от черного взгляда, от поцелуев на моей шее, что обжигают кожу. Вставая на цыпочки, тянусь к нему, словно завороженная, хватаю еще и еще его губы...и сейчас его поцелуй не животный, не быстрый, а такой удивительно чувственный, неторопливый и смакующий, от которого внутри все затягивается тугим узлом. Вжимает меня своим телом в дверь, упираясь твердым членом.

— Скажи, что хочешь меня, — прикусывая мочку уха, сжимая мои запястья над головой.

— Нееет, — отвечаю, облизывая губы.Заглянув в глаза и в уголках его губ появляется хищная улыбка. Ладонью стремительно опускается к животу, прикасаясь к лобку, пальцами устремляется ниже, ныряя в складочки, раздвигая и проникая внутрь. С придыханием Издаю протяжный стон, щеки наливаются краской, внизу живота разгорается пожар, пробегающая дрожь в ногах. Умело вводит пальцы, чуть надавливая на пульсирующий клитор, нажимая на все мои слабые точки, выбивая почву из под ног, ласкает шею, губами затыкает мне рот, своим настойчивым поцелуем.«Пусть он прекратит, пусть он отпустит...ведь я пропаду с ним..»Закидываю свою ногу на его бедро, притягивая ближе к себе, трусь об его выпирающий член, выгибая спину, утопаю в неведомых ощущений, теряя остатки разума. Ощущаю, как его пальцы, мокрые горячие заполняют меня...и тело мое просит еще, желает только его, двигаясь ему навстречу.Вынимает пальцы, прикасается к моим губам, упирается горящим взглядом, будоража моё сознание, заводит в приоткрытый ротик...

— Вкусная? — хрипит, когда я начинаю облизывать и обсасывать.

— А ты попробуй, — провожу языком по губам.

— Сууука, — и припадает жадно к губам, вновь с неистовым напором терзая мой рот, отпуская мои руки, сжимая мою грудь.Мгновенно хватаюсь за его пряжку, дергаю, расстегиваю ширинку, сползаю вниз на карточки, разлепляя наши губы, рывком стягиваю брюки.И вижу его, такого большого и сочного...беру в руку и с диким вожделением облизываю, поднимая улыбающиеся сверкающие глаза на него.Уперевшись двумя руками об дверь, опустив голову, наблюдает за мной, прикусывая губу.Обсасываю его член, разгораясь все сильнее, мощная пульсация долбит по всему телу. Беру глубоко, постанывая, облизываю и вновь завожу в ротик, скользя ладонью еще и еще, ловлю его хриплые стоны, прерывистое дыхание и неразборчивый шепот. Отстраняется, рывками, избавляется от своей рубашки, наматывает на кулак мою цепочку, утягивая меня вверх, подхватывает на руки, усаживает на стол. Раздвинув мои ноги, одну ставит на столешницу, полностью открывая перед собой доступ к моему телу, бьющемуся в сладкой истоме, проводит горячей шляпкой по моим взмокшим складочкам и медленно протискивается, раздвигая пульсирующие лепестки. Пламенем окутывает все тело и я стону… вынимает и гладит клитор, обводит мокрую щелку твердой мокрой шляпкой, дразня, мучая меня. Облизываю губы, поддаюсь ему на встречу…

Отходит на шаг с игривой улыбкой.

— Не хочешь говоришь? — смотрит, пронзая своими вспышками.Резко поднимаю ноги, обвивая его торс, притягиваю к себе, не теряя более времени вводит в меня свой возбужденный ствол до основания...пронзительный стон и я выгибаю спину. Интенсивными вспышками бьет все тело, каждое движение, его скольжение, поцелуи все сводит меня с ума, заставляет подчиняться ему, выпрашивая еще и еще. Прихватывает мои щеки, жадно целуя, со звуками влажных шлепков, напористо заполняя мое лоно.Сжимая его в себе, в желании вобрать его всего, двигаюсь ему на встречу, вскрикивая от каждого толчка, который приносит небывалый кайф. С дикостью смотрим друг другу в глаза, поглощая, улетая куда-то далеко.

— Скажи, что всегда хотела меня! — схватив за волосы, шепчет в мои влажные горящие губы, врезаясь в меня, тараня своим членом мое лоно.

— Ммм....прошу не останавливайся.. — откидываю голову, волной двигаюсь к нему.Пялюсь на его напряженное и накаченное тело, как его мышцы вздымаются от каждого толчка, татуировки играют под его грубыми движениями, капли пота скатываются по массивной груди.

— Скажи! — крича, прихватывает зубами кожу на шее, упирается на мое колено мощно заводя в меня свой влажный член.Сдаюсь окончательно и неожиданно для самой себя выпаливаю то, чего сама не знала или не хотела осознавать, боясь признаться самой себе.

— Дааа, Кир, — стону, обхватываю ладонями его лицо, притягивая к себе, — всегда, хотела! С первой встречи... — стону ему в губы, упиваясь его скольжением во мне, — чтобы ты трахал только меня!Каждое мое слово распыляет в нем огонь, движения становятся дикими, грубыми, до безумия властными, шлепки громче, дыхание тяжелым, взгляд одержимым.

— Хотела кричать под тобой только я! Чтобы ты имел только меня! Всегда хотела быть твоей личной, сучкой! — вскрикиваю от каждого его сладострастного удара, кусаю его губы, языком встречаясь с его.

— Ебааать, — откидывает меня стол, подкидывая ноги, натягивает меня на себя, смотря в упор, прожигая сумасшедшим взглядом.Пять минут, десять, невыносимо сладкой пытки...наклоняется ко мне, обдавая горячим дыханием...

— Малыш, ты вообще кончаешь? — шепчет, облизывая соски, втягивая губами кожу, плавно входя в меня.И тут я замерла..

— Эмм, — замялась, какой я стыд словила. Как признаться, что в свои двадцать три я никогда не кончала?

— Нет, — прохрипела, закусив губу, — но это неважно, мне и так хорошо, — протараторила я.Мгновенно оторвался, всматриваясь внимательно в глаза.

— В смысле...Ты никогда не кончала? — напряженными бровями, бегло разглядывает мое полыхающее лицо.

— Нет, — виновато опускаю глаза и ругаю себя, что так разоткровенничалась, вместо того, что с имитировать оргазм.

— Да, это вызов для меня, — глаза его загораются в азарте.Откидывает меня на стол, придавив грудь рукой, вынимает из меня свой член.

— Кир, — шепчу, вопросительно всматриваюсь в темноте на его действия.

— Расслабься малыш, хочу, чтобы кайф словила, — наклоняется, целует шею.Пальцами проникает, обводя изнутри, надавливая на живот и внимательно наблюдает, улавливая мои ощущения.Протяжно стону, устремляя взгляд вверх.Большим пальцем массирует пульсирующий клитор, и исками бьет лоно, отдаваясь мягким покалыванием в пальчиках, вскрикнув, выгибаю спину.Пальцами изнутри творит неведомые движения, словно прощупывая меня, стукаясь об ее стенки, вздрагиваю от дрожи, что волнами заволакивает все тело...Становится мокро, ооочень мокро. Нагибается языком играет с моими сосками, облизывает груди и таранит пальцами мою киску, убивая меня напрочь, забирая мое тело.Внутри все горит и как будто что-то возраждается, горячей лавой заволакивает все возбужденные до предела складочки, клитор, неконтролируемая дрожь в ногах и я почти кричу под его неугомонным натиском, ощущая нарастающее непонятное ощущение, которое пугает.

— Кир, хватит, — пытаюсь вдруг подняться.

— Расслабься, все хорошо, — шепчет, нависает надо мной, держит взглядом, трахая пальцами еще и еще, ладонью стукаясь об горящее лоно, выбивая первые брызги.Закусываю губу, находясь в мучительной, но такой безумной сладкой пытке, а он смотрит на меня затуманенным беглым взглядом.Надавливает на клитор, стукаясь мощно пальцами об мои горячие стеночки, вскрикиваю, ощущая острые вспышки внутри.

— Дааа, еще.. — шепчу, облизывая губы, сжимаю его напряженную руку.Резко вынимает пальцы, подхватывает мою ногу, закидывая себе на руку, второй рукой притягивает к себе, сжав мои скулы и вставляет свой член до основания...Обжигающий грубый заполняющий толчок, ударяющий во все нервные окончания... второй....и я будто взрываюсь, рассыпаюсь на мелкие звенящие крупицы.«Боже, что это...что со мной..»Тело дрожит, невероятной волной накатывает ощущение невесомости, небывалой неги...и тысяча маленьких иголочек проносятся по коже.Лежу, уставившись в темный потолок, в глазах временные яркие вспышки, громко дыша, вслушиваюсь в неконтролируемый колотун, от которого рассыпаюсь на мелкие крупицы.

— Дааа, малышка, умница, — достает из темноты его бархатный голос.Устремляюсь к нему, цепляюсь прерывисто дыша утыкается в шею. И я начинают реветь, слезы, беспричинно просто катятся по щекам. Сама не могу понят, что происходит, но контролировать себя я не могу. Эмоции переполняют, градус давления зашкаливает.

— Ты чего? — отстраняя от себя, с тревогой вглядывается в мои глаза.

— Не знаю. — закрываю дрожащими ладошками лицо, — Что это? — поднимаю на него взгляд, хлопая мокрыми ресницами.

— Тшшш, тише, тише, — гладит мои ноги, — ты просто так мощно кончила, — мягко улыбаясь, проводит пальцем по мокрой горящей щеке, продолжая входить, — охуенно было?

— Дааа… — вцепившись в его вспотевшую огромную спину, вздрагиваю от глубоких скользких проникновений.Ухватившись за попку с жадностью насаживает на себя еще и еще и я ощущаю, как новая волна возбуждения окутывает меня. Кусаю его плечи, царапаю спину, выкрикивая от слишком сильного напора.Резким движением откидывает меня, изливаясь на животик.

— Суууука, как ты охуенна! Обхватываю ногами, прижимая к себе, целую приоткрытый рот и понимаю, я пропала, я в его власти.

Спайс «И что в ней особенного, от чего я разгораюсь, от чего адреналин бьет фонтаном? Да все в ней уникально для меня, она чистый кайф! Роза колючая, но такая вкусная и ласковая!» — поглаживаю её дрожащие ножки, смотрю в бездонные серые глаза и понимаю, влип в неё окончательно, залип, затянула меня эта детка. Да, я её всегда хотел и грыз себя за это, за каждую встречу, за каждый мимолетный колкий взгляд, за её свежий аромат зелёного яблока, я презирал эту бестию, лишь тогда, когда её губы и руки касались другого, не меня.Жадно таращусь и охуеваю, какая она сладкая, как же она хороша, да она идеальна, только её губы дарят невероятный кайф, её шикарное податливое тело, её аккуратная мокрая киска, стоны срывают с цепи, а как она мощно кончила, сжала член до искр в глазах, до временного помутнения рассудка. И даааа, я был первый, с которым испытала оргазм, это вышак, это предел! И все бляди меркнут на её фоне, да мне даже грустно на остальных смотреть. Хочу её, эту дерзкую, бомбовую, колючую и вредную сучку, но мою, такую страстную и нежную. Она словно вулкан и я сгораю от неё!Увидел сегодня и обомлел от её шикарного вида, как кот на сметану пялился, как хищник на свою добычу, на МОЮ и точка, внутри все взорвалось, вскипел от того, как Макс прикоснулся к ней, чуть стол не полетел в сторону, а кулак в рожу кореша. Только с ней я чувствую наивысшее наслаждение, без фальши, без пафоса, без наигранности и ненужного кокетства, она настоящая. Она та, единственная, кто меня лопатками в пол. Ненавидит от души и искренне, отдается до конца и всецело с огнем страсти и безумия.

— Мне пора, ты останешься здесь, — провожу пальцем по вспухшим губкам, хочу еще её драть, не выпускать из своих рук, во всех позах, во все щели иметь.Удивленно поднимает на меня глаза..

— А я? — отстраняется от меня, — Должна сидеть здесь?! Пусть меня домой отвезет Сава, — опять показывает свои иголочки.

— Поедешь, тогда, когда отпущу, — подбираю рубашку с пола.Сидит на столе, таращится на меня...

— Я не буду здесь сидеть, — упирается глазюками, опять начинает гнать.

— Еще как будешь, будешь делать то, что я тебе скажу! — подхожу, раздвигаю ножки, устремляюсь пальцами в её мокрую и опять ствол вырывается из штанов, — Хочешь еще? — провожу языком по раскрытым губам, сука, они такие манящие, ни одна телка с ней не сравнится, глажу пальцами её раскрытую киску.Вздрагивает, убирает мою руку...

— Я не хочу здесь сидеть, Кир — хмурит бровки, а я уже горю вновь, — я не мышь полевая!

— Не догоняешь вообще?! Там Макс, пересечься хочешь с ним? — повышаю голос.

— И что? — пытается оттолкнуть своими ручонками, задирает подбородок.

— А то, что, если трахнешься с ним, я тебе хребет вырву своими, блять, руками, — вскипаю от одной мысли, упираюсь членом в ее раздвинутые ножки, зарываюсь пальцами в её волосы, — Уяснила?!

— А если ты? — шепчет, пробегается глазами по моему лицу.

— Не понял?

— Если ты переспишь с той блондинкой, которая ерзала на тебе?! — хмурит бровки и глаза её загораются чертовым огнем.

— Аааа, ты об этом, — смеюсь над её дрожащими ноздрями и мне все интереснее становится с этой забавной малышкой, — мне можно, — шлепаю по красной щечке и внутри тепло разливается, от её предъявы, еще ни одна телка не позволяла такого беспредела.

— Ах, можно?! — резко дернувшись, хватает за ухо, как питбуль и я даже слышу скрежет ее зубов.

— Бляяять, Саша!!! Хорош!!! — ору от реальной боли, сжимаю ее талию.Взвизгнув отстраняется, хлопает глазюками...

— Да, ты оказывается знаешь мое имя, — улыбается, касается ладонями моего лица.

— Да, пошла ты! — рявкаю, — Еще, сука, раз такое выкинешь, вьебу! — отталкиваю, отхожу от этой бестии, потирая мочку уха, — Здесь сиди и не высовывайся!!! Пиздов конкретных навешаю, если увижу! — хлопаю дверью.

«Ебать, как вцепилась, без второго уха решила оставить! Знает ведь, сучка, от чего бешусь, один хуй выводит на эмоции!» — потираю мочку. Невыносимо с ней, но бля и без неё не хочу уже. Иду по дорожке, направляясь к своим, по пути приветствую братков, с кем не свиделся.

— Спайс, — окликает Леший, — привет, брат! — подойдя, хлопает по плечу.

— Леееший!!! — ору, вот кого я рад видеть, — Выбрался все-таки, молодчик!

С Лешим мы познакомились в спортивке, еще будучи зелеными пацанами, оба перспективные парни и вечные соперники, на спаррингах накидывали друг другу от души, что приводило в ужас нашего тренера, мы же устраивали дикий ржач, вытирая окровавленные моськи и вражды никогда не было, гоняли с ним по городам, брали первенство. Затем поняли, что спорт и медали нас не прокормят, а вот стальные кулаки могут заткнуть любого. Начинали наши дела бок о бок, прикрывая друг друга, крышевали, бомбили, занимались беспределом, потом дорожки наши разошлись, когда меня закрыли, за свой же косяк. Он подался в драг металлы из Забайкальска, присосался к золотому месту, набрал пацанов, протоптал пути, дорожки и сейчас имеет завод по ювелирке и занимается экспортом «рыжего», а это соответственно крутые бабки и его интересы стали привлекать законников, с которыми, как и я дел он не имеет и сторонних «спортсменов», кем и является. Все началось с тихих наездов, прощупывания Лешего, на наличие слабых мест и его характера. Как итог, мы и решили с ним объединить свои силы, для противостояния, как в молодости прикрыв спины друг друга, подтянув Старого из нефтянки. Первая ступень нашей совместной темы — это разрыв контактов с законниками и общий спорткомплекс, стройка которого началась месяц назад.

— Ну, ебать, как такое пропустить, телок в тачки и с пацанами пригнали! — улыбается, — А я видел уже, мадам твою, понравилась побрякушка? Теперь понимаю почему серый брюллик, глаза — атас, брат, — одобрительно кивает.

— Проблем не накинул тебе, надеюсь? — смеюсь и вспоминаю, как я вырвал из потных лап жирного нефтяника цепку, сделанную под заказ для, какой то шмары.

— Все норм, скидку ему сделал на следующий спец заказ, — подмигивает, — пойдем, покажу кое-что, — довольно лыбится, кивает в сторону ворот.

Выходим с территории, в глаза бросается новенький отпидоренный мерен, сине-чёрного цвета, хамелеон.

— Ну как тебе? — поглаживает зеркальный капот.

— Четкая, новую пригнал? — закуриваю, — Какая уже по счету?

— Ага, новая, но она не моя, — кидает мне ключи, — твоя, брат! — расплывается в улыбке.

— Да, нууу?! — сжимаю брелок, — Ебааать, ты щедрый! — изумленно таращусь.

— Крузак подбили твой, а это чистая броня, — хлопает ладонью по капоту.

— Вообще-то со дня на день жду черного крузака, ты же знаешь, я по ним улетаю. Но спасибо, брат, от души!!! Не ожидал, такого подгона, — хлопаю по плечу, разглядываю мерен.

— Погнали, испробуем малышку? Темы перетрем заодно, без лишних ушей, — подходит к двери.Леший отпускает свою охрану и мы несемся по ночной пустынной дороге.

— Как Старый? Пришел в себя? — разгоняюсь, пробуя на скорость тачку, кидая взгляд на подскочившую стрелку спидометра.

— Бляя, да пиздец, — потирает лицо, — своих, жену и сына схоронил в Ярославле родном. Только прилетел. Винит себя, что в тачку не сел, их отправил, на глазах его и бахнули, суки! Сегодня хотел к тебе подъехать. Надо что-то решать, Спайс, тебя подорвали, Старого. От куда ветер дует, сам знаешь.

— Догадываюсь, но мне верхушка нужна. Исполнителей вчера закапали, они вообще не при делах, за хорошие бабки пошли на беспредел, а кто дал команду, хуй знает.

— Кир, тут еще слух прошел, Макс с законниками снюхался или лажа? «Апельсином» заделаться решил?! — глаза сверкнули огнем.Выдыхаю...больная мозоль. С Максом все больше расхождений, какие-то непонятки творятся, не раз уже подводил меня к разговору о законниках, чтобы с ними работать, зная мое мнение о синих.

— Леший, давай позже инфу тебе кину, сейчас сам разбираюсь с этим, — выворачиваю руль, — завтра на стрелу едем, Мамай просек мою личную тему с металлом, интерес кинул, падла, — сжимаю руль.

— Вот пидор синий! — отщелкивает чибис в окно.

— Я, сука, столько бобла влил, налаживание связей с Чукотки и на тебе, вылез черт! — цежу сквозь зубы.

— Подстраховать?

— Неее, мы одни с Максом сгоняем, попробую перевести базар в нужное русло.

— Ты, еблан, нахуя так рисковать? За ним Чирик стоит! А этот гандон не упустит шанса нагнуть тебя! — начинает быковать.

— Да мне насрать, кто за его задницей! — выкрикивая, стучу кулаком в руль, — Яйца у него не стальные, чтобы на меня рыпаться, не вывезет. Рано или поздно наши дорожки бы с этим падлой пересеклись! Ты главное, брат, знай, если, что...

— Войной пойду, как обычно, ты меня знаешь, — задумчиво продолжил мою фразу.Киваю головой.

— Бля, пиздато втаптывает тачка! — довольно улыбаюсь, — Ну, братишка, не забуду!

— Кир, ты приговорил Мамая старшего? — тихо произносит и пытливо упираясь, изгибая бровь.

— Леший, это конфиденциальная информация, — ржу, глядя на его округлившиеся зеньки, подъезжая к воротам, — меньше знаешь, дольше проживешь, — подмигиваю и ответ ему ясен. Проходим на территорию базы, направляемся в сторону столиков. На встречу Старый идет, весь в черном прикиде. Скорбит по своим. Сдал он конкретно, похудел, осунулся, проблемы долбанули по нему реально.

— Спайс, — как то устало улыбается, — с днюхой, брат, — хлопает по плечу.

— Слышал, Димон, про твою беду, соболезную.

— Я узнаю, кожу с живых буду сдирать, — напрягая губы, уводит глаза.

— Мы с тобой! — хлопаю по плечу, встречаясь с его вспыхнувшим взглядом.

— Кииир, — бухой голос Макса, оборачиваюсь, вижу, пошатывающуюся фигуру — ооо, Леший здесь, здорово братан, — пожимает руку.

— Кир, мою не видел? — переводит заторможенный взгляд на меня.

— Какую твою? — чуть не скалясь, аж передернуло внутри.

— Саню не могу найти.

— Нет, не видел, — отворачиваюсь, — пошли пацаны бухнем, — киваю в сторону столиков.«Мою! Да не твою, братишка, уже! Упустил, ты, детку!» ....Под звуки музыки и уставшего ведущего, с пацанами сидим перетираем еще темы, проблемы, в перерывах между тостами. К четырем часам ночи народ медленно разбредается кто-куда, в сауны, бани, домики, танцпол редеет, особо бухих волокут друзья, кто-то валяется на лужайках в своих рвотных массах, рядом жмется бухая Жанка, покуривая кальян.

— Слышь, ты коней то попридержи! — скидываю её руку со своего члена.

— Кирюша, пошли спать, — заплетающимся языком, обдает меня мерзким запахом сладкого мартини.

— Попутала? Какой я тебе Кирюша?! Потеряйся! — устало киваю в сторону, чтобы свалила по дальше, отворачиваюсь к пацанам.

— Ну не злись, сладкий, прости..

— Жанна, я не в настроении, иди уже лесом, — перебив бухую речь.

— Ах тааак! Ну конечно, тебя же та сучка ждет, — вскакивает и начинает верещать.Все замирают, хлопают глазами на эту истеричку, сам я приохуел.

— Я видела вас...

— Завали свою ебучку! — зверею, вскакиваю, хватаю за волосы, притягивая к себе, — Съебись отсюда, пока зубы на месте! Белый?! — ору, смотря в ее косые глаза.

— Здесь, Спайс, — бодрый голос Савы.Удивленно оборачиваюсь на него...

— Ты чего, вообще не бухаешь? — усмехаюсь, — На расслабься, она сейчас любому даст, — отталкиваю ее.

— Хааа, — ржет Леший, поглаживая коленку своей телки, — да за тебя девки скоро будут драться. А где кстати твоя сероглазая нимфа? — подмигивает.Оставляю без ответа, встречаясь с хитрым прищуром и ухмылкой Краша.Разгоряченные пацаны разбрелись по саунам, в продолжении вечера, драть молодые тела, а я впервые побрел с бутылкой вискарика в руке и корзиной фруктов в свой домик, драть одну единственную, СВОЮ бомбовую сучку!

Вбегаю, скидываю ботинки, вглядываюсь в темноту, замечаю спящую, мою отбитую девочку, под простыней и расплываюсь в довольной улыбке, даже удивлен, что в этот раз послушалась меня. Несусь в душ.«Мне нужен ледяной душ, чтобы яйца сморщились от холода!» — скидываю неудобную рубашку, брюки.

— Ааааа...Суууука!!! — ору под струями тонизирующего душа, приводя себя в тонус, в висках долбит иглами, ледяные капли приятно охлаждают тело.Выхожу из душа, чувствуя себя свежим и не таким бухим, таращусь на неё, на ее плавное очертание тела под белоснежной тканью, в предвкушении бешеной пляски.

«Вот ты и попалась малышка! Сегодня прокачу тебя на вертолете, как следует!» — стаскиваю простыню с обнаженного тела, глажу стройные ножки, устремляюсь к попке, ложусь на неё сверху холодным телом.Вздрагивает, пытается обернуться...

— Тиииише, эт я, — облизываю лопатки, покрывая поцелуями, убираю волосы в сторону, вжимаясь стояком в мягкие булочки.

— А ничего, что я сплю! — недовольно бумчит, обнимая подушку, сжимает попку.

— А ничего, что у меня днюха, а ты так и не поздравила меня, — пробираясь снизу пальцами к её киске, покусываю шею и млею от ее аппетитных изгибов.

— Поздравляю, — фыркает, пытается убрать мою руку.

