Не было ни пространства, ни времени. Только свет.

Я парила в нём с закрытыми глазами, но всё видела.

Меня никто не смешил, но я улыбалась.

Было тепло и уютно, как под сердцем у матери.

Мама…

Я знала, что означает это слово, но не находила ассоциации ему.

Из воспоминаний — только то, что я была хорошей, и что меня любили.

Кажется, были родители, муж… и даже дети, но я не помнила их лиц.

Наверняка знала лишь только то, что прожила достойную жизнь.

Достойную, чтобы в неведомом «сейчас» парить, как облачко, — без тяжести, без страха, без имени.

Здесь не было боли.

Не было выбора.

Не было даже мысли — только присутствие. Я была — и этого было достаточно.

Сложно определить, сколько это длилось, но…

Однажды в эту вечную тишину ворвался звук. Сначала — едва уловимый, как шелест лепестка, упавшего на воду.

Потом — глубже, настойчивее:

«Я должна…» — этот зов — чистый, как слеза ребёнка, упавшая на снег — опалил меня беспокойством — чувством, которому здесь не было места.

Я не хотела слушать, ведь всё вокруг — так хорошо.

Но что-то во мне — то, что помнило, что значит быть человеком — откликнулось.

И тогда мои глаза распахнулись.

Свет ярко вспыхнул и медленно погас.

Воздух сжался, и меня потащило куда-то вперёд.

Картинка резко поменялась.

Быстро наступающая темнота пугала, но я упорно искала взглядом шёпот, растревоживший меня — душу.

Я парила над грязной мостовой, вглядываясь в пространство.

Ночь отбрасывала страшные тени от невысоких домов, а небо разразилось потоком дождя, словно пытаясь смыть с человеческих дорог всю грязь и… грехи.

Мне пришлось сильно постараться, чтобы разглядеть девушку в этот дождь, хотя она лежала прямо по центру мостовой, в луже… красной от её крови.

Она смотрела не в небо — а на щенка, дрожащего у стены.

Её рука с усилием потянулась к нему.

Губы дрогнули, но у неё хватило сил на шёпот:

— Беги, малыш… Убегай!

Боковым зрением я поймала движение слева.

Повернувшись, рассмотрела тень всадника, мчащегося в пьяном угаре на хрипящем коне.

Неожиданно пришло знание: это он втоптал девушку в мостовую!

Случайно.

Он не заметил её, точнее щенка, спасая которого, девушка бросилась под копыта коня.

Однако! Увидев, что натворил, всадник даже не остановился!

Молодой мужчина досадливо поморщился, развернул коня, с трудом удерживаясь в седле, и помчался обратно, позабыв причину, из-за которой этот старый мир лишился светлой и невинной души.

Души, чей дар был великим…

Щенок с тихим визгом тоже куда-то убежал, и только я зависла в воздухе.

Смотрела, как ОНА умирает с улыбкой на губах и с тихим: «Ничего… Всё хорошо…»

И этот шёпот — как иголка в сердце вечности — подарил мне глубокую печаль.

Я не знала её имени, но знала, что у её религии нет Чертогов.

«Умерев, эта душа исчезнет навсегда».

Я не могла позволить этому случиться!

Всей своей сущностью потянулась к своему Богу, умоляя о спасении.

И озарение пришло.

Спасение — в обмене.

Чтобы её искра не погасла, я должна была отдать ей своё место.

Свою вечность.

Свой покой.

В этот раз я не сожалела.

С решимостью, рождённой состраданием, бросилась прямо к ней, покидая тусклый свет за спиной.

Тепло мгновенно оставило меня.

Холод ворвался в каждую частицу, а вслед за ним — боль, острая, как клинок, пронзила насквозь.

С трудом, но я разлепила веки.

Передо мной — туман, дождь, нечеловеческая боль… и новая жизнь, хрупкая, как стекло.

Теперь ОНА парила в моём коконе.

Глаза девушки сонно закрывались, а улыбка, наконец, утратила болезненный изгиб.

Свет надо мной снова сжался и тут же ярко вспыхнул, исчезая.

А в груди — впервые за вечность — глухо забилось сердце.

Правда, я не знала: надолго ли?

Ведь это тело умирало, и…

И никого не было рядом, чтобы это исправить.

Вдруг, словно вопреки моим упадническим мыслям, впереди забрезжил свет. Не белый, который я считала своим домом, а жёлтый, как от огня.

Огнём он и был. Точнее факелом. Десятком факелов.

Громко лая, ко мне бежал тот самый рыжий щенок — а за ним целая толпа мужчин в чёрной броне.

Ко мне склонился один из них, в чёрном платке, прикрывающем нижнюю часть его лица.

Он коснулся моих волос, и его тёмно-синие глаза засветились!

В тот же миг мою голову словно сдавили обручем.

Стон боли сорвался с губ раньше, чем я смогла бы его перехватить.

Этот мужчина что-то делал со мной — с моей головой.

Прежде чем боль превратилась в агонию, он убрал пальцы. Но только за тем, чтобы подхватить меня на руки и громко приказать:

— Дорогу! Живо!

Дальше оставаться в сознании у меня не осталось сил.

Я ушла в спасительную тишину, которую раньше мне дарил свет.

В этот раз её принесла темнота.

Пробуждение врезалось в сознание, как лезвие — резко, без предупреждения.

Сквозь тонкие занавески, вышитые пафосным гербом какой-то династии — багряный лист на золотом поле, — в комнату лился холодный свет раннего солнца. Он падал на мраморный пол, на серебряный поднос с нетронутым завтраком, на кольцо на моём пальце — тяжёлое, чужое, с гравировкой: «За верность трону».

Мне стоило неимоверных усилий, чтобы поднять руку и прочитать эту надпись!

Всё тело затекло, а рёбра ныли, как струны разбитой арфы, и каждое движение отзывалось тупой болью.

Я лежала на огромной кровати с бархатным балдахином, что никак не вязалось с тем знанием, что я помнила, входя в тело умирающей: девушка — бедная сирота с даром предвидения, который не желала принимать по той причине, что маги — редкость в государстве, где она родилась и выросла. А все редкости кому-то да принадлежат! В данном случае королевской династии, которая держала власть в крепком кулаке, как щит от любых народных волнений. Да и сама имела при этом определённые магические способности.

Именно они пугали девчушку.

Малышка не хотела становиться чьей-то пешкой.

С момента своего осознания как личности, она мечтала только об одном: увидеть мир. Сначала, конечно, быть обычной, а потом уже увидеть мир!

Ей хотелось путешествовать, быть свободной… и это желание откликалось во мне одобрением. Кажется, я так же была бы не против путешествий, но… отказываться от дара — это опасная ошибка!

Приступы предвидения можно было бы координировать, если изучить, а эта глупышка пыталась убежать от неизбежного.

Поэтому приступы настигали её в самых неподходящих местах… и поэтому все считали её сумасшедшей!

Городской сумасшедшей.

Так что такая кровать, да ещё и с бархатным балдахином — уровень, недоступный даже мечтам девчушки.

«Ко меня спас?» — со скрипом заработали извилины, пока я пыталась просто повернуться на левый бок.

С огромным трудом, но у меня это получилось.

Более того!

Презирая тупую, ноющую боль, я сумела сесть и более обстоятельно подумать.

«Кем был тот пьяный всадник? И что за щенка спасла малышка?»

Последний вопрос словно взорвал моё сознание.

Пространство помутнело, утягивая в место, дать название которому у меня не нашлось подходящих слов.

И самое удивительное — я продолжала сидеть на кровати! Лишь 3D-проекция раскинулась перед глазами, своими вспышками вызывая лёгкую тошноту.

Я будто снова стояла в том переулке (на этот раз в теле девушки!) под дождём, с сосущим чувством голода в желудке. До того момента, как она попала под копыта коня.

Зажмурилась, но картинка только ярче стала, перевоплотившись в настоящую виртуальную реальность.

Один взгляд на бегающего по лужам щенка, и новый виток визуальных каруселей закинул меня в… будущее.

Это была настоящая магия!

Тот самый приступ, о котором я с такой лёгкостью только что умничала на кровати, даже не представляя: каково это!

Обрывки страшных картин, как раскиданные кем-то пазлы, отпечатывались на сетчатке глаза, складываясь в тот самый мотив, который побудил девушку бросится вперёд и спасти щенка.

Это был не простой щенок.

Это был любимец маленького принца из соседнего королевства.

Его отец-король явился в эту страну во главе дипломатической делегации, дабы заключить брачное соглашение между принцем и только что родившейся принцессой Эльдарии.

И если местный правитель был тем ещё тираном, но короля Веридана считали чудовищем.

Девушка верила «взрослым», потому как в отличие от Эльдарии, родины сиротки, в Веридане жили варвары. Они не признавали порядков Эльдарии, и местные СМИ об этом кричали на всех углах, вызывая неприязнь в сердцах толпы ведомых глупцов.

Но что сумела понять я из мутных знаний девушки?

Веридан — королевство лесов, гор и скрытой силы, дар которой не делал магов элитой в ошейниках. Одарённые подданные этой страны были равны всем остальным и могли… просто жить.

То есть, не такие уж плохие были те варвары!

Однако…

Видения будущего говорили об обратном!

Смерть щенка от копыт пьяного наследника герцога, на чьих землях принимали делегацию, должна была принести за собой фатальную линию грядущего: слёзы принца; ярость короля Веридана, который обладал страшным тёмным даром; не вовремя подлитое снадобье, ослабившее контроль короля…

В итоге — три города стёрло бы с лица этого мира, будто атомная бомба в эпицентре удара.

Король Веридана в ярости обратил бы всё живое в пепел, камень — в пыль, реки — в пар. И его воины стали убивать всех без разбора, защищая своего дофина.

Тёмный дар правителя Веридана пожрал бы пространство, как пламя сухую траву.

Именно от этого малышка, лишив видение его «фундамента», спасла людей! Людей, которые смеялись ей в спину, называя «сумасшедшей»!

«Да… Ей самое место в моём Раю!»

Я вырвалась из видения с хриплым вздохом, будто меня вытащили из воды.

Сердце колотилось, как гордая птица в клетке.

Руки дрожали, а во рту — привкус крови.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль окончательно вернула моё сознание в комнату.

Холодный свет. Мрамор. Серебряный поднос, заставленный бутылями разной формы, но с одинаковым неприятным запахом лекарств.

И это проклятое кольцо на пальце — «За верность трону».

«Трону, который даже не догадывается, что его спасла «сумасшедшая» сирота. Какая ирония! Но когда его нацепили на её… то есть теперь мою руку? И где я, чёрт возьми, нахожусь? И как долго?» — вопросов — уйма, но я пока не видела источник, который смог бы дать на них ответы. Хотя бы на один.

И тут…

Я услышала шаги, которые донеслись из-за деревянной массивной двери.

И не нашла ничего умнее, как шлёпнуться обратно на подушки и обмякнуть.

Я еле успела зажмурить глаза и расслабиться, как дверь с шумом открылась, и в комнату кто-то вошёл. Судя по количеству шагов — не один.

— До сих пор не пришла в себя, — произнёс женский голос с явным недовольством. — Долго она будет валяться?

— Тебе какая разница, Роуз? Делай своё дело… Да знай своё место!

— Эта девка — оттуда, откуда и я, — огрызнулась обладательница первого голоса. — Блаженная из приюта. Мы с ней вместе выпускались!

«Оу! А это плохо, — тут же отреагировала я, напряжённо контролируя мимику, чтобы не выдать своего пробуждения. — Личные воспоминания малышки мне не доступны — только фрагментные знания о мире. Да что там?! Я даже имени этой несчастной не знаю!»

— И только глянь! — продолжала свистящим шёпотом возмущаться девушка. — Лежит теперь в господских покоях и в ус не дует! А я всегда ребятам говорила, что приступы Ки ры…

— Цыц! — оборвала резко разглагольствования своей собеседницы вторая.

«Кира! Ту девушку звали "Кира"! Какое красивое имя… Бедняжка».

— Заруби себе на носу: перед тобой больше никакая не Кира! За заслуги перед правителем дружественного нам королевства, девочка теперь «леди».

— Ага, — буркнула недовольная. Её речь буквально сочилась ядовитым сарказмом. — Через замужество с наследником нашего герцога! Сам господин подсуетился… ведь это именно мастер Дориан чуть не затоптал любимца маленького принца! Так сказать, отвёл нерадивого сына из-под удара.

Слуха коснулся звучный шлепок. Пощёчина.

Девушка вскрикнула, а та, другая, которая видимо нанесла удар, едва слышно процедила:

— Думай, что говоришь… и где! Его светлость, лорд Маркел, не потерпит, чтобы слуги обсуждали дела дома Криос. А уж тем более — трепали имя его сына за спиной.

Тишина. Роуз тяжело сглотнула. Я почувствовала, как её взгляд скользнул по моему лицу, но не с жалостью, а с какой-то другой эмоцией… кажется, злостью. Будто это я виновата, что ей прилетело за болтливый язык.

— Простите, мисс Элвин… — пробормотала она, но в голосе не было раскаяния. — Просто… несправедливо всё это.

— Несправедливо? — Элвин фыркнула, поправляя чепец. — Не твоя работа — о справедливости судить! Ты — горничная, так что бери ведро и тряпку и принимайся за работу! И впредь… мой тебе совет: думай, прежде чем рот открывать. Особенно на леди Киру. Она теперь — жена наследника.

— Да разве она жена?! — вырвалось у Роуз. В её голосе чувствовалась ревность. — Она же даже не очнулась и не знает, какая великая честь ей выпала! Лежит, как кукла тряпичная! А господин… мастер Дориан каждый день спрашивает, не пришла ли в себя! — Голос её дрогнул. — Хотя раньше и взгляда на такую не бросил бы…

Элвин резко обернулась.

— Ты опять за своё? — прошипела она. — Слушай сюда, девка: если герцогиня узнает, что ты витаешь в облаках, мечтая о наследнике, тебя не погладят по головке — вышвырнут вон! А в твоём возрасте в приюте места не будет. Так что отправишься в дом «радости»! Кстати, шансов встретиться с господином там у тебя будет куда больше. Ха!

— Это нечестно… и жестоко, — прошептала Роуз, сжимая кулаки. — Эта дура выскочила под копыта коня! А теперь — леди! В шелках! В господских покоях! А я… я…

— Это ты — дура, если не понимаешь, — сказала Элвин, фыркнув.

«Кажется, я сейчас стану свидетельницей победы зазнайства над осмотрительностью!»

Так и вышло.

— Только подумай! — хмыкнула женщина. — Мастер Дориан чуть не убил девку из приюта! Эта весть едва не пошатнула репутацию дома Криос при дворе нашего солнцеликого правителя! Если бы герцог Маркел не подсуетился и не организовал быстрое венчание лорда Дориана с этой… Кирой, то у наших земель были бы огромные проблемы! Мало того, что дипломатическая миссия чуть не сорвалась, так ещё и спасительницу дурацкого щенка «обидели». А так… Теперь она — представительница рода Криос — «героиня, пожертвовавшая собой ради любимца принца соседнего королевства». Красиво. Чисто. Все довольны. Говорят, наш правитель даже похвалил господина! А насчёт этой девочки…

Она вздохнула и продолжила уже мягче:

— Её остаётся только пожалеть. Не завидуй мертвецам.

«Мертвецам? — мысленно охнула я, внимательно слушая разговор этих двух случайных осведомительниц. — Они что?! Киру решили по-тихому добить в застенках родового замка? Но… Мне вроде полегче, нет?»

Тут дверь снова с грохотом распахнулась (кто-нибудь! Переставьте её на другой край проёма! Чего она у вас о выступ вечно бьётся?! Так же ни каких материалов на вас не запасёшься!), и в комнату вошло ещё несколько человек. Жаль, я не могла сказать точно, сколько их — боялась даже глазом повести, чтобы не выдать себя.

— Мистер Клэй, — напевно протянул третий женский голос. Звучал он куда весомее. И в нём чувствовалась незаурядная доля власти.

Не знаю, откуда я всё это считывала, но мне… мне это нравилось.

Нравилось жить…

Даже с учётом таких неказистых вводных, что мне достались!

— Слушаю, Ваша Светлость…

«О! Да ко мне никак сама маменька того пьянчуги заглянула? Нет, ну надо же?! Бедняжку Киру обвенчали с её же убийцей!!! Какая пошлость!»

— По десять плетей всыпать этим девицам… чтоб не болтали всякую чушь.

Холодное спокойствие приказа вытравило из меня всю ироничность.

Я слушала, как Роуз тихо плачет, умоляя о прощении, и покрывалась ледяным потом, делая очередной блок информации:

«Слуг бьют… прекрасно… Какое-то средневековье! Хм… откуда эти мысли? Я жила в средневековье? Или наоборот? Нет! Надо оставить прошлое в прошлом. Оно, увы, мне не доступно! Спасибо за остатки менталитета — уже жить можно! В остальном… Кажется, это моё новое начало. Правда, что-то оно начинается слишком тяжко».

— Ваша Светлость, — прокашлялся неловко… наверное, дворецкий. Кому ещё подобные приказы отдаются? — Но мисс Элвин — старшая горничная…

— Тогда ей — двадцать плетей! Чтоб знала своё место!

Старшая горничная всхлипнула, но молча покинула комнату.

Кажется, их с Роуз вывели — слишком много шагов и один звук волочения. Наверное, охранники вытащили упирающуюся Роуз силой. Или стражники? Как в этом мире называют людей с задачей охранять?

«Какая жуткая семейка!» — я замерла, ожидая, что последует дальше.

Тишина после ухода слуг длилась недолго.

Слишком недолго.

Я едва успела перевести дух, как герцогиня заговорила:

— Мистер Клэй, — произнесла женщина, и её голос был как лезвие, вынутое из ножен: холодный, блестящий, готовый резать. — Каковы новости? Она выживет?

— Ваша Светлость, — отозвался дворецкий, и в его голосе не было ни страха, ни подобострастия — только выверенная преданность. — Целитель из Веридана всю ночь контролировал состояние молодой госпожи. Уходя на рассвете, он заверил, что леди Кира придет в себя в ближайшие дни.

— Из Веридана, — повторила герцогиня, и в этом слове прозвучало столько презрения, будто она произнесла «крыса» или «отброс». — Это точно?

— Он… маг, леди Элиана. Из личной свиты короля Эрика Морталиса. Их прогнозы всегда точны.

Тишина.

Потом — едва слышное «цок».

Как будто язык коснулся нёба и тут же отпрянул, не позволяя вырваться гневу. Но я чувствовала — внутри неё всё кипело.

— Эта девка — грязное пятно на гербе дома Криос, — прошипела Элиана, и в её голосе не было уже ни капли сдержанности, только лютая ненависть. — Лучше бы она сдохла на той мостовой, как и положено сорной траве. Но… ничего. Дипломатическая миссия не будет длиться вечно. Как только этот выродок покинет наши земли… — она замолчала, но я сообразила: «выродок» — это не к Дориану. Это она смело дерзнула выбросить в адрес короля-соседа, Эрика Морталиса — правителя Веридана, чей щенок стоил Кире жизни. — …с юной женой наследника может многое случиться. Тогда-то я и подыщу в жёны Дориану более достойную кандидатуру. Кстати! Где он, Клэй? — резко спросила она.

— Мастер Дориан отдыхает, Ваша Светлость. Ещё почивает…

— Почивает? Почти полдень! — возмущённо выдохнула герцогиня, и в этом возмущении — вся её боль, вся её ярость от того, что сын — пустышка, а она — заложница собственного величия.

Но тут…

— Ваш наследник, маменька, отсыпается после бурной «брачной ночи»…

Голос.

Мягкий. Протяжный. Почти ласковый.

И… прямо над моим ухом.

Я чуть не дёрнулась от неожиданности! Мне стоило невероятных усилий сохранить неподвижность!

Сердце в груди замерло, потом заколотилось так, что, казалось, вырвется наружу.

«Кто это?!»

— Балтус… — снова тот самый «цок». На этот раз — с раздражением, и оттенком усталости. — Что ты здесь делаешь сын? И что значат твои слова?

«Ещё один сын?!» — пронеслось в голове. Я с трудом сохраняла расслабленность, слушая бесцеремонную беседу местных авторитетов… И он стоит так близко, что я чувствовала дыхание этого Балтуса!

— Клэй, — прервала себя герцогиня, отдавая очередной приказ. И снова в её голосе лёд! — Оставь меня с моим сыном.

На этот раз я громыхания двери не услышала, но герцогиня заговорила, а значит, дворецкий ушёл:

— О какой брачной ночи ты говоришь, дурень? — с нажимом произнесла Элиана. — Целитель из Веридана всю ночь просидел над девчонкой, выполняя приказ Морталиса. Вериданские выродки не пустили бы Дориана в спальню к… этой!

— Цитирую вашего распрекрасного любимца, маменька, — лениво отозвался Балтус. — «Подайте бутылку коллекционного вина из отцовских подвалов, да приведите мне пару шлюх! Я не собираюсь свою, возможно, единственную брачную ночь проводить так… тухло».

— Балтус! — охнула женщина.

— Всего лишь цитата, маменька.

— Хватит поясничать, — отрезала она, и в голосе снова — стужа. — Тебе и твоему брату давно пора браться за ум, а не таскать в дом… В конце концов, в замке находится ваша сестра!!!

— И я бесконечно люблю Изару! Твои претензии не по адресу. То не мои слова.

— Хватит, я сказала! Отец будет в ярости, когда узнает, что в замке были девки из увеселительного дома!

— Не было их, — беспечно ответил мужской голос. — Братец ограничился парой горничных.

— Фи! Не хочу больше ничего знать! Какая мерзость! Распорядись, чтобы девкам хорошо заплатили и припугнули. Они не должны болтать лишнего. Пусть стражники вывезут их в соседний город и… устроят там… где-нибудь.

— Где? — фыркнул Балтус. — В доме радости?

— Меня это не касается! — огрызнулась «добрая женщина».

У меня прям мороз по телу гулял, пока я слушала всё это.

«Животные! Меня "отблагодарили", спихнув в золотую клетку с опасными тварями!»

— Что касается этой девчонки… У Дориана будет нормальная жена... но чуть позже.

— Да? Жалко… — и тут пальцы мужчины коснулись моей щеки.

Я замерла.

Каждая клетка тела закричала: «Не шевелись! Не дыши!»

Но кожа горела от прикосновения — холодного, скользящего, как змея.

— Миленькая девчушка… — прошептал Балтус, и в этом шёпоте не было ни капли сочувствия. Только… интерес. Как у мальчишки, разглядывающего бабочку перед тем, как воткнуть в неё булавку.

— Миленькая?! Она избита! Вся в синяках и ссадинах! — охнула герцогиня.

Даже не видя её, я могла сказать точно — женщина напугана.

Да, она довольно быстро справлялась с эмоциями, филигранно владея маской безразличия, но!

В этот самый миг ей стало реально страшно, глядя на сына.

«Чёрт! А ведь он продолжает меня гладить по лицу! И — да! Мне больненько. Видать, о синяках — не шутки».

— Убери руки, Балтус! — сказала она тише, почти шёпотом. — И выйди вон!

Мужчина рассмеялся — тихо, беззвучно, но я услышала.

— Не волнуйся, маменька. Я просто любуюсь юной леди Криос. Но ты права, не будем ей мешать… пусть пока поспит.

Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись моего уха:

— Спи, маленькая леди, но знай… Я уже жду, когда ты откроешь глаза.

Они ушли, но я ещё долго лежала с закрытыми глазами, боясь шевелиться.

Сон?! Какое там! Всё тело пылало жаром, мечтая об одном — убраться отсюда куда подальше!!! И как можно быстрее!

«Я — в замке упырей! Упырей-извращенцев! Надо валить, пока они меня не грохнули по тихой грусти!»

Сама не понимаю, как у меня получилось заснуть в таком нервном состоянии! Видимо, организм недостаточно окреп, чтобы держать удар даже по психике. Он отказывался бояться, пока окончательно не восстановится.

Во второй раз я открыла глаза и… никого не обнаружила.

К своему счастью.

Свет был всё тот же: утренний, холодный, характерный осени, которая царила за узким окном с элементами цветного витража. Но тело… тело слушалось. Боль в рёбрах притупилась до лёгкого ноющего напоминания, что не могло не радовать.

Я осторожно подняла руку к лицу.

Щёки — гладкие. Губы — целые. Никаких ссадин, никаких отёков. Только лёгкая сухость кожи и странное ощущение, будто мой череп пинали пару недель.

«Всё равно целитель из Веридана сотворил что-то невероятное! Судя по всему, пошёл второй день после той жуткой ночи, а я уже почти как огурец!»

И тут меня пронзила другая мысль:

«Хм! Интересно! А он мог почувствовать, что я — одна из них — такой же маг, только ясновидец? Или как подобных Кире называют? — А ещё: — Способны ли сильные маги почувствовать, что я — не совсем Кира? Точнее — совсем не Кира?»

Озадачила себя по полной, что называется!

Физиология выручила, воззвав к примитивным потребностям.

Мочевой пузырь требовал внимания. Срочно.

Я огляделась.

Комната — та же, что и вчера: мрамор, бархат, герб с красным листом, серебряный поднос с лекарствами.

Но туалета не видно. Ни двери, ни намёка.

Только в углу — высокая ширма из тёмного дерева с резьбой в виде переплетённых ветвей.

«Ну, конечно…» — с досадой подумала я, осторожно спуская ноги на пол. — «Всё-таки средневековье, чтоб его!»

Пол был ледяным. Каменным.

Ноги дрожали, но осторожно несли меня вперёд.

По стеночке я добралась до ширмы, отодвинула её и… чуть не застонала в голос.

Горшок.

Богато инкрустированный, с золотой окантовкой, но — горшок.

«Даже испражняясь, господа Криос сидят на золотом судне! Какая прелесть!»

Я с горем пополам справилась с потребностями, стараясь не думать о том, что кому-то это убирать, и поспешила вернуться обратно.

Достигнув кровати, едва успела улечься, как дверь тихо открылась.

На этот раз без грохота и наглого возмущения.

Тихо.

Как у того, кто знает, что за дверью страдает живой человек, которому требуется покой.

Я не стала притворяться спящей. Тупо не успела.

Мужчина в тёплом меховом плаще вошёл слишком порывисто.

Плотно прикрывая за собой двери, он сразу посмотрел на меня, поймав врасплох.

Выглядел мужчина довольно неплохо. Где-то за пятьдесят, но с такой уверенностью, будто время его боится, а не он его.

Одежда — не роскошная, но дорогая: тёмно-зелёный камзол с вышивкой — голое дерево, чьи корни уходят в землю, а ветви тянутся к небу. Всё — золотой нитью.

«Герб Веридана», — безотказно сработала память Киры, доступная мне хотя бы в той доли информации, которая располагала общими понятиями мира, имя которому было Аэлис.

Я сделала единственный логичный вывод: ко мне явился целитель Веридана. Другого стражники, которых я заметила возле двери со стороны коридора, точно не пропустили бы!

Целитель прошёл вперёд, быстро скидывая с себя верхнюю одежду, остановился возле моей кровати и с улыбкой кивнул, протягивая ладонь к моему лбу.

— Леди Кира, — произнёс он тихо, с лёгким акцентом, мягким, как перина, на которой я лежала. — Я — мастер Лионс из Веридана. Целитель короля Эрика Морталиса… Температура в норме. Пульс уверенный… — быстро проводил осмотр мужчина, мягко отпуская моё запястье. — Как вы себя чувствуете?

Я посмотрела на него — долго, пристально, тщательно взвешивая все «за» и «против» в главном вопросе новой жизни:

«Можно ли просить его о помощи? Просить, чтобы он помог мне отсюда сбежать? Вряд ли… Этого мужчину здесь терпят только потому, что он — подданный приглашённого на территорию герцогства короля-союзника. Здесь у него нет никаких прав. А у меня нет второго шанса на ошибку! Необходимо всё, как следует продумать, прежде чем бежать без оглядки отсюда».

Я понимала, что просто сказать: "Я против этого венчания!" — уже невозможно. В Эльдарии нет разводов! Тем более среди знати!

Более того!!!

Это будет смертельно глупо — лучше поблагодарить за честь и смущённо опустить глаза! И думать... думать, как вырваться из замка, чтобы встретиться с королём Эриком.

Я считала Морталиса своим спасением несмотря на то, что тот позволил перехватить королю Эльдарии жест с благодарочкой за спасение щенка.

Всё дело в том, что в королевстве Эрика маги жили свободно.

Это я запомнила. И это — раз!

Во-вторых, я так же не забыла, как кто-то в видении Киры опоил Морталиса — спасибо её дару!

То, что девочка спасла пёселя — хорошо, но ещё ничего не значит!

Если Эрика реально опоят, вывести короля из себя сможет что угодно, так что «фундамент» видения, как по мне, вовсе не смерть щенка.

Я не знала, чья это подлянка: короля Майроса — правителя Эльдарии, или кого-то из его аристократов, но этот таинственный неприятель без сомнения замахнулся наглядно доказать, причём в трагических масштабах, что маги опасны, и их всех необходимо стереть с лица!

Сжала кулаки.

«Мало мне пугающей семейки Криос! Ещё и за видение девочки ответственность брать, что ли? — я поморщилась и зажмурила глаза на секунду, отвечая сама себе с досадой: — Да. Малышка погибла, спасая жизни тысяч людей. Совесть не позволит мне сделать её жертву — напрасной! А ещё… благодаря своему знанию, я имею маленький, но рычаг, чтобы заинтересовать правителя Вердана и выручить его из ловушки, которую вот-вот раскинут! Риск лишь в том, что я не знаю Эрика Морталиса, как человека. Если он — достойный правитель, к такому не грех и на службу сбежать! Но если плохой… с его непонятным опасным даром… как бы не прогадать?!»

«Однако спасать всё равно надо, — тут же одёрнула сама себя, снова и снова напоминая о картинках с криками людей и странными чёрными магическими выбросами, похожими на разбрызганные чернила. — Только если он — гнус, то действовать придётся тайно! Нет — ну, что за жизнь?!»

Болезненно улыбнувшись, я, наконец, открыла глаза и с задержкой ответила:

— Лучше… чем вчера. Спасибо.

Голос — тихий, дрожащий.

Идеальный.

Потому что сильная женщина в этом доме — мертвая женщина.

А слабая — та, кого недооценивают.

А недооценённый противник — уже 85 % поражения.

Я с этим семейством подобной ошибки не допущу!

— Ваше тело ещё слабо, — покачал головой целитель, поймавшись на крючок, — но разум… я чувствую, он уже в строю.

Дядька-маг достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью.

— Выпейте. Это ускорит заживление. Вы совсем скоро поправитесь. Ещё пара дней, и сможете снова бегать, как козочка.

— Спасибо…

Мягкая улыбка целителя располагала.

Признаюсь, на какую-то секунду моё решение — не просить у него помощи — чуть пошатнулось, но…

Но мы больше не были одни.

В комнату вошли трое.

Главу дома Криос я узнала по массивному ожерелью — знаку отличия герцога.

Высокий, как башня, в чёрном камзоле с золотой вышивкой герба. Сухопарый, с чёрной бородой и усами. Лицо — мраморное. Глаза — ледяные. Возраст определить с ходу сложно из-за растительности на лице. Но ему явно было за пятьдесят.

На локте герцога «висела», по-видимому, герцогиня Элиана — безупречная светловолосая женщина лет сорока-сорока пяти с осанкой — как будто ей швабру вместо позвоночника вживили.

Причёска — идеальна.

Платье из зелёного бархата, в пол. Почему-то я опять подумала о средневековье, глядя на него.

В глазах этой леди — снежные пики северных гор.

Бррр — а не женщина!

Третьим был… Дориан Криос.

«Я милого узнаю по походке…» — почему-то эта мысль меня развеселила.

Естественно, на моём лице это никак не отобразилось.

Наследник герцога шёл чуть позади, держась за стену. Глаза — красные, лицо — бледное. Видно, что ещё не протрезвел.

«Уж не знаю, сколько ему, но на вид что-то супружник сдаёт! Хуже отца выглядит. Опять же, из-за кустистой бороды лорда Криоса точно сказать сложно».

Единственное, что выручало представителя «потерянного поколения» — парадный камзол, золотая цепь на шее, и… кольцо.

Такое же, как у меня.

«За верность трону».

Это прям выбесило меня.

Не знаю, куда всё вчерашнее человеколюбие испарилось!

«Какая мразь! Убил девочку, и лавры её себе присвоил! Паскуда!»

— Ооо… а вот и ваша новая семья, — усмехнулся целитель, поднимаясь. — Леди Кира…

— Мастер Лионс, — остановил целителя бородатый папаша, слегка приподняв ладонь. Тут надо признать, получилось это у мужика величественно. — Позвольте нам самим поговорить с девочкой. Мистер Клэй проводит вас до ворот.

— Эм… Благодарю.

Целитель на секунду замялся, но вступать в полемику не пожелал. Собрал свои микстуры с бутылочками, попрощался со мной и быстро ушёл.

«Правильно, что не сделала ставку на него. Он не спас бы меня», — подумала с долей чванливости, хотя на лице даже мускул не дрогнул.

Я лишь лежала на кровати и смущённо прикрывалась одеялом.

— Ах, — произнесла герцогиня, наконец отмирая, едва дверь за целителем закрылась. — Наконец-то, ты пришла в себя, дитя.

Она подошла ближе, но трогать меня, слава Богу, не стала. Только улыбалась довольно мило. Прям «маменька-маменька»!

— Как ты себя чувствуешь, крошка?

Я опустила глаза. Сделала голос ещё тише.

— Лучше, Ваша Светлость… Я… не совсем поняла, как здесь оказалась, но… Благодарю вас за заботу.

— Заботу? — фыркнул Дориан, но тут же споткнулся и ухватился за спинку кресла. — Это честь! Ты — жена наследника дома Криос! Ты должна быть благодарна до слёз!

Я по своему сценарию «Дурочки» вытаращила глаза, отыгрывая шок.

Герцогиня бросила на сына ледяной взгляд, разом теряя милую улыбку.

— Дориан, умерь пыл! Ты пугаешь девушку, а мы… должны представить её ко двору короля Майроса… довольной новой жизнью! — Тут она перешла на змеиный шёпот, пугая меня куда больше её непомерно высокомерного сыночка. — Отец полчаса тебе втолковывал в своём кабинете! Ты опять всё мимо ушей пропускал?!

Процедив всё это сквозь зубы, герцогиня схватила сына за рукав.

Дёрнув руку, Дориан поморщился, подошёл ко мне, наклонился — и перегар ударил в лицо.

— Ты… красивая, — пробормотал он, и в его глазах — не желание, а смутное удивление. — Я думал, ты… страшная. Как все приютские. Хотя… Я раньше на них не смотрел. Может… там и ничего девки?

Я чуть не вырвала от вони.

А ещё страха.

Интерес этого мерзавца к девочкам из приюта напугал меня до дрожи.

Но вместо этого — сглотнула нервно и выдавила из себя улыбку.

Робкую. Смущённую. Какую подарила бы знакомая всем «блаженная девчонка», что выскочила под копыта.

— Я… не достойна такой чести, господин… муж, — прошептала я, опуская ресницы. — Но… я сделаю всё, чтобы оправдать доверие дома Криос.

Задумчиво молчавший до этого герцог Маркел довольно кивнул — едва заметно.

— Разумные слова.

Он подошёл ближе.

— Ты спасла щенка принца Веридана… и нас всех. Честь Эльдарии, как королевства, в котором нет места бесчинствам, не пострадала. За это наш солнцеликий правитель даровал тебе титул, деточка. Через брак с моим сыном. Так мы тоже послужили почётному делу, взяв на себя ответственность за защиту твоего будущего.

«Ага-ага! Я уже слышала!»

Он посмотрел на Дориана.

— Мой сын будет тебе хорошим мужем… если ты станешь ему достойной женой.

— Да! — выпалил Дориан, гордо выпятив грудь. — Я — будущий герцог! И ты — моя жена! Так что… не смей мне перечить!

Герцогиня закатила глаза — один в один считала моё мысленное желание возвести очи к потолку!

«Ну, имбецил же! Кого вы воспитали?!»

— Дориан, хватит.

Она повернулась ко мне и натянуто улыбнулась.

— Отдыхай, деточка. После обеда придёт портниха. Тебе нужно быть готовой к пикнику короля Майроса и делегации из Веридана, которая состоится через два дня.

Она улыбнулась, но тепло так и не появилось на её лице. Только холод и пробирающая до дрожи опасность, которая голосила у меня в голове не хуже изматывающей мигрени.

— Ты будешь украшением дома Криос, деточка.

— Моя жена не смеет быть другой! — пьяно рыкнул Дориан, взмахнув рукой.

Его корпус пошатнуло, и наследничек чуть не свалился носом в каменный пол.

Кажется, его ещё сильнее размотало за время нашего недолгого официального знакомства.

Герцог презрительно поджал губы, вовремя подхватывая сына.

Зыркнул на жену, как будто это она виновата — «выродила выродка», называется, — и гаркнул в сторону двери.

Сразу же в комнату вломилось двое стражей в серебристых латах. Не рыцари, но близко.

Стражи подхватили Дариона под руки и потащили на выход.

Не добавив больше ни слова, парочка «счастливых» родителей удалилась.

Я осталась одна.

И только тогда позволила себе заскрежетать зубами.

«Какие мерзкие! Нет… быть их невесткой и женой этого алкаша я категорически отказываюсь!»

Полежав немного в раздумьях, так же нашла, за что себя похвалить.

«Я хорошо отыграла. Они клюнули и думают, что перед ними наивная дурочка. Это хорошо… Так они точно не будут препятствовать моей встрече с правителем Веридана. Ха! А вот если бы я начала требовать развод и грозиться побегом — меня бы скорей всего прикрыли в башенке… пока не пришла пора выносить вперёд ногами. Так что тактика выбрана верно! Играем дальше».

Спина затекла от постоянного лежания.

Взглядом отыскала напольное зеркало.

Встала и подошла к нему, чтобы получше рассмотреть новую себя.

На меня уставилась девушка с большими светло-карими, почти медовыми глазами, бледной кожей, кое-где желтоватой из-за сходящих синяков, и с мягкими чертами.

«Кира… ты была красивой и доброй. Я, кажется, тоже. Но… что-то подсказывает мне, что здесь я доброй надолго не останусь… И будет мне Ад».

Я уныло улыбнулась, а потом махнула на себя рукой.

«Ну, и чёрт с ними! Я отдала своё место в Раю. Ад — выбор без выбора! Так получу же нём наивысший ярус!!!»

Я решительно взяла флакон от целителя.

Откупорила.

И залпом осушила его до дна, подмигнув отражению.

Жидкость была горькой, как полынь, но в груди сразу разлилось тепло.

И впервые за всё время — ясность.

«Что ж, Средневековье! — посмотрела на своё отражение исподлобья. — Будем бодаться!»

Портниха и её свита явились через пару часов. Герцогиня привела.

Два дня до королевского пикника — видимо, критично мало времени, поэтому леди Элиана и её прислужницы не могли себе позволить ни минуты промедления.

Модистки — три женщины в строгих серых платьях, с измерительными лентами на шеях и глазами, полными сдержанного презрения — доверия не внушали. Особенно из-за последнего — взгляда, который пробрал бы до мурашек любую особу, неуверенную в себе. Благо, мне такая демонстрация чёрной зависти была до одного места. Заднего.

Но внешне мне всё-таки пришлось отыгрывать свою роль, потому как герцогиня коршуном следила за мной, щурясь, когда на неё, как ей казалось, никто не смотрит.

Швей возглавляла мадам Вирсель — модистка с недовольным лицом и пальцами, острыми, как иглы, которые она то и дело впивала мне в плечи «для замера».

— Поднимите руку, леди Кира, — хмыкала она, не глядя в глаза. — И не шевелитесь. Вы же не хотите, чтобы платье сидело, как на мешке?

Я молчала.

Стояла, как кукла.

А внутри — кипела.

«Она колет меня нарочно. Каждый укол — её маленькая месть за то, что я, “приютская дура”, теперь ношу титул, а она продолжает выслуживаться перед знатью, хотя больше двадцати лет горбатилась на одно их признание!»

К слову: мастером мадам Вирсель оказалась первоклассным. Её быстрые, но точные зарисовки привлекли моё внимание сразу. А ткань, которую расстелили передо мной, была роскошной: бархат небесного цвета, шёлк с перламутровым отливом, кружево, сотканное, будто из паутины — всё вызвало бы трепет, если бы не булавки, которыми меня буквально истыкали эти чёртовы змеи!

Спасалась лишь мыслями — я погрузилась в себя, для вида трагично вздыхая (ведь два дня назад меня «как бы» топтал конь!), а на самом деле планировала будущую встречу с Эриком Морталис. Точнее, выстраивала свой монолог, чтобы…

«Чтобы он мне поверил и захотел помочь по нормальному, а не вот это! — Я посмотрела на кольцо и улыбнулась напоказ, хотя во мне полыхало яростное презрение, которое мадам Вирсель и её помощницам и не снилось! — Тряпками задурить голову хотят

Но мечты мои оборвались, как нить на намёточном шве.

— Что это?! — раздался пронзительный визг у двери.

В комнату ворвалась белокурая юная красавица.

Она была так похожа на леди Элиану, что я сразу поняла: Изара Криос.

Пятнадцатилетняя доченька знатного семейства, в платье цвета розового жемчуга, с бриллиантовой брошкой-короной на левой стороне пока ещё плоской груди.

Её глаза — как две бритвы — скользнули по тканям… и вспыхнули яростью.

— Это мои ткани! — выкрикнула она, тыча пальцем в бархат. — Я сама выбирала их для зимнего бала! Кто посмел?!

Мадам Вирсель побледнела.

Герцогиня Элиана, которая наблюдала за процессом моей булавочной экзекуции из кресла у окна, медленно встала.

— Изара, — с ледяным спокойствием произнесла она. — Это не твои ткани. Другие. Эти — для леди Кира.

— Для неё?! — девочка аж задохнулась. — Но… но они же стоят очень дорого! А ты говорила…

Брови герцогини сошлись у переносицы, и девушка запнулась.

Чеканя каждое слово, леди Элиана смотрела на свою дочь пронизывающим взглядом.

— Она — жена твоего брата, — ровно отрезала леди. — И носит имя Криос. А значит, достойна быть одетой как леди. Видимо, ты превратно меня поняла.

Изара замерла.

Потом — заплакала. Не тихо, а истерически прям, с хныканьем, с дрожью губ, с театральным падением на колени.

— Это несправедливо! Эти ткани слишком похожи на те, что выбрала я для зимнего бала!!! Я не хочу, чтобы мы с ней выглядели точно близнецы!

Герцогиня вздохнула — тяжело, как будто дочь вызвала у неё зубную боль.

— Хватит, Изара.

Она подошла, взяла дочь за локоть и потянула вверх, чтобы та встала с колен.

— Ты получишь новый гардероб. Лучший. Самый дорогой. Я лично закажу ткани из столицы. С вышивкой от королевских мастеров.

Она понизила голос, но так, чтобы я слышала:

— А леди Кира… ей, увы, не суждено попасть на зимний бал. Её тело ещё слишком слабо после травм. Врачи рекомендуют полный покой. Королевский пикник без того станет испытанием для моей дорогой невестки!

Я чуть не рассмеялась.

«Полный покой? О каких врачах речь? Целитель поставил меня на ноги за два дня! А вы — врёте, чтобы унизить меня и утешить своё чудовище-дочь!»

Чтобы не выдать ярость, опустила глаза.

«И чего так завелась? Мне их зимние балы даром не сдались! Если они оставят меня в замке, а сами укатят в столицу на праздники, я только рада буду! Быстрей бы!»

Сделала вид, что мне грустно, но я смирилась.

— Благодарю вас, Ваша Светлость, — прошептала едва слышно то, что от меня хотели услышать. — Я не хочу быть обузой…

Изара бросила на меня взгляд — полный триумфа и яда.

— Вот и отлично. Значит, ты знаешь своё место.

«Ты, соплячка, его тоже скоро узнаешь!» — язвительно подумала про себя, в очередной раз опуская глаза в пол.

Успела заметить, как герцогиня кивнула, довольная моим поведением… и поведением своей дочери, что удивительно!

— Умницы, девочки.

Она повернулась к портнихе:

— Мадам Вирсель, приготовьте для моей невестки одно выходное платье на королевский пикник, а остальные… шейте практичные домашние комплекты. Без излишеств. Нам они не к чему.

«… сказала дамочка, чей подол платья усыпан бриллиантовой крошкой!» — не отказала себе в сарказме, продолжая пялиться на носочки шёлковых туфелек, которые мне организовали к приходу модисток.

— Конечно, Ваша Светлость, — поклонилась мадам Вирсель, довольно осклабившись.

Иголка впилась мне в спину — глубже, чем нужно.

Я не дрогнула, хотя внутри переживала не самые лучшие эмоции.

Во мне плескались, давно переполнив чашу терпения, гнев, ярость, боль, обида — целый коктейль, взрыв которого сдерживало только понимание: красиво обрушить праведный гнев можно только тогда, когда у тебя есть пути отступления или крепкая защита, которая выстоит в случае чего. У меня сейчас не было ни того, ни другого!

«Пикник! Он — моя цель! Только там я могу получить и первое, и второе, если правильно подберу слова! Если сумею заинтересовать короля Веридана… надо только придумать, как остаться с ним наедине. Что-то подсказывает мне, что сделать это будет не так просто, если я сейчас начну открыто психовать. Эта мамаша только с виду такая сдержанная. Клянусь своим «нагретым» местом в Аду, она скорей запрёт меня в комнате, чем станет рисковать и выслуживаться перед своим «солнцеликим» дофином, если я хоть в чём-то вызову подозрение! Такого прокола себе позволить не могу!»

Состроив усталый взгляд, грустненько опустила плечики, всем видом выражая уныние и растерянность.

Изара ушла, гордо задрав подбородок.

Герцогиня последовала за ней, бросив на меня пристальный взгляд, полный холодного расчёта.

Благо, мадам Вирсель со своими помощницами тоже надолго не задержалась. Ушла, оставив мне пару простых платьев: серое с убогими рюшами по кайме горловины и кремовое. Последнее я приготовила на утро, развесив на стуле.

Про себя порадовалась, что перед утомительной примеркой меня накормили вполне приличной едой и обеспечили ванну, чтобы я выглядела презентабельно.

От ужина в обществе элиты меня освободили, поэтому мне оставалось только забраться в кроватку и заснуть, чем я не преминула воспользоваться. Устала. Оно и понятно: я — в теле девушки, которую топтала лошадь!

Заснула почти сразу, но…

В какой-то момент почувствовала неладное.

Не иначе чутьё сработало!

Слегка приоткрыв глаза, поняла, что больше не одна.

В комнате кто-то был.

Скрытый темнотой, он наблюдал за мной, и от этого взгляда волоски на моих руках встали дыбом.

Я не шевельнулась. Даже дыхание замедлила — ровное, глубокое, как у спящей. Однако внутри всё сжалось в комок льда.

«Гость» не двигался, не дышал громко — просто стоял в темноте, у изножья кровати, как статуя, вырезанная из тени.

Наблюдать за ним из-под ресниц было не очень удобно, но вскакивать и кричать я уж точно не собиралась.

Стража набежит, и что потом?

Герцогиня или скажет: «Опять бредит! Надо усилить надзор»... или того хуже: «Опозоренная невестка! Всех свидетелей казнить…»?!

«А эта Тень, возможно, вообще может улизнуть… чтобы потом вернуться в самый неудобный момент. А я так и не узнаю: кто…»

Тень шевельнулась, делая шаг.

Потом ещё один.

И я узнала в ней… Балтуса.

По позе, которую он уже демонстрировал сутки назад, и запаху — горькие травы, воск, лёгкий шлейф дорогого масла.

Дорогой пряный запах богатея, как и перегар Дориана, врезался в мою память навечно.

Это был запах хищника, который охотится не ради еды, а ради удовольствия.

— Как же ты красива… — прошептал тихо и ласково молодой лорд, а у меня поджилки затряслись от ужаса. Я не знала, как реагировать на происходящее! — Даже во сне. Даже в этой жалкой ночной рубашке!

Я сжала пальцы в кулаки под одеялом.

«Спокойно! Он же не совсем идиот, чтобы меня… мне навредить. Да?»

— Все думают, что ты — дура, — продолжал он, почти нежно, делая глубокие вдохи у моей шеи. — Что ты — пыль под копытами Дориана. Но я вижу иначе.

Он наклонился ещё ниже, и я буквально услышала крики SOS у себя в голове.

Потом почувствовала, как его пальцы почти коснулись моих волос — но не тронули.

— Ты выжила. За два дня. После того, как конь раздробил тебе рёбра. После того, как ты лежала в луже крови…

Он замолчал. Потом — тихий смешок.

— Служанки умирают за час. А ты… ты воскресла в своей агонии. Как роза в пепле.

Пульс на шее выдал бы меня, если бы не кромешная ночь.

«Что за невезуха, Кира?! — впервые обратилась к себе по-новому. — В тебя влюбились, но безумно неправильно!!!»

— Мой брат даже не заметит, когда я заберу тебя, — прошептал он, и в этом шёпоте я лично увидела настоящую угрозу!

Балтус провёл кончиками пальцев по линии моей челюсти — воздухом, не касаясь.

— Ты будешь моей.

Младший сынок благородного семейства замолчал. Потом чуть громче, с лёгкой хрипотцой продолжил:

— Ты будешь кричать, как никто не кричал. От того, что я заставлю тебя чувствовать… — Балтус усмехнулся. — Служанки ломаются слишком быстро. Им не хватает… искры. А в тебе — целый огонь.

В висках кто-то молоточками стучал, призывая меня к действию — опасность же!

А я лежала. Лежала и контролировала дыхание, потому что знала: кричать — значит признать, что я боюсь. А страх — это приглашение для таких типов, как этот урод! Балтус не просто хочет убить меня. Он хочет… сломать медленно. Изучить каждую грань боли и наслаждаться агонией жертвы, потому что вседозволенность помутила его душу и мозг. Спасения таким нет и не будет даже в посмертии. В религии моей прошлой жизни таких ждало праведное наказание болью их жертв, умноженной в миллиарды раз. И, признаюсь, это всегда грело мою душу.

Наконец, этот маньяк отступил на шаг.

Выпрямился, постоял ещё мгновение, будто запечатлевая моё лицо в памяти, а потом развернулся и вышел — но не в коридор, а в потайной проход, который бесшумно отъехал в сторону, стоило ему коснуться одной из книг на верхней полке шкафа.

Едва панель встала на место, на меня обрушилась оглушающая тишина.

Больше не имея сил лежать в бездействии, я резко села, задыхаясь.

Руки дрожали, а сердце билось так, что, казалось, вырвется из груди.

Я обхватила себя за плечи, пытаясь удержать панику.

Понадобилось не меньше десятка глубоких плавных вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

То, что произошло сейчас… подобные штучки — вообще не моё! Однако страх быстро улёгся, уступая место решительности.

«Нельзя просто убежать! Раз уж я пришла в этот мир — да ещё и обладаю теперь таким даром — необходимо сделать всё, но приблизить «славную» кончину членов этого семейства… тех, кто несёт в себе опасность для окружающих!»

Эта по сути преступная мысль неожиданным образом подействовала на меня, наполняя удивительным умиротворением.

Я вернулась в кровать и… на удивление быстро уснула.

Спала до самого рассвета, как спит змея в траве: тихо, неподвижно, но с ядом, капающим с клыков, которые готовы в любую секунду вонзиться в любого, кто её потревожит.

Рассвет застал меня в том же положении, в каком я заснула: на спине, руки под одеялом, дыхание ровное, а внутри — штиль.

Страх окончательно оставил меня.

Я лежала и мысленно обозначала для себя первоначальные задачи.

«Если Балтус считает, что я — его будущая игрушка, пусть. Это мне только на руку! Пусть наслаждается мыслью, представляя свои извращения… а я тем временем найду, где у него слабое место. У всех маньяков оно есть!» — Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но она была незыблемой.

Я встала. Сходила за ширму.

Помимо горшка и бадьи, тут нашёлся ещё и таз с кувшином, в котором обнаружилась вода. Правда холодная.

Плеснув пару раз на лицо, даже не вздрогнула.

Мне даже понравилось.

«Ух! Свежо! Бодренько! Сейчас позавтракаю и начну искать книги. Это же база для попаданок! Хм… откуда у меня эта мысль? Я знала попаданок? В моём мире подобные случаи — не фантастика?»

Я уже надевала кремовое платье, когда дверь открылась — без стука.

Вошла женщина.

Лет пятидесяти. Сухая, как ветка, с лицом, мимика которого навевала мысль об оскомине.

Чепец — белый. Платье — серое, но добротное. Глаза ярко-зелёного цвета, который можно увидеть только у молодой травы. Но что-то в них было неприятное — в глазах. Наверное, отсутствие человечности.

— Леди Кира, — сказала она, не кланяясь. — Я — миссис Торн, ключница великого дома Криос и жена управляющего — мистера Клэя Торна... временно ваша гувернантка.

«Оу! Кто ж тебя так понизил?» — почему-то даже к столь возрастная особо не вызывала у меня желание обращаться к ней на «вы». Видимо, я была старше, когда умерла… или просто не воспитана!

Последнее предположение насмешило.

Дамочка не оценила мою реакцию на её слова.

Она подошла ближе, окинула меня взглядом, будто оценивая товар.

— Жене наследника герцога достаточно кивнуть, когда ей представляется кто-то из прислуги.

