Уже привычные своды пещеры мерцают мягким синим светом. Жилы минералов в камне отливают холодным сиянием, будто само укрытие дышит медленно и успокаивающе. У меня полное ощущение, что я живу здесь целую вечность. Растворилась во времени, в этом полумраке, в запахе камня и золы. Разум, впрочем, подсказывает, что прошло не больше суток. Максимум – полтора дня.

Рейв лежит неподалёку, занимая собой половину пещеры, и периодически предпринимает попытки обратной трансформации. Это всегда начинается одинаково: воздух натягивается, как струна, чешуя вспыхивает изнутри, по камням прокатывается гул – и… ничего. Свет гаснет, напряжение спадает, а дракон остается драконом.

— Рейв, ну сколько можно? — вздыхаю я, не отрываясь от созерцания очередной неудачной вспышки. — Я, конечно, признательна за баранину, пойманную собственноручно и поджаренную твоим дыханием. Было… вкусно. Очень. Но, честное слово, я уже устала ждать.

Я демонстративно принюхиваюсь к себе.

— По-моему, от меня начинает пахнуть как от походного мешка после дождя. И это при том, что мешок хотя бы не притворяется цивилизованной женщиной.

Дракон недовольно бурчит. Глухо. С выражением. Так бурчат те, кто уверен, что неправ, но не хочет спорить вслух. И я знаю, в чём дело. Он не хочет покидать пещеру. Потому что за её пределами нас ждёт не облегчение, а проблемы. Гораздо более изобретательные, чем раньше.

Наверное, прошлая версия меня – Эвелина – с удовольствием сидела бы здесь неделями. Кормят? Крыша над головой есть? Тепло? Ну и прекрасно. Волосы со временем превратятся в грязные сосульки, одежда – в труху, но зато безопасно. Но нынешняя я… нет.

— Всё, — решаю я, резко поднимаясь с каменного пола и отряхивая пыль с колен. — Я выхожу. А ты как хочешь.

Дракон выпускает облачко дыма и переминается с лапы на лапу с таким видом, будто его только что лишили любимой игрушки и назвали это «воспитанием». Я подхожу ближе и осторожно глажу его морду. Точнее, прикасаюсь примерно к двадцати процентам доступной поверхности. Больше просто не дотягиваюсь.

— Слушай… — тихо говорю я. — Я люблю тебя. И что бы там ни было дальше, я уверена мы справимся. Но мы правда не можем вечно сидеть здесь и ждать, пока все само собой наладится.

Рейв уныло наклоняет голову. Потом медленно, тяжело поднимается и плетётся за мной.

Выход из пещеры ослепляет. Я зажмуриваюсь на секунду, а когда открываю глаза - замираю. Мы на отвесном краю скалы. К счастью, площадка перед входом достаточно широкая, чтобы на ней спокойно поместился дракон. Внизу тянутся бескрайние леса, прорезанные серебристыми лентами рек. На горизонте поднимаются пики гор, а чуть в стороне я различаю поселение – маленькое, но вполне настоящее. Мы чертовски высоко. В моей голове начинают возникать нехорошие подозрения.

— А скажи-ка мне, милый друг, — очень спокойно начинаю я, — ты как меня сюда дотащил?

Рейв что-то виновато пыхтит. Я перевожу взгляд на его лапы. Огромные. С когтями. Потом на пропасть. Меня пробирает холодок.

— Сразу нет, — заявляю я. — В лапах я лететь не буду. И про «просто держись» даже не начинай.

Я делаю паузу и выпрямляюсь.

— Я собираюсь стать наездницей дракона. Как нормальный человек с базовым чувством самосохранения.

Рейв смотрит на меня пару секунд. Потом вздыхает. Покорно припадает на четыре лапы и медленно опускает крыло, превращая его в нечто вроде трапа. Я улыбаюсь.

— Вот. Видишь? Мы отлично умеем договариваться.

Я делаю первый шаг навстречу ветру, высоте и новой реальности, из которой пути назад больше нет. Огромное стальное крыло опускается к моим ногам, словно удобная лестница на борт самого элитного самолета. С трудом забираюсь на него – подошвы скользят по гладкой чешуе, руки неуверенно ищут опору. С помощью удачи, внутренней молитвы и какой-то неведомой матери, мне всё-таки удаётся добраться до холки этого гиганта. К счастью, здесь есть костяные выступы – небольшие, но вполне пригодные для того, чтобы вцепиться в них намертво.

Я устраиваюсь поудобнее, прижимаюсь к дракону всем телом и осторожно постукиваю его ладонью по чешуе, надеясь, что он поймёт: я готова. Рейв опускается ещё ниже и в следующий миг буквально срывается вниз прыжком.

Уши закладывает мгновенно. И, увы, не только от свиста ветра, но и от моего собственного визга. Я ору так отчаянно, что уже через минуту голос сдаётся и отказывается сотрудничать. Глаза зажмурены, тело сжимается в комок, а холод… холод просто невыносимый. Все светлые и темные боги, как я умудрилась не подумать об этом заранее?

Свист ветра заполняет всё. Кричать больше невозможно, поэтому я осторожно приоткрываю глаза и тут же вижу, как под нами проносится абсолютно завораживающий пейзаж. Леса, реки, холмы – живые, бескрайние, почти нереально красивые. Это потрясающе. Это захватывающе. И это, честное слово, слишком холодно. Пальцы уже через несколько минут начинает сводить судорогой – настолько крепко я вцепилась в дракона. Нет, как ни крути, при всей красоте происходящего, этот опыт я бы предпочла больше никогда в жизни не повторять.

И тут в мою окоченевшую голову приходит гениальная мысль. Куда, блин, мы летим?

— Рейв… — шепчу я срывающимся голосом, надеясь, что он каким-то чудом меня услышит.

Через пару секунд становится очевидно: идея была так себе. Я повторяю вопрос уже мысленно, но дракон не отвечает, продолжая спокойно парить над этим великолепным пейзажем. И на что я вообще надеялась? Ладно. Я очень надеюсь, что он хотя бы знает, куда мы направляемся. И что полёт будет недолгим.

Спустя ещё несколько минут я чувствую, как Рейв идёт на снижение. Его движения меняются – он начинает описывать широкие круги, постепенно опускаясь всё ниже. Одним глазом, по-прежнему стараясь прижиматься к нему как можно плотнее, я осторожно смотрю вниз. Все во мне ликует от приближения окончания поездки и от радости узнавания. Мы приближаемся к поместью Орена.

К моменту, когда Рейв наконец приземляется на лужайку рядом с поместьем, я понимаю, что буквально не способна разогнуть пальцы. Они словно чужие. Перед глазами – застывшие на пороге люди. Среди них Орен и Анвира, а ещё трое, вероятно, слуги.

Я выдавливаю из себя улыбку и медленно пытаюсь расцепить руки, а заодно – максимально грациозно соскользнуть с подставленного крыла Рейва. Я, конечно, верю, что он делал всё возможное, чтобы посадка была мягкой, а полет приятным. Но, будем честны, у него это не вышло. Но вряд ли вообще кто-то мог бы справиться лучше.

Феерично плюхнувшись на пятую точку прямо на лужайку, я ощущаю, как дрожат руки и ноги, глаза слезятся, а на голове, по внутренним ощущениям, теперь полноценное птичье гнездо. И всё равно, я бесконечно счастлива снова чувствовать под собой твёрдую землю.

Рейв пыхтит, аккуратно разворачиваясь лицом к своим друзьям.

— Элира! — кричит Анвира и тут же бросается ко мне. — Богини, ты в порядке?

Рейв фыркает, выпуская облачко дыма. Анвира мгновенно отшатывается, а Орен оказывается рядом, закрывая её собой. Глядя на них снизу вверх, я улыбаюсь – насколько это вообще возможно в моём состоянии.

— Да не бойтесь вы, — говорю осипшим после визгов голосом. — Это же Рейв. Ну… да, он стал немного больше. И, возможно, чуть более диким. Но это всё ещё ваш друг.

Орен напряжённо складывает руки на груди. Анвира смотрит на дракона широко раскрытыми глазами.

— Да… наверное, — неуверенно говорит она наконец. — Пойдём. Надо привести тебя в порядок. А ты расскажешь, что произошло.

Я принимаю протянутую руку Орена и поднимаюсь с земли, после чего нерешительно мнуcь на месте.

— А как же Рейв? — спрашиваю я. — Может, ему нужно… не знаю… корыто с водой? Или что вообще делают для таких… массивных животных?

Рейв фыркает снова – на этот раз с маленьким огоньком, подпаливая участок лужайки недалеко от моих ног. Удар прицельный, аккуратный и явно призванный не причинить вреда, а исключительно выразить недовольство.

— Я думаю, он разберётся, что делать, — напряжённо говорит Орен, не отводя взгляда от дракона.

Я поворачиваюсь к Рейву:

— Ты побудешь здесь? Я совсем ненадолго.

Он прикрывает глаза. Я решаю расценить это как знак согласия.

— Ну вот, — улыбаюсь я. — Ты хороший мальчик.

И тут же натыкаюсь на крайне скептичный взгляд дракона. Рейв демонстративно отворачивается и одним слитным движением взмывает ввысь.

— Ну… наверное, полетел охотиться, — пожимаю я плечами, оборачиваясь к Анвире и Орену, которые всё ещё стоят, застыв, словно памятники сами себе.

Я вздыхаю и добавляю:

— Ну что? Проведёте меня в ванную?

Я не знаю, сколько именно откисала в знакомой чаше с водой, но эти минуты казались величайшим блаженством в моей жизни. Вода была горячей, мягкой, почти обволакивающей, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не застонать от удовольствия.

Анвира показала мне несколько волшебных пузырьков, которые, по её словам, должны были справиться с колтунами на моей голове. От них вкусно пахло – можжевельником и какой-то ещё травой, терпкой и свежей одновременно. Всё-таки не зря она ведьма и знахарка. Наверное, косметику себе делает сама. Или, по крайней мере, точно знает, где её достать.

После купания мои волосы выглядели даже лучше, чем до всех этих приключений. Я надела платье, которое любезно одолжила Анвира, и вышла в знакомую столовую с механизмами. Там уже сидели Орен и Анвира и о чём-то напряжённо разговаривали. Перед ними стояли маленькие чашечки с чаем. При моём появлении, они замолкли и уставились на меня.

Я улыбнулась и максимально непринуждённо прошла внутрь.

— Рейв ещё не вернулся?

Орен побледнел.

— Слава богам, нет, — выдохнул он.

Анвира сглотнула. Я вздохнула и опустилась на стул рядом с ней.

— Ну… ребят. Тут такое дело.

И я начала рассказывать. Про безумный план Сайрона. Про ритуал. Про дракона, проломившего потолок. Про бегство. И про то, что у Рейва так и не получилось превратиться обратно в человека.

— Да уж, — мрачно говорит Орен. — Эту проблему я заметил.

Анвира барабанит пальцами по столу. Она выглядит тревожной. Нет, очень тревожной. Гораздо сильнее, чем тогда, когда лечила руку Рейва.

— Я знала, — тихо говорит она. — Ему нельзя было оборачиваться. — Она резко вдыхает. — Я не понимаю, как теперь вернуть ему человеческую форму.

Орен накрывает её руку своей.

— Мы разберёмся, — твёрдо говорит он. — Как-нибудь.

Анвира выдергивает руку и вскакивает.

— Ты не понимаешь! — почти кричит она. — Драконов не было уже несколько веков! Все рассказы о них давно перешли в разряд сказок! Семья Рейва – одна из последних, в чьих жилах осталась по-настоящему сильная драконья кровь. А он… — голос её дрогнул. — Он вообще единственный, кто получил шанс стать драконом. И найти свою истинную.

Она бессильно опускается обратно на стул, уронив голову на ладони.

— Это катастрофа.

Я закусываю губу, уставившись в чашку. В горле стоит ком. Мне хотелось держаться, улыбаться, делать вид, что всё нормально. Что всё обязательно будет хорошо. Но чем больше я слышу, как обстоят дела на самом деле, тем меньше в это верится. Орен вдруг резко ударил ладонью по столу.

— Всё. Хватит.

Мы обе вздрагиваем.

— Анвира, — продолжает он уже спокойнее, — мы и не из таких передряг выбирались. Посмотри на Рейва. Красавец. Мужчина хоть куда. А если что – будет домашним питомцем Элиры.

Он покосился на меня.

— Я смотрю, она уже начала разговаривать с ним, как с собакой.

Я не выдерживаю и улыбаюсь. Анвира замирает, потом медленно кивает не сводя глаз с Орена.

— Знаешь… — говорит она наконец, поворачиваясь ко мне. — Если где-то и есть зацепки, то тольковКоролевской библиотеке. Она самая обширная. Там могут быть старые манускрипты. Записи. Что угодно. Если существует способ вернуть дракону человеческий облик… искать надо именно там.

Глава 2.

Откровенно говоря, после всего произошедшего ехать во дворец – последнее, чего мне хочется. Даже мысль об этом вызывает внутреннее сопротивление. По многим причинам. В первую очередь, конечно, король-марионетка смущает меня максимально сильно. Как вспомню эту темную дымку – мороз по коже. Однако в этом смысле остается надежда: во время обряда Рейв успел превратить бОльшую часть тёмных магов в аккуратные головешки, и, возможно, король больше не находился под их влиянием.

А вот второй момент смущает гораздо больше. Мой Рейв. Я вижу в нем того герцога, с которым встретилась и которого полюбила. Но стоит признать, что ведет он себя не вполне цивилизованно. И какая-то часть меня воспринимает его относительно разумным и безопасным. Неважно человеком или драконом. Но вся эта его демонстрация огня и дыма. Я не знаю как много на самом деле от человека в нем осталось. Не знаю как отреагирует на происходящее сам король, даже если он в трезвом уме. Все-таки дракон довольно непредсказуем.

Мы ещё некоторое время обсуждаем с Анвирой и Ореном порядок действий, перебирая варианты и риски. В итоге королевская библиотека действительно видится местом, с которого стоит начать. Дальнейшей на очереди может быть библиотека Торнвейлл-холла. Род Рейва происходит от драконов и вероятность найти что-то очень велика.

Не успели мы договорить, как снаружи раздался оглушительный грохот. Дом содрогнулся, окна задребезжали, а в воздух ворвался ураганный порыв ветра. На лужайку с тяжёлым хлопком опустился Рейв.

Он нетерпеливо ревет, выпуская струю огня в воздух – явно вызывая меня наружу. Знаете, дракон – это не совсем то же самое, что дети, которые кричат под окнами: «А Элира выйдет погулять?» Перед таким «компаньоном» ни один родитель не устоял бы.

Когда я выхожу к нему, Рейв выглядит довольным на все сто процентов. Даже слишком. На его клыках я замечаю остатки шерсти и запёкшуюся кровь.

— Фу, Рейв, — морщусь я. — Ты что, опять ел? А что у драконов по гигиене?

Рейв фыркает, выпуская облачко дыма, явно считая вопрос риторическим.

— Ладно, слушай, — вздыхаю, подходя ближе. — Нам нужно лететь во дворец. Срочно. Будем решать проблему с твоим… внешним видом.