— Неее, этого мало! — шепчу и член уже пробирается в её горячие складочки, — Подари мне себя, хочу всю тебя, — ввожу пальцы в киску, нависая над ней, наблюдаю за её реакцией и первым стоном из сладких губ, — всю, без остатка!

— А та, другая, разве не подарила себя? — пыжится, пытается еще сопротивляться.

— Я ей только за щеку накидал и мне мало, — усмехаюсь и держу её, придавив напрягшееся тело, — шучу, шучу, — смеюсь, кусая дергающиеся плечи, членом стучу по ее упругой попке.

— Ну все хорош! — протискиваюсь к киске, упираюсь шляпой в её щелку.Возбуждение долбит по всему телу, её запах, кожа от всего башню рвет.Медленно завожу ствол и упиваюсь её протяжным стоном, узкой сладкой киской. Ощущаю влагу на члене, двигаюсь не спеша, улавливая дрожь в её теле, пробегающие мурашки. Комкает ручками подушку, выгибается, приподнимая попку и я тащусь, наращиваю темп, рукой вжимая её лопатки, сжимаю округлые ягодички.

Двигается мне навстречу, с громкими стонами насаживаясь на мой член, обвожу ладонью её изгибы, трахаю и дурею от неё, еще пока сдерживая себя, смакую ее телом.Поворачиваю на бок, хочу видеть лицо, держу её ножку и вхожу с громкими шлепками, наклоняюсь, жадно хватаю её горящие губы, проталкиваю язык, встречаясь с её и уносит меня в кайфе. Стонет мне в рот, выгибается...

— Помочь пальчиками? — обхватываю её щечки пальцами, пялюсь и безудержно трахаю, ожидаю, когда кончит первой, да, блять, жажду этого момента, все для этого сделаю.И тут она, как по спец заказу, взрывается в крике, кусая мою губу, выгибается всем телом и дрожит с мощной пульсацией внутри, сжимая член в себе...останавливаюсь, довольно лыблюсь, ловлю её оргазм.

— Держись, малыш, я тебя выебу сегодня конкретно, — рычу, целую горящие щечки, — если что тормозни, чтоб не перегнул.Сидя нависаю над ней, обхватываю её шею и ебу с силой, горячую, мокрую, пока она кричит, но не останавливает, ухватившись за мою руку.Ложу её ногу, притрагиваюсь пальцами к её анусу, вздрагивает, замирает...

— Хочу твою попку, — шепчу, покусываю вспотевшее плечо.

— Нет, Кир, пожалуйста, — хлопает глазюками, накрывает ладонью мою руку.— Расслабься, — медленно вхожу в неё с боку, поглаживая колечко.

Как же меня прёт от неё! — Не понравится, отложим, жестить не буду, — нежно втягиваю её губы.Раздвигаю ее попку, отклоняюсь, пускаю слюню, растираю и аккуратно надавливаю, одновременно скользя членом в её киске, завожу палец глубже, наблюдая за ней, как она прикусывает губки.— Смотри на меня и расслабься, — наклоняясь, шепчу, продолжая её вкушать, медленно, не торопясь.Да, ни с одной телкой я не ощущал и сотой части того, что я ловлю с ней! Все, как в первый раз, хочу и нежно и жестко, её крики и стоны, хочу дико и грязно! Она мой личный персональный кайф!Начинает двигаться, выгибаясь, тихо постанывая, устремляя свой затуманенный взгляд в мои глаза, пальцами обводя мои губы.Вынимаю член, рукой тянусь под край матраца, где всегда припрятана моя волшебная смазка, подмигиваю ей растирая по стволу скользкую жидкость, под взгляд ее, широко распахнутых, глаз. Пристраиваюсь сзади, не спеша завожу в тугую, пальцами ласкаю её мокрые складочки киски, внимательно наблюдая за её реакцией. Впервые, я хочу доставлять наслаждение, приправленное острыми ощущениями, никакой ванильки, но охуенные оргазмы двух влажных тел.Хватается за мою руку, крепко сжимает, замирает, испуганно уставившись на меня.

— Я не тороплюсь, малыш, — целуя её губы, не отпуская взглядом, аккуратно продвигаюсь в её попке и плыву, да, я горю от ощущений, сдерживаю себя, чтобы не сорваться.Хватка её ослабевает, губы отвечают, язычком играя с моим, тело её расслабляется и она полностью отдается мне, постанывая, медленно направляя свою попку, аккуратно двигается на встречу моим движениям.

— Дааа, моя, сучка, — останавливаюсь, даю ей волю к действиям и она плавно насаживается, впуская меня до основания, впиваясь в мои напряженные мышцы...еще и еще, громко стонет и плавно двигается аппетитной попкой, которую я смачно шлепаю, подгоняя мою сучку.

— Ебааать, ты прелесть моя!!!! — рычу на неё, жестко впиваюсь губами в её открытый ротик, уплываю в ощущениях, тону в ней.Ложусь на спину, подхватив её задницу, аккуратно переворачиваю на себя, лопатками к моей груди, задрав её ножки, вхожу в неё, пальцами трахая киску, а она такая мокрая.Имею её еще и еще, оглушаемый криками, стонами её оргазмами. Вхожу в тугую попку сильнее, наращивая темп, срываясь с невидимых цепей...кончаю в неё, тяжело дыша, крепко прижав её влажное тело к себе и понимаю, что, хрен, её кто отберет у меня! Загрызу любых чертей, в ад смотаюсь за ней, но не отпущу!...А дальше я имел её в душе, до дрожания стройных ножек, подхватывая от падения, облизывал её груди, кусая соски, пока она кончала на моих руках, от бешеных толчков, от дикого животного и грязного секса....Ебу её на подоконнике, упираясь стеклянным взглядом в её раскрасневшееся личико, слушая хриплые стоны. Впивается ногтями в мокрые напряженные плечи, кусает шею в очередном оргазме, выгибается, кричит и просит, чтобы остановился.

— Щааа, — сбивчивым дыханием шепчу, заглатывая её соленые губы, трахаю, как в последний раз с рычанием, с ненасытной тягой, под шум пронзительных шлепков и её визгов.Обхватывает ладонью мое лицо, вглядываясь в глаза, открывает ротик, показывая язычок, не раздумывая плюю...и зверею, за волосы наклоняю лопатками на подоконник открытого окна, кусаю соски и остервеневшими толчками скольжу в неё, грубо дергая на себя...Этой ночью я забрал её тело, я проник в ее душу, присвоил себе, дерзко, нагло, пошло. Я пробовал на вкус ее влагу, скатывающиеся капли пота с маленьких сосков, я вкушал, кусал, поглощал каждый вздох, стон. С жадностью и небывалым аппетитом я облизывал, целовал, кусал её киску, пока она кричала от оргазма, цепляясь в мои волосы и с дикостью накидывался вновь, покрывая грязным и ласковым матом, уплывая в омуте её металлических глаз, красных губ...

Мы оба утонули в нашем личном безумстве, пробуя все самые смелые позы, техники, открываясь друг для друга, познавая, выплескивая самые глубинные и грязные фантазии, выпуская своих демонов. Я заметил, что она не особо опытна и развратна и от этого я вскипал сильнее, затягивая её в свой порочный мир, демонстрируя секс с разных сторон и восхищался, как она подхватывает мой настрой, как она считывает мои желания и как отчаянно отдается мне, без остатка… Вся моя, покорная и невыносимая сучка.

И я охуел, да я сам был шоке, сколько страсти, силы и огня в этой миниатюрной, с виду слабой, девчонки. В эту безумную ночь для нас не было запретных тем, поз и любое порно может нам лишь позавидовать!

Оба лежим на полу, глубоко дыша, уставившись в потолок. Я отпиваю вискарик из бутылки, курю сигу, она шумно грызет яблоко, из принесенной корзины, смачно причмокивая, задирая игриво ножки, затрагивает пяточками мой измученный член от дикой скачки.— Хулиганка, — усмехаюсь, поворачиваюсь и вижу сверкающие глазюки, румянец на щечках, её прилипшие локоны к вспотевшему телу, расплываюсь в довольной и усталой улыбке.

Проваливаюсь в упоительный сон, уткнувшись в затылок, крепко зажав её тело, закинув на неё ногу, под недовольное фырканье и такое приятное суровое мурчание.

— Просыпаемся, — звонкий бодрый крик, резко выдергивает из сна. Дернувшись, щурюсь одним глазом.Расплывчатая её обнаженная фигура в лучах дневного солнца, сидит на мне с щеткой во рту.

— Мобильник разрывается от звонков, уже двенадцать, — тычет в нос пиликающей трубой.

— Бля, вот нахуя так?!!! — недовольно откидываю мобильник, шиплю осипшим голосом, потирая лицо, — Лучше бы минетом разбудила, — хлестко шлепаю её попку.

— Еще чего! — игриво подпрыгивает на моём утреннем стояке.А я кайфую и уже раскидываю в уме, в какой позе будет малышка верещать от меня.Пытается встать...

— Не отпускал! — держу её раздвинутые на мне ножки, выдергиваю из-за рта щетку.Расплывается в улыбке, прикусывая губку, дразнит, чертовка, покачивая бедрами...мобильник не прекращает трещать.

— Да, — рявкаю, отвечая на звонок, мимолетно кидаю взгляд на экран.

— Ты чего наяриваешь? Вскипел, бля, с утра! — ору в ответ на крик Макса, смотрю на вздрогнувшую малышку, подмигиваю ей, веду ладонью по попке.

— Мы вчера все обсудили, сегодня в восемь стартуем, — сбавляю тон, когда она начинает ерзать, ладонями упираясь в мой грудак.Медленно киваю ей, опуская глаза на её киску.

— Ну да, одни, пацанов не берем. Откидывает простынь, замечаю, как глаза её загораются. Наклоняется ведет языком по всему стоячему стволу, вздрагиваю от улётных ощущений, берет в рот поглядывая на меня. От вида башню сносит, растрепанные волосы, заспанные глазки, манящий загар со светлыми полосками от купальника.

— Все, Макс, созвон позже, — говорю и сканирую её взгляд, от услышанного знакомого имени.Но она даже не дрогнула, может не услышала...это уже совсем не важно. Сейчас она — моя цель, моя ненасытная, как оказалось и такая горячая, бьющая током. Откидываю мобильник, отстраняю от себя, резко ставлю ее раком...

— Голову вниз, сучка! — надавливаю на лопатки, пристраиваюсь между раздвинутых ножек.

Зачетно выгибает спинку, покорно кладет голову на кровать...

— Дааа, Киска моя, — ладонью глажу изогнутые линии её тела и завожу свой ствол в мокрую, стукаясь об мягкую попку, ловя волну блаженства и её хриплый стон.....Выйдя из ванной, наблюдаю, как она натягивает лямки платья. Беру мобилу, набираю Саву...

— Белый, ты чё, залипаешь еще? — слышу хриплый бас, — Давай вставай, через десять минут у машины, Саню закинешь домой, — откидываю мобилу.Натягиваю брюки, замечаю, как она подходит вплотную, поднимаю голову, встречаясь с её глазами, протягивает мне цепку.

— Забери, мне это не нужно, — натянуто улыбается.

— Не понял? Не нравится? — застегиваю ширинку.

— Я не могу это принять.

— Ой, бля, не гони и давай не усложняй, — отмахиваюсь, хватаю рубашку, — пошли, Савка тебя отвезет.

— Ты вообще умеешь слышать других или только себя? — кидает мне в спину, когда открываю дверь.

— Пустой базар я не слушаю, так понятнее тебе? — оборачиваюсь, смотрю в её сверкающие глаза и такой знакомый колючий взгляд.

— У меня не пустой базар, — сжимая кулачки.

— Ты выходишь или пешкодралом до дома? — выдыхаю и начинаю вскипать, — Пока не снимет кто-нибудь на трассе, — добавляю.

— Сама! — выпаливает, — И не нужен мне никакой Савка, — схватив с пола босоножки, гордо задрав подбородок проходит мимо меня.

Иду за ней, за этой, взбесившейся на пустом месте, дурой, мозги решила подогреть мне! И на встречу, так не вовремя, Леший, с интересом и нескрываемой лыбой пялится на неё, переводя взгляд на меня.

— Кир, тебе штрафной, треню пропускаешь, — подмигивает, отпив воды из бутылки, вытирая полотенцем вспотевший грудак, — Алексей, — преграждает ей путь, протягивая руку.

«Вот пизданёт ведь чего-нибудь сейчас, отбитая моя!» — напрягаюсь, равняясь с ними.

— Саша, — невероятно спокойно и с милой улыбкой вкладывает свою ладонь.Я аж сам приохуел, от её актерского мастерства.Леший расплывается в улыбке разглядывая её...

— А куда же Саша, ты вчера пропала? Оставила именинника в одиночестве, — подмигивает.

— Я лишь даю ему право выбора, ведь только в сравнении познается ценность любимой, — кокетливо глянув на меня.

— Ого, вот это дааа, — глаза Лешего округлись, — Ты, где такое сокровище отыскал? — переводит на меня взгляд, полный восхищения.

— Ой, все, хорош, — схватил её за руку, — Леший, ты еще здесь? Саню провожу, — хотел уже идти.

— Кир, погоди, минута, — подойдя близко, — вы куда едите с Максом?

— В выборг, а что?

— Там движуха нездоровая начинается, кореш сегодня звонил мне, не стоит туда соваться, — наклоняясь ближе, озираясь по сторонам.

— Да ну, не нагнетай жути! Смотаемся туда — обратно, все будет норм, — хлопаю по плечу, — в восемь двинемся, в двенадцать уже здесь.

— Кир, ты не догоняешь? Нахуй так рисковать?! — с тревогой в глазах.

— Все, Леший, я решил, обратку не включаю, ты меня знаешь! Давай на связи, — отмахиваюсь, разворачиваюсь, — и мерена обкатаю за одно, — обернувшись подмигиваю братишке, который сверлит меня напряженным взглядом.

— Кир, а можно вопрос? — тихо спрашивает, плетется босиком, актриска.

— Если не тупой, то валяй, — подгоняю её.

— А видео ты можешь удалить? Ну то самое.

— А вот хуй тебе, — усмехаюсь, — мы еще не один видос снимем с тобой, — опускаю голову и упиваюсь её реакцией, как ползут вверх брови и округляются глаза.

— Но могут ведь…

— Базар окончен! — грубо отрезаю, перебив невнятную речь.Губки дрожат, из ноздрей валит невидимый пар и стеклянный взгляд, брошенный вдаль. Пиздануть хочет, но тормозит себя.

— Ты не выносим, — тихо рычит, сжимая мою ладонь.

— Ты не открыла Америку, Киска! Всё, задницу в тачку и гууууд бай, — открываю дверь, хлопаю по заднице.Кидает на меня, уже такой знакомый, презрительный взгляд, отворачивается.

Восемь вечера. Гоним с Максом по трассе...

— Зачетную тачку подогнал Леший, — задумчиво произносит.

— Ну да, — вглядываюсь в даль, потирая уставшие глаза.

— Макс, откуда синие просекли тему? Я ничего не предъявляю, но знаю, что с ворами скарифанился вплотную.

— О теме не от меня. Спайс, с ними можно дела крутые делать и все по понятиям.

— Какие понятия в задницу! На хую я вертел их кодексы и мне не зачесывай за них! Я делиться больше не буду с ними! — начинаю вскипать.

— Металл можно гнать по их дороге, это выгоднее. Подумай еще раз, — упирается взглядом, — и процент не высокий.

— Нет! — отрезаю.

— Тогда закрыли, — выдыхает, уставившись в окно.Вспоминаю с какого времени между нами непонятки пошли, пол года назад, год..?Блуждая по окрестностям, наконец находим место сходки, подъезжаем к базе Мамая, темнота, никого, глухомань конкретная. Выходим, оглядываемся, подхожу к багажнику, открываю смотрю на стволы. Усаживаемся оба на багажник, в ожидании гостей, не спеша курим, он вертит в руках автомат, я ТТ.

— Кир? — как то тихо произносит, — Давно трахаешь Саню? — вглядывается в даль.Резко поворачиваюсь, пялясь на него, от вопроса, словно кипятком по спине.

— Откуда инфа? — отщелкиваю сигу, наблюдаю за летящим тлеющим огоньком в темноте.

— Ты разучился на вопросы отвечать? — сквозь зубы цедит, не смотря на меня.

— Недавно, Макс.

— Как вы снюхались то вообще? — ухмыляется.

— А это уже тебя не касается, — встречаюсь с его одуревшим взглядом, — Макс, сейчас она моя и ты не притронешься к ней больше. Давай тему закроем эту. Так карта легла, — пожимаю плечами.

— Нихуя ты! Берега попутал?! Я не делился с тобой!

— Я и не просил деться и не надо мне зачесывать, что важна была она. Ты и на кон её ставил, за «Машку» подтянул, пацаны отказались, не совсем конченные. Сам проебал её, так что отойди в сторону, — упираюсь в его ошарашенные глаза.

— Проебал?! Ты за базар свой отвечаешь? — орет и вижу, как его трясёт.

— Макс, я всё сказал. И ей не советую предъявлять, вообще держись по-дальше от неё. — устало отвожу глаза, наблюдая вдали свет фар, — Хочешь, попробуй мне ебучку набить, если это так важно для тебя. Какого хера, ты, вообще забазарил об этом сейчас, вот нахуя градус поднимать?

— Именно сейчас и здесь! Хотел убедится, что ты чёрт! — монотонно произносит. Вскакиваю...

— Не понял? — сканирую его взгляд, саркастическую ухмылку и шальная мысль проносится в голове, озноб прошибает спину, — Под них лег, шестерка?! — хватаю его за футболку и только сейчас вкуриваю, как я косячнул, в какую подставу попал.Он ухмыляется и глаза его устремляются вдаль на приближающуюся бэху, оборачиваюсь, держа за грудки.

— Хули ты молчишь?! — ору в его искаженное лицо.

— Спайс, я всё сказал, — подмигивает, упирает дуло автомата мне в живот.

— Мааарс, а ты ведь не тему нашу сдал, — смотрю в его стеклянные глаза с хитровыебанной улыбкой на лице, — ты меня в расход решил пустить, падла! — с отвращением отталкиваю от себя.

Качнувшись, отходит, поднимая дуло на уровень моей головы.

— Спайс, вот и свиделись, ссученный, — слышу знакомый протяжный хрип, привет из моего прошлого.

— Чирик! — не оборачиваясь, прожигая взглядом Макса, не веря еще, что меня так круто кинул мой же кент, — А вот сейчас совсем не удивлен, — усмехаюсь, поворачиваюсь, окидываю взглядом Мамая и Чирика, потирая мочку разодранного уха.

Смотрю на знакомую рожу и в миг вспыхивают воспоминания десятилетней давности...

Тюряга, отсидка после неудачного наезда на «крутого» и то, как меня метелили, ломали, пытаясь поставить на колени синие, нагнуть «Ссученного», во главе коронованного Чирика, держащего зону. Ведь уже тогда для меня не существовали понятия, порядки и их ебучие кодексы, мне проще было сдохнуть, чем подчиниться и двигаться по их правилам. Да, как дикий звереныш, я решил пойти против системы, существовавшей не одно поколение, против воров, против законников, презирая их всем нутром, да, кинул вызов, чем вызвал небывалый кипишь и да, я был не одинок в своих убеждениях. Мы стали отступниками.Молодые борзые пацаны, называющие себя «спортсменами» такие же, как и я, загремевшие за мелочевку, хулиганство, грабежи, разбой были далеки от воровских распорядков и законов. Нас было много, которым удалось пошатнуть авторитет воров в законе. Бессонные ночи, дежурства, одиночки, где вгоняли в наших пацанов заточки, конечно и мы не оставляли без ответов, приговаривая очередную шестерку воров. На одном из замесов, Чир, падла, прокусил мне ухо, оставив неизгладимые впечатления и память о зоне. Тюряга разделилась на два фронта, но что могут поставить на кон молодые ребята против авторитета и связей из вне, кроме своих кулаков и ненужных жизней? Ничего! Как итог, нас решили ликвидировать, разом всех, избавиться от опасных сопляков. Когда мусора грузили нас в грузовики, как свиней на убой, мы все понимали, мы знали, что на этапе нас всех кончат, но даже тогда мы не склонились и с довольными ухмылками на лицах залазили в наши места, ожидая конечной остановки. Да, мы были рады этому, что нам удалось схватить за яйца синих и грязная расправа над нами этому подтверждение. Трясась в холодном грузовике, мы травили байки, напряженную атмосферу разбавляли анекдотами, каждый пребывая в своих мыслях, прощаясь с родными. Очередной ухаб и дверь открывается, направленные автоматы в числе пяти штук...

— Спайс, на выход! — громкий оклик вертухая.Ничего не понимая, встал, не отводя напряженных глаз от дула, направленного на меня.Молчаливо выпрыгнул, с наручниками за спиной, окинул взглядом пацанов...подсечка и я стою на коленях, утопая в снегу, мысленно готовясь к темноте.

Тишину пронзает оглушающая автоматная очередь, пули летят над моей головой, устремляясь на пацанов, убивая, как скотов. Смотрю стеклянными глазами на каждого, которые стали для меня братьями, прикрывая мою спину, признав во мне лидера и доверившись мне.

— Суки, — шепчу, напрягая желваки, опускаю голову.

— Спайс, встал! — тычок волыной в спину. Поднимаюсь, передо мной стоит, как я потом узнаю, федерал, который в будущем будет моим частым гостем с облавой в масках шоу.

— Ты свободен, — щелчок за спиной и наручники спадают с моих рук.

— Ты кто? И что, за хуйня? — упираюсь пожирающим взглядом, жмурюсь от пронизывающего ветра с колкими впивающими снежинками.

— Потом, все потом, — ухмыляется, поднимая ворот черного пальто, разворачивается, садится в черную волгу.

Два грузовика с телами моих пацанов закрываются, а я продолжаю стоять в одиночестве, посреди пустыря, провожая изумленным взглядом отъезжающий транспорт, во главе черной волги с Мусиным Петром Сергеевичем, моей занозой на долгие года.

Подхожу, вставая напротив Чирика и Мамая, кидая взгляд на их тачку...

— Мы одни, как и договаривались, — усмехается Чирик.

— С тобой я ни о чём не договаривался, Чир! — с омерзением сплевываю, под его ноги, — А тебя, я смотрю не хило потрепало, по зонам не устал чалиться? — сканирую его нездоровую худобу.

— А ты, не изменился, мало нагибали тебя? — с кривой улыбкой, упирается пустым взглядом на мое ухо.

— Ты, не путай меня с сучками! И мы не на зоне, тут порядки другие, всё Чир меняется в этой жизни и сейчас за мной люди.

— Что, очко на минус?! Сейчас ты один! — разводит руками, — Ты проебал у себя под носом своего же кореша, это твои ребята? — ухмылка ползет по его высохшим щекам.

Я реально лохонулся, не ожидал, сука, впервые в жизни, так глупо слил себя. А этот мир не прощает ошибок, никогда. К Максу всегда относился, как к брату младшему, с косяками, с его слабостями, но как к брату.

Надо же, я выбрался из такого говна, в котором другие тонут, я добился всего, чего желал, я землю носом рыл, ломал кости, ломал себя и других, вгрызался мертвой хваткой за любую возможность...медленно, но верно поднимаясь по ступеням, падал и вновь вставал, стиснув зубы, не жалея себя, не жалея никого! И сейчас я так глупо проебал все! Приехав из Рязани, молодняком, наивным пацаном, я был никем, за плечами лишь учеба в девять классов и несколько выигранных чемпионатов СССР — весь мой богатый опыт. Выбрал ли я сам этот грязный и опасный путь криминала? Конечно нет, он меня выбрал, не предоставляя выбора для других возможностей.

Думал ли я когда нибудь, что стану убийцей? Не-а...Моя нелегкая жизнь вытравила во мне все ненужные чувства, в угоду поставленных целей. С каждым годом я закалялся, как сталь, у меня выработался иммунитет ко всему живому, к страху, к любым человеческим слабостям в виде жалости и боли.Все предельно просто и понятно, тут либо ты, либо тебя трахнут во все щели. Быть терпилой?! А вот этого никогда, мой железный стержень, оказался сильной несгибаемой опорой для меня.

И сейчас, стоя на пустыре темной ночью, окруженный тремя мразями, я не могу до сих поверить в свою глупость, в свою роковую ошибку. Я тупо вспоминаю сегодняшнее число, месяц, год...хотя, я уже знаю, что и могильный плиты у меня не будет.