Я кивнула, чтобы не бесить жену управляющего. Ясно, как день, что она — важная шишка среди слуг. Мне откровенных врагов из этого пласта жителей замка даром не надо! Достаточно семейки Криос!

— Неплохо, леди Кира… Хозяйка приставила меня к вам на эти сутки, чтобы я рассказала хотя бы базу дворцового этикета. Её Светлость ждёт вас на завтрак… прямо сейчас. Уроки начнём со столового этикета. Завтра вы предстанете перед двумя королями Энтарии — Майросом Викенским и Эриком Морталис. И если вы опозорите дом Криос — последствия будут… неприятными.

Я кивнула, не отвечая.

«О, милая миссис Торн… Посмотрим, насколько схож мой этикет с вашим, а то, может быть, нас всех ждёт приятное удивление?»

— Помогите мне с платьем, — сказала я тихо, с лёгкой дрожью в голосе. — Шнуровка…

Идеальный баланс: послушание + слабость.

Миссис Торн молча подошла, стянула шнуровку на спине, помогла мне с причёской.

Волосы Киры были длинными и густыми — настоящее богатство, но, кажется, я с таким не умела управляться. Гребень так и вовсе смутил меня.

Пальцы миссис Торн были холодными, как у мертвеца.

Каждое прикосновение раздражало, но я прикусила язык и молча выстояла всю процедуру «помощи».

— Выглядите… прилично, — процедила она, поправляя ворот. — Но держите спину прямее. И не опускайте глаза слишком низко — это выдаёт в вас простую горожанку… а это уже не так!

Она резко повернула меня лицом к зеркалу.

— Смотрите. Запоминайте. Никаких улыбок! Уважительный тон к старшим дома Криос, почтенный — перед королём Майросом и членами его семейства… Всё! В остальном вы — лицо дома Криос! Его будущее! Мать будущих лордов! Это ваша прямая обязанность — дать продолжение великому и благородному роду.

Я посмотрела в зеркало и увидела красивую девушку с горящими глазами, с улыбкой, полной ядовитого спокойствия… а за ней недовольную бабку, которая презрительно поджимает губы, что, собственно, и добавляет ей пару десятков лет.

Медленно согнала улыбку со своих губ, превращаясь в подобие герцогини — холодной, высокомерной выскочки.

«Ничего сложного! Тоже мне…»

— Пойдёмте, — сказала, повернувшись и делая первый шаг в сторону выхода. — Неприлично заставлять хозяйку «великого рода» ждать.

Глаза у миссис Торн увеличились вдвое.

«Пф! Вот и первый прокол. Мы ещё посмотрим, кто тут — гранит!»

Женщина слегка дёрнулась, но не отстранилась. Наоборот ускорилась, чтобы открыть для меня дверь.

Я понимала, что эта дамочка — однозначная шпионка герцогини, и мне не следует даже надеяться на её лояльность, однако что-то цепляло меня в ней.

Шагая за ней по просторным коридорам замка, я исподволь изучала её. Заметила у неё шрам на шее, некрасивый, кривой… Задалась вопросом: откуда он мог взяться?

Мы вышли на площадку центральной лестницы, и моё внимание слегка рассеялось из-за внезапно накрывшего восхищения.

«Я определённо в прошлой жизни не была в замках!»

Передо мной раскинулся огромный холл — сердце замка, вырезанное из камня и высокомерия.

Сводчатые потолки уходили ввысь, теряясь в тенях, где, казалось, притаились призраки прошлых поколений Криос. Стены — из серого гранита, но не грубого, а отполированного до блеска, будто герцог Маркел велел, чтобы даже камень блестел от страха перед его величием.

Между колоннами — гобелены. Не просто тряпки с вышивкой, нет. Это были летописи.

Одна — битва при Красном Броде, где предок Криосов, судя по всему, перегрыз глотку врагу своими собственными зубами.

Другая — чествование первого герцога, держащего в одной руке меч, в другой — голову мятежника.

«Семейный альбом, однако! — мысленно фыркнула я. — Видимо, девиз “Порядок выше крови” они понимают буквально».

Под ногами — мрамор, холодный и идеально отшлифованный.

Каждый шаг по нему отдавался эхом, как будто замок слушал, кто идёт по его жилам.

А ещё — ковры. Не скромные дорожки, а целые реки шёлка, вытканные золотыми и серебряными нитями по багровой основе.

Герб Криос — красный лист на золотом поле — повторялся на каждом: на коврах, на флагах, на занавесках, даже на медных ручках дверей.

«Они не просто живут в замке. Они живут в своём собственном мифе. И всех, кто в него не вписывается — выметают».

Слева — арка, ведущая в столовую.

Справа — галерея, за которой, судя по запаху воска и пергамента, располагалась библиотека.

«Книги! Надо туда! — мелькнуло в голове. — Если и есть в этом мире знания о магии, они где-то в тех томах! Или в запретных трактатах».

Но миссис Торн резко дёрнула меня за рукав.

— Не отвлекайтесь, леди Кира. Хозяйка не терпит опозданий.

Мы спустились по лестнице.

Ступени — широкие, как для королевской процессии. На некоторых — выгравирована дата: день рождения наследника, день свадьбы герцога, день смерти.

Всего я насчитала двенадцать таких «особых» ступеней.

«Они даже смерть превращают в украшение!»

Внизу, у подножия, нас встретили два других стража, которые кивком головы заступили на службу, отпуская двух других, следовавших за нами от двери моей комнаты.

Они почти не шевелились, но их глаза — следили.

За миссис Торн.

«Интересно… Она — жена управляющего, но её тоже проверяют? Хах! Видимо, доверия в этом доме нет даже у “своих”. Очаровательная семейка мне досталась!»

Мы пересекли холл, прошли арку, ведущую в довольно длинный коридор, и оказались у двери столовой.

Они были из чёрного дуба, с медными вставками в виде переплетённых ветвей — та же символика, что и у Веридана, но здесь — искажённая, будто дерево вырвали с корнем и заставили расти вверх ногами.

«Даже в деталях — противостояние. Эльдария не просто не любит магию. Она боится её. И пытается стереть всё, что напоминает о ней».

Миссис Торн остановилась, и моих ушей коснулся её свистящий шёпот.

— Запомните: за этим порогом вы — не Кира из приюта. Вы — леди Криос.

Она посмотрела на меня — и в её глазах, впервые, мелькнуло что-то.

Не сочувствие, но очень близко.

А ещё предупреждение.

— Не говорите лишнего. И не перечьте леди...

Она схватилась за ручку двери, заметно бледнея.

Женщина как будто боролась с собой.

«Интересно… И что это с тобой, дамочка?»

— И держитесь подальше... от младшего господина. Старайтесь вообще не смотреть ему в глаза.

Я кивнула.

«О, миссис Торн… Ты что-то знаешь о нём, да? После его вчерашнего — «служанки ломаются слишком быстро» — кажется, я даже догадываюсь, что именно!»

Вздохнув полной грудью, что далось весьма непросто из-за стянутого корсета, я кивнула ещё раз, и миссис Торн с готовностью толкнула двери, пропуская меня вперёд.

Я вошла.

Подол кремового платья шуршал по мрамору.

В столовой пахло розмарином, жареным мясом и… напряжением.

Герцогиня сидела во главе стола, прямая, как палка.

Дориан — справа, уже с бокалом вина в руке, хотя было едва ли девять утра.

Балтус по той же стороне, но через стул дальше.

Он вроде не смотрел на меня, но я чувствовала его взгляд — липкий и неприятный, как паутина на коже.

Изара сидела слева и ковыряла в тарелке, но глаза — прикованы ко мне.

Я подошла почти до трапезного стола и изобразила поклон — один из арсенала условных рефлексов прошлой Киры, который та отработала в сиротском приюте до идеала.

Спина — прямая. Глаза — опущены, но не слишком. Губы — сомкнуты.

«Маска надета».

— Доброе утро, Ваша Светлость… лорды, мисс Изара — сказала, кланяясь — не слишком низко, не слишком высоко. — Простите за опоздание.

Герцогиня кивнула, быстро справившись с удивлением.

Видимо, моё приветствие ей реально понравилось, потому как улыбка леди задела не только уголки губ, но и глаза.

Это точно было облегчение.

— Садись, деточка. Ты — молодец.

Она указала на место между Дорианом и Балтусом.

«Чёрт! Здесь я буду чувствовать себя как в клетке между двумя хищниками».

Но выбора у меня не было.

«Сейчас тот самый период, когда нужно играть девочку-пай».

В голове отчётливо всплыла странная, но очень подходящая моему случаю фраза:

«Тактика победителя — убедить врага в том, что он делает всё правильно!»

Лакей в красной ливрее отодвинул для меня стул.

— Кхм… — я села.

Руки — на коленях. Спина — не касается спинки стула.

— Кажется, это будет куда проще, чем я думала, — улыбнулась герцогиня, слегка наклонив голову.

Дориан буркнул что-то невнятное и налил мне вина.

Я не тронула бокал.

— Благодарю, но пить до обеда вредно.

Он фыркнул.

— Какая благородная! А вчера ещё под копытами валялась!

Балтус тихо рассмеялся.

— Брат, не груби своей жене. Она… наша гордость.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Вполне искренне. Если бы на моём месте была Кира, ему вполне удалось бы расположить девочку к себе.

Собственно, к этому он и стремился, играя роль «хорошего полицейского».

Мысленно наступив себе на горло, я улыбнулась Балтусу в ответ, но взгляд опустила, как советовала миссис Торн.

— Итак, — снова перетянула моё внимание на себя герцогиня Криос. — Сегодня у нас интенсив. Мальчики, отправляйтесь к отцу. Изара… ты поможешь мне…

— Не хочу я возиться с… этой…

— Изара! — герцогиня ударила кулаком по столу.

Подскочили все — даже стражи вытянулись по стойке «смирно».

И только Балтус остался расслаблен, лениво потягивая что-то из своей чашечки. По запаху, кажется, кофе.

— Сестрица, не перечь нашей матери. И Кира — не «эта». Она — жена твоего брата… А ещё та, что заслужила поступком благосклонность сразу двух королей. Так что закрой рот и делай, что тебе говорит старшая рода.

Довольно резкий приказ, сказанный мягким голосом, промурашил всех в комнате. Причём куда сильнее громкого восклицания герцогини.

Я сидела, уткнувшись взглядом в свою тарелку, куда лакей дрожащей рукой аккуратно накладывал порцию омлета, прожаренные кусочки бекона и салат из овощей, порезанных на удивительно ровные квадратики.

— Спасибо, Балтус, — сдержано отреагировала герцогиня. — Ступайте, сыновья. Изара… тоже уходи. Я не собираюсь тратить время на твои детские обиды. Прочь! Аманда…

— Госпожа? — выступила вперёд миссис Торн, низко поклонившись.

— Сопроводи мисс Изару к её гувернантке. Скажи, что до вечера дочь наказана. Пусть перепишет свод правил из трактата «Домострой»... Те главы, о которых она, видимо, позабыла. Вон из моих глаз!

Изара всхлипнула, вскочила со стула и быстро выбежала из зала.

На это герцогиня цокнула языком, кивком головы принимая прощальные поклоны сыновей, последовавших за своей младшей сестрой на выход.

— Аманда… — услышав своё имя из уст госпожи, ключница замерла. — Как передашь моё распоряжение, сразу возвращайся. Поможешь с обучением моей невестки.

Миссис Торн снова поклонилась и ускорилась ещё быстрее.

Герцогиня посмотрела на меня.

— Итак… Кира. Ты должна научиться за сегодня держать вилку так, чтобы о твоём происхождении никто не вспомнил завтра, на королевском пикнике. А говорить так, чтобы не выдать своё безумие. И смотреть так, как смотрит польщённая милостью аристократов скромная леди.

Я опустила глаза.

— Постараюсь, Ваша Светлость.

— Ты обязана! — резко ответила Элиана, сжав крепко вилку в левой руке, а в правой — нож. — Завтра ты будешь стоять рядом с Дорианом, когда короли поднимут тост за новый союз. И поблагодаришь, когда тебе дадут слово! Чтобы все видели, что ты более чем довольна! Это ясно?!

Она наклонилась ближе, и её голос стал змеиным шёпотом:

— Очень надеюсь, что да. Иначе…

Я покорно кивнула, не поднимая глаз.

А сама чуть ли не смеялась мысленно:

«О, милая… Ты думаешь, что я боюсь боли? Или смерти? Да я отдала свою вечность, чтобы спасти малышку. Смерть — не угроза. Это… отпуск».

— Я не подведу дом Криос, — прошептала тихо.

Герцогиня улыбнулась.

— Умница.

Но я видела: она не верит. Именно поэтому приставила миссис Торн.

После лёгкого завтрака, которым мне особо не дали насладиться, начался ад этикета.

На меня как будто одномоментно свалили весь свод правил и законов… причём другого мира! И при всём при этом ожидали, что я выучу всё!

Как держать бокал.

Как кланяться.

Как улыбаться, не показывая зубов.

Как не смотреть на короля Веридана — в глаза королям смотреть считалось неприлично… что-то вроде вызова власти (я же этот момент сравнила со встречей с бешеными собаками!) — даже если он напрямую обращается к тебе.

Миссис Торн следила за каждым движением, каждым вздохом.

Откуда-то принесла хлёсткую лозинку и шлёпала меня ею по спине и рукам, если я задумывалась, или у меня что-то не получалось.

Слава Богу, эти шлепки были чисто символическими — не оставляли боли, только стыд.

«Как щенка дрессируют: “Сидеть! Лежать! Не скули!”»

А вот леди Элиана символизмом не ограничивалась.

Особенно когда дошло до поклонов.

С остальным я более-менее справилась: бокал держала тремя пальцами, вилку — как кинжал, улыбку — как маску.

Но кланяться меня в прошлой жизни никто не учил! Очевидно, я была свободной личностью в прямом смысле этого слова. Мне никто не указывал. Я целиком и полностью была Хозяйкой собственной жизни.

Поэтому, когда герцогиня, не стесняясь, принялась буянить, я еле сдержалась от ответной агрессии!

— Поклон! — рявкнула герцогиня, стоя передо мной в зале для приёмов, где даже эхо, казалось, боялось говорить громко. — Представь, что перед тобой король Майрос! Кланяйся солнцеликому! Или ты хочешь, чтобы тебя сочли мятежницей?

Я сделала лёгкий поклон головой — как только что учила миссис Торн.

«Вроде бы вежливо…»

— Дура! — Элиана схватила меня за прядь волос и резко дёрнула назад. — Это для слуг, которые осмелились заговорить с тобой!

Она подошла ближе, её дыхание пахло мятой, но меня как будто опалило ядом.

— Королю — земной поклон. Но не как нищенке! Ты — леди! Значит, глубокий реверанс. Спина прямая. Голова — склонена. Руки — на груди, как у благочестивой девы.

Она отпустила мои волосы и врезала пощёчину.

Это меня за доли секунды взбесило!

Щёки вспыхнули. Глаза защипало от злости, не от слёз.

— Ещё раз! — приказала она.

Я сжала зубы и опустила глаза в пол, чтобы эта дрянь не разглядела в моём взгляде свою смерть.

Ладно, пусть не смерть, но определённо точно пару вариантов сочного членовредительства!

Медленно выдохнув, чтобы выпустить пар, сделала приседание — глубоко и покорно.

Но, видимо, слишком быстро поднялась, потому что хозяйка дома Криос снова ударила меня. На сей раз рукой по плечу.

Весьма больно! И точно с дальнейшим последствием в виде синяка.

— Медленнее! — прошипела злобная гадина. — Ты должна задержаться в поклоне, пока он не разрешит тебе встать! Это — знак подчинения! Ты — ничто, пока он не скажет: «Леди Криос…»!

Миссис Торн молча наблюдала, и в её глазах — ноль эмоций. Только сухой кивок.

Я попробовала снова. На этот раз — медленно.

Опустилась максимально низко, как говорила Элиана, но в какой-то момент не удержала баланс и пришлось подставить одно колено, чтобы не запутаться в длинном подоле и не свалиться!

И тут, естественно — ошибка.

— Ты — не воин! — возмутилась герцогиня, больно пнув меня носком туфельки прямо в колено. — Женщина не опускает колени перед королём! Это — для вассалов! Ты — леди! Значит, только приседание! Никаких колен! Никакой земли под ногами! Ты — не монахиня, чтобы ползать!

Я встала с чётким желанием придушить кое-кого!

Спина горела.

Не от лозины.

От унижения.

«Какой тупой мир. Тут даже поклон — ловушка! Сделаешь не так — и ты либо бунтарка, либо нищенка, либо блаженная из монастыря… либо шлюха, которая слишком вольно держится».

— Перед королём Веридана так же кланяться? — спросила чисто для того, чтобы передохнуть и отвлечь свою злость. — Он же… тоже правитель.

Элиана презрительно поджала губы.

— Перед ним — ещё глубже. Потому что он — чужак. И маг.

Она подошла вплотную.

— Но если ты поклонишься ему ниже, чем нашему дофину, это будет выглядеть как вызов. А если недостаточно низко — неуважение. Ты должна почувствовать эту грань! — Герцогиня провела ногтями по моей щеке, после чего сжала мой подбородок. — Так что, моя дорогая, найди золотую середину. И тренируйся снова и снова, пока твоя спина не взвоет от боли, но выполнит изящный поклон!

Я кивнула, опустив глаза. А у самой на щеках чуть ли не лихорадка.

Элиана резко отпустила меня и отошла на центр зала.

Миссис Торн приблизилась и тихо прошептала:

— Попробуйте… как будто вы кланяетесь духам стихий. Не слишком низко — чтобы не выглядеть язычницей. Но и не слишком высоко — чтобы не показаться гордецом.

Я кивнула.

И на этот раз — сделала всё правильно.

Глубокое приседание. Спина — прямая, как струна. Голова — склонена. Руки — сложены на груди, будто в молитве.

Задержалась на три удара сердца, пока Элиана, скрипнув зубами, не процедила:

— Леди Криос, приветствую вас.

Только после этого медленно поднялась, чувствуя, как ноги дрожат.

«Не думала, что это так сложно!»

Герцогиня молчала какое-то время, с безразличием глядя на меня. Потом кивнула, удивив скупой похвалой.

— Наконец-то. Может, из тебя ещё выйдет леди. Ступай. Этого будет достаточно для пикника.

Выдохнув от облегчения, я вернулась в свои покои.

Миссис Торн следовала за мной по пятам, остановившись у самой двери.

— Если понадоблюсь — зовите. Без сопровождения леди не бродят по замку… даже собственному.

И ушла, оставив на посту двух стражей.

Я вошла в комнату и закрыла дверь.

И сразу стащила с себя платье, будто оно жгло кожу. Корсет впивался в рёбра так безжалостно, словно пытаясь выдавить из меня последнюю каплю терпения.

Я бросила его на пол не как леди, которую из меня делали более пяти часов занятий, ставших для меня пытками, а как человек, который ненавидит цепи.

Подошла к зеркалу.

На плече сразу заметила красный след от ноготков герцогини Элианы.

На щеке — отпечаток её руки.

На колене — синяк от её туфли.

«Гадина! Дрессировала меня, как собаку. А от агрессивных выпадов даже удовольствие получила, хотя старательно пыталась его замаскировать за высокомерием. Но зато теперь понятно, в кого Балтус такой садист! Герцог тоже может быть таким же. Я пока не особо его раскусила. Слишком мало знаю… и это, наверняка, к лучшему!»

Прикусив губу от досады и злой обиды, я переоделась в простенькое платье, которое Элиана назвала «домашним».

Герцогиня разрешила «воздушную прогулку» перед ужином. Не из доброты, конечно. Просто чтобы я набралась сил и не упала в обморок завтра на пикнике с непривычки. Пролежать два дня пластом после тяжелейших травм — не шутки. Магия магией, а организм человека непредсказуем.

Миссис Торн постучалась за час до условленного ужина, который я, слава Богу, буду вкушать в одиночестве, в комнате.

— Леди Кира, — вяло улыбнулась женщина, не входя. — Время прогулки.

Я молча вышла, накинув на плечи шаль, которую так же оставила хозяйка ателье.

— Следуйте за мной, — сказала миссис Торн. — Я проведу вас в беседку с любимыми розами госпожи.

Мы вышли в внутренний дворик, через ту самую галерею. Через неё пролегал путь в библиотеку, о которой я пока могла только мечтать из-за следующих по пятам стражей.

Дворик представлял собой невероятное зрелище, укрытое от всего мира. Вымощенный плитами, с фонтаном по центру и высокими стенами, увитыми плющом, дворик выглядел изумительно, только…

Только высокая ограда из живой изгороди немного раздражала взгляд, лишая его вида на далёкий горизонт, который всегда дарит смотрящему ощущение свободы.

Здесь же были только камень, вода и тишина.

«Не моё. Тюрьма с видом на фонтан».

Я медленно бродила по кругу фонтана, вдыхая прохладный воздух.

Миссис Торн же изволила остаться стоять входа. Стражи вообще замерли у дверей галереи. Причём с той стороны. Видимо, выходов из этого дворика не было. Или они не думают, что мне придёт в голову сбежать из этого «славного» замка.

Неожиданно мои мысли прервал мужской голос.

— Прогулка после такого дня? Мудрое решение, сестрёнка.

Я обернулась.

Балтус стоял в тени беседки, как будто кого-то поджидая.

«Наверняка меня!»

В руках младший сын герцога крутил очаровательную маленькую розу с белоснежным бутоном.

На лице — улыбка, тёплая, как солнце. Глаза — мягкие, почти заботливые.

«Маньяк… Определённо тут ошиваешься по мою душу. Хм… Посмотрим».

— Лорд Балтус, — сказала я, кланяясь, как меня сегодня полдня учили: не слишком низко, но и не слишком высоко. — Не ожидала вас здесь.

— А я — тебя, — ответил мужчина, подходя ближе.

Врёт!

— Смотрю, ваши тренировки сегодня прошли весьма успешно. Твой реверанс — идеален. Ты поразительно изящно его выполнила. Ничего красивей не видел! Представляю, чего это тебе стоило, сестрёнка. Матушка может быть… весьма требовательной в погоне за таким идеалом.

— Благодарю, — прошептала я, опуская глаза. — Да… это было тяжело. И я рада, что смогла справиться с поставленной передо мной задачей.

— Конечно, справилась, — он подошёл совсем близко. Герцогиня сказала бы, «неприлично близко»! — Ты ведь привыкла к… дисциплине. В приюте строгие воспитатели.

Он протянул руку к моей ладони, но спроси, прежде чем хватать:

— Позволь, посмотрю?

Я кивнула. Какие у меня ещё были варианты, чтобы не показать напряжённость или… настороженность?

Подозрительный и недовольный Балтус — это то, чего мне ни в коем случае нельзя получить на выходе сей «случайной встречи».

Я не дрогнула, когда его пальцы коснулись моих.

Холодные. Точные.

«Он проверяет, дрожу ли я. Боюсь ли».

— У тебя мозоли, — сказал весьма красивый брюнет, мягко улыбаясь. Я даже с неким сожалением подумала о том, что подобная красота оказалась с гнилым нутром. — Это от работы в приюте?

— Да… — прошептала я, смущённо потупив взор.

— Не бойся, — Балтус улыбнулся шире, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов. — Здесь ты больше не будешь работать. Ты — леди.

Он наклонился ближе, почти шепча:

— И, если Дориан будет груб с тобой… приходи ко мне. Я всегда готов помочь.

«Ясно! Продолжает играть в «хорошего полицейского». Как будто не он — самый страшный из всех».

Молодой Криос, проникновенно глядя мне в глаза, поцеловал тыльную сторону моей руки.

— Вы… очень добры, лорд Балтус, — отреагировала я, в голосе изо всех сил изображая робость, почти благодарность. Только внутри царил ледяной расчёт и толика брезгливости.

«Ненавижу лицемеров! Особенно таких качественных! Но… пусть думает, что я повелась. Пусть мечтает, представляя, как я приду к нему за помощью, едва таковая понадобится. Я же тем временем найду, как отсюда поскорее убраться! В идеале — вообще выйти их этой семейки посредством развода!»

— Не лорд, — мягко поправил гадёныш. — Просто… Балтус. Мы же теперь родственники, как никак.

«Вот именно, что НИКАК!»

Он наконец отпустил мою руку.

— Что ж, очаровательная Кира. Отдыхай. Завтра у всех нас важный день.

Балтус улыбнулся — и в этой улыбке не было даже намёка на угрозу. Такой милый парень, прям обнять и плакать!

Молодой аристократ наконец ушёл.

Миссис Торн тут же приблизилась, едва Балтус скрылся за окнами галереи.

— Вы хорошо держались, — сказала она, и в её голосе — что-то новое. — Но помните мои слова, держитесь подальше от лорда Балтуса. Он…

Женщина сглотнула, резко замолчала.

Так и не договорив, она круто развернулась и пошла в обратном направлении.

Только на ступенях бросила через плечо:

— Вам пора возвращаться. Ужин принесут через пятнадцать минут. Разрешите вас проводить в комнату.

Пришлось плестись за ней обратно, но проветрилась я, действительно, хорошо.

Принесла ужин Роуз. Я угадала её по голосу, когда девушка попросила у миссис Торн разрешения войти.

Девушка выглядела неважно: бледная, всё время морщилась, пока несла серебряный поднос с двумя блюдами и вазочкой булочек.

Наверное, давали о себе знать удары плетью, которые та заработала, обсуждая хозяев за их спинами. Нехорошо, конечно, но всё же бить людей за такую провинность я считала перебором.

Еда была простой: куриный бульон, хлеб, тушёные овощи. Без изысков, которые я сегодня видела утром на столе аристократов. Но вкус лёгкого ужина от этого не пострадал.

Я ела медленно, наслаждаясь каждой ложкой.

Когда закончила, миссис Торн убрала посуду, поклонилась и поспешила оставить меня.

— Утром пришлют горничных с платьем для пикника. Тогда же будет и ванна. Приятных снов.

Женщина ушла, и я, наконец, осталась одна.

Подошла к окну.

Ночь была тихой. Только ветер шелестел листьями в саду — такими же красными, как герб Криос.

«Завтра я увижу его. Эрика Морталиса. Короля, чей гнев может стереть города. Того, кого боялись все на континенте двух королевств. Что же ему сказать, чтобы он захотел забрать меня в своё королевство?»

Я вернулась к кровати.

Под подушкой лежал флакон от целителя. Последняя порция.

Я выпила её и тут же почувствовала тепло.

Ложиться спать было страшно после прошлой ночи, но я зря беспокоилась. Сегодня у меня в комнате не было никаких визитёров.

Рассвет застал меня не во сне, а в полудрёме, прерванной резким стуком в дверь — не вежливым постукиванием, а требовательным ударом, будто за ней стояла не горничная, а палач, пришедший за должником.

— Вставайте, леди Кира! — прозвучал голос, скрипучий и сухой, как пергамент, высушенный на солнце. — Шестой час! Пикник ждать не будет!

«ПЯТЬ?! Только пять утра?! Ты же сказала, что пикник начнётся не раньше девяти!»

Но миссис Торн была неумолима.

Я с трудом открыла глаза, чувствуя, как каждая кость в теле ноет в унисон с памятью о вчерашних пытках этикетом.

Но больше всего — рёбра.

Те самые, что были изрядно повреждены копытами коня, а теперь, благодаря магии целителя, экстренно быстро заживали, но не забывали о боли.

В комнату вошли трое: миссис Торн, невозмутимая, как статуя, и две горничные — одна с ведром горячей воды, другая — с платьем, уложенным на бархатной подушке, будто это не одежда, а святыня.

— Быстрее, — приказала миссис Торн, не глядя на меня. — У хозяйки нет терпения на вашу медлительность. Весь замок уже на ногах.

— Почему так рано-то? — не смогла удержаться от жалостливого тона.

— Три часа на туалет — это стандартный минимум. Особенно для вас — в прошлом городской жительницы. Сейчас мастерицы приведут в порядок ваши руки. Ноги тоже подлежат тщательней обработке. Затем массаж на всё тело, эпиляция и обработка кремами растительного происхождения, которые придадут коже сияние и здоровый вид. Далее… Так! Хватит болтать! — остановила сама себя женщина, одарив меня суровым взглядом. — На это времени нет. Вставайте, и сейчас всё узнаете сами!

Меня подняли с постели, как куклу, и повели за ширму.

Там, не спрашивая разрешения, сняли ночную рубашку, обнажив тело, всё ещё покрытое жёлтыми и зеленоватыми синяками — последствиями от падения и… вчерашнего урока «дисциплины».

Горячая вода обожгла кожу, но я даже не пикнула — это была моя любимая температура. Не то, что позавчера, когда мне пришлось купаться в бадье с еле тёплой водой.

Внутри так же всё кипело:

«Как такое может нравится — когда тебя купают едва знакомые девушки?! Быть леди — не прикольно! Чувствуешь себя куклой. Тебя можно мыть, одевать, выставлять напоказ, как статуэтку. Но я — не кукла! Я — живой человек!»

Два часа меня передавали из рук в руки, работая точно по спектру услуг, который успела огласить миссис Аманда Торн.

Потом начался вообще Ад.

Корсет.

Тугие шнуровки, затягиваемые с такой силой, будто моя талия — враг, которого нужно сломать.

Каждый виток верёвки — удар по рёбрам, каждое движение — агония, приглушённая лишь моей волей не показывать слабость.

Я стиснула зубы, впиваясь ногтями в ладони, пока горничные, не обращая внимания на мою бледность, укладывали волосы в сложную причёску, куда вплетали нити маленьких белых жемчужин, чтобы, глядя на меня, никто даже не вспомнил, что Кира — сирота из приюта.

Платье — небесно-голубое, из того самого шёлка с перламутровым отливом, что так разозлило Изару, мягко облепило тело, как вторая кожа, идеально подчеркнув изящную хрупкую фигуру, которая раньше принадлежала моей недоедавшей предшественницы, а теперь досталось мне.

Лёгкое, почти невесомое, но с тучей тяжёлых подъюбников. Да таких, что я едва могла идти. Зато теперь стало понятно, почему леди ходят так медленно и плавно — при таком весе сильно не разгонишься!

— Прекрасно, — одобрительно кивнула миссис Торн, поправляя складку на рукаве. — Вы не опозорите дом Криос.

«О, я опозорю его. Только не так, как вы думаете».

Кареты ждали у главного входа — три чёрные громады, обитые бархатом, с гербом Криосов.

Герцог и герцогиня — в первой.

Изара — во второй, с гувернанткой.

А мне… досталась третья.

И компания из двух братьев.

Дориан, уже пьяный к полудню, ввалился в карету, едва я успела сесть.

За ним Балтус.

Последний тут же захлопнул дверцу, отрезая нас от света и воздуха.

— Ну что, — осклабился пьяно Дориан, буквально падая на лавку, стоящую напротив моей, — наконец-то ты выглядишь как настоящая жена наследника. Да, Бал? Хороша, моя жёнушка?

— Леди Кира, — мягко улыбнулся Балтус, хотя его глаза горели куда опаснее, чем у наследника герцога. — Вы, действительно, прекрасно выглядите.

Дориан нахмурился, считывая что-то на лице своего младшего родственничка.

После чего сразу наклонился ближе ко мне, обдавая жутковатым комбо: запахом спирта, мяты и… похоти.

— Я рад, что ты окончательно поправилась. Сегодня я приду к тебе.

Он усмехнулся, проводя пальцем по краю моего ворота.

— Велю горничным приготовить тебя для брачной ночи. Не люблю неухоженных девок. Ты должна быть идеальной.

Мир покачнулся.

Не от страха — от ярости, такой ледяной и чистой, что я почувствовала, как сжимаются пальцы в перчатках.

«Брачная ночь?! Ах ты, пьянь подзаборная! Чего удумал!?!»

Но на лице — ничего.

Только лёгкий румянец, опущенные ресницы, дрожащие губы, что в прочем легко сошло за демонстрацию скромного, немного нервного смущения. Кира же девственница… Что как по мне только минус.

— Я… постараюсь, господин, — прошептала едва слышно, проглатывая весь арсенал отборного мата, который крутился у меня на языке.

Дориан рассмеялся, довольный моей реакцией.

— Вот и умница! — провёл пальцами по моему подбородку и откинулся на спинку, закрыв воспалённые глаза.

А я сидела, сжав челюсти, и заряжалась полученной мотивацией:

«Сегодня. Обязательно сегодня и никак не позже! Я найду способ поговорить с Эриком Морталисом. И попрошу его избавить меня от «благостей» его «коллеги». А потом… потом разведусь! Дальше что будет — мне неведомо, но точно я не лягу в постель с этим выродком!»

Балтус внимательно наблюдал за мной всё это время, в отличие от своего брата, умиротворяюще похрапывающего.

В какой-то момент он коснулся моей руки и приложил указательный палец к своему рту, призывая сохранять молчание и спокойствие.

Нагнувшись так, что свободного пространства между нами не осталось, парень фактически вжал меня в стенку кареты. После чего я почувствовала ухом сначала его дыхание, а уж потом сам шёпот дошёл до моего сознания.

— Мой брат бывает жесток в постели… Я постараюсь его отговорить, но… Ты же понимаешь: он в своём праве. Да и никто наследнику не отказывает. Но я могу помочь… помочь облегчить твой дискомфорт. Приди ко мне сегодня сразу после пикника. Я буду нежен… Постараюсь показать тебе женское наслаждение! И, когда наступит время Дориана, тебе не будет больно.

Карета остановилась.

СЛАВА БОГУ! А то я уже в который раз за двое суток видела перед собой кровавую пелену ярости, а не реальность, которая так мерзко и подло не уставала проверять меня на прочность!

Мы приехали.

Всхрапнув, Дориан резко сел.

Балтус к этому времени отстранился от меня на достаточное расстояние и первым вышел из кареты.

Дориан — за ним, морщась от яркого осеннего солнца.

Естественно, руку подавать мне муженёк даже не подумал.

Впрочем, лакеи справились прекрасно и без него.

Как только оказалась на дорожке, мощённой гладким булыжником, огляделась.

Королевский парк выглядел весьма ярко в осеннем колорите. Огромный, как целый мир, он раскинулся перед нами, утопая в золоте осени.

Деревья, одетые в багрянец и янтарь, шелестели на ветру, будто кланялись прибывающим аристократам.

По лужайкам, усыпанным опавшими листьями, были расставлены шатры — не простые, а настоящие дворцы из шёлка и парчи, с золотыми шнурами, бахромой и гербами великих домов.

В центре — два самых больших шатра: белый и чёрно-золотой. Оба с королевскими символами: слева — солнце в лучах (Майрос Викенский, Эльдария), справа — голое дерево с корнями (Эрик Морталис, Веридан).

Аристократы потихоньку сходились именно там, под навесом, где слуги старательно раскладывали утончённые закуски и разливали целые пирамиды хрустальных фужеров.

Элита выглядела шикарно! Дамы в платьях, расшитых драгоценностями, смеялись, прикрывая рты веерами. Лорды, в камзолах, отливавших серебром или золотом в нашивках, пили вино и вели беседы, полные скрытых угроз и лести.

Всё — безупречно. И всё — ложь.

Меня повели к главному шатру.

Дориан.

Он держал меня за локоть не как муж, а как владелец.

Герцогиня шла впереди, гордая, как королева. Рядом с ней великий герцог дома Криос.

Изара — позади родителей, в моей с Дорианом и Балтусом параллели. При этом эта соплячка умудрялась бросать на меня ядовитые взгляды — очень уж ей моё платье не понравилось. Оно действительно выглядело изумительно даже среди вычурных нарядов придворных.

Я прекрасно это видела, считывая одинаково завистливую реакцию дам на меня, пусть она и была мимолётной.

Оставив это бесполезное занятие, посмотрела вперёд. Туда, где, по слухам, должен был сидеть он.

Король Веридана.

Тот единственный, кто способен лишить меня «милости» Майроса Викенского и придумать другую награду.

Тот, кого опоят сегодня, если я не предупрежу.

«Жди меня, Эрик. Я иду…»

Но ждать пришлось мне. Причём долго, потому что короли соизволили совещаться в белом шатре на свои правительственные темы.

Мне же пришлось снова и снова переживать обряд «знакомства», который учинила герцогиня. Она приказала мне и Изаре следовать за ней… и это были самые унизительные сорок минут. По крайней мере, те, что я помню.

Герцогиня Элиана повела нас — меня и Изару — по кругу, как пастух ведёт двух овец на продажу: одну — ценную, другую — для сравнения.

— Леди Веллингтон, — начала она, останавливаясь у группы дам, собравшихся у фонтана в форме солнца, — позвольте представить вам мою невестку, леди Киру Криос. Ту самую, что спасла любимца принца Веридана.

Женщины повернулись — медленно, с достоинством… которого точно там не было.

Их платья стоили, наверное, как пара деревень! Их улыбки — лживые оскалы пираний.

— Ах, вот она! — протянула одна, высокая, с лицом, выточенным изо льда и зависти. — Та самая «городская сумасшедшая», что бросилась под копыта?

— Бросилась — да, — мягко вставила другая, поправляя бриллиантовую брошь в виде змеи, — но, видимо, не настолько сумасшедшая, раз теперь носит имя Криос. Хотя… — она прищурилась, оглядывая меня с ног до головы, — платье, конечно, подобрано удачно. Жаль, что не спасает от… происхождения.

Изара рядом тихо хихикнула, прикрыв рот веером.

Я чувствовала, как её взгляд скользит по моим рукам — ищет мозоли, следы работы, недостатки, которые выдадут во мне «приютскую дурочку».

Но не находила, потому что меня сегодня отлично отшлифовали служанки миссис Торн.

— Вы так добры, леди, — тихо прошептала я, опуская глаза, как полагается скромнице. — Я просто… счастлива служить дому Криос… несмотря на своё происхождение.

— О, как трогательно! — воскликнула третья дама, с голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Такая скромность! Прямо сердце растрогала!

Изара снова фыркнула.

А я — стояла.

Спина прямая.

Дыхание ровное.

Но внутри — кипело.

«Вы — не леди, а истинные хабалки! Паучихи мерзопакостные! Вы плетёте сети из сплетен, а потом радуетесь, когда кто-то в них запутывается. Но я — не муха. И моей крови вам не видать!»

— Дамы, — раздался вдруг мягкий, почти ленивый голос, — неужели вы позволяете себе так открыто насмехаться над героиней?

Все обернулись.

Балтус.

«Опять? Чёртов герой!»

Младший сын семейства Криос подошёл, как будто случайно, но в его походке — уверенность хищника, знающего, что стая уже принадлежит ему.

— Леди Кира, — сказал он, обращаясь ко мне, но глядя на дам, — я уже говорил, но повторюсь снова: вы сегодня выглядите особенно прекрасно. И не только внешне. Ваш поступок — достоин песен.

Затем повернулся к сестре и матери и улыбнулся — с лёгким укором, но с весьма ощутимым предупреждением в голосе:

— Не стоит забывать: именно благодаря леди Кире дипломатическая миссия не сорвалась. А значит — и ваши сыновья, и ваши дочери, и ваши титулы остались целы. Будет нехорошо, если шпионы короля Эрика услышат такое пренебрежение в адрес героини маленького принца.

Молчание.

Леди Веллингтон слегка побледнела.

Другие — переглянулись.

— Мы… конечно… не имели в виду… — запнулась та, что с брошью-змеёй.

— Конечно, не имели, — кивнул Балтус, всё так же улыбаясь. — Просто… немного позабыли, что в Эльдарии героев не унижают. Их — чествуют.

Он выставил для меня локоть, галантно приглашая:

— Позвольте, леди Кира? Как заботливый родственник, не могу не предложить немного аппетитных закусок. Вы такая бледная и худенькая… Боюсь, если ветер в парке усилится, мы можем лишиться вашего прекрасного общества.

Я кивнула, едва касаясь его рукава, хотя даже этого мне безумно не хотелось.

«Он опять это делает — играет роль славного парня. Но зачем так откровенно? Чтобы держать в поле зрения? Или… чтобы убедить, что он — мой защитник?»

Балтус повёл меня к фуршетным столикам, где слуги разливали шампанское в бокалы, тонкие и прозрачные, как слёзы гор.

Дориан тоже был здесь. Даже мне было стыдно наблюдать, как он «разобрал» почти половину пирамиды, опрокидывая в себя один хрустальный бокал за другим. Честное слово, как верблюд у водопоя!

— Выпей, — предложил Балтус, подавая мне фужер. — Тебе нужно немного расслабиться. Моя мама… неутомима.

Я взяла бокал и поднесла его к губам, но пить не осмелилась.

Сделала вид, что пью.

«После его слов в карете — ни капли в рот! Ни глотка. Он легко может опоить меня какой-нибудь долгоиграющей бурдой, чтобы через два часа я не смогла оказать сопротивления или того хуже — сама прибежала к нему на дефлорацию».

— Почему так скромно? — тихо спросил молодой лорд, наклоняясь так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на виске. — Это очень вкусное шампанское… или ты не доверяешь мне?

— Я… просто не привыкла к таким напиткам, лорд Балтус, — прошептала, опуская глаза.

— Просто Балтус, — поправил маньяк, и в его голосе — ласка, будто он действительно заботится. — Мы же договаривались.

Балтус провёл пальцем по моему запястью — не касаясь кожи, только касаясь перчатки.

— Ты так напряжена… Я вижу это. Не бойся. Я… рядом.

«Как раз это меня и напрягает!»

И снова — тот же шёпот, что в карете:

— Я обязательно тебе помогу… Только приди ко мне. Я научу тебя, как быть женщиной.

«Научит? Пф! Чему?! Как терпеть пытки? Как молчать? Или наоборот — как кричать?»

— Вы очень добры, — вопреки раздражению отреагировала более чем спокойно, и в голосе — робость, почти благодарность.

Только в крови клокотал адреналин, который молил всё тело оттолкнуть наглого ушлёпка подальше от себя.

Еле сдерживалась, находясь в единодушии с собственными порывами.

Выручили фанфары.

Громкие, неожиданные.

Я вздрогнула, немного расплескав дорогое шампанское, как только оркестр протрубил торжественное начало пикника.

Из белого шатра вышли двое.

Короли. Это мне подсказал осколок разрозненной памяти, доставшейся от бедняжки Киры. Причём тот, который был из видений, потому как сиротка из приюта никак не могла видеть королей вживую, проживая в здешней глуши.

Сначала вышел Майрос Викенский — полный, с небольшим животиком, с бородой — почти точной копией бороды герцога Криоса — густой, чёрной, ухоженной. Наверное, это здесь было на пике моды, хотя я особого шарма в бороде не видела.

Ростом Майрос — ниже среднего, но корона на голове компенсировала всё: высокая, золотая, с сияющим рубином по центру, будто специально выкованная, чтобы добавить ему роста и величия.

Лицо — добродушное, но глаза — холодные, как у торговца, считающего прибыль.

За ним неспешно шагая появился Эрик Морталис.

Морталиса Кира видела только в своём видении, и там он выглядел весьма жутко.

А здесь…

Моё дыхание перехватило.

Он был… другим.

Не таким страшным, с чёрными прожилками вен на коже, с глазами — бездной.

Не чудовищем.

Не варваром.

Он был красивым и статным мужчиной.

Около тридцати пяти, высокий, широкоплечий, в простом, но безупречно сшитом камзоле чёрного цвета, с золотой вышивкой.

Кудрявая, тёмная шевелюра, слегка растрёпанная ветром.

Короткие усы, подчёркивающие твёрдость подбородка, и лёгкая небритость.

А глаза…

Тёмно-синие.

Как у того, кто поднял меня с мостовой.

Мороз пробежался по телу.

«Ох! Неужели? Он… он тот самый, кто меня спас?»

Эрик окинул толпу взглядом — спокойным, но пронизывающим, будто видел не лица, а души.

И в какой-то момент… его взгляд задержался на мне.

Всего на миг.

Балтус, стоя рядом, тоже заметил это.

Его пальцы слегка сжали мой локоть — не больно, но предупреждающе.

— Не смотри на него слишком долго, — прошептал он. — Это… неприлично. И ты привлечёшь его внимание.

Но я даже не собиралась слушать его советы.

Я смотрела на Эрика.

И впервые за эти дни — воодушевилась, потому что его внимание — моё спасение!

Взгляд Морталиса задержался не дольше минуты на моём лице, после чего продолжил со скукой изучать остальных собравшихся, как будто я резко перестала быть спасительницей пёсика его сына. Точнее Кира перестала. Или я?!

«Совсем запуталась!»

Одно меня заело до червоточины: мысль, что Эрик возможно не поможет. Раз он не особо настаивал на своём праве долга, передав его королю Эльдарии… вдруг он вообще находил случившееся, как обременительное происшествие?

Если Эрик не видит во мне спасительницу, а лишь… обременение, случайность, которую его королевская гордость позволила «оформить» как подвиг…

Тогда у меня большие проблемы!

А вокруг словно никто не замечал моих переживаний.

Элита встречала своих королей!

Дамы с улыбками, острыми, как лезвия, и глазами, полными презрения, замаскированного под любопытство, громко аплодировали, поглядывая на меня.

Лорды торжественно кланялись.

И я — в центре этого холода, с рёбрами, всё ещё ноющими от «лошадиной аварии» и корсета, и сердцем, бьющимся в панике:

«А вдруг он реально не захочет меня слушать? А вдруг он скажет: "Ты сделала своё дело. Иди"… и оставит меня здесь?»

И тогда — смерть.

Не физическая.

А та, что губительнее: моральная. Потому что мне не совладать с силой и властью дома Криос. Не оказать достойного сопротивления! Они задавят мои «нет» в зародыше, согнув в три погибели.

«И быть мне тогда тенью в доме, где все друг друга тайно ненавидят, улыбаясь в лицо. Рожать Дориану. И смотреть, как мои глаза — медовые, живые — превращаются в стеклянные, как у чучела».

Но не успела я утонуть в этом ужасе — как подкрался тот момент, ради которого меня сюда привели, как куклу — напоказ.

Герцог и герцогиня Криос шагнули вперёд — чётко, синхронно, как два клинка, вынутых из одних ножен, приближаясь к королям.

Они остановились у подножия небольшого настила, куда уже взошли короли, чтобы устроиться на двух одинаково великолепных трона. Майрос — с добродушной улыбкой, за которой таился расчёт, а Эрик с мрачным безразличным лицом.

Дориан резко схватил меня за локоть — не как муж, а как владелец, вытаскивающий товар на показ. Схватил, чтобы подвести следом за своими родителями. Для представления ко двору.

— Иди, — прошипел он, перегаром обдавая мне висок. — Не опозорь семью.

Я пошла.

Куда деваться?

Шаг.

Ещё шаг.

Подол платья шуршал по гравию, как предсмертный шёпот.

За спиной — никого. Никто не осмелился поддержать наше шествие.

Балтус остался в толпе, наблюдая с той же непроницаемой улыбкой, что и всегда. Изара — рядом с братом. Только с выражением злорадства на лице, будто уже представляла, как меня уведут в башню за «неуместное поведение».

Мы остановились перед тронами.

Герцог Маркел склонил голову — не слишком низко, но с достоинством. Герцогиня Элиана сделала идеальный реверанс, будто репетировала его всю жизнь, хотя так оно и было.

Дориан — буркнул что-то невнятное и поклонился, едва не упав.

А я…

Я тоже опомнилась и присела в реверансе, застывая в неудобном положении.

Спина — прямая, в руках — изящество. И только глаза… Глаза уставились в Эрика. И внутри — крик:

«Смотри на меня, король! Смотри! Я — та, кто очень тебе нужен! Я — твой единственный шанс… и, возможно, последний!»

Но он не смотрел.

Он смотрел мимо, как будто я — уже не имела значения.

«Блин! Надо что-то делать! Надо как-то заинтересовать его! Чтобы… Чтобы он захотел поговорить со мной наедине, потому что кричать о несправедливости сейчас — дичайшая ошибка, которая аукнется мне прямо сразу! Не удивлюсь, если меня тут же уведут с пикника обратно в замок!»

Пока я всё это думала, Майрос Викенский расплылся в улыбке — тёплой, почти отеческой, будто перед ним стояла не «приютская дура», а любимая племянница.

Король Эльдарии передумал садиться на трон, а довольно живенько для своей полноты спустился по трём ступеням настила и подошёл к нам, приказывая.

— Мои дорогие и верные Криос! Ах, леди Элиана, вы как всегда прекрасны! Ох… а вот и она… милая Кира! — воскликнул он, протягивая руку, будто собирался коснуться моей щеки, но в последний миг отвёл пальцы — не сочтя достойной даже этого жеста. Я выпрямилась следом за остальными Криос, слушая гнусавый восторг толстяка. — Какая вы здоровая, какая свежая! И как прекрасно держитесь после такого… несчастья! Это не может не радовать Нас. Эрик, как ты считаешь?

Он повернулся к правителю Веридана, ожидая поддержки.

Тот лишь кивнул — сухо, без тени одобрения, с тем выражением, будто его заставили подтвердить неприятную, но необходимую формальность.

Было видно: он не хотел этого спектакля.

Но Майроса это не смутило. Наоборот, король засмеялся, хлопнув Дориана по плечу так, что тот едва не споткнулся.

— Ну что, наследник? — весело спросил король, понизив голос, но так, чтобы слышали все. — Брачная ночь прошла достойно? Уж не томишь ли ты свою прелестницу?

Дориан покраснел, забормотал что-то невнятное:

— Нет… ещё… не было… времени…

— Не тяни! — добродушно, но с ледяной твёрдостью отрезал Майрос. — У тебя, дружок, три месяца, чтобы доказать, что твоя жёнушка — настоящая женщина, а не просто красивая статуэтка! А то… — он многозначительно пожал плечами, — законы Эльдарии не терпят пустых браков. Боюсь, исключений нет даже для таких самоотверженных прелестниц, как наша Кира.

И тут — врезалось. Информация! Как молотом в висок.

Закон.

Тот самый, из разряда «общих сведений и правил мироздания», которые передались мне в тусклой памяти Киры так же, как знание чтения и письма, счёта и менталитета.

В Эльдарии после свадьбы супругам давалось ровно четыре месяца — не больше — на то, чтобы жена забеременела.

Без обсуждений. Без «мы ещё молоды». Без «подождём подходящего момента».

Если нет ребёнка — брак аннулируется. Аннулируется — как ошибка, как недоразумение, как неисполнение долга перед троном, ведь Майрос был ярым сторонником многодетности.

У него самого было тринадцать детей! Десять принцесс и трое принцев, воспитанных «властной рукой на благо государства».

И он не терпел, чтобы его подданные — особенно знатные — транжирили кровь рода.

Осознав это, в один момент во мне всё перевернулось.

Но вместо праведного возмущения и злости — восторг!

«Если не получится добиться развода сейчас… Если Эрик откажет… Если я не сбегу до ночи… То мне всего лишь нужно: раз — избегать супружеских обязанностей, два — не забеременеть, если избежать обязанностей не получится». — Да, такие себе перспективы вырисовывались, но всё же это лучше, чем пожизненное прозябание в крепости Криос под гнётом «великого» рода!

Но… Это было не спасение. Не похоже на него.

Скорей отсрочка. Но отсрочка — это шанс, а шанс — это время. Время — чтобы найти путь к свободе. Время — чтобы раскрыть заговор. Время — чтобы стать сильнее и дать отпор!

Я опустила глаза, изображая скромное смущение, но внутри — загорелась искра.

«Так! Рано… рано ты руки опустила. Может и не понадобятся местные зелья от нежелательной беременности! Лучше начинай думать, как привлечь внимание Эрика, чтобы избежать этих жутких планов «Б»! Как? — поторопила себя, пока Майрос давал пошлые советы на тему первой брачной ночи под тихие хихиканья своих подданных. — Даром ясновидения — как ещё?! Но не при всех же! И…»

Метание моих мыслей было прервано громким вскриком.

Резко обернувшись, я увидела на скорую руку возведённую псарню, дверь в которую распахнулась, выпуская на волю здоровенных зверюг, мало напоминающих гибких гончий или лопоухих охотничьих собак.

Огромные, с капающей пеной из пасти, рычащих не тише двигателя машины, внезапно пришедшей на ум для сравнения — эти питомцы Майроса выглядели чрезвычайно опасными.

Но хуже всего было то, что нацелились твари на единственное животное, бегающее свободно по парку — золотистого щенка принца Веридана.

Это именно он кричал.

Видя опасность, Лирен Морталис сделал единственное, на что способен любящий хозяин и верный друг… даже несмотря на свои пять годиков!

Он с трудом подхватил щенка под лысое пузико и повернулся к угрозе спиной, прикрывая щенка собой.

«Глупый-глупый принц!» — пронеслось у меня в голове, а ноги уже бежали.

Бежали к принцу, чтобы заслонить его от опасности так же глупо, как он закрыл собой щенка, подставляясь. Ребёнок же!

Выпущенные кем-то тупорылым твари отставали от меня на какие-то пару метров, хотя мы срывались с места почти одновременно.

Визги и громкие восклицания аристократов жутко раздражали слух.

Как и громкий топот стражей, неповоротливо бегущих в своей тяжёлой броне, как стадо носорогов.

Куда, спрашивается, они смотрели, оставив без присмотра принца… и дверь, на которой, точно обезьянка, повисла белокурая девочка лет двенадцати. Мельком глянув на неё, я быстро предположила: принцесса Эльдарии. Одна из старших. Голову девочки венчала такая же высокая корона, как у её хамовитого, беспардонного отца.