Я тут же поспешно добавляю:

— Нет-нет, ты, конечно, красавчик. Таких ещё поискать. — Дракон заметно расслабляется. — Но всё-таки было бы очень удобно, — продолжаю я осторожно, — если бы ты иногда мог ходить на двух ногах. Понимаешь, о чём я?

Рейв наклоняет голову набок, задумчиво разглядывая меня одним глазом. Потом медленно припадает на четыре лапы и опускает крыло, превращая его в знакомый уже трап. Я застываю, прекрасно понимая, что именно это означает.

В этот раз я решила быть чуточку умнее. Одолжила у Анвиры тёплый полушубок и ленту для волос – чтобы хоть как-то спасти причёску от неминуемой гибели – и отдельно попросила прочную верёвку. Ею я аккуратно примотала себя к одному из костяных наростов на спине Рейва.

Просто для увеличения шансов на выживание. По крайней мере, теперь мне не придётся судорожно цепляться пальцами, молясь всем богам разом.

Я глубоко вдыхаю, делая шаг вперёд и снова доверяю свою жизнь дракону, который, судя по довольному виду, считает происходящее отличной идеей.

Мы выныриваем из облаков слишком резко. Дворец возникает впереди внезапно – белый, многоуровневый, с башнями и шпилями, которые сейчас кажутся до неприличия хрупкими. Я вижу, как по двору уже бегут люди. Организованно и стремительно. Ну да. Они в курсе. Хотя глупо было бы считать, что дракон может оставаться незамеченным в королевстве дольше часа.

Рейв замедляется, расправляя крылья, и делает круг над дворцом. Широкий и неспешный. Мой любимый ящер явно пытается показать всем окружающим кто тут главный. Под нами суетятся стражники, маги, кто-то активирует защитные контуры – я чувствую, как воздух начинает вибрировать и вижу вспышки магического света.

— Рейв, — наклоняюсь максимально низко и говорю как можно спокойнее. — Только без показательных выступлений, хорошо?

Дракон издаёт низкий предупреждающий рык и начинает снижаться. После того как мы заходим на посадку, я отработанным движением нелепо плюхаюсь с подставленного крыла. Традиционно чуть не уезжаю по траве и, трясясь всем телом, пытаюсь собрать на лице максимально серьёзное выражение. Получается так себе.

Ко мне уже бегут маги. Организованной группой. Впереди – высокий, статный мужчина со светлыми волосами, собранными в аккуратную причёску. Черты лица тонкие, но при этом мужественные, взгляд цепкий и, к моему глубокому сожалению, не отрывается от меня ни на секунду.

Я сглатываю и делаю шаг вперёд.

— Всем… добрый день, — начинаю я и тут же понимаю, что голос звучит не так уверенно, как хотелось бы. — Я Элира Ашвард, и мы тут по важному делу.

Фраза повисает в воздухе. И в этот самый момент меня накрывает тень. Огромная. Медленно наползающая сверху, как плохое предзнаменование. Я поднимаю голову – и понимаю, что теперь стою прямо под Рейвом. Я вижу, как огромная морда наклоняется вперед к приближающимся магам. Приветственная группа, в свою очередь тормозит. Надо сказать это очень мудро, потому что Рейв, не размениваясь на приветствия, выпускает языки пламени, очерчивающие небольшой полукруг между нами и магами.

Маг замирает. Люди за его спиной делают коллективный шаг назад. Я делаю шаг вперёд – автоматически, по привычке.

— Рейв, — говорю я сквозь зубы. — Не надо.

Дракон медленно склоняет голову, почти нависая над этим несчастным представителем магического сообщества, и издаёт низкий, вибрирующий рык. Такой, от которого хочется срочно вспомнить все свои грехи и извиниться заранее.

— Он ничего плохого не сделал, — продолжаю я, стараясь говорить спокойно. — Он просто… смотрит.

Рейв косится на меня. Потом снова на мага. И теперь выпускает облачко дыма. Достаточно густое, чтобы приветственная группа закашлялась и на миг исчезла в сизом облачке.

— Это не флирт, — быстро добавляю я. — Ну… по крайней мере, я на это не соглашалась.

Дракон фыркает так выразительно, что у меня нет сомнений: он придерживается другого мнения.

— Рейв, — вздыхаю я. — Я никуда с ним не уйду. И замуж за него тоже не собираюсь.

Светловолосый маг, надо отдать ему должное, пытается сохранить достоинство. Он делает осторожный шаг вперёд и открывает рот – видимо, чтобы что-то сказать. Рейв рычит. Громко. Предупреждающе. С явным посылом «попробуй – узнаешь».

— Он просто хочет поговорить, — говорю я уже быстрее. — Как взрослые, разумные… существа.

Дракон поворачивает ко мне свою огромную голову, я вижу, как его золотые глаза раздраженно щурятся.

— Ладно, — сдаюсь я. — Как существа без огня из пасти.

Рейв недовольно шевелит крылом, но всё же выпрямляется – я все еще стою под ним, но теперь, по крайней мере, вид мне не перекрывает его гигантская шея и голова. Я пользуюсь моментом и неловко улыбаюсь замершему магу.

— Он не причинит вреда, — говорю я стараясь быть убедительной. — Если его не провоцировать.

Рейв выпускает маленький язычок пламени в небо.

— Я сказала не причинит вреда, — повторяю с нажимом, не смотря наверх.

Во дворе стоит тишина. Та самая, звенящая, когда никто не знает, кто сейчас главный – протокол или инстинкты. Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и произношу уже громче и чётче:

— Мы прибыли по срочному делу. И, поверьте, если бы можно было появиться менее эффектно… — я бросаю быстрый взгляд вверх, — …мы бы обязательно так и сделали.

Я ещё не успеваю закончить фразу, как над двором раздаётся гулкий звук рога. Маг передо мной медленно опускает руку и за его спиной одновременно вспыхивают защитные контуры.

— Дракон во внутреннем дворе, — отчётливо произносит он. — Немедленно изолировать периметр.

Глава 3.

Я растерянно открываю рот, делая рефлекторный шаг назад:

— Подождите! Это не просто дракон, это…

Светловолосый маг подходит чуть ближе и останавливается на расстоянии – ровно настолько близко, чтобы быть услышанным, но не выглядеть самоубийцей.

— Я Эштон Бэйл, — представляется он спокойным, приятным, почти бархатным голосом. — Верховный маг и член Совета Его Величества. Нам известно о сложившейся ситуации. Король ожидает вас на аудиенцию. Однако…

Маг делает небольшую паузу, взгляд его глаз становится жестче:

— Дракон…Его Светлость лорд Эстерхолл должен надеть ошейник, дабы избежать недоразумений — Эштон не глядя протягивает руку к слуге, подбежавшему к нему. В его руках оказывается огромный металлический ошейник, переливающийся золотистым светом. Ни смотря на размер, маг держит его с легкостью. От ошейника тянет холодом, который я чувствую даже на расстоянии.

Я растерянно оборачиваюсь к Рейву и вижу, как он напрягается, из его огромных ноздрей опять начинает варить пар, все мышцы на его теле наливаются силой. Кажется, земля под его лапами начинает едва заметно подрагивать. Ситуация выглядит чертовски взрывоопасной.

— Дайте мне минуту — умоляюще поворачиваюсь к магу. Тот напряженно кивает, не отводя глаза от дракона.

— Рейв — все светлые, темный и нейтральные боги, я искренне надеюсь он понимает меня — нам надо пройти внутрь. По крайней мере мне надо точно. Пожалуйста, давай вести себя спокойнее.

Я говорю максимально негромко, в надежде что встречающая группа не услышит нас. Рейв переводит взгляд своих огромных янтарных глаз на меня и легонько бьет хвостом по земле сзади. Ему явно все это не нравится.

— Ошейник – это конечно ни в какие ворота. Если я не попаду к королю, нашу участь могут решить без нашего участия — почти взмаливаюсь я.

Дракон смотрит на меня долгим пронзительным взглядом, потом издает тихий рык, припадая на все четыре лапы. И резко взвивается вверх. Воздух рвется от удара крыльев. Каменная крошка летит в стороны.

По толпе разносятся крики и одна стрела взмывает вверх.

— Не стрелять! — кричит Эштон, разворачиваясь к солдатам.

Я ошеломленно продолжаю смотреть в небо, наблюдая как огромный дракон удаляется от меня. Что тут нахрен происходит? Он меня понял или нет? Вернется или нет? В моей голове роятся суматошные мысли. Я зажмуриваюсь, глубокий вдох, в попытке поймать реальность. Так, ладно. Делаю то, что задумала. А дальше посмотрим.

— Леди Ашворт — окликает меня сзади маг, я поворачиваюсь к нему — Лорд Эстрехолл сделал свой выбор.— он делает небольшую паузу — Это усложняет ситуацию, но вы можете пройти со мной. Если еще хотите.

Я киваю автоматически и медленно шагаю за резко устремившимся во дворец Эштоном. Мы направляемся внутрь дворца. Коридоры встречают нас прохладой, эхом шагов и напряжённой тишиной. По пути Эштон, не сбавляя шага, вводит меня в курс дела – коротко, чётко, без лишних эмоций.

Оказывается, о падении тёмных магов и попытке проведения обряда уже известно всем, кому положено знать. За те сутки, что мы провели в пещере, весть успела дойти до короля. Эштон упоминает, что некоторые подозрения о приверженности части Совета темной магии уже давно были. Но выявить участников было сложно, к тому же король всячески тормозил процесс. Рейв же во время моего феерического спасения, действительно стер с лица земли большинство магов-предателей.

Некоторые из них пытались сделать хорошую мину при плохой игре, вернувшись во дворец, где были схвачены и теперь находятся в тюрьме. Сайрон же предположительно навсегда остался в зале обряда в виде обгоревшей головешки. Но почему-то это не приносит мне облегчения.

Король, со слов Эштона, в достаточно слабом состоянии после смерти членов Совета, приверженных тьме. Дворцовые лекари предполагают, что это последствия ментального воздействия и требуется время для восстановления. Пользуясь случаем, пытаюсь узнать выявили ли всех замешенных в заговоре. А это очевидно был он. Банальный переворот власти с помощью темной магии, только, к сожалению, большинство участников полностью слетели с катушек под влиянием тьмы.

Грустной новостью для меня становится то, что Ашвортов хоть и вычислили, но на данный момент найти не смогли. Рудники горюют, а моя семейка шляется по королевству или за его пределами пока что безнаказанно.

Мы подходим к огромным, богато украшенным дверям покоев короля. Эштон поворачивается ко мне и говорит практически протокольным голосом, смотря на меня испытывающе, чтобы удостовериться что я понимаю:

— В связи с состоянием Его Величества, — спокойно говорит он, — аудиенция будет недолгой. И я прошу вас быть аккуратной в своих словах.

Я смотрю на двери, за которыми находится король, и понимаю, что «аккуратной» в этой истории мне удаётся быть всё реже.

Двери распахиваются почти бесшумно. Покои короля оказываются неожиданно скромными. Никакого золота, никакого вычурного великолепия – светлые стены, высокие окна, тяжёлые шторы, отодвинутые так, чтобы впускать зимний свет. Воздух пахнет лекарственными травами и самое главное, сколько бы я не вглядывалась, не вижу и следа темной дымки.

Король сидит в кресле у окна. Он выглядит… живым. Это первое, что я отмечаю. Не куклой, не оболочкой, не пустым телом с короной. Он худее, чем я его помню, лицо осунулось, кожа чуть бледнее обычного, но взгляд ясный. Осмысленный. И неприятно внимательный.

— Элира Ашвард, — произносит он, прежде чем Эштон успевает объявить меня официально.

Я останавливаюсь.

— Подойдите ближе, — добавляет король. — Не бойтесь. С таким крылатым защитником, вас обижать никто не рискнет.

Губы его едва заметно дрогнули – почти улыбка, но слишком уставшая, чтобы быть настоящей. Я подхожу и делаю положенный реверанс. Кривенько, но старательно.

— Ваше Величество.

— Оставьте церемонии, — устало машет он рукой. — В вашем исполнении они выглядят несколько…неловко.

Он смотрит на меня долго, будто примеряясь к воспоминанию, и вдруг говорит:

— Вы пытались предупредить меня.

Я замираю.

— В прошлый раз, — продолжает он, — вы сказали, что со мной что-то не так. Что я… не в порядке.

Он прикрывает глаза на мгновение.

— Тогда я счёл это дерзостью. Или глупостью. Или и тем и другим сразу.

Я молчу. Сейчас не тот момент, чтобы оправдываться.

— Вы были правы, — спокойно произносит король. — И, полагаю, если бы я прислушался… многое могло бы сложиться иначе.

Он открывает глаза и смотрит прямо на меня.

— Спасибо вам. За честность и вашу смелость.

Это… неожиданно. Настолько, что я теряюсь.

— Я… — начинаю я, но король снова останавливает меня жестом.

— Я намерен вас наградить, — говорит он. — И не формально. Не драгоценностями и не титулами, которые сейчас мало что значат.

Я поднимаю взгляд.

— Чего вы хотите, Элира Ашвард?

Вот он. Тот самый момент, когда нужно говорить точно.

— Доступ в Королевскую библиотеку, — произношу я, чувствуя, как внутри всё собирается в узел. — Полный. Без ограничений.

Король приподнимает бровь, но не выглядит удивлённым.

— И… — я делаю вдох, — мне потребуется несколько дней проживания во дворце. Чтобы работать с материалами.

Он молчит, оценивая.

— Это можно устроить, — говорит он наконец. — Но в качестве награды обычно просят что-то еще.

— Я хочу услугу в будущем. — выпаливаю я. Без понятия как я этим воспользуюсь и воспользуюсь ли, но что еще я могу попросить? У меня нет достаточного количества времени, информации и боюсь, мозгов чтобы придумать что-то лучше. Иметь возможность обратиться к королю в любой момент – звучит хорошей идеей.

Тишина в комнате становится плотнее. Ой, кажется, эта идея выглядит для него сомнительно.

— Не сейчас, — быстро добавляю я. — Просьба будет такой, которую вы обязуетесь рассмотреть и исполнить, если она не будет противоречить интересам королевства.

Король смотрит на меня пристально. Потом переводит взгляд на Эштона, стоящего у стены.

— Это возможно реализовать? — спрашивает он.

— С оговорками, — спокойно отвечает Эштон. — И при условии магического контракта.

— Разумеется, — кивает король и снова смотрит на меня. — Вы понимаете, что это не пустые слова?

— Именно поэтому я желаю подобную награду, — отвечаю я.

На его губах появляется слабая, почти довольная улыбка.

— Хорошо.

Он протягивает руку. В воздухе между нами вспыхивает тонкий, светящийся узор – магическая формула, сложная, многослойная. Я чувствую, как она обвивает запястье, вплетаясь в кожу. Мы проговариваем условия вслух. Чётко. Без двойных смыслов. Контракт замыкается мягким щелчком – будто закрылась невидимая застёжка. Король откидывается в кресле, заметно устав.

— Теперь… о вашем спутнике, — говорит он, и голос его становится серьёзнее. — О Рейве.

Я напрягаюсь.

— В нынешнем состоянии, — продолжает он, — дракон – это не благо. Он опасен.

Я сжимаю пальцы.