— Ты порешил моего брата?! — встревает Мамай.

— А ты обоснуй! Или тебе шестерка в уши надул? — киваю в сторону Марса, упираясь в его беспокойные бегающие зеньки.

— Я знаю, что ты и ответку придется держать! — скрипит зубами.

— А знаешь, черныш, — шепчу, чуть наклонившись вперед, — засунь в жопу свои ответки, — и начинаю ржать, — я без ушей отправил твоего братишку на тот свет, — подмигиваю и наблюдаю за его трясущейся мордой.

Вскипев ринулся в мою сторону, сверкая ножичком. А вот этого я и ждал! Как предсказуемо. Остановил ударом в табло, выбивая лезвие...слышу сзади звук щелчка от предохранителя. Но меня это не останавливает, я уже вошел в кураж, да и растягивать свой расстрел нет желания. Как всегда, уходим громко и дерзко, наваляв напоследок пиздюлей и никаких серых тонов в моей, как выяснилось, короткой и такой быстрой жизни. Накидываю от души, схватив за шею, костяшки окрашиваются в алый цвет, на спине испарины, но нет от ударов, а от выворачивающей злости и ярости, от такой подставы и от себя, что так тупо я попался, расслабил булки. Слышится автоматная очередь, свист пролетающих пуль, попытка остановить меня, отвлечь. Но Максу то меня не знать! Я всегда довожу дело до конца. Острое покалывание на спине и жар проносится по всему телу, словно коленным железом прошило кишки.

«По ходу зацепило!» — чувствую обжигающую боль.Заглядывая в закрывающиеся веки, я вновь и вновь бью, по лицу, поддых, ломаю ребра, наслаждаясь его хрипами, его трясущимися руками, которые пытаются, еще пока пытаются ухватиться в мои напряженные мышцы. Бью в лицо, быстро четко, молниеносно. Каждый удар поставлен правильно, под нужным углом...Мой тренер, должен гордиться мной.Откидываю от себя Мамая, как тряпичную куклу. Оборачиваюсь на Макса.Руки его трясутся, пробегает дрожь от моего взгляда, глаза широко открыты, зрач потемнел...ощущаю его страх и смятение.

— Спайс, все кончено, — поднимает волыну, целясь в меня. Долбаеб, он еще целится и это в паре метров от меня.

— Он прав, ты опять выбрал неверный путь, а могли бы работать вместе...

— Завали ебало своё! — перебиваю Чирика, не сводя глаз с Макса.«Обложили суки! Вот и все отбегался, Кирюха!» — усталая улыбка ползет по моему лицу.

— Я выдернул тебя из говна, но говно так и осталось в тебе! — с призрением таращусь на него, напрягая кулаки, готовый кинуться, разодрать зубами.Глазами перебегает на Чирика за моей спиной, явно ожидая команды, как верный пес, хотя не пёс, как шакал, переметнувшийся на другую сторону.

— Ты, Марс, готовься! Пацаны тебе не простят! Твоя жизнь уже ничего не стоит! Ты слил не только меня, но и всех ребят, так что отчет твоего времени уже пошел.

— Спайс, — протяжно произносит с натянутой улыбкой, — ты говорил, что я больше не прикоснусь к ней! А сейчас догадайся, к кому я наведаюсь в первую очередь, — подмигивает, — и что я сделаю с этой грязной шлюхой.

И именно эти слова, для меня спусковой крючок. Рывок вперед и его валына дает сбой. Успеваю уловить растерянный взгляд, пробиваю ему снизу, откидывая на капот. Хватаю за шиворот, разрывая ворот его футболки, вгрызаясь взглядом в его бегающие зеньки. Руки трясутся в адском напряжении, в груди жгет, тяжело дышать...Что за?

— Что ж, ты падла сделал? Воровская шестерка! — из горла словно рык.Его ошарашенные глаза опускаются, в след за ним опускаю голову..Замечаю, по моей футболке, в районе груди, расползается огромной кляксой кровавое пятно. Успеваю его откинуть от себя и ощущаю пронзающую боль в лопатке, качнувшись, оборачиваюсь, с трудом концентрирую взгляд...Темнота, окутывающий холод и худощавая фигура Чирика напротив меня, почти в упор держит ствол...Тело штормит, качает. Падаю на колени. Получаю с колена удар от Макса. Валюсь на землю утыкаюсь лицом в грубый гравий.

— Сдохни ссученный, — успеваю услышать мерзкий голос Чира.Прерывисто дышу. Озноб. Перед глазами яркие вспышки. И боль...боль сковывает все тело, выворачивая суставы.

— Стволы на землю! — громкий левый голос, пронзает тишину и все пространство освещается многочисленными фонарями.С хрипом, усаживаюсь на землю, опираясь на свой мерен, щурясь, вглядываюсь в свет.

— Что за? — возглас Макса.

— Уебываем, — крик Чира.Звук автоматной очереди...Наблюдаю, как оба прыгают в тачку, оставляя Мамая на земле.Пыль столбом. Вдыхаю, собираю силы, с трудом открываю дверь...

— Ну уж нет, падла, не закончили, — хриплю, харкаю кровью.Залажу, через адскую боль, туман в глазах. Адреналин подскакивает, предоставляя мне время.Попадая не с первого раза в зажигание, завожу..

— Давай, не подведи, — вжимаю до упора педаль газа, одной рукой выворачиваю руль, другой держусь за прострел.Кочка, еще, подскакиваю...

— Хааа… Мамай, — ржу, — сорян, не заметил, — бросаю взгляд в зеркало заднего вида, замечаю его тухлое тело, которое переехал, — надеюсь на глушняк, пидор!Машину круто разворачивает, кидая меня по салону, устремляюсь вперед, пронзая пыль, смешанную с ярким светом, врубаю противотуманки. Вглядываюсь, маски шоу с автоматами, направленными в мою сторону. Автоматная очередь по капоту.Передо мной выезжают два ментовских тазика, становясь лоб в лоб, преграждая мне путь.

— Вы то, как просекли, мусора, — облизывая кровь с губ, вдавливаю газ, сильнее сжимая руль. Врезаюсь в тачки, вырываясь вперед...Набираю скорость, не отпускаю из вида след из столба пыли. Трасса.Две машины несутся на запредельной скорости, огибая пустынную дорогу, заносясь на поворотах. Свет фар в темной ночи, ровно ложится на гладкую поверхность, освещая черную тьму. Нагоняю быстро...метр, еще. равняюсь с тачкой. Тело пробивает ознобом, руки трясутся, в глазах вспышки, но боль уже уходит. Сзади достаю ствол, открываю окно, наблюдаю, как Чир, нервно таращится, теребя баранку, губы поджаты, лоб блестит от испарин.

— Куда ж ты так несешься, синий, мы не договорили! — выкрикиваю, рулем дергаю вправо, подрезая, ударяю его тачку.Направляю ствол, выпускаю пол обоймы, отвлекаясь на дорогу, не сбавляя скорости.В глазах уже глухо, как в танке. Мотаю головой, пытаясь сконцентрироваться, встречный ветер бьет по лицу. Вглядываюсь, Макс хватает руль...Чир валяется на сиденье с отрытым рылом.Круто подрезает и на скорости подлетаю вверх...«Вот и все...»

Ранее… Саша Сава отвез меня домой, под воспитательные беседы о моем неправильном поведении, как я искусно прыгаю на нервах Спайса, что лучше прогнуться и вести себя кротким котенком, которым я не являюсь. Затем посыпались пошлые шуточки и истории от братков, вынуждая меня взахлеб хохотать, вытирая выступившие слезы. Захожу в квартиру, радуюсь знакомому запаху родных стен, мебели и витающим ароматом моего парфюма.

Первым делом забегаю на кухню, раздвигаю шторы, открываю окно, впуская уличную свежесть, включаю магнитофон с полюбившейся Энигмой. Ставлю разряженный мобильник на зарядку. Скидываю платье, оставаясь нагой, улыбаюсь, вспоминая треск своих трусиков под давлением его шквальной страсти. Направляюсь в спальню, напевая мелодичную музыку. Зайдя, словно молний пронзило мое обнаженное тело, в глаза бросилась темная фигура, сидящая в кресле у закрытых штор. Вскрикнув, ломанулась обратно на кухню.

— Александра, не пугайтесь меня, — доносится в след.

— Какого?! — выкрикиваю, подбирая платье, судорожно натягивая на себя, путаясь в тонких бретельках, — Кто вы? — поднимая голову, кидаю осторожный взгляд в сторону спальни.Из-за угла выходит высокий мужчина средних лет, в летних светлый брюках, черной футболке, сверкая пронзительными голубыми глазами из-под козырька бейсболки, с мягкой расплывающейся улыбкой.

— Оделись? Хорошо, — пройдя на кухню, встал напротив, убрав руки в карманы.

— Я задала вам вопрос, кто вы и что делайте в моей квартире? — с опаской разглядываю нежданного незнакомца, подправляя бретели платья, и взлохмаченные локоны, отойдя к окну.

— Вас предупреждали, что с вами свяжутся, — склонив голову, не скрывая интереса скользит по моему лицу пытливым взглядом, — помните?

— Вы милиционер? — уставилась на гостя.Мой вопрос вызвал в нем ироничную улыбку с плывущими мимическими морщинками во круг глаз.

— Считайте, что так, — кивнув головой, игриво подмигивая.

— Как ваше имя?

— Александра, мое имя Александр, мы тезки, — поджав, в напряженной улыбке, губы, отойдя к стене, явно чувствуя мое напряжение, облокотился, скрестив ноги. Он улыбается, но вот глаза холодные льдинки, буквально впиваются, обдавая морозом, вызывая неконтролируемую тревогу и непонятный страх.

— Что вам нужно? — сглатываю тягучий ком, не отрывая защитного взгляда, сажусь на подоконник.

— Мне нужна информация, которой вы, возможно владеете и...Не даю договорить ему, перебивая, прикуриваю сигарету.

— Я ничего не знаю, можете не продолжать. Меня не было в городе...Не успеваю договорить, как он в пару быстрых бесшумных шагов приблизившись, словно призрак, резко перехватывает мою сигарету, тушит в пепельнице.

— А вот эта дрянь укорачивает твою жизнь, Саша, — тихим тугим голосом произносит, упирается холодными сверкающими глазами. Лицо его сейчас не излучает жизни, каменная глыба, не моргающий взгляд голубой бездны пронзает до глубины души, гладко выбритые, четко очерченные скулы, словно из мрамора, без малейшей вибрации и движения.

— И давай договоримся, ты меня не перебиваешь, — голос тихий, глухой, ровный, безэмоциональный, заставляющий слушать каждый его звук и даже бесшумное дыхание.

В ответ послушно киваю, словно завороженная, медленно отодвигаюсь, замечая, что стоит между моими раздвинутыми ногами.Опустив голову, хмыкает с отрешенной улыбкой, отходит на шаг.

— Продолжу. Вчера ты была на праздновании у Спайса, — на последнем слове, глаза его сверкнули, желваки дрогнули, — и возможно ты слышала, присутствовала при разговоре о сегодняшней сходке ребят. Мне нужно знать, где будет проходить стрелка и кто будет там, — пронзает тяжелым взглядом, вызывая невольную дрожь.

— Я ничего не слышала. Не знаю, — с трудом сглатываю ком, не в силах отвести глаз от опасного человека.Откинув голову к плечу, губами улыбаясь, глазами простреливая, стоит не шелохнувшись. Отходит к столу, не спеша наливает в стакан воды, протягивает мне. Неожиданно берет мою руку, всматриваясь в ладонь, кончиками пальцев поглаживает, аккуратно обводит шершавыми подушечками каждую линию на коже, окутывая диким ужасом.

— Саша, у тебя вспотели твои ладошки. Твои ручки трясутся, а пальчики холодеют. По твоему телу пробегают мурашки, — поднимает на меня холодные глаза и я вздрагиваю, — твой зрачок темнеет, увеличиваясь в размерах. Твои губки побледнели и тебе с трудом дается сделать глоток воды, ведь твое горлышко пересохло. И все это от страха. А почему? Потому что ты пытаешься меня обмануть, — с интересом перемещает взгляд на мои широко распахнутые глаза, взгляд, пробирающийся в саму душу, читая словно открытую книгу.Отшатнувшись от него, вырываю свою холодную ладонь, разрывая зрительный контакт, часто хлопая ресницами.

— Кто вы? — только и могу произнести сиплым голосом.

— Нет, это не тот ответ, который я жду, — отходит, плавно проводит ладонью по столу, смахивая недельную пыль, — скажи, что меня интересует и я уйду, ты ведь не хочешь вновь чувствовать боль? Я могу тебя познакомить с новыми ощущениями, открыть для тебя мир настоящего садизма. Ювелирного, многогранного и такого прекрасного, — закатывает блаженно глаза, растягивая ровные губы в искусственной улыбке. — Мне это нравится, а вот тебе вряд ли это затея придется по душе.

— Не надо, — в опаске, поджимаю под себя ноги.

— Говори, — пожимает плечами.

— Выборг, — опуская глаза, — Выборг, вечером, — поджимаю губы. Подойдя, сжал мои скулы ледяными пальцами, упираясь неподвижным взглядом.

— С кем едет?!

— С Марсом вдвоем, — выпаливаю под прессующим давлением.

— Кто будет еще?! — продолжая резать вопросами.

— Больше не знаю ничего, — с мольбой в глазах, не дыша шепчу.Пальцы его расслабляются, взгляд устремляется на улицу...

— Умничка. Ведь это было не трудно, — в миг меняясь в лице, вновь расплывается в фальшивой улыбке, словно впуская жизнь в свое тело.Подправляет козырек кепки, разворачивается..

— Не советую покидать свою квартиру, — не оборачиваясь, направляется к двери, прихватывая мой мобильник, отключив от зарядки.

Не могу произнести и слова, провожаю взглядом высокую фигуру.

Хлопок замка, теплый ветер сквозняка проносится мимо моего оцепеневшего тела. Словно загипнотизированная сижу на подоконнике, уставившись в закрытую дверь, как будто ожидая команды к дальнейшим действиям.

«Что сейчас будет? Что я наделала?» — сжимаю стакан в руке.

— А может и к лучшему, — шепчу, всматриваюсь в настенные часы, которые показывают два часа, — их стрелка просто сорвется, ничего страшного, закроют, как обычно на час, два и отпустят, ведь у них все схвачено, за все проплачено, — успокаивая себя, выпиваю воду, спрыгиваю, направляюсь к двери, чтобы закрыть замок. Телефонный звонок обрывает тишину, пробивая мои оголенные нервы, неприятной громкой дрелью. Вскрикиваю, хватаясь за грудь.

— Да чтоб тебя! — ору, — Саня, спокойнее, возьми себя в руки, — выдыхая, хватаю гладкую трубку красного беснующегося аппарата.

— Саша? Приветик, — голос Анютки.

— Да, Ань, приветик, — дрожащим голосом отвечаю.

— Хорошо, что дома, звонила на мобильник, у тебя отключен.

— Да, ммм, потеряла я его, — с грустью в голосе, вру в наглую.

— Поняяятно, эм... — неуверенно мямлит, — я это. хотела спросить.

— Что случилось Ань, говори, не тяни.

— Ты со Спайсом встречаешься? — шепотом произносит, — Я видела вас.

— Где? — оседая на стул, вытирая испарины со лба. Вот, черт, еще одна новость прилетела, как обухом по голове.

— Сегодня, на базе. Вы выходили из его домика. И явно на нервяке оба. Ты вчера пропала, тебя повсюду искал Макс, я так поняла ты ночевала у Спайса? Может расскажешь?Впервые мне нечего сказать, меня приперли к невидимой стенке и отпираться не имеет смысла. Я знала, что рано или поздно все узнают и сейчас сказки рассказывать глупо. Да и нет желания отпираться, устала от вранья, постоянной лжи и почему я должна оправдываться и скрывать?!

— Ты сказала кому-нибудь? — обреченно отвечаю.

— Ты что? Конечно нет! — с тревогой в голосе прощебетала подруга, — Давай приеду?

— Нет, Ань, сейчас не лучшее время...я... — и голос предательски дрожит. Еще минута и я вновь взвою!

— Мне кажется, ты, Саня, попала в какую-то жопу. Надеюсь не по своей воли трахаешься со Спайсом за спиной у Марса?! У тебя всегда были мозги и слабоумием не отличалась. Давай Лёня меня завезет к тебе через пару часов, не против?

— Хорошо, как скажешь, — нет смысла упираться.

К её приезду, чтобы хоть как то отвлечь себя приготовила ужин, из чего, что было в холодильнике. Запекла в духовке курицу и картошку с ароматным чесноком, знаю, что Анютка на своем сроке беременности вечно голодная.

— Ммм, какой аромат, — забавно ведет вздернутым носиком подруга, обнимая мои плечи, пожирает глазами накрытый стол.

— Рассказывай, — усаживаясь на стул, вглядывается тревожным взглядом, ярко голубых глаз, — Это тебе, — подмигивая ставит на стол Мартини.

— Фуууу… Какая сладкая гадость, ты забыла, подруга, я не пью такое, — открывая морозильник достаю ледяную бутылку водки.И я рассказала, буквально выплюнув, выдохнув все, что меня тревожило, мучило и разрывало изнутри, скинула тяжелейший камень с души, впервые почувствовала невероятное долгожданное расслабление и свободу. Чем дольше я говорила, тем сильнее глаза Анютки распахивались, а на лице блуждала гримаса боли и страха, сменяющими злобой и досадой. Единственное про что я умолчала, это про сегодняшнего гостя. Знаю, что стукачество точно не прощается.

— Вот, блять, тварь! — стучит кулаком по столу, мотает головой, часто хлопая ресницами, — Я знала, что Спайс, еще тот ублюдок, но это вышак! — кривит губами.

— Ань, самое стрёмное, меня тянет к нему, — отвожу глаза от её шокированного взгляда, — вчера не было насилия и принуждения, я его хотела и я с ума сходила от него! В его объятиях растворялась без остатка, — замахиваю рюмку водки, которая мне окончательно развязала язык, — впервые в жизни я испытывала нереальное удовольствие и от кого?! — ухмыляюсь, покачивая головой. — И я впервые кончила, представляешь? — шепчу, сама не веря своим же словам.

— А он? — осторожно спрашивает, облокотившись руками на стол, пытливо косясь на меня.

— А он… — и ком в горле застревает от воспоминания о нем, — Ему в голову не залезть, но ночью мы не спали. Он безумен, горяч, неутомим и невыносимо сладок, — крутя на пальце его подарок, поднимаю между нами, качая блестящий кулон.

— Ничего, давай конструктивно все обдумаем. У меня пока трезвый ум, в отличии от тебя, и я тебе разложу по полочкам, без ненужных эмоций. Во первых, Саня, ты поплыла, — загибает пальчик на своей миниатюрной ручке, — во вторых не забывай, кем является Спайс на самом деле! Он опасен, жесток, коварен. Это бесчеловечная тварь. Вспомни, что он с тобой сделал! Поверь он пережует тебя, как клубничную жевачку и выплюнет, когда наиграется, а отвечать будешь ты! Это опасная тропинка, поверь. В третьих, твое состояние это вполне объяснимое явление. У тебя не любовь, не страсть, это реальная одержимость. Я где-то слышала про такой феномен, как «Стокгольмский синдром», — жуя в полные щечки курицу, запивая апельсиновым соком, — когда жертва втягивается в игру своего мучителя и...

— Да нет никакого синдрома, я всегда не ровно дышала к нему, только вчера я это осознала, просто прятала свои чувства, — перебиваю подругу, — но суть я уловила и поверь розовых очков на мне нет. Хоть и под градусом сейчас, но ум мой трезвый, пока, — подмигиваю.Время пролетело стремительно, мы и не заметили, как улицу заволокло темнотой, а на часах стрелки остановились на двенадцати часах.Щелчок замка, словно кувалдой бьет по пульсирующим вискам, сердце выбивается из груди, впрыскивая адреналин. Кровь обжигает вены, когда я вспоминаю, ключи есть только у одного человека, кроме меня.Мы обе напрягаемся, молчаливо уставившись друг на друга.

— Сладенькая моя? — знакомый бархатный голос и появляющаяся фигура из темноты коридора, словно злой призрак.Вскакиваю, отходя к окну, разглядываю побитое лицо Макса. Глаза его, как грозовые тучи, на лице гуляет незнакомая мне улыбка.

— Макс, что случилось? Что с тобой? — выпучив глаза, наблюдаю за его плавными движениями.

— А ты не знаешь? — кривит губами, — А и ты здесь, ну привет Анют, — на момент отвлекается от меня, подмигивает Ане и вновь упирается в меня опасным холодным взглядом, издевательски медленно надвигаясь, — Что ж ты, моя сладкая блядь, наделала? Что ж тебе не хватало, грязная потаскушка? Мало шмоток, бабок или может мало трахал тебя? — подходит вплотную, резко и хлестко бьет по щеке. От неожиданного удара, я лишь хватаюсь за горящую щеку, прикусывая в кровь губу.

— Макс, прекрати, она все объяснит тебе, держи себя, пожалуйста, в руках! — вскочила подруга, встав рядом.

— Ах, Анютка, вот кого мне действительно жаль в этой ситуации, это только тебя. Скажи спасибо, этой грязной мрази, — на последнем слове, хватает меня за шею, ударяя об стекло, которое под давлением, буквально рассыпается.

Звон в ушан, заглушает крик Ани и его глухой голос.Падаю на пол, жадно хватая воздух, смахиваю осколки с головы, замечая капли крови, падающие на плитку.

— Ты что делаешь?! Уходи, я сказала, иначе Лёне позвоню, — доносится крик подруги.— Не позвонишь, дорогая, — парирует Макс.Поднимаю глаза, замираю, когда он достает пистолет...

— Маааакс!!! — подскакиваю, — Я все тебе расскажу, только успокойся. Прошу тебя, — обхватываю его руку.

— Конечно расскажешь, но не здесь и не мне, — ударом с локтя, откидывает меня на пол, — грязная шмара!

Раздается хлопок и Аня падает, в шоке держась за большой округлый живот. Глаза ее горят страхом, губы дрожат. Подскакиваю к ней, машинально прикладывая ладони к ее рукам, из которых медленно расплывается алое пятно, встречаюсь с ее горечью в глазах.— Сволочь!!! — успеваю лишь обернуться, чувствуя рывок за волосы. Еще хлопок, бьющий током по всем нервным окончаниям..

— Мой ребенок, — стонет, тяжело и прерывисто дыша, бережно окутывая живот.Вскакиваю, с обезумевшим рыком кидаюсь на него, успеваю поцарапать его лицо, получаю удар кулаком в живот. Отлетаю к столу, хватаю Анин мобильник...

— Хули встали! Берите её и в тачку! — крик Макса.Грубый хват незнакомых парней...и перед глазами уже ступени темного подъезда, мой оглушающий вопль. Все происходит быстро, стремительно меняются картинки, пролетающие перед глазами. Салон тачки Макса, я зажата между двумя амбалами. Трясясь, находясь в полном ступоре от шокового состояния, молчу, рвано всхлипывая, в руках сжимаю мобильник Ани, пряча за своей спиной. Словно услышав мою мольбу, ощущаю вибрацию в своих ладонях.

Дрожь. Шок. Слезы.

— Лося, быстро ко мне!!! — на ощупь нажимаю на ответ, ору что есть мочи.

— Тварь, — рык рядом сидящего, прилетающий точный удар в висок, на время вырывает из реальности, отправляя в бессознательное состояние....

— Малая? Очнись уже... — незнакомый протяжный баритон и хриплый смешок.

Открываю глаза...расплывчатые фигуры в полумраке, окутанные туманом в моих глазах.

Чувствую касание горячей руки на моей щеке. С надрывным усилием поднимаю голову, превозмогая тупую бьющую, головную боль. Долго вглядываюсь, напряженно концентрирую глаза, с появляющимися вспышками, на сидящем, напротив меня, черноволосом парне с опасной улыбкой похожей на оскал.

— Ты ктоооо? — протяжно произношу, облизывая сухие губы, разглядываю черты его лица.

— Ад! — подмигивая, расслабленно и вальяжно откидываясь на спинку стула.

«Где-то я это слышала!»