А потом рассуждать было некогда.

Я достигла цели: подхватила пискнувшего от испуга принца и… побежала дальше.

Страх погнал и логика, которая работала под атакой адреналина, призывая бежать быстрее.

«Стоять и ждать нападения огромных бойцовских собак — дурость! Убегая, есть шанс дождаться помощи от бестолковых стражей Майроса!»

Но не они спасли меня и мальчика.

Это был тоже страж. Высокий, загадочный — с маской на половину лица и капюшоном на голове, но другой.

«Ассасин», — мелькнуло в голове одновременно знакомое и незнакомое слово. Наверное, из прошлой жизни.

В руке стража в чёрном плаще мелькнула сталь, и самая быстрая из тварей, которая клацала зубами, пытаясь схватить меня за пятки, с визгом рухнула на пожухлый ковёр из опавших листьев.

Я толком ничего не видела — неслась вперёд, к чёрному шатру, где никого не было. Аристократы Эльдарии быстро разбежались по шатрам, вслед за жирным правителем. И только Эрик Морталис со своими телохранителями сражались против взбесившихся псов Майроса. Эрик, ассасин и… Балтус.

Я ворвалась в чёрный шатёр, задыхаясь, с мальчиком на руках, чьё тельце дрожало, как у испуганного птенца. Его щенок, прижатый к животу, скулил, впиваясь когтями в мою руку. За спиной — лай, рёв, звон стали, крики. Но внутри — тишина. Только тяжёлое дыхание да стук собственного сердца, готового вырваться из груди.

Не успела я опустить принца на ковёр, как в шатёр шагнул он.

Эрик Морталис.

С обнажённым мечом в руке, на лезвии которого капала чёрная кровь однозначно не простых псов, он выглядел устрашающе.

Камзол короля был изорван у плеча, на щеке — свежая царапина, но взгляд — ясный, с прищуром.

Он окинул меня одним движением глаз, после чего подошёл к сыну, опустился на одно колено, схватил сына за плечи и резко прижал к себе — не театрально, а по-настоящему, как отец, который только что чуть не потерял самое дорогое.

Лирен зарылся лицом в его грудь, всхлипывая:

— Папа… они хотели убить Роуна!

— Ты жив, — выдохнул Морталис, и в голосе отчётливо прозвучало облегчение.

Мне достался ещё один острый взгляд.

Больше в нём не было стеклянного безразличия.

Там засел острый интерес.

«Я добилась своего! Пусть и совершенно случайно!» — успела похвалить себя, прежде чем король заговорил:

— Вы снова бросились за защиту слабого, леди Кира. Сначала фамильяр моего сына, теперь сам Лирен… Уже второй раз за неделю. Это глупость… или расчёт?

Я не опустила взгляд. Не смутилась. Не стала изображать скромную спасительницу.

Решила рубить с плеча пафосом.

— Это судьба, ваше величество.

Он хмыкнул.

— Неужели? Что ж. В таком случае я благодарен ей за то, что она снова и снова сталкивает меня с такой храброй девушкой. Распоряжусь сегодня же одарить вас по-королевски! И…

Лирен улыбнулся, хватая меня за руку.

— Так это ты спасла Роуна? Спасибо!!!

Перчатка съехала с запястья, и пальцы мальчика коснулись моей кожи.

Я поняла сразу, что ЭТО произойдёт прямо сейчас — один из приступов Киры. И была почти готова к этому.

Только, в отличие от девушки, которая всегда жмурила глаза, чтобы никто не понял по ним, что она — маг, я подняла взгляд на короля и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Туман встал перед взором.

Слуха коснулся страдальческий стон боли… потом женский злой смех.

Когда туман развеялся, передо мной предстала картинка будущего — будущего Лирена.

По крайней мере, я именно его узнала в молодом парне семнадцати лет, прикованном к стене цепями в тёмной комнате с влажными серыми стенами.

Он страдал. Ему было больно.

Белокурая красивая девушка хлестала Лирена кнутом, безумно смеясь от каждого его стона.

Меня затрясло.

Рядом кто-то вскрикнул. Кажется, реальный Лирен.

Меня куда-то дёрнуло в сторону.

Я покачнулась и упала на задницу, будто выныривая из туманного видения.

Тишина.

В палатке стояла тишина.

Даже за стенами шатра, казалось, стихли крики. Словно сама осень замерла, в шоке от увиденного мною.

Надо мной, сверкая яркими синими глазами, стоял Морталис.

Рядом с ним, прижимаясь к отцовскому бедру — Лирен.

— Судьба, говорите? — задумчиво протянул король Веридана, хищно улыбнувшись.

— Она самая, — хрипло прокаркала я, с трудом поднимаясь на ноги. — И ей есть, что вам предложить!

— Ваше Величество! — ворвалась в палатку полная женщина, рыдая навзрыд. — Ваше Высочество! Зачем? Зачем вы убежали от бедной Моник?

Не разрывая взгляда, Эрик приказал:

— Мадам Моник, отведите Лирена в его палатку. Дайте что-нибудь сладкое. Он перенервничал. Сынок, я зайду к тебе сразу, как только освобожусь. Сейчас у меня… дела.

— Да, отец, — послушно кивнул мальчик, реагируя по-взрослому.

Всхлипывая, мадам Моник вывела мальчика и пса из палатки.

— Итак, — сразу перешёл к «делу» Морталис, на секунду бросив взгляд куда-то поверх моего плеча. — Вы — маг. Каким даром владеете? И что хотите мне предложить?

— Предвидение, — ответила, не моргнув, ликуя в душе, что сумела выйти на ту прямую, которая поможет мне вырулить на правильный путь жизни. — В ту ночь, когда я попала под копыта, я видела будущее, которое должно было наступить, если щенок умрёт. Города в пепле. Реки — в крови. Тысячи погибших. И вас… вас, окутанного тёмной магией, несущего смерть, как чёрный туман.

Король побледнел, крепко стиснув челюсти.

— Это… невозможно. Я контролирую тьму! Если только…

— Если только кто-то не подсыпал вам снадобье, — перебила я. — Это случилось в моём видении. Сегодня. Сразу после того, как вы и король Майрос подпишите брачный договор. В бокал вина. Вы сначала почувствовали слабость, головокружение… и едва сдержали себя. Но потом, если бы щенок погиб, явился один из ваших стражей, чтобы доложить об этом. Его Высочество стал бы рыдать, и вы… вы бы потеряли контроль.

Эрик замер. Его пальцы сжались в кулаки. В глазах ярость и страх. Страх перед тем, что кто-то знает о его слабости и собирается использовать её.

Он молчал долго. Смотрел на меня, будто взвешивая каждое слово, каждую черту лица, каждую тень в глазах.

— А что вы видели сейчас?

— Ммм… Вашего сына. Повзрослевшего. Я расскажу всё в подробностях, когда вы избавите меня от… «милости» короля Викенского и разведёте с Дорианом Криос.

— Смахивает на шантаж, — хмыкнул король, но меня не обманула его показательная весёлость.

«Он приплюснет меня, как муху, если захочет!»

И я замолчала в ожидании.

«Всё, что надо, уже сказала! За тобой ход, красавчик».

— Вы — уже жена наследника герцога Криос, — наконец протянул Эрик. — Вы связаны браком. В Эльдарии нет разводов. Только аннулирование, если женщина бесплодна… И это неплохой вариант, если мы хотим оставить ваш уникальный дар в тайне. «Мы» же хотим?

— Безусловно.

Морталис загадочно улыбнулся, склонив голову.

— У меня есть одна мысль. Но я должен наверняка знать, что вам можно верить… Рей.

Я вздрогнула, когда тень за моей спиной материализовалась, и вперёд вышел высокий страж — тот самый: в чёрном плаще и маске на лице. Тот, кто так виртуозно снёс голову здоровой зверюге, гнавшейся за мной.

— Эрик? — имя короля сорвалось с губ стража довольно глухо из-за маски, но это ничуть не помешало мне оценить весьма фривольное обращение стража к своему господину.

— Проверь её, — был дан стражу короткий приказ.

Я занервничала.

А загадочный «Рей» сделал ещё шаг и схватил меня за запястья, выбивая той наглостью из моей груди тихий стон… ибо, чего бы мужчина не хотел со своей стороны, а я… я опять увидела будущее.

И было оно… сногсшибательным!

Я увидела будущее.

Причём своё, чего никак не могло быть, ведь для предвестников их собственное будущее закрыто! По крайней мере именно об этом настойчиво говорила память Киры — та, что содержала в себе блок общих знаний о мире.

И тебе на!

Какой-то мужчина с отчаянием целовал меня, навалившись сверху и шепча сладкие нежности, а будущая «Я» хихикала под ним на кровати, обнимая не только руками, но и ногами!

Даже дураку понятно — она была счастлива.

А ещё безумно влюблена.

И там было в кого!

Мужчина был хорош. Я не только о внешней красоте говорю, хотя нельзя не признать — он был просто великолепен: боевая машина из сплошных мускул; красивое, мужественное лицо; небольшая бородка той длины, которая уже не колется, но аккуратная и весьма сексуальная; длинные густые чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам…

…и глаза.

Тёмно-синие.

Глубокие, как ночное небо.

Знакомые.

Я всхлипнула от шока узнавания.

Это был точно он! Не Эрик спас меня в переулке.

А он!

Тот, кто стоял передо мной сейчас.

Тот, чьи пальцы довольно грубо сжимали мои запястья.

Тот, кого звали Рейвен — это имя я выкрикивала в видении, тая в руках умелого любовника.

Видение накрыло меня, как волна — горячая, сладкая, почти болезненная.

Вспышка — и видение перескочило в другую плоскость.

Теперь я видела небольшой домик — как будто охотничий.

Видела, как Рей, обнажённый до пояса, сидит у камина, а я, укутанная в один его тёплый плащ, читаю вслух древнюю сагу из потрёпанной книги.

Видела, как он улыбается — не холодной улыбкой телохранителя, а настоящей, редкой — только для меня.

Видела, как его рука ложится на моё обнажённое колено — не требовательно, а бережно… и в этом жесте — безграничная любовь и преданность.

И снова смена «декораций», как будто Провидение решило устроить мне полноценный экскурс в моё будущее с этим мужчиной, прежде чем захлопнуться навсегда.

В новом видении Рейвен стоял передо мной с обнажённым клинком в руке, а за его спиной — пылающий замок Криос. В глазах — боль, но и решимость.

— Уходи, — приказал он. — Я задержу их. Ты должна добраться до Веридана в целостности.

А я кричу: «Нет! Мы уйдём вместе!»

И опять вспышка.

Белая. Ослепляющая.

Видение оборвалось так же резко, как началось.

Я жадно вдохнула, будто меня вытащили из воды.

Сердце колотилось, как бешеное.

Щёки горели.

А страж всё ещё держал мои запястья — но на его лице, той части, которая была открыта, явственно проступало недовольство — прищур сверкающих синих глаз. Никакого тепла! Ни капли той нежности.

Я бы даже сказала: он был раздражён.

Причина стала ясна, когда страж дёрнул подбородком, посмотрел на своего короля и глухо отчитался:

— Я не вижу её прошлого. Хотя в тот раз видел. Это странно…

Пока я хлопала ртом, осознавая, что передо мной тоже видящий… только видящий прошлое, Эрик недовольно хмурился.

— Что ты видел?

— Ничего особенного, — ответил Рейвен, поморщившись.

Он, наконец, отпустил мои запястья и отошёл на безопасное расстояние, как будто я прокажённая. Это совершенно не вязалось с ним, из видения. Как будто они — разные люди.

Я даже усомнилась, до сих пор находясь под впечатлением.

— Обычная сирота. Только выпустилась из приюта. Собиралась на этой неделе устроиться подавальщицей в ближайшей таверне. Свой дар не принимала до последнего, пока он, видимо, не настиг её в очередной раз… в том грязном переулке. Само видение я не видел, поэтому подтвердить слова девицы не могу. Однако… — мне достался пристальный взгляд, — я бы советовал прислушаться к… девчонке. Миленькая, честная простушка. Она не способна хитрить.

На этой секунде своей характеристики я недовольно поджала губы.

Король молчал некоторое время. Потом кивнул.

— Хорошо. Я предпочту поверить, чем потерять такой ценный кадр!

Он сделал шаг ко мне.

— Я не могу развести тебя с Дорианом напрямую. Это вызовет… непонимание. Но! Я могу «присмотреть» за тобой до тех пор, пока через три месяца глупый закон Эльдарии сам не аннулирует твой брак. Тихо. Без потерь. — Эрик кивнул в сторону своего личного телохранителя. — Он будет следить за тем, чтобы ты не забеременела от паршивца Дориана. Защищать. И… помогать.

Я похолодела, не до конца понимая смысла слов короля.

— Что? Но я же… Я хочу не только не беременеть, но и вообще… эм… делить постель с Дорианом! Скотский подгон, кстати, — вспылила, не сдержавшись от глухой злости, теряя маску скромницы окончательно. — Лучше в бедности прозябать… захлебнуться в грязной луже, чем жить в замке Криос и иметь дело с его обитателями!

Эрик поморщился.

— Верю, — согласился король. — Но у меня не было и нет власти на этой земле. Здесь правит Майрос… и когда он решительно взялся «благодарить» тебя, девочка, у меня не нашлось резона идти наперекор его воле… Тогда не нашлось. Сейчас же, когда ты раскрыла свой дар нам, изъявила желание выйти из рода Криос и… «послужить» на благо моего королевства, — Эрик обманчиво мягко улыбнулся, — я не собираюсь отказываться от предложенных возможностей.

— Эти возможности, — напомнила о своих интересах, — будут работать только в том случае, если я буду чувствовать безопасность и определённую свободу… Хорошо бы «определённую» магическим контрактом, который не нарушит никто из нас.

Морталис вскинул подбородок и тихо засмеялся. Потом повернулся к стражу:

— Она мне нравится. Я хочу, чтобы ты не дал Дориану прикоснуться к девочке. Любым способом. Даже если это будет означать убийство. Одна просьба: пусть подозрение не падёт на Веридан.

Рейвен не шелохнулся. Только чуть сжал челюсти и коротко кивнул, лениво переводя на меня тяжёлый взгляд.

— Я услышал тебя, — протянул страж, и я различила в его голосе обманчивую мягкость. Такую, которая как бархат прикрывающий сталь, стоит порыву ветра сдёрнуть его, как горла коснётся смертельное оружие. — Никто не коснётся твоей маленькой протеже.

Я замерла, ни к месту вспоминая недавнее видение. Рей очень даже касался меня там!

Эрик усмехнулся, не подозревая, что сейчас крутится в моей голове, и не видя, как меня мурашит.

— Что насчёт договора… у меня есть прекрасное решение.

Но узнать его прямо сейчас, видимо, мне было не дано!

Эрик резко замолчал, повернул голову и посмотрел в сторону выхода.

Полы шатра дёрнулись, и внутрь вошёл Балтус.

Он был весь перепачкан кровью. На руке — глубокая царапина, но при этом держался молодой лорд Криос вполне уверенно.

Увидев нашу троицу, он не удивился.

Повернулся к Эрику и поклонился.

— Псы убиты, Ваше Величество. Король Майрос желает лично принести вам свои глубочайшие извинения. Прошу… следуйте за мной. Кира… Ты в порядке, сестра? Дориан… очень переживает. Он ожидает тебя в золотом шатре вместе с остальными членами нашей семьи.

Я вся сжалась. Страх вернулся.

Вроде Эрик и пообещал, что меня в обиду не даст, что поможет тихо дождаться аннулирования брака, а беспокойство опять встало у руля.

«Потому что Морталис не сказал ничего конкретного! — мысленно огрызнулась. — И что за решение он там придумал?!»

— Леди Кира, — улыбнулся во все тридцать два король Веридана, выставляя локоть. — Позвольте сопроводить вас в шатёр. Давно передо мной никто не извинялся.

«Не успевал дожить», — читалось во взгляде тёмного мага.

Дрожащими пальчиками я подцепилась за предложенный локоть Морталиса.

Балтус поджал губы, но развернулся и первым пошёл на выход.

В макушку мне дышал Рейвен, следующий за нами попятам.

Именно он заставлял меня нервничать больше всего, как ни странно! А всё потому, что сладкая нега, вызванная недавним видением, до сих пор гуляла в моей крови, путая мысли и чувства.

Мы вошли в золотой шатёр под гул множества голосов, смешанных с тяжёлыми духами эльдарийской знати.

Майрос Викенский восседал на низком диване, обитом парчой, с бокалом вина в руке и фальшивым сожалением на лице, будто только что узнал о трагедии, а не стоял в самом эпицентре, наблюдая за тем, как его собственные псы гонятся за пятилетним ребёнком, его щенком и дурочкой, бросившейся эту парочку спасать!

Рядом с ним, сидя на подушке, будто ангел в бархатном платье, улыбалась принцесса — та самая белокурая девочка, что висела на дверях псарни после того, как освободила из неё чудовищ.

Её глаза, голубые, как летнее безоблачное небо, скользнули по мне с ленивым любопытством, а потом вернулись к пирожному, которое она аккуратно разламывала пальчиками и клала себе в рот, жмурясь от наслаждения.

— Ах, вот и вы! — воскликнул Майрос, поднимаясь с дивана с неожиданной для его комплекции ловкостью. — Мой дорогой Эрик! Примите мои искреннейшие извинения! Это ужасное недоразумение… ужасное! Моя дочь — непослушная шалунья, а няня — безалаберная дура! Она не уследила за ребёнком, позволила ей подойти к клетке… — он махнул рукой, будто отгоняя муху, — уже наказана, разумеется. Двадцать плетей — и в канаву. Больше в мой двор не вернётся!

Внутри всё похолодело.

Двадцать плетей.

За то, что не удержала ребёнка от убийства?

А сама убийца — сидит, ест пирожное, и улыбается!

Эрик молчал.

Видимо по достоинству оценил «такое_себе_извинение»!

Морталис стоял, как скала, но я видела, как крепко стиснуты его челюсти, как сжимаются пальцы на рукояти меча, висевшего на поясе в ножнах.

В глазах мага тьмы плясали огоньки — отражения от фонариков шатра, но почему-то мне в этой пляске виделось что-то зловещее. Как будто вот-вот, в любой момент, пляска потеряет контроль и обратиться в огонь.

— Дорогой Майрос, — наконец произнёс Эрик. Голос его был тише шелеста листьев, но в нём чувствовалась сила, способная сокрушать стены крепостей. — Ваши извинения приняты. Надеюсь, что наказание понесёт не только нерадивая няня вашей дочери, но и сама принцесса — виновная в равной степени с гувернанткой.

Майрос побледнел, но тут же восстановил маску добродушия.

— Ох, Эрик, вы всегда так серьёзны! Это же дети! Они не ведают, что творят! Но… раз уж вы так обеспокоены, позвольте мне вознаградить ту, кто спасла вашего сына! Леди Кира! Подойдите!

Он протянул руку, и я, не зная, что делать, сделала шаг вперёд — но тут же почувствовала, как чья-то ладонь сжимает мой локоть, возвращая обратно на исходную позицию.

«Эрик…» — подумала я, но нет.

Это был Рейвен.

Он стоял за моей спиной, молчаливый, как тень.

Его ладонь исчезла так же быстро, как и появилась. Кажется, никто даже не заметил.

Впрочем, удивиться моим телодвижениям тоже никто не успел.

Эрик заговорил — громко, чётко, так, чтобы услышали все:

— Уважаемый Майрос, в этом нет нужды. Я уже наградил такую храбрую и самоотверженную девушку. По достоинству.

Тишина.

Придворные Эльдарского королевства с интересом развесили уши. Даже семейство Криос, которое, наверное, решило, что и им перепадёт от милости правителя королевства.

— Леди Кира, — продолжил Эрик, поворачиваясь ко мне, — неделю назад вы спасли фамильяра моего сына. Сегодня — больше — самого принца! У меня нет достойной награды для вас, кроме той, что я уже дал: вы спасли будущее Веридана, за это… я принимаю вас в свой род!

Я замерла.

Дыхание оборвалось.

А Эрик продолжил шокировать меня и окружение золотой палатки!

— С сегодняшнего дня вы — моя названная сестра!

Ветерок от шумных вдохов прошёл по шатру, как волна.

Дамы переглядывались, охая. Лорды хмурились, кто-то не удержался от демонстрации шока, выпучив глаза.

Герцог Маркел вообще побледнел, придерживая покачнувшуюся леди Элиану за плечи.

А Дориан, стоявший у дальней стены с бокалом в руке, сжал его слишком сильно, отчего бокал лопнул.

Но никто даже не заметил, пока он не подал голос, беспардонно прервав короля:

— Что?! — вырвалось у него. — Но она… она — моя жена!

— Всё так, — спокойно согласился Эрик, хищно улыбнувшись. — Но теперь она ещё и «леди Морталис» — член королевского дома Веридан. А значит… ей полагается личный телохранитель. Хм… — тут Эрик наигранно огляделся, как будто только сейчас понял, что у него с собой один Рей.

Морталис повернулся к боевому стражу и ударил себя в грудь кулаком.

— Друг! Ты служил мне верно. Но теперь я передаю твою клятву ей — юной деве Веридана!

«Охохонюшки! — мысленно протянула я, пока шёпот придворных переходил в гул, а слуги Майроса быстрее замахали на своего короля опахалами. Дело в том, что я кое-что осознала: — Да у тебя, батенька, на меня грандиозные планы! Но понравятся ли они мне самой? Вряд ли! Поэтому ты, хитрец чёртов, привёл решение в исполнение раньше, чем мы заключили магический контракт?! Ха! Так и я пока не рассказала о видении будущего твоего принца! Не дам себя согнуть в рогалик! Мы ещё пободаемся — так и знай!»

Рейвен, не колеблясь, опустился на одно колено передо мной, отыгрывая отведённую Эриком роль.

Глядя в его невероятно синие глаза, почувствовала, как внутренности сжались комом.

— Я клянусь, леди Кира, — произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения, — защищать вас ценой своей жизни. Служить вам и хранить ваши тайны.

Я смотрела на него — на этого мужчину, чьи глаза видела в видении, чьи руки я чувствовала на своей коже, чьё имя я шептала, сотрясаясь в оргазме — и не могла вымолвить ни слова.

Только смех Майроса вернул меня в реальность.

— Какая честь! — воскликнул эльдарский король, но в его смехе не было радости, только плохо сдерживаемое недовольство. — Леди Кира Морталис! Как прекрасно! Значит, брак с Дорианом наделяет род Криос…

— Нет, — перебил Эрик, не теряя мягкости ни в улыбке, ни в голосе. — Законы Веридана не настолько щедры, как законы твоей страны, дорогой друг. Дипломатия, — сказал и насмешливо пожал плечами, будто одно слово объясняло весь его произвол, который он продолжил творить, поясняя: — Призванные в род не могут вести за собой других своих родственников. Увы… великому роду Криос гражданства Веридана не видать. Моей названной сестрой может быть только леди Кира. Увы.

Герцогиня Элиана стояла у двери, бледная, как мел, с глазами, полными ярости.

И это понятно, учитывая планы, которые та настроила в отношении меня.

Даже случайная смерть сестры короля — это большие проблемы для рода! И, естественно, не одно и то же, что смерть городской приблуды, расследовать которую вряд ли кто-то станет!

Муженёк растерянно смотрел на герцога, а тот молчал, сосредоточенно глядя в пространство — таким было его состояние — он размышлял, принимая новые константы.

Изара, как и наследничек, тоже была растеряна. Юная Криос мало что понимала кроме явного — «безродную шавку» признали королевской особой, поставив выше не только её, герцогской доченьки, но и самого герцога!!!

А Балтус…

Младший сын рода стоял в тени, с рукой, перевязанной тряпкой, и смотрел на Рейвена с таким выражением, будто он — его самый смертельный враг!

— Интересно, — прочитала я по его губам беззвучный выдох. — Очень интересно.

И всё это за доли секунды!

Я престала пялиться по сторонам, посмотрела, наконец, на Рейвена, всё ещё стоящего на колене, и впервые за всё это время почувствовала… надежду.

«Хм… действительно, решение! Эрик максимально обезопасил меня, при этом не нарушив никаких законов. Что ж… Теперь дело за временем! А Балтус… когда он осмелиться меня тронуть (не «если» — а «когда»!), то страшный и загадочный телохранитель Морталиса… кхм… "размотает" его на молекулы… чтобы «никто не подумал на Веридан», — вспомнились мне недавние наставления Эрика. — И горничных, которых этот псих мучает где-то на своей территории, мы выручим, и себя в обиду не дадим!!»

Настоящая история начиналась здесь и сейчас.

С него.

С Рейвена.

С мужчины, который не просто спасёт меня…

А полюбит!

«Только бы ничего не испортить, и видение сбылось, — щебетала мысленно, пока принимала клятву. — А не как у настоящей Киры было с приступом кровавого бедствия. О! Кстати! Эрик не выпил яд! Принцесса с её собаками сбили ход того будущего окончательно. Но вряд ли недоброжелатель отступит! А сейчас Эрик ещё и без телохранителя остался! Хм… Сейчас его благополучие — моя первостепенная задача. Не будет Эрика — не будет безопасности для меня!»

— Брат, — я улыбнулась Эрику и публике, шокировано вскинувшей брови в едином порыве. — Спасибо за честь!

— Дорогая сестра, — слащаво ответил Эрик, отражая мою улыбку. — Позволь мне украсть тебя на пару минут? Надо же представить тебя сыну, как полагается. Он всегда мечтал о заботливой тётушке! Семья — это главное в жизни, верно, Майрос?!

— Д-да… Конечно-конечно! Прошу только: не задерживайтесь. Пора открыть торжественную часть королевского пикника. Артисты цирка уже заждались! Лорд Криос… можно вас на пару слов?

«Сезон королевских интриг объявляется открытым!» — с торжественной интонацией пришло на ум, пока я выходила из палатки под ручку с Морталисом, оставляя за нашими спинами осиное гнездо.

Я думала, что мы вернёмся обратно в шатёр Эрика, но король Веридана реально свернул на дорожку, ведущую к соседнему шатру.

— Нам надо бы…

— Тц! — шикнул на меня Морталис, широко улыбаясь. Затем заговорил сквозь зубы: — За нами следят, лапуля. Заключим договор в шатре. Там стоят отличные глушители. А ещё Лирен должен действительно познакомиться с тобой, ведь именно ради него я влезаю в такие… — Эрик скосил взгляд и подарил мне насмешливый взгляд, — в такие долги. Никто до тебя ещё не входил в правящий род… только «выходил».

Телохранитель позади нас фыркнул, заставляя волосы на моей макушке зашевелиться.

«Почему он идёт так близко? — немного нервно подумала я. — Обязательно почти наступать мне на пятки?»

Мы вошли внутрь.

В шатре принца пахло цветами, мятным чаем, который пила няня принца, и корицей.

Маленький Лирен сидел на пушистом белоснежном ковре, обнимая щенка. При нашем появлении принц вскочил, как пружинка.

— Папа! — радостно воскликнул он, бросаясь к Эрику. — Ты пришёл!

Было видно, что мальчик без ума от своего отца, и тот не одёргивает его, заставляя соблюдать законы дворцового этикета.

Морталис с удовольствием опустился на колени, и крепко обнял сына, отвечая ему взаимностью.

Глаза Лирена сияли счастьем.

— И Киру привёл, — прошептал Эрик, гладя сына по волосам. — Знаешь, она согласилась стать твоей тётей.

— Тётей? — у мальчика удивлённо распахнулись глаза. — Значит, она будет жить с нами?

Я замерла, напрягаясь ещё больше.

Эрик слегка кашлянул, пряча смех.

«Оценил мои выпученные глаза по достоинству!»

— Это будет зависеть от неё самой, малыш, — мягко, но твёрдо произнёс король Веридана. — Сейчас мы решим твой вопрос. А ты… иди пока отдохни… Или почитай ту книгу, которую тебе прислала принцесса Дарина.

Мальчик нахмурился, но не стал спорить.

Он подошёл ко мне, поцеловал мне руку и, подхватив щенка, скрылся за ширмой, за которую, как я заметила, уже успела ретироваться его нерадивая сопровождающая.

Как только мы остались наедине, точнее втроём, Эрик подошёл к столу, застеленному чёрным сукном. Из его недр вынул небольшой свиток. Он определённо был не из обычного пергамента.

Тонкий, как шёлк, он будто пульсировал тусклым светом.

Рядом с ним Эрик выложил кинжал с рукоятью в виде переплетённых корней древнего чёрного дуба — символа Веридана.

— Подойди, — сказал он, не глядя на меня. — Времени мало. Майрос однозначно уже наставляет герцога Криоса, как себя вести и что делать, получив такое неожиданное соседство с подданными ненавистного ему королевства. Нам тоже не помешает определить границы возможного. Но сначала магический контракт между тобой и мной!

Я подошла, настраиваясь на серьёзный лад.

Рейвен остался у выхода из шатра, прислонившись к косяку. Руки сложил на груди.

Его лицо по-прежнему было наполовину прикрыто чёрным платком, но глаза — тёмно-синие, пронзительные — не отрывались от меня. В них не осталось ни насмешливости, ни подозрительности, только напряжённая бдительность.

Эрик развернул свиток.

Он оказался пуст, но, как только король Веридана заговорил, упершись ладонями в необычную бумагу, на ней начали вспыхивать буквы.

— Я клянусь, — начал Морталис, — защищать тебя три последующих месяца, пока ты находишься в крепости Криос, от любого вреда, будь то меч, яд или магия. По истечении срока, когда брак будет аннулирован, я лично обеспечу твой выезд в Веридан, где дарую тебе, Кира Морталис-Криос, титул маркизы и земли у подножия горы Вейл. В обмен… ты обязуешься использовать свой дар по моему зову. И… ты не скроешь от меня ни одного видения, касающегося угрозы моему королевству!

Мы вернулись обратно на пикник под звуки флейт и барабанов. И я опять отметила, что свита Эрика мала. Катастрофически мала для короля соседней страны! Видимо, Майрос настолько его боялся, что выдвинул определённые требования по въезду делегации вериданцев.

Утешала только упрямо бьющая по вискам уверенность: в лобовую атаку на Эрика никто не пойдёт, даже если он будет один! Морталис — тёмный маг с жуткими способностями. Надо быть дураком, чтобы громогласно объявлять себя его врагом!

«Вот Майрос и мутит воду исподтишка… сволочь».

Распорядитель эльдарского короля разместил скромную компанию Морталиса, к которой присоединилось в пути ещё три офицера и четыре пары вериданских аристократов (судя по всему, семейных), под чёрным навесом — в верхнем ряду деревянной арены, где по соседству стоял такой же роскошных, но бело-золотой навес Майроса. Под него набилось куда больше особ, но это и понятно — аристократы эльдарского двора — у себя дома.

Началось представление циркачей: жонглёры, акробаты, фокусник с дымящимся посохом.

Сначала я не смотрела. Наверное, в моей прошлой жизни цирк не был чем-то выдающимся, или я просто не любила его вовсе.

Или третий вариант: всеобщие взгляды и шепотки настолько напрягали меня, что я не позволяла себе расслабиться ни на секунду, внимательно наблюдая с высоты своего места на окружение и пытаясь обнаружить малейшие намёки на враждебность.

Да. Меня усадили не внизу и не на пятом ряду, где разместились герцог и герцогиня Криос, окружённые своей свитой.

Я сидела на возвышении, неподалёку от трона Эрика, на мягком диванчике рядом с Лиреном, который тут же сунул мне в руки кусок ягодного пирога и прошептал, забавно косясь в сторону взрослых:

— Ты теперь моя тётя, значит, тоже любишь сладкое… Кушай… Кушай, тётя Кира. Ох! Смотри, какой клоун!

— Спасибо, — улыбнулась я механически. — Смотрю… Очень красивый.

Приближённые Эрика едва сдерживались от улыбок. И вроде бы (мне так показалось!), эти улыбки были искренними.

А вот со стороны подданных Майроса наблюдалась другая ситуация. Точнее со стороны «древнего и великого рода Криос»!

Герцогиня Элиана смотрела на меня с таким выражением, будто я осквернила святыню, которой она поклонялась всю свою жизнь! А до неё — её предки.

Дориан сидел рядом с отцом, сжав кубок так, что костяшки пальцев побелели. Изара шептала что-то ему на ухо, всё время зыркая на меня. Их боковой ряд позволял делать это без усилий и подозрительных оборотов.

А вот Балтуса я долго искала глазами, потому как он по какой-то причине не захотел присоединяться к семье. И это пугало.

«Подобных Балтусу лучше не выпускать из поля своего зрения!»

Младший Криос обнаружился чуть поодаль, возле одного из шестов-опор, держащих крышу циркового шатра.

Молодой лорд так же, как и я, изучал окружение. Но если меня на это толкала осмотрительность, то Балтуса — привычка. Слишком парень выглядел расслабленным. Как будто детальное изучение и наблюдение за людьми — его излюбленное хобби.

Когда наши взгляды столкнулись, Балтус, вместо того, чтобы высокомерно вздёрнуть подбородок, как это сделали Элиана, Изара и даже Дориан с герцогом… он улыбнулся.

Улыбнулся мне!

И эта улыбка пробрала до дрожи даже сильнее дурашливой несоразмерной улыбки клоуна, выступающего на сцене.

«Он что-то определённо задумал! — предположила самое логичное. — Там, в палатке Майроса, сначала растерялся — да… как и все. Но сейчас он собран и, кажется, доволен собой! Значит, нашёл решение, чтобы добиться желаемого! Блин! Вот что он привязался ко мне?!»

Внутри меня поселилось раздражение, а в спине — холод — как предчувствие скорого подлого удара.

«Вернувшись в крепость, ни он, ни его семейка не станут со мной церемониться. Там они — короли. А я — предательница, посмевшая вырваться из-под их контроля. Но…»

Я оглянулась.

За моей спиной, бесшумный, как тень, стоял Рейвен.

Он не смотрел на циркачей. Не улыбался, как остальные, хотя это не точно, потому что платок опять закрывал нижнюю часть его лица.

Рейвен сурово смотрел на всё и сразу, демонстрируя ощущение полного контроля.

«В нём — моя сила и защита — спасибо Эрику! Всё-таки, надо признать, его решение взять меня в его род — гениально! Эти твари побоятся вредить мне хотя бы физически, когда рядом личный телохранитель короля, обладающего тёмной магией! А моральный прессинг… с моральным я справлюсь! Три месяца — не так-то и много, чтобы потерпеть выскочек. Если будут наглеть, придумаю что-нибудь. Главное проблемой всё же остаётся именно супружеский долг! Игнорировать его нельзя, чтобы раньше времени не вызывать подозрения. Но и спать я с этим животным не собираюсь! Надо с Рейвеном поговорить. Может, у него найдётся дельное предложение?»

Вздохнула и откусила тёплый кусок пирога, впервые за долгое время после своего пробуждения в этом теле чувствуя, что не одна.

«Всё будет хорошо…»

Взгляд скользнул на арену.

Клоуны закончили представление.

Шум флейт, уплотнившийся гулом барабанов, сменился резким, почти военным аккордом, после которого на арену, будто по команде невидимого волшебника, высыпали акробаты. Они выстроились полукругом и одновременно склонили головы, а девушка с многолучевыми факелами, подняв руки так, словно держала на ладонях само пламя, шагнула вперёд, оглядывая зрителей прищуром человека, привыкшего к опасности и не ищущего снисхождения.

«Красивая какая…»

Факелы вспыхнули сразу, резко и ярко, вырывая из полумрака шатра лица, ткань навеса, золотые шнуры и мерцание драгоценностей на шеях аристократок. Те, прижав веера к губам, уже не перешёптывались, а затихли, отслеживая каждое движение артистов.

Двое парней, оттолкнувшись, взлетели в стойку на руках, удерживая равновесие на узких подставках, а девушка, вращая факелы на вытянутых руках, прорезала огненными дугами воздух, заставляя пламя рассыпаться искрами.

Я охнула синхронно со всеми, заворожённая действом.

Творилась магия без использования магии, если понимаете, о чём я!

Сидя рядом с Лиреном и ощущая за спиной молчаливое присутствие Рейвена, я следила за номером без прежнего внутреннего озноба.

Когда акробаты, синхронно подхватывая девушку, подняли её на плечи, а она, запрокинув голову, выдохнула длинную струю огня, я поймала на себя на мысли, что мне безумно нравится представление.

Оно не могло не понравиться, завораживая каждого в этом шатре и заставляя смотреть!

И всё же у меня получилось оторваться. Я окинула взглядом два навеса и… замерла.

Майрос, играя роль великодушного хозяина, хлопал ладонями с таким видом, будто сам придумал этот номер. Рядом с ним сидела та принцесса, которая выпустила собак. Она лениво жевала сладости, улыбалась слишком спокойно для той, что недавно чуть не сорвала дипломатическую миссию.

И тут, поймав движение среди приближённых, я заметила, как слуга, наклоняясь к королевскому столику Эрика, подаёт кубок мужчине в ливрее, а тот, другой, держит поднос так, словно прикрывает манёвр телом.

Напряжение резко взвилось до небес!

Рейвен уловил моё внимание, слегка сместился, перекрывая обзор ровно настолько, чтобы я поняла — он увидел то же самое и уже знает, что делать.

Мне же кивнул подбородком, указывая на Морталиса.

Я сидела к трону Эрика близко. Нас разделял только Лирен, восторженно следящий за сценой, поэтому не составило труда понять, что имеет в виду Рей.

Слегка сдвинувшись, я закинула руку на плечики принца, тут же встрепенувшегося и заулыбавшегося, и пальцем провела по ладони короля, вальяжно лежащей на подлокотнике трона.

Морталис повернул голову и удивлённо вскинул брови:

— Кубки, — выдохнула из себя одно единственное слово, указав взглядом на приближающегося лакея.

Эрик, не меняя выражения лица, медленно кивнул и, не торопясь и не выдавая себя резкостью, поднялся, будто желая сделать паузу от шумного зрелища. Тем самым он вынудил слугу замереть в неловкости.

Наверное, подносить питьё стоящему королю — не принято местным этикетом. Или вовсе запрещено.

Но главное то, что, когда Эрик опять опустился на трон, он взял другой кубок — из рук своего офицера, — и разговор, случившийся между ними на расстоянии одного вдоха, выглядел для окружающих дружеской формальностью.

Номер тем временем усложнился.

Акробаты разогнались и подбросили девушку вверх. Она крутанулась над ареной и мягко приземлилась на ладони одного из парней. Выпрямилась, потянулась всем телом, словно стала частью огня, и продолжила вращать многолучевые факелы.

Я заставила себя дышать ровно и посмотрела туда, где сидели Криосы.

Герцогиня Элиана держалась прямее обычного. Она морщилась, с презрением глядя на гимнастку и что-то без конца бормотала, стараясь незаметно одёрнуть разошедшегося старшенького.

Дориан был в стельку пьян.

Наследник дома Криос размахивал кубком, громко требуя подлить ему ещё.

Этот беспредел остановить было некому, потому что герцога на его месте не обнаружилось.

Лорд Маркел куда-то отошёл, и теперь там сидел Балтус. А он не был тем, что станет переживать за старшенького братца. Наоборот, кажется в этот момент, момент позора наследника, он даже получал особое удовольствие, слушая яростное шипение родительницы и шепотки со стороны их окружения.

«Ну, и семейка! Угораздило же меня к ним попасть!»

Акробаты закончили номер.

Они опустили факелы в песок и поклонились.

Музыка оборвалась, распорядитель вышел на арену и объявил следующую часть — «королевский обед».

Шатёр ожил, зашевелился, заговорил громче. Слуги потянулись с подносами. Пошли закуски, горячие пироги, жаркое, орехи, фрукты.

В тот же момент внимание толпы рассыпалось на сотни разговоров.

Эрик наклонился к Лирену и что-то спокойно ему сказал. Потом поднял на меня взгляд и коротко кивнул в сторону столов.

Я поняла сигнал. Поднялась, придерживая тяжёлый подол, и приняла плащ из рук нянюшки Лирена. Она протянула его слишком поспешно, словно хотела поскорее вернуть мальчика себе.

Мы двинулись к столам. Я шла так, как меня учили: ровно, мягко, с правильной осанкой. Внутри уже закручивалось новое напряжение. Любая смена места здесь означала новую точку обзора для тех, кто пришёл не ради цирка.

Рейвен шёл рядом. Он держался на полшага позади и не нарушал дистанцию. При этом он закрывал меня от толпы так плотно, будто вокруг были не люди, а сплошные враги… что недалеко от истины.

К полудню шатры прогрелись и особой нужды в плаще не было.

Воздух наполнился ароматами мяса и специй.

Столы под общим навесом ломились от блюд.

Нас пригласили к общему обеду. Меня усадили рядом с Лиреном, к вериданцам, и это стало для меня редкой милостью дня.

Рядом сидели искренне улыбающиеся люди, и никто не хватал меня за локоть.

Ели долго и шумно. Под вежливостью пряталось напряжение. Разговоры звучали легко, но в них постоянно всплывали погода, урожай и «благословение союза». Я отвечала коротко и ровно. Я всё время чувствовала взгляд герцогини со стороны Криосов. Я видела, как Дориан приказывает подливать себе снова и снова. Он явно решал, кого ненавидит сильнее: меня или собственную беспомощность перед чужим королём — я успела заметить, как он постоянно кичится важностью своего статуса, а тут король! Он круче по статусу, против него не попрёшь! Но самое ужасное для Дориана — король сделал и меня круче моего высокопоставленного муженька, приняв в свой род!

«Брачная ночь будет ужасной!» — читалось во взгляде этого зверя, опрокидывающего в себя один кубок эля за другим.

Я снова оглянулась назад, на Рейвена, размышляя, как бы с ним поговорить?! Но возможности для этого пока не видела.

Подписание брачного договора сделали показным.

На середину стола вынесли тяжёлый свиток. Рядом поставили песочные часы и подставку с двумя длинными перьями, переливающимися золотым напылением в последних солнечных деньках осени.

Выглядело безумно пафосно.

Короли поднялись и обменялись речами. В словах было слишком много обещаний мира, но слишком мало доверия.

Эрик подписал уверенно, поставил печать и отстранился. Его взгляд был холодным и внимательным, словно он подписал не союз, а отсрочку… что в принципе, так и было.

Майрос — следом. Он улыбался шире, чем нужно, поднял кубок и произнёс тост о «верности трону» и «прочности будущего».

Многие склонили головы. Некоторые аплодировали слишком громко.

Финал пикника завершили музыкой и общим выходом королей.

Солнце сползало к лесу, и парк наливался янтарём осени.

Кареты одна за другой потянулись к выезду.

Мы тоже отчалили в крепость, едва Эрик лично сопроводил меня до высокомерной семейки аристократов.

Он довольно ясно подчеркнул, насколько я важна для него, и громогласно приказал своему лучшему телохранителю отчитываться каждую неделю, желая знать о каждом моём шаге…

Вот такой вот заботливый братец у меня нарисовался!

Пока герцог клятвенно заверял, что с «драгоценной новоприобретённой доченьки» будут сдувать пылинки и безо всяких отчётов, герцогиня с улыбкой позвала меня в свою карету, чтобы я вернулась в крепость вместе с ней и Изарой.

Обняв на прощание Лирена и ещё раз склонившись перед Эриком в реверансе, как должно регламенту, я забралась в экипаж… ПЕРВОЙ! По той де причине — сестра короля выше жены герцога и тем более его дочки!

Сопение Изары было слышно аж на тот конец лесного массива!

«Кажется, этот статус аукнется мне совсем скоро!»

Я думала, что, герцогиня начнёт завуалированно угрожать мне прямо здесь и сейчас — сразу, как только лакей закроет дверь, а возничий ударит хлыстиком по крупу лошадей!

Но — нет.

Мы погрузились в тишину.

И она была особой формой пытки.

Изара вздыхала демонстративно. Леди Элиана сидела с ровной спиной и смотрела в окно, стиснув чуть ли не до хруста челюсти.

Иногда она переводила взгляд на меня, словно говоря: «Ну, же! Спроси меня: что не так?!».

Но я упрямо «не видела» этого, опустив взгляд на свои пальцы, спокойно покоящиеся на коленках. Сидела так же ровно, как меня заставляли, обучая этикету, и спокойно дышала холодом герцогини и приторно сладкими духами Изары.

Скрип колёс звучал слишком отчётливо.

Я понимала одно: теперь моё выживание зависит от собственной осмотрительности и… от реакции Рейвена.

Через занавеску я видела его. Он скакал рядом с каретой и держался на уровне окна.

Рей не приближался лишний раз, но оставался там, где его можно было заметить одним движением глаза, ясно демонстрируя всем: теперь «безродная деревенщина» — не такая и безродная! За ней приставлен первый рыцарь Веридана!

Едва наша процессия достигла крепостного дворика, и экипаж остановился, леди Элиана натянула улыбку на губы, привставая первой и протягивая руку к дверце кареты.

— Дитя… позволь, на правах хозяйки, пренебречь этикетом.

Очень хотелось сказать — «не позволяю»! Но, чтобы не начать открытое противостояние прямо сейчас, я покладисто кивнула, мягко улыбаясь.

— Конечно, Ваша Светлость… ма… матушка.

«Матушку» перекосило, но она виртуозно преобразила оскал в широкую признательную улыбку.

— Благодарю, дитя.

Изара, возмущённо сопя, вышла, но после меня.

А на порожках уже выстроились в две шеренги все слуги замка.

«Зачем?» — я мало что понимала из происходящего, потому как законы и правила аристократов в большинстве своём оставались в тумане. Кира знала только общие положения по стране. А пара уроков дворцового этикета, которую я получила, тоже самое, что капля в океане!

Моё внимание привлёк разговор герцога Маркела с Рейвеном.

Они обсуждали мою безопасность и комнату, в которой будет проживать Рейвен.

— … на этаже госпожи! Это не обсуждается, — чеканил каждое слово Рей, не реагируя на тихий, но быстрый шёпот моего свёкра, недовольного таким поворотом событий. — Нет, — строго отбрил страж очередное предложение, бросив тяжёлый взгляд на меня. — Я отвечаю перед королём головой за Её Высочество.

— Высочество?! — пискнула Изара, зеленея от зависти. Видать, до сих пор не могла смириться с широким жестом Морталиса.

— Тц! — шикнула на дочь Элиана, жестами приказывая слугам помочь вытащить из третьей кареты наследника.

Кажется, Дориан дрых, пока Балтус, морщась, передавал его подскочившим слугам.

«Муженька развезло конкретно!»

— В моём замке ничто не грозит дорогой Кире! — тем временем возмутился Маркел.

На лице Рея не дрогнул ни один мускул.

— Никто не ставит это под сомнение. Но я должен находиться поблизости от Её Высочества — таково правило магического контракта, который заключили венценосные лорд и леди. Если вы не верите мне, я могу прямо сейчас отправить вестник Его Величеству Морталис. Он вам всё популярно объяснит, как только приедет, и…

— Не надо никого никуда отправлять! — побледнел герцог, сдаваясь. — Мистер Торн!

— Да, господин? — подскочил к мужчинам сухопарый старший дворецкий.

— Разместите рыцаря Эра в соседних с леди Кирой покоях. Двух стражей на дверях оставьте. Теперь мою невестку надо беречь с удвоенным рвением.

Последнее прозвучало как-то угрожающе и с намёком.

«М?»

— Отличное решение, — кивнул Рей, как будто не замечая двойного дна в словах Его Светлости. — Только не двух, а четырёх. Именно столько мне требуется по условиям контракта, чтобы выполнять хорошо свою работу… и не беспокоить по пустякам своего господина. Все четыре стража должны отчитываться сначала передо мной, а потом перед вами — особенно, если случится любая малейшая неприятность у принцессы Киры!

Тут герцог мог только хватать ртом воздух и… уступить позиции, ведь нарушение магического контракта — это буквально приглашение к своему порогу для Эрика… и его воинов! А за них Майрос Викенский точно Маркела по головке не погладит!

Поднимаясь на свой этаж, мысленно качала головой:

«Каким образом я оказалась в самом эпицентре политических интриг?!»

— Хорошо хоть с брачной ночью на сегодня отбой.

— Не отбой, — мрачно хмыкнул Рейвен, проходя в мою спальню первым.

— Я что? Вслух сказала?

Рей мрачно окинул меня недовольным взглядом, цокнул, раздражённо возвёл глаза к лепнине на потолке, как будто спрашивая: «За что мне это?!»

Затем осмотрелся, потом поднял руку и взмахнул в сторону, приказывая бледной горничной:

— Принеси стул из соседней комнаты. Поставь его возле двери… пока уходишь, дверь распахни настежь.

Она испуганно поклонилась и выскочила, оставляя нас под бдительным оком стражей, чтобы соблюсти все нормы морали.

— Брачная ночь должна состояться сегодня, — презрительно поморщившись, прошептал маг.

— Но…

— Тихо. Просто слушай, — раздражённо фыркнул Рей. — Дориан сегодня достаточно пьян, чтобы у нас получилось и сохранить твою неприкосновенность, и, одновременно с этим, подтвердить перед всеми потерю девственности. Счёт срока для аннуляции начинается с подтверждённой брачной ночи.

— Пф! Какая прелесть?! А если невеста — не девственница? Как тогда узнают эти… — я поморщилась. — Кто вообще этим занимается?!

— Цыц, — Рей недовольно шикнул, недовольно нахмурив брови. — У меня почти созрел план. Осталось подготовиться.

— Почти? — во мне самой заклубилось неприятное раздражение. — Подготовиться?

— Да. Один вопрос: в этих покоях есть потайной ход?

— Один вопрос: в этих покоях есть потайной ход?

Рейвен смотрел со всей серьёзностью.

А у меня глаза на лоб полезли от удивления.

«Серьёзно?! Это главное, что его интересует сейчас?! Так… Спокойно. В целом вопрос по делу. В тайном проходе может в любой момент объявиться Балтус. Чтобы подслушивать или тупо следить».

— Есть. Там, — указала на книжный стеллаж. — Надо только потянуть за верхнюю, третью слева книгу.

Маг нахмурился, бросив косой взгляд на стражей, пристально наблюдающих за нами.

— Придётся рискнуть, — пробормотал тихо, разговаривая, кажется, сам с собой. — Значит, так: слушай внимательно. Сейчас я дам тебе один артефакт… как только я отойду… хм… — Рей огляделся. — За вот ту ширму, подойдёшь к ней, сожмёшь в кулаке шарик и положишь его в карман.

— За… зачем? Можешь объяснять чуть…

Нахал опять цыкнул, недовольно морща нос.

— На это нет времени. Демоны! Появится мой фантом… Артефакт из вейлиса… магия. Потом расскажу. Сейчас необходимо, чтобы ты отвлекла свою горничную, которая вот-вот придёт. Пусть гардероб весь достанет… или посади её вышивать инициалы на платочках. Главное, чтобы к моему фантому никто не приближался. Вблизи заметно, что он — не живой. Поняла? Сейчас сдвинем ширму так, чтобы закрыть видимость на шкаф. Так моё возвращение никто не заметит. Не бледней. Я — быстро.

— А что… что если там Балтус УЖЕ стоит?

— Придётся его оглушить, — Рей дёрнул плечом, поморщившись. — Что? Я не вижу других вариантов.

— А вариант поменять комнату ты не рассматриваешь вообще?!

— Чтобы что? — фыркнул мужчина, одаривая меня снисходительной улыбкой. — Искать до ночи потайной ход? Здесь ты хотя бы уже в курсе, что он есть… и где он есть, что немало важно. Всё. Давай без истерики. Время! Горничная вот-вот…

Рейвен сунул мне что-то круглое в руку, сдвигая тяжёлую ширму из металлической конструкции так быстро, как будто она ничего не весила.

— Да не стой ты! Активируй вейлисар! — зашипели на меня с той стороны перегородки.

Шумно вздохнув, сунула руку с холодным шариком в карман и с силой сдавила камень.

Из-за ширмы ко мне вышел хмурый вериданец в плаще.

— Что? — нервно дёрнулась. — Я сделала что-то не так?

Вериданец ничего не ответил, лишь продолжил хмуро смотреть перед собой.

За ширмой едва слышно раздался щелчок.

«Значит, это фантом?»

Книжная полка сместилась.

— Стой здесь! — приказала тихо, а сама, чтобы стражи не заметили манипуляций со шкафом, отошла на другой конец комнаты и налила себе из графина воды.

«Надеюсь, кипячённая… Нервы ни к чёрту!» — сердце отчаянно трепыхалось под рёбрами, как у зайца, застывшего в траве, у самых ног охотника, который вот-вот либо увидит его, либо наступит — провал в любом случае!

— Госпожа…

Я дёрнулась, выплёскивая из стакана пару капель прямо на каменный пол — настолько меня испугало робкое обращение бледной молоденькой девушки.

— Простите, Ваше Высочество! Я не… — девушку саму затрясло от страха.

«Да-мс! Нездоровая в этом замке аура».

— Всё хорошо. Я просто задумалась.

— Госпожа, я принесла стул, — девушка, на вид лет шестнадцати, аккуратно поставила стул с мягким сидением и высокой спинкой у двери и выполнила изящный книксен.

— Спасибо, — я покосилась на фантом, который упорно стоял на том месте, где я ему сказала стоять. — Эм…

— Леди Кира? — в комнату вошла мадам Торн и один из самых суровых мужчин, которых я видела!

Со шрамом на пол-лица, высокий, хмурый, достаточно мощный, но тучный, словно боевые года остались где-то в его далёком прошлом, а сейчас наступило время приятной тихой службы, где воевать нужно только с румяными пирожками крепостной поварихи.