— Я не сомневаюсь в его намерениях, — говорит король. — Но намерения и последствия часто не совпадают, когда речь идёт о такой силе. Если вы не разберетесь в его состоянии в ближайшее время у нас не будет выбора: или мы получим контроль над ним или устраним.

Он смотрит на меня внимательно, пытаясь удостовериться что я почувствовала, что мы опять стоим на крою пропасти:

— Рикард. — произносит король чуть громче.

И только сейчас я понимаю, что в комнате есть кто-то ещё. Из тени у стены отделяется фигура. Высокий мужчина в простой тёмной броне. Без гербов. Без знаков отличия. Лицо спокойное, почти безликое – и от этого ещё более пугающее. Я не слышала его шагов. Не чувствовала магии. Ничего.

— Проводи леди Ашворд, — говорит король. — Ей нужно отдохнуть.

Рыцарь молча склоняет голову и делает шаг в мою сторону. Я понимаю намёк и делаю последний поклон.

— Благодарю вас, Ваше Величество. — я стараюсь чтобы голос звучал ровно, хотя все у меня обрывается от новой опасности нависшей над нами.

Король кивает.

— И… Элира, — добавляет он напоследок. — Времени у вас немного.

Король отворачивается от меня к окну, демонстрируя что потерял к разговору интерес. На ватных ногах я выхожу из зала.

Глава 4.

Меня поселили в гостевом крыле дворца. Комната выглядела роскошно по моим меркам, но я подозревала, что это одни из самых скромных покоев во всём дворце. Крыло находилось в укромной части здания, почти изолированной от парадных залов, зато до библиотеки было рукой подать – и это примиряло меня с остальным.

Ко мне приставили служанку. Мрачную, молчаливую женщину с подозрительным взглядом. В чём именно заключалась её функция, я так и не поняла: купалась и одевалась я по-прежнему сама. Пользовалась её помощью разве что для того, чтобы добраться до библиотеки и раздобыть еды. Уже на второй день я вполне могла ходить туда одна, но служанка всё равно сопровождала меня – на полшага позади, внимательно наблюдая. Скорее надзиратель, чем помощница. И доклады она строчила не мне, конечно.

Был и другой наблюдатель. Куда более неприятный. Эштон.

Он почти всегда оказывался в библиотеке, когда я приходила туда. Сидел неподалёку, будто случайно, и деланно удивлялся, когда я брала с полок базовые хроники и сборники по истории королевства. Пару раз он даже поинтересовался, почему я трачу драгоценное время на вещи, которые знает любой образованный человек.

— Любопытный выбор книги, — замечал он, проходя мимо.

— Боюсь упустить важные детали, — сухо отвечала я.

— История прошлых прорывов – то, что знает даже ребёнок, — спокойно парировал он.

Я предпочитала молчать и продолжала читать. На ответах он не настаивал. Впрочем, это не помогало мне расслабиться. Я буквально кожей чувствовала как его подозрительность и враждебность растет с каждой проведенной рядом минутой. Правда в чем конкретно меня подозревают, даже не догадываюсь и от этого еще неприятнее.

Рейв появился довольно быстро. Сидя в библиотеке вечером первого дня, я услышала крики за окном и беготню стражей. Даже не прислушиваясь, поняла что великий и ужасный мрачный красавчик летает где-то неподалеку. Выбежала из основного здания дворца и вышла за ворота – в то место, куда мы изначально зашли на посадку. Никто не меня задержал, конечно, хотя вся стража находилась в боевой готовности и легкой панике. Рейв приземлился тяжело приземлился рядом.

Не сдерживая эмоций, я подбежала к нему и прижалась всем телом к уже почти родной теплой чешуе. Больше всего мне хочется просто улететь отсюда, но я понимаю, что совсем ничего важного еще не нашла. И даже не просмотрела все, что наметила.

— Рада тебя видеть — дракон в ответ глухо и даже как-то нежно заурчал — я думаю мне нужен еще один день. А потом уберемся отсюда домой. Хорошо?

Рейв выпустил облачко пара и неуклюже ткнулся в меня мордой, чуть не уронив на землю. Я взорвалась хохотом. Позволила провести себя рядом с драконом еще какое-то время, а потом уныло под пристальным взглядом стражи вернулась в храм знаний.

Читать хроники оказалось страшнее, чем жить под пристальным вниманием магов и короля. Во время прошлой катастрофы драконы первыми шли к прорывам. Как наиболее устойчивые к искажению, сухо сообщали тексты. Даже молодые особи драконов вынуждены были участвовать в устранении проблемы. Я нашла упоминание о прорыве возле древнего драконьего поселения с труднопроизносимым названием Шанркрааш. Подкрепление людей туда не отправили. Прорыв был закрыт. Поселение уничтожено.

Выяснилось, что хотя раньше люди и драконы соседствовали, они почти не смешивали кровь. Род Рейва был редким исключением. О трансформациях, степени осознанности в животной ипостаси, природе драконьего разума книги говорили уклончиво и мало. Эта раса была закрытой и, похоже, они действительно старались, чтобы все так и оставалось.

В манускриптах я нашла вещи куда мрачнее. Части драконьих тел, особенно в период кладок, считались мощнейшими реагентами. Некоторые маги – в книгах их называли падшими и продавшимися тьме – втирались в доверие к драконам, разоряли кладки, уничтожали детей, разбирая их на составляющие.

Через два дня архивных поисков стало ясно: это тупик. Я бездумно уставилась в очередную книгу и долго сидела, не в силах читать дальше.

— Вы выглядите так, будто нашли не то, что искали, — раздался голос Эштона за моей спиной.

— Это ужасно, — глухо ответила я. — Я не понимаю, как возможна такая жестокость.

Он смотрел внимательно. Потом заговорил намеренно медленно:

— Мне тоже не всё понятно, — пауза. — Например, как вам удалось выжить.

Я похолодела.

— План Совета предусматривал вашу смерть, — продолжил он спокойно. — В том числе через ритуал с герцогом Эстерхоллом. Однако вы здесь.

— Сила любви? — попыталась отшутиться я.

Эштон усмехнулся, подошёл ближе и навис надо мной.

— Не стоит играть со мной, — тихо сказал он. — Иногда жестокость бывает вынужденной. Ради информации. — Он захлопнул книгу, лежащую передо мной — В ваших руках дракон. Вы должны были умереть, но выжили. Вы – проводник, о которых не слышали много лет. Вы появились слишком вовремя. И заставили короля дать вам обещание. Вы опасны, Элира.

У меня перехватывает дыхание. Он угрожает мне и я чувствую себя загнанной в угол. Паника поднимается тошнотворной волной к горлу, я сглатываю, поднимаю на него глаза:

— Потому что я не отсюда! — сорвалось у меня. — Я вообще не из этого мира, понятно?!

Я жду, что он начнет хохотать или вызовет стражу, но вместо этого повисает плотная тишина. Эштон все еще сверлит меня взглядом.

— Каким образом? — спрашивает он после паузы.

Я открываю рот. И закрываю его, потому что я просто нахрен без понятия.

— Я не знаю, — шепчу в ответ — Просто очнулась в этом теле.

Он смотрит на меня долго. Потом медленно качает головой.

— Или невероятно изобретательная фантазия или…— он замолкает наконец распрямляясь — Я не знаю магии, способной на это. Ни светлой, ни тёмной.

Он усаживается обратно в кресло. Теперь уже он не выглядит угрожающе, теперь он выглядит задумчивым, погруженным в себя. Кажется, он допускает такую возможность. Хоть у меня больше и нет желания возвращаться в свой мир, но узнать правду было бы хорошо. В конце концов, если меня выдернули сюда, почему не могут выдернуть куда-либо еще. Хорошо бы знать механизмы происходящего.

— Может быть… — я мнусь в нерешительности смотря на него — у вас есть идеи? Я бы хотела разобраться.

— Если это правда, Элира. Во что мне верится с трудом, хотя это многое бы объяснило. Только подумать, чужая душа… — Он замолкает, вновь погружаясь в себя. — Если это правда, только боги способны на подобное.

— Боги? — хрипло переспрашиваю я.

Эштон кивает. Оставшееся время мы проводим в молчании. В конце вечера я прощаюсь с ним и предупреждаю, что завтра мы уедем. Эштон пока что теряет ко мне интерес, очевидно хочет обдумать новую информацию. Разобраться насколько это опасно. А я и сама не знаю, насколько я вообще могу представлять угрозу. На мой скромный взгляд – единственная возможная угроза от меня, это все еще плохо приготовленный кофе. Но допускаю со стороны все может выглядеть иначе. Особенно если ты – чужая душа в теле, которое числится мертвым.

Глава 5.

На следующий день мы вылетели в Торнвейл-холл. Полёт, как и прежде, был феерически ужасным. Я предпочла бы никогда к этому не привыкать и всё же, с некоторым внутренним содроганием, осознала, что уже начинаю. Это тревожило меня почти сильнее, чем сам полёт.

Все придуманные в прошлый раз меры предосторожности были снова приведены в действие. Я была надёжно зафиксирована, укутана и морально готова к тому, что мир на ближайшее время станет очень большим, очень шумным и крайне нестабильным. Ветер бил в лицо так, будто я лично ему задолжала. Пространство вокруг изгибалось, земля то отдалялась, то пугающе приближалась, а меня разрывало желание одновременно кричать и зажмуриться – желательно навсегда.

Я старалась не думать о том, что подо мной пустота, а надо мной только крылья Рейва и его непоколебимая уверенность в том, что он делает. Надеюсь, уверенность не беспочвенная. Пусть хоть кто-то из нас знает, что делать.

Когда внизу начали проступать знакомые очертания холмов, а затем и сами земли Торнвейл-холла, напряжение наконец начало отпускать. Поместье возникло из-за поворота – темное пятно среди зелени, аккуратные дорожки, крыши. Дом. Пусть временный, но уже мой.

Рейв пошёл на снижение, и в тот же миг у главных ворот началось движение. Из поместья выбежали люди – ещё совсем недавно чужие, а теперь уже родные. Они стояли, запрокинув головы, всматриваясь в небо. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы и на этот раз точно не от ветра. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Они ждали. Увидели. Узнали.

Рейв приземлился тяжело, с привычной мощью. Я едва успела соскользнуть вниз, как меня тут же окружили. Голоса, шаги, знакомые лица, протянутые руки. Кто-то говорил сразу всё и одновременно, кто-то просто смотрел, словно боялся, что это иллюзия и я сейчас исчезну.

— Вы вернулись… — услышала я голос Лестэра.

— Госпожа!

Лина не сдержалась и бросилась мне на шею, вцепившись так, будто я могла снова улететь без предупреждения. Я не сразу смогла ответить. Просто сидела на земле после привычного падения на мягкое место, переводя взгляд с одного лица на другое, и вдруг поняла: вот она, безопасность. Не договор, не королевское обещание, не магический контракт, а эти люди. Те, кто рад мне не потому, что я нужна, а потому что я есть. В поле моего зрения появилась мужская рука, и улыбающееся лицо Торна. С благодарностью взяв его руку я наконец поднялась с земли.

И тут, неподалёку у ворот, я заметила Марену и Лисса. Они стояли, ошеломлённо глядя на дракона. Марена прижала руки ко рту, и по её щекам катились слёзы. Лиссандр выглядел испуганным и не мог отвести взгляда от брата. Рейв чуть наклонил голову и опустился на все четыре лапы, пристально глядя на мать. Из его ноздрей вырвались лёгкие клубки дыма, и он замер – неподвижный, огромный.

— Марена, — тихо сказала я. — Вы можете подойти. Я уверена, он не причинит вам вреда.

Пока она с сыном делала несмелые шаги ближе к дракону, Торн наклонился ко мне ближе и вкрадчиво спросил:

— Он контролирует себя? — я повернулась к нему, видя как его улыбчивое дружелюбное лицо принимает максимально серьезный вид, я кивнула — хорошо.

Торн отошел на расстояние, продолжая внимательно наблюдать за Рейвом. В его глазах была помесь тревоги и радости, не знаю, чего там было больше. Марена с Лисом подошли на расстояние метра к дракону.

— Рейв… — сорвалось с её губ.

Шаг за шагом, борясь со страхом и желанием обнять сына, они с Лиссом подошли ближе. Когда оказались совсем рядом, Рейв замер окончательно – словно превратился в статую. Мне показалось, больше всего он хотел выглядеть для них безопасным. Марена дрожащей рукой коснулась его морды. Рейв издал низкий, гулкий, вибрирующий звук – удивительно похожий на мурчание. Лиссандр широко распахнул глаза.

— Мам… он как огромный кот!

— Это правда Рейв? — всхлипнула Марена, продолжая гладить его.

Лисс, со своей детской непосредственностью, пришёл в себя быстрее всех.

— Мам, а можно я на него залезу? На драконах вообще можно ездить?

Рейв аккуратно опустил крыло, словно трап. Марена нерешительно посмотрела на меня.

— Думаю, он вас узнаёт, — сказала я. — И… кажется, он рад.

В следующий миг мы с Лиссандром уже забирались на Рейва. Я слышала восторженный поток слов о том, какой он огромный, какой сильный, как он победил бы любого и вообще всех сразу, если бы захотел. Когда мы наконец слезли, у ворот я заметила ещё одну фигуру. Кассандра стояла неподвижно, её взгляд был внимательным и задумчивым – словно она видела не просто дракона, а последствия.

— Пойдёмте в дом, — сказала Марена, вытирая слёзы. — Бранд приготовил для тебя особенное угощение. Думаю, ты давно не пила кофе.

Я выдохнула. Дом, милый дом.

Поместье встретило нас теплом, запахом свежей выпечки и кофе – настоящего, крепкого, почти неприлично ароматного. Я не успела сделать и двух шагов в гостиную, как услышала знакомое, до боли родное:

— Ну наконец-то. Я уж думал, ты решила окончательно угробить род Эстерхоллов, не оставив ни одного приличного потомка.

Я замерла.

— Ламертин?!

Из воздуха у камина материализовалась полупрозрачная фигура в привычном мне виде – высокий, подтянутый, с выражением лица человека, который уверен, что даже после смерти выглядит лучше большинства живых.

— А ты кого ожидала? — фыркнул он. — Королевский комитет по воскрешению родственников? И да, должен отметить, — он окинул меня взглядом с головы до ног, — выглядишь так, будто тебя жевал дракон. Хотя… учитывая обстоятельства…

Я бросилась к нему, забыв обо всём. Разумеется, объятья вышли символическими – руки прошли сквозь призрачное плечо, но это ничуть не испортило эффекта.

— Ты здесь! — выдохнула я. — Ты жив… ну… существуешь!

— Я всегда существую, — самодовольно сообщил Ламертин. — В отличие от моего нерадивого, но блистательного потомка.

— Я скучала, — тихо сказала я.

Он на мгновение замолчал, потом деланно откашлялся:

— Девка, ты неисправима. У тебя муж размером с футбольное поле, а ты сопли разводишь.

Как по команде, дверь открылась, и в гостиную вошёл Бранд с подносом. За ним Лили, с абсолютно сверкающими глазами практически подпрыгивающая от радости.