— Ад, — это не имя, — облизываю губы, затуманенным взглядом пытаюсь разглядеть мускулистого, огромного бугая, который с интересом исследует мое лицо, сверкая черными глазами.Недобро усмехается пухлыми губами, почесывая темную щетину.Сидя на стуле, оборачиваюсь разглядываю темное помещение, утопающее в полумраке, стол, мягкие кресла, где сидит Макс, крутя в руке широкий стакан с напитком бронзового цвета, парень, ударивший меня, вальяжно развалившийся, вытянув ноги, затягивается сигаретой, облизывая презрительным взглядом. Улавливаю доносящиеся звуки музыки с мощными саббуферами. Догадываюсь, что находимся в незнакомом мне клубе.

— Ха, ты права, но я могу устроить тебе ад, — упирается с вспышкой в глазах, до локтей подтягивая рукава белоснежного свитера, оголяя накаченные руки с выпуклыми венами.Он, явно здесь главный, слишком самоуверенный, высокомерный взгляд с властными нотками и некого безумия в черном омуте.

«Ад?! Стооооп! Халилов? Не может быть!» — доходит наконец понимание, что передо мной сидит сам черт из преисподнии, главарь противоборствующей группировки Спайса. Опасный, влиятельный, безжалостный и взрывоопасный, несмотря на молодой возраст, заработал несокрушимый авторитет и кровавые легенды, окружающие его фигуру. Часто присутствовала при упоминании инициалов это опасного бандюгана и были такие разговоры только в негативном ключе. Со Спайсом их интересы не пересекались, видимо до этого самого дня, до моего судного дня.Чувствую, как мои глаза, в удивлении, широко распахиваются, глядя на его кривую ухмылку поджатых губ, мурашки пробегают по рукам, поднимая маленькие волоски, неприятная дрожь с пульсирующей болью в висках.

— Да ты, киска, наслышана про меня, вижу это по твоим глазкам, поверь и я про тебя знаю, про твою дичь, что ты вытворила. А ты оказывается плохая девочка! И у меня огромное желание познакомиться с тобой по ближе. Ты же не против? — чуть наклонившись в мою сторону, от чего я дернувшись вжалась в спинку стула.

Оборачиваюсь вновь на Макса, пытаясь сопоставить факты. «Предатель? Не может быть?! Он подставил Кира!? Как вообще такое возможно? И где же сейчас он?» — путаюсь в вопросах, догадках, напряженно перебирая смысл всего, что произошло.

Неутешительные выводы сами напрашиваются…

— Что вам нужно? — с опаской разглядываю его, теребя руки, растирая холодный пот в ладонях.

— Умничка, ближе к делу, да? А потом и к телу. — подмигивает, — А расскажи ка нам, как давно, ты, крыска ссученная, стучишь ментам? — вибрирует низким голосом, взгляд его заволакивает темной пеленой, проглядываются дрогнувшие желваки, бровь изгибается в напряженной дуге, — И не вздумай пиздеть, я знаю за тебя многое.

Сглатываю тягучую слюню, уставившись на него, молчу, словно язык и разум выпорхнули из меня. Чтобы я сейчас не сказала, я пропала. Видимо это точка в моем жизненном пути, обрыв, печальный конец...и скоро я уплыву в бесконечную ФИЕСТУ.

— Спайс жив? — обреченно тихо произношу, наклонив голову, пряча застилающие слезы. Это единственный вопрос, на который я хочу услышать ответ, а все остальное мне безразлично и уже неважно. В этот момент я не думаю о своей судьбе, не думаю в какой опасности я нахожусь и кто меня окружает. Единственные мысли — это Он. Тот, которого я еще совсем недавно так неистово ненавидела и проклинала. Моя ненависть оказалась фальшивкой, придуманной сказкой, мой разум упорно отвергал явное притяжение и скрытое желание. Конечно, мне легче было со всем безумием и отвращением презирать его, демонстрируя злобу, гнев и лютую враждебность, чем признаться себе в очевидном, в непреодолимом желании к этому мужчине. Только с ним я взлетела к звездам, именно он открыл меня, он принимал меня такую, какая я есть и только он подчинил меня, перед единственным мужчиной я склонилась, лишь ему, единственному удалось проникнуть в мою душу, взбудоражить мое сердце. Я помню яркие вспышки в его глазах, его жаркие прикосновения, разбивающие мой разум, его поцелуи, покрывающие все мое тело, которое я безоговорочно и всецело вручила ему. Возможно это мои фантазии, иллюзия розовых очков и для него я была очередным трофеем, желанным телом на одну ночь… мне это уже не важно. Важно то, что я испытала с ним. Любовь? Да… она самая! Безрассудная, горько-сладкая, дикая и до иступления страстная. После моей фразы, как ошпаренный вскакивает Макс...

— Сукаааа!!! — с кулака бьет по лицу, разбивая губы, опрокидывая меня на пол, присаживается на корточки, хватает за волосы, притягивая к себе, — Грязная мразь, блядина!!! Спайса ей подавай! — орет в приоткрытый рот.Я окидываю его пустым взглядом, облизывая губы.

— Макс, посади её и отойди, — твердым голосом произносит Ад, — еще раз сорвешься, базарить буду с тобой по другому.

С отвращением хватает меня за подмышки, кидая на стул, отходит, хлопнув меня по голове, плюхается в кресло, залпом осушая алкоголь в стакане.Выпрямляю спину, через острую боль вытираю кровь с губ, оттянув свою белую футболку, под молчаливые взгляды, не спеша затягиваю волосы в тугой хвост.

— Скажи мне и я отвечу на любые вопросы, — устало улыбаюсь, пристально смотрю в черный омут глаз.

— А ты мне и так скажешь, детка, я умею разговорить любого, но лучше тебе не знать моих методов! — с любопытством и неким восхищением разглядывает мое лицо.

— Пожалуйста.

— Бабы, как ни крути, на удивление тупорылый народ. Вы думайте сладким местом. Стоит вас хорошенько трахнуть и мозги плывут, как маргарин. Вы гнать начинаете не по детски! Вы все, бляди, только в разных оболочках, — пододвигается ближе, касаясь своими массивными ногами моих коленок, — Ведь так? Можешь не отвечать. Вот ты, у тебя был Макс, как, я понимаю, было все на мази, сладкая жизнь, все твои хотелки исполнялись, но тебе стало этого мало, ты решила попрыгать на другом члене, кровь взыграла, остренького захотелось...

— Можешь не продолжать! — вздернула подбородок, показательно облизывая кровь с разбитой губы, — Ты многого не знаешь и не о всем осведомлен. — наклоняюсь ближе к его лицу, вдыхая его аромат морского парфюма, — По секрету скажу, все мы можем ошибаться, — упираюсь в его черноту сверкающих глаз.

— Как ты узнала, о стрелке? — прищуривается, о чем то напряженно размышляя.

— Утром, после бессонной ночи дня рождения — оборачиваюсь на Макса, кидая ироничную улыбку, — мы с Киром встретили Лешего, они при мне говорили, затем он меня проводил и Сава меня отвез домой. Вот и всё, — откинувшись на спинку стула.

— Ты настучала мусорам?

— Где Кирилл? — парирую, не сводя глаз, борясь с прошибающим ознобом, от вида расширенных зрачков, ощущая его закипающее безумие, — Неужели ты не можешь мне ответить ни на один вопрос или ты боишься сам этого ответа?

— А ты определенно, не глупая куколка и довольно смелая, — отсаживается дальше от меня, — Спайс, сейчас с огнестрелами в своей перевернутой тачке на трассе, — устало дотягиваясь до стола, берет пачку сигарет.Сердце надрывно стучит, ядом впрыскивая душащую боль, едкую горечь, заполоняющее все живое, так неожиданно оголяя мои чувства. Горесть, неверие, мучительно зловещая пустота.

Кулаки сжимаются сами собой, глаза невольно наполняются слезами, губи непроизвольно дрожат...

— Да, это я. Я навела мусоров на стрелку. Указала место, время и кто будет с ним, — монотонно произношу, уставившись в окно, вспоминая очертание его красивого лица, грубый, хрипловатый, но такой притягательный голос, его испепеляющий взгляд, — это единственное, чего от меня хотели, знать про встречу, — уголки губ приподнимаются, пребывая в воспоминаниях.

— Чем тебя зацепили? Или ты продажная шкура? — глубоко втягиваясь сигаретой, раздражает меня вновь его голос.

— Дела на меня повесили и угрозами заставили с ними сотрудничать, либо на зону.

— Когда тебя подтянули?

— Неделю назад, когда ночевала у Кира, после покушения...

Один из бугаев отвечает на звонок мобильника. Следует отборный мат, крик, удар об мягкую обивку кресла, который мне греет душу, вселяя зыбкую надежду.

— Оркестр? Что там? — недовольно рявкает Ад.

— На скоряке его привезли в больничку, сейчас там все оцеплено, с валынами дежурят, никого не впускают и не выпускают. Неизвестно сдох или жив, — цидит сквозь зубы, — Леший со Старым на контроле держат всех, шерстят город, за голову Марса назначили.

— Сука! — подскакивает Ад, хватая за скулы, вжимая в щеки пальцы, — Все спутала нам, мразь! — орет в мои открытые губы. — Оркестр, на завтра назначай стрелку с этими петушилами, популярно им объясню за Марса, — переводит бешеный взгляд на парня.

Отходит, наливая в стакан виски...оборачивается на меня...

— Ты сказала, про покушение! Продолжай, как вам удалось не сдохнуть там?

— В машине мы поругались, он был раздражен из-за разговора с Максом, — сжимаю губы, утаявая улыбку, — Кир остановил машину, — с вызовом упираюсь в его глаза, — мы трахались, когда его тачка догорала. — шепотом произношу, подмигивая, упиваясь его ошарашенной реакцией, — Ночью, когда мы спали в дом пробрались менты и нас всех забрали. В комнате воцаряется тишина...

— Сука, — шипение Макса.

— Макс! — Ад подходит к Марсу, напряженно играя мускулами на руках, уминая кулаки, убранные в карманы брюк, — Чёт я не догоняю. Она его тёлка или твоя? — сканирует взглядом, приподнимая бровь, — Слишком много знает, домой блядей он не таскал и при ней дела базарил? Не похоже, что она одноразовая шалашовка. Ты же мне не пиздишь?

— Ты кого слушаешь? Я отвечаю, жили мы с ней, с ним она перепихнулась пару раз, — нервно выпаливает Макс.

— Рустам? Я вспомнила твое имя, — расплываюсь в улыбке, поднимаю на него туманный взгляд, — Что-то мне подсказывает, — наблюдаю за его напряженными желваками, — ты пробудил демона.

— Сука, завали свое ебало! — крик, похожий на рык зверя.

Хватает за волосы, рывком откидывает на стол. Пальцы его смыкаются на моей шее. Черный смертельный взгляд.

— Ты, подстилка кабацкая, даже не смей открывать свое рыло в мою сторону! — шипит, плюет в лицо, откидывает к ногам Макса.

— Если отвечаешь за свой базар, тогда избавься от нее, она нам больше не нужна! — последнее, что слышу от него и немею в ужасе, когда в комнату входит Симон.

Бесшумной, плавной походкой хищника направляется к Максу, расплываясь в злобном оскале опускает мертвецки бледные глаза в мою сторону. На рефлексах отполазаю к стене, в неверии мотаю головой, зажимаю губы ладонью. Углядев мое состояние Симон утвердительно качает головой.

— Забирай свой трофей, — кивает в мою сторону Макс, — хорошенько порезвись с этой грязной сукой!

— Попалась, — беззвучно шевелит губами. ....Личная База хранения наркотиков Халилова. Ночь.Истошные женские вопли после трех часов сменяются на усталые хрипы и тихую мольбу.Холодное лезвие медленно скользит по обнаженному молодому телу, оставляя ровные неглубокие порезы, ведь он не желал её убивать быстро. Он упивался и наслаждался мучительными криками, дрожью её тела, взглядом полными безнадежности и пустоты, в её серых бездонных глазах уже не было страха, лишь обреченность и усталость.

— Я же обещал, милая, что буду резать тебя медленно, — растягивая уродливую улыбку. Открывает рот, слизывает с ее висков капельки пота, глубоко втягивая носом ее запах. Грубая шершавая ладонь двигается по ее шее, направляясь вниз, растирая свежую сочащуюся кровь, кончиками тонких холодных пальцев вырисовывая узоры на висящем перед ним женском теле.

— Краш, дай мне соль, — оборачивается на парня, который повидал многое и позволял себе самые извращенные и грязные фантазии с девушками, но сейчас его глаза бледнели, смотря на неё и на маньяка, даже не скрывающего своего восхищения от пытки, искренне наслаждаясь дрожью миниатюрного тела.

Впервые он чувствовал жалость и боль этой прекрасной девушки, ощущение допущенной фатальной ошибки. Его лицо источало скорбь, брови сдвинулись на переносице, черты лица искозились в мучительной гримасе.

— Пошел ты! — не выдержав её обреченного взгляда, серых бездонных глаз, выбежал на улицу, глотая воздух, слыша вновь хриплые стоны.

Тем временем...

Спайс...

Светло, очень светло. Невыносимо Холодно. Мокро. Мощной Судорогой бьет все тело...Головой бьюсь об железную поверхность. Звонкий звук металла. Гулкие голоса наперебой, со всех сторон, добавляют нервозности. Не могу разобрать, их разговор, а может рычание, клацание зубов? Непонятный кишишь.

Открываю глаза, яркие лампы слепят, насчитал четыре штуки. Жмурюсь от резей в глазах, слезы катятся по щекам. Треск ткани...

Ощущаю на лице холодную вонючую маску на лице...Открываю глаза, вижу над собой белых оборотней с красными светящимися глазами, окровавленными когтистыми лапами, которыми раздирают мою плоть.Хватаю одного, приближая к себе...глаза в глаза!

— Зверьё, сожрать меня захотели?! — ору в светящиеся глаза.

— Галлюцинации! Кирилл Романович, все хорошо, успокойтесь! — крик с другой стороны, — Вводи в наркоз, Сергеевич!Оборачиваюсь..

— Обложили сууууки! Саааавка, Леееший, стволы! — пытаюсь другого схватить, размахивая рукой, замечая свою торчащую кость с предплечья, рваную кожу.Накидывают на лицо черную резиновую маску, прижимая мою голову в железных тисках.

— Петушье, дай маляву кину! — ору, вдыхая острый запах, заполоняющий голову, — Бляди. волки позорные... — шепчу, улетая в беспросветную ночь.Темнота и упоительное спокойствие...

...когда тебя окружают черти, нельзя быть Ангелом.

Спайс

Темнота, звук барабанной дроби дождя и неприятный писк совсем рядом. Глубоко вдыхая открываю глаза, ощущаю обжигающую боль в груди, до ломоты в костях. Замираю, обвожу мутным взглядом больничную палату, утопающую в полумраке, на полу тень от подрагивающих деревьев с улицы, прозрачные скатывающиеся капли по стеклу, яркий свет фар, проезжающих тачек, сменяющийся на желтый отблеск от одиноко стоящего фонаря.Поворачиваю голову на неприятный писк, долбящий по вискам. Рядом кардиомонитор с проводами и присосками к моей груди. Отдергиваю, откидывая на пол. Прерывистый звук сменяется на постоянный, выворачивающий наизнанку.

— Суууукааа, — шиплю, закрывая ладонями уши.Тишина, свет...

— Кирилл Романович?! Вы очнулись?! — мягкий женский голосок.Открываю глаза, передо мной голубоглазая девчонка в белом колпаке, с растрепанными локонами на плечах, прикасается прохладной ладонью к моему лбу.

— Сколько в отключке? — шепчу, облизывая сухие губы.

— Сутки. Шансов практически не было, большая кровопотеря и тяжелейшие огнестрельные ранения. Врач сейчас спит, утром он...

— Кончай тараторить. Дай лучше воды.

— Да-да, сейчас, — отбегает, к графину на тумбе, — только маленькими глотками, — пытается приподнять мою голову, к губам подносит стакан.

Вырываю из рук, плеская на себя воду, кидая недовольный взгляд, стиснув зубы, через адскую боль пытаюсь сесть. Немощным никогда не был и не выношу сочувствующих взглядов.

— Да вы чтооо?! Кирилл Ром… Нельзя! Кровотечение откроется, вы слишком слабы и у вас переломы ребер и левой руки, — мелкую ладошку кладет мне на грудь.Поднимаю перед собой левую руку в гипсе...

— Кто из ребят здесь? — откидываю голову на подушку, вытирая проступивший пот со лба.

— Савелий спит в соседней палате.

— Буди и ко мне.

— Ну уж нет, сейчас я вколю снотворное и до утра вы поспите еще, — изобразила воспитательный тон, ну куда уж ей, мелкой.

— Не догоняешь совсем? Быстро ко мне его, — гаркаю, вгрызаюсь в широко распахнутые и испуганные глаза.Выдохнув кивнула, спешно вышла из палаты. Через минуту вбегает сонный Савка, потирая глаза.

— Кир, бляяяять! Братуха, очнулся, молодчик! — подойдя, с горящими глазами пожимает руку, — Думали, всё, кони двинешь. Больничку отцепили, никого не выпускаем. Леший на контроле всё держит, никому не базарим за тебя.

— Давай вкратце раскидай расклад и где эта крыса, надеюсь червей уже кормит?!

— Марс? Неее, — покачивает головой, — зашкерился тухлодырый иии... — замялся.

— Говори, не поднимай градус!

— Он сейчас с Халиловским, к ним примкнул. Весь этот замес Дьявол устроил, но мусора все карты спутали.Смотрю в окно, на барабанящие капли дождя и вскипаю. Мышцы лица сводит от напряжения. Приходит понимание, что за замутку устроил Дьявол по быстрому меня закопать и Марс хапает все в одно рыло, без его поддержки никогда бы не рыпнулся. Вот и дойная корова, а в будущем коронованный авторитет. Пазл наконец-то собрался! Рустамчик Халилов — собственной персоной...ну что ж поиграем по взрослому.

«Макс, братишка! Что ж тебе не хватало? Авторитета? Бабок? Да ты ими уже жопу подтирал. Меня подписал, продался, крыса, ушлёпок! Лег под законников, братву кинул!»

— Снюхались, суки! — сжимаю простынь в трясущемся кулаке, — Кто легавых навел?

— Кто-то из наших, не в их интересах они там появились. Лося сейчас все еще капает, — пододвигает стул, садится рядом, — Короче расклад такой сейчас. Марс с поддержкой Халиловского успел подмять под себя похоронку и игорный. Два клуба официально твои, ресторан на нем. Под вопросом остается лес и металл, от стрелки Леший и Старый отказались, без тебя решать без мазы. Вот и ждали, очнешься или …

— Сколько парней за ним ушли?

— Все кто был в теме с ним. Еще Краш, Симон.

— Симон?! Он то какого хуя перебежал? Сука! — заорал, оглушая ночную тишину и тут же разразился в приступе кашля, мучительно бередя лёгкие.В ответ лишь пожал плечами.

— Лося, Славик? — с тревогой вглядываюсь.

— С нами пацаны. А для Лоси, это личное и тут дело такое, — отворачивает голову, на выдохе выдает инфу, от которой меня передёргивает, — Марс, сразу после вашей стрелки приехал к Саше, стрелял в Аню, под руку ему попалась. Она жива, но ребенка потеряла, этот конченный в живот ей стрелял. Саню забрал.

Дернувшись, рывком хватаю его зашкварник, ошпаренный ядерной новостью и воспоминаниями, которые иглами впиваются в каждую клеточку. Обещания Марса, наведаться к ней.

— Ты чё, сука такое базаришь?!!! — шиплю в его ошарашенные бегающие глаза, — Куда забрал? Где она?! — трясущейся рукой сжимаю ворот футболки, слыша треск ткани.

— Кир, мы ничего не знали, ждали вас с Марсом со стрелки. Она успела прокричать в трубу Лосе. Только тогда всех на уши и поставили. Пацаны вообще не в теме были, про вас с Сашей… Я с ребятами рванул к тебе, Леший в городе остался.

Откидываю его, до скрипа сжимаю челюсть. Сердце выбивается больным ритмом, капли холодного пота скатываются по напряженной спине. Паника! Впервые ощущаю панику! Что делать??! Где?! Расстерянность. -Cууууки!!! Мы в Выборге сейчас? — рычу, ощущая вскипающую кровь, бурлящую в моих жилах.

В ответ кивает…

— Давай, Савка, обратно гоним, — уставившись в одну точку, наблюдая за мухой на стене, пытаясь вправить свои мозги, трезво мыслить и принимать в этой безконтрольной ситуации правильное решение. Главное отбросить эмоции, бурлящей лавой обжигающие, загоняющие меня в ловушку. — Всем отзвонись, Лешему скажи, что будет нужен мне через пару часов и ребят пусть поднимет. Жарко будет утром! — поворачиваю голову на него.

— Сейчас? — тихо отвечает.

— Нет, блять, через неделю! Пиздуй за шмотками и срываемся. Притащи мне мобилу левую, — пытаюсь повысить голос, от чего, вспышки боли пронзают грудь.

— Ты же знаешь про свое состояние? — аккуратно спрашивает.Упираюсь в него взглядом и он все понимает без слов.

Через час накаченный обезболом, одеваю спортивку, что притащил Савка.Ноги ватные, голова, как отбитая груша, плюсом еще без пары передних зубов, которые вышибло подушкой. Таращусь на свое отражение, не узнавая себя, с заплывшем глазом и вспухшим шнобелем на всю рожу.

— Савка, я сейчас, как этот...как его там...шепелявый.

— Отшумели летние дожди? — ухмыляется, пялясь на мою расколоченную ебучку.

— Не думал, что ты такое слушаешь, — застегиваю ворот олимпийки, — меня сейчас хрен, кто узнает.Выходим в пустующий коридор, верчу новый мобильник, на ходу вставляю симку.

— Спайс? Белый? — окликает сзади знакомый голос нашего братка, дежурящего у входа.Оборачиваюсь и тихо охуеваю...с ним плетется Краш, собственной персоной.

— Ах ты падла! — ор на весь этаж от Савки. С пробуксонами несется на них.

— Белый! — сиплый голос вырывается из моей груди, морщусь от внезапного удушья, — Тормози, — шепчу, жду, когда сами подойдут. Глаза обжигают слепящей жаждой крови.

— Спайс, я не при делах, — начинает «петь» Краш, — я вообще не в курсах был о замутке Марса и то, что спелся с Халиловским, узнал только после замеса вашего, вытирая испарины со лба. Глаза уводит, часто сглатывает от нервоза.

— Пацаны тоже узнали после замеса, — улыбаюсь и пялюсь в его бегающие глаза, — как видишь они рядом.

— Спайс, я с тобой...я не конченный! — медленно отшатываясь от меня.— Знаешь где он сейчас? — с улыбкой на устах, произношу, сжимая кулак до хруста в пальцах.

— Места меняет, тачки разные, охрана.

— Ну да, ну да! Она?! — подхожу вплотную, — Жива? — и замираю в дыхании, кровь стынет в жилах, сердце на стопе.

— Симону её отдали, — взглянув на меня, его глаза погружаются в мертвое оцепенение, топя все надежды на спасение и до него приходит понимание нашего расклада. Опускает голову.«Симон, Симон!» — еще одна вонючая пригретая крыса, сливающая все информацию про меня, сдавая меня. Пригретая красно глазая крыса. И я уже представляю во всех красных оттенках его вспоротый живот и кишки, которыми он будет давиться.Выдыхаю… страх, паника, злость разливаются в груди, горьким ядом, заполоняющим каждую клеточку, затягивая разум в темноту. Виски трещат от нещадящего давления, от эмоций, которые я почти не в силах сдерживать. Ураган, бущующий шквал сотрясают тело, поглощая, словно карточный домик, рассыпая мой рассудок. Больная скверная правда. Я то знаю за этого ублюдка, который упивается насилием и только он умеет это делать с ювелирной точностью, виртуозно продлевая жизнь мученика, с умиротворенной улыбкой, с огнем животной страсти в прозрачных глазах. Он млеет от вида крови, запаха, страха в глазах... Знаю, про его склонность, как дымится его отросток в штанах, слыша женские крики от причинения пыток. Больной ублюдок!

— Где?! — борюсь с внутренней трясучкой, ощущаю, как вены мои вздуваются от вскипающей ярости, от поглощающего бешенства и от потери чего-то важного для меня.

— На базе Ада с наркотой. Но там со стволами хуева туча.Протягиваю руку Савке, без лишних слов, вкладывает в раскрытую ладонь ствол.Подношу дуло к подбородку Краша...