— Леди Кира, — чопорно повторила мадам Аманда, упорно игнорируя новый статус, который я отхватила на пикнике, — начальник стражи — сэр Гард — явился по приказу его Светлости… чтобы представиться вашему рыцарю.

«А я думала, что хуже некуда!» — чувствуя, как у меня дёргается глаз, ринулась наперерез здоровяку, шагнувшему в сторону фантома Рейвена со словами: «Разрешите обратиться?»

— Не разрешаю!

Я не знаю, как там было в той, прошлой жизни, но в этой — каждый день не уставал испытывать меня на прочность!

«Не прикольно» вырастать на пути у воина, причём недовольного, ведь только что его господин приказал пресмыкаться перед зарваэльцем! Перед одним из тех, которых он в свои молодые годы не щадил на поле боя.

Я чувствовала негодование дядьки-великана кожей.

Мураши то и дело пробегали по ней, заставляя волоски подниматься дыбом.

Я как никогда была близка к провалу!

И я, и Рей со своим диким планом!!!

Скривив губы, махнула на воина, которому едва доставала до плеча носом.

— Мой рыцарь занят.

«Чем занят?! Думай! ДУМАЙ!!! — лихорадочно соображая, сглотнула ком, образовавшийся в горле. — Хм! А с чего это я должна отчитываться? Они же слуги?»

Задрав нос, махнула горничной, показывая на выход.

— Оставим его. Не будем мешать. Мадам Аманда, сэр Гард… эээ… девочка?

— Люси, Ваше Высочество, — проблеяла девчушка, снова отбивая книксен.

«Дикий этикет».

Строго приказала:

— Всех прошу на выход.

— Но… — попыталась возмутиться ключница.

— Желаю, наконец, познакомиться с новым домом. А потом, может, прогуляться в саду и подышать свежим воздухом, пока рыцарь Эр обдумывает… план по моей безопасности…

«Ну, что за дичь ты несёшь?!» — хотелось стукнуть себя прям по лбу, но я держалась, задрав подбородок.

— … сэр Гард, надеюсь, вы и ваши стражи присмотрите за мной в три пары глаз?

— Как будет угодно Вашему Высочеству, — отчеканил здоровяк, уступая мне дорогу, хотя недоумение так и не покинуло выражение его лица.

Но сегодня я окончательно и бесповоротно чхала на местную элитарную культуру. Тупо из страха, что кто-то встанет между мной и злосчастным фантомом Рейвена и заметит обман, раскинула руки и пошла на Торн и великана.

— Только после вас, — широко улыбнулась (наверняка, как ненормальная!), и приобняла опешившего начальника стражи и шокированную ключницу, подталкивая их к выходу. — Люси?!

— Я тут, Ваше Высочество, — пискнула девчушка.

— Не отставай!!!

Такой необычно «дружной» компанией мы оказались в коридоре, рядом с переглядывающимися стражами в бордово-золотой форме.

— Мадам Аманда? — я посмотрела строго на ключницу.

— Д..да?

— Закройте-ка мои покои на ключ, чтобы никто не тревожил рыцаря Эра.

— За… зачем?!

— Не стоит мешать магу думать, — ответила, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Вы же слышали! Сэр Гард и его доблестные стражи устроят для меня экскурсию по замку. Любой может войти и нарушить мыслительный процесс рыцаря, пока нас нет.

До сих пор не отошедший от того, что молодая госпожа (принцесса!) его только что обнимала, начальник стражи открыл рот:

— Я прикажу другим заступ…

— Вы очень любезны, сэр Гард! — не дала договорить бедолаге. — Такого ответственного генерала, как вы, я никогда в жизни не видела!

— Что вы, Ваше Высочество!? — мужчина зарделся, легко отвлекаясь на мою манипуляцию. Даже буйная растительность на его лице не сумела скрыть смущение. — Я всего лишь капитан… Это Его Светлость, лорд Криос…

Он запнулся, стоило мне махнуть рукой и широко улыбнуться.

— Оставьте, я всё равно ничего в этом не смыслю… женщина! — протянула так, как будто это всё объясняло. Ещё и плечами пожала для верности. — В любом случае, под предводительством великого генерала могут служить только лучшие солдаты!

Тут со мной никто спорить не стал.

Даже стражи приосанились.

«Бедолаги! Насколько же их тут жучат, если они простому слову так радуются?!»

«Зато с такими легко работать, — мелькнула мысль, подброшенная откуда-то из глубин подсознания. — Если так пойдёт, то у тебя получится легко расположить жителей замка!»

Едва ключница выполнила приказ, я потянулась и ловко вытащился из её связки нужный ключ.

— Госпожа!

— «Ваше Высочество», — всё-таки взяла и "поправила" оговорку чопорной тётки, продолжая мило улыбаться. — Это же мои покои, значит, и ключи мои. У вас что? Нет дубликата?

— Дубликат есть у старшего дворецкого — моего супруга, — поджав губы, отчиталась ключница.

— Вот и славненько. Значит, возьмёте у него… чуть позже. После нашей небольшой экскурсии. А этот ключик… будет в надёжном месте, — с этими словами я запихнула сокровище в своё декольте, радуясь, что никто не раскроет мою маленькую уловку с фантомом. — Идёмте. Экскурсия — увлекательное занятие. Особенно перед семейным ужином.

Осмотр достопримечательностей начался, и, к моему удивлению, начался весьма сносно.

Замок Криос был богатым до неприличия. Я бы даже сказала «по-королевски роскошным» — как будто кто-то однажды решил: пусть камень и дерево стыдятся своей простоты, и заставил всё вокруг сиять.

Ковры под ногами — плотные, с узорами, где золото не «намекало» о своей истинной природе, а прямо кричало о ней. Стены — гладкие, отполированные так, что в них можно было увидеть своё отражение. Мебель в нишах — резная.

Тяжёлые гардины нависали правильными складками, на которых у меня не получилось отыскать взглядом ни пылинки!

А ещё — цветы.

Свежие. Живые!

В вазонах и высоких вазах, они стояли и красовались густой зеленью, будто на дворе не конец осени, а разгар весны!

Я даже замедлилась, не удержалась и вдохнула запах.

«Вот же ж… живут! Куркули!»

Сэр Гард шагал впереди, стуча сапогами уверенно, но без показной важности. Шёл так, как ходит человек, знающий, что за его спиной безопасно.

Он обернулся ровно один раз — проверить, не отстаю ли я.

— Ваше Высочество, — сказал он, чуть понизив голос. — Здесь легко заблудиться. Держитесь ближе.

Мы повернули в длинный коридор второго этажа, на котором находились покои всех членов рода Криос в зависимости от сторон света. Я, например, в гордом одиночестве, которое разделил со мной один Рейвен, жила в западном крыле.

— Это восточное крыло, — коротко сказал Гард. — Здесь находятся господские комнаты герцога и герцогини. Так же здесь расположены гостевые для высокопоставленных гостей… таких, как король Майрос и его приближённые.

«Я тоже тут должна жить, — поняла по быстрому переглядыванию между Гардом и Амандой. — Но кто будет жаловаться?! Вдали от вездесущего ока леди Элианы мне дышится куда спокойнее! Ещё бы вопрос с брачной ночью решить, и вообще всё будет тип-топ… хм… Откуда такое смешное выражение?

Мы свернули в северное крыло, и Гард кивнул на ряд дверей.

— Здесь гостевые попроще. Там… лучше не ходить одной. Коридоры пустые. А стража не везде.

«Нельзя» он произносит как «пожалуйста, не умрите случайно, пока я отвернулся». Милаха. Грозный, но милаха».

Мы опять вернулись к центральной лестничной площадке, откуда-то тянуло воском.

Молоденькая горничная, не старше Люси, со всей отдачей втирала его в паркетное покрытие лестницы, заставляя блестеть каждую её ступеньку.

«Бедняжка…»

— В южном крыле покои молодых лордов и леди Изары, но туда…

— … лучше не ходить? — закончила за воякой, здорово смутив.

«Занятно».

— Эм… на третьем этаже — галерея дома Криос. А внизу…

С первого этажа пахло пряностями — не грубо, а тонко, как у дома, где уважают кулинарные изыски и не экономят на них.

— Кухня, — сказал он, подходя к открытой площадке и показывая на арку. — Если вдруг… понадобится. Но лучше через ключницу. Там кипяток, ножи… суета.

«Суета… кипяток… ножи…» — подумала не без усмешки.

— Прямо напротив — рукав в казармы. Построен ещё при старом герцоге Криос, деде лорда Маркела… во времена, когда защита замка каждый сезон подвергалась проверкам со стороны Веридана, — продолжил он. — Чтобы солдаты могли легко передислоцироваться и защитить господ. Проход туда строго-настрого запрещён всем леди. Там… Шумно. Люди разные. Там леди не место.

Я посмотрела на него с самым «мимишным» выражением лица.

— Вы так обо мне переживаете?

Гард кашлянул и отвёл взгляд, будто я его застала за чем-то неприличным.

— Я отвечаю за порядок, Ваше Высочество. Чуть в стороне от выхода в «рукав» — кабинет господина.

— А что за той большой дверью? — указала на двухстворчатую резную красоту, находящуюся возле кухни.

— Это зал для приёмов, — хмыкнула Аманда, пока Гард подбирал слова. Вояка говорил медленно и коротко, но я уже привыкла к его манере общения, находя в ней какую-то прелесть, поэтому поступок мадам Торн мне не понравился.

— И трапезная. За дверью под лестницей проход в подвалы, — продолжил он, и на слове «подвалы» его голос стал чуть ниже. — Там холодно. И… тоже не стоит туда соваться... кхм… идти. Я хотел сказать «идти».

Гард посмотрел на меня, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то совсем человеческое.

Настороженность и предупреждение.

Чтобы сбросить с себя страх, который напустил взгляд начальника стражи, я решила спросить про библиотеку, но тут услышала тихий скрип.

Опустив взгляд, увидела, как «подвальная» дверь, которая находилась ровно по центру расходящейся на две стороны лестницы, открывается, и в холл выходит Балтус…

Он выходил со стороны подвала. Спокойно. Неторопливо. Как хозяин, которому не нужно доказывать, что он хозяин.

Словно хищник, он почувствовал наши взгляды и огляделся.

Не найдя никого в холле, Балтус повернулся к разветвлённой лестнице и посмотрел вверх. Прямо на нас.

Глаза младшего лорда скользнули по Гардову строю, по Аманде, по стражам… и остановились на мне.

Мне казалось, что я из стойких, но дрожь удержать не смогла, глядя, как губы парня растягиваются в самой нежнейшей улыбке, оставляя взгляд таким же холодным и… даже злым.

«Этот человек не играет. Он не изображает угрозу. Он ею является! По истине этот парень — единственный, кто в крепости опасен по-настоящему. Остальные — либо тупые, либо просто злые, либо трусливые. А этот — умный… и злой… и спокойный».

— Ваше Высочество, — произнёс он мягко, почти учтиво. — Какая неожиданная встреча… перед ужином.

— Решила… познакомиться с местом, где мне предстоит жить, — ответила я, улыбкой согнав с лица любые намёки на подозрительность.

Гадёныш усмехнулся.

— Сэр Гард, — повернулся он к начальнику стражи, — вы решили лично стать экскурсоводом? Какая честь.

Гард напрягся.

— Я выполняю приказ.

— Конечно-конечно, — Балтус сделал вид, что восхищён, а сам — хоп-хоп — и уже на площадке второго этажа. Стоит и смотрит с превосходством. — Просто подумал… вам ведь сложно. Вы человек немногословный. А замок у нас большой. Вдруг вы устанете произносить целые… три слова подряд?

Стражи потупились — кто-то едва не хмыкнул, что удивило.

«Солдаты не уважают начальника?»

Гард покраснел так, что даже борода не смогла спрятать его обиду.

Мне стало его жалко.

Совсем чуть-чуть.

«Бедный мужик. Да — он прямолинейный. И говорит рвано, но мужик — вояка. Им по статусу не положено трепаться языками. А вот Балтус… ко всему прочему ещё и подлый. Видит, что мужчина смущается этого, и всё равно жалит побольнее».

Балтус перевёл взгляд на меня.

— Если Ваше Высочество не против… я могу продолжить экскурсию. Сэр Гард, конечно, великолепен. Но я боюсь, он оставит без внимания… самые интересные места.

«Интересные места» прозвучало так, будто он имел в виду вовсе не архитектуру замка. Такой себе намёк на что-то более порочное.

Я сделала смущённый вид, а сама быстро соображала.

«Если Балтус уведёт меня бродить по замку, Рей не столкнётся с ним в застенках тайных ходов… значит, меньше риска для нас. Так что простите, сэр Гард!»

Улыбнулась чуть шире.

— Как любезно с вашей стороны, лорд Балтус. С удовольствием приму ваше предложение. Мы собирались как раз подняться на третий этаж и посмотреть галерею Криос. Кто, как не потомок великого рода знает о героях галереи всё?

Балтус кивнул, довольный моими словами. Но его едва заметный прищур, появившийся всего на секунду, выдал истинные мысли младшего лорда:

«Ему нравится моя лесть, однако он знает, что лесть… всё же лесть, и клюют на неё только глупцы. А Балтус — не глупец!»

— Сэр Гард, — сказал он ласково, продолжая смотреть на меня и нежно улыбаться, — вы свободны. Идите… охраняйте что-нибудь героическое.

Гард стиснул зубы, но отступил.

Бряцнул кулаком по левой груди, поклонился и поспешил уйти.

Стражи перегруппировались.

Мадам Аманда собралась пристроиться за моей спиной, но Балтус поднял ладонь и махнул на экономку-ключницу.

— Мадам, займитесь делом. Принцесса — дома… под надёжной крышей и в компании… брата. Ступайте вон. Для сопровождения Её Высочества достаточно этой милой камеристки. — Он улыбнулся Люси, и с лица девушки сошли все краски.

«Довольно показательная реакция! Но вот чем она подпитана? Слухами или личным опытом?» — Это мне предстояло выяснить как можно скорее, чтобы не опираться на одни предположения и домыслы!

— До ужина больше трёх часов, — продолжал Балтус купать мадам Аманду в своём высокомерии. — Но раз уж вы так беспокоитесь за Её Высочество — обещаю вернуть леди Киру в срок.

Молодой пэр повернулся и повёл меня наверх по лестнице, вот так виртуозно лишив половины сопровождающих.

Оказавшись на третьем этаже, мы прошли несколько дверей и вышли в огромную галерею.

Высокие потолки, окна в пол, длинная дорожка ковра, картины на стенах — всё дышало богатством и демонстрацией власти… и всё это «величие» натирали и полировали две служанки.

Пока мы не нарисовались на пороге, они тихо переговаривались и даже смеялись, но как только увидели нас, резко подскочили и безукоризненно исполнили книксены.

Балтус щёлкнул пальцами.

— Вы — обе… Прочь, — спокойно приказал он с безразличным пренебрежением, присущим не самой лучшей половине аристократов. — Вернётесь к работе, когда мы покинем этаж.

Женщины похватали тряпки, швабры и вёдра и моментально шугнулись на выход, будто их и не было здесь вовсе.

— Вы… — Балтус пальцем указал на Люси и двух стражей. — Отстаньте на двадцать шагов. Я хочу поговорить с Её Высочеством без лишних ушей... по-семейному.

«Да, уж, конечно!» — мысленно фыркнула, но позволила себя увести вглубь галереи.

Троица же послушно замерла, отсчитывая наши шаги и наблюдая за тем, как мы неспешно под ручку идём с Балтусом вдоль просторного зала, раскинувшегося сразу на четыре крыла.

— Ты быстро учишься, — сказал Балтус, одарив меня мягкой улыбкой. — Уже управляешь людьми.

— М?

— Сэр Гард… Довольно твердолобый тип. Даже отцу порой не хватает терпения с нашим хвалёным начальником стражи, а ты с первого знакомства заставила его чуть не с руки своей есть.

— Вы преувеличиваете. К тому же, мне кажется, что у вас получается управлять людьми куда лучше, — холодно ответила, контролируя ровность дыхания.

— Возможно, — легко согласился он. — Но ты… талантлива. А теперь ещё и с защитой Веридана. Это… возбуждает.

Я остановилась.

— Лорд Балтус…

— Просто Балтус, — улыбнулся он. — И на «ты». Я же говорил. Мы… семья.

«Меня скоро стошнит от этого слова!»

Упорно игнорируя «высочайшее дозволение», скромно потупилась.

— Вы обещали экскурсию, а сами только и делаете, что смущаете меня. Ваши разговоры…

— Разговоры — часть экскурсии, — мягко перебил меня Балтус. — Сейчас, упомянув сэра Гарда и его уровень интеллекта, я сказал вам куда больше, чем эти вычурные картины на стенах.

Он чуть наклонился ближе — не касаясь.

Меня снова передёрнуло, будто он коснулся меня.

Страшно захотелось помыться… хотя бы сполоснуть руки.

Желательно с мылом.

И не раз!

Балтус отступил. Двинулся дальше, лениво ведя меня вдоль полотен, и каждый его шаг был ровным, выверенным — как у человека, который не сомневается ни в себе, ни в праве делать с тобой всё, что захочет.

— Вот, например, — произнёс он, остановившись у огромного портрета мужчины в латах, — лорд Эллар Криос. Умел владеть не только мечом, но и языком. Не то что наши нынешние вояки. Мой предок прославился несколькими историческими эпосами, восхваляющими великих генералов прошлого и короля Эльдарии, бывшего его сюзереном.

«Такое себе достижение. Подлизался к окружению — вот, молодец! Пф!»

Я подняла взгляд на картину — и тут же пожалела. Потому что Балтус, воспользовавшись моей секундной заминкой, наклонился ближе, почти вплотную, словно мы с ним не в галерее, а в тёмном алькове за портьерой.

— Нравится? — шепнул он так нежно, что у меня внутри всё обмерло. — Говорят, я похож на Эллара.

Я не пошевелилась.

Однако Балтус усмехнулся, довольный чему-то мне не особо понятному.

Криос шагнул в сторону и повёл меня к следующему полотну — там был изображён юноша с короной на голове и мечом в руке. Герой. Мученик, если верить семейным гобеленам.

— Дориан… — произнёс Балтус неожиданно. — Ты ведь понимаешь, что брачная ночь… сегодня?

Я почувствовала, как у меня пальцы на мгновение похолодели. Страх — не за себя даже, а за то, что непонятная затея Рейвена может провалиться. За то, что я снова могу оказаться в ситуации, где придётся действовать решительно!

— Я… — я сделала паузу и заставила голос дрогнуть. Слегка. Наигранно. — Мне сказали, что… да. Сегодня.

— Дориан любит девственниц, — продолжил он всё тем же мягким тоном, снова заводя свою пластинку. — Ему нравится… ломать. Он — дикарь, Кира. Настоящий. Ненасытный. Он будет брать тебя так, как берут добычу, а не женщину.

Балтус посмотрел на меня искоса, будто смаковал собственные слова.

— А ты… ты ведь ещё не знаешь, что такое «мужчина». Я волнуюсь за тебя, девочка. Ты не знаешь, что такое «мерзость».

«Знаю. Вот прямо сейчас я с ней разговариваю».

— Лорд Балтус, — твёрдо сказала, но с таким видом, будто меня вот-вот стошнит от стыда и ужаса. — Пожалуйста… перестаньте.

Он остановился. И впервые в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на раздражение — секундное, быстро подавленное. Но мне хватило. Я увидела: ему нравится не только власть, ему нравится моя беспомощность. И он начинает злиться, когда я не отдаю её в полной мере.

— Я же пытаюсь тебе помочь! — вроде как сказал мягко, но в голосе уже звенела сталь. — Ты можешь прийти ко мне. До того, как он принудит тебя к супружескому долгу. Я же… Я буду терпелив. Покажу тебе, как это должно быть. Тогда, когда Дориан возьмёт своё, наплевав на твои желания.

Я с трудом удержала лицо. Хотелось плюнуть ему в лицо или высказать всё, что о нём думаю. Вырвать руку. Ударить. Закричать так, чтобы сбежались стражи и Люси, и вывели меня подальше отсюда. Пусть даже как сумасшедшую!

Но я лишь тяжело вздохнула. Тихо и смиренно, как девочка, которая готова взойти на эшафот.

— Вы… вы говорите страшные вещи, — произнесла я дрожащим голосом. — И я прошу вас… не надо. Вы обещали экскурсию.

Балтус поджал губы, а потом снова улыбнулся — ласково, почти нежно. И именно в этом было самое страшное: он умел быть «неопасным».

— Экскурсию? — повторил он. — Конечно.

Я сделала шаг в сторону ближайшего портрета, будто меня правда интересует чья-то древняя физиономия.

«Важно мне было только одно: чтобы этот разговор длился как можно дольше».

Балтус рассказывал красиво — как человек, привыкший не просто знать историю, а использовать её, как оружие. Он говорил о предках, о казнях и браках, о победах, купленных кровью, о «чистоте рода» и о том, как Криосы всегда выбирали то, что выгодно дому.

Я слушала. Кивала. Порой задавала вопросы — нарочно глупые, нарочно «девичьи», чтобы тянуть время.

А у самой внутри шёл бесконечный саркастичный монолог:

«О да. Вот этот дедушка удавил троих конкурентов и сжёг монастырь — какая прелесть, почти святой. А этот прадедушка продал сестру ради союза — благородство, не иначе. Семейка мечты. Почему меня не предупредили, что герб Криос — не лист, а дохлая, пожухлая совесть?»

Я задавала вопросы о датах, о войнах, о герцогах — и видела, как Балтус оживляется: ему нравилось быть учителем. Нравилось, когда его слушают. Нравилось, когда рядом кто-то «ниже» — и при этом достаточно умён, чтобы оценить его ум.

И главное — я чувствовала, как уходит время.

Секунды складывались в минуты, а минуты в четверти.

Я цеплялась за каждую паузу, за каждую деталь, за каждую историю, как за спасительную верёвку: пусть Рейвен успеет. Пусть найдёт. Пусть подготовит всё, что задумал. Пусть я вернусь в свои покои не одна — а с тем, кто действительно способен остановить дикаря и садиста.

Балтус закончил очередной рассказ и, будто невзначай, снова наклонился ко мне.

— А ты знаешь, Кира… — прошептал он почти ласково, — иногда женщинам даже нравится, когда их берут грубо. Просто они боятся признаться себе. А я… я умею делать так, чтобы страх превращался в желание.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

И снова — не от слов даже. От уверенности, с которой он это говорил.

Я медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.

— Лорд Балтус… пожалуйста… — повторила я дрожащим голосом, делая вид, будто на грани слёз. — Хватит. Вы пугаете меня. Лучше продолжим экскурсию… Мои отношения с мужем оставим…

Он выпрямился. На мгновение его лицо стало пустым, разочарованным.

А потом он улыбнулся — так же мягко.

— Что ж. Удовлетворить просьбу такой очаровательной и нежной принцессы — честь для меня. Я продолжу знакомить тебя с моими предками. Раз это тебе… так важно.

«Важно. Аж горю».

Я послушно кивнула и уставилась на ближайший портрет, делая вид, что впитываю историю великого дома.

Тем временем размышляла:

«Ещё десять минут. Ещё двадцать. Ещё полчаса. Давай, Рейвен. Пожалуйста. Успей. Потому что, если нет — мне придётся выживать совсем другими способами… Способами, которых я избегала всей душой в прошлой жизни, чтобы оставаться светлой».

Я продолжила тянуть время — улыбками, вопросами, кивками — пока не почувствовала, что галерея стала тесной, как клетка, и воздух в ней густеет от намёков Балтуса, которые тот не оставил, весьма виртуозно вплетая их в своё повествование:

— Лорд Патрик… Предок, чьё искусство любви до сих пор воспевается в столичных борделях. Говорят, Патрик за ночь мог удовлетворить всех девиц в «Красном атласе»… А вот леди Розалия, — Балтус лениво кивнул на портрет женщины в жемчугах, — официально считается «матерью рода», образцом добродетели и верности. Только в семейных письмах её называют иначе: «ласковая святая». Правда, святошей Розалия была исключительно на публике. В собственных покоях приватно принимала гостей без очереди и без титулов. Говорят, что один из её девяти сыновей был бастардом короля Генриха V. А её муж, к слову, прожил долго и счастливо… просто потому, что предпочитал не знать, сколько у него было «друзей дома».

«Зачем он мне это рассказывает?»

— А здесь лорд Севир Криос, — он провёл пальцем по раме, будто по чьей-то коже. — Его обожали при дворе за утончённость и «изысканный вкус». Правда, Севир коллекционировал не драгоценности — девственность. Выкупал девочек у обедневших семей, устраивал им «воспитание», а потом хвастался друзьям, что может определить невинность по голосу и взгляду.

Я еле вытерпела это!

Упорно шла рядом с хищником и делала вид, что слушаю про «героев» его рода. А всё потому, что иногда лучший способ выжить — это позволить врагу думать, что он ведёт тебя, хотя на самом деле ведёшь его ты.

Экскурсия закончилась ровно за час до ужина, как и обещал Балтус мадам Торн.

Открывая ключом комнату, я молилась только об одном: пусть эти полтора часа Рейвен провёл с пользой! И главное, пусть он окажется там. Реальный он, а не фантом, в чей сохранности я даже не была уверена, потому как шарик-артефакт «ушёл на экскурсию» вместе со мной, беззаботно покачиваясь в кармане подола.

За моей спиной, переступая с одной ноги на другую, нетерпеливо топталась Люси. Мадам Аманда пока не успела вернуться, чему я была безумно рада — с одним свидетелем провала легче разобраться, чем с толпой приставленных ко мне смотрителей.

И всё равно я нервничала.

Вздох облегчения позволила себе только тогда, когда переступила порог и увидела сидящего за секретером телохранителя.

Скинув свой грозный плащ, приставленный ко мне рыцарь с умным видом — БЕЗ ПЛАТКА НА ЛИЦЕ — сосредоточенно что-то писал. При этом он выглядел так же внушительно, как и в широком длинном плаще.

Сейчас я, наконец, смогла в полной мере сравнить его с тем Рейвеном, которого видела в будущем. Теперь плащ и капюшон ничего не скрывали, и я определённо точно могла сказать: «Да! Это был он! Будет он…»

Волосы Рея, цветом как тёмный, горький шоколад, были чуть длиннее изящной причёски Эрика, чуть вьющейся на концах. И они были прямыми… и блестящими. Напоминали водопад. Особенно в бликовом свете свечей, которые мягко, почти неслышно шипели, медленно тая в канделябрах.

Когда первые секунды изучения остались позади, я опомнилась, останавливая рукой Люси.

— Подожди здесь.

— Всё нормально, — глухо отозвался страж, не отвлекаясь, записывая что-то на бумаге.

«Что нормально? Или тебе нельзя показывать лицо только в присутствии короля? — Я мало, что понимала, но и заморачиваться не стала. — Нормально — значит, нормально. Одной мороки на голову меньше!»

— Скажи, пусть сядет на стул, который принесла, а сама иди сюда.

Вскинув брови, сделала медленный вдох, после чего выполнила приказ.

Только когда подошла ближе, поняла, почему Рей думает, что одна я его слышу.

Плотность воздуха рядом с магом была куда выше. Я как будто в толщу воды вошла, которая мешала распространяться звуку голоса Рейвена на всю комнату.

«Но как тогда я его услышала? Или заклинание на меня не работает? Магия — чёрт возьми! Я совершенно ничего не знаю о ней! Преступное упущение! Но как ликвидировать собственную неграмотность, когда всё время приходится сражаться за свою… ну, нет. Не жизнь, конечно. Пока не жизнь. Всего лишь за невинность и за право выбора — кому её отдать. Но для меня это не менее важно!»

— Получилось забаррикадировать ход?

— Нет. Я и не собирался этого делать, — Рей хмыкнул, спокойно выводя буквы в витиеватой, весьма изящной манере. — Слишком подозрительно.

— Но что тогда… И почему ты без маски? — не удержала своё любопытство в узде.

— Ты меня уже видела, а твоя горничная… — страж бросил на притихшую девушку, сидящую на стуле, косой взгляд, отчего она вздрогнула. — Твоей горничной меня рассмотреть мешает магический купол, который я выставил. Рассмотреть и услышать.

— Но я видела и слышала.

— Отпечаток твоей магии я добавил в артефакт… Во все артефакты, которые у меня с собой. Кстати, верни вейлисар.

Я достала из кармана гладкий шарик и положила его перед стражем на стол. Правда, стола артефакт не коснулся. Рей лёгким движением руки смёл его в карман своего жилета, точно фокусник.

Мужчина вернулся к письму, и я прикусила губу, чтобы не нарушить воцарившуюся между нами тишину. Не нарушить сразу, потому как дожидаться, когда этот молчун, наконец, начнёт излагать свой план, у меня никакого терпения не хватало.

— Рейвен, — позвала мужчину тихо, но он вздрогнул всем телом, странным образом откликаясь на своё имя.

С его пера сорвалась чёрная капля, и на бумаге расползлась клякса, как маленькое чёрное облако.

Мне почему-то стало смешно: вот он — великий и грозный королевский телохранитель, способный одним движением разорвать горло кому угодно… и его «победил» звук собственного имени.

Рей медленно поднял глаза, сурово свёл брови.

— Тебе было сказано, — произнёс он ровно, — называть меня «Эр».

— А ещё король говорил, — так же ровно ответила я, — что ты не оставишь меня наедине с пьяным мужем и его озабоченным братцем… в замке психопатов. Но, как ты видишь, с порога наши договорённости летят в трубу.

Горничная на стуле сжалась в комок, всматриваясь в нашу сторону и мало что понимая.

Рей сжал губы, будто пытаясь решить: задушить меня или всё-таки продолжить писать.

В итоге он аккуратно отложил перо, промокнул кляксу уголком ткани и сухо сказал:

— Время. Слушай план.

Я скрестила руки на груди, раздражаясь от этой его манеры.

— Слушаю. И очень надеюсь, что в твоём плане нет пункта «помолиться и не умереть».

— Почти, — хмыкнул он, одаривая меня насмешливой улыбкой. — Первое. Мы избегаем настоящей брачной ночи. Самой сути.

— Каким образом? — я приподняла бровь. — Ты так ничего и не сказал. Что в твой план вообще входит? Собираешься вырубить Дориана? Или подложить под него другую «жену»? Если что, я — против такого варианта!

— У тебя слишком богатая фантазия, — фыркнул Рей, поднимаясь и становясь сразу выше на целую голову. — Дориан уже настолько пьян, что сам по себе опасности не представляет. — Рей поморщился. — Но! Я приготовил вино. Особое. С примесью вериданского настоя.

— Яд? — уточнила я шёпотом, хотя меня и так никто сейчас не мог услышать — спасибо магии!

— Не яд, — сухо поправил Рей. — Но близко. Настой вызывает у человека… галлюцинации. Самые глубинные страхи. Самое тошнотворное, что он прячет даже от себя.

— И ты решил напоить Дориана этим? — я нахмурилась, чувствуя, как у меня внутри на секунду отступает тревога, уступая место интересу. — И что будет?

Рей посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который очень медленно складывает два плюс два.

— Ему будет «весело» всю ночь. Да так, что это отобьёт ему охоту в будущем часто посещать твою спальню.

Я на секунду зависла.

— Ты хочешь… сломать его же страхами?

— Я хочу, чтобы у Дориана выработался рефлекс, — отрезал Рей. — Появляется мысль о твоей спальне — появляется тошнота, дрожь и ощущение, что за спиной стоит его собственный демон.

— Романтичненько, ничего не скажешь, — я улыбнулась, чувствуя, как во мне просыпается кровожадность. — А мне нравится.

— Не сомневался в этом, — хмыкнул страж, медленно изучая моё лицо.

Я шумно выдохнула и тихо пробормотала:

— В Веридане, похоже, психотерапия… очень практичная.

Рей не оценил. Наверное, не понял.

Он продолжил, будто читая инструкцию:

— Вино будет стоять на столике, вместе с конфетами и фруктами. Предложишь Дориану расслабиться… станцуешь, или что там ещё вы, женщины, в такие моменты предлагаете?

— Эм…

— Для тебя я приготовил антидот, — Рей не обратил даже внимания на моё сопение, продолжив. — Выпей его сейчас… На случай, если этот гадёныш предложит тебе разделить с ним вино.

— А если он откажется пить?

— Выпьет, — Маг усмехнулся. — Этот дегенерат жить не может без алкоголя.

Я сглотнула. К сожалению, это звучало правдоподобно. Ну, насколько я успела узнать Дориана.

— Хорошо, — кивнула я. — Допустим, у нас получится, и Дориан унесёт по волнам страшных снов. А что насчёт Балтуса? Боюсь, он припрётся в тайный проход.

Рей на секунду прикрыл глаза, как человек, которого вечно перебивают глупые девицы.

— Вот тут второй пункт.

Он поднял ладонь, и я заметила на его пальцах тонкие следы от магии — будто пепельные нити.

— Я расставил маячки, — тихо произнёс он. — На входе в твой потайной ход, в ответвлениях и у выхода за книжным шкафом. Если кто-то полезет туда… я узнаю.

— Прекрасно, — я скривилась. — Мы будем знать, что к нам идёт маньяк. А дальше?

Рей помолчал. Потом сказал так, будто ему физически неприятно произносить это вслух:

— Тогда тебе придётся немного… подыграть.

— Подыграть… — повторила я, и внутри у меня уже всё зазвенело тревогой. — В каком смысле?

— В прямом, — он бросил взгляд на ширму. — Если Балтус решит проверить ход, он может захотеть услышать, что брат «исполняет супружеский долг». Для таких, как он, это… развлечение.

Меня передёрнуло.

— Фу.

— Да, — коротко согласился Рей. — Поэтому Дориана сразу приберём под кровать.

Я моргнула.

— Под… кровать?

— Он будет спать мёртвым сном не меньше десяти часов, — ровно сказал Рей. — Пусть под кроватью наслаждается кошмарами и не мешает.

— Какой ты молодец, — с сарказмом выдохнула я. — А кто тогда будет создавать силуэт на кровати?! И пыхтеть...

Рей возвёл глаза к потолку, мысленно к кому-то обращаясь.

— Для этого у меня с собой оборотное зелье.

Я застыла.

— А?

— Оборотное, — повторил он так, будто это слово должно всё объяснить. — Я позаимствую у Дориана пару волосинок и приму зелье, приняв его облик.

Я уставилась на Рейвена, не веря.

— То есть… ты предлагаешь лечь со мной в постель в образе моего мужа, пока настоящий муж под кроватью, а чокнутый маньяк в потайном ходе слушает?

Между нами повисла тишина.

И не мудрено! Я так вообще была в шоке от предстоящей затеи, но… самой предложить было нечего.

Рей холодно уточнил:

— Да. Пока муж под кроватью, его братец-извращенец за стенкой, пока стража у двери стоит, считая, что всё идёт как должно. Да. Ещё что-то желаешь спросить?! У нас же времени полным полно!

Я закрыла глаза на секунду.

«Святые Чертоги… я отдала своё место в Раю хорошей девочке. Я — молодец! Пусть она отдыхает, перерождается в новую хорошую жизнь, а я… я справлюсь!»

— Ладно, — выдохнула я, открывая глаза. — А ширма? Она же…

— Мешает обзору, — кивнул Рей. — Именно. И это повышает наши шансы на успех.

Я издала нервный смешок.

— Ты сейчас говоришь так, будто мы репетируем спектакль.

— В какой-то степени, хотя мне никогда подобные жанры не нравились, — Рей поморщился. — Сейчас я встану и дезактивирую артефакт помех. Скажу, что письмо королю Веридана готово и выйду его отправить. Готовься к ужину. Приду ближе к выходу. Необходимо всё-таки поговорить с начальником стражи… забавно ты его спровадила.

Мне даже на секунду показалось, что Рейвен подарил мне скупой взгляд одобрения. Правда, он тут же сменился на бдительность.

— И кровь… — напомнил он, не давая мне уйти в панику. — Я ещё раз напомню, конечно, но и ты сама не забудь капнуть своей крови на простыню. Чуть-чуть. Утром никто не должен сомневаться, что Дориан лишил тебя девственности, и что брак подтверждён. Тогда отсчёт до аннулирования начнётся официально.

Я подняла на Рейвена глаза, недоумевая совсем по другой причине. Теме, которая сейчас вообще не была к месту, однако терзала мои мысли:

— Один вопрос.

— Какой? — сухо спросил он.

Я помедлила. Потом всё же выдохнула:

— Как… ты… вообще… — я запнулась, подбирая слова, — умудрился однажды… — к горлу подступила странная жара, и я разозлилась на себя за это, выпалив сразу: — Умудрился стать тем, кому я… доверилась в будущем?

Рей нахмурился, будто не понял. Или сделал вид.

Мысли сбивались в кучу. Этот вопрос, реально, терзал сознание. Как бы ни был хорош личный телохранитель Эрика, но… он бесячий! А в моём видении я отдавалась ему так, словно сама этого хотела. Так, словно он был моим домом. А на самом деле сейчас он… холодный, вредный, командующий и невыносимый! Как, скажите мне на милость, из этого получилась любовь?»

Рей снова взялся за перо, будто спасаясь привычной работой, и не поднимая глаз сказал:

— Меньше думай о будущем. Больше — о том, как пережить эту ночь. Начинаем! Три-два…

Я улыбнулась уголком губ — без радости.

Затем слух различил короткий щелчок.

Словно кто-то неумело щёлкнул пальцами.

Ощущение вакуума пропало.

Рейвен поднялся, и в одно мгновение в нём включился тот самый «Эр», чьи движения не вызывали вопросов у местной прислуги: ровная осанка, каменное лицо, отработанный поклон.

— Ваше Высочество, письмо для Его Величества готово, — произнёс он достаточно громко, чтобы Люси услышала, но достаточно сухо, чтобы это звучало как доклад.

Я кивнула — тоже по сценарию. Хотя было дико приказывать:

— Ступай.

— Будет исполнено.

Он вышел из комнаты так, словно мы действительно только что обсуждали скучную переписку с королём, а не планировали самую мерзкую ночь в моей новой жизни.

За дверью едва слышно щёлкнул замок.

Всё шло ровно, как по написанному.

Только внутри, в области солнечного сплетения, как будто камень лежал, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Люси поднялась со стула, всё ещё глядя на меня с опаской.

— Ваше Высочество… — начала она робко.

— Поможешь мне с платьем, — мягко попросила я, не оставляя ей пространства для вопросов. — И… пожалуйста, не суетись. Сегодня вечером мне и так хватает… волнения.

«Волнения» — милое слово. Оно и вполовину не выражало того глубинного страха, которое затаилось там же, где и камень, обещая развеяться только следующим утром, когда в комнату войдут свидетели, чтобы официально зафиксировать момент брачной ночи.

Пока Люси подтягивала шнуровку на спине и поправляла ворот, я смотрела в зеркало и пыталась удержать лицо.

Ни дрожи. Ни бледности. Ни ненависти в глазах.

«Я — не принцесса, конечно. И вряд ли «леди» — по-моему, в моей прошлой жизни таким народ не заморачивался, однако никому не позволю себя обидеть! Если что-то пойдёт не так...»

Через четверть часа за мной пришёл лакей.

— Ваше Высочество, ужин подадут через пять минут.

«Блин! Раньше не могли позвать?! Даже если я буду бежать, что невозможно в этом жутко тяжёлом наряде, всё равно не успею! И Рейвена до сих пор нет…»

Я вышла в коридор.

У двери стояли двое стражей — новые, незнакомые.

И ещё один — чуть в стороне, у стены, как тень.

«Рейвен!»

Оттолкнувшись плечом от стены, Рей пошёл следом молчаливой тенью.

Мы дошли до трапезной быстро.

Шли по коридорам, где ковры глушили шаги, а факелы в держателях отбрасывали на стены длинные, искривлённые тени.

Двери трапезной распахнулись.

Аппетитные запахи ударили в нос: жареная дичь, корица, тёплый хлеб, вино и густой, сладковатый дух соусов — богатых, сложных, таких, что ими можно было бы накормить целый приют… если бы тут кто-то вообще помнил, что такое «приют».

За длинным столом уже сидели Криосы.

Герцог Маркел — во главе, как и положено хозяину.

Герцогиня Элиана — рядом, с прямой спиной и холодной улыбкой. Изара — чуть дальше, сияющая, как драгоценная безделушка, которой дали право присутствовать при «взрослом» разговоре.

Дориан — напротив моего места, уже с кубком в руке, медленно потягивал вино. Балтус — сбоку, чуть в тени, слишком собранный для человека, который «ничего не задумал».

Моё место пустовало сразу по правую руку от герцога, разделяя его с сыном, хотя в прошлый раз я сидела за Дорианом.

«Дань этикету… как плевок в лицо тем, кто сейчас вместо ужина ложится спать, чтобы встать с первыми петухами и хотя бы к обеду заработать себе на корку хлеба!»

— Добрый вечер, — поприветствовала «семью» с самой очаровательной улыбкой святой скромницы.

— Садись, Кира, — отреагировала герцогиня.

Остальные даже не почесались что-либо сказать. Разве что лорд Маркел кивнул, бросив недовольное:

— Ужин не любит ждать.

Лакеи двигались бесшумно, как призраки.

Один отодвинул мне стул, другой тут же подал салфетку, третий — поставил передо мной тарелку тончайшего фарфора с золотой каймой.

Всё — выверено. Всё — красиво.

Демонстрировать великолепие в этом замке умели.

Первая подача была холодной: миниатюрные тарталетки с паштетом из фазана и ягодным желе, ломтики солёной рыбы с тонкой стружкой лимона, зелень, выложенная так аккуратно, будто её собирали пинцетом. За ними — суп: густой, янтарный бульон с белыми шариками клецек и ароматом тимьяна. Потом — основное: утка в медовой глазури, разрезанная так ровно, что я невольно вспомнила о хирургах — врачах из моей прошлой жизни.

Гарнир — запечённые корнеплоды в сливочном соусе, который пах так вкусно, что желудок предательски напомнил о себе.

В какой-то момент я даже порадовалась, что сегодняшний ужин семейство решило провести в тишине.

Взяла вилку. Съела один кусочек. И заставила себя посмотреть на Дориана.

Он не ел. Он пил.

Как не в себя.

Кубок за кубком, будто у наследника не желудок, а бездонная бочка.

И каждый раз лакей быстро подливал ему ещё. Видимо, уже получал за свою нерасторопность в прошлом.

Герцог Маркел наблюдал за этим молча минуту. Две.

Потом поморщился и дёрнул рукой, как будто смахивая услужливого лакея:

— Хватит. Сынок, ты не забыл, что у тебя сегодня брачная ночь? Принцесса достаточно пришла в себя после травм, чтобы выполнить свой долг. А ты, девочка, запомни: главная задача жены аристократа — родить наследников. Сильных. Достойных. И не важно, принцесса ты или просто леди. Кровь должна продолжиться!

Он сказал это так торжественно, что меня покоробило.

«Камень» ожил и похолодел, неприятно ворочаясь внутри.

«Вот она — великая честь. Стать инкубатором для рода, который считает себя небожителями!»

Герцогиня Элиана лениво повернула ко мне голову и добавила с мягкой, светской язвительностью:

— Если, конечно, жена… не безродная босячка, которая и о собственном имени вчера не знала.

Атмосфера за столом резко поменялась.

Изара хихикнула, прикрыв рот салфеткой.

Балтус плотно сжал челюсти. Взгляд у него стал холоднее.

А Дориан откинулся на спинку стула и, подхватив тему, гулко усмехнулся:

— Ну так моя-то… теперь не босячка. Теперь — принцесса. Значит, рожать будет на благо сразу двух королевств!

Я опустила глаза в тарелку, чтобы никто не увидел, как у меня в глазах плещется ярость.

«Фух! Три месяца… Три месяца…»

Герцог резко посмотрел на Дориана, выражая взглядом мои сомнения в разумности недоумка.

— Сынок, достаточно. Не налегай на спиртное. Новое светило медицины уверяет королевский двор, что алкоголь во время зачатия может иметь не самые приятные последствия в будущем.

Дориан поднял кубок, как тост, и громко, с вызывающей похабностью, произнёс:

— Глупости! Мне алкоголь только помогает продлить… Кхм…

На секунду даже лакеи, казалось, замерли. Но нет — они просто научились не выражать ничего.

Герцогиня побелела. Изара прыснула смехом. Балтус сжал челюсть.

Герцог Маркел медленно отложил нож в сторону и поморщился.

— Ты что несёшь? — голос у него стал тише, но опаснее. — Забыл, где находишься?

Дориан пожал плечами так нагло, будто говорил с равным.

— А что?

Изара, желая поддержать брата, вдруг громко спросила, будто невзначай:

— А правда, что женщинам больно… в первый раз?

Герцог Маркел дёрнулся, будто его ударили.

— Кто тебе такое сказал?! — рявкнул он.

— Нянюшка…

— ВЫПОРОТЬ мерзавку!!! — две тени сразу отделились от колон трапезного зала, исчезая.

«Бедные служанки! — мысленно посетовала я. — Им бы за вредность платить ещё две ставки плюсом».

Изара захлопала ресницами и сделала невинное лицо.

— Я просто спросила…

— Изара! — герцог стукнул кулаком по столу. — Тебе ещё рано о таком спрашивать!

Я смотрела на свою тарелку и чувствовала, как напряжение за столом густеет, становясь почти осязаемым.

Еле высидела!

Роскошный ужин, идеальная подача, серебро, фарфор, хрусталь — всё это было лишь декорацией.

А под декорацией — грязь.

И сегодня ночью мне предстояло сыграть в этой грязи роль так, чтобы ни у кого даже малейшего подозрения не возникло.

После ужина меня повели обратно: стражи, Рейвен и Люси.

Две горничные уже ждали в спальне. Низкие книксены, опущенные глаза, дрожащие пальцы — у этих девочек страх отчётливо проступал в каждом движении, повороте шеи, нервируя меня ещё больше.

Мадам Аманда тоже была здесь. Она и открыла девушкам мои покои. Видимо, восполнила потерю своей власти, отобрав ключ от комнаты у управляющего.

«Гадина».

Мадам встала у стены, сложив руки перед собой, и наблюдала за процессом, как надзиратель за особо важным заключённым: без эмоций, но с мрачным вниманием.

«Она выглядит куда враждебнее, чем была. Наверное, я наступила ей на хвост, отобрав первый ключ. С этой дамочкой надо быть куда осторожнее».

Меня вымыли. Натёрли пахучими маслами — сладкими и приторными. Расчесали волосы до блеска, уложили так, чтобы шея оставалась открытой. И всё это — молча, быстро, с отточенной техникой.

Я в моменте почувствовала себя не женщиной, а куклой… для взрослых. Ту, которую готовят к использованию «по назначению».

Когда жена управляющего достала из коробки кружевной пеньюар, я сначала не поняла, что это… а потом поняла — и чуть не задохнулась от возмущения.

Ткань была почти невесомой, прозрачной, как паутина, но красной, как знамя!

Мягкие шнурочки под грудью, открытая спина, тонкие ленты на бёдрах… Это была не «ночная рубашка», а натуральное непотребство!

— Дар короля Эльдарии, — произнесла мадам Аманда торжественно, будто объявляла мне награду за героизм. — Его Величество желает молодожёнам… плодотворной ночи.

Я не успела ничего ответить — дверь распахнулась, и в покои вошёл муж мадам Торн, дворецкий Клэй, да ещё с таким видом, словно несёт реликвию.

В руках — поднос. На подносе — тёмная бутылка дорогого игристого и блюдо с идеально вымытой, сочной клубникой. Красной, как кровь, и такой же непристойной в своём символизме, как и пеньюар.

Дворецкий кивнул.

— Подарок Его Величества, короля Веридана, — отчеканил безэмоционально. — В знак… особого расположения к своей названной сестре. Велено подать перед брачной ночью. И пожелать… спокойствия.

«Спасибо, "братец". Очень вовремя. Особенно учитывая, что спокойствие мне сейчас нужно примерно, как воздух утопающему».

Мадам Аманда даже бровью не повела. Только кивнула мужу и махнула горничным:

— Все вон. Люси, помоги Её Высочеству устроиться, и можешь быть свободна.

Вот тут (по сценарию) в комнату вошёл Рейвен.

Он выглядел безупречно холодным и официальным: остановился у порога, поклонился.

— Ваше Высочество… Моя вахта закончена — стражи выставлены на посты. Разрешите откланяться и пожелать вам… приятной ночи.

Эти слова, сказанные сухо и ровно, выбили из меня воздух сильнее, чем все завуалированные угрозы за день.

Потому что по сценарию он уходил.

Мадам Торн фыркнула и первой покинула мои покои.

За ней все остальные.

Рейвен, бросив на меня долгий пристальный взгляд, вышел последним.

Дверь закрылась, и меня накрыло.

Страх поднялся волной — такой, от которой хочется хватать ртом воздух и одновременно перестать дышать, чтобы не выдать слабость.

Меня оставили у столика с коллекционным пойлом Эрика, в «ночнушке», которая будоражила сильнее, чем если бы я стояла голая.

Голой я была бы просто голой. А это… это было оружием, направленным против меня.

Люси шмыгнула носом и тихо спросила:

— Вам… помочь лечь, Ваше Высочество?

— Нет, — ответила шёпотом, прижав руки к шее в попытке закрыться от всего мира. — Иди.

Она кивнула, посмотрела на меня с жалостью… и вышла.

Я осталась одна.

Минуту. Две.

Секунда за секундой тянулась так медленно, что я слышала собственный пульс в ушах. И каждый шорох казался шагом Дориана.

А потом…

Тихий сдвиг панели.

Едва слышный скрип.

И из тайного лаза появился…

Рейвен.

Он вошёл бесшумно, но с тяжёлой энергией, от которой воздух в комнате будто стал плотнее.

Я повернулась, и его синие глаза словно молниями ударили по мне. Не похотью — злостью. Сдержанной, ледяной, королевской.

Он прошёл к стулу, рывком сдёрнул с него халат и набросил мне на плечи так резко, будто прикрывал не мою наготу, а своё собственное терпение.

Затянул пояс. Крепко. Узлом.

— Так лучше, — сухо сказал он.

Я даже не успела возмутиться. Только прерывисто выдохнула, замерев.

— Маячки работают, — отчитался Рейвен. — Вейлисар я активировал. Так что, если Балтус решит убедиться в моём местонахождении — он найдёт меня в кровати.

— А если захочет зайти и убедиться, что ты спишь?

Рейвен скривился.

— На этот вариант я предусмотрительно поставил печать на проходе. Мне — можно. Я — королевский телохранитель. Кстати… на эти покои я тоже поставлю такую.

Я напряглась.

— Сейчас?

— Сейчас, — отрезал он. Потом, будто передумав говорить жёстко, добавил тише: — Сначала хотел действовать тайно, но… нет. Слишком этот лорд плотоядно следил за тобой на ужине. Не хочу рисковать.

Рей подошёл к книжному стеллажу, коснулся нужной книги — и панель мягко сдвинулась.

Я вновь увидела узкую тёмную щель потайного прохода — и меня передёрнуло.

Рейвен провёл ладонью по камню, и на границе прохода вспыхнул едва заметный знак — как пепельная печать, впаянная в воздух.

Потом он шагнул ко мне, быстро, без лишних церемоний, коснулся моей руки, и тот же знак вспыхнул на миг на моей коже, быстро исчезая.

— Готово, — коротко сказал он. — Теперь барьер пройти сможем только ты и я.

Рейвен пододвинул ширму ещё ближе, так что она закрывала не только половину комнаты, но и часть стеллажа. Потом сам спрятался в загибе — в тени, где его с этой стороны не было видно, и с той стороны — тоже.

— Всё. Иди… На кровать. Успокойся. Дыши ровно, — прошептал он. — И играй.

Едва он замолчал, я услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые. Неровные.

Дверь распахнулась — без стука.

Ввалился Дориан.

Лицо красное, глаза мутные.

Довольная ухмылка расползалась по его губам, как плесень, при одном взгляде на меня. Кажется, даже плотный халат не помешал ему насладиться собственными фантазиями.

— Ну что, жёнушка… — протянул он, захлопывая за собой дверь. — Наконец-то, твои девичьи фантазии будут удовлетворены, да? Покажи-ка, что там тебе матушка велела нацепить… на благо рода?

Я, мысленно умоляя не психовать и не бояться, заставила себя улыбнуться.

Мягко. Ласково. Так, как улыбаются знатоки лести.

— Господин… вы, наверное, устали… — сказала тихо, помня, как любит высокомерный наследничек кичиться своим статусом. — Наставления лорда Маркела, матушкины советы, разговоры… Это всё утомляет мужчину.

Дориан усмехнулся и пьяной походкой подошёл ближе.

— Мужчину утомляет только одно — когда женщина слишком много болтает.

Он схватил бутылку со столика, но не смог открыть. Пальцы дрожали, и штопор всё никак не попадал в пробку.

— Проклятье.

Я шагнула, преодолевая своё нежелание быть ближе к мерзавцу.

— Позвольте… Я открою. Это подарок короля Веридана. Его… игристое.

— Вериданца? — Дориан поморщился. — Тьфу. Проклятущие маги! Но… Ладно. Пить можно всё, если оно крепкое, верно?

Я откупорила бутылку.

Пробка хлопнула — громко, дерзко.

Дориан довольно заржал, наблюдая осоловевшим взглядом, как я наливаю в бокал коллекционное спиртное.