— Госпожа, — громогласно объявил Бранд. — Я знал – только вы сможете оценить! Я так ждал! Я улучшил ваш рецепт и надеюсь вы попробуете! — он высокомерно посмотрел на Марену — не все способны оценить гениальность задумки. Но я уверен гения гения поймет!

— И печенье, — пискнула Лили из-за спины кулинарного мастера. — По классической рецептуре.

Я могла бы расплакаться снова, но решила поберечь слёзы. Мы расселись – живые на диванах и креслах, Ламертин демонстративно «воссел» на спинку, хотя прекрасно мог стоять где угодно.

Бранд поставил передо мной кружку и замер рядом в ожидании. Марена пыталась скрыть улыбку, стараясь не поднимать взгляд на Бранда. Это выглядело максимально подозрительно. Кассандра была погружена в себе и свои мысли, а Лис все время подбегал к окну стараясь увидеть хоть кусочек шкуры Рейва, которые еще задумчиво сидел на газоне недалеко от вход а в поместье.

Я с улыбкой взяла чашку и сделала маленький глоток. Помогите мне все боги! Не знаю, как я удержалась от того чтобы не выплюнуть его в кружку обратно. С трудом проглотив горькое месиво из кружки я подняла взгляд на Бранда и фактически прохрипела:

— Это…— я не знала какие слова подобрать, видя как сияет повар поместья. Кроме того, Бранда страшно было обежать – он имеет прямой доступ к пище. Кто его знает как он потом отомстит.

— Гениально! Совершенно! Пикантно — с радостью начал подсказывать мне Бранд. Лили сзади только поджала губы — Ханна расхваливает этот рецепт! Просит варить ей по три кружки в день.

Я только медленно кивнула и с застывшей улыбкой сделала вид что наслаждаюсь ароматом.

Раскрасневшийся от радости Бранд уплыл обратно на кухню. Я перевела напряженный взгляд на

Марену и одними губами спросила:

—Что это?

— Честно говоря, мы не знаем. Бранд придумал этот рецепт вчера утром — Марена тяжело вздохнула — единственное что могу сказать – не смей выливать этот напиток богов на растения. Наш садовник уже начал бить тревогу, когда после вчерашней презентации напитка, целая клумба под окнами столовой завяла.

Видимо останусь без кофе. Погрызу пока печеньки.

— Отставить кофейные войны, потомки! Давайте о серьезном, — начал Ламертин, сцепив призрачные руки. — Когда Рейв начал трансформацию, а тебя заперли, в поместье было… скажем так, неспокойно. Потом пошли слухи. Дракон над столицей. Темные маги в Совете. Король жив, но не слишком бодр. И два супруга, которые опять все сделали не по инструкции.

— Мы действовали по обстоятельствам, — бурчу я.

— Да вы по-другому и не умеете, для другого соображалка нужна — довольно заметил дед.

Кассандра, до этого молчавшая, осторожно ставит чашку.

— Я должна сказать честно, — произносит она. — Я не знаю ни одного задокументированного случая, где всё закончилось бы… хорошо.

Я напрягаюсь.

— Я потомственная семейная целительница, поэтому знаю кое-что. Это не достоверные факты. Всего лишь то, что рассказывали мне женщины моей семьи, а им – их бабушки. Драконы, — продолжила она, — которые долго пребывают в звериной ипостаси, со временем теряют человеческую часть. Не сразу. Постепенно. Сначала – эмоции. Потом – память.

Торн, до этого момента стоявший около входа в столовую, вмешался в разговор:

— Элира, ты должна понимать, что если это произойдет, на Рейва объявят охоту. И я уверен, ему из этого не выбраться ни смотря на его размеры.

В комнате стало тихо.

— Я думаю имеет смысл посмотреть в нашей библиотеке, — говорит Марена. — Это родовое поместье, может удастся обнаружить старые фолианты со времен, когда документацию вели драконы.

Я кивнула, сжимая чашку.

— Я думаю лучше всего будет, — продолжает Морана, — если Рейв обоснуется в горах. Там есть старые пещеры, ещё со времён первых драконов. Говорят, его предки когда-то выбирали эти места.

— Я напомню ему об этом, — отвечаю я. — Если сам не вспомнит.

Позже, уже во дворе, я сказала Рейву об этом. Он слушал молча, внимательно. Потом подставил свой огромный лоб для поглаживаний. Я обняла его так сильно как смогла.

А затем дракон расправил крылья и взмыл в вечернее небо. Его силуэт поднялся ввысь, растворяясь в темноте над горами. Я стояла, пока он не исчез окончательно.

А потом вернулась в дом и легла спать - с чувством, что впереди слишком многое, но сегодня… сегодня можно просто закрыть глаза. Но ночь прошла совсем не так, как я ожидала.

Глава 6.

Сон приходит не сразу. Сначала по моему телу разливается умиротворяющее тепло. Глубокое, ровное, как погружение в теплое озеро. Оно окутывает меня со всех сторон, и я не иду – я словно всплываю изнутри этого тепла, позволяя ему нести себя.

Потом появляется звук. Низкий, гулкий, едва различимый, будто гора медленно выдыхает. Камень под ладонями гладкий, тёплый, живой. В воздухе пахнет дымом, минералами и чем-то ещё смутно знакомым. Запахом Рейва. Я понимаю, где нахожусь, раньше, чем вижу.

Пещера раскрывается передо мной мягким янтарным полумраком. Свет струится не от огня – он будто рождается из самой породы, скользит по стенам, подрагивает, как живая кожа. Здесь безопасно. Здесь его место.

— Элира.

Я оборачиваюсь. Он стоит у дальней стены, опираясь плечом о камень, словно всегда был здесь. Человек. Не дракон. Высокий, сильный, настоящий. Тёмные волосы падают на лоб, глаза смотрят внимательно и спокойно – так, как смотрят только те, кто уверен, что ты пришла именно к нему.

— Ты здесь, — говорю я, и в груди сжимается что-то болезненно-сладкое.

— Я ждал, — отвечает он и делает шаг ко мне.

Каждый его шаг отзывается во мне теплом, словно пространство между нами натянуто невидимой нитью. Когда он берёт мои руки, я чувствую всё: тепло его кожи, силу пальцев, лёгкое давление. Слишком настоящее для сна.

— Я боялась, что ты останешься там, — шепчу я. — В горах. В другой форме.

Он медленно подносит мои руки к своей груди, прижимая ладонями к биению сердца.

— Я здесь, — говорит он тихо. — Я не потеряюсь. Не с тобой.

Я прижимаюсь к нему, утыкаясь лбом в его плечо. Он обнимает меня – крепко, уверенно, так, будто этим жестом может удержать и меня, и самого себя в человеческом облике. Его ладонь скользит по моей спине, ниже, задерживается, и от этого простого, медленного прикосновения по коже разливается дрожь. Я чувствую его дыхание у виска.

— Ты настоящая, — говорит он. — Даже во сне.

Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах я читаю желание, сдержанное, напряжённое, словно он боится сделать лишний шаг и всё разрушить.

— Тогда поцелуй меня, — прошу я.

Он не отвечает словами. Поцелуй сначала осторожный, почти испытующий – губы к губам, медленно, будто он даёт мне возможность отступить. Я не отступаю. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягивая ближе. Он отвечает сразу – глубже, горячее, сильнее. Его руки исследуют меня так, словно он запоминает. Плечи. Талия. Спина. Каждое прикосновение осознанное, уверенное, и от этого тело откликается само, без мыслей. Я чувствую, как его дыхание становится тяжелее, как он прижимает меня к себе. Тепло между нами становится почти невыносимым.

Его ладонь скользит по боку, заставляя меня выгнуться навстречу. Я теряюсь в ощущениях: в его запахе, в тяжести его тела, в том, как сильно мне хочется, чтобы этот миг не заканчивался.

— Рейв… — выдыхаю я.

И в этот момент мир рушится. Я открываю глаза. Свет пробивается сквозь занавеси, комната наполнена утренней тишиной. Лежу в своей кровати, простыни смяты, сердце колотится так, будто я бежала. Тело всё ещё помнит его руки, его тепло, его поцелуй. Я провожу ладонью по шее, по плечам, словно пытаясь найти следы его прикосновений. Это было слишком реально.

Я медленно сажусь, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг ловлю себя на странном ощущении. Не могу осознать, что это был сон. Реальность и фантазии странно смешиваются в моей голове.

— Это был сон? — шепчу я вслух.

Но почему тогда мне кажется, что он был рядом на самом деле? И почему мысль о том, что это могло быть не просто сновидением, заставляет сердце биться ещё быстрее?

От поиска реальности меня отвлекла проза жизни, напомнив о себе урчанием в животе.

— Лина, — позвала я, всё ещё не поднимаясь.

Она появилась быстро, как всегда.

— Да, госпожа?

— Принеси, пожалуйста, завтрак сюда. Что-нибудь простое.

Через некоторое время в покои внесли поднос: миску горячей каши с ягодами, свежий хлеб, масло… и кофе. Я посмотрела на тёмную жидкость с подозрением, словно она могла напасть первой.

Каша была спасением. Я съела почти всё, чувствуя, как мир наконец собирается обратно в привычные формы. С кофе вышло сложнее. Я поднесла кружку к губам, вдохнула – аромат был многообещающим. Предельно аккуратно сделала маленький глоток в стиле самых профессиональных дегустаторов вин. И была вознаграждена – в кружке стыл тот самый оригинальный рецепт Бранда.

Очень медленно и аккуратно отставила кружку от себя подальше. Нет. Сегодня не тот день, чтобы испытывать судьбу и желудок одновременно.

— Надо что-то делать с экспериментами Бранда, — пробормотала я сама себе. — Но это потом. Если я переживу библиотеку.

Я поднялась, оделась и направилась туда, куда давно собиралась. Библиотека Торнвейл-холла встретила меня тишиной. Воздух пах сухой бумагой, кожей переплётов и временем. Здесь всегда было немного темнее, чем в остальных частях дома, и свет из окон ложился узкими полосами, выхватывая ряды полок.

Я не стала долго раздумывать. Если уж копаться – то всерьёз. Методично прошлась вдоль стеллажей, вытаскивая том за томом: хроники, родовые записи, старые отчёты магов, сборники легенд, трактаты о прорывах, войнах, древних расах. Читала названия, пролистывала, возвращала на место. Иногда задерживалась дольше, иногда сразу понимала – не то.

Прошёл час. Потом второй. Я успела попсиховать, успокоиться и снова начать погружаться в отчаяние. Посидела на полу между полками, нервно перелистывала книги ха столом, истерично расхаживала туда-сюда. Нашла несколько упоминаний о драконах – общих, осторожных, написанных людьми и для людей. Много слов о силе, разрушении, «необходимых жертвах». Ни слова о том, что меня действительно интересовало. Ни одного ответа.

К третьему часу я уже чувствовала полное опустошение. Поиск информации дольше десяти минут – не мое. Библиотека словно нарочно дразнила меня: вот, мол, знания – бери. Только нужных страниц здесь, конечно же, нет.

— Прекрасно, — прошептала я, откидываясь на спинку стула. — Огромное хранилище мудрости, и всё мимо.

— А ты хотела, чтобы древние тайны сами выпрыгнули тебе в руки с криком «возьми меня»?

Я вздрогнула.

— Ламертин, — выдохнула я, даже не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь слышал о понятии «личное пространство»?

— Конечно, — ответил он с готовностью. — Оно у меня было. Пока я не умер.

Я повернулась. Дед стоял у одного из дальних стеллажей, полупрозрачный, с заложенными за спину руками и выражением лёгкого превосходства на лице.

— Судя по твоему виду, — продолжил он, — библиотека тебя не порадовала.

— Она меня оскорбила, — честно ответила я. — Я ищу ответы, а она предлагает красивые обложки и общие формулировки.

Ламертин хмыкнул и подлетел ближе, заглядывая в очередную книгу через мое плечо.

— Потому что ты ищешь не там и не так.

— О, замечательно, — я поднялась. — И, разумеется, ты знаешь, как надо?

— Разумеется, — самодовольно подтвердил он. — Но сначала скажи: ты правда думала, что всё важное будут хранить в открытых залах, куда ходят все кому не лень?

Я прищурилась.

— Если это опять подводка к тому, что у меня не хватает извилин…

— Я хочу сказать, — перебил он, — что если драконы и оставляли знания, то делали это для тех, кто умеет читать между строк. И для тех, кто имеет право.

Он посмотрел на меня пристально, оценивающе.

— А у тебя, девка, сейчас прав больше, чем ты думаешь.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается то самое тревожное, но живое ощущение, будто я стою на краю открытия.

— Тогда не тяни, — сказала я. — С чего начнём?

Ламертин некоторое время молчал, прохаживаясь вдоль полок, словно раздумывая, стоит ли вообще посвящать меня в сакральную семейную тайну. Потом остановился.

— Ты помнишь место, где Рейв проверял вашу связь? — спросил он как бы между прочим.

Я подняла на него взгляд не сразу.

— Ты про… — я запнулась, и в груди неприятно кольнуло воспоминание. — Про ту часовню?

— Именно, — довольно кивнул он. — С прекрасной каменюкой, больше похожей на дыру в материи.

— Такое сложно забыть, — пробормотала я. — Я тогда была уверена, что он меня сейчас либо расплавит, либо объявит самозванкой.

— Ну, — философски заметил Ламертин, — иногда это одно и то же.

Я поднялась.

— И ты хочешь сказать, что ответы всё это время были там?

Ламертин только хмыкнул, не удостоив меня ответа и махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Мы шли молча. Коридоры Торнвейл-холла были ещё полупустыми, утро только начинало вступать в свои права. Мы вышли в сад и проделали уже знакомый мне путь к часовне. Удивительно, я была здесь не более двух недель назад и как многое изменилось за это время. В общем меня накрыло ностальгией так, что чуть слезы к глазам не подступили.

Часовня встретила нас прохладой и тишиной. Знакомые уже барельефы драконов по стенам, а в центре на постаменте тот самый камень. Я остановилась, глядя на него с тем же смешанным чувством тревоги и уважения, что и в первый раз.

Он кивнул в сторону стены за алтарём.

— А теперь – внимание. Подойди ближе.

Я подошла. Стена выглядела цельной, без трещин, без швов.

— Здесь ничего нет, — в недоумении я оглянулась на Ламертина.

— Потому что ты смотришь как человек, — ответил он. — А нужно как истинная .

Я нахмурилась, но всё же положила одну ладонь на холодный камень. Почти сразу по коже пробежала знакомая дрожь. Камень под пальцами вспыхнул мягким, золотистым светом – не ослепляющим, а тёплым, узнающим.

— Ну вот, — довольно произнёс Ламертин. — А ты сомневалась.

Я почувствовала едва заметное углубление под ладонью и нажала инстинктивно. С тихим, глубоким щелчком часть стены отъехала в сторону. Открывая небольшое углубление в стене. Изнутри старой бумагой и пылью – маленькое облачко взвилось в воздух, так что я закашлялась. Пока я приходила в себя после пылевой атаки из углубления вывалилось что-то на пол с громким хлопком.

Я наклонилась поближе и увидела манускрипт. Старый, тяжёлый, в потёртом переплёте, испещрённом знаками, которые я не сразу узнала. Бумага была плотной, пожелтевшей, но выглядела удивительно сохранной, словно время обходило эту вещь стороной.