— Мне даже и сказать тебе нечего, — последнее, что он слышит.Нажимаю на курок и его мозги вылетают, прилипая к потолку. Тело оседает на пол. Визг медсестрички.

Опускаю руку и выпускаю всю обойму в бездыханное тело. Алая кровь разливается по светлому полу, запах теплый, будоражащий, с мягкими нотками металла и так охуенно становится, адреналин подскакивает, как после колес, что окончательно сносит крышу, выпуская всю злость, досаду, тупое отчаяние и пожирающую ненависть, я обнажаю свое существо, которое искуссно прячу от посторонних.В неконтролируемом приступе ярости, со звериными криками остервенело запинываю отстывающее тело, упиваясь видом сломанных костей, холодного взгляда "в никуда", каплями крови на стене нежно-голубоко цвета.

— Твааарь!!!! Гнидааааа!!! — еще и еще пинаю, приседаю, забиваю кулаком, ломая его ебучку, слыша треск костей и вскипаю еще больше. — Против меня!!! — хватаю за грудки, бью об стену, обмякшее тело.

— Кирилл… — тихий голос Савы.

Оборачиваюсь, встречаюсь с опаской в глазах.

Сава, разгреби здесь, жду внизу, — тяжело дыша встаю, вытираю костяшки правой руки об штаны, направляюсь к служебному выходу.

На улице усаживаюсь на мокрую одиноко стоящую лавку. Под моим весом недовольно трещит по швам рухлядь. Вытягиваю ноги, закуриваю, выпуская густой дым вверх, следя, как он тает во влажном воздухе, встречаясь с острыми каплями дождя. Глубоко вдыхаю аромат влажной травы, пребывая во временном и зыбком умиротворении, возвращаясь в себя. Сейчас злость и ярость ни к чему, холодный рассудок и чёткое понимание ситуации. Ведь я умею это, взять себя в тиски и разрулить замес.

В город заезжаем к трем часам ночи. Саву "выкидываю" у его дома, сам несусь к федералу. Лося все пробил про него, еще несколько лет назад, и про семью, жену, даже какой садик посещает его ребенок, на случай вынужденного давления или кипиша и вот он случился.Подъезжая, свечу дальним в его окна, набираю номер. Еще и еще раз слушая монотонные гудки....С восьмого раза, отвечает знакомый заспанный голос.

— Спайс звонит тебе. Выходи, я жду, — отключаю вызов.Через пять минут, подъездная дверь открывается с противным скрипом, знакомая фигура направляется к моей тачке.Вырубаю фары...

— Что ты здесь делаешь?! — раздул ноздри, оборачиваясь по сторонам.

— Садись и не пизди в пустую, мало времени! — киваю на сиденье.

— Спайс, а ты живучий, — покачивая головой, блестящими глазами проносится по мне, — не думал, что скоро тебя увижу.

— Да вы прям долбанные ангелы хранители, — вздыхаю, разглядываю сонного, недовольного Федерала. Губы нервно дрожат, однозначно на нервяке, не ожидал меня. Бегло разглядывает мою побитую ебучку.

— Это твоя благодарность?!

— Ну ты явно не ожидаешь от меня поцелуев в задницу. Вмешались, значит это нужно вам, вы же не министерство добрых дел.

— Если бы не мы, ты бы червей кормил в земле. Я тебя предупреждал! Войны и разборок больше не будет. Кирилл, времена меняются, сейчас не лихие девяностые, беспредела больше не будет. И ответка за тебя, за дохлого нам не нужна. Сам знаешь, к чему бы привела твоя смерть. Это всего лишь бизнес, не обольщайся по поводу важности своей персоны, нам пока выгодно, чтобы ты жил.

— Обоснуй, почему я? Какого хуя ты ко мне прицепился?! Почему не грохнул десят лет назад, не положил меня с пацанами? — я и сам не знаю зачем задаю эти вопросы, ведь ответы сами напрашиваются, я не баран и я всю вкуриваю, но упорно еще пытаюсь сопротивляться неизбежному.

— Глупо сейчас ворошить прошло. Мы все, гайки в этой огромной системе, детали одного механизма и мы все нужны для определенных целей и не можем быть свободными, принимать самостоятельно решения и жить так как хочется. Ты попал под интерес много лет назад, ведь ты выделялся из многих тупоголовых не ординарными и лидерскими качествами, упертостью, острым и гибким умом, холодным рассудком, но со вспышками, которые, ты научился держать под контролем, отсутствие эмпатии… мне продолжать описывать твой портрет? Все это делает тебя опасным и нужным. Противовес, знаешь кому. Тебя либо контролируют, либо убирают. Это система, Спайс, и мы все в ней. Брат твой…

— Стоп! — жестко обрываю, — Эта тема закрыта навсегда! Предупреждаю в последний раз, будь умнее и осторожнее на поворотах, — упираюсь в глаза вспыхнувшим взглядом.

Замолкает и воцаряется гнетущая тишина, чувствую, что монолог его не окончен.

— Твоя пчелка, тебе спасла жизнь. Ты, наверняка, догадываешься, что именно она стуканула про вашу сходку, — оборачивается на меня, скользя сканирующим взглядом.

— И ты думаешь, я ответку сейчас не кину им?! За то, что меня решили в расход пустить! Ты за кого меня держишь!? — криво улыбаюсь, сминая кулак, глуша свои эмоции, внешне облачаясь в бездушное существо.

Когда эта девчока стала мне не безралична?! Как незаметно стала моей слабостью?! Моей болью, счастьем, мраком и светом. Как ей удалось разжечь во мне чувства, что огнем поглощают меня, испепеляя мои внутренности, пробить застилающий уютный мрак моей души. Маленькая и нежная дрянь убивает во мне могучего и ужасного цербера, лишенного всего человеческого, превращая в своего в слугу, готовый бросится на защиту её миниатюрного тела. В желании разорвать руками, ломать кости, превращая в порошок, пыль, выпивать душу...за каждую оброненную слезу, за каждый стон...

— Тебе она небезразлична? — словно читая мои мысли, глухо спрашивает, пытается протиснуться в мою голову, считать мои мысли, глазами врезаясь в мой пустой взгляд, в мои бетонные баррикады. Ну уж нет, мусор, истинны от меня не жди!Выдыхаю...

— Ладно, расклад такой. Я даю наводки на базы Халилова, наркота, тачки и алкашка. Три базы берём вместе и тебе звездочка на погоны, моя ответка ему. Но условие! — упираюсь в его глаза с блеском интереса, — Всех, кто там мы ложим. А ты там, генералам у себя наляпаешь, огонь открыли, сопротивление применили, ну короче, не мне тебя учить.Смотрит немым взглядом, окутанный противоречиями. Да, опасно, рискованно для него, но и он и я понимаем, в случае удачного исхода все мы в выигрыше. Либо всем пизда!Откидывает голову на сиденье, напряжено раскидывая тему.

— С этого и начнем наши общие дела, мент, — усмехаюсь, — на взаимовыгодных условиях, — уверен, что он уже согласен, такого жирного куска он не отдаст!

— Против Дьявола?! Мне нужно время и согласование с...

Перебиваю.

— Нет! Решай здесь и сейчас. Всё между нами.

— Ты же понимаешь, что за Халиловым стоят! — голос его дрогнул, брови сомкнулись. Еще бы, такое предложение не каждый день поступает мусорам.— Если бы не знал, с тобой бы сейчас не базарил! И у меня есть веское основание ответить этим мразям! Меня приговорили в темную! Можно сказать все по понятием, — нервно смеюсь, мотая головой.

— Как же Марс?

— Эта крыса, всего лишь пешка и ему по любому не жить, рано или поздно достану, но не он сейчас в приоритете.

— Значит тебе все таки понадобилась наша крыша, — довольно ухмыльнулся.

— Я играю по честному, — подмигиваю, — И мы в одиночку не сможем взять три базы одновременно! Нужно быстро, резко и время до утра!

— Утро?! Сейчас два часа ночи, — вглядываясь в сверкающий циферблат наручных часов, — не получится!

— Утром мое предложение улетает в ноль. Решай, да-да, нет — расходимся и я разруливую свою проблему по своему и тебе это очень не понравится. Я кровью умою пол города!Молчание в пять минут...

Я не мешаю ему и даю время на обдумывание, но на все сто уверен, он такого шанса не упустит.

Одобрительный кивок...

Протянутая рука, которую я пожимаю, сжимая челюсти, подписывая себя.

Тревожный расцвет и не только для меня. Манящее солнце медленно выползает из-за горизонта, погружая город в очередной летний жаркий день, озаряя всеми красками великолепие природы, одаривая теплыми лучами. Такая зыбкая и благоухающая спокойная тишина и умиротворение, скоро погрязнет в обжигающих и упоительных звуках оглушающей стрельбы, предсмертных стонах.Под мнимым пустым взглядом я скрываю всю свою пробудившуюся ярость, под медленным выдохом я укрощаю своих безумных демонов, что устроили пляски, которым нужна кровь и крики, вопли, вся нечеловеческая боль. От нетерпения вспышками бьет все тело.Вдыхаю свежий аромат луговых цветов, устремляя острый взгляд на металлическое сооружение за колючей проволокой...

База номер три — наркота, здесь самое большое скопление охраны. Леший берет номер два — оружейку и первую, еще отряд омоновцев. Но там пустышка, не все козыри на стол, мусору достаточно будет и эта подачка.

— Все готово. Начинаем! — щурится от слепящих лучей солнца, уверено командует Федерал по своей рации, встав рядом, по правое плечо от меня. .Оглядывает меня… наши взгляды встречаются… каждый думает о своем, у каждого свои секреты и козыри. Я знаю, шаг в сторону и он не раздумывая избавиться от меня, ведь сейчас, как никогда опасен для него.Оборачиваюсь на своих пацанов кивком указываю к началу бала. Прыгают в тачки.Подношу к уху мобильник...

— Леший! Пошёл! — вибрируя хриплым голосом, даю старт, — Удачи, брат.Прыгаю в тачку, Сава за рулем. Резко вжимает педаль, не отставая от первых тачек, пронзая пыль проселочной дороги.

— Белый, не спеши, — бью по плечу, анализирую обстановку, вглядываясь в даль. Пропускаем вперед отряд омона, три наши тачки движутся за ними.По старому и унылому сценарию, действуют по отработанной схеме, с криками, воплями вбегая в помещение...

Без промедления разносятся звуки перестрелки, эхом отдаваясь в металлическом полупустом сооружении.

— Сав, налево, — командую низким голосом, — с другой стороны зайдем, они от туда попрут.Белый молчаливо кивает, напряженно выкручивая руль в нужную сторону, огибая здание. Подъезжаем к небольшой ржавой двери, встаем напротив в ожидании, бегущих с корабля, крыс, направляя стволы, в числе десяти штук на единственную цель.Как я и предполагал, через пару минут, дверь распахивается с характерным скрипучим звуком, стукаясь об железную балку. Выбегает первый с валыной в руке, глаза его встречаются с моей уродливой улыбкой...

Ребятам даже не надо давать команды. Они встречают всех, кто выбегает на верную смерть, свинцовыми свистящими друзьями, превращая тела в решето. От паники или так сработал эффект неожиданности, но реакция ублюдков минимальна, успевают лишь поднять в нашу сторону автоматы. Парни четко, метко, без нервяка, убирают всех, обступив с разных сторон проход в базу.Звуки стрельбы и криков стихают, на смену приходит хриплые стоны, тихое мычание, кто-то отчаянно пытается еще бороться за свою жизнь. Обвожу всех взглядом, тяжелой поступью направляюсь внутрь, перешагивая тела, пачкая белые кросы в их вонючей тягучей жижи.Подхожу к одному, харкающего кровью, валяющемуся в позе эмбриона, с брезгливостью и отвращением хватаю за майку...

— Где девушка? — заглядываю в мутные глаза.

— Пошел на хуй, — хрипит, — черт! — добавляет, расплываясь в обреченной улыбке.Подлетает Савка, глушит убогого в голову...

Захожу внутрь. Мрак. Редкие солнечные лучи пронзают дымку. Спертый горячий воздух. Вонь металла, пота.Окидываю взглядом темное помещение. Деревянные самодельные конструкции с пакетами белого порошка, у которых уже трется Федерал, довольно хлопая свой улов. На полу распластанные, под дулами автоматов, те кто решил сдаться, но они еще не знают, что им это не поможет.

— Ни её, ни его здесь нет, — тихий голос Савы.

— Вижу! — сканируя каждый угол.Направляюсь к еще пока теплым бугаям, отвлекает звонок мобильника.

— Леший! Говори!

— Взяли, не без потерь. Шестерых наших уложили и Кир, девчонка твоя здесь, — тяжелым, запыхавшимся голосом отвечает.Молнией прошибает, кулак с телефоном трясется.Три слова, три долбанных слова, вырывают землю из под моих ног. Голоса сливаются в непрекращающийся гул, в глазах временный туман.

— Как она? — тихо произношу, боясь ответа.Виснет угрожающая тишина...

— Хули завис! — ору не узнавая своего голоса.

— Жива, но...скорую вызвали. Короче поторопись, Кир, — с нотками сожаления.

— Савка, на тебе, — указываю пальцем на нежильцов на полу, — всех в расход!Срываюсь с места, слыша голоса вдогонку.

Не помню, как и за сколько времени добрался до базы, лишь мелькающий красный свет светофора, тачки, уворачивающиеся от меня, от настойчивого сигнала.Вылезаю из тачки, боль возвращается, опускаю голову, чувствуя вновь сочащуюся кровь. Окидываю взглядом знакомых пацанов, кто-то подходит, пожимает руку, с интересом и нескрываемой кривой гримасой рассматривают мое побитое лицо, кто-то убирает готовых бойцов, кончают остальных.

Захожу в оружейку, из красного кирпича, база намного больше, чем предыдущая.

— Кир, сюда, — справа голос Лешего.

Поворачиваюсь, вижу скопление пацанов возле стены. С потолка свисают желтые лампочки на длинных проводах, светя бесячим тусклым и душным сиянием. Проходя мимо конструкций с деревянными и металлическими ящиками, где и лежит, предположительно оружие, не отвожу взгляда от пацанов, переминающихся с ноги на ноги, с опущенными головами, что-то шепча друг другу, временами оборачиваясь на меня и в их взглядах улавливаю неподдельное сочувствие и сострадание. Одна лампа светит, как раз, в ту сторону, где расступается толпа.Моему взору открывается, жуткая картина, заставляющая на время застыть на месте, сглатывая образовавшийся ком в дрогнувшем горле. То, что навсегда грубым отпечатком останется в моем сознании, клеймом в моей душе. Мне достаточно секунды, чтобы охватить визуально всё её тело и то, что ОН с ней сотворил.

— Сууукааа.. — шепчу, сажусь рядом с её истерзанным телом, зажимаю губы, до скрежета стиснув зубы, чтобы в голос не зарычать от отчаяния, не отводя глаз, в которые впиваются невидимые острые клинки.

Беру в руку её тонкое холодное запястье, с бороздами от веревки, прощупывая еле уловимый пульс. Изрезанное обнаженное тело её прикрыто грязной холщовой тканью. Тонкие порезы, везде....ноги, руки, шея...её прекрасная шея в ужасных кровоточащих ранах, темные бордовые засохшие узоры сейчас «украшают» её бархатную кожу.Мученически разглядываю каждую рану, каждый порез, четко ощущая её боль, пытаясь разделить, пытаюсь отобрать у неё эту боль и ужас, что она испытала.И всё из-за меня! Я втянул эту девчонку в свою грязную игру, наши разборки!Лицо её не тронуто лезвиями, ведь ему было важно не повредить кукольный облик, чтобы вдоволь утолить свой животный аппетит.

Сжимаю её пальцы, окутывая в своих горячих ладонях, пытаясь уловить еле теплящуюся жизнь. Ресницы её дрожат, из бледных, посиневших губ доносится протяжный хрип. Притрагиваюсь к щеке с засохшими дорожками от слез и рассыпаюсь внутри, опуская голову. Нещадная боль, выкручивающая наизнанку бьет точно в цель, сердце колотиться, разрываясь на двое.

— Потерпи девочка моя, — склонившись шепчу в её сухие искусанные губы, из которых доносится тихий страдательный стон.

— Леший, — оборачиваюсь, — где скоряк? — надрывно рычу.

— Сейчас, будет..

— Сами везем! — принимаю решение, пытаясь нырнуть руками под её тело.

— Неееет, не надо! — жестко отдергивает, — Она переломанная вся, не трогай её. Хуже будет, — более спокойно произносит, сжимая мое плечо.

Тяжело выдыхаю, поднимаю голову, замечая над нами свисающую веревку, прицепленную к железному крюку на потолке, с рваным скрежетом в сердце понимая, что она висела перед ним.Вечные сутки. Более суток! Он рвал её, полосовал, медленно, смакуя, выпивая из неё жизнь навсегда выжигая свои следы на её теле.Оборачиваюсь, взглядом пересекаюсь с прозрачной вспышкой глаз. Он сидит в углу перед пацанами, которые, как матерые псы, готовые броситься, растерзать этого ублюдка, утолить свою жажду.Да, бывало всякое, мы небезгрешные все, с телками, как правило, не церемонимся, бываем грубые, жесткие, в нас нет романтики и мы не подходим на роль примерных семьянинов, мы не кормим обещаниями с признаниями в вечной любви под луной, но мы чётко видим грань безумства. Даже в самом черством сердце есть тот светлый островок, маяк, который не дает нам превращаться в скотов и животных, в садистов, психов и моральных уродов в человеческом обличии. Погрязнув в грязном, отвратительном мире криминала, умываясь кровью врагов, очерняя свои души, глубоко внутри мы остаемся все теми же обычными пацанами, у которых есть матеря, дочери, сестры, близкие, любимые и память, так же как и тёплые чувства к ним охраняется под тяжелыми железными засовами, пряча самое сокровенное и неприкосновенное. Под личиной холодных и бездушных масок скрывается своя СЛАБОСТЬ. Она есть у каждого из нас.

Свою я не уберёг...

— Лёха, его ко мне, в дом, — произношу глухим голосом, кивая в сторону ублюдка, не сводя лютого взгляда с демоническими вспышками ярости, сжимая, перебирая её холодные пальцы.Его глаза сейчас не выражают никаких эмоций, устремленные в свое персональное пространство, лицо не проницаемое, как белое полотно, даже грудная клетка не поднимается в дыхании, как скульптурное изваяние, лишь кровь стекающая из подбитого носа указывает на жизнь в оболочке этого худосочного тела.

Но я выбью из него все его поганые эмоции, ведь даже у этого животного есть спрятанные глубоко его персональные чувства и я увижу его страх, его глаза потеряются в ужасе и панике. Я заберусь глубоко в его самые потаенные уголки мрака. Он захлебнется в безумии, которое я ему дарую, щедро приправив жестокими муками.Опускаю голову, разглядываю её застывшие черты лица, осматриваю каждый порез, втягивая её боль, будоража свою застывшую кровь.

— Кир, мусорам всё оставляем, — тихий голос Лешего.Киваю головой...

— Как договаривались, всех, кто здесь в грузовик и в расход, — отрешенно отвечаю.

Спасительные звуки сирены вырывают из оцепенения.

Пацаны все расходятся, пропуская белые халаты. Поднимают грязную ткань с её изнеможденного тела, невольно вздрагиваю, пропуская мучительный ток через все кости. Нестерпимым холодом бьет все тело, леденя до кончиков пальцев и я падаю в пропасть, когда вижу воочию порезы, синяки, ссадины на её животе, груди, бедрах, на её бархатной коже, усыпанной уродливыми узорами. Куда я прикасался губами, нежно и невесомо, сейчас там отпечатки боли.Врачи, что-то шепчут, переговариваются между собой, оглядывая её, поднимая руки, ладонями щупают кожу, заглядывают в глаза...

— Хули телитесь?!!! — хватаю одного, вырывая пуговицы на его халате, — Не довезешь её до больницы, кожу с живого буду сдирать, — рычу, обдавая паром его очки.

— Кир, не мешай, — голос Лешего и хват за руку.

Вскакиваю, хватаю у первого попавшегося автомат, направляюсь к выходу. Ярость заволакивает глаза, яркими вспышками временно ломая мое сознание.

Подхожу к отрытым дверям микроавтобуса, от куда на меня озираются десятки глаз, таких же парней в наручниках, как и я, но вот разница, в данной ситуации мы оказались по разные берега. Мы все сделали свой выбор и каждый живет одним днём, понимая, что завтра — это иллюзия.

Сжимаю холодный металл, щелчок и я забираю их жизни...не шелохнувшись, не моргая, стеклянным взглядом упираясь в каждого, упиваясь звуками, запахами, невероятным видом растекающейся густой крови. Каждый выстрел и вспыхивает в глазах Она, её измученное тело, я даже фантазирую, как она кричала и эти ублюдки наблюдали за её мучениями, слушали стоны, хрипы, моей девочки.

Прихожу в себя, пелена сходит, звуки стихают, а я продолжаю давить на курок, уставившись на кровавое месиво. Через минуту ее на носилках загружали в скоряк. За руль прыгнул я, вытолкнув шокового водилу.Лечу к знакомому адресу, наша больничка, где все включено, спец оборудование и наши врачи в теме.Каждую минуту оборачиваясь, с тревогой смотрю на неё, как врачи уже колдуют над её телом.Минута, пять. десять, это время словно бесконечная тягучая смола...Больница, операционный блок.

— Кирилл Романович, меня проинформировали по поводу вас, на перевязку живо! — вытирая испарины на лбу, командует хирург, забегая в операционную.

— Нет, вам нельзя, — преграждает дорогу бычара здоровый, санитар.Выдыхаю, опуская голову разглядываю свои трясущиеся руки, упираюсь головой к холодной стене.

— Кир, держи, — за спиной голос Савы.Оборачиваюсь вижу протянутую бутылку конины. Хватаю, жадно глотаю, не ощущая градусов, тело все так же потряхивает и знобит. В закрытых глазах вижу вновь её лежащую в луже крови, засохшие багровые пятна, порывами бьет тело, сердце неумолимо бухает тревожным набатом.

— Все норм будет, — хлопает по плечу, отвлекая от затяжных глотков.Резко отрываюсь от бутылки, проливая на себя спиртуху, оборачиваюсь с бушующим огнем в глазах, бью бутылку об стену, превращаю её в острую розочку.Хватаю за грудки прижимая к стене, упираюсь осколком к пульсирующей венке шее.

— Тебе, блять, откуда знать, чмо? — произношу по слогам, вгрызаясь в полыхающие от ужаса глаза, — Может ты такая же продажная поскуда и мне лучше вспороть тебе кишки здесь и сейчас?

— Кир, держись братишка, я не он, — шепчет, с трудом сглатывая тягучий ком, всматривается в мои глаза, в попытках отыскать затерявшийся разум.Рука сотрясается в желании продолжить начатое, жажда мести заволакивает.Резко выдыхаю, откидывая на безопасное расстояние острое горлышко бутылки.

— Говори по делу, — смахиваю пот со лба, вытираю рукавом губы, усаживаясь в кресло, приходя в себя, откидываю голову на мягкую спинку.

— С мусорами на базе закончили, — садится напротив меня, с опаской поглядывая на меня.

— Пацанов сюда со стволами, ждем Халилова, я знаю его, выжидать стрелки не будет. Положить захочет, без понятий попрёт, — кручу в руке мобильник, ожидая от него звонка.

— Все здесь, больницу отцепили, — кивает, — Кир, он без тормозов, шмалять начнет, пацанов положим своих.

— Савка, у каждого из нас есть свой тормоз, — задумчиво произношу, — Он не тупой баран, иначе бы не поднялся. А ты чего зассал? — ухмыляюсь, дергаюсь, провожая взглядом проскочившую медсистричку в операционную.Усмехается, уводя глаза...

— Лосю и Славика сюда вместе всё перетрем.Кивает.Невыносимо долгий час в моей жизни я запомню навсегда.

— Кирилл, я вам сказал на перевязку! — строго окидывает усталым взглядом.

— Док!!! Она?! — обрываю его.

— Кровопотеря большая, необходимо срочно переливание, третья отрицательная.

— Сава слышал? — оборачиваюсь на рядом стоящего.

— Понял! — кивает и несется по коридору.

— Множественные переломы ребер, лучевые кости на обеих руках, вывив плеча ну и ножевые ранения, вы сами все видели, — разводит руками, — Состояние критическое.