Пахло сладко, безумно вкусно и вместе с тем опасно.

Дориан схватил бокал.

Сглотнув, почувствовала горечь антидота на языке. Рейвен заставил меня выпить его заранее — на случай, если идиот решит поделиться «праздником».

Дориан выпил залпом… в одно лицо.

— О-о… — протянул он, облизнув губы. — А ничего так. Прямо… играет.

— Хотите ещё? — спросила я и наклонилась чуть ниже. Ровно настолько, чтобы у пьяного мужчины отключился остаток осторожности, но он не решил наброситься на меня со своими супружескими обязанностями.

— Хочу, — хрипло ответил лорд.

Взгляд его скользнул по мне так, что у меня внутри всё поджалось в тревоге.

— И хочу тебя. Но… куда ты денешься?! Верно? Лучше растянуть удовольствие. Начну с закуски. Люблю клубничку. Но на сладкое будешь ты — принцесса трущоб.

— Кхм… Тогда… позвольте… порадовать, — прошептала, отходя на пару шагов.

Дориан упал в кресло, развалившись, как хозяин. Взял блюдо с клубникой и медленно засунул ягодку в рот, смотря на меня с таким выражением, будто уже раздел и отымел.

— Давай, жёнушка. Покажи, чему вас там… в приютах учат?

— Кхм… Хорошо.

Дориан хмыкнул.

— А мне начинает нравиться эта брачная ночь.

Я отошла ещё на пару шагов, будто выбирая место.

Сердце било так громко, что я боялась, чтобы оно не выпрыгнуло прямо из груди.

— Как насчёт танца?

— О-о! — Дориан захохотал. — Вот это разговор! Давай-давай. И снимай всё это… тряпьё. Я люблю, когда женщины дерзки… Люблю наездниц. Твоя невинность, — подонок поморщился, как будто говорил о грязи, — совсем не то, что я люблю. Но это ведь только сегодня, верно? Эту ночь я объезжу тебя… Растяну, как следует. А все последующие ночи ты будешь скакать на мне. Уверен, если тебя научить, ты будешь не хуже любой элитной сучки из городского борделя. Главное — не беси меня… Никаких «нет» или «мне не нравится»! Поняла?

Пересилив себя, кивнула.

«Господи, какая тварь! Быстрей бы подействовало зелье!»

— Хватит трепаться! Давай — танцуй. И халат этот снимай. Где только откопала… — Дориан поморщился, закидывая в рот ещё одну ягоду. — Живей. Хочу увидеть, что у тебя под этим барахлом. Задница вроде ничего… Люблю задницы.

Преодолев волну омерзения, вызванную словами Дориана, я начала напевать — тихо, медленно, как колыбельную.

Мотив был будто бы знаком, но сказать точнее я не могла, так и не помня прошлую жизнь.

Сделала шаг в сторону, плавно качнула.

Халат пока оставался на плечах.

Я потянула пояс — не торопясь.

Дориан не пропускал ни одной детали, медленно потягивая шампанское с нашей особой добавкой и закусывая клубникой.

— Да-а… — ухмылялся мерзавец, наслаждаясь моментом. — Вот так. Вот так, малышка. Сегодня ты узнаешь, что такое быть хорошей женой будущему лорду Криос… Ох, как узнаешь! Я почти дошёл до кондиции… Будешь до самого рассвета кричать моё имя, моя сладкая девственница.

Я улыбалась ему, а у самой внутри будто клубок змей извивался в такт моим же движениям. Очень неприятное чувство страха.

Пояс ослаб.

Халат пополз вниз, обнажая плечи.

Я тянула время, как могла — каждым вдохом, каждым медленным движением бёдер, каждой ноткой своей «музыки».

А Дориан пил, наблюдая мутными глазами и отпуская грязные фразочки.

И в какой-то момент его смех стал глуше.

Он моргнул. Ещё раз.

Улыбка поплыла.

— Чего… — пробормотал он, будто не понимая, где находится. — Что-то… странно…

Он попытался подняться — и не смог.

Сел обратно.

Его взгляд стал пустым, стеклянным, будто он уже смотрел не на меня, а на кого-то за моей спиной.

— Что тебе тут надо… — выдохнул он и резко побледнел. — Нет… нет… Это неправильно. Перестань…

Кубок выпал из его рук и покатился по полу.

А потом Дориан осел. Голова запрокинулась. Тело обмякло.

Тишина стала оглушительной.

«Фух! Полдела сделано!»

Я на всякий случай оглянулась — вдруг не глюк, а правда, кто-то за моей спиной стоит?!

Никого к моему облегчению там не обнаружилось.

Подхватила халат и резко набросила обратно на плечи, стягивая пояс так, что он врезался в талию.

— Зря пила горький антидот, — прошептала с невероятным облегчением, глядя на бесчувственного «мужа». — Ну, да ладно.

За ширмой едва слышно хмыкнули.

Рейвен появился как тень, у которой есть характер — и, похоже, довольно скверный, несмотря на однобокую улыбку.

Он молча оглядел распластанного в кресле Дориана, потом меня, потом — бутылку, бокалы и клубнику, как полководец, который оценивает поле боя перед тем, как идти в рукопашную.

— Молодец, — бросил он сухо. И тут же добавил, так же «ласково»: — Почти.

Я обиженно нахмурилась.

— Почти?! — прошипела со свистом, но Рей уже подхватил Дориана под подмышки.

Скривился, потому что от наследничка разило смесью вина, пота и самоуверенности.

— Тяжёлый, как грехи его рода, — процедил королевский телохранитель и, не церемонясь, поволок «мужа» к кровати.

Дориан бессвязно что-то замычал во сне, дёрнул рукой.

— Гадёныш, — зло прошептал Рей.

Он приподнял край покрывала, быстро опустился на колено и — с ловкостью человека, который явно не в первый раз таскает тела, — затолкал Дориана под кровать.

— Ох… — выдохнула я сквозь зубы.

— Рад, что мы едины во мнении, — мрачно отозвался Рейвен и тут же взял бутылку, понюхал горлышко, оценил остаток.

Потом достал из-за пазухи серебряную фляжку и аккуратно перелил туда игристое.

— Нельзя терять ни капли, — пояснил маг, завинчивая крышку. — Никогда не думал, что доживу до такого…

— До чего именно?

— До помощи девице, которой предстоит увиливать от исполнения супружеского долга в течение трёх месяцев! Нам придётся проявить все чудеса мыслительной деятельности и человеческой изворотливости. Легче полки в бой вести!

Я моргнула, не зная, как реагировать на проявление этого явного недовольства.

Рейвен вернулся к кровати, нагнулся, откинул голову Дориана и выдрал несколько волосков — быстро, без нежности, будто щипал курицу перед жаркой. Бросил их в небольшую склянку с зеленоватым пойлом, которую достал из внутреннего кармана, и поморщился.

Жидкость внутри слегка забурлила, будто кастрюля на огне.

Он поднёс склянку к глазам, проверяя, как реагирует состав, и только потом наклонился к Дориану и коснулся его руки.

Поморщился.

Прям скривился. Сильно. По-настоящему.

И это не брезгливость к пьяному. Это было… другое.

— Он, действительно, ублюдок и садист, — пробормотал Рейвен тихо и бросил на меня косой взгляд. — И про девственниц наврал. В борделе только их и заказывал, стараясь походить на одного из своих предков. Мразь какая…

Я застыла, понимая: Рейвен только что «увидел» прошлое наследника Криоса.

Что именно, слава Богу, не сказал, а я и спрашивать не стала. Достаточно и того, что я уже наслушалась!

— Я не… — начала, но проглотила слова. Только качнула головой. — Давай без подробностей.

Рейвен ничего не ответил. Просто выпил оборотное зелье залпом.

Его лицо на секунду исказилось, будто кожа зажила отдельной жизнью.

Дико неприятно.

Я отпрянула — инстинктивно.

Через пару вдохов на месте Рейвена стоял уже «Дориан». Такой же внешне прекрасный и холодный, как оригинал, но с выражением крайнего неудовольствия, больше присущего мрачному магу.

— Кровь, — коротко напомнил мужчина глуховатым, изменившимся голосом, вытянув из внутреннего кармана что-то, напоминающее шило. Только меньше и острее.

Я задрала край халата, принимая инструмент, и уколола себя в пятку — достаточно больно, чтобы кровь проступила сразу. Затем провела по простыне, оставляя убедительное доказательство потери девственности.

«Мерзко. Но не так мерзко, как было бы с Дорианом».

Замотав ногу заранее приготовленной портянкой, я забралась под одеяло.

Рейвен поправил подушки, будто укладывал ребёнка, и сказал неприятным «дориановским» голосом, чтобы не слышали стражи за дверью:

— Спи. Я буду тут.

Я закрыла глаза, но сон был не сном, а тревожной полудрёмой.

Тело не расслаблялось ни на миг.

Я всё время прислушивалась: коридор, дверь, стража, потайной ход… мир был наполнен звуками, которых не должно было бы быть.

Прошло, наверное, полчаса.

И вдруг я почувствовала, как матрац просел.

Резко распахнула глаза — сердце ударило в горло.

Надо мной навис Дориан.

Настоящий? Пьяный? Проснувшийся?

Я уже открыла рот, чтобы закричать, как «муж» зажал его ладонью и наклонился к уху.

— Тихо, — прошептал он. — Это я — Рейвен. Маячки сработали.

Я судорожно вдохнула через нос, медленно успокаиваясь. И всё же жутко страшно — когда на тебе «лежит» полуголый Криос!

— Балтус стоит прямо возле печати, — продолжил «Дориан»-Рейвен. — Видит ширму, но проход не может открыть. Тихо ругается. Надо бы… успокоить болезного. Готова изображать девичьи восторги? — Маг приподнял бровь — идеально по-дориановски — и тут же поморщился. — А! Ты же — девственница. Откуда тебе…

Я ущипнула его ладонь, чтобы он её убрал, и возмутилась свистящим шёпотом:

— Я буду изображать всё, что нужно.

— Отлично, — хмыкнул Рей. — В общем… надо стонать, а потом…

— Я знаю, что надо делать! — зашипела грозно и ударила мужлана по руке, отталкивая, потому как щипок на него не особо подействовал. — Но знай: мне это не нравится!

Из-за стены — там, где был потайной ход — донеслось едва уловимое проклятье.

Рейвен замер, прислушиваясь.

Потом наклонился ко мне так близко, что я увидела в «дориановых» глазах отчётливое присутствие разума, которого у оригинала замечено не было.

— Тогда делай это быстрее, — хмыкнул он. — И убедительно.

Я знала, что это спектакль.

Знала — головой.

Но тело… тело предательски не хотело ничего подобного знать.

Ни о планах, ни о маячках и печатях.

Когда «Дориан» — то есть Рейвен в обличие Дориана — навис надо мной, перекрывая свет свечей, и разместился у меня между ног, сердце ухнуло вниз, а внизу живота разлился настоящий пожар, которого я точно не заказывала.

От одного его запаха — тёмного, мужского, сильного — от близости его тела, от того, как матрац прогибался под ним — у меня кружилась голова.

«Какого чёрта?! Это же не он… то есть он… но не такой он, как надо! И вообще мне не надо!» — мысли подло путались.

Рейвен наклонился к моему уху и недовольно цокнул языком:

— Стони!

Я замычала что-то невразумительное.

— Громче! — жарко прошептал в моё ухо Рей.

А потом вжался меня.

Я обалдела, теряя все знания, умения, навыки… и способность мычать.

А он всего лишь начал «раскачивать» кровать для шумного скрипа, отстраняясь и снова наваливаясь бёдрами на меня.

— Да ты издеваешься… — процедила сквозь зубы, не зная, куда глаза деть от стыда.

— Некогда, — одёрнул меня Рей, обхватывая мои бёдра, чтобы я не сдвигалась к изголовью огромной кровати. — Громче! Он слушает.

Из-за ширмы, там, где был потайной ход, действительно отчётливо слышалось дыхание… едва уловимое, однако… слишком прерывистое, чтобы быть чем-то иным.

Рейвен резко качнул кровать — да так, что уже скрипнул каркас.

И ещё раз. Намеренно. Жёстко. С той самой грубой механикой, которую пьяный Дориан назвал бы «мастерством настоящего мужчины».

А мне, как ни стыдно признаваться, это всё начинало нравиться…

И мои стоны как будто стали искреннее, хотя Рей меня почти не касался.

Маг зарычал — низко, грязно — по-дориановски, и я вздрогнула, потому что это было слишком реалистично.

От этого рыка пробрало до самого позвонка.

Я всхлипнула.

— Жалобнее, — прошептал Рей, не прекращая движения. — Проси остановиться. Как будто тебе больно. Как будто ты боишься.

«Как будто? Да я и так боюсь, только не того, чего надо!»

Я заставила себя вдохнуть полной грудью и запричитать:

— П-пожалуйста… — жалобно выдавила из себя, делая голос тоньше и ломая его специально. — Хватит… мне больно…

— Мне плевать, — засмеялся маг с голосом и внешностью Дориана, повернув голову к тайному ходу. — Потерпишь! Жена должна подчиняться… Я же сказал: никаких «нет»!

Рейвен снова качнул кровать, стиснул мою руку — не больно, но крепко, удерживая меня на месте.

Едва слышно прошептал:

— Извини… Давай ещё. Громче.

Я закрыла глаза, потому что смотреть на лицо Криоса было слишком противно: видеть Дориана и чувствовать Рейвена… Слышать его голос внутри чужого тела… И ощущать этот жар, который не имел права появляться в такой ситуации — это всё слишком!

А вот с закрытыми глазами — другое дело!

Я застонала — громче. Как просил Рей. И это вышло куда легче, чем хотелось бы, потому что теперь всё казалось правильным: его запах, его дыхание — всё принадлежало в моём воображении Рейвену.

Маг зарычал громче, скрипнул кроватью так, что, казалось, она сейчас треснет под нами, и резко «сбился» с темпа, будто достигая кульминации.

Потом — тяжёлый выдох. Прямо мне в шею, но так, чтобы его услышали даже стражники за дверью.

— Отлично, — потом шепнул тихо. — Теперь можешь всхлипывать. Будто вымоталась. Дыши громко.

Я с облегчением замерла, потому что и правда вымоталась, хотя вымоталась вовсе не от страха или боли, а от того, что моё собственное тело предало меня, откликаясь на близость не там и не так.

За ширмой послышался тихие, почти несдержанные шорохи.

«Надеюсь, Балтус там не душит своего змея? Фу… Это мерзко даже на уровне предположения!»

Молодой Криос был в ярости — я чувствовала это, даже не видя его лица.

«Надо думать! Ему не удалось надкусить чужой персик!»

Тихие тяжёлые шаги мы услышали с Рейвеном одновременно.

— Он уходит, — прокомментировал маг то, что я и так поняла. — Маячки фиксируют движение.

Тишина, долгая и долгожданная, поглотила нас вместе с темнотой.

Рейвен задул свечу, скатился с меня, падая на спину, и уставился в тёмный потолок, загнанно дыша, словно на самом деле участвовал в сексуальном марафоне.

Не знаю, сколько мы так пролежали, но мне было крайне неуютно с влажным ощущением между бёдер и разодранным пеньюаром, подол которого Рейвен кощунственно испортил.

«Теперь эту паутинку только на выброс» — флегматично подумалось мне.

Когда небо за окнами посерело, разгоняя ночную тьму, Рейвен наконец встал.

Его дыхание было ровным, но глаза продолжали сверкать, как молнии на грозовом небе.

Маг быстро выскользнул за ширму, и через пару секунд вернулся уже самим собой. Настоящим.

Я выдохнула с облегчением.

— Вставай, — тихо приказал страж, набрасывая на себя чёрный плащ на меху. — На минуту. Надо переложить этого недоноска.

Он вытащил Дориана из-под кровати, точно мешок с мукой.

«Муженёк» выглядел прескверно.

Тело Криоса блестело от пота, но сам он был холодным… и бледным, как белоснежная лепнина на замковых потолках.

Лицо серое, губы сухие. Под глазами синяки, будто он не спал, а дрался всю ночь с собственными демонами.

«Хотя… почему "будто"?! Так и есть!»

— Кошмары его неплохо… покусали, — Рейвен хмыкнул, презрительно скривив губы.

Он закинул Дориана на постель так, чтобы выглядело «естественно»: растрёпанные волосы, смятое покрывало, рука свешивается с края.

Эту самую руку Рей недолго придержал своими пальцами, прикрыв глаза.

«Смотрит страх?»

Рей поморщился, повернулся ко мне.

— Скоро герцог и герцогиня придут. Дориан не проснётся, пока его не разбудят — не волнуйся. Можешь даже подремать рядом.

— Ага… Спасибо — нет. Я лучше подожду пока он свалит отсюда. Посижу в кресле.

Рейвен окинул меня долгим взглядом.

— Ты — молодец, что порез сделала на ноге.

Я усмехнулась.

— Знаю. Неплохие идеи у девственницы?

Маг нахмурился.

Его глаза блеснули в предрассветных сумерках.

— Весьма… Кхм. Насчёт последнего… Тебе бы реально от невинности избавиться. Могут возникнуть проблемы. Вдруг герцогиня вздумает позвать к тебе целителя? К тому же твоему реальному избраннику будет известно, что ты — разведённая. Нет смысла… Кхм…

Я не смутилась, а вот Рейвен как рад таки да.

Это наблюдение вызвало улыбку на моих губах.

Что касается девственности Киры… Точнее — её целостности — сама об этом думала, лёжа рядом с телохранителем.

«Если не сейчас, так через месяц, когда станет понятно, что я никак не могу забеременеть… Но спать без любви? Без полного доверия и уважения — это не про меня! Хотя образчик рядом стоит отличный! Искушающий».

— Я подумаю над твоим предложением.

— Я не… — Рейвен резко оборвал себя, пылая взглядом, пущенным в меня исподлобья.

Маг смотрел странно — будто хотел сказать что-то весьма провокационное, но сдержал порыв.

— Буду на плацу, — коротко бросил Рей и исчез в потайной ход, легко преодолевая невидимую преграду-печать, которая отозвалась на моём запястье тихим откликом, похожим на лёгкий щипок.

Повздыхав о том, что мне плац — как средство для выброса эмоций и энергии — не доступен, ушла за ширму, в удобное кресло.

Не прошло и четверти часа, как в коридоре послышались шаги.

Дверь наглым образом распахнулась, и в мою спальню, как к себе домой (что, к сожалению, так и было) влетела леди Криос. За ней герцог и пара мужчин за пятьдесят, чей возраст правильно было бы назвать «почтенным», но язык не поворачивался.

— Дориан! — голос герцогини Элианы резанул, как нож по коже. — Сыночек! Проснись!

«Что за истерика? Это он собирался насиловать меня, а не наоборот. Или… Пресловутое материнское сердце? Чувствует, что сыночке-корзиночке хреновато?»

Герцог Маркел, сдержанный, с выражением человека, который пришёл проводить тщательную проверку, с властным видом переступил порог моей спальни. Его прихвостни — следом.

Я перестала выглядывать и уже в открытую вышла. Тихо как положено учтивой дочери и послушной жене, закутанная в халат.

Изобразила усталость и смущение. А сама считала удары сердца.

— СЫНОК!

Дориан дёрнулся, будто его ударили током.

Подскочил так резко, что даже я испугалась: глаза распахнутые, без фокуса, лицо мокрое, волосы прилипли ко лбу.

— Что… что? Мама?! — он сипло выдохнул, оглядываясь, как малыш-переросток, которому всё ещё кажется, что за стенами кто-то страшный прячется.

«Да, милый. Так и есть. Это твои страхи. И ты заслужил их! Теперь они будут с тобой дооооолго! — очень сложно было сохранить выражение трепетной лани. Хотелось хохотать в голос, как страшная ведьма из сказок. — Обещаю, ты пожалеешь, что убил малышку Киру! И, Бог знает, кому ещё жизнь испортил…»

Герцог Маркел молча перевёл взгляд на постель.

Капли крови не заметить было невозможно. Они сделали своё дело.

Лорд подошёл, резко сдёрнул простыню с кровати, поднял её так, чтобы свет упал на скромные красные пятна, и на его лице проступила гордость, будто это реально важно.

— Прекрасно, — произнёс он. — Юная принцесса не опозорила ни нас, ни своего покровителя… кхм-кхм… брата. Донести эту весть в Веридан. Продолжению рода быть!

И, не сказав больше ни слова, Маркел понёс простыню к двери — как знамя. Как доказательство и трофей.

Я едва сдержалась, чтобы не скривиться.

«Вывешивать на перила лестницы побежал… Господи. Как стая дикарей, честное слово».

Элиана тем временем подошла ко мне.

Слишком близко.

Улыбка — материнская, а в глазах всё тот же стылых холод.

Она взяла мои ладони в свои, будто поддерживая, и произнесла мягко:

— Поздравляю, деточка. Теперь ты — женщина. Пусть твоё чрево зародит жизнь уже сегодня, и наш род пополнится представителем нового поколения, которое прославит его!

Но пальцы её в этот момент жили своей жизнью: она ощупывала мои руки, запястья, внимательно всматривалась в кожу, будто искала порезы на теле — что угодно, что могло бы доказать ей: «Приютская дурочка не может быть чистой! Не может быть «правильной» девой для дома Криос!»

Я улыбнулась так же мягко, а внутри ликуя.

«Ищи-ищи! Не найдёшь!»

— Спасибо, матушка… — скромно потупилась, но ненадолго.

Хотелось насладиться картиной, как женщина отстраняется, не выдерживает своих ядовитых эмоций и теряет лицо… но тут же быстро берёт себя в руки и быстро выметается из комнаты.

Только потом я поняла, что осталась одна — Дориан выбежал, как ошпаренный, минутой ранее.

Прошло три дня с брачной ночи.

Я сидела за длинным дубовым столом в замковой библиотеке — той самой, что находилась на четвёртом этаже главного, господского дома, и внимательно читала.

Передо мной лежали книги. Много книг. Целый стопы — как башни, способные раздавить любопытного читателя, не знающего меры. Искала учебники по магии, но безрезультатно. Видимо, их хранили в особой секции, куда доступ открыт не каждому. Спросить открыто — глупо, но я не унывала. Нашла, чем себя занять.

Я читала историю, географию, биологию. А ещё юридическое право, которое мне казалось убогим в своём шовинизме. Не потому что мечтала стать учёной дамой, а потому что выживать в чужом мире проще, когда ты хотя бы понимаешь, где находишься, и кто тебя окружает. А ещё я сверяла прочитанное с теми обрывками памяти Киры, которые достались мне вместе с телом — как кривые подсказки на карте сокровищ. Не всегда точные, но без них я бы вообще ходила тут с табличкой «Ведьма! Сжечь на костре!», так что и на том спасибо.

Библиотека… Боже.

Когда я вошла сюда впервые, у меня перехватило дух.

В моменте подумалось:

«Я в сказке! Определённо такая есть — воспевающая длинные стеллажи, в которых стройными рядами хранятся загадочные фолианты. Жаль, я не помню… а может и нет».

Высоченные стеллажи уходили в темноту под потолком, где в сводах жили тени. Лестницы на колёсиках стояли у полок, но выглядели так, будто ими не пользовались вовсе — лакированное дерево сверкало новизной.

Витражные окна пропускали тусклый свет, который ложился на корешки томов мягкими цветными пятнами: красный, зелёный, золотой… и в этой радуге даже герб дома Криос казался не таким мерзким.

Пахло пергаментом, пылью и воском. Старыми чернилами. Сухой кожей переплётов. Словами. И я вдруг поймала себя на мысли, что, кажется, в прошлой жизни я любила читать. Не знаю, откуда это знание пришло — просто ощущение. Такое, как будто я снова вспомнила привычную позу: сидеть, склоняясь над страницей, и исчезать из мира, растворяясь в строчках талантливого писателя.

Всё хорошо, если бы не одно «но»: мир здесь не позволял забыться. Опрометчивая ошибка.

С брачной ночи вокруг меня будто раскинулась зона отчуждения: чета Криос словно не замечала меня, игнорируя. Разве что только в моменты приёма пищи принимали сам факт моего присутствия. Изара только фыркала, когда мы встречались случайно. Балтус вообще пропал с радаров.

Но главное — Дориан не появлялся у меня уже три ночи.

Три!

Он пил, не просыхая, и на каждом ужине герцог Маркел недовольно поджимал губы, но отчитывать сына не спешил. Уж не знаю, почему! То ли у аристократов так принято, то ли просто не дошёл до кондиции своего терпения.

А Дориан… Судя по всему, кошмары, которые организовал ему Рейвен, сделали своё дело. Мой «муж» теперь шарахался от моей спальни, как от огня. И что особенно приятно — от меня.

Как бы что плохого? Хорошо ведь! Но… я не обольщалась.

Лафа не вечна. Алкоголь — штука ненадёжная, а мужчины вроде Дориана быстро свыкаются со своей тёмной стороной.

Так что я понимала: он явится. Рано или поздно.

И радовало только одно — что у Рейвена был план.

Причём не один. С вариациями.

Я называла их все «вериданской психотерапией», Рей — «работой». Разница лишь в том, что моя версия звучала мудрёнее.

Эрик тоже не подкачал.

На второй день после брачной ночи в крепость прибыла женщина… которую Криосы приняли с фальшивым гостеприимством, скрепя сердце.

Её представили гувернанткой Его Высочества принца Лирена. Мол, король Веридана беспокоится об образовании своей названной сестры и желает, чтобы я не позорилась при дворе: ни его, ни эльдарского. Но в этих причинах я сильно сомневалась ещё на моменте нашего первичного знакомства с леди Дион.

И не ошиблась!

Да-да, Грета была гувернанткой, но… с особыми способностями.

При своём небольшом росте и миниатюрной фигуре женщина выглядела… грозной.

Не той грозностью, что кричит и бьёт плетью. Нет. Её грозность была тихой. Холодной. Уверенной. Такой, что даже мадам Аманда рядом с ней стала чуть тише дышать — а это, знаете ли, показатель.

Но главное — Грета была менталисткой! Магом, который умеет влезть в голову, путать мысли, сдвигать реальность так, что человек перестаёт доверять собственным глазам, а затем и собственной памяти.

И да… такие штуки были запрещены законами сразу двух королевств.

Официально.

Неофициально же — королям закон не писан!

И тут моя совесть помалкивала, потому что главной целью Эрика и его спецагентки Греты была моя безопасность. Они работали на то, чтобы меня не изнасиловали на правах супружеского долга.

Грета поселилась в крошечной комнатке горничной — в боковом чуланчике моей спальни, где едва помещалась кровать и сундук, хотя леди Элиана настойчиво предлагала ей лучшие гостевые покои.

Служанкам сказали, что у чопорной вериданки «скромные требования», воспитанные «вериданской строгостью». Ага. На деле же Эрик хотел, чтобы женщина, по сути ещё одна телохранительница, находилась от меня на расстоянии руки. На подхвате, так сказать. И ему не пришлось терпеть откат от нарушения магического договора. Но о таком, естественно, знать положено только нам с Эриком. Леди Грета, я думаю, тупо выполняла приказ.

Пришлось Маркелу, скрипя зубами, смириться с положением дел. Единственное — он вызвал из городской управы королевского мага, который поставил на комнату-чуланчик заклинание шумоизоляции.

— Чтобы молодые не смущали ваш отдых, — широко улыбаясь, пояснил герцог, снизойдя до поцелуя руки статной вериданки, которой на вид было не больше сорока лет. Грета выглядела превосходно: миниатюрная, черноволосая, с фарфоровой нежной кожей без единого изъяна. Только её строгий взгляд остужал мужской порыв познакомиться с ней поближе.

Но я с Гретой… подружилась.

Не знаю, её дар тому виной, или это исключительно мои ощущения, но рядом с этой милой женщиной мне было спокойно. Словно рядом со старшей сестрой, которая запросто даст в нос любому, кто тебя попытается обидеть.

Я оторвалась от своих мыслей и снова уткнулась в книгу.

Аэлис. Этот мир был велик.

Помимо Энтарийского континента было ещё семь, о которых Кира мало знала.

Но сначала о том, куда я попала.

Энтариа — самый большой материк, который делили между собой не два королевства, как казалось поначалу, а четыре.

Эльдария — самая многочисленная по количеству жителей страна, принадлежавшая династии Викенских: солнце на гербе, закон вместо совести и на троне мерзкий Майрос, наплодивший кучу детей... бедная его королева! Точнее «королевы». Сейчас Майрос находился в третьем браке с молодой королевой Патрицей. Именно она родила «невесту» Лирену, разрешившись первой беременностью. Судя их газетной периодики, сейчас Патриции двадцать лет… а старшему кронпринцу Майроса — почти двадцать девять!

Ладно… Дальше.

Второе государство — Веридан. Небольшое королевство Эрика, где горы, леса и магия являлись главной силой и достопримечательностью — это всё, что я сумела найти. Позорно мало, однако маги, отколовшиеся более ста лет от Эльдарии и сколотившие свой маленький край на болотах, тщательно хранили свои границы, оберегая свою территорию, точно волки своё логово. Лазутчики? А-а. Шпионы? Все они теряли связь со своими заказчиками почти сразу после проникновения в Веридан, и никто не знал об их дальнейшей судьбе. И тут всё, что должно было бы меня напугать, наоборот «улыбнуло». Забавное слово, да. Но очень точное.

Помня о магическом контракте между мной и Морталисом, я очень даже не против была затеряться для всех, кто меня сейчас окружал!

«Не отвлекаться!» — одёрнула себя, дальше переворачивая страницы географии.

Третье королевство называлось «Сайрена» — морское, торговое, с островами и флотом, где люди умели улыбаться так, что ты сам отдаёшь кошелёк и благодаришь за честь быть обворованным. В общем, пиратская артель. И управлял ею грозный генерал Жофрей.

И последнее, четвёртое… еле выговариваемое — «Кхар'Тар».

Государством этот край кочевников назвать было сложно. Степи и пустыни. Караванные города. И власть, построенная на воинских клятвах. Про них в книгах писали осторожно — слишком много слов «жестокие», «непредсказуемые», «не признают правил».

Я поморщилась, не принимая на веру:

«Любимое занятие цивилизованных стран — называть варварами тех, кто не играет по их "удобным" правилам! Хах! Ну и реакция у меня. Неужели, я жила в такой стране?»

Хмыкнула и перелистнула страницу, задумчиво проводя пальцем по карте.

«Четыре королевства. Один материк. И я — в самом центре этого «великолепия». Отлично. Просто отлично».

Тихие шаги нарушили покой библиотеки.

Даже не поднимая взгляд, поняла: кто идёт.

Рейвен.

Маска привычно закрывала половину лица. Он снимал её только в моей комнате. Но сегодня маг был без привычного чёрного плаща, однако всё равно с видом человека, которого боится сама Судьба.

«… и я, кажется. Особенно после нашей с Дорианом брачной ночи… — я поморщилась. — Ну, ладно. Не его я боюсь — себя. Уж очень он хорошо отыграл роль мужа. До сих пор при взгляде на него у меня пальчики на ногах поджимаются. А уж, когда он смотрит на меня, я и вовсе забываю, как дышать! — Усмехнувшись, сглотнула, продолжая смотреть в карты и одновременно с этим боковым зрением следить за приближением своего телохранителя. — Зато теперь становится чуть понятнее то будущее, которое я видела. Сложно устоять перед таким притяжением… особенно, когда его объект с ярым желанием стремиться тебя любить! В смысле… потом. В будущем. Ох! Как же этот дар меня путает».

Зажмурившись, тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Маг подошёл к столу и сел рядом — слишком близко для «телохранителя» и слишком привычно для того, кто уже три дня живёт в моей жизни, как будто всегда был там.

Лицо хмурое.

— Ты не видела Балтуса? — спросил Рей сразу, без вступлений.

Я медленно повернула к нему голову, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Нет. С той ночи, когда он скрипел зубами в потайном проходе, — ни разу.

Рейвен сжал челюсть.

— Плохо.

— Плохо — это когда он рядом, — буркнула, морщась. — А когда его нет… это, знаешь ли, праздник. Но раз ты недоволен, значит, праздник отменяется?

Маг молчал минуту. Потом я всё-таки не удержалась:

— Ну что? Явится он — куда ему деваться? Может, лорд Маркел его куда-нибудь отправил по делам герцогства? Не всё же этим упырям горожанок топтать своими конями. Кхм… Можно кое-что другое спросить?

Рейвен повернул ко мне голову, вскидывая брови.

В его синих глазах отразились отблески пламени, пожирающего дрова в огромном камине рядом. Но даже они не смогли скрыть заинтересованность.

— Что, например?

— Всё забываю, но очень уж интересно: какой страх у Дориана? Чего он так испугался? Ты же знаешь, да?

Рейвен скривил губы.

Неприязнь? Брезгливость? Сложно сказать, но определённо точно мой вопрос вызвал у него крайне негативную реакцию.

Тем не менее Рей ответил:

— Да. Знаю.

— И?

Рейвен раздражённо вздохнул через нос.

— Он видел свою мать.

У меня на секунду даже мозг завис.

— В смысле… извини, в каком плане видел? Что вообще может быть страшного в том, чтобы видеть свою мать?

— То, как он её видел, — сухо уточнил Рейвен. И поморщился так, будто ему в рот попала грязь. — Я мельком посмотрел его самые яркие воспоминания. Если коротко… в возрасте тринадцати лет, он наткнулся на недетское зрелище… увидел, как его мать изменяет герцогу со своим телохранителем. Вместо того, чтобы уйти или донести отцу мальчик остался… В общем, не буду вдаваться в детали. Суть в том, что мораль Дориана, которая к тому времени и так подвергалась атаке банальной вседозволенности, окончательно пала.

— Кхм…

— Да. Он всегда тайно желал свою мать. И в ту ночь… зелье показало окончательно и бесповоротно. Точнее преподнесло молодому лорду на блюдечке. Дориан считает, что он настолько перепил, что представлял вместо тебя леди Элиану.

Я почувствовала, как у меня лицо стало деревянным.

— Фу…

— Да, — коротко кивнул Рейвен, поджимая губы. — Зелье навеяло ему… — Маг отвёл взгляд, будто даже произносить это мерзко, — как он выкрикивал имя герцогини. В порыве наслаждения. Видимо, на утро, пробудившись, он сделал для себя определённые выводы: то, что ты всё прекрасно слышала. Теперь боится, что ты его выдашь.

Я моргнула.

А потом… не выдержала.

Нервно хихикнула.

Потому что это было уже за гранью. За всеми границами человеческого падения, которые я успела тут увидеть.

— Это… — я прижала ладонь ко рту. — Это же… господи. Я думала, хуже не бывает.

Рейвен посмотрел на меня мрачно.

— Бывает. В этом семействе вообще все… извраты.

Я насторожилась.

— Даже Изара?

— Особенно Изара, — презрительно фыркнул маг. — Спрашивала за ужином, больно ли в первый раз, хотя сама давно знает. Она чуть ли не каждую ночь бегает к молодым конюхам и задирает перед ними свои юбки в пустом деннике. Тоже мне леди!

У меня рот приоткрылся.

— Сразу к нескольким?! Откуда ты…

Рейвен медленно кивнул.

— Видел. Через Дориана. Лорд Дориан не меньше своего младшего брата любит подсматривать за своими домочадцами и слугами. Только делает это не за стенами тайных ходов, а как бы прогуливаясь в нужных местах и в нужное время.

Я снова хихикнула — теперь уже совсем на грани истерики.

— Потрясающе… — выдала в сердцах, оглядываясь по сторонам. — Просто… потрясающе. Дом Криос — высшая знать — благородство — традиции… на псарне и то чище. — Я наклонилась над книгой, но буквы расплывались. Буркнула, — и при этом они смеют смотреть на меня, как на грязь, потому что я «приютская»?!

Рейвен молча вздохнул. Его плечо было близко, и от этого почему-то становилось чуть легче.

Нет, между нами пока не установилось толком ничего крепкого, смахивающего хотя бы на дружбу, но для этого пока не так много времени прошло, верно? Всего четыре дня и три ночи.

— Забудь, — наконец, протянул маг, глядя куда-то перед собой. — Эти существа не достойны, чтобы о них думали нормальные люди. Грета отдыхает?

— Да. У неё… кхм… женское недомогание. Она попросила сегодня отлежаться. Пыталась и меня не пустить в библиотеку, но я…

— Повела себя беспечно.

Назидательный тон Рейвена мне не пришёлся по вкусу. Особенно потому, что он имел место быть.

Да — справедливый комментарий.

Но…

— Я же не одна. За мной постоянно ходят следом два стража. И ты, вот, пришёл… Не будет же Дориан требовать от меня супружеского долга прямо тут?

— Кирррра…

«Вот как он так умеет? Вроде сидит совершенно расслабленный, а его взгляд мечет молнии».

Мои щёки вспыхнули.

Сама поняла, насколько глупо прозвучали мои оправдания. В доме извращенцев произойти может всё, что угодно! Но…

— И что же теперь? — вздохнула грустно, бросив виноватый взгляд на первого воина Веридана. — Мне постоянно сидеть в покоях? Все три месяца?

Рейвен молчал несколько минут, наблюдая, как я уже без интереса листаю карту.

— Тебе нужно заниматься магией, — наконец произнёс он, и голос у него был таким же, как всегда: спокойным, но с оттенком приказа.

Я подняла глаза.

— Как именно? Книг по магии в этой библиотеке я не нашла.

— Искала — уже хорошо, — хмыкнул маг, лениво одёргивая вниз платок и открывая, наконец, своё лицо. — Но дар видящих или предвестниц познаётся на практике, а не за книгами. Он слишком индивидуален. Изучить его и преподнести на общей основе невозможно. Всё, что ты должна понять из теории: есть Большой Поток. И всё живое живёт в нём, строя плетения и оставляя узлы. Большой Поток состоит из потоков поменьше…

Я подняла бровь, заинтересованно слушая мужчину.

— Узлы?

— Да. Узлы жизни. «Судьбы», если тебе будет угодно. Это одно и тоже, — Рей пожал плечами, садясь удобнее. — Люди, события, места — всё это узлы на ткани Потока. Большинство живёт, не чувствуя её нитей. Они просто идут, куда ведёт их дорога, пока путь не прервётся, обозначив время смерти.

— Хм… Жутковато.

Рейвен вздохнул и продолжил:

— Такие, как мы с тобой, видят материю Потока того человека, с которым соприкасаются. Но видят по-разному. Например, я — узлы, что давно сформировались. А вот ты… Ты видишь линии Потока, вероятность которых может измениться ещё тысячу раз, в зависимости от конечного решения объекта, на которого направлен твой дар.

— Что-то я…

— Объясняю ещё раз. — Рей положил ладонь на подлокотник стула, больше напоминающего удобное кресло, и пояснил, чуть более «заумно», но стараясь подобрать слова, которые будут понятнее. — Видящие прошлого — как я — читают отпечатки. Эхо. Резонанс событий, впитанный в предметы, людей, кровь. Фигурально выражаясь: прошлое оставляет следы в Потоке так же, как шаги оставляют след на мокрой земле. Я могу идти по этим следам назад… иногда очень далеко, если «отпечаток» сильный.

Я инстинктивно опустила взгляд на свои руки.

«Так вот почему он так легко «прочитал» Киру в той подворотне. Отголоски её Потока ещё не успели угаснуть на тот момент. И потому так бесился, что не увидел их снова, когда коснулся меня в шатре. Никаких следов тупо не осталось, а своих я не помню. Вот и причина загадочной пустоты моего Потока».

— Ты же, — протянул Рейвен, — видишь вероятности. Варианты будущего. Не «одно» будущее, а… его ветвления. Тебя кидает туда, где нитей больше всего натянуто, где вероятность события наиболее неизбежна.

— В эпицентр, — пробормотала я.

— Да. Именно, — кивнул он. — Но видения новеньких предвестниц опасны.

Я вскинулась.

— Почему? Ты можешь хоть раз сказать что-то обнадёживающее?

— Я говорю правду, — ровно ответил Рейвен. — Пока ты не выработаешь чёткий алгоритм для активации дара, он будет выплёскиваться на эмоциональном крючке: через страх, через боль, через сострадание… и обязательно через прикосновение. Это со стороны формирует определённое представление у свидетелей — припадок, а это крайне неразумно, учитывая место, где ты родилась. Пара оплошностей, и тебя схватят паладины Майроса, и тот нацепит ошейник королевского мага. А там и до разведения личной армии предвестников не долго… по средством размножения, естественно. Знаешь ли, короли очень ценят твой дар…

— И Эрик? — что-то я начала переживать за своё будущее в глобальном смысле этого слова.

Рей шумно вздохнул и выдохнул, словно анализируя личность своего дофина.

— Нет. Эрик — лучший из нас несмотря на то, что его дар — тёмная сущность. А вот его отец был как раз таким. Не лучше Майроса… а может даже и хуже. Он не просто искал таланты среди магов. Он хитро манипулировал их чувствами, сводя между собой, чтобы их дети, рождённые с исключительными способностями, послужили на благо империи.

— Ты…

— Моя мать была предвестницей, — обрушил на меня доверительное признание мужчина. — Король Сайлас соблазнил её, обещал жениться… И женился… на принцессе Аннете. Моя мать была как раз на пятом месяце беременности, то есть выполнила цель Сайласа, поэтому тянуть с заключением весьма выгодного союза он посчитал лишним.

— Ты уверен, что я… — «должна это знать» растворилось в тёмном взгляде мага.

— Я говорю всё это, чтобы ты поняла: с таким даром, как у тебя, ты не просто должна быть на десять шагов впереди каждого, кто рядом с тобой. Ты обязана знать, куда ударить, чтобы сразить любого, кто только подумает использовать тебя против твоей воли! Поэтому. Я. Настаиваю. На. Обучении. — Рей прищурился, чеканя каждое слово.

— Хх… хорошо. Я совсем не против.

— Ты должна научиться вызывать видения намеренно. Для этого необходимо знать три вещи. — Он поднял три пальца. — Первое: триггер — что запускает видение чужого плетения узлов в тебе. Второе: якорь — что удерживает тебя от потери концентрации в момент приступа. И третье: фильтр — ты должна уметь отсекать шум, чтобы возвращаться в реальность без последствий — легко и непринуждённо продолжать диалог или даже танец.

— Ох. Это наверняка трудно?

— Да, но ты справишься, — Рей кивнул с убеждённым видом. — Таких сильных предвестниц ни я, ни Эрик ещё не видели. Ты вполне прилично работаешь с фильтром. Даже не знаю, почему в городе тебя считают сумасшедшей. Наверное, из-за гетерохромии, которая на пару секунд выдаёт в тебе мага. Хотя… тогда бы паладины… Хм…

— Она… Я жмурюсь в такие моменты. Только с Лиреном и Эриком… — прикусила язык, чтобы не ляпнуть ещё лишнего.

Кира с фильтром совсем не умела работать. Она отчаянно противилась видениям, вызванным спонтанными триггерами.

Рей закинул ноги на стол и с важным видом откинулся на спинку крепкого, удобного кресла, делая вид, что не заметил моей глупой оговорки.

— Хорошо. Что касаемо исключений… Видящая почти никогда не видит собственное будущее. Это «слепое пятно» Потока — чтобы ты не ломала ткань своей судьбы, постоянно пытаясь «подстелить для себя соломку».

Я медленно подняла на него глаза.

— Ты сказал «почти».

Маг задержал взгляд на моём лице, после чего медленно кивнул.

— Да. Почти. Подсмотреть своё будущее предвестники могут только через узел другого человека. Того, с которым их судьба переплетается хотя бы в паре эпизодов. Именно это произошло, когда я коснулся тебя, Кира. Пока я пытался найти отпечатки прошлого в твоём Потоке, ты вероломно поймала эпизод, где я называю тебе своё имя.

— Кхм… понятно.

— Не расскажешь, как это было? — Рей прищурился, пытая меня взглядом своих синих глаз.

По телу пронеслась дрожь.

— Эм…

— Эм…

Маг усмехнулся, изучая мою реакцию на свой вопрос. Причём с каким-то особым интересом.

— Очень интересно…

Я медленно закрыла книгу, чтобы не показать, насколько меня эти два слова выбили из колеи.

— Что именно «очень интересно»? — спросила я как можно ровнее.

Рейвен ответил не сразу.

Маг чуть наклонил голову, будто рассматривая меня под другим углом, как загадку, которую хочется разобрать до последней запятой. И глаза его… блестели чем-то опасным. Тем, что заставляет сердце делать лишний удар, а потом прикидываться, что оно вообще тут ни при чём.

— Твоя заминка, — губы Рея растянулись в ухмылке. — Чувствуется, что за ней скрывается какая-то интересная тайна… Люблю тайны.

— Не придумывай лишнего, — огрызнулась. — Заминка — всего лишь пауза для «подумать». Вполне адекватная реакция для женщины. Особенно когда ей всякие мужчины начинают задавать вопросы, которые «не его дело».

— Моё! — возмутился маг, стащив ноги со стола, чтобы придвинуться ко мне ближе. — Забыла? Ты вероломно вторглась в мой Поток.

— Пф… И это мне говорит тот, кто делает это при каждом удобном случае? Хватит. Ничего в том видении особого не было.

— Тогда расскажи. Чего так упираешься? — Рейвен подался вперёд, почти сминая мои личные границы.

Я попыталась отодвинуться, но Рей взялся на подлокотники моего кресла и резко подтянул его к себе, запирая меня как будто в ловушке своих рук.

Пульс ускорился — я слышала биение молоточков в своих висках.

— Как именно ты увидела меня… как услышала моё имя?

Я напустила на себя самый суровый вид, чтобы скрыть страшное — смущение, которое захватило меня самым вероломным образом.

Я как будто попала в своё видение. Туда, где эти сильные руки ласкали меня, а наши дыхания смешивались в жадных поцелуях.

«Спокойно… спокойно. Это не флирт. Допрос. Просто допрос… такой… почему-то слишком близкий».

Рейвен сидел рядом — неприлично рядом. Я чувствовала тепло его ног, между которыми оказались мои коленки. Слышала, как он дышит. И это сильно сбивало с мыслей. Даже больше, чем его напористые вопросы.

— Да ничего особенного. Ты просто мне его сказал, — отрезала, отодвигаясь корпусом назад, почти ложась на спинку кресла. — Я не помню деталей. Это всего лишь было обрывочное видение.

— Ты совершенно не умеешь врать, — хмыкнул Рей, привставая, и нависая надо мной так, чтобы я почувствовала патовость ситуации, ведь дальше отодвигаться было некуда. — Всё ты хорошо рассмотрела… и запомнила. До сих пор помнишь — я по глазам твоим это вижу.

И, чёрт возьми, испугавшись этой банальной манипуляции, я опустила взгляд, тут же ругая себя за малодушие, потому что Рейвен довольно хмыкнул, отстраняясь и скрещивая руки на груди.

— Ха!

«Балбеска! Так легко попалась!»

Хотела ответить язвительно, но…

— Отодвинься. Не подходи так близко, — вредно наморщила носик, уводя взгляд в окно.

— Отчего же? — спросил маг тихо.

«Что за… Чего он добивается?»

— Потому что ты смущаешь меня, — ответила честно. А потом добавила, чтобы не доставлять его Эго удовольствия: — И мне это не нравится. Ты мешаешь мне встать.

Рейвен приподнял бровь, сдвинувшись на шаг влево.

Я поднялась с кресла, чувствуя себя намного лучше.

— И ещё… — поджала губы, вернув себе строгий вид, а Рейвену спокойный взгляд. — Повтора не будет.

— Повтора чего? — невинно уточнил он.

— Не притворяйся, — я ткнула пальцем в его грудь. — Ты хочешь снова вызвать видение через прикосновение… А я не хочу снова узнать что-то, чего знать никому не полагается.

Рейвен посмотрел на мою руку.

— Правильное желание, но! Тебе нужно понять механику своего дара, Кира. На практике…

— Я не отказываюсь от практики, — парировала я.

Рейвен медленно вздохнул.

Глаза мага потемнели, как грозовое небо над горами Веридана.

— И как ты себе представляешь…

— На других. — Я пожала плечами с самым невинным видом. — Буду тренироваться на других. Благо, этот замок полон людей.

— На ком? — в голосе прозвучал металл.

— Начну сегодня, — сказала я спокойно. — На вечере.

Он замер.

— На каком ещё вечере?

— На чаепитии, — пояснила, возвращаясь к столу и выбирая книги по истории. — Леди Элиана пригласила сегодня дамочек. Якобы подруги… хотя, сомневаюсь, что у неё есть подруги. В списке — графини, баронессы и ещё парочка тех, кто составляет цвет элиты герцогства.

Рей нахмурился.

— Не лучший выбор. Это опасно, — сказал он наконец. — Если не справишься с фильтром…

— Со мной будет Грета. Да и мой образ скромницы с глазами в пол здорово выручает. Никто не заметит моей гетерохромии.

Рейвен ничего не ответил. Только коротко кивнул — будто поставил отметку в голове: «спорить бессмысленно, но я всё равно недоволен».

И вернулся в кресло.

Сел.

Сложил руки.

И своим пристальным взглядом начал сверлить мне спину так, что я физически ощущала это сверление между лопаток.

Почти до самого вечера.

Я пыталась читать, делать вид, что не замечаю его, но выходило плохо: буквы расплывались, а мысли упорно возвращались к одной и той же странной вещи.

«Почему ему так важно то видение? Почему он так… цепляется? И почему я опять ловлю себя на том, что рядом с ним мне то жарко, то холодно?»

Когда солнце начало клониться к закату, дверь библиотеки открылась, пропуская Грету Дион.

Не успела вериданка перешагнуть порог, как тут же выдвинула недовольное:

— Опять вдвоём сидите? Это неприлично: замужняя леди и лорд, чьей женой она не является.

— Я — не лорд, Грета, — фыркнул Рейвен, даже не попытавшись открыть глаза. Последние полчаса он забавно сопел, дремая. — Забыла?

Женщина лишь поджала губы.

— Ты и без меня прекрасно знаешь, что это не так. То, что ты выбрал…

— Грееееетаааа, — предупреждающе пропел маг с мнимо доброй улыбкой на губах.

Открыл глаза, глубоко вздохнул и поднялся, окончательно сбрасывая с себя остатки дрёмы.

— Держи себя в руках, леди Дион. Мы — не дома. То, что я во всех ответвлениях тайных проходов расставил маячки, может оказаться недостаточным. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Что касается порядков этого дома — только девственницам не дозволено находиться наедине с мужчинами. — Усмешка мага стала совсем ядовитой. — Например, герцогиня ничего против общества своего телохранителя не имеет.

Я вспыхнула, прекрасно уловив острую шпильку проведённой аналогии.

«…увидел, как его мать изменяет герцогу со своим телохранителем…» — вспомнилось недавнее.

— Достаточно, — я цокнула языком, поворачиваясь к женщине, которой постельный режим пошёл на пользу. — Грета, выглядите уже лучше: лицо не такое бледное. Точно не передумали идти со мной на приём? — спросила тихо.

Грета даже не улыбнулась — только посмотрела так, будто я предложила ей бросить пост на войне.

— Я должна всегда быть рядом, Ваше Высочество. И в библиотеке — тоже, поэтому прошу: больше не убегайте. Если из-за меня будет нарушен магический договор…

Она не договорила, но мне хватило.

Я вдруг устыдилась. Пусть масштаб отката мне не известен, но подвергать сразу нескольких людей опасности его активации было неправильно.

Но как же покои душили меня!

— Хорошо, — сдалась, понурив голову. — Больше не буду так делать. Извините.

И тут же поймала себя на любопытной мысли:

«Почему Грета так боится нарушить договор? Служба службой… но она говорит это так, будто Эрик для неё не просто господин».

Грета отвернулась, поправляя манжеты, и я решила, что пока лучше держать догадки при себе.

«Уже ляпнула раз о том, что знаю имя Рейвена! Теперь прохода мне не даёт. Хватит».

— Идёмте, Ваше Высочество. Времени до вечера осталось не так чтобы много.

Рейвен проводил нас задумчивым взглядом до самой двери покоев, после чего откланялся, обещая вернуться, чтобы сопроводить нас на приём.

Люси явилась за час до «чаепития». И не одна — с целой процессией служанок, среди которых затесалась Роуз — девушка из приюта Киры.

В руках у женщин были сундуки. Целых четыре штуки. На каждый сундук приходилось по четыре горничных.

Это были те самые сундуки, которые приехали в день прибытия Греты — «приданное принцессы», присланное Эриком. Тогда Изара чуть не лопнула от зависти, наблюдая, как разгружают ткани и коробки. Она ходила вокруг, как кошка вокруг закрытой миски сливок, и шипела на весь двор, что «безродные» не должны носить королевские наряды. Но тихо, чтобы «папенька»-герцог не услышал и не вспылил опять.

Собственно, именно лорд Маркел задержал доставку нарядов в мои покои.

— Дорогая дочь, несмотря на моё почтение к Его Величеству Эрику Морталису, служба безопасности замка должна тщательно проверить багаж.

И вот — они проверили, наконец-то!

После проверки Грета распорядилась отдать сундуки в прачечную — под ответственность мадам Аманды.

— Её Высочества не будет носить наряды, которые лапали солдафоны!

Я искренне была благодарна женщине за её брезгливость, потому что этот момент меня тоже напряг.

Как только служанки внесли сундуки и, поклонившись, покинули комнаты, Люси распахнула один сундук, и воздух наполнился запахом дорогих тканей — чистым, тонким, свежим, как горное утро.

— Ваше Высочество, — охнула она с трепетным восторгом. — Посмотрите, какая красота! Ох! И что же вы из этого выберете?