— Вот он, — тихо сказал Ламертин, и в его голосе впервые за всё утро не было ни насмешки, ни самодовольства. — Я надеялся, что ты его найдёшь.

— Что это? — прошептала я.

— Записи, — ответил он. — От первого лица. От одного из предков Рейва. Дракона, который умел думать наперёд и, в отличие от большинства, не считал людей временным неудобством.

Я сглотнула и осторожно раскрыла манускрипт. Первые строки были написаны твёрдой, уверенной рукой. «Пособие по воспитанию юной поросли». Медленно поднимаю глаза на Ламертина.

— Это что? — сказала я медленно, — заметки идеальной няньки?

Он усмехнулся.

— Добро пожаловать в семейные тайны.

Глава 7.

Я засунула найденную книгу за пояс, чувствуя её вес даже сквозь ткань, и под ворчливый аккомпанемент Ламертина направилась обратно к поместью. Манускрипт тянул вниз – не столько тяжестью, сколько знаниями, заключенными внутри. Будто заранее предупреждал: я тебе ещё аукнусь.

— Вот уж не думал, — бурчал дед, плывя рядом и слегка покачиваясь в воздухе, — что доживу до дня, когда мои потомки будут таскать семейные тайны, как кухонные ножи. Ни уважения к традициям, ни футляров.

— Ты сам говорил, что знания должны быть под рукой, — отозвалась я, не оборачиваясь.

— Я говорил «под рукой», а не «под юбкой», — фыркнул он. — Это, между прочим, символически тревожно.

Я только хмыкнула и в этот момент на меня легла тень. Большая и подвижная. Я подняла голову и сразу улыбнулась. Рейв заходил на посадку прямо посреди двора. Его крылья плавно замедляли движение, мощное тело снижалось осторожно, почти бережно, словно он боялся напугать меня. Воздух дрогнул, трава пригнулась, и через мгновение он уже стоял, опустив морду почти к самой земле. Я побежала к нему со всех ног, не тратя время на раздумья.

— Рейв! — вырвалось у меня, радостно и слишком громко.

Я остановилась почти вплотную, чувствуя тепло, исходящее от его чешуи… и вдруг внутри меня что-то вспыхнуло. Радость. Яркая, чистая, почти оглушающая. Такая, от которой хочется смеяться без причины, расправить плечи и дышать глубже, чем обычно. Волна накрыла меня внезапно – сильная, плотная, слишком чуждая, чтобы быть моей. Я замерла.

— Подожди… — я подняла на него взгляд. — Это… это твои эмоции?

Сердце колотилось так, будто я только что осознала нечто невозможное.

— Рейв, — медленно сказала я, — я чувствую то, что чувствуешь ты?

Дракон медленно прикрыл глаза. Я не знала, как именно драконы выражают согласие, но почему-то была уверена – это оно. Подошла ближе и прижалась к его морде всем телом, обняв, насколько это вообще было возможно. Под ладонями ощущались тёплые, гладкие, тёмно-серебристые чешуйки. Они казались почти живыми – не просто бронёй, а его полноценной частью.

— Значит, это правда… — прошептала я. — Мы и правда связаны.

Радость отозвалась во мне мягким эхом. А потом – тревогой. Я рассказала ему о книге. Медленно, не спеша, подбирая слова. О манускрипте и о том, что это может быть наш шанс. По ходу моего рассказа внутри нарастало ещё одно чувство – напряжение, с привкусом надежды. Он волновался. Не паниковал. Не боялся. Но чувствовал опасность и возможность одновременно.

— Мы попробуем, — сказала я, поглаживая его морду. — Не можем не попробовать.

Ответом мне стала тихая, ровная волна уверенности. И в этот момент из поместья выбежал Лис.

— Дракон! — радостно заорал он. — Рейв! Ты прилетел! Можно покататься?!

Следом за ним, куда более сдержанно, но не менее быстро, появились Марена и Торн. Торн сразу занял позицию чуть в стороне, оценивая ситуацию, а Марена замерла, глядя на старшего сына – огромного, крылатого, огнедышащего.

— Лис… — начала она встревоженно.

Но сам Рейв транслировал спокойствие. Ровное, устойчивое, почти ласковое.

— Он не против, — сказала я тихо. — Правда.

Лис просиял так, будто выиграл войну. После короткого обсуждения сошлись на компромиссе: Лис едет, но вместе с Торном. Торн не выглядел счастливым, но однозначно был надёжным сопровождающим, а в текущих обстоятельствах это было куда важнее. Когда они забрались на спину дракона, я на мгновение поймала ощущение гордости – чужой, тёплой, разливающейся внутри меня. Марена тяжело выдохнула.

— Пойдём, — сказала я ей. — Нам нужно поговорить. И позови Кассандру. Нам придется прочитать кое-что вместе.

В малой гостиной было тихо. Книга лежала на столе между нами – тяжёлая, древняя, будто отлично знающая себе цену. Я положила ладонь на обложку.

— Кажется, — сказала я, — это изменит всё.

И на этот раз я не чувствовала сомнений. Кассандра пришла быстро – словно ждала, что её позовут. Она вошла в гостиную с тем самым выражением лица, которое появлялось у неё каждый раз, когда интуиция подсказывала: сейчас будет неприятно, но игнорировать нельзя.

— Это она? — спросила она, глядя на книгу с профессиональным интересом.

— Она, — подтвердила я и убрала ладонь с обложки. — Манускрипт. Записи одного из предков Рейва. От первого лица.

Ламертин материализовался рядом со спинкой кресла и с видом заядлого лектора сложил руки на груди.

— Для протокола, — сообщил он, — я был против того, чтобы вы читали это без моральной подготовки. Но меня, как обычно, никто не слушает.

— Наконец ты заметил, — сухо сказала Марена, усаживаясь напротив меня. — Открывай.

Я осторожно открыла книгу. Страницы были плотные, шероховатые, с легким перламутровым отливом. Почерк – уверенный и ровный, на удивление разборчивый.

«Если ты держишь эти записи, значит драконы вернулись.

Надеюсь только, что вернулись вовремя.

Надеюсь, что вернулись по-настоящему».

Я медленно вдохнула.

— Мне это уже не нравится, — пробормотала я.

— А мне – наоборот, — оживился Ламертин. — Очень располагающее начало.

Я перелистнула страницу. Текст шёл дальше – без пафоса, без красивых фраз. Практично. Почти буднично.

«Дракон не рождается с контролем.

Его учат. Долго. Жестоко. Иногда – на грани потери себя.

Потому что иначе он потеряет всех вокруг».

Марена сжала пальцы.

— Жестоко… — прошептала она.

— Не драматизируй, — отмахнулся Ламертин. — Раньше это называлось «воспитание».

Я бросила на него предупреждающий взгляд и продолжила читать.

«Первый этап – тело.

Пока разум не способен удержать форму, форма удерживает разум.

С малых лет, будущие драконы должны подвергаться суровым тренировкам.

Сила, ловкость и выносливость – именно на эти навыки должен быть основной упор».

— Читай дальше, — Марена махнула рукой, поторапливая меня. — Отец Рейва был воином, и его самого готовили к этому пути с детства. Это Лиссандру повезло стать вторым сыном.

Я перевернула страницу.

«Второй этап – эмоциональный контроль.

Зверь должен научиться жить среди своих не подавляя их.

Юную поросль выводят в стае»

— Ламертииииин — я беспомощно оглянулась на призрака — это что еще за ребус?

Призрак деловито подлетел ближе сосредоточенно уставившись в книгу, покивал сам себе с серьезным видом.

— А мне почем знать, девка — пожал он плечами — стая нужна.

Кассандра задумчиво откинулась на кресле:

— Если я верно понимаю Рейву необходимо чаще взаимодействовать с близким кругом. — сказала она задумчиво — Что в целом логично. Если он будет реже испытывать эмоции – растерять их легче. Также вероятно в звериной ипостаси они более эмоциональны и ему придется попотеть.

Это означало только одно: Рейву придётся поселиться где-то поближе. Где именно – оставалось загадкой. Я быстро пробежалась взглядом по страницам и наткнулась на последний пункт. Сглотнула.

«Третий этап – первое пристанище.

Контроль нельзя завершить в стенах.

Дракон должен вернуться туда, где он был до слов.

К истокам.

К первому гнезду.

К месту, которое помнит его до человека».

Я медленно подняла голову, чувствуя, как отчаяние заливает меня буквально по самую макушку.

— Кто-нибудь в курсе, где это самое первое гнездо?

Ответом стало тяжёлое молчание. Я дочитала.

«Без этого этапа

человеческая часть угасает.

Не сразу.

Но неизбежно».

В груди сжалось.

— Значит… — голос предательски дрогнул. — Пойди туда, не знаю куда.

— Нет, — резко сказала Марена. — Мы не будем туда его отправлять. Не сейчас. Не вслепую.

Кассандра нахмурилась.

— Это может быть его спасением.

— А может быть погибелью, — отрезала Марена.

Я закрыла книгу. За окном раздался глухой, низкий звук – спокойный, ожидающий.

— Мы начнём со второго этапа, — сказала я, чувствуя, как беру на себя ответственность, от которой хотелось сбежать. — А третий… что-нибудь придумаем.

Я не была уверена, что это правильное решение.

Но это было хоть что-то.

Глава 8.

После возвращения гордого старшего брата Рейва, взъерошенного, как зимний воробей, Торна и абсолютно сияющего Лиса я, наконец, осталась наедине с моим любимым драконом. Рейв выслушал новости стойко. Настолько стойко, что поначалу мне даже показалось – он вовсе никак на них не отреагировал. Ни всплеска, ни тревоги, ни привычного тяжёлого раздумья. А потом я уловила это.

Лёгкое предвкушение. Тихое, устойчивое спокойствие. То особое состояние, когда существо не сомневается – именно этого оно и ждало. Новость, впрочем, была простой и слегка пугающей: теперь Рейву необходимо жить в поместье. Где именно мы пока не знали. Но знали точно: выяснять это придётся срочно. Рейв принял известие так, будто речь шла о смене погоды, а не о переезде огромного, огнедышащего существа в жилую зону с садовниками, кухней и крайне хрупкими архитектурными решениями.

Когда важное было сказано, а Лис – после ожесточённых переговоров с Торном и матерью – всё-таки добился разрешения кататься на Рейве и официально провозгласил себя первым в мире наездником на драконах, под откровенно скептическим взглядом самого дракона, я поняла, что дальше мой организм отказывается функционировать без кофеина.

А это было особенно жестоко. Потому что сейчас, в этот самый момент, у меня был реальный шанс выпить хороший кофе. Если бы не Брандт с его кулинарными экспериментами. Я решительно направилась на кухню восполнять недостаток кофеина в организме и застала там идиллию.

Лили суетилась у печи, ловко раскладывая ингредиенты для обеда. Кухня дышала теплом, ароматами трав и ощущалась самым уютным местом в поместье. За столом, как обычно, сидели Брандт и Ханна. Оба с одинаковыми кружками кофе. Ну как «одинаковыми»: кружка Брандта была пугающе пустой, а вот перед Ханной стояла нетронутая отрава, гордо именующая себя кофе. Это насторожило меня даже сильнее, чем запах.

— Госпожа Элира! — Ханна нарочито приветливо улыбнулась мне, будто была счастлива что внимание уйдет от ее скромной персоны. И легким движением внушительных пальчиков отодвинула кружку подальше, почти толкая ее к самому краю.

— О, госпожа Элира! — Брандт вскочил так, будто я застала его за государственным преступлением. — Вы желаете моего кофе по фирменному рецепту? Я знаю, вы оценили!

Я медленно опустилась на стул.

— Брандт, — сказала я с той особой мягкостью, за которой обычно следует беда. — Нам нужно серьёзно поговорить.

Он насторожился.

— Понимаешь… — продолжила я, — кофе и так хорош. Сам по себе. Его не нужно улучшать. И уж тем более… — я окинула взглядом кухню, — экспериментировать.

Брандт выглядел озадаченным. Потом оживился и начал объяснять, тщательно подбирая слова, словно докладывал о важном научном открытии.

— Я решил, что чем дольше обжарка, тем вкуснее кофе. Поэтому сначала я обжаривал его очень-очень долго. А потом осмелился добавить к вашему рецепту ягоды кинзу. Это такие ягоды, добавляющие бодрости и пикантного аромата!

— Брандт, — сказала я медленно, отчётливо, с паузами. — Не. Надо.

Он подпрыгнул.

— Ну как же! — всплеснул руками. — Ханна! Скажи хоть ты! Ты ведь любишь мой кофе?

Ханна выдавила на лице улыбку. Сказать, что она выглядела ненатурально – не сказать ничего. Будто кто-то приклеил картинку улыбку на лицо глубоко страдающего человека.

— Люблю, — сказала она.

Я наклонила голову, внимательно разглядывая её.

— Ханна, — мягко спросила я, — а что именно ты любишь в кофе Брандта?

Она вздохнула. Глубоко. Как человек, решивший больше не лгать.

— Прости, милый… — сказала она. — Больше всего я люблю его потому, что им отлично отмывать унитазы.

В кухне повисла тишина.

— …Что? — тихо переспросил Брандт, хватая ртом воздух. — Как же так, Ханна! Это предательство!

Я прикрыла глаза и поспешила убраться подальше от семейной драмы. Кофе, кажется, снова отменяется.

В ту ночь я почти не спала. Не потому, что боялась или переживала. А потому что в двухстах шагах от моей спальни лежал дракон. И, конечно, мы уже находились в таких позициях в королевском дворце. Не то чтобы ситуация была новой для меня. Но то ли я была в глубочайшем шоке в те дни, то в нем был Рейв. Теперь все ощущалось иначе. Огромная чешуйчатая махина под моим окном не рычала, не дышала огнем, не крушила постройки. Но как же громко он вздыхал! Глубоко. Размеренно. С ощущением собственного масштаба.

Каждый его выдох проходил через землю, как напоминание: он теперь здесь, рядом.

— Он же не хрумкнет кого-нибудь во сне? — прошептала я в подушку.

Ответ пришёл сразу по нашему эмоциональному каналу. Радио Рейв транслировало спокойствие. Тёплое, плотное, уверенное. Как если бы мне на грудь положили тяжёлую ладонь и сказали без слов: всё под контролем. И где-то в этом спокойствии пряталась тень веселья. А вздох, последовавший за этим, был особенно глубоким и, судя по запаху из открытого окна, с легким дымком.

— Спасибо, — пробормотала я. — Очень успокаивает.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

— Это будет долгий день…

Утро началось с крика.

Слава богам, не моего. И даже не восторженного визга Лиса. Это был крик возмущения, боли и глубинного экзистенциального ужаса. Я подскочила в кровати и, не до конца проснувшись, выглянула в окно. На месте клумбы с розами, которые украшали поместье по всему торцу, теперь торчали обугленные, печальные штырьки. Посреди этого пейзажа метался садовник, причитая так, будто хоронил близкого родственника. В этот момент с него полностью слетела личина мудрого старца. Передо мной был самый обычный дед Валера с соседнего участка, обнаруживший, что ночью кто-то снова покусился на святое. Не хватало только ружья с солью.