— Насилие? — безжизненным голосом спрашиваю, кусая губы.

— Нет!

— Что за монстр с ней это совершил?! — шипит док и глаза его горят знакомым огоньком гнева, — Я очень надеюсь, это не твои братки Кирилл?!

— Док! — рявкаю, после чего он понимающе кивает и исчезает.Выкатывают миниатюрное тело из операционной. Замираю, сердце выбивается из груди долбя в ломанные ребра.

Накрытая простыней. Её кожа сейчас бледно-прозрачная, губы обжимающие толстую трубку, отдают синевой, лицо застывшее, слишком безмолвное, слишком безупречное, как восковая немая кукла, с заостренными чертами, высокими скулами. Вспоминаю её жаркий взгляд металлических глаз, гипнотизирующий, забирающий мою волю, её теплые нежные губы, как лепестки роз, манящие, ароматные, её полыхающие щечки и несравнимый ни с чем манящий и завораживающий голос.

Чёёёёрт, что я наделал?! К чему подвел эту девчонку? Я её убил, я её сломал...не своими руками, но это сделал я.

Подхожу к ней, накрываю ладонью её еле теплый лоб, подправляя локоны темно-золотистых волос, ощущая внутреннее опустошение.

— Спайс, нашел. Клим с третьей отрицательной, — сзади взволнованный голос Савы, — в палате готовится.

Киваю, не сводя взгляда с неё, подправляю простынь, прикрывая её узкие щиколотки, скользя по неподвижным пальчикам.

— Леший подъехал. И пацаны...Ты слышишь?Поворачиваюсь к Савке, провожаю звуки удаляющейся каталки.

— Да! — резко отвечаю, — Я на перевязку, вы все ждите в палате, организуй какую-нибудь випку нам.

— Понял, — довольно качает головой.

— Сав, — в след кидаю ему, — ребят нужно еще, подтяни из Рязани, там все меня знают.

— Ты, блять, обоснуй, какого хера меня не поставил в известность! Я, как лошара, нихера не знаю. Ты там с мусором темы трешь в обход нас всех! — в который раз взрывается Леший, разводит руками, упирается горящими глазами.

— Присядь и выдохни. Я тебе уже пояснил, что времени не было на разговоры и объяснялки! — парирую, — Все сделали четко, как и планировали, хули вскипаешь? Или ты мог другой выход предложить, излагай! — кидаю немой вызов.

Отходит к окну, кулаками упираясь в подоконник, тяжело выдыхает...

— По другому можно было бы разрулить, не подтягивая мусоров.

— Кааак? — давлю на него, зная, что нихрена противопоставить он не сможет, — Бегать по городу с автоматами и глушить? А они нас. Членами мериться по беспонту, предлагаешь?

— Пошел ты! — шипит, оборачивается, — Думаешь ответка не прилетит от Халилова? Мусора тебя вытянут из этой замутки? Да они первые тебя кончат! Не мне тебе напоминать, кто за Дьяволом стоит! И не забывай ты порешил Мамая и Чирика.

Пацаны все молчат, переглядываются. Кто-то нервно беспрерывно курить, кто-то лениво гладит пушку в руках, снимая глушить и вновь вкручивая на место...

— Леший! Твоих предложений я так и не услышал. А этих чертей угандошил по делу, первые рыпнулись, — повышаю голос, — Может в расход меня, еще раз, тогда ты прикроешь свою задницу перед этим пидором?! Я тебе в последний раз говорю, выбора не было! Не сотрясай в пустую воздух! — впиваюсь в подлокотники мягкого кресла, подаюсь в перед, упираясь стеклянным взглядом, — Соскакивай, если зассал, дверь знаешь где!

— Ты охуел?! За базаром следи своим! — вибрирует низким голосом, бешено сверкая глазами.

По палате расплывается тугая тишина, напряжение достигает максимум, электризуя кислород, стены словно сдвигаются, превращая из без того маленькую палату, в мышеловку. Все немые взоры устремлены на меня.

— А херли ты так напрягся, в точку попал? — подмигивая, криво улыбаюсь, знаю, что это для Лешего край, спусковой щелчок.

Ожидаемо, он срывается, перепрыгнув через столик, стоящий между нами, успевает накинуть пару хуков.

Подлетевший сзади Савка, пытается скрутить разбушевавшегося Лёху...

— Вот ты сука!!! — орет во все горло, высовываясь из-за спин подоспевших парней, заслоняющих меня.А я сижу, всё также издевательски ухмыляюсь, сплевываю кровь на пол.

— Получил разрядку? Сейчас может мозги включишь уже? — прикладываю кулак к разбитой губе, — Слабо пиздишь, братишка!

— Пацаны, может хорош уже! — устало произносит Лося, — Не хватало еще внутри устраивать разборки! Спайс, поясни, что дальше.

— А дальше, мы в завязке с мусорами, через них открываются неплохие перспективы и интересные темы. Лёха, без них никак, я тебе отвечаю, — поворачиваюсь к нему, раскидывая руки.

За закрытыми дверьми палаты разговор наш был долгий и тяжелый, переходящий из темы в темы, сменяющийся с пронзительных криков на шепот. Резкий мат перетекал в мужской заливистый смех. Высказались все пацаны, ни один не остался в стороне. В конечном итоге мы все-таки пришли к единому согласию и раскладке тем.

— Ну что, поднимем? — подмигиваю пацанам, вытягиваю руку со стаканом спирта, направляя в центр. Все одобрительно кивают, присоединяются.

— На этом и порешаем. С Дьяволом я разговор держу. Лось, как Аня? — усаживаюсь обратно в кресло, морщусь от девяносто градусного.Скулы дрожат, глаза уводит в сторону. Понимаю, как ему сейчас хуево.

— Приходила в себя... — нервно отпивает, — за живот хваталась и истерила. Напичканная снотворным сейчас спит. Спайс, отдай его мне! — прошибает безумным взглядом.

— Как карта ляжет, Лось, ничего не обещаю, — пожимаю плечами, — сам понимаешь, как разворачивается, по пизде всё пошло.Звонок мобилы, лениво кидаю взгляд на экран и расплываюсь в беззубой улыбке. Резко встаю, выхожу в коридор, под продолжающиеся разговоры пацанов.

— А я уж заждался! Что очко загорелось, Рустамчик?! Я немного похулиганил в твоих запасах, — подхожу к окну, пальцем вырисовывая невидимые узоры.

— Ты знаешь, что за это будет с тобой, пидор ты мусорской! — громкий ор с вибрирующим динамиком, — Не только тебе, всех вас положим!

— Да нуууу! Аккуратнее на поворотах, ты не бессмертный тоже. Марсу, своей шестерке передай пламенный от меня и пусть часы считает!

— А лично не хочешь передать или зассал, будешь по окопам прятаться, как крыса? Я тебя из-под земли достану, урод! Не долго осталось, тебе гулять по земле, Спааайс, — протяжно шепчет и в этот момент красной вспышкой слепит луч, интуитивно, резко падаю на пол. Хлопок, после чего тишину обрывает звук автоматной очереди, проносящийся над головой. Осколки стекла летят на голову, смахиваю, усаживаясь на пол опираясь на стену. Разглядываю пули в стене с осыпающейся штукатуркой. Выбегают пацаны, киваю им, давая понять, что все в порядке.

— Бляяя, ну ты косячник реальный, — ржу во все горло.

— Это лишь разогрев, урод! Завтра, на нейтралке, время выбирай и я на месте тебе вколачу по самые гланды. За всё ответишь, если не падла конченный.

— Ответить? Это ты мне ответки кидаешь?! Да ты в край берега попутал?! — взрываюсь, — В расход меня пустить и с каких хуев я тебе это спущу?! Лажанули, глотай молча! Сегодня, не завтра, время сам кидай и место. Популярно объясню за себя!

— В одиннадцать, левый берег! — рявкает.В ответ молчу, вспоминая интересную деталь.

— Хули завис?

— Рустам? А у твоей куколки охуенные глазки, не распечатал еще девочку? — с улыбкой произношу, зная, что это его подогреет сильнее. Я знаю много о нем, без этого никак, мы все пробиваем про друг друга, выискивая слабые стороны.Улавливаю в трубке тяжелое хриплое дыхание...

— А вот это ты зря сказанул, паскуда, очень зря, перешел черту, сука, — рычит шепотом, тяжело дыша в трубку. Несомненно я попал в самую десяточку!

— Дааа, определенно у нас у всех есть свои слабости, не правда ли? Береги её, мой тебе совет. Не ты ли перешел за эту черту, когда с моей познакомился? — содрогаюсь внутри, стараясь не терять ровный тон голоса.

— С твоей? Чё ты гонишь?

— Ты же с ней базарил? Ты видел её! И ты её приговорил! Знаю, что без твоего согласия Марс и ссать не будет. Не думал, падла, что так опустишься!

В трубке воцаряется тишина.

— Девка Марса, ты про неё? — в голосе нотки сомнения.

— Аааа, тебе Марс в уши дунул, — смеюсь, вселяя в него первые нотки недоверия к жирной крысе, бывшему моему корешу, — Рустам, а что если твою голубоглазую покромсают, как мою? Ты, ссссука, видел, что с ней сделал больной шакал? — ломающимся голосом, закусывая губу, — И теперь ты знаешь, на что я готов, не правда ли.

— Сегодня, в одиннадцать!

— Да легко, — выдыхаю, вырубаю вызов.

Вечер.В тачке напряженная тишина, пацаны молчат, вертя в руках ТТ. Кидаю взгляд в заднее зеркало, наблюдаю за вторым внедорожником, не отстающим за нами.

— Сава, с врачом поговори, Саню транспортируем в Германию. У меня там клиника есть на примете, туда её определим, — задумчиво произношу, закрываю окно, смотря на тревожную мину Белого.

— Тебя реально сейчас она волнует?! А то, что могут положить нас?! — покусывая губы, глухо отвечает.

Взрываюсь в смехе...врубаю на полную песню Scorpions, подхватываю свист в песне, в кайфе подпеваю, прикрывая глаза. Я столько раз был на волоске от смерти, пальцев не хватит на руках, именно по этой причине у меня и нет страха, паники за свою жизнь, я не боюсь, я как бы привык к этой остроте ощущений, мой мозг сейчас воспринимает информацию по иному, нет инстинкта самосохранения, он атрофировался. При опасности — бежать, это нормальная реакция человека, моя — стоять! А в данной ситуации распевать песню, под ошарашенные взгляды парней.

— Хули ржешь!? Нормальный? — бесится Савка, сверкает на меня вспышками в глазах, плавно выворачивает руль к берегу, где виднеется свет фар тачек Дьявола, — Он, чё накурился? — оборачивается на пацанов.

— По харе твоей не въебу, только потому, что нервяк тебя долбит, Савка. Не нагнетай жути, не положат, обещаю. — хлопаю по плечу, — И кстати, у кого есть на примете стоматолог путёвый? — оборачиваюсь, угараю над бледными лицами парней, беспокойно теребящими пушки в потных руках.

— Вы чего, детки? Памперсы поменять, бойцы?! — с раздражением таращусь на них. Останавливаемся напротив тачек.Автоматы в нашу сторону...Дьявол стоит впереди всех, в уверенной позе, широко расставив ноги. Отщелкивает сигарету, сверкая глазами из-под изогнутых густых бровей и я догадываюсь о чём он думает. Как будет рвать меня. Интересно на чём он остановился? Резать, забивать или по быстрому вбить в меня по больше свинца и помочится на дохлое мое тело. Но не сегодня, определенно, я тебе не доставлю такого удовольствия.Выпрыгиваем из тачки, парни на нервозе, не сводя глаз с Дьявола и его ребят. Нас шестеро, их, насчитал пятнадцать.

— Может валыны вниз опустишь? — раскидывая руки в стороны, — Мы не стреляться приехали, а говорить, тебе не интересно? — стою наблюдаю за Халиловым, перемещаю взгляд на остальных, в желании встретиться с Марсом. Не удивительно, что эта шкура зашкерился, его здесь нет.

Дьявол сплевывает, оглядывая мой вид с присущем ему призрением и яростью в черных глазах, в которых плещется безумие. И мне знакомо это безумие с нотками демонической одержимости. Грудь вздымается от слишком глубокого дыхания, желваки перекатываются, губы напряженно стиснуты. Явно на взводе, щелчок и этот чёрт всех положит, но он не баран и не будет глушить, пока не утолит свой интерес. Махнув рукой дает команду опустить автоматы. Парни мои расслабленно выдыхают, вслед за ними опускают стволы.

Медленно направляюсь к нему, в ответ шагает на меня, не сводя тяжелого взгляда, убрав руки в карманы. Замечаю, его напрягающиеся мышцы. Вьебать хочет. Сдержится или понесет его? Я сейчас явно не в форме и сиплому нарику даже не смогу ответить, не говоря уже о неуправляемом качке. Встаем в метре, напротив друг друга, прошибая смертоносной энергией.

— Крыса где-то рядом или шкерится? — начинаю разговор.

— А тебе уже не похуй на это? — останавливает взгляд на моей беззубой улыбке, — Тебе осталось не больше пяти минут, время свое не трать. Тебя приговорили и твой базар ничего не изменит, — растягивает губы в довольной ухмылке.

— Значит и тебе пять минут. Всех положат здесь, — монотонно отвечаю, киваю в сторону.Его взгляд перемещается за мою спину и он видит там, вдалеке, фары наших остальных тачек, прикрытие от Лешего.

— Я не дибил, Дьявол, ты меня явно не дооцениваешь. — разглядываю его нервный подрагивающий левый глаз, — Базарить будем, но без лишних ушей. С недавнего времени я не доверяю и своей тени. Уверен и тебе есть, что мне сказать, — в глазах его пробегает смятения.

Не дожидаясь ответа прохожу мимо него, не торопливо направляясь в сторону берега реки, ощущая на себе десятки глаз. В замешательстве, его братва молчаливо расступается, пропуская меня. Я уверен и на удивление спокоен, видимо от того, что за последние пару суток я уже изрядно потрепал себя и пережил не один десяток лет. Халилов, определенно, без тормозов, но в спину никогда не мочил, ему надо наблюдать утекающую жизнь, глаза в глаза. И я его понимаю.

Безмолвная тишина, металлический отблеск луны на черной глади реки, такой безмятежной, тихой и, как будто, застывшей в моменте. Нет даже дуновения ветра, пробегающих облаков на небе, шелеста листвы. Поразительная, необычайно завораживающая картина темной мертвой пустоты и зыбкой тишины заставляет вылететь на мгновение из своего сознания, отпустить всё, отпустить себя. За спиной доносится звук тяжелых шагов.

— Говори, — глухой голос Халилова.

Отмерев, открываю глаза и я снова в игре.

Долгий разговор, где только они оба. Никто не смел им мешать и даже тихая река, бесшумно выплескивала волны на берег, дотрагиваясь до его белых кроссовок и до его начищенных ботинок. Две тёмные огромные фигуры, напряженно вели беседу, обмениваясь колкими взглядами, со вспышками опасного гнева, под молчаливым и тревожным наблюдением людей сверху, стоящих на возвышенности, внимательно следуя тревожными глазами, ловя каждое движение, взмах руки, кивок головы, резкий выпад, ожидая своей команды. Неожиданная и резкая подсечка от Спайса, сваливает Дьявола на накатившие волны, временно выключая его реакцию. Молниеносный выпад Спайса и мощный кулак правой рукой достигает цели, разбивая нос противнику. С диким рыком и безумным горящим взглядом, Дьявол с ноги бьет по колену, опрокидывая соперника в воду, подскакивает бьет точно в челюсть, второй удар-осечка... Наблюдавшие, с криками и отборным матом несутся к месту драки... Третий удар, упирается в жесткий гипс, прикрывающий лицо Спайса. Секундное замешательство и Дьявол пропускает каменный удар жесткой конструкции сломанной руки Спайса, отлетая назад, спиной приземляясь в волнующие волны реки. Между ними оборонительной стеной вырастают братки, не давая возможности к продолжению схватки, направляя оружие на друг друга, напряженно оглядываясь.

— Пидор мусорской! Я тебя закопаю, сука! — крик Дьявола. Вскакивает, вытирая сочащуюся кровь из носа, упирается в парней, заслонивших его противника. Спайс сидит по пояс в воде, устало склонив голову, сплевывая кровь. Проводит ладонью по челюсти, поднимая отрешенный взгляд на своих ребят.

— Поехали, — хрипло произносит, с трудом вставая. Оба расходятся по разные стороны, не глядя друг на друга. ....

— Рустам, ну, что? — взволнованный голос.

— Марс, я лично его буду резать, тебе не предоставлю этого удовольствия. Ты на время сваливаешь из города, такой расклад. И это не обсуждается!

2 дня спустя...аэропорт.

Спайс

Влажный запах приближающегося дождя, мощные порывы теплого ветра, поднимая вверх асфальтовую пыль и мелкие крупинки гравия, бегущие по небу мрачные серо-черные тучи и отдаленные гулкие звуки грома, так точно отражают мое внутреннее тягучее состояние, тревогу, глубокое опустошение и беспросветную пустоту.Поднимаю воспаленные глаза сквозь солнечные очки, зарываюсь пальцами в волосы стряхивая пыль, наблюдаю за стаей птиц, стремительно спасающихся от надвигающейся непогоды. Я точно так же готов броситься, убежать от реальности, изменить ход событий, перевернуть своё существование, рискнуть и окунуться в её омут. Но я стою, как каменная статуя, внешне холодная глыба, отчаянно борясь с собственными чувствами, безумными желаниями, что настигли меня так неожиданно, так незапланированно, всколыхнув всё во мне, заставляя моё сердце колотиться.

Сегодня я прощаюсь с ней, осознанно и бесповоротно, оставаясь под проливным дождем в одиночестве, глуша тихое отчаяние, топя себя в зыбучих песках одиночества.

Я должен! Повторяю вновь свою личную мантру, лишь бы не включить заднюю.Я должен!Ведь мой выбор был сделан уже давно и сейчас я не имею права отступить, я просто не могу по другому жить и не готов впускать в свою жизнь никого, даже её, ту, которая крепко засела глубоко в моем сердце, взбудоражила сознание, словно луч осветила мою внутреннюю тьму, так искусно играя на струнах моей темной души и принимая моих демонов. Она моя слабость и она моя сила. В этом то и вся загвоздка. Мне определенно это не подходит, перед ней я уже растекаюсь сладкой нугой, я покорно стою на коленях перед этой девчонкой, которой удалось сделать невидимую подсечку и я медленно, но верно теряю себя в ней, а это прямая дорога в пропасть. Мне не позволительны чувства, они под запретом...только не для меня.

Я должен!Я знаю, когда она очнулась. Мне всё докладывают о её самочувствии и о том, что она постоянно спрашивает про меня и это буквально ломает меня, раздваивает, рвёт изнутри на части. Мне легче было бы отпустить её, зная, что она, как и прежде посылает меня ко всем чертям, отвергает, её глаза горят в обжигающей ненависти, но этого нет. Чёрт! Она готова принять меня со всеми потрохами, через, что она прошла, неужели она забыла, что именно я втянул её в этот ад, простила, моё отношение к ней?Но я не простил себя, эти муки совести будут вечно преследовать меня, я никогда не смогу стереть из головы по чей вине её тело в уродливых шрамах, я не забуду и первую вспышку боли, когда увидел её, на грани жизни и смерти. Я не хочу повторения! Моя жизнь — это вечная борьба, игра со смертью и ей не место со мной.

Я решил отпустить эту девчонку, через скрип зубов и вой противоречий, переступив через свое самолюбие и эгоистические желания, я не имею право более ломать её, подвергать опасности, она достойна, как никто другой, лучшей жизни, любви, семьи и детей, простых человеческих радостей и уюта то, чего я не смогу дать, то чего я просто не хочу. Я просто не умею по другому жить.

Прилагая неимоверные усилия я сдерживаю себя от соблазна, от желания, взяв всю свою волю в кулак, зарываю все воспоминания, ощущения, что она мне дарила, заколачиваю чувства, вбивая железными гвоздями, я захлопываю этот ящик Пандоры.

Я должен!Я отпускаю её. Я даю ей возможность прожить счастливую тихую жизни, то, чего она не обретет со мной. Никогда. А я вновь погружусь в желанный покой, пережив боль потери. Я вновь сольюсь в чёрством потоке своего бытия в этом грязном мире.Навсегда.Да, пока невыносимо! Пока моё сердце безудержно выбивается из груди, борется с неизбежностью, как пташка запутавшаяся в металлических сетях умирая, но отчаянно трепыхающаяся, не принимая свою скорую кончину.Но я должен...Сзади доносятся звуки, голоса...

Оборачиваюсь, снимаю очки...Её везут на каталке, рядом бежит медсетричка, которая придерживает на весу бутылек раствора от капельницы, постоянно опускает лицо на пациентку, окидывая тревожным взглядом.

Сегодня транспортируют её в Германию, там, я надеюсь о ней позаботятся лучше, чем здесь и исправят мои ошибки, хотя бы внешне излечат её шрамы. Я попросил, чтобы её везли под снотворными. Чёрт возьми, я даже не рискнул пересекаться с её взглядом, с холодным блеском невероятных глаз, током пробивающим мое нутро, услышать её голос, почувствовать опаляющие прикосновения. Знаю, что не смогу сдержаться, я в миг поплыву. Либо выведет меня и я натворю еще больше ошибок под неуправляемыми эмоциями. Мне легче прощаться именно так, пока она безмолвна передо мной, только так я могу противостоять этой девчонке. И пусть она меня будет считать бесхребетным трусом, конченным мудаком и ублюдком, так даже лучше, ведь в таком случае у нее не будет соблазна связаться со мной, искать встречи и выслушивать мои лживые речи, которые ее могут ранить. Она так же, как и я перечеркнет прошлое и отроет свою новую страницу, забыв о моем существовании. Рано или поздно это случится, злоба медленно перетечет в равнодушие и она непременно забудет меня, всю боль, что я ей причинил.

Откидываю сигарету, выпуская ядовитый дым. Во рту неприятное жжение и тошнотворный перегар от перепитого накануне, голову ломает уже привычной мигренью.Подхожу к каталке...

— Кирилл Романович, добрый вечер. С вами все хорошо? — с сочувствием в глазах тихо произносит медсетричка.

— Ну, да, — задумчиво отвечая, не сводя глаз с Саши.Лицо её сейчас не бледное, щечки налились прежним румянцем, губы обрели красный оттенок...она спит безмятежным сном и сейчас невероятно прекрасна и божественна, спокойна и очаровательна. Волосы раскиданы по белоснежной подушке. Но все зарытое тело в порезах, как напоминание о моём промахе. Закусываю губу от вскипающей ярости, когда беру в руку её обмотанное в бинтах запястье. Сжимаю холодные пальчики, утоляя жажду последней нашей встречи.

— Нам пора, Кирилл Романович! — неуверенный голос медсестры, — Вылет через пять минут.

— Прощай, — беззвучно шепчу, прикасаясь подушечками пальцев к её нежным, чуть приоткрытым губам.

Выдыхаю и резко разворачиваюсь, оставляя позади её, уходя и отпуская её.

— Медведь, — подхожу к Амбалу, нашему вышибалу Ориона, любимчику Саши, не раз наблюдал на расстоянии за ними, отметил их теплое общение, — Вы с ней хорошо ладите.Кивает, с нескрываемым беспокойством устремляясь взглядом на каталку, которую грузят в самолет.

— Я доверяю тебе. Будь с ней и ты отвечаешь башкой за неё, — упираюсь суровым взглядом, — но про меня ничего! Ты меня не видел и со мной не разговаривал! Понял? Пизданешь-получишь по щам!

— Я всё понял Спайс, не подведу и за Саню порву любого, — отчеканивает, выпрямляясь, как отличник, — и вас не видел.

— Связь через Савку, только его набирай! Я больше не при делах.

— Да-да, мне Сава уже дал все указания.

— Всё давай, — пожимаю мясистую руку, — пошевели там немецких тёлочек, — подмигиваю, фальшиво улыбаясь.

Не оборачиваясь направляюсь к тачке...

— Куда сейчас? — лениво гладит руль Савка, заводя авто.

— Домой, — расплываясь в безумной улыбке, — он же меня уже заждался.

— Бляяя...мне самому страшно становится, — смеется, прибавляет громкость в магнитоле, — Кир, зубы вставь, а то реальный маньяк, девок больше не склеишь с таким видом, — выворачивает на дорогу, крутя головой.