Я выбрала золотое платье. Не яркое, скорей приглушённое, как медовая карамель. Парча ловила свет так, что казалось, будто ткань тёплая сама по себе. Этот цвет изящно оттенял мои светло-коричневые глаза, делал кожу визуально светлее… и, что особенно приятно, смотрелся в сто раз богаче тех тряпок, которые для меня заказала герцогиня у своей модистки.

Грета из своих нарядов выбрала вечернее платье из тёмно-зелёного атласа, тоже подчёркивающего цвет её глаз — холодный, глубокий, опасный, как знойный летний вечер. Платье с квадратным вырезом странным образом молодило её, делая не «гувернанткой», а женщиной, которой хочется восхищаться… но лучше делать это на расстоянии.

Мы с Гретой готовились к вечеру так тщательно, будто собирались не на чаепитие, а на войну.

Платья — проверили ещё раз. Волосы — уложили так, чтобы ни одна прядь не лезла в глаза. Украшения — минимум: лишний блеск будет привлекать взгляды. Духи — едва-едва, чтобы не оставлять шлейф, по которому можно вычислить меня в толпе даже с закрытыми глазами.

А самое главное — мы перекусили.

Лёгкими закусками: кусочек холодной птицы, ломтик хлеба, немного фруктов. Всё потому, что я не собиралась есть там. Мало ли что?!

Доверия не было ни герцогине, ни её доченьке, ни их прислужникам — ни на грамм.

Не то чтобы они пошли бы травить меня в открытую — у них для этого есть тысяча возможностей, ведь я живу и питаюсь в замке! Просто желание выставить меня не в лучшем свете перед сливками местного бомонда может сыграть с Элианой и Изарой дурную шутку. Лучше никого не искушать. Ни их — возможностью, ни меня — глупостью.

Когда мы вышли в коридор, к нам почти сразу присоединился Рейвен — как и обещал. Возник рядом так тихо, что Люси вздрогнула, а я, наоборот, лишь внутренне отметила:

«Не обманул».

— Ваше Высочество, — произнёс он с безупречной учтивостью, хотя в глазах плясали черти. — Вы сегодня… достойно выглядите.

И улыбнулся!

Мне захотелось его стукнуть.

«Какое достойно?!?! У меня платье бриллиантами расшито, гад! Я — великолепна!»

— Благодарю, — сказала я с самой сладкой улыбкой, отводя взгляд, чтобы моё намерение прибить кое-кого не было распознано. — Вы тоже… выглядите… Кхм.

«Точка на этом».

Грета кашлянула так, будто подавилась смехом, но быстро спрятала реакцию, поправляя манжет.

Рейвен лишь усмехнулся шире.

Мы спустились в большой зал идеально — в тот момент, когда слуги распахнули двери и внутрь потекла первая партия гостей.

Сразу стало ясно — Элиана устроила не «женское чаепитие».

Герцогиня устроила парад лояльности. Смотр. Выставку своих связей. И заодно — проверку меня, ведь в качестве юной леди Криос я выходила в свет впервые.

Боковым зрением я посмотрела в сторону распахнутых дверей, где через просторную арку был виден большой зал, где, как пчёлки, кружили нарядно одетые служанки и лакеи в дорогих ливреях.

Зал был вылизан до блеска.

Цветы стояли в высоких вазах вдоль стен: свежие, пахучие, слишком дорогие для осени. В канделябрах горели свечи, а пространство наполняла лёгкая музыка.

Я долго не могла определить источника звука, потому как музыкантов внутри не наблюдалось.

А потом глаза наткнулись на небольшую тумбу, где сверху стояла квадратной формы… штуковина, передающая музыку целого оркестра.

Это было потрясающе!

Я задержала взгляд, сделала шаг, чтобы увидеть больше.

— Музофон, — тихо подсказала Грета, заметив мой интерес. — Удобная вещь. Только изобрели. Стоит целое состояние — если не два. Слишком мало экземпляров выпустили. Это наша разработка.

Но я уже забыла обо всём на свете!

Потому что мой шаг открыл для меня чудо!!!

У стены стоял огромный чёрный рояль.

Я увидела его — и внутри у меня всё сжалось от тоски так резко, что на мгновение я забыла, как дышать. Будто кто-то сжал сердце в кулак и медленно провернул, выдавливая из него не кровь — воспоминания.

Свет качнулся.

Зал расплылся.

А потом… потом в голове взорвалась музыка.

Много музыки.

Не обрывками или случайными звуками — а целой лавиной лейтмотивов.

Она была такая живая, такая громкая, что мне на миг показалось: я оглохла — потому что реальный мир исчез. Исчез вместе с голосами, с шелестом платьев, с вежливыми льстивыми приветствиями дам и их кавалеров. Всё стёрлось, будто кто-то одним взмахом руки выключил зал и оставил меня в темноте… с единственным светом — внутренним.

Я видела.

Видела, как когда-то мои изящные пальцы — тонкие, уверенные — летят по клавишам.

Я вспомнила, как белое и чёрное под пальцами становилось целой историей. Как инструмент отвечал мне с живым трепетом. Как каждая клавиша отдавалась на коже толпой мурашек, и этот чуть пружинящий отклик был роднее собственного отражения.

Бах — строгий, высокий, торжественный. И его композиции такие же — отличающиеся уникальной чистотой, обладая которой можно смело играть в храме органные сарабанды.

Вивальди — солнечный, быстрый, будто ветер играет с листьями и смеётся, разбрасывая их по дороге.

А потом…

Шопен.

Ох… Шопен.

У меня в груди что-то треснуло, как тонкое стекло.

«Ноктюрн № 20».

Я вспомнила его так отчётливо, словно слышала прямо сейчас — в каждой частице воздуха.

Каждая нота — как тёплая игла, входила прямо в сердце ярким воспоминанием, сводя с ума то нарастающим крещендо, то утихающим диминуэндо.

Я помнила, что играла его… и каждый раз плакала, испытывая невероятную эмоцию, которую нельзя объяснить словами.

И кто-то ещё плакал, сидя рядом со мной.

Мне так хотелось увидеть его лицо, но я не видела — оно ускользало, словно его не дозволено мне вспоминать, лишь оставить ощущение присутствия в глубине души.

И это было так больно.

Зажмурившись, я еле справилась с подкатывающимися слезами.

Мне стало вдруг страшно от того, что я не могла вспомнить ни имени, ни голоса, ни рук того человека.

Только слёзы и звук.

Только ощущение, что я была его.

Его счастьем. Его опорой. Его домом.

И от этого меня разорвало изнутри болью сожаления. Такой густой, что она на секунду затмила даже страх перед будущим. Сегодняшним будущим.

А ещё я испытывала стыд от того, что забыла человека, который меня любил.

Я моргнула.

Мир вернулся, но я уже стала другой. Одно всего лишь мгновение, а на моём месте уже другая женщина. Вот, как это бывает!

Перед глазами всё ещё дрожали клавиши, а в ушах — не стихал последний аккорд.

— Ваше Высочество? Ваше… — испуганно прошептала Люси где-то сбоку.

— Кира? — голос Рейвена был тише, но гораздо опаснее. Он резал наваждение, как клинок ткань.

Я сглотнула и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Я настолько напугала сопровождающих своей оторопью, что Рейвен осмелился приблизиться… и даже коснулся моего локтя.

Возмутительно по местным правилам.

Но Грета тут же сделала шаг чуть вперёд, закрывая нас корпусом от чужих глаз, будто случайно поправляя складку на моём рукаве.

— Что с тобой? — тихо спросил Рей. — Тебе плохо? Ты белая, как стена.

— Простите, — выдавила я, заставив себя вдохнуть ровно. — Я… задумалась.

Это было жалкое объяснение, но другого у меня не было. Не говорить же им: «Простите, кажется, моя душа только что вспомнила музыку из прошлой жизни… и с сожалением поняла, что забыла всё остальное».

Чтобы они успокоились, я улыбнулась через силу и тихо объявила то, за чем, собственно, пришла.

— Ну что? Начнём?

Рейвен нахмурился.

— Что начнём?

— Тренировку, — хмыкнула, наконец выныривая из тоски и возвращаясь в свою новую реальность. — В режиме нон-стоп.

— Чего? — не поняла Люси.

— Быстро, — пояснила я, поправляя перчатки.

На правой, на указательном пальце, я заранее расковыряла маленькую дырочку — едва заметную. Ровно такую, чтобы кожа могла касаться кожи, а ткань не мешала Потоку.

Через эту маленькую прореху я собиралась перетрогать всех прибывающих гостей.

И Изару.

И Элиану — если повезёт.

«Главное — глаза в пол», — напомнила себе мысленно. — «Никто не должен узнать, что я — Предвестница».

Мысленно захлопнув дверь в оглушившее меня прошлое, я натянула на губы улыбку и шагнула вперёд к «маменьке» и «сестрице», презрительно поджимающим губы и явно не собирающимся приглашать меня в свой стройный хозяйский ряд.

Но мы — не гордые. В приглашениях не нуждаемся!

Первая гостья уже шла к хозяйке замка. Да не одна, а в сопровождении трёх девушек помоложе.

На губах каждой сияла жеманная улыбка, а в глазах отражалась липкая лесть. А три дочери, выстроенные рядом, смотрелись как товар на ярмарке.

Дамочка учтиво поклонилась Элиане, не слишком низко, отчего я осмелилась предположить, что эта женщина не менее знатна герцогини.

А потом аристократка, глупо хихикая, защебетала:

— Ваша Светлость, какой чудесный вечер! Какое изящество! Какой дом! Ах… как вы расцвели!

Элиана улыбалась так, будто была довольна, но глаза её оставались холодными… как всегда. Это стало уже настолько привычным для меня, что я даже устала подмечать сей момент.

— Графиня Рембри, — произнесла «маменька» мягко. — Рада видеть вас… и ваших прекрасных дочерей, конечно же.

Графиня, как будто невзначай, окинула взглядом наш нестройный семейный ряд, состоящий только из женской её части, и её улыбка стала вялой.

— О! Прекрасная леди Кира. Ваше Высочество… — женщина присела, кряхтя, в реверансе, после чего выпрямилась и посмотрела на мою свекровку. — Дорогая Элиана, позвольте поздравить ваш род и вашего сына в отдельности с созданием новой ячейки общества! Молодая семья — это потрясающе! А… где же ваш младший ваш сын, лорд Балтус? — протянула она будто бы легко, но я уловила в её голосе расстройство. — Он будет сегодня? Моей Лиане так хотелось бы… выразить ему своё почтение.

Одна из дочерей — самая старшая — покраснела как по команде.

Я чуть не фыркнула.

«Спихнуть хочет. Прямо тут, на чаепитии. Ну, конечно. А кто не хочет породниться с Криосами? Даже если внутри у них гниль».

Я сделала шаг вперёд, ловя момент, пока все угодливо улыбались друг другу.

И, когда графиня повернула голову на моё движение, я мягко коснулась её руки — будто просто принять поздравления, как «вежливая принцесса».

Триггер был запущен.

Я опустила глаза и приготовилась к первому удару Потока.

«Надо что-то сказать», — подумалось как сквозь вату, потому что дар откликнулся на моё желание его использовать с огромным энтузиазмом!

Сознание прям повело из стороны в сторону, как пьяного по дороге замотыляло. При этом я оставалась в том же положении, в котором была до момента прикосновения. Из странного — воздух как будто уплотнился. Перед глазами стали возникать голограммы. Причём им было фиолетово: открыты у меня глаза или закрыты!

Я видела графиню сразу в нескольких ракурсах — дома, в гостиной на диване, попивающей чай и обсуждающей с мужем банальности; в модном бутике, где обшивают одну из её дочерей… а та стоит в белом платье, бледная и грустная. Кажется, младшая.

И всё это — за доли секунды.

Зря только боялась показаться странной.

Отступив, я мягко поблагодарила за поздравления дамочку самыми общими фразами, так и не подняв глаза… на всякий случай.

— Чувствуйте себя, как дома, дорогая графиня Рембри, — гостеприимно взмахнула изящной рукой Элиана, давая понять, что наступил черёд встретить следующего гостя.

Я с сожалением посмотрела гордо уходящим в общий зал леди. Особенно младшенькой. Очень уж захотелось «посмотреть», почему она была такой грустной. Точнее «будет»!

Но отвлекаться было нельзя, и я продолжила «знакомиться» с прибывающими, делая акцент на главном из групп приглашённых. С остальными я собиралась «пообщаться» в нужном мне ракурсе нон-стопа чуть позже.

Что сказать?!

Ничем видения о будущем этих снобов особо меня не удивили. Все картинки крутились вокруг их интересов: деньги, власть и удовлетворение собственных амбиций и желаний… порой в довольно низменной форме.

Да-да!

Не одна Элиана со своим телохранителем развлекалась… а Изара с конюхами. Эти «леди» мало в чём себе могли отказать. Только над честью своих дражайших дочерей они тряслись с маниакальным пуританством, чтобы девушки принесли им почёт в самый критический для них момент проверки — в их брачную ночь с каким-нибудь сильно важным лордом или наследником лорда. В остальном же дамочки либо кутили без зазрения совести, стараясь лишь не вынести слух о своих развлечениях в массы, либо мерзко вели себя по отношению к менее «знатным» — читать, как «остальным».

Это были не самые приятные видения, и я старалась сразу их оборвать, однако нашёлся в этом сборище чванливых мерзавок настоящий бриллиант — маркиза Де Грас — статная женщина пятидесяти лет.

При первом взгляде на неё сразу приходило понимание — такая же высокомерная гадина, как все остальные.

Однако, коснувшись её, я была приятно поражена!

Всё будущее этой леди было исключительно посвящено благотворительности. Она содержала целых пять приютов по всей территории герцогства, куда являлась лично. И не только за тем, чтобы проверить, куда тратятся её сбережения, а для того, чтобы поиграть с детьми, провести для них какое-нибудь занимательное внеклассное мероприятие или просто поговорить. И главное — она строго следила за каждым своим подопечным, пристраивая их на приличное место работы! Кстати, Кира была определена на должность посудомойки в приличную таверну благодаря ей — маркизе Де Грас.

Кому-то, конечно, покажется это такой себе помощью, но для девчушки со славой чокнутой психопатки это был отличный вариант. Ей предоставлялась неплохая зарплата и место проживания. А успех… успех во все времена всегда зависел и зависит только от тебя самого! Кира могла за сезон отлично заработать, подняться по служебной лестнице до помощника повара, или даже стать самой шеф-поваром, потому что задатки у девочки к кулинарии проявлялись в приюте ярко на каждой смене на кухне.

Когда марафон приветствий закончился, Элиана, не оглядываясь на меня и Изару, повела нас следом за своими гостями. Дамочки к этому времени уже разбились на группки и без всякого зазрения совести перемывали косточки тем, кого не пригласили.

В целом, дальнейшие события меня никаким образом не смутили. Всё было довольно-таки ожидаемо, но точно примитивно.

Общение с «ледями» Элианы напомнило мне игру в шахматы, где «короля» нет, и центральную роль занимает одна «королева». Естественно, ею была герцогиня. Все остальные, в зависимости от ранга, фигуры попроще. И самое забавное — не было здесь белого или чёрного цвета. Одна сплошная серость с различным оттенком грязи. И все фигуры играют только за себя, лоббируя свои интересы.

Так как моей задачей на сегодня была только практика доставшегося мне дара… ну, и ненавязчивый сбор информации об окружении «маменьки», я старалась не вникать в смысл бесед дамочек и их. На все вопросы, которые мне осмеливались задавать эти гадины, прекрасно зная, кто я и как жила, отвечала односложно. Помощь «подъехала» с совершенно неожиданной стороны — леди Элиана тонкими шпильками умело отбивала у женщин желание задавать мне вопросы, кривя губы при каждом «Ваше Высочество». Так что тут надо думать, что это была не совсем «помощь».

«Говорю же — «королева»! Она хочет быть центром внимания всех и каждого в этом зале!»

Не акцентируя на этом, я продолжила практику, ощущая за спиной настоящую поддержку гувернантки, чей чопорный вид отгонял любопытных даже получше поджатых губ герцогини, и Рейвена. Тут даже пояснять не надо. Один взгляд рыцаря, его закрытое чёрным платком лицо и магический блеск синих глаз, который он «включил» каким-то непостижимым для меня образом, заставлять всех бледнеть и расступаться с моего пути.

Я приятно побеседовала с маркизой Анной Де Грас. От лица Киры тихо поблагодарила её за доброе сердце и щедрость. Леди Анна сдержанно кивнула, принимая тёплые слова. На этом я решила закончить наше общение. Побоялась. Вдруг дамочка не только пристраивала девушек-сирот, а ещё и знала каждую лично?! Не хотелось вызывать подозрения из-за недоступной мне памяти Киры.

Ближе к вечеру чаепитие переросло в полноценный ужин. Только какой-то «закусочный», с выносными блюдами и огромным количеством вина и ликёра. Сами блюда повара предупредительно разложили изящными начинками на тарталетки, или же сформировали в виде шпажек.

Доставленный откуда-то рояль оккупировали молоденькие наследницы элиты, выстроившись в очередь — всё, чтобы продемонстрировать свои таланты, как будто нас собрали не на чаепитие, а на музыкальный конкурс.

Впрочем, дамам нравилось. Каждая из «мамочек» гордо задирала нос, когда её «дитятко» выходило к инструменту, а остальные снисходительно хлопали.

В целом, репертуар девиц оставлял желать лучшего, но это скорей всего не их вина, и не местных композиторов. Дело было во мне. Точнее в моём огромном опыте, избалованном такими талантами, как Шопен, Шуберт, Бетховен, Григ, Рахманинов, Прокофьев и так далее. Всех и не перечислить. Дожив до глубокой старости, я познала творчество многих композиторов прошлого и своего настоящего, с наслаждением купаясь в музыкальной стезе — это я знала, как день. Остальное так и осталось сокрыто в тумане. И если недавно я безумно сожалела об этом, то сейчас благодарила Бога.

Страшно.

Вспомнить людей, которые любили тебя… которых любила ты…

Это действительно страшно. Особенно в силу нереальности сделать что-то, чтобы вернуться к ним.

Это совсем не одно и то же, что вспомнить ноктюрны Шопена… или балетные композиции Чайковского… или сонаты Скарлатти. Нет… Не одно и то же.

Ближе к девяти вечера, когда почти все девицы отыграли, а я уже устала хлопать, в зал вошёл герцог со своими блудными сыновьями. Очень вовремя, чтобы высокомерно задрать носы — Изара допевала весьма неплохим поставленным голосом весёлую песенку о пастушке, аккомпанируя себе… слишком агрессивно, как по мне.

Оваций сорвала эта любительница конюхов кучу.

Я уже выдохнула, собираясь-таки добраться до младшей дочери графини Рембри — не понравилось мне видение, где девочку обряжали в подвенечное платье. Ей на вид было не больше шестнадцати лет! И в видении она плакала… Я понимала, что у меня самой положение шаткое в этом замке, но закрыть глаза и забыть глаза девушки, в которых плескалась самая ужасная, на мой взгляд, эмоция — безнадёги и смирения, мне совесть не позволяла.

Но тут…

— Ваше Высочество, — громко, напоказ охнула графиня, звонко хлопнув в ладони, как будто её восклицания не хватило. — А как же вы? Справедливости ради мы обязаны послушать вашу талантливую игру! Или…

Не сдержав мерзость, дама гадливо улыбнулась. Но не мне. Оскал достался маркизе Де Грас. Видимо, благотворительная деятельность маркизы стояла костью в горле графини Рембри.

— Дорогая Анна, в твоих приютах есть музыкальные комнаты и соответствующие занятия? Или мы сдаём деньги… на другие нужды?

Анна Де Грас не меньше минуты смотрела на гадину — молча, с достоинством, которое не снилось ни одной из этих особ!

Только когда Рембри занервничала, маркиза позволила себе лёгкую улыбку.

— Есть, Азара. И Её Высочество Кира обладает навыками игры на фортепиано, необходимыми, чтобы затмить присутствующих здесь юных мисс… Но с чего вы взяли, что просить её сыграть вам — справедливо? Её Высочество — замужняя леди. Или… Или вы тоже продемонстрируете нам свои умения игры?

Пока графиня хлопала ртом, я лихорадочно анализировала риски:

«Так ли Кира хорошо играла на фортепиано, как говорит леди Анна? Просто… будь это действительно так, разве девочку отправили бы на кухню таверны? Вряд ли. И если так… стоит ли мне во всё это ввязываться? Может оказаться, что маркиза всего лишь хотела щёлкнуть по носу гадкой Рембри. Ох, как же сложно. Ненавижу попадать в эпицентр подковерных игр! Но, кажется, в этой жизни — это состояние будет моим постоянным».

Остановить прения дам выперся Дориан.

Как ни странно, сегодня он был трезв, как стёклышко. Но сильно раздражён.

— Дамы, «таланты», — тут гадёныш поморщился, как будто говорил о чём-то непристойном, — таланты моей дорогой жёнушки — не повод для споров. Да ещё и споров таких очаровательных леди. Кира… сыграй что-нибудь… что помнишь. А после тебя Изара закончит вечер на более приятной ноте.

«Вот же гад! Ты же НИЧЕГО не знаешь о своей жене! Зачем так откровенно позоришь её… меня?»

Боковым зрением отметила, как нахмурил брови Рейвен.

А вот на лице Греты не отразилось ничего. Только глаза гувернантки заблестели в свете канделябров… опасно заблестели, обещая Дориану расправу за демонстрацию неуважения к её подопечной.

Мой взгляд упал на маркизу.

Женщина нервно улыбнулась и кивнула, как бы поддерживая.

Что-то с игрой Киры точно было не так. Видимо, я близка была к истине, но! Если передо мной стоит выбор: сыграть, как я умею, со всем уважением к себе и самой музыке, или сыграть плохо и не вызвать сомнений у знающих Киру…

«Нет здесь выбора! Я не предам себя!»

— Дорогой, ты прав, — снисходительно улыбнулась герцогиня Элиана, растянув довольную улыбку. Потом посмотрела на меня, и как будто лютый холод окатил с головы до ног. — Милая… порадуй нас. Уверенна, в домах маркизы Де Грас обучают неплохой технике… Не идеальной, конечно же… леди Анна явно пошутила, утверждая, что ты можешь затмить наследниц древних родов, чьё образование — приоритет семей. Однако я уверена, что игра будет пристойной.

«Достали!»

Резко поднявшись, я ответила на гадкую улыбочку Элианы не менее хищной.

— Конечно, матушка. С удовольствием. Только моя композиция… непростая. Не люблю пустоголовые песенки. Надеюсь всем присутствующим их образование позволит постичь его глубину.

Оставив дам отмахиваться раскрытыми веерами от их возмущения, вызванного моими словами, прошла к роялю.

— Только не волнуйся, — тихо шепнула мне маркиза де Грас, когда я проходила мимо неё. — У тебя всё получится. Не бойся…

«Фух! Значит, у Киры всего лишь был страх сцены?» — впрочем и эта мысль исчезла, стоило мне только присесть на жёсткий круглый стул.

Я как будто выпала из реальности, коснувшись без звука нотки «фа».

Что играть, пришло на ум давно — ещё когда первая из девушек довольно неплохо исполняла сюиту. Я уже тогда представляла себе этот шанс на соприкосновение с прошлым. И этот выбор стал вполне оправданным — «Письма к Богу» было отражением моего нынешнего состояния.

Одно напрягало: я не до конца была уверена, что мой новый голос окажется певческим. В прошлой жизни было именно так. Я стала превосходной пианисткой, а вот пела, как та сорока соловью!

Чтобы обрести хоть какую-то уверенность, тихо промурлыкала лейтмотив, наконец, беря первый аккорд.

Улыбнулась, довольная невероятно нежным, объёмным и эмоционально насыщенным вибрато Киры. Даже слёзы накатили на глаза от восторга!

А дальше — провал.

Аккорд за аккордом — вступление набрало нужный темп… а потом резко оборвалось, срывая возглас восхищения у моих слушателей.

И моя душа запела:

— Каждый вечер пишу письма к Богу.

Каждый вечер всё заново. Каждый.

С каждым разом мне легче немного.

Не надеяться впредь на однажды.

Каждый вечер ищу разговоров.

Каждый вечер ищу чьи-то лица.

Я забыла любить в себе море,

Пока пряталась в чьих-то темницах.

— Это было… — заговорил, наконец, Маркел, приоткрыв глаза, — восхитительно.

Тут же тишину зала взорвал шквал аплодисментов.

Герцог подошёл к роялю и поцеловал мне руку.

— Получить талантливую дочь — это дар. А две дочери — благословение духов! Благодарю, Кира… Изара? Оставь. Больше не стоит играть. — Твёрдой рукой герцог опустил крышку, спрятавшую клавиши. — Хочу оставить приятное послевкусие. Лорды… разрешите угостить вас отличными сигарами в своём кабинете, пока наши леди поворкуют на свои женские темы. Дориан? Не пялься так на жену, сынок. Это неприлично даже для молодожёна. Идём…

Едва мужчины ушли, как со стороны молодых наследниц на меня обрушилась тонна комплиментов, что дико удивило. Маменьки девушек остались стоять возле герцогини, улыбающейся настолько механически, что заподозрить её в фальши было не так-то и сложно. Да Изара осталась возле Элианы скрипеть зубами.

В общем и целом, девушки восторгались моей игрой и голосом искренне, поэтому я позволила себе расслабиться и принять похвалу. К слову, наметила себе нескольких девочек, с которыми смогла бы продолжить общение, чтобы не выглядеть подозрительно. Ну, нельзя же все три месяца держаться особняком. Это реально со стороны будет казаться странным при всей замкнутости прошлой Киры.

«Пусть расслабятся и примут меня за свою хотя бы на этот короткий срок, пока я законами Эльдарии не буде признана "бракованной" женой… Нет, ну какая мерзость! Считать женщину, не сумевшую забеременеть сразу после брака какой-то не такой! Да когда хочу, тогда и рожаю! — мысленно фыркнула я, вздёрнув подбородок вверх. — А хочу — вообще без детей жить буду! Это личное дело каждой! Дело и возможности физиологии. Гады какие…»

Пока по старинным бальным традициям мужчины пили коньяк в малой гостиной и курили свои сигары, женщины продолжили перемывать косточки лордам и леди, вызвавшим своим поведением или поступками сумятицу или даже скандал в кругах высшего сословия.

Я же смогла осуществить задуманное — добралась до юной мисс Аделин Рембри.

— Ваше Высочество! У вас такой чарующий голос! Ничего прекрасней не слышала! — восторгалась девушка, предоставляя мне повод коснуться её.

Взяв её руку, я улыбнулась, опустила глаза и коснулась указательным пальцем, где кружевная перчатка была порвана, её запястья.

— Спасибо. Мне очень приятно, — опустила глаза, концентрируясь. — Спа…

Старый дед! Старый дед возник в моём видении. Он мерзко хихикал, схватив перепуганную, бледную Аделин, которая была одета лишь в тонкое кружевное нечто.

Дрожащая девушка роняла крупные слёзы, но не попыталась даже отстраниться, когда он повалил её на кровать и начал лапать!

Это было самое яркое из всех видений! И оно выкачало у меня как будто все силы.

Я будто вынырнула из собственного ужаса, одёргивая руку.

На секунду мне показалось, что я сейчас упаду прямо здесь — на пол, на ковёр, под ноги всем этим благоухающим дамочкам.

В голове стоял звон, в груди — мерзкая пустота, а перед глазами всё ещё мелькали чужие пальцы и белое лицо Аделин.

«Старый дед… Её собираются выдать замуж за деда! Причём не благородного старичка, а лютого извращенца!»

Меня затошнило, но я удержалась от демонстрации истинных чувств.

Нельзя было допустить, чтобы меня рассекретили.

Я улыбнулась — медленно, аккуратно, но глаза так и не подняла, давая себе побольше времени на то, чтобы цвет глаз снова стал медово-коричневым, а не один — золотым, а второй фиолетовым.

— …спасибо, — договорила, делая акцент на скромности, из-за которой якобы возникла эта запинка. — Вы очень добры, мисс Аделин.

Аделин сияла, не замечая, что внутри меня практически выворачивает наизнанку от отвращения.

— Вы правда пели так… так проникновенно! — щебетала она. — Я даже…

— Забыли, как дышать? — подсказала мягко, чтобы выиграть секунду и собрать себя по кускам.

— Да! Именно! — она засмеялась, счастливая и наивная.

Я кивала, задавала нейтральные вопросы — о музыке, о том, что ей нравится, о том, бывала ли она в столице… Слова выходили из меня автоматически, как у хорошо обученной куклы. А внутри я лихорадочно думала:

«Сколько ей лет? Пятнадцать? Шестнадцать? Кто — тот старик? Когда это будет? Смогу ли я помешать этому будущему случиться?»

И самое страшное — я не могла понять, почему видение было таким ярким?! Не от того ли, что его исполнение наиболее вероятно?

«Тогда это плохо… Очень плохо!»

Грета стояла рядом, мягко улыбаясь, но я видела, что она следит за моим лицом. Внимательно. Слишком внимательно, и от этого встревожена.

К счастью, разговор с Аделин длился недолго.

Мужчины вернулись.

И вместе с ними в зал вернулась другая атмосфера: жеманности и приторной женственности. Той, из-за которой кажется, что все женщины — дурочки.

Лорды выглядели расслабленными, герцог — особенно. Маркел шёл так, словно после сигар и коньяка стал ещё больше верить в своё превосходство.

Женские голоса постепенно стихли, как только лорд занял место рядом с герцогиней. Кто-то поправил платье. Кто-то улыбнулся шире.

Включили музофон, и несколько пар решились потанцевать, хотя основная масса приглашённых медленно потянулась на выход. Приём по всем правилам можно было считать оконченным, даже если никто вслух ещё не сказал.

Гости начали собираться: реверансы, благодарности, прощания — всё это светское «прощайте» с оттенком «не забудьте нас позвать снова».

А у меня в голове упорно стояло белое лицо Аделин и мерзкое хихиканье старика.

«Дар не даётся просто так. Значит, я должна вмешаться, — решила я для себя, тем временем продвигаясь в сторону Дориана, устроившегося на диване с бокалом вина. — Пусть пока не знаю, как, но точно помогу! А пока со своими проблемами попытаюсь разобраться…»

Грета и Рейвен шли следом. Пришлось чуть покачать пальцем, чтобы они приняли мой намёк и немного отдалились.

Муженёк сидел, развалившись будто хозяин мира, которому всё можно. В руках — привычно бокал вина. Рядом с Дорианом стоял лакей, подливая алкоголь так услужливо, будто это богослужение.

Дориан выглядел лучше, чем последние дни. Трезвее. Опаснее.

От этого мне было немного не по себе, но отступать от задуманного я не собиралась.

«Пора поговорить с ним».

Я подошла так, как подошла бы благовоспитанная жена, и присела на край дивана, с особым удовольствием отмечая, как мужчина напрягается. Как начинает смотреть на меня исподлобья.

— Дорогой, — произнесла я мягко. — Рада, что ты вернулся.

Лорд наследник хмыкнул, залпом осушая бокал и предоставляя возможность лакею наполнить его снова. До краёв.

— Да неужели? — процедил он, и в этом «неужели» было всё: и злость, и страх, и то, что он не понимает, как мне удалось оказаться не простушкой, которой он меня считал со всей своей семейкой, а весьма талантливой девушкой. — И откуда у тебя такие таланты, позволь спросить?

Я улыбнулась ещё ласковее.

— Я старалась не опозорить наш дом, — подчеркнула «наш», чтобы не думал, что я всё ещё за бортом! — Судя по реакции гостей… получилось.

Лакей чуть наклонился с бутылкой, но Дориан резко махнул рукой — не сейчас. Он не сводил с меня взгляда.

— Чего тебе надо, Кира? — спросил он негромко.

Я наклонилась чуть ближе, будто хотела сказать что-то интимное. На самом деле — чтобы он понял: разговор не для чужих ушей.

— Мне нужен порядок, — сказала я тихо. — В нашем… браке.

Он нахмурился.

— Порядок? — повторил, будто слово было непонятным для него.

— Да, — я кивнула, удерживая улыбку. — Разве супруг не должен навещать свою жену? Хотя бы два раза в неделю? А ты что-то совсем позабыл обо мне… Хотя ты и не особо помнил, верно?

Я увидела, как у него дрогнуло веко.

Едва заметно.

Но дрогнуло!

Стиснув челюсти, Дориан махнул рукой, прогоняя от себя слугу, чтобы нашему разговору не нашлось свидетеля.

Я продолжила, делая голос чуть мягче — почти заботливым, почти женственным. Таким, от которого мужчины обычно расслабляются и перестают быть осторожными… Или наоборот — напрягаются так, что в горле пересыхает.

— Ты ведь не хочешь, чтобы в замке ходили слухи? — сказав это, прикусила губу, играя скромную, но всё-таки соблазнительницу. — Я — точно нет. Не хочу, чтобы шептались по углам, что наследник дома Криос… в первую брачную ночь был слишком пьян. Настолько, что не контролировал ни язык, ни…

Дориан побледнел на полтона.

— Ты что несёшь? — процедил он.

Я чуть склонила голову, как будто удивляясь его грубости.

— Я? Ничего, дорогой, — сладко улыбнулась. — Просто предлагаю тебе сделку. Взаимовыгодную.

Он медленно поставил бокал на столик рядом. Пальцы на секунду задержались на хрустальной ножке, и я отметила для себя: ногти у молодого мужчины чистые, ухоженные. Как у человека, который никогда не работал руками, что вполне логично.

— Говори, — приказал он глухо, раздражаясь.

Я сделала вид, что поправляю складку платья, и этим движением ещё сильнее приблизилась, чтобы со стороны наша беседа казалась воркованием.

Так и было, судя по перекошенному лицу Элианы и самодовольной улыбке лорда Маркела.

— Кхм… Если хочешь прямым текстом — пожалуйста! Ты будешь посещать мои покои, — произнесла твёрдо, позволяя себе ухмылку тем уголком губ, который был виден только Дориану. — И это не обсуждается! Два раза в неделю. Думаю, этого будет достаточно.

Дориан уставился на меня так, словно я только что предложила ему носить платье.

— Ты… ставишь условия? МНЕ?! — медленно спросил он, задрав одну бровь.

— Как жена, которая слышала отвратительные непотребности в свою брачную ночь — да, — сморщила носик. — Тебе и твоей семье разве будет лишним… относительное спокойствие?

У герцогского выродка на виске выступила капля пота.

Первая.

Потом вторая.

Он понял, что я ему тонко угрожаю. Ещё до того, как я произнесла последнее.

Я улыбнулась — совсем чуть-чуть — и сказала уже без ласки, почти буднично, как будто обсуждая расписание визитов:

— Повторяю простыми словами: два раза в неделю ты должен посещать мои покои, если не хочешь, чтобы твоя маменька узнала, чьё имя ты кричал в порыве страсти в нашу первую брачную ночь… дорогой мой муженёк!

Белки глаз холёного лордика налились кровью.

И тем не менее он огляделся, понимая, что спорить — не вариант. Не сейчас уж точно!

После этого Дор кивнул, рычаще отвечая:

— Хорошо, жёнушка… Будет тебе два раза в неделю. Но на большее не рассчитывай. Ты… неприятна мне.

У меня много чего вертелось на языке для ответа, но я сдержалась.

Широко улыбнулась, кивнула, встала и последовала на выход, радуясь, что Криосы заняты прощанием с гостями.

— Грета, — первым делом обратилась к женщине, входя в спальню и снимая перчатки.

Оценив мой решительный вид, Рейвен закрыл дверь прямо перед носом Люси, приказав ей «погулять». Теперь, с появлением Греты, не требовалось придерживаться условностей — они соблюдались на автомате.

— Да, Ваше высочество?

— Я договорилась. Дориан сегодня-завтра явится для исполнения «супружеского долга». Будьте готовы.

— Я всегда готова, госпожа, — усмехнулась женщина, падая на диванчик и раскидывая руки на его спинку. — Мои ментальные таланты в вашем исключительном распоряжении, пока господин не отзовёт меня на Родину. Думаю, это случится не раньше вашего появления при дворе Морталиса. — Тут гувернантка словно вспомнила о правилах поведения и села ровнее, сморщив при этом носик. — Ох! Какое же мерзкое окружение у герцогини. А вы… вы, леди Кира, меня удивили сегодня. Впрочем, в который раз. Я подумать не могла, что вы настолько филигранно владеете навыками игры на рояле. А песня? Духи Земли! Она была волшебной. Правда, я не поняла, почему вы обращались только к одному Богу? И раз так, то интересно узнать: к какому именно?

Тут, признаюсь, я напряглась. Не испугалась. Нет. Но беспокойство зачесалось под кожей ощущением тех мурашек, которые не очень приятны.

Вроде при таком раскладе полагалось подстроиться, отступить и натянуть на себя рамки здешних реалий… но я не смогла.

— К Создателю нашему, Господу Богу. Меня воспитали в вере к Одному Ему… а так же научили с пониманием относиться к тем, у кого другие боги, поэтому я не навязываю своей веры. Кхм… Что насчёт Дориана…

— Ты поступила опрометчиво, — недовольно обмолвился Рей, оттягивая платок на шею и отворачиваясь к окну. — Не надо было самой зазывать его. Мы всегда в состоянии готовности, и…

— Я знаю, — оборвала мрачный спич чем-то недовольного стража. Налила себе воды из графина и выпила.

«Это куда лучше ликёра или вина, который кружит голову».

— И благодарна вам за это. Но свой план ошибкой не считаю. Предпочитаю контролировать каждую грань условностей, в которую попадаю. А ещё… пусть все видят, что я якобы без ума от своего мужа… и он посещает меня довольно часто по ночам. Не хочу, чтобы хоть что-то через три месяца помешало нам признать брак недействительным! — Хмыкнув, отвернулась от Рея. — И не поджимай губы. Я в газете прочитала о случае, когда паре влюблённых разрешили продлить «испытательный срок» супружества. Он служил в полку герцога Бартона почти два месяца из трёх, не покидая территорию места службы. Да, Дориан замок покидал ненадолго, однако всё равно, даже вернувшись, не посетил меня.

— Леди Кира права, Эр. Нельзя им ни единого шанса предоставить, чтобы оттянуть аннулирование брака, — Грета кивнула, принимая мою сторону. — Это разумно… и очень дальновидно, госпожа. Даже неожиданно услышать это от молоденькой девушки.

— Прошу, леди Дион, называйте меня просто «Кира». И на «ты».

Я уже была готова услышать отказ, но женщина удивила.

Мягко улыбнувшись, гувернантка кивнула.

— Благодарю. Тогда и ты меня зови «Гретой». Или «Дион».

— Спелись, — фыркнул Рей, натягивая обратно платок на лицо.

Дёрнул подбородком в сторону ширмы, переходя на шёпот:

— Маячки сработали. К нам пожаловал гость…

— Балтус, — сразу предположила я самое очевидное, закусывая губу и быстро соображая. — Грета. Мне нужна твоя помощь. Эр… две минуты дай. Как услышишь мой крик, быстро забегай вместе со стражами.

— Что ты опять задумала?!

Я хмыкнула, лукаво постучав указательным пальцем по губам, чтобы призвать его к молчанию.

Но всё-таки ответила, только уже шёпотом:

— Ещё один шантаж. Выметайся.

Сама подхватила растерянную Грету под локоток и повела её за ширму.

По пути шепнула суть своей задумки, чем повергла женщину сначала в шок, а потом услышала неожиданное с её стороны — хихиканье.

«Что ж! Будем считать это знаком и ждать успеха в задуманном!» — криво улыбнувшись, встала за ширму — под прицел взгляда подоспевшего «гостя».

Грета нервничала. Я видела это в её движениях, прерывистом вздохе. Такое волнение казалось странным.

«Она же менталист?! Да ещё и на службе у короля…»

Подумаешь, попросила её помочь мне медленно оголиться, а в нужный момент открыть как бы случайно проход, потянувшись за нужной книгой, служившей рычагом.

Видимо, женщина, чей менталитет всё-таки сильно отличался от моего, пусть и забытого, находила такие ловушки непристойными.

В момент, когда знак был подан, я стояла почти голая, в одних панталончиках. Выставленная напоказ грудь полностью отработала свою задачу — максимально обезоружив вуайериста, не заметившего даже манипуляции Греты со шкафом.

Естественно, бежать Балтусу было уже поздно, когда проход открылся. Он опешил. Его глаза увеличились вдвое. Молодой мужчина ничего подобного почему-то даже не предполагал.

«Весьма глупо».

А тут ещё и я, отыгрывая испуг, прикрыла грудь руками и пронзительно заверещала.

Рейвен ворвался в комнату, как я и просила — в компании стражников, но быстро свернул делегацию, так же шокировано, как и Балтус, увидев меня.

Впрочем, ступора у мага не наблюдалось. Только чистая, неприкрытая ярость, особенно, когда один из стражей, не сдержавшись, присвистнул.

Не успела охрана убраться из покоев, как Рейвен оказался у шкафа, взмахом руки снял печать с потайного прохода, схватил молодого лордика за шиворот, как нашкодившего кота, и втащил его в комнату.

Шкаф с глухим стуком захлопнулся, отрезая пути к отступлению по сути мальчишки, которому позволялось слишком много… оттого у него и поехала крыша, вывалив грязные фантазии в издевательства над служанками.

«Но я — не служанка, — мысленно усмехнулась. — Пора и ему понять это. Тоже мне… недоманьяк».

Тишина повисла в покоях тяжёлая, как свинцовый занавес.

Я чувствовала, как стучит моё сердце — не от страха, нет. От адреналина. От осознания, что сейчас решается очень многое.

Балтус «поставили» посреди комнаты, и я отметила, как в его глазах борются разные эмоции. Сначала — шок. Потом — растерянность. А затем... затем в них вспыхнуло что-то тёмное. Опасное. Он попытался вырваться из хватки Рейвена, но маг держал его крепко.

— Ты что?! Забыл, кто я?! — прорычал парень, и его голос задрожал от ярости. — Я — сын герцога Криоса! Ты не имеешь права меня удерживать! Вояка тупоголовый, убери руки, или я прикажу отрубить их!

Рейвен даже не дрогнул. Его синие глаза, не скрытые за чёрным платком, смотрели на Балтуса с холодным презрением и ответной яростью, которая казалось куда разрушительнее. Я даже немного заволновалась.

И не только я.

Грета тоже нервно косилась на мага, что позволило мне сделать предположение:

«Это из-за него она нервничала, да? Кхм… Надо было предупредить его».

Рей встряхнул лордика и зарычал:

— Вы нарушили границы покоев леди Криос, милорд, — каждое слово мага резало воздух, как лезвие. — Без приглашения. Более того — ПОДГЛЯДЫВАЛИ за ней самым подлым образом! Это называется вторжение. И по законам Эльдарии за это полагается...

— Какие ещё законы?! — перебил Балтус, пытаясь вывернуться. — Это мой дом! Я могу ходить где хочу! И если я захотел навестить невестку...

— Вы так это называете?! — рык резко оборвался, переходя на свистящий шёпот. — Да это же…

Я решила, что самое время взять происходящее под мой контроль.

— Сэр Эр… позвольте мне уточнить несколько моментов…

Мой голос прозвучал тихо, но в наступившей напряжённой тишине он был слышен так ясно, будто я кричала.

Все трое повернулись ко мне.

Я медленно вышла из-за ширмы, накинув на плечи шёлковый халат, который Грета предусмотрительно подала мне. Ткань скользнула по коже, прохладная и нежная, но я не чувствовала себя уязвимой, а вооружённой.

Шла медленно, глядя прямо в глаза Балтусу.

Он пытался отвести взгляд, но не смог. В его зрачках плескалась буря — стыд, злость, и... похоть.

Да. Именно она. Надо называть вещи своими именами.

— Кира... — начал молодой лорд, но я подняла руку, останавливая его.

— Молчи, Балтус. Сейчас говорю я.

Остановилась в метре от него.

Рейвен слегка ослабил хватку, но не отпустил парня.

Грета замерла у ширмы, сложив руки на груди, и в её глазах я читала одобрение. Она поняла, что я делаю, и для чего.

— Раз уж мы перешли на «ты», скажу откровенно: твоё поведение, — начала мягко, но с каждым словом мой голос становился твёрже, — я нахожу бесцеремонным. И безрассудным. Ты нарушил нравственные рамки. Я — жена твоего старшего брата! Твоя невестка! Женщина, находящаяся под защитой дома Криос, который ты представляешь! Собственно, почему высокородному лорду должна напоминать об этом в недавнем прошлом горожанка?!

Балтус сглотнул. Его кадык дёрнулся.

— Кира, ты не понимаешь... — начал он, но я снова перебила.

— Понимаю отлично. Ты пришёл сюда не как родственник. Ты пришёл как... мужчина. — Я сделала паузу, позволяя слову повиснуть в воздухе. — Но я — не твоя женщина!

Я обошла его медленно, как хищница, изучающая свою жертву. Мои пальцы слегка коснулись его плеча, и он вздрогнул.

— Тебе двадцать один год, Балтус. Мне — восемнадцать. По возрасту я младше. Почему же именно мне приходится объяснять тебе нормы морали? — Я остановилась перед ним и посмотрела прямо в глаза. — Я — леди Криос, жена наследника. И ты будешь относиться ко мне с соответствующим уважением…

— Но я... — он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

— Никаких «но». — Я отвернулась от него и сделала несколько шагов к окну.

Ночь за стеклом была чёрной, беззвёздной.

«Совсем скоро должен был явиться Дориан. Хорошо, что я избавлюсь от этого ненормального сейчас и на будущее. Мне свидетелей работы менталистки с разумом Дориана даром не надо».

Продолжила давить.

— Сейчас сложилась... деликатная ситуация. Ты был пойман в спальне замужней женщины. Если об этом узнает герцог... или, не дай Бог, мой муж... последствия будут плачевными. Для тебя...

Балтус побледнел, стиснул челюсти так сильно, что желваки напряглись до белизны.

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Ты… Ты шантажируешь меня? — прошептал он под впечатлением то ли от моей храбрости, то ли от глупости — в зависимости от того, чем этот выпад считал.

— Я предлагаю тебе выход, — поправила осторожно, поворачиваясь к нему. — Ты оставляешь свои неуместные намёки. Больше не преследуешь меня и не суёшься в тайный ход. И тогда... — Я сделала паузу, позволяя напряжению нарасти. — Тогда я попрошу своего замечательного рыцаря не выносить произошедшее недоразумение в массы. Не выдвигать претензии герцогу и герцогине. Не докладывать моему «уважаемому мужу» и твоему брату… и не оповещать короля Веридана о твоём вопиющем поведении.

Рейвен слегка напрягся при этих словах, но промолчал.

Он понял суть… и сейчас решил принять правила игры, в которую я его планомерно втягивала. Естественно, пока не придумает что-то другое, чтобы добиться своего.

Да… я не была настолько наивна, чтобы поверить, что Балтус испугается или сдастся. Такие, как этот молодой человек, привыкли получать желаемое. Сейчас этим желаемым стала я.

— Со стражниками Эр тоже договорится, — хмыкнула, отметив, как Рейвен мстительно прищурился… глядя на меня.

«Ох, кажется, сейчас придётся выслушать тонну недовольства от кое-кого синеглазого».

— Они ничего не видели. Ничего не слышали. Для них был обычный обход. Но это... — я подняла указательный палец, —...в первый и в последний раз. Твоя симпатия, Балтус — ошибка. Родственникам нельзя допускать ничего подобного в отношениях между собой!

Балтус молчал. Его челюсти ходили ходуном. Он скрипел зубами так, что было слышно на всю комнату.

Я видела, как в нём борются примитивный страх и гордыня… Гордыня аристократа, привыкшего, что ему всё дозволено. Гордыня, перед которой даже страх разоблачения, способный разрушить его положение в семье, кажется незначительным.

— Ты думаешь, это так просто? — наконец выдавил из себя он, и в его голосе звучала горечь. — Ты думаешь, я могу просто... забыть? Отказаться от тебя?

— Я думаю, это необходимо, — ответила я холодно. — Ради твоей же безопасности.

Он резко шагнул вперёд, вырываясь из хватки мага.

Рейвен мгновенно напрягся, шагнул следом, но я подняла руку, останавливая его дикий порыв придушить парня.

Балтус же остановился в шаге от меня.

Его глаза горели лихорадочным блеском.

— А если я не хочу?! — выкрикнул он, и в этом крике было столько отчаяния, что я на мгновение опешила.

Грета сделала шаг вперёд, но я остановила её жестом руки.

— Балтус... — начала я, но он перебил.

— Нет! Ты послушай! — Его голос дрогнул, и в нём зазвучали ноты, которых я не ожидала. Искренность? Безумие? Я не могла понять. — Ты думаешь, я пришёл сюда из любопытства? Из-за тупой похоти? Ты ошибаешься!

Он сделал ещё шаг.

Рейвен был готов вмешался в любую секунду. Между его пальцев затрещали синенькие молнии. Что-то в тоне Балтуса заставило мага насторожиться, но не действовать.

Мне самой было спокойно… почему-то. Удивлял запал парня — это да. Но угрозы я больше в нём не чувствовала.

— Я наблюдал за тобой с первого дня, — выдохнул Балтус. Его голос стал тише, но интенсивнее. — Когда тебя принесли в замок... избитую, почти мёртвую. Все говорили, что ты — ничто. Сирота. Сумасшедшая. Но я видел... я видел что-то другое.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Такая реакция не входила в план.

— Когда я узнал, что ты сделала... — Он провел рукой по волосам, и в его движениях была нервная энергия. — Бросилась под копыта коня. Ради щенка. Ради чужого животного. Знаешь, сколько людей прошло бы мимо в тот день? Десятки! Сотни! Но ты... ты — единственная, кто остановился.

Я молчала. Что я могла сказать? Что я — чужая душа в чужом теле? Что настоящая Кира умерла, а я лишь заняла её место? Он не понял бы. Никто не понял бы.

— Я считаю тебя героиней, — быстро говорил Балтус. — Ты пожертвовала собой. В мире, где все думают только о себе... о власти, о золоте, о положении... Ты же подумала о беззащитном щенке! Да, сначала я считал тебя глупой. Сильной, красивой, но недалёкой. А сегодня…

Он сделал ещё шаг, и теперь мы стояли так близко, что моего носа коснулся запах его парфюма.

— Сегодня... — Он закрыл глаза на мгновение, будто воспоминание было слишком ярким. — Сегодня я окончательно потерял голову, услышав твою песню, Кира. Я… кажется, я люблю тебя!

В комнате повисла тишина.

Грета и Рейвен замерли, наблюдая за этой сценой.

Я чувствовала их напряжение и шок, их готовность остановить происходящее. Но было рано.

К тому же я сама была в шоке.

— Прошу! Молю! — Балтус упал на одно колено, и это движение было таким неожиданным, что я отшатнулась. — Ты должна стать моей! Дориан не ценит тебя! Он не восхищается твоей красотой и утончённостью, как я! Только скажи «да»! И я сделаю всё, чтобы ты получила то, чего по-настоящему заслуживаешь!!!

Его голос эхом отразился от стен комнаты. В нём была такая до странного искренняя боль, такое отчаяние, что на мгновение... всего на мгновение... я почти поверила ему.

— Золотые горы, — продолжал он, и его руки тянулись ко мне, но не касались. — Море восхищения. Мою любовь. Я отдам тебе всё! Замок в горах. Собственную свиту. Право путешествовать, о котором мечтают все девушки! Я знаю, о чём ты мечтаешь, Кира! Я слышал, как ты говорила во сне!

Почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

«Когда это я пропустила этот момент?! Он следил за мной, даже когда я спала?»

— Я буду носить тебя на руках! — Его голос стал хриплым от эмоций. — Никто не посмеет сказать тебе плохое слово! Никто не посмеет посмотреть на тебя косо! Я защищу тебя от всех! От Дориана! От матери! Положение… да. Ты признана женой брата… и тебе придётся родить ему наследника… Но душой… прошу! Стань моей?!

Балтус поднял на меня глаза, и в них плескалось безумие.

«Какая сволочь, — меня чуть не передёрнуло от отвращения. — Согласен делить женщину с братом… Разве это любовь?»

— Ты не понимаешь, каково это... любить кого-то, кто недоступен. Кто принадлежит другому. — Он горько усмехнулся, играя роль несчастного, вызывая жалость. — Но я не могу остановиться. Каждый раз, когда я вижу тебя... моё сердце бьётся быстрее. Каждый раз, когда ты проходишь мимо... я забываю, как дышать. А сегодня... после песни... я понял, что не могу больше молчать.

Балтус медленно поднялся с колена. Его движения были плавными, как у хищника, который знает, что добыча уже почти в его руках.

— Я знаю, что ты чувствуешь себя одинокой в этом замке, — продолжал он, и его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — Я знаю, что ты боишься. Что ты не доверяешь никому. Но ты можешь доверять мне! Я не Дориан. Я не буду пить. Я… не буду бить тебя. Я буду... боготворить тебя.

Он протянул руку, и на этот раз я не отшатнулась. Мне нужно было понять, насколько далеко он готов зайти.

— Подумай, Кира, — прошептал он. — Дориан даже не заходил к тебе после брачной ночи. Он презирает тебя. Считает обузой. А я... я готов поставить на кон всё: титул, наследство… Да что там?! Я жизнь готов отдать за тебя! Только будь моей!