Рейв сидел рядом. Замерший как нашкодивший песик. Очень виновато. От него шёл странный коктейль эмоций: вина и глубокое, животное удовлетворение. Ровно пополам. Взболтать, но не смешивать.

— Вы сожгли розы! — взвизгнул садовник. — Прекрасные розы, которые высаживал ещё мой предшественник!

— Это были кусты, — автоматически поправила я, свешиваясь из окна.

Садовник посмотрел на меня так, будто я лично подожгла их в ритуальных целях.

— Это мои кусты! Мои розы!

— Вырастите новые, — пожала я плечами. — Я читала, что зола – отличное удобрение.

Я перевела взгляд на Рейва.

— Ты же… — я запнулась, подбирая формулировку, — ты же был уверен, что контролируешь пламя. По крайней мере, это демонстрировал.

В ответ он медленно отвёл взгляд и осторожно почесал хвостом… собственную заднюю лапу. Я уловила вспышку неловкости. И ещё слабое раздражение. Не на меня. На колючие кусты роз.

— Понятно, — пробормотала я. — Сел неудачно.

Для существа его размеров комфорт, очевидно, стоял значительно выше эстетики.

Через десять минут во двор выбежали все. Марена выглядела так, будто за одно утро успела прожить лет двадцать. Торн был собран и напряжён, как перед боем. А вот Лис и Кассандра…

Лис сиял. Для него происходящее было чистым, незамутнённым счастьем. Кассандра же смотрела на обгоревшие розы с профессиональным интересом, словно прикидывала температуру пламени и радиус поражения. От Рейва шло настороженное ожидание. Он следил за людьми внимательно, не двигаясь, словно проверяя – принимают ли его таким.

— Нам нужно найти для него другое место, — сказала Марена с усилием. — Пока сад окончательно не… исчез.

— Желательно – с минимальным количеством флоры, — добавила я.

Попытка первая: конюшня. Казалась разумной на первый взгляд, но стоило изначально приглядеться повнимательнее. Лошади отказались входить внутрь, а одна попыталась проломить стену. Рейв уловил всплеск паники, отступил и улёгся обратно, посылая волну раздражённого недоумения.

Попытка вторая: старый амбар. Выглядела изначально как акт отчаяния. Амбар оказался слишком маленьким. А Рейва просто было слишком. Он аккуратно складывал крылья, стараясь не касаться стен. Дерево жалобно скрипело. От него шло беспокойство. И осторожность. Слишком много осторожности для существа его силы.

— Это небезопасно, — сухо заметила Кассандра.

Рейв тут же отступил, словно соглашаясь.

Третьей попыткой пошел дальний сад, пещер на территории поместья все равно не водилось. Там было просторно. Тише. Меньше построек. Рейв замер, осматривая пространство. Я почувствовала, как он «примеряет» место – телом, вниманием, дыханием. Пауза была долгой. Потом он медленно опустился на землю. От него разлилось спокойствие. Принятие. И… довольство.

— Хорошо, — выдохнула я. — Значит, будешь здесь.

Я ощутила волну недоумения, направленную в мою сторону. Я моргнула.

— Ты хочешь заставить меня жить в саду? — на меня обрушилась волна удовлетворения. — когда-нибудь это закончится — простонала я.

В ответ – волна удовлетворения. Почти мурлыканье, если бы драконы умели мурлыкать.

К вечеру поместье выглядело так, будто по нему прошёлся ураган с элементами древней магии. Но Рейв был устойчив. Его эмоции выровнялись, стали ровными, спокойными, как гладь озера. Я сидела на каменной скамье и чувствовала это.

— У него получается, — тихо сказала Кассандра.

— Пока, — ответила я.

Из глубины сада донёсся низкий, довольный звук. Не рычание – просто дыхание. Я вздохнула.

— Если это второй этап, — пробормотала я, — боюсь представить, что будет на третьем.

Глава 9.

Не знаю, каким образом, но мне удалось отстоять своё право спать в кровати, а не на скамейке в саду. Грозный дракон был сначала недоволен, а потом вообще обиделся. Повернулся ко мне спиной и улёгся на землю, как самое грустное существо в мире.

Моё девичье сердечко почти растаяло, но я надавала себе ментальных пощёчин, вспоминая навык отстаивания границ. Ну знаете: «кофе в долг не наливаем», «сироп – это доплата» и всё такое прочее. Поэтому, послав Рейву лучики любви по нашему эмоциональному телеграфу, с тяжёлым сердцем ушла спать в кроватку. Эту черту я не перейду. Любовь любовью, а мягкая подушка важнее.

Утро снова встретило меня сюрпризом. Нет, не криком, не грохотом и даже не запахом дыма что, учитывая текущие обстоятельства, уже можно было считать успехом. На этот раз без звуковых спецэффектов, однако испугалась я куда сильнее.

Я открыла глаза, потянулась, улыбнулась и вдруг ласковые лучи тёплого солнца на секунду заволокла тень. Всего на миг. Я нахмурилась. Тень исчезла. Вернулась. Снова пропала. В груди неприятно кольнуло. Я напряглась и принялась отсчитывать секунды. Через сорок пять секунд тень накрыла комнату снова.

Что могу сказать – пунктуальность у тени была безупречная. Каждые сорок пять секунд она перекрывала солнце, скользила по двору, по стенам, по клумбам… и имела форму моего любимого, слегка спятившего дракона.

Точнее, спятившего Рейва. Потому что сам дракон, кажется, наоборот стремительно возвращался к своим животным истокам. Я подошла к окну, чтобы удостовериться в своих, несомненно, гениальных выводах.

— Он делает круги… — пробормотала я.

Очередная тень прошла по гравию, по фонтану и по бедному садовнику, который уже в третий раз за утро уронил лейку. Рейв летал над поместьем. Методично – по одному и тому же маршруту, с одинаковой скоростью. Иногда снижаясь, иногда набирая высоту, но неизменно возвращаясь к исходной точке. От него шло сосредоточенное удовлетворение. Чистое. Спокойное. Ничем не замутнённое.

— Он патрулирует, — сказала я вслух. Слово оказалось пугающе точным.

К полудню поместье перешло в режим осторожного согласия с реальностью. Слуги выходили во двор небольшими перебежками, поглядывая вверх. Садовник окончательно отказался поднимать глаза и бормотал что-то про «конец времён» и «я так и знал». Торн мрачнел с каждым пролётом всё сильнее, а Кассандра… Кассандра записывала.

— Частота пролётов стабильна, — заметила она. — Радиус строго по границе территории. Он не улетает дальше.

— Потому что это гнездо, — сказала я.

От Рейва пришла волна согласия. И гордости. Вскоре после этого выяснилось ещё кое-что. В поместье начали пропадать вещи.

Больше всех пострадал садовник – он не досчитался своих элитных ножниц для подстригания кустов, привезённых из столицы Аркана ещё его дедом. Инкрустированные драгоценными камнями, с напылением из алмазной пыли, они, по его словам, не просто стригли, а придавали кустам идеальную форму и программировали их на буйный, но ровный рост. Последнее мне казалось фантазией человека, который уже час стенал под окнами.

С тренировочного плаца Торна исчезли серебряные мечи. Зачем вообще делать тренировочные мечи из серебра – вопрос философский, но факт оставался фактом: были и исчезли.

По мелочи пропала позолоченная ручка парадной двери. Затем – серебряный поднос, который Марена вынесла для обеда на свежем воздухе. В какой-то момент почти все жители поместья бегали организованной кучкой, пытаясь осознать, куда именно всё делось. Я нервно жевала губу, стараясь как можно дольше оттянуть неизбежное. Но поиски всё равно привели нас в дальний сад.

Рейв лежал там, свернувшись, как огромный самодовольный кот, и дремал. Под его боком, аккуратно сложенные, поблёскивали все пропавшие предметы. Некоторые были слегка оплавлены. Некоторые помяты. Серебряные мечи отдалённо напоминали игрушку для жевания.

— Это… — начала Марена.

— Его, — закончила я.

Я подошла ближе. От Рейва шло спокойствие. И чёткое ощущение: не трогать.

— Рейв… — начала я нерешительно.

Он приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на меня. Без агрессии. Я потянулась к ножницам – садовник уже был близок к нервному срыву. Рейв медленно прижал лапу к куче, не спуская с меня взгляда. От него пошла волна недоумения и лёгкого раздражения.

И тогда в моей голове раздалось:

— Моё.

Я замерла.

Обернулась, пытаясь понять, слышал ли это кто-то ещё. Нет. Все просто смотрели на дракона. Это слышала только я.

— Это не «твоё», — сказала я, с усилием подбирая слова. — Это общее.

— Общее — значит моё тоже.

Я прикрыла глаза.

— Мы вернёмся к этому разговору позже.

От него пришло удовлетворение. Он снова закрыл глаз. После этого объяснять пришлось уже мне. Кассандра сияла энтузиазмом, Торн выглядел настороженно, остальные – откровенно испуганно. Мы сошлись на том, что ментальная связь – одно из проявлений истинности. Но легче от этого не стало.

Проблемы в поведении Рейва нарастали. Он всё меньше реагировал на слова и всё больше на состояния. Любая резкая эмоция цепляла его внимание. Любое напряжение вызывало отклик. Я всё чаще ловила себя на том, что не сплю ночами, прокручивая в голове один и тот же вопрос: как долго я смогу его удерживать? Мы перерыли библиотеку ещё раз. Безрезультатно. Мысли о том, чтобы просто лететь куда глаза глядят, становились всё менее абсурдными.

Лис, в отличие от меня, пребывал в чистом восторге. Во время очередного патруля он носился по двору, размахивая руками и крича что-то вроде:

— Я здесь! Ты видел?!

Рейв реагировал мгновенно: снижался, наклонял голову, прислушивался. Сначала это выглядело трогательно. Потом – тревожно. Когда Торн начал тренировку с Лисом, всё пошло не так. Лис споткнулся и упал. Ярость ударила по связи, как огонь. Рейв резко пошёл вниз. Торн успел подхватить Лиса и в тот же момент дракон тяжело приземлился, издав рёв. От него шло одно чувство: защитить.

— Рейв! — резко сказала я.

Я шагнула вперёд, врезаясь в его эмоции. Спокойствие. Связь. Я здесь. Я чувствовала, как он сжимает ярость, загоняя её внутрь. Он отступил. Торн побледнел. Лис смотрел с восторгом.

А у меня дрожали руки.

К вечеру напряжение в поместье стало почти осязаемым – как перед грозой, когда воздух давит на виски, а любое резкое движение кажется ошибкой. Рейв лежал в дальнем саду, но не дремал. Я чувствовала это отчётливо. Его внимание было растянуто, насторожено, словно он удерживал сразу несколько направлений. Любой повышенный голос отзывался во мне эхом – волной концентрации, направленной вовне. Любой резкий жест заставлял его приподнимать голову.

Он не понимал слов. Он чувствовал состояния. И изо всех сил пытался сделать так, чтобы они были… правильными. Когда Марена и Торн начали спорить – негромко, почти шёпотом, - Рейв поднялся. Не резко. Медленно. Его крылья расправились, отсекая часть сада плотной тенью. От него не шла ярость – только требование. Глухое, тяжёлое: хватит. Спор оборвался сам собой. Не потому, что кто-то согласился. А потому, что никто не захотел проверять, что будет дальше.

— Это плохо, — тихо сказала Кассандра.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Рейва. И именно в этот момент я почувствовала это.

Сначала – как тонкое искажение в фоне. Что-то чужое. Слишком ровное. Слишком выверенное. Волна магии, которая не цеплялась ни за что вокруг, не резонировала с землёй, не откликалась на людей. Она просто… разливалась вокруг. Чистая. Контролируемая. Холодная.

Рейв почувствовал её одновременно со мной. По связи ударило так, что у меня перехватило дыхание. Ярость. Тяжёлая, древняя, плотная, как лава под коркой. Его тело напряглось мгновенно. Мышцы под чешуёй перекатились, когти врезались в землю, оставляя борозды. Он поднял голову и издал рёв. Такой низкий, что задрожали окна.

Люди отступили. Кто-то вскрикнул. Я даже не заметила, как оказалась между ним и дорогой. По аллее въезжал всадник. Мужчина средних лет, в тёмном дорожном плаще без знаков отличия. Он держался спокойно, уверенно, слишком уверенно для человека, оказавшегося лицом к лицу с драконом. Лошадь под ним шла ровно, будто не чувствовала страха – и это пугало даже больше, чем его собственная невозмутимость.

Он остановился у границы сада и спешился. Медленно. Без резких движений. Его взгляд скользнул по людям, задержался на Рейве. Магия вокруг него оставалась всё такой же ровной. Замкнутой. Как идеально отполированный щит.

— Леди Элира, — произнёс он, слегка склонив голову. Голос был спокойным, вежливым. — Я прибыл по поручению герцога Эштона.

Рейв рванулся вперёд. Не полностью – я почувствовала, как он сдерживается, но ярость хлынула по связи, обжигая. Вся его сущность требовала одного: устранить источник. Немедленно. Сейчас. Я развернулась к нему и шагнула ближе, почти прижимаясь ладонью к тёплой, вибрирующей от напряжения чешуе.

— Рейв, — сказала я вслух, чётко, на выдохе. — Я здесь.

Я не пыталась перекрыть ярость. Это было бы бесполезно. Я вплела в связь другое: устойчивость. Присутствие. Себя. Медленно, как если бы погружала руки в кипящую воду, не выдёргивая их резко. Его дыхание сбилось, стало глубже. Тяжелее. Крылья дрогнули и сложились чуть плотнее. Мужчина наблюдал за этим внимательно. Слишком внимательно.

— Мне велено передать, что лорд Эштон знает решение вашей проблемы и готов предоставить помощь на своих условиях. — продолжил он, словно перед ним не стоял дракон на грани срыва. — Я буду сопровождать вас в вашем путешествии.

Эти слова ударило по Рейву, как искра по сухой траве. Я почувствовала, как внутри него что-то рванулось чистым отрицанием. Чужак. Угроза.

— Мы не планировали путешествие, — сказала я, не оборачиваясь к гонцу.

— Понимаю, — кивнул он. — Однако я вижу, что ваша ситуация стала серьезнее. Его светлость предполагал это. И боюсь, выбора у вас уже нет.

Я ощутила, как Рейв напрягся ещё сильнее и снова угрожающе заревел.

— Он остаётся, — сказала я твёрдо. — По крайней мере, сегодня.

Мужчина склонил голову снова. Чуть глубже.

— Разумеется. Я никуда не спешу. Я буду здесь, пока вы не будете готовы дать ответ.

Здесь. Рядом. Это слово не прозвучало вслух, но именно его смысл ударил по связи. Рейв сделал шаг вперёд. Земля под его лапами хрустнула. Я встала ещё ближе, упираясь ладонью в его грудь, ловя его внимание целиком.

— Смотри на меня, — тихо сказала я. — Только на меня.

Я чувствовала, как человеческое в нём трещит, как инстинкты тянут наружу, требуя действия. Я удерживала. Не силой – нашей связью. Присутствием. Он не отступил, но и не двинулся дальше. Всадник молча наблюдал. Когда он наконец отошёл к краю аллеи, напряжение не исчезло. Оно просто… осело. Тяжёлым осадком.