— Ты ж меня знаешь, не клею тёлок, беру то, что я хочу. Но сейчас не до них. Ты в медведе уверен на все сто?

— Об этом не беспокойся. Он наш человек и Саню обожает, — после фразы беглым взглядом окинул мое лицо, с чуть дрогнувшими губами, — имею ввиду, как сестру! Под юбку не полезет.

— Да пусть лезет, мне все равно, — устало отмахиваясь, укладываю голову на спинку сиденья, натягивая очки на глаза, без них пока не могу обходиться, после аварии режущая боль не прошла и пока приходиться сидеть на обезболивающих. Разглядываю первые капли дождя, врезающиеся в пыльное лобового стекла.

— Мне то не гони, что безразлична. Я тебя впервые таким видел, когда её.. — вовремя осекся, продолжать не стал, — сейчас в Германию отправил, все связи поднял, чтобы перевезти, бабок отвалил немерено и...

— Завали уже, а! — срываясь, бью его по руке, — Тебя вот несёт остановится не можешь. Смотри, Савка, когда нибудь за свой язык можешь реально отхватить! О ней ничего не хочу слышать и точка, уясни это! — взрываюсь в крике, скорее себе самому пытаясь доказать Филькину теорему.....К дому подъехали в самый разгар бушующего ливня с рокотом грома и яркими вспышками молнии. В темноте, медленно пробираясь к воротам, обратил внимание, что свет в поселке отсутствует, видимо из-за грозы перебои с электричеством. И это грело мою душу, я растворялся в этой кромешной тьме, с металлическими ударами молнии, с секундным ослепительным свечением и хаотичными каплями дождя, я действительно и так остро ощущал биение своего сердца, а значит и жизнь, бурлящую в моих венах.В предвкушении, я медленно направляюсь к вольерам, отчитывая каждый тяжелый шаг, облизывая с губ прохладные капли, ощущая жар в теле, подскочивший адреналин и обжигающий огонь в глазах. Сегодня я разрешаю себе......

— Ну привет, — довольно прошептал он, присев на корточки, разглядывая в темноте тощую фигуру Симона.

Он сидел в самом углу вольера, ожидая своего палача, вокруг него бродили два огромных пса (Кавказские овчарки — любимицы Спайса, две суки — матёрые, злобные, но управляемые и верные) Его лицо не выражало ни единой эмоции, как мертвая маска, мускулы на лице не реагировали, когда он смотрел на Спайса, лишь серо-прозрачные глаза блестели в знакомом безумстве, но нет страха и жалости, там пусто, там лёд.

— Познакомился с моими девочками? — открывая решетку вольера, выпуская собак, играючи хватая за загривок первую выскочившую на встречу к своему хозяину, черную, огромную бестию, — Я тебя обрадую, они будут участвовать в нашем спектакле, — радостный возглас и безумный взгляд черных глаз, которые уже покрылись пеленой адской тьмы и безумия, — Точнее твой последний акт в спектакле и твоя главная роль, — произносит глухим голосом, медленно снимая с себя футболку, отбрасывая в лужу, оголяя вздымающуюся грудь. ....

— Это ведь твой? Им ты её резал, — демонстрирует личный именной нож, заглядывая в глаза Симону, висящему перед ним на веревке, прицепленной к небольшому придомовому фонарю. Он постарался воссоздать похожие условия и подготовил знакомый сценарий пыток, где участвовала ОНА.

— Молчать ты не будешь, я тебе это гарантирую! — острым лезвием разрывая плотную ткань мокрой футболки, — И сегодня ты прочувствуешь весь спектр ощущений, что испытала она. Точь-в-точь, через что прошла моя девочка! Я дам тебе возможность наблюдать, как утекает твоя жизнь, ты же всегда был по другую сторону экрана, дак вот сегодня ты главный актёр, — с нескрываемым интересом заглядывает в пустые глаза.

Он молчит с застывшим лицом, упираясь взглядом куда-то в даль...он знал, что его ждёт и безуспешно взывать человеческое в том, кто напротив него.

— А знаешь, мои суки не ели два дня! Понимаешь о чем я? — хрипло произносит, наклонив голову к плечу, медленно проводит лезвием по каменной груди, наблюдая за первыми струйками крови, устремленными вдоль дрогнувшего тела, — Они никогда не пробовали...эммм...человеческого мяса...хааа... — заметив первую вспышку тревоги в холодных, казалось бы мертвых глазах, после чего довольно рассмеялся, — но я не буду травить своих девочек твоей ядовитой вонючей тушей. И не надейся, — покачивая головой, делает второй ровный надрез, — Ты для них станешь чучелом, с которым можно поупражняться в стальной хватке.

…

Подошва белых кроссовок утопает в мокрой почве с проявившимися лужами...капли дождя скатываются по напряженным мышцам, лицо абсолютно отрешенное с застывшей лёгкой улыбкой, черты лица заостренные, в черных глубоких глазах пробегают задорные искорки, сейчас он воплощение ада, сейчас он думает о НЕЙ и всю ярость, бурлящую злость он выплескивает на тело, висящее перед ним, с черной меланхолией, он не торопится, он не спешит, он упивается его дрожью, от очередного глубокого пореза, заглядывая в глаза непроницаемого лица, забирая, выпивая его жизнь, прибывая во временном безумном экстазе.

— А знаешь, я скажу это только тебе, — сжав острые скулы, впиваясь горячими пальцами, — Я, сука, — проговаривает по слогам, — любил эту девчонку! И мне пришлось вырвать её из своего сердца! — надтреснутым голосом произносит, выпуская горячий пар, сжимая дрогнувшую шею напряженной рукой с набухшими венами.

В глазах Симона пробегает мучительный страх с нотками обреченности и тревоги, брови изгибаются, губы стягиваются в ровную полоску...

— Она верещала, как свинья на вертеле, — единственная фраза вылетает из бледных губ, с гримасой отвращения и безликой улыбкой, глядя в черные стекляшки глаз Спайса.

— Вывести меня решил? Думаешь перед тобой прежний взрывной Спайс? Думаешь планка моя поедет и я награжу мгновенной смертью? А вот и нет, и игра наша только началась, быстро тебе не удастся соскочить, я же обещал тебе! — расплываясь в улыбке Чеширского кота он продолжил...до утра...под гром и вспышки молнии, под его истошные крики, он все-таки добился своего, он сделал всё, что желал, что обещал, утоляя свой животный аппетит и неистовую жажду мести, погружаясь в личное сладострастное забытие.

Утро...

Солнечные лучики играют на его загорелом подтянутом теле, мокрые черные волосы блестят под ярким расцветом, который озаряет весь кровавый ужас во дворе, одного из домов в коттеджном поселке.

Он сидит, расслаблено раскинувшись в его любимом кресле, в деревянной беседке, глубоко затягиваясь сигаретой, выпуская клубы дыма, с любопытством наблюдая за собаками раздирающими безжизненное холодное, худощавое тело.

— Стоп! Эльза! — громкий приказ хозяина и две собаки с окровавленными мордами покорно отходят, перебирая лапами, пятясь назад.

— Хорошие девочки, — гладит поочередно, — на место, — хлопает по спине черную бестию, — сейчас покормлю.

Подходит к покачивающемуся изодранному телу, внимательно созерцает блуждающим взором…

— Занавес, — тушит сигарету об мокрую кожу.

Два месяца спустя...Подмосковье Макс

— Максик, иди ко мне, давай еще поспим, — доносится ласковое мурчание Энжи, платиновой блондинки, самой дорогой элитной бляди, несомненно она стоит своих денег, космически длинные ноги, упругая грудь, задница, всё на высоте, идеальная упаковка девчонки, а что вытворяет в постели этот порочный ангел...но и она меня начала уже раздражать.

— Спи, — сипло отвечаю, натягивая штаны, хватаю с пола полупустую бутылку вискаря, шаркая босыми ногами выхожу из комнаты, оказываясь в коридоре второго этажа с отрытым видом на просторную гостиную с первого, залитой утренним слепящим солнце.

Мгновенно реагирую жмурясь, временно не видя перед собой ничего, кроме белой застилающей пелены.

— Марс, доброе, — голос Андрюхи, моего временного телохранителя, — ебаать, ну и рожа у тебя, — прыскает со смеха, а меня выворачивает от его громкого гогота, разносящегося по всему коттеджу, — кончай бухать, брат, вставай на лыжи.

— Тебя не спросил, завали ебучку, — хрипло отвечаю, приоткрыв один глаз спускаюсь на первый этаж, от куда на меня пялится Андрюха, как всегда свежий, собранный, как будто и не спит этот чёрт. Даже бесит, всегда гладко выбритый, не бухает, не курит, не закидывается, даже шлюх не дерет, пионер долбанный. Зато шмаляет на пять с плюсом.

— Грубить не надо, — монотонно отвечает, сконцентрировано вглядываясь в шары на бильярдом столе, приложив кий для очередного удара.Падаю в кожаное кресло, потирая виски, устало откидываю голову.— Дьявол звонил? — тянусь за сигами на журнальном столике.

— Нет, — отвечает Серый, ударяя по шарам, — смени пластинку, каждый день спрашиваешь, — второй временный кореш, бегай, два на два.

— Да потому что заебался прятаться здесь, уже третий месяц пошел, а сдвигов никаких, — взрываюсь, кулаком бью мягкую обивку кресла, — Рустам обещал, что быстро дело решит! А этот пидор всё еще ходит, дышит и не плохо живёт.

— Сам знаешь, Спайса сейчас нелегко достать, он и тебя ищет. А дьявол раз сказал, значит сделает, сиди на жопе ровно и жди, — спокойно отвечает Андрюха, отпив кофе, ставит чашку на бортик бильярдного стола.

— Ах, дааа, Марс, не советую за спиной Рустама дела решать личного плана, сейчас это очень опасно, — поворачивается Серый, впиваясь надменным взглядом, с грохотом ставя кий на пол.

— Ты о чём? — Ты отправил килу к этой телке в Германию, чтобы порешить её, но не согласовал это с Рустамом. Очень зря. Человек твой не доехал.

— Я решаю за неё! Зачем моего человека убрали? — ору в ответ.

— Все вопросы не ко мне, — отрезает Серый, лениво обходит стол с зеленой обивкой, выискивая нужный угол для удачного удара, — уберем Спайса, можешь делать, что хочешь, а пока сиди тихо и не высовывайся.

Меня не покидает ощущение, что я здесь не просто отсиживаюсь, закрытый в этом долбанном доме, с тремя надсмотрщиками, а являюсь заложником, не имеющим права ни на что! Мне привозят хавчик, шлюх, но в передвижениях я полностью под контролем, точнее обездвижен. Я могу выходить не дальше двора. Даже на расстоянии я ничего не решаю и избавиться от этой суки и того не дали, связав мне руки. В который раз вспоминаю свою бывшую блядь и трясёт от нее. Наставила рогов мне и с кем?! Симон, всё рассказал, как подтянул её Спайс, оказалась не в то время и не к месту совершенно зря, развел её, раскинул по грубому, но похоже этой шалаве понравилось под ним стонать, растеклась, потаскуха, и у него, с каких это херов яйца зазвенели. Именно она и стала спусковым крючком, в моём окончательном решении. Вообще надеялся, что всё пройдёт гладко и на мази, по быстрому грохнуть Спайса и дороги мои открыты, весь нелегал на мне. Нооо вмешался случай. Звонок мобилы отвлекает от мрачных раздумий.

— Да, Рустам, — отвечаю, видя долгожданный контакт на дисплее.

— Ну как ты там, Марс? Отдыхаешь? — голос вполне довольный.

— Заебался от такого отдыха я, когда?

— Сегодня Макс. Сегодня ему конец, сто пудово!

— Бляяя, обрадовал меня! — расплываюсь в довольной улыбке, — Как?

— Он у телки будет сегодня, девка наша в теме, будем его поджидать на квартире. Там его за яйца в тихую и возьмём. Пацаны устроят ему настоящую порнушку, — усмехается.

— Я в деле! — азартом вспыхиваю.

— Нет, Марс, ребята сами всё сделают чисто и тихо.

— Рустам, это моё личное дело и я хочу участвовать.Минутная тишина...

— Ты уверен?

— Да!

— Ну смотри, — выдыхает, — чтобы без косяков, как в прошлый раз. Осечек не должно быть, иначе я тебя самого на кукан посажу, понял меня?!

— Не будет, — цежу сквозь зубы, — прикончу сам!...К вечеру, на двух тачках, мы уже несёмся в сторону Питера. Кровь кипит в предвкушении. Глаза горят в азарте. Сегодня, сегодня всё решиться. То, чего я так долго ждал, оставаясь всегда в тени Спайса, когда он всё решал за нас обоих, считая меня пацаном на побегушках, не достойным быть авторитетом. Вечно одеяло тянул на себя. Все темы, все проекты — его задумки, для меня лишь была уготована роль блеющего барана, вечно соглашающегося на всё. Понимаю, что рано или поздно я бы стал для него балластом и он бы с удовольствием избавился от меня. Тут уже вопрос был в другом — кто первый? И им оказался Я.

Я в первые рискнул, я решил за себя. Да, пошло всё не по плану, когда этот уёбок выжил, но мы закончим это дело. И я лично его прикончу, смотря ему в глаза, упиваясь его удивлением, изумленным взглядом, что я наконец-то его уделал по всем фронтам. А за тем очередь придет за сероглазой блядужницей, немыслимо, он даже отправил её в Германию, решил по дальше запрятать от меня, заодно подлечить. Реально он так поплыл от неё? От обычной шкуры Спайс сдулся, поплыл, как слюнявый пацан.

За темным окном уже мелькают родные просторы. Питер меня вновь встречает промозглой погодой, моросящим косым дождем, чарующими и такими смелыми надеждами. Звонок от матери, уже пятый на сегодня...

— Да, ма, — прикладываю трубу к уху. — Всё хорошо, в Питер возвращаюсь, завтра заеду к вам, как отец?... — Да, брось, ты, — усмехаюсь, — это всего лишь сны, все со мной отлично, не переживай пожалуйста, у тебя ведь давление, — пытаюсь успокоить мать, в последнее время она реально переживалку включила, сны какие-то видит, предчувствие плохое мучает, накрутила себя как обычно.

— Не волнуйся, я не гоняю...обещаю буду осторожным! Всё давай мамуль, я за рулём, — присматриваюсь в заднее зеркало, сзади тачка поджимает, мигает дальним, перевожу взгляд на спидометр — сто девяносто.

— Хули моргаешь, дибил? Ма, не тебе. Всё целую, отцу привет, — вырубаю вызов, откидываю мобилу. Кто бы знал, что это последний раз, когда я говорил с мамой...целую, отцу привет. Точка.

Слежу за манёврами незнакомой тачки, не могу догнать, чего хочет. Виляет из стороны в сторону, ослепляет дальним светом, сигналит. Авто пацанов моих отстала. Неприятный холодок проносится по спине, вызывая табун колючих мурашек. Сжимаю сильнее руль, жму на газ, увеличивая скорость...

Мерен не отстает, всё так же играя на нервах.

— Чё тебе, сука, надо? — шепчу, закусывая щеку, выкидывая из головы тревожащие мысли. Тачка, выруливает на обгон и вдруг резко бьёт по заднему бамперу. Сырой асфальт, темнота, узкая пустынная дорога, высокая скорость и без шансов...я взлетаю. Машина переворачивается в воздухе, делая резкие кульбиты в сторону обочины, в лес...

— Бляяя, — вырывается из гортани хрип, разлепляю глаза.

Голова кружится, в глазах белоснежные мушки, узнаю звуки работающих дворников, капли дождя на сырой траве и завывание ветра. Пытаюсь пошевелиться, дернув головой понимаю, что тачка перевёрнута. Свет фар врезается в близ стоящие деревья. И приближающийся звук громких саббуферов, знакомой композиции Metallic, током бьет моё сознание. Я знаю, кто любит слушать эту группу! Пытаюсь пошевелиться, перелажу на лобовое сиденье, избавившись от затянутого ремня безопасности. Судорожно рыщу пушку, спрятанную в бардачке. Приближающиеся шаги со стороны водительского сиденья.

— Брааатишка!!! — знакомый громкий довольный возглас, — Тебе помочь, малыш? Поворачиваю голову, нащупывая ствол, вижу белые кроссы... присаживается на корточки, наклоняется к разбитому окну. Первое, что вижу, его белоснежная улыбка ровных зубов, точнее оскал. Глаза его вспыхиваю черным блестящим мазутом.

— Ну привет, крысёныш, — подмигивает, резко хватает за ворот свитера, вытягивая на улицу.

Не успеваю встать на ноги, хватаясь за выступающие ветви кустов, валюсь на спину, роняя ствол в темноту. Бесполезно рыскать. Выпрямляюсь, шатаясь облокачиваюсь об дерево. Встречаюсь с его взглядом и всё понимаю без слов. Мне не нужны вопросы и ответы.

Я — приговорён, как гром проносится в голове. Спайс подправляет тренировочные перчатки, играя мышцами, не сводя с меня безумного взгляда.

— Тебе есть, что сказать? Ты, я смотрю, не очень то удивлён, тупостью, Марс, не отличался никогда. Но вот жадностью и алчностью — это твоя слабость, правда? — смахивает капли дождя с волос, сжимая кулаки.

— Мне похуй, что ты думаешь. Делай, что хотел. Базарить с тобой у меня нет желания и не надейся на раскаяния и мольбы, их не будет. Жалею лишь о том, что тогда не сдох, — сплёвываю, равнодушно смотрю в его сверкающие глаза.

— Похвально! Это единственное, за что вызываешь уважение. В остальном, ты чмошник и всегда им был.

Взгляд мой уцепляется за его спину, где вижу две подъехавшие тачки. С грохотом сердца и мнимой надеждой тревожно вглядываюсь в мужские фигуры. И звонко рассыпаются последние иллюзии, кидая меня в жестокую реальность. Дьявола не узнать не возможно, он по привычке выходит первый, уверенно встав, чуть подняв волевой подбородок, молчаливо наблюдая. По обе стороны от него встают его пацаны. Все взоры устремлены на нас.

— Сговорились всё-таки? — усмехаюсь, а внутри всё рвёт от неизбежности.

— Если ты, крыса, то будь уверен, что сам попадешься в ловушку. Он тебя продал, Марс, как ты когда то меня, — замечаю в его взгляде, скрываемое сожаление и грустную усмешку. Губы сжимает, он так делает, когда психует, но сейчас это скорее не злоба и гнев, что-то другое. — С федералом поаккуратней, не все так радужно, как ты думаешь, — даю последний совет, сам не знаю почему. Внутри всего колотит, капли дождя застигают глаза.

— Я знаю, Марс, — глухо отвечает. Отходит на шаг назад, руки убирает назад...

— Даю право тебе уйти быстро, — кивая в сторону кустов, куда упала моя пушка.После минутного смятения, замешательства...а может я намеренно тяну время, все еще не веря в свой конец.Тянусь за стволом, нахожу быстро. Трясущими руками снимаю предохранитель, ощущаю дрожь...панику...тревогу.Поднимаю глаза, вижу стволы направленные в мою сторону...

— Матери моей дай схоронить, — тихо произношу.В ответ молчаливый кивок. Уводит глаза в сторону, кусая губы, напрягая скулы...что-то явно его грызёт.

Прикладываю к подбородку холодный металл, бросаю последний взгляд на Кирилла, в миг вспыхивают мимолетные картинки нашего времени. Пьянки, шумные гулянки, радостные события, стычки, крики, даже махач, где он всегда мне поддавался и жалел, обнимая, по братски хлопая по голове. Случай, когда в него шмальнули из-за меня. Когда он держал слово один, но за нас двоих! Картинки с детства, деревня, лето, я на велике гоню рыбачить… мама, ее улыбка, гордость за сына, грозный батя… реально вся жизнь и приходит понимание только сейчас, как я был слеп, опьянен своими желаниями и пороками, не замечая очевидного. Не замечая, в кого я превратился, как глупо я слил свою жизнь, не оставив после себя ничего. Секундной пронзительной болью прошибает тело и сознание.

— Прости, братишка, — вырывается из груди, так необдуманно и неожиданно, но искренне. Успеваю заметить его резкий выпад вперед, беспокойный взгляд, такой знакомый мне. Он простил…Резко жму на курок, обрывая свою жизнь.

— Занавес...

Не верьте камасутре! В жизни есть только две позы...ИЛИ ТЫ...ИЛИ ТЕБЯ!

Спайс Звук хлопка...я делаю рывок в его сторону и на время столбенею, провожая беспомощным взглядом его, осевшее на мокрую траву, тело. Утрата близкого засквозила в груди. Острой шпилькой кольнув сердце. Голубые глаза неподвижно замирают на мне, из губ тянется тягучая струйка темной крови.

— Прощай, братишка, — с усилием шепчу, сглатывая ком, — и ты прости.Оборачиваюсь, киваю Савке, чтобы спустился к нам.

— Сав, его к моргу, — глухим голосом произношу, — и родителям его, всё что было за ним, надо вернуть.

— Понял, сделаем! — хлопает по плечу, гуляет взглядом по бездыханному телу.

Поднимаю глаза на Дьявола. Безмолвный чёрт, упёрся задумчивым не моргающим взглядом, ждёт от меня ответки.Немой вопрос виснет во влажном воздухе между нами.Направляюсь в их сторону, слыша треск мокрых веток под ногами, рукой скольжу по крапиве, срывая на ходу листья, чувствуя приятное жжение.

— Жалость, стрёмное чувство, не правда ли? — протяжно выдаёт Дьявол, с недоброй ухмылкой кидает взгляд на мою руку, уминающую крапиву.

— Все мы люди, — пожимаю плечами, вытираю руки об ткань штанов.

— Надеюсь с лирикой закончили. Сейчас твой ход, Спайс, — взглянув с опасным блеском, прищурив глаза.

Расплываюсь в улыбке, вот, что меня сейчас греет, заставляет временно забыть о последних событиях.Киваю, снимая перчатки, откидывая в сторону, набираю интересующий меня номер. Отхожу на расстояние... в дали вижу свет фар одиноко подъезжающей авто. Оборачиваюсь...

— Он твой, как договаривались! Но сначала я побеседую с ним, — выкрикиваю и наблюдаю, как зрач Дьявола заволакивает чернотой. Дааа, ненависть просто вскипает в его напрягшихся мышцах.

Черная волга притормаживает у моих ног. Какое-то время две фигуры в тачке не шевелятся.

— Хули сидишь, выволакивай свой зад, — уверенно стою перед тачкой, коленом ударив светящуюся фару.Со стороны леса высыпаются братки окружая машину. Сава подходит к переднему сиденью, издевательски постукивая пушкой по стеклу.

— Мусорок, а мы тебя уже заждались, — со сладострастием тянет по слогам.Щелчок замка и на всеобщее обозрение выходит тот, кого мы все с нетерпением ожидали. Наш последний актер спектакля, чтобы сыграть заключительную свою роль. Федерал, собственной персоной, Мусин Пётр Сергеевич, наша тёмная лошадка.

— Спайс! Какого хрена ты творишь? — оглядываясь по сторонам, с презрением осматриваясь по сторонам, подходит ко мне. Пытаясь жалить своим колючим взглядом. Тонкие губы подрагивают, плечи втянуты, глаза тревожно бегают, что выдает его нервяк и не зря.

— А я пока не начал, — протягиваю руку в фальшивом дружественном жесте, театрально улыбаясь в идеальной улыбке, недавно сделанной гениальным стоматологом.

Пребывая в замешательстве, неуверенно протягивает мне лапу в кожаной перчатке, бросая беглый взгляд за мою спину, щурится, вглядываясь в темноту. Резко отдергиваю свою руку, складывая в локте, хлопая второй рукой на сгибе, показываю перед его носом дрожащий, напряженный «ФАК». Пятится назад, растерянно наблюдает за мной. Из тачки, тем временем, выходит его личный кила — Александр, обходит вставая сзади, медленно достает пушку, поднимает в мою сторону, упираясь пронзающим стеклянным взглядом.

Дааа, даже у меня от этого типа холодок пробегает по спине. Молчаливый. Полное отсутствие каких либо эмоций и признаков на человечность. Лишь взгляд пробивающий заслоны сознания. Идеальная машина для убийства.