Скосив глаза, я увидела, как Рейвен положил руку на рукоять своего меча. Он дошёл до крайней точки своего терпения.

Ждал приказа.

Но я всё это подстроила не для этого.

— Ты говоришь о любви, — наконец, произнесла тихо. — Но это не она.

Балтус поморщился, будто я ударила его.

— Я отчаялся, — прошептал он. — Ты не понимаешь... я пытался быть терпеливым. Ждал знака. Но ты... ты держишься на расстоянии. Как ещё…

— Никак, — отрезала резко. — Чтобы переступить грань собственных принципов, я должна быть полностью уверена в твоих чувствах, Балтус, — осторожно вселяла в него обманчивую надежду на свою благосклонность и якобы возможное «да». — Сейчас этого нет.

— Но…

— Нет. Уважай моё мнение.

— А если я не хочу уважать?! — В его голосе снова прорвалась ярость. — Если я хочу бороться за тебя?! Если я готов сражаться с целым миром, чтобы доказать, что ты должна быть со мной?!

Он сделал резкий шаг вперёд, почти впечатываясь в меня.

Почти схватил за талию… и на этот раз Рейвен вмешался.

Маг схватил Балтуса за плечо и развернул к себе.

— Довольно, милорд, — произнёс Рейвен. И столько в этом приказе было холода, что мне стало совсем не по себе. — Леди Кира сказала вам всё, что нужно. Теперь вам пора уйти.

— Не трогай меня! — Балтус вырвался и снова посмотрел в мою сторону. — Ты ещё подумаешь о моих словах, Кира. Ты поймёшь, что я прав. Что мы... мы созданы друг для друга. Дориан — ничтожество. Он не видит твоего света. А я... я докажу тебе, что мои слова — истина! Я заслужу твоё доверие!

Дождавшись нужных слов, я снисходительно кивнула, позволяя себе робкую улыбку.

— Балтус, — сказала тихо. — Я попытаюсь увидеть в твоих будущих поступках отражение этих слов и пламенных заверений… Это большее, что могу тебе пообещать

Парень замер. Его глаза широко распахнулись. Да так, что я отлично увидела, как зрачок расширяется, демонстрируя определённую реакцию на мои слова.

— Спасибо, — прошептал он.

— А теперь уходи… так же, как пришёл. Рейвен пройдёт за тобой и наложит печать на проход. Ты больше не сможешь подглядывать…

— Я больше и не стал бы!

«Ага… Кому ты заливаешь?! Хух! Хорошо, что теперь он не будет маячить в том коридоре».

Балтус постоял ещё мгновение, глядя на меня так, будто пытался запомнить каждое движение, каждую черту моего лица. Затем резко развернулся и направился к шкафу.

Рейвен молча «проводил» его, как я обозначила.

Когда дверь закрылась, я наконец выдохнула. Мои ноги дрожали. Я опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками.

— Кира... — Грета подошла ко мне и положила руку на плечо. — Ну, ничего себе ты даёшь! Отличный ход.

— Отличный? — Я горько рассмеялась, не поднимая головы. — Он походу реально влюблён в меня, Грета. Или думает, что влюблён. В любом случае, это... это выглядит опасно. Как озабоченность. Сейчас у меня получилось её перенаправить, но чем всё закончится? Три месяца — слишком долгий срок, чтобы увиливать от внимания таких психопатов.

— Влюблённость можно использовать, и ты это превосходно продемонстрировала сейчас, — тихо хмыкнула Грета. — Всё будет превосходно, если продолжишь в том же духе.

— Я не хочу использовать чужие чувства, — прошептала я. — Даже такого, как Балтус. Это... неправильно.

— В этом замке нет правильного, — отрезал Рейвен, возвращаясь обратно в комнату в весьма негодующем настроении. — Ты меня взбесила, знаешь? Этой провокацией… но. Нельзя не признать, что она оказалась действенной. Ты получила преимущество. Балтус теперь будет бояться разоблачения. А ещё изменит своё поведение. Речь о поступках — отличный ход.

Я подняла голову и посмотрела на них. На Грету — с её мудрыми, уставшими глазами. На Рейвена, чьё недовольство пылало в глазах вопреки его «похвале». Кажется, он с удовольствием отшлёпал бы мне, чем хвалил.

— Всё равно надо следить за ним. Одержимость опасна.

Рейвен и Грета переглянулись.

Маг прищурился.

— Всё так, — сказал он. — Именно для этого здесь я. И вот ещё что…

«Ну, вот и оно! Сейчас начнётся».

Чтобы избежать лавины угроз и поучительного тона, я скромно улыбнулась и…

— Спасибо, — сказала, вкладывая в слова всю искренность, которую только могла наскрести в себе. — Не знаю, что бы я делала без тебя.

Маг опешил.

— Ты — наша надежда, Кира, — стараясь не засмеяться, серьёзным тоном произнесла Грета, косясь на Рейвена, запал которого резко пошёл на спад от удивления. — Надежда всего королевства. Эрик не раздаёт магические клятвы каждому просящему. Помочь тебе — доброе дело.

Я кивнула, с ожиданием посмотрела на Рея.

«Ну? Будешь орать на меня, или уже передумал?»

Маг испытующе смотрел на меня исподлобья не меньше минуты, потом переступил с ноги на ногу и ворчливо буркнул:

— Спокойной ночи. Завтра продолжим тренировки твоего дара. А сейчас готовьтесь к приходу Дориана. Грета… не подведи.

— Так точно, лорд…

— Я — не лорд, — огрызнулся мужчина, быстро покидая мои покои.

Грета засмеялась сразу, как только дверь за магом закрылась.

— Ну, Кира! Ну, и лиса!!!

— Спасибо… Можно просьбу?

— Давай уж, — хмыкнула женщина. — И меня попытаешься заворожить? Напомню: я — менталист. Задурить голову вряд ли выйдет… но я не говорю, что ты не можешь попытаться. Пхах!

Цокнув языком, я демонстративно закатила глаза.

«Господи, когда мы успели так сблизиться? Она — такая классная. Приятная к сердцу. Прям… моя».

— Просьба исключительно по твоему профилю.

— Оу. Ну, давай.

— Сможешь стереть из памяти стражей произошедшее. Рейвен, конечно, сам захочет с ними поговорить. Возможно даже попытается запугать их, чтобы сплетни не пошли в массы… но я слабо доверяю людям герцога. Просто сотри из их памяти момент с поимкой Балтуса и голой мной. Не хочу испытывать судьбу. Только осторожно. Никто не должен понять, что ты — менталист. Это наша козырная карта.

— Хорошо. Не волнуйся. Там их всего двое. Пока Рей отвлечёт одного, я развею свежие узлы Потока у второго. И наоборот. Кхм… — Грета замялась, замерев на полпути. Бросила из-за плеча косой взгляд на меня. — Скажи, ты поверила ему?

— Балтусу? — спросила так… чисто для уточнения. — Нет, конечно. Но влюблённость братец Дориана отыграл на сто процентов.

— Именно. — Грета с облегчением кивнула, возобновляя движение.

Тяжело вздохнув, я вернулась обратно за ширму, чтобы переодеться в страшную ночную сорочку. Откопала её среди платьев от Эрика. На ней была прикреплена булавками записка: «Сестрёнке… оберег».

— Балбес, — фыркнула, надевая квадратное рубище с длинными рукавами.

Ещё раз вздохнув, приготовилась ждать Дориана.

Дориан испытывал наше терпение.

Определённо так и было. Как ещё назвать его появление в четыре утра, когда мы с Гретой уже смирились с тем, что он не придёт, однако упорно не спали, боясь оказаться застигнутыми врасплох?

Переступив порог с видом довольного собой альфа-самца… этот гад сразу получил импульс от раздражённой менталистки и застыл у закрытой наглухо двери.

— Наконец-то, — устало пробормотала Грета, потирая затёкшую поясницу. — Достал, паршивец! Его тут принцесса-красавица ждёт, а он… Кирюша, уступи ложе. Сейчас я твоему благоверному организую такое исполнение супружеского долга…

Дориан шёл за рукой Греты, как марионетка на ниточках у своего кукловода.

«Ментальный дар — это мощь!» — соскользнула с постели, уступая место супружнику и страшно злой магичке.

— Не переусердствуй, — попросила я, видя, что женщина совершенно не шутит. — Вдруг ему твои страшные образы супружеского долга придутся по душе? Я не хотела бы потом…

— Не смешно, — цыкнула гувернантка, заставляя мысленно лечь мужчину на моё место. — Ничего особенного он не увидит. Всё будет до банального скучно. Я же не враг тебе, а вообще-то помощница и защитница.

— Прости-прости.

— Серьёзно, Кира. Не волнуйся. Рейвен дал мне чёткие указания насчёт того, что «навеять» в разум твоего номинального мужа. Он не будет донимать тебя вне договорённых минут, которые я превращу для мерзавца в нудную обязанность. Если хочешь, ложись рядом. Он тебя не потревожит. Я вырублю его часика на четыре.

— Нет уж, — я мотнула головой, набрасывая на плечи мягкий плед. — Я лучше на кресле подремлю. Всё равно рано просыпаться…

— Куда? — Грета даже сбилась с концентрации, с изумлением посмотрев на меня. — Ой. Потом расскажешь, как я закончу. Мне пока нельзя отвлекаться.

Обхватив голову Дориана двумя руками, миниатюрная менталистка прикрыла глаза.

Её пальцы странным образом засветились зелёным цветом. Причём таким, который высветил даже косточки фаланг, сокрытых под плотью.

На ум почему-то пришло два новых слова «неон» и «рентген».

Я зажмурилась от боли, прострелившей в висках.

Чтобы не думать над значением слов, наверняка просочившихся из забытья другой жизни, свернулась калачиком на кресле.

Но наблюдать за работой профессионального менталиста не перестала. Было невероятно интересно, несмотря на сонливость.

Воздух в комнате сгустился, стал вязким, словно кисель. Запахло озоном и чем-то сладковатым, напоминающим увядшие лилии.

Свет от пальцев Греты усиливался, пульсируя в такт её дыханию. Но самое завораживающее происходило с её лицом.

Она открыла глаза.

Я замерла, забыв про сон.

Это было… жутко и прекрасно одновременно.

Зрачки Греты исчезли. Будто выгорели.

Радужка полностью залила глазницы тем самым зелёным светом.

Казалось, внутри черепа женщины кто-то зажёг два маленьких факела. Факелы, горящие холодным, мистическим зелёным огнём. Они просвечивали через кожу век изнутри, когда Грета моргала, оставляя на мгновение изумрудные всполохи в воздухе.

«Вот это да… — пронеслось в голове. — Опасненько. Такие манипуляции не скрыть на людях. Надо быть с этим осторожными».

Боль в висках усилилась, превращаясь в навязчивый стук. Будто кто-то бил маленьким молоточком прямо по нервной ткани, желая ещё подбросить парочку эпитетов для сравнения.

Я поморщилась, прижимая ладонь к правому глазу.

«Дориан сказал, что у меня один глаза тоже светятся. Один — фиолетовым. А вот второй — золотым. Интересно, почему так?»

Украдкой покосилась на маленькое зеркало на туалетном столике.

Конечно, ничего загадочного я там не увидела. Миленькая девушка в пледе — всё.

Но вопросов было больше, чем ответов. Жаль, что сейчас не время для болтовни.

Губы Греты зашевелились, но не было слышно ни звука. Скорее, набор каких-то вибраций, скользящих на грани слышимого.

Дориан реагировал на каждую из них.

Тело муженька, до этого напряжённое даже под гипнозом, наконец, расслабилось. Видимо, пали последние барьеры лордика.

Лицо Дора разгладилось. Исчезла привычная гримаса брезгливости, складка между бровей. Он выглядел теперь… даже мило. Словно чистый лист, на котором Грета здесь и сейчас начинала «писать» свой текст.

Руки женщины дрожали.

Я заметила, как капли пота выступили у неё на висках, несмотря на прохладу в комнате.

Ментальная магия требовала колоссальной отдачи. Это не просто взмах палочки волшебника из какой-то сказки. Это работа на износ, сжигание собственной жизненной энергии ради подчинения чужой воли.

Изумрудное сияние в её глазах стало настолько ярким, что я уже не могла смотреть. Пришлось отвести взгляд. Сосредоточить его на руках дамы Дион.

Светящиеся нити, тонкие, как паутина, входили прямо в виски Дориана. Они пульсировали, перекачивая что-то из неё в него. Наверное, приказы, установки, запреты помимо основного действа с якобы свершившимся интимом.

«Не донимать вне договорённых минут… Превратить в нудную обязанность…» — вспомнила я её слова.

Жестоко? Возможно. Но необходимо. В мире, где меня хотели использовать как инкубатор для наследника или разменную монету, пешку в игре двух тихо враждующих королевств, я выбирала свои способы защиты.

Внезапно Грета резко выдохнула и отдёрнула руки.

Свет погас мгновенно, словно кто-то перекрыл кран. Женщина покачнулась, и я инстинктивно рванулась с кресла, чтобы поддержать её.

— Всё… — прошептала она, опираясь на мою руку. Голос был хриплым, неузнаваемым. — Готово.

— Ты как? — спросила я, усаживая её на край кровати, подальше от Дориана.

— Жить буду, — Грета слабо махнула рукой, вытирая лицо подолом платья. — Это всё из-за регул. В следующий раз… в следующий раз будет легче. Если резерв не восстановится, то Рейвен меня подстрахует. У него в сундуке столько зелий, что старшему целителю Лиансу не снилось! Я… я слишком много взяла на себя сегодня. Сглупила. Хотела побольше установок вплести в узлы Потока.

— Спасибо, Грета, — искренне поблагодарила женщину, глядя в её теперь обычные, но всё равно зелёные и уставшие глаза. Никаких факелов, никакой магии. Просто женщина. — Ты здорово меня выручаешь. Настоящая защитница!

— Не благодари, — она усмехнулась, но улыбка вышла слабой. — Я сделала то, что должна была сделать.

— Всё равно спасибо. Позволь мне проводить тебя до твоей комнаты

— Хорошо. — Грета поднялась, шатаясь. — Ты тоже ложись отдыхать. Тебе нужно набраться сил… чтобы ты там ни задумала на завтра… то есть уже сегодня.

— А он? — я кивнула на Дориана.

— Он проснётся к завтраку. Будет помнить, что был здесь, что… всё произошло. Детали отчётливо отпечатались в сознании молодого лорда. Чувство исполненного долга будет преследовать его долго, пока не затрётся в памяти, как и все остальные детали нашей обыденности. Этого более чем достаточно для слухов.

Я помогла даме дойти до её каморки, но на пороге она остановилась.

— Кира.

— Да?

— Насчёт глаз… — она прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то подозрительное. — Ты ведь знаешь, что твои глаза светятся разным цветом?

Я замерла, удивлённая, ведь только что сама об этом думала!

— Да. Заметила. То есть Рейвен сказал.

— Фиолетовый — цвет магии предвестников, — Грета хмыкнула, задумчиво. — А вот золотой… — Дион замялась. — Золотого в наших краях не бывает. Но я читала в древних манускриптах, что на этот цвет встречается на самом отдалённом континенте — на землях элементалей… у потомков древних фейри. Они… — Грета не договорила, бледнея. Лишь покачала головой, обрывая рассказ на половине фразы. — Ладно. Сил совсем нет. Потом поговорим. Ложись спать. Не думай лишнего. Знание тяжелы. Это совсем не то снотворное, которое требуется принимать перед сном.

Дверь закрылась.

Я осталась одна, сильно благодарная и немного раздражённая.

«Ну кто так делает?! Разожгла интригу и спать отправила!»

Мои мысли роились, как встревоженные пчёлы.

«Что за фейри? И как их магия оказалась в Кире? А земли элементалей? Где они? — А ещё: — Получается, Эрик и Рейвен давно в курсе моего странного добавочного дара, суть которого я в душе не… ведаю? Хм…»

Подошла к зеркалу. Прищурилась.

В темноте зрачки казались просто тёмными, а глаза — светло-карими. Но я знала, что, когда использовала дар, когда видела будущее… левый вспыхивал фиолетовым, а правый… правый горел золотом.

«Кто эта девочка-сиротка была такой на самом деле?» — вопрос повис в воздухе.

Потоптавшись с минуту, вернулась в кресло.

Укутавшись в плед плотнее, я закрыла глаза.

Сон на удивление пришёл быстро. Тяжёлый, без сновидений. Подсознание молчало. Будто кто-то поставил блок. Возможно, я просто слишком устала думать, бояться… и опять думать.

Меня разбудил скрип кровати.

Я вздрогнула и открыла глаза, в которые кто-то будто песка насыпал.

В комнате уже светало.

Серые лучи осеннего солнца пробивались сквозь шторы, выхватывая из полумрака предметы добротной мебели.

Дориан сидел на краю кровати, держа голову руками.

Он смотрел на свою одежду, аккуратно развешенную на спинке стула, и как будто бы пытался понять, где он находится.

Когда его мутный взгляд переместился на меня, баловень жизни скривился.

— Ты ещё здесь? — спросил хриплым, болезненным голосом.

— А где мне быть? Это мои покои.

— Почему у меня так голова болит?

— Понятия не имею, — ответила, поднимаясь с кресла. Тело затекло, но я сделала вид, что чувствую себя прекрасно. — Доброе утро, «дорогой».

Дориан поморщился.

Его лицо было невозможно бледным, под глазами залегли тени.

Наследник герцога выглядел так, будто в этот раз конь потоптался по нему.

Так же я заметила, что в глазах Дора вчерашнего превосходства больше не отражалось. Только растерянность и… смирение?

— Утро… — пробормотал он. — Да. Похоже на то.

— Ты собираешься уходить?

— Да. Мне нужно… привести себя в порядок. — Он встал, пошатнулся, но удержался. — Да. Уходить.

В висках прострелило новым словом — «зомби».

«Кажется, Грета перестаралась…»

— Ждать тебя через два дня? — уточнила и, подойдя к умывальнику, плеснула в лицо.

Холодная вода освежила, привела мысли в порядок.

Дориан замер. Он смотрел на моё отражение в зеркале. В его глазах мелькнула борьба. Память, которую обработала Грета, говорила ему, что он должен приходить, как по часам, несмотря на общий фон личной неприязни.

— Да, — наконец, выдавил из себя лордик, возвращаясь к своей привычной форме общения — оскорблениям. — Мне не нужны глупые разговоры о том, что я женился на бракованной бабе. Как только понесёшь от меня, мои ночные визиты закончатся. А пока пусть все видят, что я делаю всё, что от меня зависит.

— Умно, — одобрительно хмыкнула, вытирая лицо полотенцем. — Ты прям идеальный муж. Мамочка должна гордиться тобой.

Щёки Дориана в один миг окрасил яркий багрянец.

Муженёк прищурился.

— Я упустил момент, когда у серой городской мыши прорезались зубы. Непозволительная пренебрежительность. Следует исправить это.

«Кира! Ну, что ты делаешь?! Засунь свой язык поглубже… Иначе сейчас все старания Греты пойдут насмарку».

— Я это к тому говорю, что твои визиты прекратят сплетни о том, что ты игнорируешь супружеский долг. Разве не слышал? Слуги судачат.

— Слушать слуг — моветон, — Дор поморщился. — Даже новый статус не способен вытравить из челяди деревенские замашки. — Подойдя почти вплотную, мужчина окатил меня презрительным взглядом. — И вот ещё что…

— Да? — Я замерла, реально чувствуя себя маленькой мышкой перед противным ядовитым змеем.

«Неприятно».

— То, что было вчера… — герцогский сын скривил губы, подбирая «правильные» слова. Очевидно, для очередного тонкого оскорбления. — Это не значит, что я… изменил своё отношение к тебе.

«Это что ещё такое?!»

Видимо, установка Греты работала. Но как? Эти тонкости я собиралась узнать сразу же, как только мадам Дион появится на пороге моих покоев! А пока лишь окончательно запуталась.

— Я… поняла, Дориан, — ответила спокойно, начиная складывать плед — лишь бы занять себя чем-то, и муженёк перестал давить на меня своей статной фигурой.

Чего уж тут лукавить? Дориан был мощным представителем аристократии и выглядел превосходно. Не просто так все служанки, в особенности Роуз, сохли по нему, пуская слюни

Он скрипнул зубами.

— Посмотри на себя? Что ты делаешь? — Мужчина выхватил из моих рук плед и кинул его на кровать. — Это работа для слуг! Ты… невыносима.

— Мне не сложно, — парировала я. — Труд очищает душу и облагораживает человека.

Черты на лице Дориана исказились.

«Кому ты это говоришь?» — одёрнула себя.

— Что-то ещё скажешь?

Мой вопрос как будто сдёрнул с бешеного пса ошейник.

Дориан подался вперёд, хватая меня одной рукой за плечо, а второй за шею.

Прижал к себе, буквально вдавливая в обнажённый торс, и прошипел в ухо:

— Ночью я был ласков только для того, чтобы ты быстрее забеременела. Говорят, ласки способствуют этому. Истекающее нектаром лоно принимает мужское семя до последней капли. — Я прикусила язык и зажмурила глаза, проглатывая любые признаки того, что мне вдруг стало страшно. — Так что не надумай себе лишнего. Не будь этого, я бы отодрал тебя куда жёстче… Так, как делаю это с девками, вроде тебя.

Пока я хлопала ртом, Дориан оттолкнул меня и поморщился.

— Что за рубище на тебе? Чтоб больше я его не видел. Встретишь меня, как вчера, голой.

Лорд муж подхватил сюртук, штаны и сапоги и вышел, хлопнув дверью за собой.

Я осталась одна.

В шоковом шоке!

Тишина накрыла комнату, но теперь она была другой. Напряжённой, как небеса перед раскатом молний.

«Грета!!! — прорычала мысленно. — Что она там ему навеяла?! Какие ещё нежности и ласки?! Обещала же скуку смертную!»

Я почти вскочила, чтобы лететь в каморку гувернантки на разборки, как в дверь постучали.

Люси робко вошла, чтобы помочь мне собраться к завтраку.

Как всегда.

Грета появилась минут через десять, когда я уже облачилась в тёмно-синее бархатное платье с квадратным вырезом.

Страшно хотелось устроить ей допрос с пристрастием, но по выстроенному мадам Торн расписанию, гувернантку ждал завтрак на кухне. Да и присутствие Люси не позволяло воплотить желаемое в жизнь.

Сонно зевая, леди Дион махнула мне рукой и вышла из покоев.

Через четверть часа и я в сопровождении двух стражей и Люси спустилась в трапезную, отмечая тихие шепотки.

Суть их оказалась весьма прозаична.

Шептались обо мне и Дориане. Точнее о том, что наследник, едва успевший вернуться с заставы, охотно посетил свою молодую жену.

«Сработало».

Слух распространился быстрее, чем я ожидала.

К завтраку весь замок уже знал: мастер Дориан ночевал в покоях красавицы принцессы.

— И вышел оттуда только на рассвете! Герцог Маркел никогда так не делал. Неужто молодые спали вместе?! — это тихое восклицание позабавило меня больше других.

Когда я спустилась в столовую, герцогиня Элиана уже сидела за столом. Как и остальные.

Не хватало только Балтуса и самого герцога.

«Маменька» выглядела безупречно, как всегда. Разве что платье цвета воронова крыла навевало какие-то мрачные мысли.

Волосы герцогини были убраны в сложную причёску, а на лице ни единой морщинки!

Только глазами сверкает, точно королева льда.

— Доброе утро, матушка, — приветствовала я её, садясь на своё место. — Изара… любимый.

Дор стиснул пальцами ложку, с которой в фарфоровую пиалу «ляпнуло» кашей.

— Доброе, милая, — ответила герцогиня, не отрывая глаз фуа-гра. — Надеюсь, ты хорошо спала?

— Не очень, — не смогла удержаться. — Очень продуктивная ночь.

Дориан вздохнул и продолжил трапезу, избегая смотреть на меня и мать. Однако чувствовалось, что тема беседы за столом была ему крайне неприятна.

— Продуктивная… — повторила герцогиня, скривив губы. — Это хорошо. Семья Криос нуждается в… продуктивности.

— Мы стараемся, матушка, — моя улыбка стала шире. Изображая искреннюю безмятежность, положила себе фрукты. — Дориан очень заботлив.

Изара поперхнулась куском хлеба.

Леди Элиана сузила глаза.

— Заботливый, — протянула она. — Хорошо. Значит, я воспитала достойного сына дома Криос.

— Так и есть, матушка. Разве были какие-то сомнения по этому поводу? Если и так, то точно не у меня!

В столовой повисла тишина.

Слуги замерли, ожидая реакции.

Я же, довольная собой, хрустела сочным зелёным яблочком.

«Что? Дёргаю тигра за усы? Почему бы и нет, если осторожно?»

Элиана медленно отложила вилку и нож, которыми точила роскошный бутерброд из свежего багета и паштета.

— Ты… проявляешь удивительную наблюдательность и мудрость для девушки из приюта, — произнесла, наконец, она тихо. — Это радует моё материнское сердце. Изара… поучись.

— Что?!

— На два тона тише, милая, — оскалилась Элиана на дочь, заставляя ту вжать голову в плечи одним взглядом. — Сдержанность и наблюдательность — две основы, на которых строится образ настоящей леди. До снежного бала осталось совсем мало времени. Хотелось бы, чтобы ты стала обворожительной юной мисс и, наконец, привлекла внимание достойной партии. В этом сезоне отец решил подобрать для тебя подходящего муже.

— А?

Как будто не заметив шока дочери, Элиана опять посмотрела на меня.

— Кстати, Кира, ты тоже отправишься с нами в столичный особняк. Король упомянул твоё имя в приглашении на сезон зимних балов. Да и как можно разделить такую приятную молодую пару… Я уже приказала сегодня к обеду доставить для тебя модистку.

— Благодарю, — ответила я мягко. — Матушка, думаю, эти траты будут излишними. Я обойдусь подарками своего дорогого брата. Столько платьев в сундуках из Веридана! Мне хватит на пять сезонов вперёд.

Герцогиня молчала.

Она изучала меня, точно хищник, который ищет в добыче слабые места.

— Хорошо, — наконец, благосклонно кивнула она. — Если так, то я отменю приказ.

Темы для бесед исчерпали себя.

Первой ушла герцогиня. За ней, догоняя с явным намерением поговорить, последовала Изара.

Дориан долго сверлил меня взглядом, но и он вскоре поднялся и вышел, когда понял, что я увлечена поглощением пищи, спрашивая у лакея о том или ином блюде.

— Это очень вкусно… О! А это будет полезно для ребёнка. Целитель Его Величества Эрика что-то говорил о насыщенном питании для желающих родить сильного и здорового малыша…

Наверное, именно этого бедолага не выдержал, банально сбежав.

Довольная собой, я встала, махнула рукой своим телохранителям и в сопровождении Люси поднялась в библиотеку — самое любимое в этом замке место.

Именно здесь стихийно образовался наш тайный штаб, когда мы поняли, что у семейства шакалов нет никакой тяги к знаниям!

Войдя в храм знаний, я уже знала, что Грета будет сидеть на диване с очередным томиком чего-то интересного в руках, а Рейвен, вальяжно закинув ноги на стол, взглядом испепелять вход.

И вот что у него в голове в эти моменты?

«Надо у Греты осторожно вызнать. Она же это умеет? Эх! Почему не я — менталист?»

Сегодня старший брат Эрика был особо не в духе. Видимо, за ночь Рей переосмыслил вчерашнее, проанализировал мой хитрый ход с милой улыбкой и благодарностями и выстроил прочную стену, чтобы второй раз сбить его с толку у меня не получилось.

Но в планах сегодня не было трогательной женственности.

Я подошла и решительно посмотрела на Рейвена.

— Сэр Эр… — пф! Только сейчас заметила, как забавно сочетается почётный префикс-титул с именем первого воина Веридана. Чуть не хмыкнула. — Мне очень нужна ваша помощь.

Рей нахмурился, убирая со стола ноги в начищенных ботинках.

«Правильно. Терпеть не могу, когда так делают. Что за мода?»

— Какого плана, леди Кира?

Маг медленно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, почему я начала разговор с официального обращения. Наверное, подумал, что здесь затесался кто-то ещё. Библиотека была слишком большой, чтобы с точностью заявить обратное. Всё крыло четвёртого этажа — это много.

Оставив эти мысли, я села рядом с Рейвеном и поспешила ответить, не обращая внимания на его удивление:

— Я вчера кое-что увидела… когда коснулась мисс Аделин Рембри…

— Это та, из-за которой ты чуть не выдала себя? — перешёл на свистящий шёпот маг. — И чуть резерв не посадила?

— Ммм… Не думаю, что это как-то связано. Просто видение её будущего было слишком ярким.

— Значит, скоро случится, — вставил свои пять копеек Рей.

Я поджала губы, продолжив.

— И до него я перетрогала почти всех гостей леди Элианы. Стоп! Скоро случится, говоришь? — волнение подняло волоски на руках. — Это из-за яркости узла?

С важным видом Рей кивнул.

— Да.

— Мы должны помочь ей! Свернуть поток на другой узел, более тусклый. Нельзя позволить…

— Стоп. Что за суета? Объясни нормально, — Грета отложила книгу и села ровнее.

Мне хватило пары предложений, чтобы рассказать им то, что я увидела.

Дион прониклась надвигающейся трагедией в жизни молоденькой Аделин, а вот Рейвен лишь покачал головой.

— Нет смысла. Не этот граф, так другой. Чета Рембри — ушлая парочка, известная даже в Веридане. На старшую дочь они вообще устраивали торги.

— На Лиану?! Но она…

— Нет. Лиана — вторая. Первая уже замужем. Её не было вчера.

Грета была в не меньшем шоке.

— Духи! Как им небо только дало четырёх дочерей?! Какая мерзость!

— Девочки, — Рей тяжко вздохнул. — В Эльдарии это на каждом шагу. Давайте просто переживём эти три месяца тихонечко… и покинем проклятое королевство? — Оценив наши с Гретой взгляды, маг сделал ещё один вдох, полный смирения. — Нет, да? Остаться равнодушной — это не про тебя. Я это уже понял. Ладно… если и совершать глупость, то пусть она произойдёт под моим контролем. Я с тобой, принцесса. Говори, что ты там придумала?

— В смысле, я должен просканировать графа Рембри на предмет прошлых грехов?! — Рейвен вспылил сразу, едва я выдвинула самый оптимальный, как мне казалось, план. Синие глаза мага угрожающе потемнели. Не хватало только молний. — Только не говори, что ты его самолично собираешься шантажировать! Это же… безумие!

Рей шагнул, и его тень накрыла меня целиком.

— Я хотела анонимно, — попробовала оправдаться, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Через письмо или ещё как.

— Кира, правда… — поддержала мага Грета, отрицательно покачав головой. Её лицо стало серьёзным, исчезла привычная мягкость. — Это может быть опасно. Разве ты не заметила, как герцог Криос и отец девочек вчера приятельски беседовали в стороне от всех? Кажется, они друзья. Старые друзья. Что, если и грехи у них общие? Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что в герцогстве хоть что-то может происходить без ведома Маркела. — Женщина передёрнула плечами, словно от внезапного сквозняка. — Он… хищник и подлец.

Я замерла, переваривая услышанное.

«Хищник — это понятно. Да и подлец отлично вписывается в образ отца, воспитавшего двух отморозков, с одним из которых я вынуждена "жить". Но закрыть глаза, позволяя им творить, что захочется — разве правильно?»

— Вроде улыбается, а по коже мурашки бегут, — королевская гувернантка свела брови к переносице.

— А ты… Ты знаешь его мысли? — я решила сразу уточнить возможности менталистки.

Леди Дион аж задохнулась от удивления, округлив глаза.

— Нет, конечно! Это не так работает! — Дама всплеснула руками, будто я сморозила глупость. — Как и тебе, и лорду Рейвену, мне необходим личный контакт с объектом. Я не могу читать мысли людей на расстоянии. К тому же у некоторых могут стоять ментальные блоки или вообще при себе иметься защитные артефакты. Нам безумно повезло, что Дориан оказался в этом плане беспечен, как младенец. Вот у Маркела… — Грета поморщилась. — У него наверняка защита стоит давно и крепко.

— Кира, ты… — Рейвен набрал в грудь мощный поток воздуха, однозначно собираясь обрушить на меня отповедь. Его плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки.

Я уже приготовилась выслушать лекцию о своей безопасности, но новая идея пронзила меня озарением.

— А что, если взять Аделин на зимний бал в качестве моей протеже? — перебила Рея, честно говоря, не желая примерять на себя его недовольство. Ну, не то чтобы прям мне было страшно до дрожи, но определённый дискомфорт, когда на тебя недовольно рычит здоровенный мужик, любая женщина почувствовала бы! — Подумайте сами. На «чаепитии» мы с ней дольше других болтали. Такой поворот не должен вызвать подозрений, да? Может же будущая герцогиня представить ко двору девушку — ниже её по статусу? Типа «покровительство»?

Повисла тишина. Грета задумчиво покусывала нижнюю губу, её взгляд скользил по гобелену, но как будто не видел его.

Дама Веридана оценивала риски.

— Может, — протянула она наконец, через минуту. — Но обычно у таких «протеже» нет родителей, а тут полный набор. Живы, здоровы, титулованы. Забрать девушку из семьи без веской причины — странно подозрительно, а аристократы не любят, когда что-то кажется им подозрительным.

Я уже почти расстроилась, почувствовав, как ещё одна моя идея оказалась провальной, как леди Дион вдруг весело мне подмигнула.

Искра азарта поселилась в её зелёных глазах.

— Но не стоит забывать, что ты не только якобы будущая герцогиня. Прямо здесь и сейчас ты — принцесса Веридана… пусть и не наследная. Тебе можно… Хах. Ну, не всё, но многое. Этот статус дан не для красоты. Эр, правильно я говорю?

Рейвен скрестил руки на груди, его взгляд стал оценивающим.

— Чтобы пользоваться всем спектром привилегий этого статуса, требуется быть невозмутимой и в некоторой степени наглой. Нужно давить авторитетом, а не просить. Вряд ли у неё получится… — он скептически окинул меня взглядом. — Она же… цветочек.

— Я? Цветочек?! Не получится быть наглой?! — Я фыркнула, чувствуя, как внутри закипает знакомый огонь. — Пф! Да как два пальца об… о дорогу тракта!

Рей с Гретой переглянулись. В уголках их глаз заплясали искорки смеха. Напряжение, висевшее в комнате, наконец спало.

Маг не выдержал и хмыкнул первым, качая головой.

— Я сказал «наглой» в смысле уверенной, а не «уличной пацанкой». Понимаю, здесь достаточно тонкая грань, но её необходимо удержать, чтобы добиться своего, при этом не теряя облика воспитанной аристократки. Должна показать силу, а не хамство. Ты… как бы сказать попроще?

— Должна прогнуть графскую семейку вместе с герцогской, но при этом не унизив их… «достоинства»? — уточнила я.

Рейвен порядочно удивился. Выгнул губы дугой и поджал подбородок, словно видел меня впервые.

— Хм… Именно так. Схватываешь на лету, принцесса. Может, и получится.

— Обязательно получится! — уже поверив в себя, довольно улыбнулась. А в голове уже строился план, как подойти к графу, что сказать, как использовать статус Веридана. — Прикажи подать карету.

— Хм… — Рейвен моргнул, выбитый из колеи моим резким переходом к действиям.

— Нельзя терять время! — Я решительно направилась к двери, чувствуя, как адреналин вытесняет всё лишнее из головы. — Отправимся в поместье Рембри прямо сейчас. Нельзя позволить тому старикану заявить права на девчушку! Аделин достойна нормальной жизни. Присмотрю для неё кого-нибудь получше во дворце короля Майроса.

— Практика с магией — это хорошо, — довольно скупо похвалил меня Рей, — но ты должна чётко понимать: всем не помочь! Поток ведёт каждого из нас к его неминуемому концу. Научись относиться к своим видениям… хотя бы нейтрально. Ты — не демиург.

Вздохнула, замерев на пороге библиотеки.

Судя по взгляду Греты, она разделяла мнение королевского бастарда, чей дар бесстыже использовался династией Морталис, пока короля Сайласа не сменил его сын.

«Интересно, сколько времени Рейвену потребовалось, чтобы не пропускать через себя видения прошлого тех людей, на которых указывал перст правителя? И это с учётом того, что полученными сведениями Сайлас явно пользовался грязно».

— Конечно… не демиург, — с видимой тяжестью кивнула, видя в глазах мага отражение собственной грусти. — Я постараюсь.

— Тогда в путь.

Карета шла мягко, почти не покачиваясь на рессорах.

Четвёрка гнедых коней вела экипаж уверенно, будто чувствуя важность миссии. Рейвен выбил лучшую карету герцога Криоса — ту, в которой обычно семья выезжала на торжественные мероприятия или прямиком в столицу. А сегодня она везла меня.

Я смотрела в окно. Мимо мелькали осенние поля, голые деревья пролесков, редкие деревушки. Вот-вот обещал выпасть снег, предзнаменуя неофициальное наступление зимы.

Рядом, чуть впереди, скакал Рейвен в чёрном плаще и маске.

Маг наотрез отказался трястись в экипаже.

«Целый час слушать основные постулаты, которые мне ещё в пору юности оскомину набили? Нет уж. Увольте».

Рей сидел в седле прямо, словно вылитая статуя, и его присутствие успокаивало лучше любых слов.

— Сосредоточься, Кира, — голос Греты вернул меня из созерцания. — Мы не просто едем в гости. Мы идём на… хм… пусть будет «переговоры». Ты должна знать правила этой великосветской игры.

Дион сидела напротив, прямая, как струна, несмотря на движение кареты. В руках она держала небольшую кожаную книгу с громким названием «Нормативно-правовая система Эльдарского королевства».

— Слушаю, — кивнула я, отворачиваясь от окна.

— Законы Эльдарии о покровительстве сухи, как пергамент, — начала Грета, открывая томик. — Обычно знатная дама может взять протеже только с согласия родителей. Но! — Она подняла палец. — Есть исключение. Указ короля о «Защите одарённых» и союзнические обязательства с Вериданом. Если ты заявишь, что видишь в Аделин потенциал для службы при дворе… или даже просто выразишь желание обучать её этикету в своей резиденции… отец не сможет отказать открыто. Это будет считаться государственным делом.

— Но она не одарённая, — напомнила я. — Я ничего такого в её будущем не видела. Обычная девушка.

Грета прищурилась.

— Вот по этому поводу у меня есть некие сомнения. Подозрительно что-то… Сама подумай! Зачем ещё вдовцу Шортасу такая молоденькая дева?

— За тем, что он — извращенец?

— Допустим, — Дион поморщилась. — Но, если подумать, у меня возникает ещё одно предположение.

— Какое же?

— Девушка всё-таки одарена. А Граф Шортас довольно долго живёт для человека — почти 114 лет. Пока готовили карету, я осмелилась полюбопытствовать у старшей горничной. И есть ещё кое-что, позволяющее моей версии имеет место быть.

— М? — с нетерпением заёрзала на попе. — Не томи.

— Прошлая жена графа была магичкой! Тоже молоденькая… но прожила девушка не больше пяти лет. Не хочу пугать, но именно столько требуется времени, чтобы «выпить» силу другого мага путём запрещённых чёрных ритуалов!

— Ё-моё! — Я часто задышала, прижимая руки к животу. — Какой кошмар. И такие есть?!

— Есть. Эрик упорно старается держать баланс — сохранять как светлых магов, так и тёмных, не допустить сегрегацию… но некоторые из тёмных раз за разом качают эти весы, ставя под угрозу постулаты короля. А в Эльдарии того хуже — тёмные ритуалы берутся использовать даже простые люди! И если я права, граф Шортас как раз из таких будет.

Я широко распахнула глаза в растерянности.

— Что же делать?

— Спокойно. — Грета немного нервно улыбнулась. — Просто при напролом. Включи ту самую наглость, против которой никто не посмеет сказать что-то против. Твоё слово — слово принцессы. Подкрепляй его поддержкой извне. Например, если ты скажешь, что видишь в ней «скрытый дар», который нужно развивать в столице, граф Рембри окажется в тисках. Отказать — значит проявить неуважение к союзнику короля. Согласиться — потерять дочь, но сохранить лицо и получить льготы. Придворный маг — это козырь.

— Выгодная сделка, — повторила я задумчиво. — То есть мы используем его же честолюбие против него?

— Именно. Аристократы понимают язык выгоды лучше, чем язык совести. — Грета захлопнула книгу. — Главное — тон. Никаких просьб. Только указания. «Я решила». «Я беру ответственность». «Это честь для вашего рода».

— Поняла. Давить авторитетом, не повышая голоса.

— Вот именно. — Грета улыбнулась, и в её глазах снова мелькнуло одобрение. — Ты справишься.

Путь занял около часа. Всё это время Грета гоняла меня по нюансам этикета и права, заставляя повторять формулировки, чтобы я могла свободно оперировать ими.

Когда карета замедлила ход, я выглянула в окно.

Поместье Рембри казалось внушительным: каменный особняк в три этажа, широкая лестница, ухоженный парк, хоть и понурый от осенней сырости.

Я чувствовала себя куда увереннее, чем утром.

Знание — сила. А знание законов — сила двойная. Но стоило карете въехать на внутренний двор, как моя уверенность дала трещину.

Рядом с фонтаном, прямо у парадного крыльца, стоял другой экипаж.

Выглядел он… шикарно, если одним словом.

Чёрный, лакированный, с инкрустацией серебра. Колёса огромные, резные. Упряжь из кожи, отделанная золотом.

И главное — он выглядел дороже того, на котором приехала я. А «моя» карета принадлежала герцогу Криосу — властителю этих земель!

Вокруг экипажа стояла охрана. Человек десять. Не в ливрее слуг, а в дорогих камзолах с гербом, которого я не знала.

— Грета, — позвала я тихо, не оборачиваясь. — У нас были планы на графа Рембри. Но кажется, у него уже есть гости. И очень важные.

Грета выглянула в окно следом за мной. Её брови поползли вверх.

— Странно, — протянула она. — Герцог Маркел сегодня должен быть в столице. Кто может позволить себе экипаж дороже герцогского в этом захолустье?

— Узнаем сейчас, — сказала я, открывая дверцу.

Рейвен уже спешился и стоял у подножки, протягивая руку.

Взгляд мага был прикован к чужой карете.

— Не нравится мне это, — пробормотал он тихо, когда я ступила на землю. — Слишком много охраны для простого визита.

— Разберёмся, — ответила я, расправляя плечи. — Главное — не показывать страх.

Мы поднялись по ступеням, сопровождаемые взглядами десяти наёмников.

Дверь открылась почти сразу, будто нас ждали.

На пороге возник дворецкий — пожилой мужчина с безупречной осанкой, но его лицо выражало крайнюю степень нервоза. Левый глаз вообще дёргался.

— Эм… Господин? Дамы… — он растерянно моргнул, косясь назад. — Чем могу быть полезен?

Я уже хотела представиться, как разиня, но Грета опередила меня.

— Её Высочество Кира Морталис прибыла к своей подруге мисс Аделин на чаепитие, — голос гувернантки звучал так холодно, что дворецкий буквально втянул голову в плечи. А вот глаза выпучил от шока.

— Но как же… Разве… Такие визиты должны быть согласованы, а мне никто…

Грета шагнула вперёд, нависая над ним своей авторитетной аурой высокомерной леди, хотя была почти на голову ниже.

— Не задерживайте нас! И доложите графу и графине, что Её Высочество желает с ними тоже переговорить. Да поживее. Или вы хотите, чтобы я рассказала Его Светлости герцогу Криосу, что члена его семьи встречают как попрошаек? Или сразу ославить приют этого дома на весь Веридан?

Дворецкий побледнел. Упоминание герцога и правителя соседствующего королевства отрезвило его мгновенно.

— Нет… что вы… Прошу, пройдите в большую гостиную. Я… я доложу.

— Так-то лучше! — отрезала Грета, проходя мимо него. — Мы подождем, но недолго. Поторопи графа. Немедленно. У Её Высочества сегодня превосходное настроение. Она прибыла с отличной вестью.

Восхищаясь идущей напролом Дион, я последовала за ней, стараясь держать спину ровно.

Внутри всё сжалось комом.

«Учись! Скоро твой выход, Кирюся».

Но я не прошла и двух шагов, как остановилась.

— Постойте, — сказала я тихо. — А кто приехал на той карете, что помешала мне выйти на парадную лестницу?

Дворецкий замялся, уже зеленея.

— Г… граф Валериус Шортас.

Внутри меня всё закипело.

«Старик. Тот самый, чьё лицо я видела в видении. Тот, для которого Аделин была просто вещью. Он здесь. Прямо сейчас! Я еле успела!»

— Шортас? — переспросила пренебрежительно, а у самой аж под ногтями закололо. — И как давно он здесь?

Дворецкий попытался улыбнуться, но у него это отвратительно получилось.

— Нет, Ваше Высочество. Господин граф прибыл пять минут назад. Я как раз поднимался, чтобы сказать хозяину об этом. Граф ожидает в малой гостиной, когда хозяева смогут его принять.

— Отлично! — Как Грета учила, я задрала подбородок и уверенно прошла в ту сторону, куда указывал дворецкий минутой назад — Значит, подождёт ещё! Сначала леди и лорд Рембри примут меня! — бросила через плечо, направляясь к дверям просторной гостиной. — Я тут принцесса!

Грета и Рейвен последовали за мной, как тени.

Дворецкий остался стоять у двери, беспомощно разводя руками, но перечить мне не посмел.

— Молодец, милая, — шепнула Грета.

— Может, что-то и выйдет из этой безумной затеи, — буркнул Рей.

Я же подумала:

«Держись, Аделин! Я не дам тебя в обиду! Киру спасла и тебя спасу! Надеюсь, не только душу, но и тело».

Граф и графиня вошли в большую гостиную с довольно хмурыми лицами… с позицией хозяев, а это плохо.

Я не помнила, каким был мой характер в прошлой жизни. Только место в Раю позволяло делать определённые выводы.

Но что я могла сказать сейчас точно — оставаться добренькой с такими индивидуумами — вообще не вариант!

Задрав подбородок, не дала лорду и леди даже рта раскрыть!

Копируя манеру Греты, сразу оглушила чванливых аристократов, выбивая у них почву из-под ног.

— Желаю здравствовать семейству Рембри! Я приехала вас обрадовать и оказать великую честь!

— Э…

— А?

Добившись желаемого — падения высокомерных масок с их постных лиц, я довольно улыбнулась и раскинула руки в стороны, как будто пытаясь охватить собой всё пространство гостиной.

— Поздравляю вас! Первый рыцарь Веридана… — тут Рейвен напрягся, однако ничем не выдал, что мои слова стали для него неожиданностью, — на чаепитие заметил у вашей дочери Аделин магическое биополе.

— Ох!

— Что вы…

— Я! — прервала чётким восклицанием, перехватывая управление однобоким диалогом. — Как подданная двух королевств! Как представительница высшего органа власти! Заявляю! Мисс Аделин переходит в моё полное распоряжение!

— Что?!

— Но…

Леди Азара аж покраснела от возмущения.

А вот её муж, граф Айзек Рембри, наоборот — побелел до синевы.

Пользуясь их шоком, я продолжила, игнорируя состояние «не стояния» парочки:

— Обстоятельства настолько идеально складываются! Уже сегодня мисс Аделин переедет в замок герцога Криоса, моего дорогого свёкра… а через месяц я лично представлю её ко двору нашего уважаемого короля — Майроса Викенского! Все расходы беру на себя! Вам безумно повезло! Юная Аделин прославит ваш род! Я лично приложу все усилия, чтобы Верховный маг взял её в свои ученицы!

— Но… Это невозможно! — лицо Азары пошло пятнами. Стерва первой пришла в себя, возвращая способность говорить. — Наша дочь — не магичка! К тому же она готовится к выгодной помолвке, а магички…

Я приготовилась к битве, однако граф удивил!

Задумчиво прищурившись, он поднял руку и остановил пылающую негодованием жену.

— Вы уверены, Ваше Высочество? Моё искреннее почтение первому рыцарю Веридана… — тут же дипломатично приложил руку к груди, чуть кивнув в сторону застывшего, точно статуя, Рейвену. — Но не мог ли сэр Эр ошибиться?

— И С К Л Ю Ч Е Н О, — припечатала я, растянув свой ответ даже не по слогам — по буквам.

— Эм… Что ж…

Леди Азара схватила мужа за рукав, яростно зашептав, будто мы так её не услышим.

— Айзек! Как же так?! Валериус будет зол… Он привёз выкуп за невесту… прямо сейчас! У нас будут неприятности…

Я манерно свела брови, нагоняя на себя устрашающий вид.

Ну… мне так хотелось думать.

— Какой ещё выкуп?! Какая невеста? Вашей дочери пятнадцать лет! Более того! Она — магичка! — Грета чётко обозначила в карете пару острых моментов, которыми можно оперировать. Этим я и занялась. — Магам не позволено вступать в брак до совершеннолетия! Никаких откупов вы не примете! На правах принцессы я запрещаю! Не могу позволить свершиться такому вопиющему нарушению закона… даже с учётом вашего статуса. Высший маг будет в ярости. Да и Его Величеству Майросу этот момент не понравится.

— Ваше Высочество, — остановил мой спич граф, сурово зыркнув на жену. — Никакой помолвки не будет… теперь. Мы же не знали, что наша Аделин одарена. Теперь, когда вы сказали… — мужчина стиснул челюсти, пытаясь улыбаться при этом губами.

Жутковатое, честно говоря, зрелище.

Тут граф посмотрел на жену.

— Милая… позови дочерей. Для разговора. И вели горничной собирать вещи Ады. Крайвес…

— Да, господин? — выступил вперёд дворецкий, которого я даже не заметила.

— Пригласи графа Шортаса. Придётся огорчить его. Лучше это сделать при нашей уважаемой принцессе. Не хочу, чтобы между нами остались недопонимания…

«Да хватит. Просто прикрыться мной решил. Ха! Старый лис. Ну, да ладно! Раз уж пошёл на поводу моей экспрессии, приму недовольства старого извращенца на себя, — хмыкнула я, наблюдая, как засуетились вокруг меня люди. — Что он может мне сделать?»

Ждать пришлось недолго.

Минут через пять в распахнутые двери гостиной вошёл он.

Граф Валериус Шортас.

В жизни он выглядел ещё хуже, чем в моём видении. Сухой, как мумия, с кожей, обтягивающей череп, и глазами, которые бегали по комнате, оценивая добычу.

На графе был дорогой камзол, но сидел он нелепо — оттопыривая усохшие плечи так, будто там ещё бицепс ого-го!

Но увы и ах. Старость есть старость. Тем более такая глубокая — 114 лет!

Да ещё и у человека, заигравшегося тёмными ритуалами!

«Прям Кощей Бессмертный! Ай!» — голову прострелило острой болью, вызванной очередным просачиванием. Я так решила называть понятия, приходящие мне в подходящие для их упоминания моменты.

Сейчас как раз он был более чем подходящим! Упоминание о повелителе мёртвых из детской сказки пришлось к месту.

— Айзек? — голос у старика оказался скрипучим, словно несмазанная дверь.

«Крайне неприятный старикан!»

Рейвен подошёл ближе, отмечая, как престарелый граф нездорово косит на меня взглядом.

С другой стороны застыла Грета.

— Что происходит? — пошмякав потрескавшимися губами, возмутился Валериус. — Почему меня заставили ждать? Где невеста?

Я выступила вперёд, не давая Рембри открыть рот. Без особого желания, но куда деваться? Раз взялась делать доброе дело — надо довести его до ума!

— Граф Шортас. Разрешите пояснить ситуацию: помолвка вашей светлости с мисс Аделин отменяется.

Шортас медленно повернул голову ко мне. Его взгляд скользнул по моему платью, задержался на лице и сузился.

— Кто ты такая, девочка, чтобы заявлять подобное?

Рейвен ответил за меня… причём показательно положив руку на рукоятку своего меча.

— Перед вами Кира Морталис, принцесса Веридана. И будущая герцогиня Криос — ваша госпожа. Побольше уважения!

В гостиной повисла тишина.

Глаза Айзека нервно забегали от меня к Валериусу, а затем на меч моего внушительного рыцаря.

— Принцесса?

Шортас скривился, будто съел лимон. Никакого почтения моё имя у него, как ни странно, не вызвало. Видимо, старик был из тех самых мужиков, которые считают, что любая женщина априори ниже мужчины. И плевать: граф он или простой рыбак!

Следующее восклицание доказало моё предположение.

— Это ничего не меняет! У нас договор с графом Рембри. Выкуп уплачен.

Я напустила на себя суровый вид.

Самый суровый.

— Ещё нет. Вы привезли его прямо сейчас, не пытайтесь меня обмануть… Я этого не люблю. К тому же подобная деталь не будет иметь должного веса, так как ваш договор с графом Айзеком нарушает закон Эльдарии, — отрезала резко, стараясь, чтобы голос звучал, как металл — холодно и смело. — Мисс Аделин — одарена! Союз магически активных лиц с обычными людьми до совершеннолетия первого запрещён указом короля. Вы хотите навлечь на себя гнев Верховного Мага?

Глаза старика вспыхнули злостью.

Он сделал всего один шаг, а я тут же почувствовала волну неприятного, липкого холода.

Рейвен обхватил рукоятку меча и вытащил его из ножен на десять сантиметров — не больше. Чисто для того, чтобы обозначить свою угрозу.

Кощей замер, опасливо покосившись на Рея.

Потом вернул взгляд мне.