Я знала это так же ясно, как чувствовала дыхание Рейва под ладонью: второй этап не был завершён. А третий уже начался. И времени у нас оставалось меньше, чем хотелось бы думать.

Глава 10.

Толком обсудить цель визита непрошибаемого мужчины не удалось – Рейв постоянно норовил встать на дыбы при его попытках говорить с ним или со мной. Каждая попытка выстроить диалог заканчивалась одинаково: напряжением, вибрацией земли под лапами дракона и ощущением, что сейчас все вокруг будет спалено во имя великих драконьих богов. Так что все разборки отложили на утро. Марена выделила прибывшему гостевую комнату на ночь. Я была просто рада, что этот эмоционально выматывающий день как-то закончился.

Утро выдалось мерзким. Не в погодном смысле – погода как раз была приличной, даже слишком: солнце ровно светило на стены поместья, отбрасывая аккуратные тени на дорожки и садовника, любовно прижимающего к себе драгоценные ножницы. Именно такие утра особенно раздражают, когда внутри всё бурлит от тревоги.

Я сидела в малой столовой и пыталась заставить себя выпить кофе. Даже запах нормального напитка, который наконец сделал Бранд, не радовал. Откровенно говоря, Бранд с таким видом бухнул чашку на стол передо мной, что дегустировать расхотелось. Кулинарная примадонна был все еще оскорблен до глубины души и объявил ноту протеста мне и всем присутствующим в поместье. Выражалось это в полном молчании с его стороны. Страдала от этого только Ханна. Пытаясь задобрить своего любимого, она приносила ему платочки с диковиной вышивкой, полной сердечек и женских силуэтов в провокационных позах, и держала кухню в образцовой чистоте. Бранд внешне был неприступен, но мне все больше казалось, что он играет на публику, стараясь продлить эти трогательные проявления внимания со стороны старшей горничной. Как бы то ни было, мой кофе остывал быстрее, чем у меня появлялось желание к нему притронуться.

Рейв был где-то снаружи. Я не видела его, но ощущала так отчётливо, будто он разлёгся прямо на подоконнике – тяжёлый, внимательный, неподвижный. Как огромная кошка, решившая не спать принципиально.

— Он так и не уснул сегодня, да? — пробормотала я.

— Нет, — ответил Торн. — И, если честно, мне это не нравится.

Я тяжело вздохнула и в этот момент дверь столовой наконец распахнулась, впуская Лестэра как всегда полного достоинства и вышагивающего следом мужчину. Я подняла на новоприбывших тяжелый взгляд, Лестэр было открыл рот, чтобы представить наконец нашего вчерашнего гостя. В этой кутерьме никто не потрудился узнать его имя, а молодой человек не спешил делиться с нами столь ценной информацией. Я махнула рукой, отпуская дворецкого. Он вперил в меня недовольный взгляд и гордо вздернув голову удалился что-то бурча себе под нос про этикет и дом вверх дном.

На пороге стоял мужчина. Ни формы. Ни герба. Ни попытки выглядеть внушительно. Обычная тёмная одежда, аккуратная, но не парадная. Лицо – спокойное, до раздражения. Такое выражение бывает у людей, которые уверены, что всё уже решено, просто остальные пока об этом не знают.

— Доброе утро, — сказал он раздражающе ровно.

— Для кого как, — отозвалась я, переводя на него взгляд. — Ваше появление вчера было несомненно впечатляющим и вижу за ночь наш герцог вами не закусил. Так что давайте уже познакомимся. Представьтесь, будьте добры.

Он слегка приподнял бровь. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но я заметила.

— Лаэр Грейв, — ответил он. — Формально буду вашим сопровождающим.

— Формально – это как «не жрите меня, я с важными бумажками?»— уточнила я.

Торн кашлянул. Лаэр не обиделся. Это было особенно подозрительно.

— Формально – это значит, что я здесь по поручению, — сказал он. — Неформально – чтобы вы не тратили время на бесполезные метания по пересеченной местности.

— Обожаю утро, — пробормотала я. — Особенно когда меня сразу называют бесполезной.

Он посмотрел на меня внимательнее. Не оценивающе – проверяюще. Как будто я была задачей, а не человеком.

— Вы читали архивы, — сказал он вместо ответа. — Во время вашего пребывания во дворце.

Вот тут мне стало по-настоящему неприятно.

— Это вы сейчас хвастаетесь осведомлённостью или угрожаете? — поинтересовалась я.

— Констатирую, — ответил он и достал сложенный лист бумаги.

Положил на стол. Не придвинул ко мне. Не стал зачитывать сразу. Просто положил – как кость, брошенную перед носом. Я узнала этот текст мгновенно. Даже читать не пришлось.

— Это уже было в библиотеке, — сказала я. — Если вы принесли мне пересказ того, что я и так знаю, то зря вставали так рано.

— Не совсем, — спокойно ответил Лаэр. — В библиотеке это – мёртвая информация. У меня недостающие вам кусочки информации. Драконье поселение Шанркрааш.

Где-то снаружи пространство чуть сжалось. Я сжала пальцы вокруг чашки. История была мерзкая. И на дружбу там даже с натяжкой не тянуло.

— Прорыв был закрыт, — закончила я за него. — Поселение уничтожено. Людей не отправили. Я читала.

— Но вы не дочитали дальше, — сказал он.

— Там дальше ничего нет.

— Именно. — Он поднял взгляд. — Шанркрааш был не просто поселением. Это единственное известное поселение драконов. Вероятно, организованное для торговли и налаживания связи с людьми. Кроме того, поселение не было уничтожено полностью. Некоторые пещеры на его территории располагались под землей и были запечатаны людьми после катастрофы.

У меня неприятно ёкнуло где-то под рёбрами.

— И вы думаете, — медленно сказала я, — что если где-то и остались следы того, что сейчас происходит с… — я запнулась и не договорила, — то это там?

— Я уверен, — ответил он. — Кроме того, других зацепок все равно нет.

Отлично. Просто прекрасно.

— И вы предлагаете нам туда пойти, — сказала я. — В уничтоженное драконье поселение. Без подкрепления. Без гарантий. С драконом, который уже несколько ночей не спит.

— Я предлагаю вам шанс не угробить его окончательно, — спокойно ответил Лаэр.

Торн резко встал.

— Я иду.

— Нет, — сказала я одновременно с ним.

Он повернулся ко мне.

— Элира…

— Нет, — повторила я и почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. — Ты останешься здесь.

— Это опасно!

— Именно, — огрызнулась я. — И, если здесь что-то пойдёт не так, кто-то должен будет защитить поместье. На кого ты собрался оставить Марену и Лиса?

Торн сжал челюсть. Он хотел спорить. Я это видела. И знала, что он уже понял – не выйдет. Меж тем, я поймала горькую усмешку Кассандры.

— Если вдруг кто-то сомневался, — сказала она, — я тоже никуда не иду. Я не самоубийца и не паломник. Моё место – здесь, с архивами. Вы либо вернётесь с вопросами, либо не вернётесь вовсе.

— Утешила, — пробормотала я.

— Всегда пожалуйста.

— Тогда состав почти ясен, — сказал Лаэр.

— Почти, — раздался голос сверху.

Ламертин, как обычно, появился с помпой, медленно спускаясь в низ прямо между мной и Лаэром.

— А, ваш знаменитый хранитель рода с дурным характером — протянул Лаэр, без всякого удивления — наслышан о вас и рад встрече со столь могущественным представителем мира шагнувших за грань.

Ламертин сложил руки на груди и гордо поднял голову, потом повернулся ко мне.

— Мальчишка, в отличие от тебя, имеет хотя бы отделенное представление о приличиях — сказал он назидательно, на что я только фыркнула — Короче, Элира, я иду и не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Начнёшь.

— Отлично, — сказала я и выдохнула. — Просто замечательно. Тогда идём в Шанркрааш.

Я подняла взгляд на Лаэра.

— Надеюсь, вы хотя бы знаете дорогу.

Он улыбнулся. И в тот же миг я почувствовала сбивающую волну ярости и решимости от Рейва. Обернулась к окну и увидела как Рейв медленно поднимается, расправляя крылья.

— Он не хочет ждать — сказала я тихо.

Лаэр посмотрел на меня впервые по-настоящему внимательно.

— Значит, — произнес он, — мы выходим раньше, чем я планировал.

Глава 11.

Ко второму дню пути я окончательно осознала одну простую и крайне неприятную истину: если судьба хочет наказать, она вовсе не обязана швырять тебя в бездну, лишать памяти или подсовывать древнее проклятие. Иногда она просто заставляет идти. Долго. Пешком.

Мы шли уже второй день, и мои ноги постепенно переходили из состояния «устали» в философскую категорию «боль как образ жизни». Сначала ныли ступни, потом колени, затем всё разом, а к полудню тело решило, что проще вообще отключить связь с мозгом и существовать автономно – в режиме молчаливого страдания и редких приступов злобы.

Я переставляла ноги механически, стараясь не споткнуться о камни, корни и собственные мысли. Каждый шаг отзывался где-то глубоко внутри коротким, злым: зачем. Ламертин, разумеется, страданием не проникался.

Он материализовался у меня над плечом ещё утром – свежий, бодрый и подозрительно довольный. Призраки вообще обладают этой мерзкой способностью выглядеть отдохнувшими в любой момент времени.

— Прекрасное паломничество, — сообщил он, оглядывая дорогу с видом знатока. — Дорога очищает мысли, укрепляет тело и закаляет характер. К сожалению, на интеллект не влияет, но характер в твоём случае – приоритет.

Я молча шла дальше, считая шаги. На пятом шаге у меня дёрнулся глаз.

— Если ты сейчас не исчезнешь, — прошипела сквозь зубы, — проверишь закалку моего характера прямо на себе.

Ламертин расцвёл.

— Угрозы! Вот это я понимаю – семейное сходство.

Я перестала отвечать. Это был единственный способ выжить рядом с этим вредным куском эктоплазмы. Ко второму дню у меня буквально сводило зубы от одного только факта его существования где-то справа или слева.

Ему, разумеется, удалось отправиться с нами. Цена вопроса – очередной «крайне необходимый» артефакт с кусочком его бренного тела. В этот раз, хвала всем богам и части демонов, мне досталась подвеска с костью. Кажется, фаланга пальца. Если я правильно поняла. Жизнь у дедули была насыщенная. Большинство людей, потеряв палец, испытывают шок. Ламертин, судя по всему, испытывал вдохновение и тут же делал амулет. Историю утраты он, разумеется, рассказывать отказался. И ладно. Главное – не ногти. И не волосы. Я морально не готова больше к подобным подвигам.

Я машинально потеребила амулет, чувствуя под пальцами холодную гладкую поверхность. На секунду мне даже захотелось сорвать его с шеи и с чувством растоптать в пыль – чтобы деда отбросило обратно в поместье, желательно с эффектным вихрем и униженным воплем. Я вздохнула и отпустила идею. Рациональная часть меня понимала: Ламертин может быть полезен. Кроме того, его присутствие почему-то делало компанию Лаэра… менее удушающей. Не лучше – просто терпимее.

Кстати, о нем. Он вышагивал рядом, с выражением просветленного спокойствия и поистине каменной невозмутимости на лице. Его шаги не сбивались. Дыхание не учащалось. Спина оставалась прямой, как будто он не по дороге шёл, а позировал для гобелена «Образцовый сопровождающий». Он не озирался без нужды, не проверял снаряжение каждые пять минут и не задавал вопросов. Он бесил меня. Даже не делая ничего конкретного. Даже просто существуя. Но, как и Ламертин, он тоже был необходимым злом – без него Эштон собирался направить к нам всю королевскую рать. Видимо, чтобы если Рейв окончательно сбрендит в нашем невероятном приключении, быстренько устранить «фактор риска». Предпочтительно вместе со мной. Очень заботливо.

Говоря о Рейве. Он, несомненно, являлся необходимым ингредиентом эго приключения. Ко второму дню пути я начала малодушно думать, что может я – тот самый элемент, который можно исключить из уравнения. Но, к сожалению, как прекрасная избранница Рейва, я еще и была морковкой перед носом у этого чешуйчатого ослика. Короче говоря, хрен бы он куда полетел без меня. Мотивации у него было не слишком много. Так вот, Рейв, конечно, с нами не шел. Он патрулировал.

Рейв летал под облаками, то исчезая совсем, то возвращаясь резким скользящим движением. Его тень накрывала дорогу внезапно, воздух вибрировал, а у меня каждый раз подскакивало сердце. Я не видела его постоянно, но чувствовала безошибочно. Как тяжёлое, внимательное присутствие над головой. Как если бы само небо решило следить за каждым моим шагом.

Иногда он уносился вперёд. Иногда возвращался назад. Иногда зависал слишком низко. Мне казалось, он почти не спит. Он охраняет. В основном – меня. От Лаэра. Оснований, честно говоря, было ноль. Но драконов это никогда не останавливало.

В целом, на этот путь мне удалось уговорить его с трудом. Ясное дело, от того, чтобы нести нас всех на своей спине, Рейв категорически отказался. И выразил это гневным залпом предупреждающей огневой мощи. В конце концов, что за наглость пришла нам в голову: его истинная будет сидеть рядом с другим мужчиной. Ну дурость. К сожалению, скакать на коне – тоже был не вариант. Самостоятельно я бы не проехала и пяти метров. А ехать вместе с Лаэром… Та же петрушка, но с другого ракурса. Вот и получилась старая задачка по перевозке через реку козы, волка и капусты. Только в наем случае ответ был – пусть добираются своим ходом. Вот мы и ковыляли.

Каждый раз, когда Рейв спускался ниже, я ловила себя на желании закатить глаза.

— Он делает это нарочно, — пробормотала я, когда Рейв в очередной раз описал круг над нами.

Лаэр даже не сбился с шага.

— Возможно. Он защищает.

— Он давит, — устало уточнила я.

— Защита часто выглядит именно так.

Я посмотрела на него искоса. Он говорил без укора, без вызова – как человек, привыкший иметь дело с существами, для которых давление и есть форма заботы. Где-то сверху Рейв недовольно рыкнул. Тихо. Сдержанно. Так, как рычат те, кто старается быть цивилизованным.

К вечеру второго дня мы остановились. Я села на землю почти с облегчением и сразу поняла, что ноги мне больше не принадлежат. Они существовали отдельно, где-то далеко, и явно затаили обиду. Рейв тяжело опустился рядом. Его янтарный глаз косился на Лаэра, который тем временем деловито занимался лагерем. Я почувствовала знакомые волны напряжения и беспокойства.

Я сжала пальцы.

— Я здесь, — сказала я ему мысленно. — Все в порядке, я с тобой. Нам немного осталось.

Он ответил тихим фырканьем – ревнивым, почти детским – и улетел на охоту. Каждый вечер он добывал нам еду, с поразительной категоричностью пресекая любые попытки Лаэра поучаствовать. Драконий кодекс, видимо, не позволял оставаться в стороне, пока его женщина ела лепёшки и вяленое мясо. Я принимала эту заботу. Как могла.

Ламертин устроился у камня, сложив руки.

—Ну что, дети, — сообщил он, — завтра мы дойдём до места, где всё пойдёт не так.