— Ты отдаешь себе отчет? Или ширнулся уже? — жестким голосом произносит, стараясь не демонстрировать свою нарастающую тревогу.Его фраза вызывает во мне смех...

— Отчет! Я всегда отдаю отчет своим действиям. А вот ты промахнулся чутка, — подмигиваю, закидываю сигарету, сжимая в зубах, затягиваясь и медленно выпускаю дым наверх, следя взглядом за растворяющимися колечками.

— А ты интересную замутку устроил. Браво!

— Ты о чём?

— Да ладно тебе скромничать. Ты наверняка догадался о чём я. Только вот уверен, что ты нихера не можешь догнать, где прокололся. Правда, мент? Но я переиграл тебя. Столкнуть нас лбами, отличная идея, — киваю в сторону Халилова, — ты знал, ты всё знал, сука, что мне придется обратиться к тебе, не оставив мне выбор. В итоге ты получаешь огромный кусок пирога от Дьявола, без риска, ведь я отвечал за это и в любой момент, в непредвиденной ситуации ты бы прикрылся моей шкурой. Меня в расход! — отщелкиваю сигарету ему в изумленную рожу, — А еще ты получил личного пёсика на коротком поводке, в виде Спайса. Приятный бонус! Не правда ли?

— Это всё твои фантазии. Ты свихнулся, Спайс! Тебя могли убрать на той стрелке, забыл, кто тебя спас? — отряхивая свой пиджак от угольков сигареты.

— Да, согласен, меня могли убрать в ту ночь и, честно, для тебя был это лучший вариант. Ты бы переключился на Макса. Думаешь я не знаю, как ты его поджимал в последнее время. Все это время ты в темную вел свою игру, прослушки Макса, мои, ты знал, что они за моей спиной мутят! Но выжидал, как змей, как долбаный жирный удав! Мне известно намного больше, чем ты можешь предположить. Ведь ты даже пробил все базы Дьявола, тебе лишь нужен был баклан, кто пойдет против него и им оказался я, — с замирание сердца и упоением замечаю в его суматошный взгляд. Подрагивающие брови и он судорожно перебирает мысли в своей голове, складывая пазл с недостающей деталью.

— Ты ошибаешься Кирилл, ты запутался. Я никогда не был тебе врагом. Ты хочешь верить в это, ведь всегда ты был настроен враждебно ко мне. Вспомни, я спас тебя, когда ты был приговорён ворами.

— Опять же, это было всё сделано, чтобы меня схватить за яйца, но не из лучших побуждений. Ты всегда думал только о своей выгоде, шкуре и погонах. И не советую тебе называть меня по имени, я знаю все ваши ментовские примочки, поздно взывать во мне человека, — глухим тоном произношу, ощущая внутреннюю растекающуюся желчь и желание разорвать его. Я мечтал это сделать и я знал, что мне выпадет шанс, но, к сожалению, карта легла в сторону другого.Он озирается по сторонам, замечая медленно приближающихся парней, сковывая в кольцо, словно хищники, с жадным блеском в глазах...

— Спайс, ты вообще понимаешь, к чему это приведет? Это лишь твои догадки и не более. Я не при чём....

— Не дуй в пустую, — отрезаю, перебивая его, — Знаешь, я ведь не зря тебе говорю, что знаю намного больше. Блять, ну почему люди слышат только себя? — качаю головой. — Открою секрет, но только между нами, — шепотом произношу, надвигаясь к нему, — я уже работаю с ним и очень давно, только фамилию я тебе не скажу и он, мой личный мусорок, мне сливает всю инфу, на взаимовыгодных условиях. Твоя фраза? — чуть склоняюсь в его сторону, четко улавливая его нервоз, с наслаждением рассматриваю его расплывающийся страх в ошарашенных глазах, как контрольный в висок.

Отхожу, пятясь назад...

— Видишь ли я не люблю, когда меня хватают за яйца, играют и манипулируют. Я всегда делаю выбор, с кем мне работать и на каких условиях. Когда ты меня увозил в мусарню, каждый раз, я упивался и с интересом наблюдал за твоей техничной игрой и за твоими умными фразочками. Вот только никак не планировал её втягивать в игру. Сам знаешь о ком я. После этого и понял, что нужно срочно тебя выключать, — перевожу взгляд на его килу, зная, что именно он колол её дома.

Сзади слышится звук тяжелых шагов...

Дьявол встает рядом, одаривая федерала презрительно убийственным взглядом, поднимает руки к груди, устрашающе щелкая костяшками. Тяжелое дыхание опаляет, напряжение исходящее от него можно ножом резать. Не позавидую я менту!

Федерал переводит озадаченный взгляд на него, затем дернув плечом оборачивается на своего личного килу, только вот он не его. Александр, с каменной миной смотрит в его глаза, опускает ствол, неторопливо и аккуратно убирает в кобуру, обходит и направляется в мою сторону вставая за спиной. Всё так же молчаливо и отстраненно.

— Вот такой расклад, мусор! Ты проиграл! — лениво пожимаю плечами, раскидывая руки, — Он твой, — обращаюсь к Дьяволу, который уже выпускает пар из ноздрей.

Отворачиваюсь и мы удаемся к своим тачкам, за спиной слыша глухие удары, вскрики, громкий мат.

— Занавес! — бормочу себе под нос.

Открываю багажник, присаживаюсь, достаю бутылку воды. В душе полное опустошение. Когда человек достигает своей цели, ему необходимо что-то новое, за что можно уцепиться, жажда жизни, интерес, новая высота, чтобы расти и развиваться. Уставившись на Дьявола, как он со всем зверством и яростью глушит нерадивого мусора, не знаю, что ощущаю в этот момент, но точно не удовлетворение. Макса увозят в город и я мысленно прощаюсь с ним, убеждая себя, что он не оставил мне выбора. Да, я справился, я решил свои проблемы, я вновь вылез из грязи, неимоверными усилиями, через боль, предательство, я вновь стою на ногах и даже выше, чем был, став сильнее и опаснее. Но ощущение потери, разлуки не отпускает меня, поглощая холодным туманом. Возможно я так реагирую на изменения в своей жизни...надо лишь переждать, отдохнуть и я вновь в строю. Новые планы, новые высоты, новая страница.Четко ощущаю на себе его холодящий взгляд..

— Бля, не таращись на меня, — раздраженно рычу на килу, — ты свободен, — отмахиваюсь от этого робота. Кивает, медленно хлопая ресницами и бесшумно исчезает в темноте, словно призрак.

— Кир, он еблан или псих? Меня от него трясет. Молчит, пялится и не знаешь чего от него ожидать, — шепчет Савка, наклонившись ко мне, сверлит недоверчивым взглядом удаляющуюся фигуру.

— Не еблан точно, — усмехаюсь, сам оборачиваюсь ему в след, — но ликвидатор отличный. Не гоняй о нём, он будет появляется в крайних ситуациях, с нами ему нет интереса бухать и по душам базарить.

Обращаю внимание на Дьявола, приближающегося к нам. Встаю, разглядываю его окровавленные кулаки.

— Так быстро? Я думал ты растянешь удовольствие. Ну и скорострел ты! С телками так же быстро работает твой станок? — взрываюсь в смехе, наблюдая за его бровями, взметнувшимися ввысь.

— Охуел?! — раскидывает руки, — За базаром следи! — не пряча ехидной улыбки. — Я тебя еще взгрею, за тот случай, что без старта подсечку мне сделал!

— Ну у меня ведь была фора, я, как никак переломанный был. Забыли? — протягиваю ему руку.Глазами проскользил по раскрытой ладони. С улыбкой, хлопнул по руке.

— Весь нелегал Макса твой и ресторан. На этом расход. Как договаривались. И ко мне никаких предьяв от воров и тебя лично, лады?

— Как и решили, я не меняю расклад. Но, Спайс...

— Без «НО», Дьявол! Не разводи более. Давай лучше бухнем? И оставим, хотя бы на эту ночь.

— У тебя? — с огоньком интереса, упирается вспыхнувшем взглядом. Ему так же, как и мне так необходимо расслабиться.

— А давай, — киваю. — Гоним в Орион? Подтягивай пацанов своих, с Оркестром я уже знаком.

— Телки есть зачетные? — щелкая сигналкой, скидывая себя все тормоза.

— Затрахают! — усмехаюсь.

Моя девочка — воин, Без крыльев, но с мечом. Взгляд холоден и резок, Взгляд, окутанный льдом. Моя девочка — воин Бесстрашна и одна, А под слоём брони: Нежна, нежна, нежна. «365 воинов внутри меня»

4 месяца спустя.... Германия, Дрездон Саша Стою в своей уютной палате, прикладываю ладонь к холодному окну, щурюсь яркому солнцу и расплываюсь в грустной улыбке, ведь завтра мне улетать домой. В заснеженную, с суровыми морозами Россию.

Я влюбилась в этот город необычайной красоты, с его архитектурными достопримечательностями, памятниками культуры в стиле борокко, великолепными собраниями живописи и других произведений искусств. А парки — это сказка! Удивительной красоты ландшафтный парк «Гроссер Гартен» с его вековыми деревьями и цветущими кустарниками не отпускали нас с Медвежей до поздней ночи, тогда была осень и моросящий дождь, но даже погода не испортила впечатлений, напротив, это придавало некое волшебство сказочному месту. Я не была ограничена в передвижениях по вечерам, а выходные и вовсе полностью принадлежали нам. Хватая Медвежу за его огромную лапу я, с восторженными криками, тащила его в город. Мы обошли вдоль и поперек тихие мощеные улочки, музеи, в перерывах обедали в уютных кафешках, по вечерам посещали местные пабы, испробовав различные сорта пива, закусывая наивкуснейшими сосисками, обжигаясь их остротой. Я пребывала в настоящей эйфории, искренне радуясь, закопав в уголках сознания все пережитые ужасы и его. По крайней мере, мне тогда так казалось.Но так было не все пол года, первые два месяца я громко сходила с ума!

Те два месяца навсегда останутся отпечатком, шрамом в моей душе. Более сложного периода в жизни никогда не было и я впервые столкнулась с тяжелейшей депрессией, я была словно выброшенная рыба на берег, безуспешно глотающая воздух. Все два месяца я мучилась от ломки по одному единственному человеку, я тихо умирала по нему, кто безжалостно меня использовал и выкинул, как отработанный материал. Я нуждалась в нём как никогда, после перенесённых пыток, только его взгляд, нежные прикосновения, мягкий шепот, могли мне помочь, как мед, изливающийся на душу, но его не было рядом. Его вообще не стало для меня, точно так же, как и меня для него. Он просто выкинул меня, не сказав «Прощай»! Безжалостно. Грубо. Жестоко.Бессонные ночи сменялись на серые дни, я ревела в подушку, я ревела кусая в кровь пальцы, лишь бы заглушить дикую ноющую душевную боль, получая от врачей дозу снотворных и успокоительных. Да, я впадала в беспамятство, накаченная лекарствами, но и там он меня настигал, как хищник, он не отпускал, выпивая меня, поглощая меня...и только в этих сновидениях я была счастлива принадлежав ему, испытывая муки сладострастных поцелуев, только там мы были вместе, принадлежали друг другу.

Я как наркоман бредила, нуждалась в нём, я хотела его, я любила его, я даже смеялась сама над собой, что пополнила ряды его разбитых сердец. Потешаясь над этими глупышками, я сама не заметила, как попала в его ловушку, манящих горящих глаз, властных чувственных губ, обжигающих прикосновений и убийственной энергетики этого сильного и жестокого мужчины.

Мое сознание тогда отвергало всю логику, чувства захватили мой разум, не отпуская из собственной выстроенной иллюзии. Да, признаюсь склонив голову, я как и те глупышки примерила на себе розовые очки.

Я с частой периодичностью звонила Саве, закидывая его расспросами, но получала каждый раз неутешительные и сухие ответы. Но всё изменилось в одну ночь...когда мой надуманный мир окончательно рухнул и розовые осколки очков пронзили моё сердце и я прозрела. Тогда Медвежа остался на ночь в моей палате, не решился меня оставлять одну, крепко обнимая и прижимая мое тело, вслушиваясь в мои всхлипы. Когда он уснул, я стащила его телефон, снять с блока не составило труда, ведь у него не было от меня секретов никогда. Набрав ЕГО номер, я кусала губы, когда слышала долгие монотонные гудки. Он не отвечал...и только на пятый звонок до моего уха донеслись посторонние звуки, женский смех, мужские басы и его хриплый голос, который заставил меня замереть. В миг покатились слёзы...

— Да, медведь! — в привычной ему манере, он недовольно ответил, перекрикивая доносящуюся музыку, мужские голоса, из которых я узнала знакомых мне Лешего, Саву.

Я же не могла дышать, слова, мысли провались в пропасть. Я тихо обливалась слезами, растягивая грустную улыбку, представляя его в этот момент.

— Хули молчишь? И я попыталась ответить...

— Кир...это Саша, — прошептала я.Пять секунд в ожидании и вдребезги летят все мои чувства и надежды...

— Пока, Саша, — резкий ответ спокойного голоса на выдохе, убили меня.Два слова...и сброс вызова, сброс меня.Мобильник полетел в стену, а я на больничную койку, напичканная антидеприсантами и знакомыми мне снотворными.После началась моя реабилитация, моя личная борьба. Мой разум я медленно возвращала, закапывая чувства, выстраивая логическую цепочку всех произошедших событий. После затяжного опьянения и эйфории я находилась в состоянии похмелья, острого, выворачивающего состояния шока.Каждый день я вытаскивала себя из разрушающей зависимости. Объясняя самой себе очевидные факты, на которые я так упорно закрывала глаза, пряча за ванильным розовым стеклом.ОН мне ничего не обещал!ОН не любил! ОН использовал меня, поиграл...Это, Спайс, которому не чужды чувства, ему они не нужны! Страшная, но правда, благодаря, которой я вылезла из своей одержимости. Без ненависти к нему. Без гнева. Без злости...он оставил после себя лишь пустоту, холодную, ноющую рану. Я смиренно приняла ситуацию, я приняла боль, тем самым избавляясь от иллюзий и ожиданий.

— Саня! — за спиной доносится задорный голос и я расплываюсь в улыбке.Оборачиваюсь вижу в дверях Саву. Горящие голубые глаза, пухлые губы и манящие ямочки.

— Сааава, — прыгаю ему на плечи, радуясь, как ребенок.

— Ух, какой приём, сладкая!!! — обнимает, прижимая крепче, губами касаясь моей шее и мурашки пробегают от волнения.Ставит на ноги меня, внимательно и очень пытливым взглядом рассматривая с ног до головы. Берет мою руку, поворачивает во круг своей оси, словно манекен...

— Может хорош на меня глазеть? — начинаю смущаться под его откровенным взглядом.

— Чёёёрт, ты даже лучше стала. Пиздец, какая аппетитная. Вот только... Ты похудела? Задницы совсем не стало, — чуть хлопнув по попке, сжимает виновато губы.

— Эй, руки! — стучу по его каменной груди.

— А шрамы пройдут? — взгляд его холодеет, когда разглядывает мою шею.

— Сказали, что станут почти не заметными. Превратятся в белые тонкие полоски, более они ничего не могут сделать, — пожимаю плечами, — пять операций провели. Больше я не захотела. А что...сильно заметно? — с грустью спрашиваю, машинально прикрываю шею. Но все тело не спрятать.

— Неее, малыш, прости! — мягко обнимая, поглаживая спину, — Все хорошо, даже сейчас почти не заметно. Ты детка, прекрасна, как никогда! — отстраняет и делает совершенно непредсказуемый жест.Его мягкие губы касаются моих...секунда, две и он пытается раскрыть мой рот своим языком, мягко лаская. Нежно, но настойчиво. Резко отшатнувшись, хлопаю удивленно глазами.

— Ты чего?! — вытираю рот от его слюней.

— Ничего, засосать тебя хотел, — улыбается, притягивая вновь, — не удержался. Всегда хотел тебя попробовать.

— Сава, еще движение и я тресну по твоей лощеной мине! — отталкиваю, отходя на окну, — совсем ошалел!!!

— А ты не изменилась, — раздосадованно усмехается, садится в кресло, — Ладно, проехали. Завтра мы улетаем домой, — деловито сообщает, разглядывая мою палату.

— Я знаю, — отворачиваюсь к окну, любуясь январскими снежинками, воздушно накрывающие тротуары, — Где Макс? — с дрожью в голосе спрашиваю.

— В земле, — отрезает.

— А чудовище? — шепотом, прикасаясь головой к холодному стеклу.

— С ним лично «беседовал» Спайс. И он там же. Саша, тебе больше ничего не угрожает. Мы решили все проблемы.

— А знаешь...он называл меня своей куколкой, каждый раз, когда его лезвие вонзалось в мою плоть, — задумчиво произношу, вновь окунаясь в прошлый ужас, — его глаза...он слизывал мою кровь, — закусываю губы, ощущая жжение в глазах.

— Всё, всё, не вспоминай, — шепчет, кладёт ладони на мои плечи, — их нет, — касается губами моего затылка, обдавая горячим дыханием.Поворачиваюсь к нему, вглядываюсь в глаза, в которых застыла горечь сожаления...

— Почему, Сава, почему он не захотел просто поговорить? — мои глаза буквально носятся по его лицу, в надежде отыскать ответ.

— Ты сама ответила свой вопрос. Он не захотел, — отчужденно ответил не пряча ровного взгляда, обжигая своим ответом, — И он правильно сделал. Хватит с тебя приключений. Не грусти и ни о чем не жалей. А в России тебя ждёт новая жизнь, — стирает слезы с моих щек, ладонями обнимая мое лицо, — а его забудь.

— Я услышала тебя, — иронично улыбаюсь.

— У тебя сейчас новая квартира в центре, тачка и я лично подыскал тебе работу, теперь ты ассистент хирурга в частной клинике для толстосумов, зарплата приличная, — улыбается пытаясь подбодрить.

— Это типа бонус? Оплата за хорошее поведение? — ухмыляюсь, отхожу от него, — Лечение ведь тоже от него?

— Это было его решение и оно, как догадываешься, не обсуждается. А сейчас давай собирайся, прогуляемся, поводишь меня по самым злачным местам, — расплываясь в хищной улыбке. — Завтра вылет.

— Мы ведь можем с тобой общаться в будущем?

— Нет. Это лишнее. И с ним не ищи встречи. Ни к чему это.

— Это он сказал?! — не выдержав его монотонного тона, крикнула я.Отводит глаза...Подхожу к нему вплотную и теперь я беру пальцами его подбородок, направляя лицо в мою сторону.

— Дак вот, передай этому идиоту, чтобы он шёл ко всем чертям! Этот мудак, мне нахер не сдался! — с вызовом шиплю, — И да, я возьму всё, что мне причитается и тачку и новую хату. А его мне искренне жаль, ведь дальше своего члена он не видит ничего! — ставя точку в этом разговоре и точку с этим мужчиной из прошлого.***Как и обещал Сава, по прилёту мне передали документы, ключи на новую квартиру и машину. Кстати я нисколько не удивилась, когда узнала, что тачка моя — белый Land Cruiser, любимая марка и цвет Спайса.

— Сава, авто на продажу и я сама выбираю себе марку, — не пряча отвращения, откидываю ему на колени документы, — Пусть очередной шлюхе сделает подкат, — отворачиваюсь к окну, надевая солнечные очки, как спасение от слепящего морозного солнца.

И началась моя новая жизнь. Без опасности. Без риска. Стрельбы. Кутежа до утра. Вечеринок.... всё изменилось. Мой круг общения. Я всячески избегала девчонок Лоси и Славика, наши звонки плавно сошли на «нет». Знаю лишь, что Анюта оправилась после её пережитого ужаса и благополучно родила сына, чему я безумно была рада, но поздравить лично я так и не решилась, отправив ей букет белых роз. Я намеренно избегала подруг и Анюта не давила своим общением, прекрасно понимая меня, ведь получилось с точность, как она и пророчила мне.

Благодаря новой работе я обрела друзей и это были люди совсем другого круга и склада ума, в корне отличаясь от моих прошлых знакомых с грубым матом, вседозволенностью и криминалом, в котором вершит беззаконие, распущенность и беспредел. Я больно обожглась, очень и на моём теле остались шрамы, как напоминание моего прошлого, они практически не заметны, куда сильнее внутренние раны, иногда кровоточащие.Вспоминаю ли я Его?Конечно!Он навсегда останемся для меня первым мужчиной. Первая любовь. Первое разочарование. Первый оргазм. Первая боль от расставания. Первое насилие...Всё подарил мне ОН. С ним я испытала все возможные чувства от ненависти до любви, от боли до наслаждения.

Ураган. Мимолётная вспышка. Пламя, в котором я так не острожно сгорела. Опасный. Безумный. Красивый мерзавец. С несгимаемой волей, с неуёмной жаждой жизни. И, несомненно, любимый, тот, кто проник в мою душу, кто завладел мной и растоптал. Он навсегда останется для меня ПЕРВЫМ, но уже не единственным.

— Солнце мое, — мягкий нежный шёпот и касание горячих губ на моей шее, — доброе утро, — руки его устремляются в разрез шёлкового халата, медленно развязывая пояс, носом утыкаясь в мои волосы.Ставя чашку ароматного кофе на подоконник, оборачиваюсь заглядываю в небесно голубые глаз и расплываюсь в улыбке, тому кто подарил мне новую жизнь, в руках которого я обрела покой, кто излечил мою израненную душу, собрав воедино осколки моего разбитого сердца.***

Некоторое время назад

— Как она? — поглаживаю подушечками пальцев края чашечки с горьким экспресса, всем видом стараюсь показать своё безразличие.

— За пол года впервые спрашиваешь, — ухмыляется Сава, усаживается в мягкое кресло в моем кабинете.Не шелохнувшись, кидаю молчаливый взгляд на него.

— Всё хорошо. Она в норме. Только вот от машины отказалась, попросила продать, другую марку хочет, — упирается пытливым взглядом, проверяет мою реакцию, которой нет, от слова, абсолютно. Я научился скрывать от людей считываемые эмоции.

— Просила передать тебе кое-что.

— Говори, — парирую, отпив обжигающий кофе.

— Да в принципе ничего нового, искусно посылает ко всем чертям, — пожимает плечами, устало выдыхает, разглядывая потолок.

— Понял, ладно иди, через пять минут прокатимся, — отрешенно произношу, вставая, подхожу к окну.

За спиной звук закрывающейся двери.В который раз вспоминаю её звонок ночью, c мобильника Медведя, мягкий дрожащий шепот, от которого меня буквально подкинуло, по венам пронеслась обжигающая волна, вызывая рой мурашек. Что, блять, за реакция?!Но я никогда не отступаю от назначенного курса, никто и ничто не изменит моего принятого решения, я всегда следую своему внутреннему ориентиру. Метания из стороны в сторону, сомнения — это удел слабаков и неудачников.

Обвожу глазами заснеженную улицу, с пляшущими снежинками, прохожих, закрывающих свои лица, от порывов ветра с колкими льдинками, автобусы с замороженными окнами и узорами, сделанными пассажирами. Пробегающие дворняги, ищущие временный кров, детвора с горящими глазами, красными щечками, спешащие на ледяные горки, тащат друг друга на санках...Не смотря ни на что, жизнь кипит, даже в эту пургу, жизнь продолжается...Но!Сейчас ОН хочет её. Хочет обнять. Хочет спрятать от всех бед, укрыть её миниатюрное тело, украсть её душу, с жадностью забрать и не отпускать. Уплыть в её омут невероятных холодных глаз, погрязнуть в нежности отзывчивых губ, со вкусом сладкого яблока, который он не может забыть и отпустить. Да просто слышать умиротворяющее дыхание и ощущать на себе её взгляд. То, чего он не испытывал ни с одной, находясь между адом и раем. Те другие, лишь серые обезличенные, носящие фальшивые маски, не способные тронуть Его сердца, им никогда не проникнуть в Его темную бездну, что удалось сделать единственной.

Конечно, ему бы не составило труда вернуть эту девчонку, но он переступил через свои принципы и впервые жизни он пошел против себя, против своего ЭГО, ради нее. Он ошибочно посчитал себя лишним в ее жизни и дал право на будущее без него. Накинув черное пальто, он поднимает широкий ворот, закрывая лицо, пряча свою временную печаль и тоску. Пустой взгляд больше не горит огнём, чувственные губы не расплываются в ослепительной улыбке.

Сердце хочет, а разум ставит границы.

Душа тянется, но судьба предательски молчит...