— Ты думаешь, законы писаны для таких, как я? — прошипел он. — Я живу в этих землях дольше, чем кто бы то ни было!

— А я представляю короля Майроса, — парировала спокойно, не отступая ни на шаг, хотя внутри всё клокотало. Что это была за эмоция: страх или злость — я понять не могла, поэтому решила отложить анализ на потом. — И короля Эрика.

— Пф! Он мне не указ!

— Я — УКАЗ! И я говорю: НЕТ!

Шортас замер. Его челюсти заходили ходуном. Граф явно хотел приказать своим двум охранникам, топтавшимся за его спиной, вышвырнуть нас, но взгляд на Рейвена, на его руку, лежащую на рукояти меча, остудил его пыл.

Рей почти не шевелился и уничижительно молчал, но аура вокруг него сгустилась, стала тяжёлой, как перед грозой.

— Что ж… Закон есть закон, — наконец процедил Шортас, к моему удивлению отступая. — Но я не уйду ни с чем. Рембри! — граф рявкнул зло и резко повернулся к хозяину дома. — Ты обещал дочь! Ты обязан мне компенсацию!

Айзек Рембри усмехнулся.

Он посмотрел на меня, потом на жену, тихо вошедшую вместе с тремя перепуганными дочерями, и в его глазах мелькнуло что-то… расчётливое. Гадкое.

— Ваше Высочество, — начал он медленно. — Я понимаю вашу озабоченность законами. Мы не нарушим его, раз так вышло… но! У меня есть ещё две дочери.

Я нахмурилась.

— Лиана, — произнёс граф и щёлкнул пальцами. В его голосе прозвучала странно довольная нотка. — Ей двадцать. Она давно совершеннолетняя.

— Но… Мне нужна… — попытался возмутиться Валериус, однако Айзек предупреждающе поднял указательный палец.

— И! — улыбка мерзавца была до безобразия довольной. — Она тоже немного одарена. Не настолько, чтобы проверяющие маги посчитали её дар полезным империи, — опережая мои попытки помочь второй девочке, закончил Рембри.

«Ну, какая же сволочь! Неужели выкуп настолько велик, чтобы без зазрения совести продать собственное дитя?!»

— Милая… подойди, — приказал этот отец года.

Аделин, прятавшаяся за спиной старшей сестры, сжала рукав её платья, испуганно вглядываясь в профиль Лианы.

Стелла, смотревшая в пол, даже не пошевелилась. Кажется, она вовсе не дышала.

А вот старшая, чью судьбу я нечаянно поставила под удар, пытаясь сделать доброе дело, с гордо поднятой головой одёрнула рукав и выполнила приказ отца, завуалированный под просьбу.

Высокая, статная, в бордовом бархатном платье с венком косы вокруг головы, вчера на чаепитии она смотрела на меня свысока, будто я — грязь под её ногтями, однако для чувства вины, разгорающегося в моей груди, это было совсем неважно.

— Лиана, — граф по-отечески улыбнулся дочери. — Пришло время послужить на славу рода и объединить два уважаемых семейства. Ты — совершеннолетняя, а значит, твоё замужество не нарушит закон. Я правильно говорю, Ваше Высочество?

Я слова вымолвить не могла. Будто кто-то за горло схватил, сдавливая. Наверное, ужас, помноженный на отчаяние и досаду.

Пока Шортас смотрел на Лиану липким, оценивающим взглядом, я лихорадочно пыталась найти выход из тупика, в который меня загнали эти матёрые интриганы… но он никак не находился.

Тем временем Валериус довольно улыбнулся, и эта улыбка отдавала мстительным удовлетворением.

— Даааа, — протянул он, поправляя пафосный цветной платок на своей шее. — Прекрасно. Правильно говоришь, Айзек. Все нюансы должны быть соблюдены. Мы — законопослушные блюстители порядка.

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

Они просто меняли одну жертву на другую!

Аделин спасена, но Лиана…

«Я не могу всё так оставить. Не могу!»

— Ваше Высочество, — сорвалось с губ Греты.

Злясь, стиснула челюсти и шагнула к девушке, чья кожа побелела, точно первый снег.

Грета тяжело вздохнула.

Лиана же, несмотря на коктейль буйных эмоций, которые бурлили у неё внутри, смотрела на меня с вызовом. Даже с ненавистью.

«Неудивительно, ведь она, насколько я поняла, влюблена в Балтуса. Что ни вариант — то отстой!»

— Поздравляю, — прикусив губу, выдавила из себя я, протягивая руку.

«Пожалуйста… всего одним глазком дай глянуть… Дай понять, как тебе помочь! Мне необходимо найти то, отчего можно оттолкнуться».

Лиана задрала подбородок ещё выше, но от моей руки не отказалась, крепко сжав пальчики.

— Благодарю, Ваше Высочество. Послужить на благо своего семейства — это честь.

В момент нашего соприкосновения мир вокруг вспыхнул, и я тут же прикрыла глаза и улыбнулась вопреки ощущениям.

Видение накрыло, как ледяная волна.

Тёмная комната. Свечи… Я снова оказалась там — в спальне графа Шортас.

Почти та же история.

НО!

Старик не смеётся каркающим хохотом, не хватает плачущую девочку и не пытается склонить её к интиму!

Граф Валериус лежит на кровати.

Его глаза широко открыты и полны ужаса.

Лиана стоит над ним. Её руки светятся… чёрным, густым, как смола, огнём.

Она плачет. Растирает слёзы по щекам, дрожит, но… забирает его жизнь, его силу, его годы.

Сердце старика останавливается.

Лиана выпрямляется.

На её лице нет страха.

Только холодная усталость.

И следующий узел Потока: она — одна из самых богатых вдовушек Эльдарии. При королевском дворе… рядом с заметно повзрослевшей Аделин, которая счастливо смеётся, обнимая сестру… а за спиной Ады улыбается сурового вида мужчина в чёрной мантии. В его руках посох, который светится синими топазами.

Я с облегчением выдохнула, разрывая наше рукопожатие.

— Пусть этот брак принесёт тебе счастье и… — понизила голос до едва слышимого шёпота, — смелость. Ты справишься.

Моргнула и подняла взгляд на девушку.

Лиана растерялась, удивлённая моими словами.

— Ваше Высочество? Ммм… Спасибо?

Я смотрела на неё, не в силах вымолвить больше ни слова.

Двадцать лет. Одарённая. Тёмный дар.

Шортас думал, что покупает молодую жену для продления жизни, а на самом деле он самолично подписал себе смертный приговор.

«Вот это поворот!»

Я отошла на пару шагов и посмотрела на графа Рембри.

Отец семейства улыбался, чуть ли не потирая руки.

«Он знает? Или ему всё равно, кто кого убьёт, главное — избавиться от проблем и получить деньги?»

— Всё в порядке, — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уверена, сам король благословил бы этот союз… учитывая, сколько лет граф Шортас отдал на благо нашей дорогой Эльдарии.

Валериус довольно кивнул, совершенно не улавливая сарказма.

— Что ж, раз вопрос исчерпан, я попросил бы принять выкуп и начать уже подготовку к свадьбе! Лиана должна к концу недели стать моей женой.

Было сложно уходить. Сложно оставлять Судьбу в покое, когда ты вроде как можешь её изменить?! Хотя… это лишь иллюзия. Как остановить водоворот неминуемых событий?!

«Рейвен прав. Я слишком много на себя беру. Не будет моей вины в том, что Кощей нарвётся на свою смерть, всячески избегая её…»

— Вещи Аделин готовы, госпожа, — робко пискнула служанка, обращаясь к леди Азаре.

Растерянная Ада расплакалась… сложно сказать: от счастья или страха.

Девушка бросилась обнимать сестёр, пока родители тихо шушукались в сторонке с графом Шортасом. Судя по недавнему видению и вообще — отношения между девочками были тёплыми.

Сестрам дали пару минут.

Потом супер родители всё-таки обратили внимание на покидающую гнездо девочку.

— Не опозорь нас, — шикнула на девчушку графиня.

— Добейся успехов и прославь свой род, — летели в ход «полезные» наставления «любящего» отца.

Я с трудом сохраняла маску безразличия на лице, мечтая уже поскорее покинуть этот ужасный дом.

Через десять минут мы, наконец, вышли из гостиной, оставляя за спиной всхлипывающую Стеллу и Лиану, которая пока не преодолела свой шок.

Аделин бежала рядом, сжимая мой рукав.

— Спасибо, — шептала она, позволяя пружине внутри меня выпрямиться. — Спасибо…

— Не благодари, — попросила, чувствуя, как дрожат руки. — Пока рано. Вот договорюсь с Верховным магом о твоём обучении… каким-нибудь непостижимым образом… Тогда и будешь благодарить.

«Интересно, тот молодой мужчина с посохом из моего видения — не Верховный маг случайно?»

Мы сели в карету, и я оглянулась на особняк.

Там, на втором этаже, из окна смотрела Лиана.

И её взгляд уже не был высокомерным.

Он был испуганным.

«Только бы она смогла дать отпор! Я себе никогда не прощу, если с ней что-то случится, ведь это "добро" причинила я!»

Я знала, что неожиданное появление Аделин в замке как минимум возмутит чету управленцев, поэтому совсем не удивилась вызову в кабинет герцога.

Задержалась лишь на пару минут, чтобы дать распоряжение приготовить для девочки комнату рядом с моими покоями, да попросила Грету, чтобы она за всем проследила.

— Может… пойти с тобой?

— Нет, — успокоила я леди Дион, мягко улыбнувшись, чтобы выразить ей свою благодарность. — Вряд ли тебе разрешат войти в кабинет вместе со мной. Герцог — не из тех людей, кто при свидетелях открыто демонстрирует своё отношение, а мне бы хотелось взглянуть на его настоящее лицо. Без маски.

— Глупое желание, — хмыкнул Рейвен, стоящий за моей спиной.

Я даже вздрогнула от неожиданности, за что тут же мне прилетел недовольный цок.

— Ладно, — поторопилась вставить свои пять серебрушек Грета, видя, что я уже готова ответить на выпад королевского стража. — Ты права, Кира. Ещё придётся идти к мадам Аманде, чтобы она дала контакты модистки. Раз уж заявили громко о том, что обеспечим девочку нарядами на зимний бал, будем отвечать за свои слова. Я останусь. Дел — невпроворот.

Грета поторопилась юркнуть в комнату напротив моих покоев, где уже активно прибиралась горничная, а два стража вносили один за другим сундуки Аделин.

— А вот я идти на поводу у тебя не намерен, — твёрдо припечатал Рей свистящим шёпотом.

Жестом руки велел стражам идти первыми, подхватывая меня под локоть и пару метров жёстко ведя по коридору, пока я не возмутилась, вырвав свою конечность обратно в своё личное пользование.

— Ты что вытворяешь?! — зашипела на мага, ничуть не уступая его свистящему шёпоту.

— Так-то лучше! — мятное дыхание мага коснулось моего лица — так близко он навис надо мной, опаляя голубизной своих ужасно притягательных глаз.

Так близко я видела его только в своём видении.

Опять вздрогнула и выпучила глаза.

— Что?

— Сейчас ты не притворяешься милашкой и не пудришь мне мозг.

— Я…

— Ты сейчас молча идёшь в кабинет герцога, а я следую за тобой, — властно припечатал этот… «командир», кладя руку на мою талию и ненавязчиво, но упорно подталкивая меня вперёд. — И даже не надейся, что я оставлю тебя с ним наедине.

«Как это у него получается? — шагая вперёд, думала я, косясь на невозмутимо возмущённого. — И вроде как беспокоится обо мне и в тоже время жутко бесит своими властными замашками!»

Наверное, в прошлой жизни я терпеть не могла, когда мной командуют… именно по этой причине сделала то, что сделала.

Подойдя к двери кабинета, быстро опередила мага и, распахнув её, громко приказала:

— Жди меня здесь, Эр! — и быстро закрыла прямо перед его перекошенным яростью лицом.

«А нечего хватать меня за руки и шипеть! — Мысленно хмыкнула, поворачиваясь к лорду Маркелу, оторвавшему взгляд от своих бумаг. — Он так внимательно наблюдал за нами, что, думается мне, Рейвен не станет вламываться в кабинет, тем самым нарушая мой прямой приказ. Рыцари себя так не ведут. Даже королевские…»

— Кира, дорогая. Проходи, садись. У меня к тебе серьёзный разговор, — начал мягко «отец» семейства, но каждая его последующая витиеватая фраза завуалированно хлестала меня по щекам.

Он медленно поднялся из-за массивного дубового стола, поправляя манжеты. Видимо, нависающее положение нравилось лорду Криос куда больше. В его взгляде не было гнева, только холодное, расчётливое неодобрение.

— Итак! Ты не имела права брать опеку над мисс Аделин, — произнёс он, цедя слова сквозь зубы. — У неё есть родители. Кровные родственники. Им решать судьбу детей, а не случайным прохожим, пусть и с титулом. Ты чуть не сорвала очень выгодное слияние двух родов!

Герцог обошёл стол и остановился напротив, нависая тенью.

— Мне неприятно было читать претензии Айзека, моего давнего друга и весьма ответственного вассала. Он пожаловаться мне на твою… экспрессию. Это непозволительно, Кира. Ты обязана спрашивать разрешения сначала у меня. На любой шаг подобного рода! Какой бы статус у тебя ни был, здесь, в этом доме, я — глава твоего рода!!! Это ясно?!

Я спорить не стала. Зачем?

Честно, мне даже понравилось «лицо» герцога без маски. Не то, чтобы оно оказалось приятным и добрым. Совсем нет. Мерзким и высокомерным, властным и давящим — всё, как я и предполагала. Но, в отличие от его жены или Балтуса, герцог не представлял собой угрозу. Он лишь ожидаемо хотел меня контролировать. Кажется, Дориан в этом плане полностью пошёл в своего отца. Та же уверенность, что мир должен крутиться вокруг их желаний, а все остальные — пешки на их доске власти.

— Ну, да ладно, — когда выдохся возмущаться, пробормотал герцог, возвращаясь за стол и хватаясь якобы за важные документы. — Сделанного не откатить. Ступай. Присматривай за девчонкой. С Верховным магом я поговорю. Он возьмёт девочку в свои личные ученики.

Он махнул рукой, будто отгоняя муху.

— В остальном... не растрачивай свои пробудившиеся материнские инстинкты на приблуд. Лучше займись своим питанием… да с Дорианом почаще воркуй, как вчера, на чаепитии. Любо дорого смотреть.

Я сдержала желание скривиться.

«Воркуй. Реально, как с птицей в своей клетке разговаривает».

— Как прикажете, лорд Маркел.

— Называй меня отцом, — отмахнулся герцог, призывая подниматься и убираться с его глаз. — И ещё... чуть не забыл. Завтра прибудет из столицы королевский целитель. Я позвал.

— Зачем? — холодея, спросила я.

Руки сами собою сжались в складках платья.

— Пусть проверит ещё раз твоё состояние. Да по женской части пошурудит, чтоб понесла скорее. Всякие зелья пропишет. Жду-не дождусь, когда в этих стенах опять будут раздаваться детские голоса… — он улыбнулся, и эта улыбка была сытой, спокойной. — Всё. Ступай.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Путь до двери показался бесконечным.

Тени от лампад плясали на книжных полках, будто насмехаясь.

Воздух враз потяжелел, пропитанным чужими планами.

Рейвен стоял у двери, как и обещал. Но вид его был… опасным. Он не ходил, не переминался с ноги на ногу. Стоял как изваяние, и мышцы под его костюмом наёмника были напряжены, словно он готовился к бою.

— Что? Посмотрела? — спросил он, едва я закрыла за собой дверь. — Довольна?

Шагнул ко мне, преграждая путь, чтобы заглянуть в глаза.

— Нет, — ответила я тихо. Голос предательски дрогнул. — Совсем нет.

— Что он сказал? — Рейвен нахмурился, его рука инстинктивно дёрнулась к рукояти меча, хотя врага рядом не было. — Угрожал?

— Нет, — выдавила я, стараясь улыбнуться, потому как в нашу сторону смотрели стражи крепости. Они стояли в метрах десяти, почти в конце коридора, но всё равно было не по себе. К тому же дверь кабинета тоже не вселяла уверенность остаться неуслышанными.

Рей понял мои сомнения.

— Идём в библиотеку. Там нас никто не…

Я с интересом посмотрела на всегда готового помочь мага.

«А ведь он предполагал нечто такое! Даже услуги свои предлагал… кажется».

В голове вспыхнула дикая идея.

Прикусив нижнюю губу, кивнула, чувствуя, как щёки заливает жаром.

Библиотека встретила нас своим особым книжным запахом.

Рейвен не стал зажигать свечи, хотя за окном уже начали сгущаться сумерки, и тени от высоких стеллажей стали сливаться в единую чёрную массу. Маг лишь лениво щёлкнул пальцами, и светильники вспыхнули мягким желтоватым светом. Они не давали яркого освещения, скорее создавали иллюзию лунного сияния внутри помещения.

Тишина давила на уши, звенела, усиливая стук моего собственного сердца. Он звучал где-то в горле точно барабанная дробь.

— Здесь нас никто не услышит, — сказал Рей, запирая дверь на магический замок. Он сформировал эту печать прямо перед моим лицом, и я в который раз поразилась магии… самому её существованию.

Хлопок, сопровождающий наложение печати, прозвучал слишком громко в тишине.

Я невольно вздрогнула всем телом, и воин Веридана нахмурился.

— Мои маячки и печати работают бесперебойно. Никто нас не подслушает. Говори, Кира. Что сказал Маркел? Угрожал? Шантажировал? Что он хотел от тебя? Почему ты вышла из кабинета такая бледная?

Я молчала, прислонившись спиной к холодному дереву настенной панели, чувствуя, как прохлада проникает сквозь ткань платья, но не может остудить жар, разливающийся по коже.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать ровно.

В голове жужжал рой тревожных мыслей, каждая из которых жалила больнее предыдущей, словно разъярённый улей.

Завтра.

Королевский целитель.

«Он сразу поймёт… Всё, чего мы добились, рухнет в одно мгновение, когда этот незнакомец в белых одеждах обнаружит, что молодая жена наследника рода Криос до сих пор девственница. Мы с Рейвеном так тщательно разыграли спектакль в брачную ночь. Магические иллюзии, стоны, имитация близости… Потом Грета с ментальными установками… Всё рухнет, потому что магия не оставляет тех физических следов, которые предполагает наличие первого интима в жизни каждой девушки! Эльдарский маг-целитель сразу поймёт…»

— Кира, — голос Рейвена стал тише, но твёрже, в нём зазвенела сталь, привычная командная нотка, которой хотелось подчиняться.

Мой защитник сделал шаг вперёд, и я увидела, как напряглись мышцы под его чёрным камзолом, как изменилась поза, становясь более агрессивной, защитной.

— Я такого не люблю. Говори… что мне сделать?

Резко вздохнула сквозь стиснутые челюсти.

«Что ж… Считай, что накаркал сам».

Я сжала пальцы в кулаки и… прошла мимо Рейвена, глубоко в зал, стараясь не смотреть на него. Если бы снова увидела эту искреннюю тревогу в его голубых глазах, я не смогла бы сделать то, что задумала.

И так чувствовала себя последней манипуляторшей, цинично использующей брошенную им насмешливую фразу ради собственного спасения.

Мои ноги сами несли меня в дальний угол библиотеки, где между высокими шкафами с фолиантами пряталась неприметная ниша.

Альков был отрезан от общего зала тяжёлой бархатной портьерой тёмно-зелёного цвета, выцветшей от времени, но всё ещё роскошной.

«Идеальное место».

В алькове было темно, уютно и… изолированно.

Я чувствовала на своей спине взгляд мага, следующего за мной. Тяжёлый, горячий, вопрошающий. Что сказать? Рей привык решать проблемы силой меча или магии. Он знал, как уничтожить врага, который представлял для него угрозу. Но сегодня угроза представляла собой нечто иное. Её силой не решить.

— Да в чём сложность? — Рейвен не отставал, но и не обгонял меня. Его шаги не издавали звука, как у хищника, но я всё равно ощущала каждое его движение каким-то особым образом. — Ты скажешь, или так и будешь меня злить?

— Скажу… — прошептала наконец, останавливаясь у портьеры. Рука дрогнула, когда я коснулась ткани, пальцы оставили след на бархате. — Сейчас скажу. Идём.

Рейвен нахмурился, вытянул руку и перехватил у меня тяжёлую портьеру, пропуская внутрь, туда, где стоял удобный мягкий диван и один единственный кофейный столик.

Как только мы оказались оба внутри, я протянула руку.

Мои пальцы коснулись его ладони.

Кожа у Рея была горячей, сухой, покрытая шрамами от тренировок и боёв, шершавая, но надёжная.

Маг широко распахнул глаза, когда я вложила свою ладонь в его.

Наблюдал за моими аккуратными исследованиями, как коршун над плясками обнаглевшей мышки у его лап.

Это было простое касание, но между нами будто искры вспыхивали от статического разряда, заставляя волосы на руках встать дыбом.

Рейвен смотрел на наши сцепленные руки, словно видел нечто невозможное. Словно это касание обжигало его сильнее огня.

— Кира, что ты задумала? — спросил он, не выдержав тишины, и в его голосе прозвучала нотка предостережения, смешанная с какой-то ещё эмоцией, пока мне непонятной. — Ты сошла с ума?

— Нет, — вздохнула глубоко, делая шаг к Рею.

Носа коснулся запах мужчины… а ещё мелиссы, мороза, которые были вечными спутниками его дорогого, шипрового парфюма.

Пальцы мужчины сжались вокруг моих чуть сильнее, чем требовала вежливость, будто он боялся, что я верну себе разум и отстранюсь, если его пальцы ослабят хватку.

Скрытые портьерой, теперь мы были отрезаны от остального мира.

«То, что нужно».

— Нас точно не услышат? Твои печати… они стабильно работают?

— Стабильно, — подтвердил Рейвен хрипло. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем снова поднялся. В его глазах читалось недоумение, смешанное с нарастающим напряжением. — Кира, объясни. Почему мы здесь? Почему ты ведёшь себя так странно? Ты дрожишь.

— Я не дрожу, — соврала, хотя мои колени действительно дрожали. — Мне просто… жарко. Здесь душно.

— Здесь прохладно, — заметил он сухо, но не отстранился. Наоборот, сделал ещё шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, словно от печи. — Ты чего-то боишься. Или… чего-то хочешь?

Я подняла на него взгляд.

В полумраке его лицо казалось ещё более резким, скульптурным.

Тени подчеркивали скулы, линию челюсти, серьёзность взгляда.

Я не знала, о чём он думал.

«Вряд ли о любви… Мы слишком мало друг друга знаем. Хотя… Брутальные мужчины часто считают, что девочки влюбляются в них… так сказать, "с порога". Хм… Это даже забавно было бы, если так…»

У меня не получилось сформулировать мысль до конца, когда мой собственный взгляд проследил за движением руки мага — Рей опустил платок вниз, открывая линию мягких упругих губ, демонстрируя лёгкую небритость.

В этот момент, глядя на него, я почувствовала, как внутри меня трепещет не только волнение, которое обычно бывает перед прыжком в омут.

Нет. Не только волнение.

Это было желание. Настоящее, живое, пугающее желание, которое непостижимым образом зрело во мне всё это время, скрытое за маской строгого союзничества, а теперь вдруг предстало передо мной во всей красе, сбивая с толку.

«Стоп! Всё потом. Сначала надо разобраться с угрозой».

— Хочу, — выдохнула решительно, поднимаясь на носочки и прижимаясь к губам своего мощного телохранителя.

Рей замер, словно пораженный молнией. Его глаза расширились — зрачки расширились, поглощая синеву лазурной радужки, делая взгляд почти чёрным, бездонным. Я видела это потому, что сама косо таращилась на него, вместо того, чтобы поддаться тяжести век и насладиться своим первым поцелуем в этом мире.

Во взгляде мага читалось всё: недоверие, шок и нарастающая, неконтролируемая страсть. Он искал подвох, искал причину, почему я, его принцесса, его подопечная, вдруг начала вытворять такие вещи в тёмной нише библиотеки.

Мой первый поцелуй был жёстко прерван именно по этой причине.

— Ты что творишь, безумная? Ты… ты вообще понимаешь, что делаешь?!

— Да…

— НЕТ! — рыкнул Рей, схватив меня за плечи и ощутимо встряхнув. — Ты не понимаешь! Не понимаешь, что просишь, — прохрипел он, и его голос сорвался на низкие тона, вибрирующие где-то в груди. — Кира, после этого… назад дороги не будет. Я не смогу притворяться дальше.

— Хватит говорить глупости, — с самым несчастным лицом попросила я, буквально впечатываясь в его мощный и такой надёжный торс.

Между нами совсем не осталось сантиметров.

Я обняла его за шею, чувствуя, как запах его тела кружит мою голова.

— Просто помоги мне... стать женщиной.

Поднялась на носочки.

Это было трудно, потому что Рей был довольно высоким, почти на голову, особенно, когда так упрямо вскидывал голову, совсем не наклоняясь.

Мне пришлось вытянуться, чтобы достичь его лица.

Моё сердце билось как у перепуганной пичужки.

Я положила ладони ему на плечи, чувствуя под тканью камзола тяжёлые мышцы, напрягшиеся под моими пальцами.

Рей не двигался.

Не дышал совсем.

Ждал.

Ждал, пока я передумаю, когда остановлюсь.

Но я не остановилась.

— Пожалуйста, — прошептала ему прямо в губы, нежно проводя своими губами по контуру его поджатого рта. В одном слове оказалось вложено больше мольбы, чем я планировала.

Рейвен был повержен.

Он выдохнул, словно выпускал воздух, который держал в лёгких целую вечность.

Его руки, до этого висевшие вдоль тела, дрогнули и медленно, словно боясь спугнуть птицу, поднялись к моей талии.

Твёрдые, сильные пальцы коснулись ткани платья, обжигая кожу даже через материал.

Маг прижал меня к себе, медленно, намеренно предоставляя время отстраниться. Но я не отстранилась. Я прижалась к нему, чувствуя твёрдость его тела, силу, которая сдерживалась лишь чудом.

— Ладно, — со свистом выпустил он остатки воздуха. — Я тоже не железный.

Он наклонился и… натуральным образом взял в плен мои губы.

По-другому не назвать! Это не было похоже на те робкие поцелуи, которые я дарила сейчас этой каменной статуи... вдруг ожившей.

Это не было нежным касанием. Это было присвоение.

Губы Рея были горячими, требовательными, властными.

Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу через этот контакт. Словно хотел запомнить вкус моих губ навсегда.

Сначала я опешила, мои руки беспомощно повисли вдоль тела, но затем что-то внутри меня щёлкнуло. Я обняла его шею, пальцы зарылись в его волосы, жёсткие и мягкие одновременно.

«Ох! Как же здорово он целуется! Неудивительно, что в том видении я так кричала от восторга под ним! Кажется, после такого мужчины, все другие будут казаться пресными, безвкусными…»

Язык мага коснулся моих губ, требуя доступа, и я открылась ему, позволяя вторгнуться в свой мир.

Пьянящий вкус мяты заполнил рот.

Голова закружилась, пол ушёл из-под ног. Я не сразу поняла, что меня подхватили на руки.

Рейвен шумно вдохнул, звук был похож на рык.

Он опустил меня на диван, нависая.

Его руки сжались на моей талии, плавно скользя вверх по спине, к волосам, чтобы схватить их в кулак и заставить выгнуться и подставить ему беззащитную шею.

Он целовал её, горячо, влажно, будто оставляя дорожки.

Я не возражала.

Я вообще соображать перестала. Даже забыла, из-за чего всё это затеяла — вот настолько меня смыло волной его страсти!

— Что ты делаешь, глупая девочка? — хрипло прорычал он, отрываясь от моей шеи на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза. Его зрачки были полностью чёрными, магия бурлила вокруг нас, заставляя волосы шевелиться от статического напряжения. — Что задумала? Скажи…

— Возьми меня… — сипяще прошептала я из-за сдавленной шеи, и эти слова повисли в воздухе тяжёлой необратимостью.

Накал воина переполнил чашу его терпения, однако Рей сумел отодвинуться. Продолжая держать меня за волосы, пристально посмотрел, поглощая одним взглядом.

В его глазах плескалась буря.

— Что? — переспросил он какими-то звериными интонациями. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты — принцесса. Пусть и названная. Я… я просто страж.

— Ложь! Ты такой же страж, какая я — принцесса! И вообще… — я запаниковала, вспоминая, наконец, о столичном целителе и завтрашней проверке. — Я приказываю!!! — выкрикнула, выплёскивая в этом крике всё своё отчаяние, весь страх и… желание, непонятным образом затесавшееся в этот сумбурный набор переживаний.

Я ударила по руке невозможного мужчины, довольно успешно возвращая себе свободу от его захвата, и толкнула Рея на диван.

Он не сопротивлялся.

Словно загипнотизированный моими действиями, Рейвен опустился на кожу дивана, и я тут же, задрав платье, забралась на его колени, оказываясь сверху и тут же чувствуя его твёрдость под собой.

Это было безумие. Это было неправильно. Это было единственно верное решение в этой ситуации.

— Ты не имеешь права отдавать такие приказы, — прошептал он, но его руки уже касались моих бёдер прямо под платьем, выводя по коже неведомые мне руны. — И совсем не понимаешь последствий.

— Я понимаю, — сказала с твёрдостью в голосе, наклоняясь к его губам. — Я всё понимаю.

Поцеловала его снова, уже сама, инициируя контакт.

Мои пальцы дрожали, когда коснулись пуговиц его камзола.

Это было трудно.

Дрожащие пальцы не слушались, скользили по ткани, но я справилась. Одна пуговица, вторая, третья. Ткань распахнулась, открывая его грудь, покрытую шрамами, горячую и живую.

Я прижалась ладонью к смуглой коже, чувствуя, как бьётся его сердце.

Оно билось в одном ритме с моим.

— Кира, — выдохнул он, закрывая глаза. — Остановись.

— Нет! — рыкнула сама, опуская руку к завязкам его брюк.

Рейвен больше не спрашивал и не просил.

Его взгляд резко поменялся, теряя остатки разума.

Руки мага обвились вокруг меня, переворачивая ситуацию, и теперь я оказалась под ним, на мягком диване, в полумраке ниши.

Его тело накрыло меня, тяжёлое и надёжное, как щит. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось восхищение, смешанное с голодом.

— Ты — моя, — сказал он тихо, отстраняясь только для того, чтобы высвободить.

— О, Боже! — воскликнула, тут же зажмурившись.

«Спокойно. От потери девственности ещё никто не умирал! Не умирал же?!»

Когда Рей вошёл в меня, отодвинув край моих трусиков, я прикусила нижнюю губу до крови.

Было больно, что уж тут врать. Первые секунды становления женщиной мне не понравились максимально! Не помогла ни природная смазка, которой секреция выделила в достаточном количестве, ни осторожное, медленное погружение Рейвена.

— Тише-тише… Не ёрзай, малышка. Сейчас всё пройдёт.

И правда! Боль сменилась странным, тёплым чувством наполненности, особенно, когда Рей начал медленно двигаться возвратно-поступательными движениями, позволяя мне привыкнуть к его размеру и целуя мои слёзы, которые невольно выступили на глазах.

Руки Рея без остановки гладили моё тело, изучая каждый изгиб, каждую линию, словно запоминали карту моей чувственности, нажимая там, где моё дыхание прерывалось на долю секунды.

Я обхватила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

То, что магия принимала участие в нашем процессе соития, даже не удивляло.

Искры пробегали по коже, оставляя невидимые следы. Вспыхивали и растворялись на коже, а я смотрела только на Рейвена, оглаживала его квадратные скулы, поправляла волосы, свисавшие длинными прядями по сторонам от его лица и закрывающими взор этого дикаря, пытавшегося сейчас быть нежным любовником.

В этот момент мне казалось, что это ради любви.

Мне хотелось верить, что это ради любви.

— Рей, — простонала я, когда волна удовольствия дразняще приблизилась. — Рейвен…

— Я здесь, девочка… — сквозь стиснутые зубы прошипел он, ускоряя ритм узких бёдер.

Мы двигались в унисон, позабыв обо всём.

Существовали только мы, этот диван, запах книг и наше прерывистое дыхание.

Когда накатил финал, я почувствовала, как мир взрывается белым светом, и я лечу куда-то вверх, оставляя тело внизу.

Рейвен прижался ко мне, тяжело дыша, и я почувствовала, как его сердце колотится о мою грудь.

Мы лежали молча, слушая, как успокаивается дыхание.

Мужская рука лежала на моей талии, тяжёлая и собственническая. Я закрыла глаза, чувствуя, как нега переполняет всё моё существо.

«Не знаю, было ли нечто подобное со мной в прошлой жизни, но безумно рада, что оно пришло ко мне в этой!»

Я пошевелилась под Реем, и тишина в нише приобрела какой-то другой оттенок настроения.

Ушла мягкость, обволакивающая, словно вата.

Слышно было только наше дыхание, которое постепенно выравнивалось, и тихий треск ламп где-то за портьерой.

Запах секса, мускуса и магии смешался с запахом старых книг, создавая уникальный аромат этого незабываемого момента, делая его острым.

Рейвен откатился в сторону, но вставать не спешил в отличие от меня. Подставил руку под голову и молчаливо наблюдал, как я поправляю платье и причёску, как будто никто их не касался.

Его взгляд был мягким, почти нежным, таким, каким я никогда раньше его не видела. В маге как будто не осталось той стальной холодности, которой он обычно взирал на всех и всё, что его окружало. В нём было тепло. Слишком много тепла для той, кто его использовал только что вслепую.

«Но… по-другому он точно не согласился бы. Сказал бы, что что-то придумает, а у меня совсем нет времени».

— Ты в порядке? — спросил Рей тихо.

Его голос был хриплым, низким, вибрирующим где-то в груди, и этот звук отдавался во мне эхом.

— В порядке, — прошептала, стараясь улыбнуться. Улыбка вышла слабой, дрожащей. — Лучше, чем в порядке…

Рейвен улыбнулся в ответ. Это была редкая улыбка. Настоящая. Без сарказма, без маски. Она изменила его лицо, сделав моложе, человечнее.

— Я думал… — он замялся, подбирая слова. — Я думал, ты пожалеешь. Что ты сделаешь это под влиянием момента, а потом… потом возненавидишь меня за то, что я воспользовался ситуацией.

— Ты не воспользовался, — сказала я, кладя ладонь ему на грудь, чувствуя под кожей всё ещё учащённое биение сердца. — Я сама… я сама этого хотела.

Улыбка мага медленно померкла.

— Что это должно означать?

Я замерла.

«Вот он — момент горькой истины. Сейчас нужно сказать правду. Но как же страшно это сделать! Он обидится… Точно обидится!»

Я задержала дыхание и…

«Смысла тянуть с этим нет! Лучше сейчас сказать».

Зажмурилась, распахнула глаза и призналась:

— Завтра приедет целитель.

Три слова.

Всего три слова, но они упали в тишину библиотеки, как камни в воду, расходясь кругами шока и понимания.

Рейвен замер.

Его глаза расширились.

Маг медленно моргнул, словно пытаясь осмыслить услышанное.

Секунда, две — и его взгляд изменился.

Тепло, которое было в нём секунду назад, исчезло. Его сменило понимание.

Холодное, отрезвляющее понимание.

Рей посмотрел на меня, потом на диван, потом снова на меня.

— Целитель, — повторил он тихо, медленно поднимаясь и застёгиваясь. Голос стал плоским, безэмоциональным. — Для проверки.

Он не спрашивал, но я всё равно кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

— Да. Ты же предполагал это, помнишь? И предлагал…

Рей отступил на шаг, словно я его ударила.

Его руки опустились вдоль тела, пальцы сжались в кулаки.

— Значит, это было… — он не закончил фразу, но я как будто услышала это жуткое продолжение: «Значит, это было нужно. Значит, это было ради спасения. Значит, я был инструментом».

— Нет! — воскликнула, делая шаг.

Рей остался стоять на месте, но его брови надменно изогнулись в насмешке.

— Что «нет»? Не было нужно?

— Я… Нет. То есть да, но… — честно говоря, я запуталась, не совсем понимая, что именно подразумевает Рейвен прямо сейчас. Он как будто закрылся от меня, и это пугало.

Маг Веридана смотрел на меня долго. Очень долго.

В его глазах отражался только стылый холод.

— Это было нужно, — сказал он наконец. И прозвучала фраза не как обвинение, а скорей, как констатация факта. — Я понимаю.

«Может, не всё так плохо? Я просто себе накрутила?»

— Но в следующий раз, — Рей, усмехаясь, накинул на плечи плащ и вернул платок на лицо. — В следующий раз просто скажи мне. Не заставляй гадать. Не заставляй меня думать, что это… что-то несуществующее, а не всего лишь стратегия.

Рей откинул портьеру и вышел.

— Это было и то, и другое, — прошептала я, но меня уже никто не слышал.

Осмотр целителем прошёл успешно.

Старенький, весьма неказистый на вид, мужчина выписал мне кучу микстур для фертильности, которые я естественно не собиралась принимать, но клятвенно заверила, что буду.

Отыграла роль лучшей жены этого мира на все сто процентов — щебетала о желании иметь детей, о том, какой у меня муж добрый и нежный. Не забывала довольно хихикать, хотя это было больше от нервов, потому как на осмотре изъявили желание поприсутствовать и герцог, и герцогиня.

Дориан, ясное дело, тоже крутился рядом, отыгрывая роль того самого любящего мужа, пока целитель подвергал меня не самой приятной процедуре за ширмой. Её наличие особо порадовало, хотя, казалось бы, радоваться вообще нечему в осмотре.

Не знаю, как это делалось в моей прошлой жизни, но здесь меня щупали и даже взяли «мазок» стеклянной тонкой трубочкой прямо там, куда приличные посторонние люди не заглядывают!

Как итог: все мои представления о целительных белых пульсарах или даже искр, считывающих состояние здоровья, самым грубым образом не оправдались, оставшись на уровне фантазий.

Впрочем, не всё было так плохо, как я расписала.

Неприятно и унизительно — да. Но хоть не больно.

Герцог и герцогиня остались довольны вердиктом королевского врача, заявившего что я — ого-го в плане физического здоровья. Мол, «эта лошадка нарожает кучу породистых жеребят».

Слушать такое было достаточно неприятно, поэтому я в большинстве своём молчала и безразлично отводила взгляд в сторону, когда отвращение накатывало особо мощно. Лучше смотреть на узор ковра, чем на довольную физиономию герцога, который уже мысленно подсчитывал будущих внуков-наследников.

В остальном улыбка крепко продержалась на моих губах до самого конца.

Когда меня наконец отпустили, я выдохнула так, будто всплыла с глубины.

«Но расслабляться рано! — не позволяла себе расслабиться. — Осмотр — лишь стартовый выстрел в марафоне под названием «СВОБОДА». Впереди непростой забег, имя которому «Зимний сезон!» — Это была та правда, не принять которую то же самое, что признать поражение!

Месяц только кажется четырьмя-пятью неделями. На самом деле время летит так, что даже страшно порой.

Так и вышло, не успела я оглянуться! Полтора с небольшим месяца пролетели в каком-то лихорадочном тумане, словно кто-то включил перемотку вперёд.

Дни слились в единую цепочку из примерок, уроков и бесконечных наставлений. Грета, которая собственно прибыла в крепость для преподавания дворцового этикета, занялась моим образованием вплотную, превратившись в настоящего сержанта в юбке.

Благо, я была не одна. Дион муштровала меня и Аделин с одинаковым рвением.

— Спина прямее, Ваше Высочество! — цыкала она, когда я сутулилась. — И вы, мисс Аделин, не забывайте про реверанс. Большая часть придворных — не ниже по статусу графа Рембри. Как его дочери, вам придётся кланяться чуть ли не на всех углах дворца. В столице на каждый косой взгляд могут обидеться.

Мы учились держать спину, правильно держать веер, улыбаться глазами и молчать тогда, когда хочется не просто высказаться, а прямо зарядить оплеуху.

Аделин расцветала на глазах. Из забитой девочки она превращалась в уверенную юную леди, хотя во взгляде когда-никогда всё ещё читалась тень испуга разочаровать старших.

Ради неё я старалась изо всех сил, даже когда эти силы были на исходе. Уж очень достали меня снобские высказывания герцогини Элианы о том, какая она плодовитая была — понесла в первую брачную ночь… в отличие от «некоторых». Изара так же вызывала исключительно негативные эмоции своим высокомерием и ядовитым хихиканьем.

Но самым неожиданным сюрпризом этого месяца стал… Дориан.

По графику, который я обозначила, «супруг» являлся мои покои каждые два дня для выполнения супружеского долга.

И он приходил. Причём трезвый, аккуратный… тихий!

Сначала я этого не замечала, потому что, стоило Дориану переступить порог спальни, а двери закрыться за его спиной, из-за ширмы незаметно выходила Грета. Она перехватывала «управление» его телом и безупречно ковырялась в его мыслях, насылая необходимые видения.

Кстати, о них!

Я же всё-таки спросила Грету о содержимом видений!

Первым же вечером, когда леди Дион помогала мне расплести волосы, я не выдержала и задала вопрос в лоб:

— Что именно ты ему внушаешь? Почему он мне сегодня весь завтрак улыбался?

Грета хитро прищурилась, глядя на меня через зеркало.

Её ответ поверг в шок.

— Я решила сбить спесь с наследничка радикальным способом.

— И в чём же радикальность заключается?

— Я показала лорду Дориану иллюзию, — спокойно ответила женщина, вынимая шпильку из моих локонов. — Иллюзию того, как надо правильно любить свою жену.

Я напряглась. Хлопнула ресницами пару раз, изучая слишком довольный вид Греты.

— Это как же?

— Хмм… — Дион сделала губки бантиком, подбирая слова с самым хитрым видом. — Это когда жену целуют, потом облизывают всю, с ног до головы и доставляют невероятный экстаз!

Моя челюсть отпала.

Я замерла с расчёской в руке.

— Что?!

— А что? — с вызовом повторила мой же вопрос магичка. Только с другой интонацией. — Он же привык брать всё силой или покупать. А тут я поставила желание женщины превыше его хотелок. Внушила, чтобы Дориан считал, что для хорошего мужа идеал, когда его жена в восторге именно от заботы и уважения! И не надо на меня так смотреть. Может, хоть какой-то «винтик» в его голове встанет на правильное место! Ты не видела, сколько там темноты. Просто жуть. Поверь, моя шалость — песчинка добродетели в океане его мерзких фантазий.

Я слов не могла подобрать, чтобы выразить женщине всё, что у меня крутилось на языке. Эту смесь эмоций даже на составные не разобрать, чтобы что-то конкретное вычленить!

— Ты… ты просто… аааа! Грета!

— Спокойно. Дыши глубже. Ничего криминального в женском удовлетворении нет. Это вообще святая обязанность хорошего мужчина. Это мне и хотелось вложить в буйную голову молодого лорда Криоса. Я — профессионал! — менталистка пожала плечами, но в левом уголке её губ закралась мстительная ухмылка. — Видела бы ты, как он старается тебе угодить. Хотя… наверное, всё-таки хорошо, что ты не видишь. Мала ещё…

«Кто из нас ещё мал?!» — хотелось съязвить, но я промолчала. О том, что в теле молоденькой Киры ста… скажем: «пожившая душа», я никому не собиралась говорить.

Вернёмся к Дориану.

Казалось бы, проблема решена. Но неожиданным образом эксперименты магички сыграли надо мной злую шутку. Она как будто открыли ящик Пандоры. Не знаю, что это… что-то из моей прошлой жизни, однако оно необъяснимо ярко подходило под мою ситуацию, как самый достойный фразеологизм!

Сначала изменения не сильно были заметны, но чем ближе подбиралась дата поездки в столицу, тем страннее стал вести себя Дор: куда приятнее и улыбчивее. И вёл себя так муженёк не только при свидетелях и за совместными завтраками и ужинами. Дориан старался найти меня даже во время уединённых прогулок по парку или саду замковой территории, чтобы (ё-моё!) просто пройтись рядом в тишине.

Дор не лез с разговорами, не требовал внимания. Шёл рядом, умиротворённо любовался осенью и вздыхал полной грудью.

Так же с осторожностью и вниманием он проявлял себя во время «чаепитий» у соседей, куда нас приглашали всем семейством Криос. Дор придерживал дверь для меня, подавал руку, смотрел так, будто я — хрупкая ваза, которую он боится разбить.

Это сбивало с толку куда больше, чем его пьяные выходки. И конкретно стало нервировать.

«Мне только любви социопата не хватало!»

Кстати, о них!

Балтус тоже пугал своим поведением, но здесь всё было иначе.

После того разговора, когда я выгнала лорда из спальни, он упорно пытался доказать, что его любовь — не игра, что он — хороший, и, приняв его, я не ошибусь.

Балтус вылавливал меня в коридорах, шептал комплименты, которые звучали скорее как угрозы, и смотрел слишком проникновенно, осыпая клятвенными заверениями в искренней любви.

Кошмар и ужас, короче.

В такие моменты я радовалась Дориану. Только видя старшего брата рядом со мной, Балтус сохранял дистанцию. Скрипел зубами, но не приближался.

А самое смешное, при всей своей маниакальности, не братцы Криос меня больше всего беспокоили.

Рей.

Весь месяц я пыталась остаться с ним наедине, чтобы поговорить, и весь месяц он упорно делал вид, что не замечает этого. Нет, маг не бегал от меня, не сторонился. Он ответственно выполнял задачу рыцаря, сопровождая вверенную ему самим королём леди везде и всюду.

На прогулках сэр Эр шёл в трёх шагах сзади, на балах у соседей — стоял у колонны, сканируя зал взглядом хищника. Но вместе с этим он никогда не приближался, позволяя кружить кому-то ещё вокруг меня, будь то Грета, восторженная Аделин или кто-то из братьев Криос!

Если я делала шаг в его сторону, он незаметно отступал на шаг назад. Если я ловила его взгляд, он тут же отводил глаза к горизонту.

Это жутко начинало меня злить, потому что я прекрасно видела: хоть Рейвен и не показал тогда, в библиотеке, своей обиды, но он точно обиделся!!!

А больше всего сбивало с толку, что я тоже как будто обиделась. Он же ничего не сказал после. Просто ушёл.

А мне хотелось понять, что между нами происходит, потому что происходить как бы было не из чего! Мы толком не знали друг друга. Между нами даже приятельских отношений не появилось.

«Что за сумбур бурлит во мне?!»

Каждую ночь я лежала в кровати, вспоминая жар его рук и холод его нынешнего молчания.

«В следующий раз просто скажи мне, — эхом звучали его слова. — Не заставляй меня думать, что это… что-то несуществующее, а не всего лишь стратегия».

Я ведь хотела сказать! Хотела объяснить, что это была не только стратегия! Но он просто вышел. Бросил меня в нише. А потом выстроил стену, такую же непробиваемую, как его лоб, и запер себя за ней!

«Как вообще с таким разговаривать?!? Бесит! Одно хорошо — разбираться с последствиями нашего библиотечного адюльтера не надо. Эрик, дай Бог ему здоровья, предусмотрел все варианты. Грета в первый же день приезда в замок передала от Эрика сундучок, в котором был целый набор зелий-антидотов, спасающих почти от всех ядов. Там же обнаружилось противозачаточное. С припиской: «Десять капель, если Грета не справится».

Грета справилась… но капельки всё равно пригодились.

И вот, наконец, наступил день отъезда.

Кареты стояли у парадного подъезда, запряжённые лучшими лошадьми герцога.

Выпавший ночью снег, припорошивший землю белым ковром, хрустел под ногами, предвещая холодную дорогу.

Я стояла на крыльце, укутанная в меховую серую накидку, и смотрела на хмурое небо, пока бедные лакеи таскали один за другим сундуки — украшения и платья герцогини Элианы и Изары. В итоге выходило что-то около двадцати громоздких, неподъёмных ларцов.

Мы с Гретой обошлись пятью сундуками. На двоих.

Влезло по пять выходных платьев для каждой. По три — для дневных визитов, и по два повседневных. Зимний сезон длился ровно две недели. За это время элита умудрялась посетить огромное количество балов, но пять главных — королевских — были обязательными для всех. Остальные — в городских резиденциях приближённых короля, его советников-герцогов. Маркел Криос, как один из столпов королевского совета, тоже был обязан провести такой бал в своём особняке.

Элиана последние пару дней только о подготовке и говорила, оставив в покое обсуждение моих регул, которые опять пришли точно по расписанию, отодвигая мечты Маркела о внуке. И слава Богу! А то прям достала. Если герцог молчаливо хмурился, то эта змея не упускала возможность и обливала меня с ног до головы своим ядом, виртуозно заворачивая его в обёртку «материнской» озабоченности здоровьем своего дитяти. Хотя особого рвения становиться бабушкой я у неё не наблюдала.

«Гадина как есть!»

Я радовалась, что её мысли, наконец, заняло что-то другое.

Теперь Элиана трепала нервы своей первой помощнице — мадам Аманде. А ещё делала вид, что советуется с Изарой. Исключительно с Изарой. Меня в качестве советчицы или кого-то ещё, обязанного помогать в организации будущего бала в резиденции Криос, куда мы ещё даже не приехали, она однозначно рассматривать не собиралась.

Но, знаете, что? Баба с возу!

Мне даром это колготная суета не сдалась!

Хватало того, что я постоянно была вынуждена придумывать любые причины, чтобы избавиться от общества её неадекватных сынков, одному из которых вдруг понравилось быть нежным и любящим, а другому… чёрт ногу сломит, что вообще от меня было нужно! Но… явно не любви.

Каждый раз, слушая виртуозные словесные ухищрения Балтуса, мне приходилось постоянно напоминать себе, что парень — тот ещё притворщик и лгун!

О, даааа… У меня были доказательства на руках — в прямом смысле этого слова. Я умудрилась «коснуться» участка его кожи в один одну из назойливых встреч, и оценить в полной мере, к какому будущему катится этот грешник.

Настоящий маньяк, повёрнутый на садизме! В одном из узлов он успешно добился своего! Отравил Грету и Рейвена, принудил меня к… Фу! Даже не хочу вспоминать! Из-за того видения я до сих пор не могла спокойно дышать, когда Балтус приближался, чтобы «выразить своё почтение» или «пожелать приятного дня».

Мерзопакостный извращенец — социопат! Пусть в местной религии не было Рая, но уж подобие Ада существовало.

Так вот!

Я всеми фибрами души желала, чтобы гадёныш оказался там!

А ещё… в какой-то момент решила для себя, что не позволю Криосам остаться у власти и дальше принижать людей, живущих на их землях! Пока не знала: как, но точно, уходя, я собиралась свергнуть этих недолюдей в пучину их же собственной грязи. Хотела целенаправленно раскрыть глаза на похотливую Изару, на её высокомерную и злую мать, не гнушающуюся ударить слугу даже за мельчайший проступок; на Балтуса, который опасно тихо мечтал утянуть меня в свои подвалы Боли и там «любить» своей больной любовью; и даже на герцога, который с виду казался достойным лордом, а на деле же собственнолично позволял всему этому происходить! То, что Маркел не в курсе «слабостей» членов своей семья, я не верила ни на грамм!

Дориан… пока мой «муженёк» вызывал своим поведением у меня двоякие чувства: раздражение и… непонимание. Его привязанность была немного иной, чем у Балтуса. Если младшенький натуральным образом злился на то, что его брат в очередной раз обошёл его — отхватил образованную и довольно успешную (я же принцесса!) жену, хотя изначально она была всего лишь «городской сумасшедшей», то что мотивировало Дора я пока не понимала. Влюбился? Возможно, конечно, поверить в этот бред — в горячечном бреду, например. Но скорей улыбаться и ухаживать за своей женой мужчину толкало иное — простейшая новизна — та эмоция, за которой гонятся дети богатеньких родителей, никогда не знавшие отказа. Я была просто интересной игрушкой — новенькой, яркой и необычной. Игрушкой, не перестающей удивлять Дориана.

— Всё готово, Ваше Высочество, — тихо сказал знакомый голос за спиной.

Я вздрогнула.

Рей.

Страж стоял там, где и должен был стоять. Вежливо. На положенной правилами дистанции.

— Спасибо, сэр Эр, — ответила, не оборачиваясь.

Стиснула челюсти, чтобы не сорваться. Так хотелось схватить мага за рукава плаща и встряхнуть его, как следует, но… нельзя. Я запуталась в своих мыслях и эмоциях, он тоже там себе что-то накрутил…

«Надо просто переждать… пока удавка не затянется максимально сильно, и кто-то из нас не сорвётся. Но первой вываливать всё своё нутро я точно не собираюсь!»

— Займите своё место. Дорога будет долгой.

Он не добавил ничего лишнего.

Развернулся, вскочил на коня и застыл, удерживая животное на месте нетерпеливо бить копытом.

Я села в карету. Так как меня сопровождала не просто служанка, а гувернантка принца, да и дочь графа Рембри являлась моей подопечной, я ехала с ними. Герцог и герцогиня — в своей карете, а их дети — в третьей, переругиваясь и шипя друг на друга, как стая гусей.

Мне такой расклад нравился. Особенно, если учесть, что путь в столицу должен был занять два дня пути с одной остановкой на ночлег — на постоялом дворе торгового тракта. Два дня в компании Дориана я бы точно не вывезла!

— Поехали, — скомандовал кучер.

Карета дрогнула и покатилась вперёд, увозя нас навстречу зиме и судьбе.