Я усмехнулась, глядя в огонь.

— Ты умеешь вдохновлять.

— Это опыт, девка, — без привычной язвительности и даже как-то устало ответил призрак, глядя вместе со мной на огонь.

Я посмотрела на Лаэра. Он задумчиво смотрел на возвышающие впереди холмы. Туда, где начиналась земля Шанркрааша.

— Завтра должны дойти— сказал он. — Если не будет сюрпризов.

Я тихо хмыкнула.

— У меня ещё ни один день не проходил без них.

Он повернул голову, чуть внимательнее, чем раньше.

— Тогда хорошо, что ты не из тех, кто ломается.

Я усмехнулась, чувствуя, как усталость оседает где-то глубоко внутри.

— А ты не из тех, кто вызывает приязнь с первого взгляда.

— С какого тогда?

— Пока выясняю.

Он улыбнулся. И почему-то это мне совсем не понравилось.

Огонь догорал, потрескивая лениво и неровно. Я смотрела, как угли оседают, и ловила себя на том, что даже это движение кажется мне слишком энергичным.

— Есть развилка, — сказал Лаэр после паузы. Не влезая в разговор. Просто, как факт. — Утром выйдем к ней. Один путь длиннее, но спокойнее. Другой короче. На полдня, если не больше.

Я подняла взгляд.

— И подвох? — спросила я без особого энтузиазма.

— Место старое, — ответил он. — Дорога почти не используется. Там зона магического сдвига. Место не самое приятное, но вполне проходимое.

Где-то в темноте Рейв низко рыкнул. Не зло. Предупреждающе. Так рычат, когда что-то не нравится, но ещё можно терпеть.

— Он против, а я ничего не поняла— констатировала я.

— Он всегда против, — спокойно сказал Лаэр. — Когда не он выбирает. А тебе могу объяснить.

Ламертин хмыкнул, не открывая глаз.

И Лаэр рассказал. Насколько я поняла короткая дорога проходила прямо через место, где был тот самый прорыв. Его конечно закрыли в итоге, но поскольку это делали умирающие драконы неясно на каком дыхании, работа получилась грубой и неаккуратной. В итоге ткань мира вместе с магическим фоном вытворяла там странные фокусы. Было известно только, что люди оттуда не возвращались. Не все, а те кто зашел туда первыми и неподготовленными. Лаэр же настаивал, что он готов – с раздражающим хладнокровием демонстрировал амулетик на длинной цепочке. Напоминавший скорее хрустальную подвеску от люстры.

Внутри этой подвески кружилась серебряное облачко. Этот амулет призван был сгладить влияние паранормальной для этого мира чертовщины в определенном радиусе действия. Достаточно широкого, чтобы захватить Рейва, если он будет лететь невысоко.

Я чувствовала, как усталость наваливается тяжёлым, липким слоем. Не телесная уже – внутренняя. Та, от которой не спасают ни сон, ни еда. Та, из-за которой не хочется спорить. Не хочется объяснять. Не хочется выбирать. Я посмотрела на Рейва. Он лежал чуть в стороне, напряжённый, собранный, слишком внимательный. Как будто весь мир – это потенциальная угроза, а я – единственное, что имеет значение.

Я посмотрела на Лаэра. Спокойного. Уверенного. Человека, который привык просчитывать путь и отвечать за результат. Бросила взгляд на Ламертина. Который, разумеется, выжил во всём этом мире исключительно назло всему сущему.

— Если короче, — сказала я наконец, — то я за короткий путь.

Рейв дёрнул крылом. Резко. Я подняла руку, почти автоматически.

— Мы просто пойдём быстрее, — сказала я ему. Мягко. Успокаивающе. — И всё.

_________________________________

Дорогие, спасибо за интерес к моей книге! Я надеюсь вы получаете такую же радость и удовольсвтие от чтения, как я от ее создания. Подписывайтесь на автора, ставьте звездочки и пишите комментарии - это лучшая похвала и вдохновение для меня!

Глава 12.

Наутро я встала не потому, что отдохнула, а потому что дальше лежать было уже бессмысленно. Тело ощущалось как плохо собранный механизм: что-то скрипело, что-то не гнулось, а кое-что, кажется, вообще было из другого комплекта. Ноги отзывались тупой, тянущей болью – такой, которой организм методично пытается донести до тебя, что живешь ты неправильно.

Я посидела, уставившись в землю, и честно подумала – а может не идти? Ответ обрушился на меня сверху тенью. Рейв сделал круг – ниже обычного, почти над самой дорогой. Воздух дрогнул, по коже пробежало знакомое напряжение. Ладно. Идём.

Лаэр уже был готов. Разумеется. Он вообще производил впечатление человека, который мог бы выйти в путь даже во время конца света – просто потому, что так было запланировано с вечера. Ламертин возник рядом с ним и смерил меня взглядом.

— Вид у тебя как у человека, принявшего цепочку сомнительных жизненных решений, — заметил он. — Начинаю проникаться сочувствием.

— Запишу это где-нибудь, — буркнула я. — Чтобы потом никто не поверил.

Мы выдвинулись. Если быть точной выдвинулся один Лаэр: я поплелась, Рейв полетел, а Ламертин порхал рядом инфернальной призрачной бабочкой. Сначала дорога шла ровно. Я позволила себе наивную мысль, что, может быть, сегодня будет легче. Я обнаружила что вообще склонна к неоправданному оптимизму, когда ноги ещё не успели окончательно осознать происходящее.

Через полчаса я шла уже на чистом упрямстве. Каждый шаг был маленьким бытовым подвигом. Я шла, считая шаги и стараясь не смотреть слишком далеко вперёд. Там, за холмами, начиналась земля Шанркрааша. Даже воздух там казался другим – плотнее, неподвижнее. Как будто мир заранее задерживал дыхание.

Развилка появилась неожиданно. Две дороги расходились под углом: одна – широкая, утоптанная, огибающая холмы плавной дугой. Вторая – узкая, каменистая, уходящая напрямую между склонами.

Я остановилась, уперев руки в бока, и посмотрела сначала на одну, потом на другую.

— Мне не нравится как выглядит вон та тропка — я кивнула на узкий, каменистый путь — надеюсь это длинная дорога, по которой мы не пойдем?

Лаэр только хмыкнул и медленно продолжил движение, ступая как раз на эту тропу. Ну кто бы сомневался да. Почти сразу стало понятно, что эта дорожка не любит гостей. Камни под ногами шатались, склон оказался круче, чем выглядел издалека, а почва – предательски сыпучей. Я шла, глядя под ноги, сосредоточенно и без лишних мыслей. Это был единственный способ не навернуться окончательно. Мне это все решительно не нравилось, поэтому еще спустя пару минут я пыхтя как паровоз догнала Лаэра, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза и попытаться разжалобить:

— Ну правда, мне здесь неприятно. Я тут подумала, ну не убьет же меня еще пару часов пешего паломничества. Ламертин опять же говорил о пользе пеших прогулок.

Лаэр, не сбавляя шага, повернулся на меня и вытащил амулет из-за пазухи. Амулет – тот самый, хрустальный, с серебристым облачком внутри – блеснул на солнце прямо перед моим носом.

— Все будет нормально, — сказал он. — Артефакт сгладит воздействие. Радиус достаточный.

Я посмотрела на подвеску. Потом – на тропу. Потом – на свои ноги. И в этот момент самоуверенный умник Лаэр оступился. Совсем не героически. Просто камень под ногой поехал, он дёрнулся, чтобы удержать равновесие, и рефлекторно видимо сжал амулет, который все еще был в его руках.

Раздался тихий, почти вежливый звук. Тррк.

Мы все замерли. Лаэр найдя шаткое равновесие уставился на свою руку. По поверхности амулета шла тонкая трещина. Почти аккуратная. Как будто кто-то провёл ногтем по стеклу.

— Не двигайся, — очень спокойно сказал Ламертин.

— Я и не двигаюсь, — так же спокойно ответил Лаэр.

Трррк. Трещина расползлась шире. Серебристое облачко внутри дёрнулось, как живое существо, почуявшее близкую свободу и с тихим хлопком просочилось наружу через расширившуюся трещину.

— Я же говорил, — с упрёком произнёс Ламертин. — Резкие движения.

Где-то сверху Рейв резко рыкнул. Амулет в руках Лаэра тихо рассыпался. Не вспыхнул. Не взорвался. Просто развалился на несколько осколков – и один из них, самый маленький, звякнув, упал между камней. Я смотрела на это и почему-то подумала, что всё происходящее выглядит подозрительно буднично. И смешно. Лаэр выглядел совершенно обескураженным, рассматривая свою пустую ладонь. А я залилась таким хохотом, что меня согнуло пополам а из глаз выступили слезы.

— Самый умный да, — выдыхаю я сквозь спазмы хохота. — Видел бы ты свое лицо.

Смех вымотал меня до странного ощущения уюта. Я вдруг подумала, что надо бы расстелить плед. И что еда, наверное, осталась в корзине. И что солнце сегодня слишком уж приятно светит – приглашая расслабиться. Эта мысль показалась настолько естественной, что я даже не стала за неё цепляться.

Лаэр поднял голову. А я посмотрела на своего мужа.

— Ладно, сломал и сломал, — я легонько хлопнула Лаэра по плечу. — Единственный подарок за столько лет совместной жизни, подумаешь.

Я огляделась вокруг, позволяя себе на секунду расслабиться. Каньон, раскинувшийся по сторонам, выглядел до неприличия умиротворённо: сочная зелёная трава, цветущие деревья, поющие птички. Всё было настолько идеально, что казалось… нарисованным. Как открытка, выставленная на витрине магазина, еще не знавшая жирных пальцев и пыли.

— Элира, он не подлежит восстановлению, — пробормотал Лаэр.

— Как и наши отношения, дорогой, — пробормотала я себе под нос, уже разворачивая клетчатый плед.

Я нашла удачное местечко и расстелила его сама, пока мой муж – удивительно беспомощный для человека с таким серьёзным лицом – растерянно топтался возле корзины с едой.

— Давай уже, — махнула я ему рукой. — Было и было. Тащи сюда корзину.

Он послушно подошёл и присел. И только сейчас я вдруг поймала себя на странной мысли: Лаэр был абсолютно чуждым всей этой красоте. Как чужеродный предмет, случайно забытый в кадре. Я со вздохом начала раскладывать еду, расставляя тарелки. Фрукты – сюда. Булочки – туда. Всё выходило слишком аккуратно.

И вдруг меня кольнуло. Я замерла с тарелкой в руках. Мы… сколько лет женаты? Я не могу вспомнить. И как познакомились вспомнить не могу, и как свадьбу сыграли. Моя рука с очередной тарелкой замерла. Разве не странно, что у меня нет этих воспоминаний. Я напряглась, пытаясь откопать в своей памяти хоть какие-то события, кроме этого пикника и разбитого амулета. Тарелка в моих руках будто слегка раздвоилась. Как плохо сфокусированное изображение.

— О! А вот и наши гости! — радостно объявил Лаэр.

Голос неприятно резанул по ушам. Тарелка снова приняла приличный вид. Я подняла голову. К нам приближались двое: мальчик лет пяти и высокий мужчина с тёмными волосами. Мальчик выглядел отвратительно с первого взгляда – как тот самый ребёнок, который обязательно кинет петарду в унитаз, если у него будет возможность. А мужчина…

У меня перехватило дыхание. Сердце дёрнулось и ускорилось, внутри возникло странное, тянущее чувство – не страх, не радость. Томление. Совершенно неуместное. Я сглотнула.

— Разве не странно встречаться с деловым партнёром на пикнике? — тихо спрашиваю я, наклоняясь к Лаэру. — И что у вас вообще за общее дело?

Он смотрит на меня с лёгким раздражением.

— Не забивай свою чудесную голову, Элира, — сухо отвечает Лаэр и тут же поворачивается к гостям. — Рейв, Ламертин, вы как раз вовремя! Мы только пришли.

Мужчина приблизился и поклонился. Не отрывая от меня пристального взгляда, на дне которого клубилось что-то странно притягательное, сказал со сдерживаемой улыбкой:

— Рад встрече, леди Элира.

Я машинально протянула руку. Он коснулся её губами. Меня будто ударило током. Разряд прошелся, казалось до самых пяток. Я резко вдохнула и посмотрела на Лаэра – тот, как ни в чём не бывало, продолжал раскладывать еду. Фрукты. Мясо. Булочки. Сыр. Всё строго по порядку. Я почувствовала, как мои щеки предательски краснеют.

— Я… тоже рада видеть вас, — бормочу я, не поднимая глаз. — И вашего очаровательного племянника.

И тут мне прямо в лоб прилетает какой-то снаряд. Я растерянно моргаю и вижу как кусок сыра падает прямо к мои ногам. Мальчик смотрит на меня серьёзным, слишком взрослым взглядом – с откровенным вызовом.

— Ой, тёть, — ухмыляется он. — Вам бы поосторожнее. Вы прямо на линии огня стоите.

Я открываю рот, но от возмущения даже не могу найти слов.

— Простите его, леди, — Рейв шагает ближе, забирая салфетку и аккуратно стирая следы сыра с моего лба. — Он ещё слишком мал для обучения манерам.

От его прикосновения становится слишком… правильно и уютно. И слишком неправильно одновременно.

— Надеюсь, когда-нибудь этот сорванец поймёт, как вести себя в обществе.

Я отступаю на шаг и спотыкаюсь о камень, которого секунду назад там не было.

— Всё готово! — бодро объявляет Лаэр. — Давайте уже приступим к еде!

Мы расселись. Рейв опускается рядом со мной. Слишком близко. Его колено почти касается моего, и это кажется… естественным. Как-будто так и должно быть. Ламертин устроился напротив. Он развалился на пледе с видом человека, которому всё это очень нравится.

— Какой чудесный день, — замечает он, осматриваясь. — Прямо жить хочется.

Мальчик переводит взгляд на меня. В его глазах нет ни капли веселья, ни капли детского восторга, Он смотрит внимательным, напряженным взглядом. На секунду мне кажется что он намного старше. Но это ощущение быстро проходит.

— А ты знаешь, тёть, — говорит он внезапно, — что такие места обычно выбирают те, кто хочет забыть?

Я замираю с булочкой в руках.

— Что забыть? — тупо переспрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Ну… себя. Или других. Или что они вообще здесь делают.

Я сглатываю. Отводя глаза от странного мальчика и продолжаю механически жевать еду. Она выглядела идеально, но я совершенно не чувствую ее вкуса.

Глава 13.

Рейв сидит слишком близко. Это, конечно, не на первом месте в рейтинге доказательств того, что тут происходит какая-то неведомая фигня, но сложно не заметить, как плечо делового партнёра моего мужа почти касается моего. И я почему-то совершенно не хочу отодвигаться. Вместо этого чувствую, как щёки упрямо заливает румянец.

Поворачивать голову к Рейву я не хочу категорически, зато то и дело бросаю взгляды на Лаэра. А он сидит – как гора невозмутимости – и тупо жуёт эти безвкусные куски еды. Более того, я с отчётливым ужасом понимаю: всё внутри меня буквально кричит и молит о том, чтобы придвинуться к Рейву ещё ближе.

Это бесит. Бесит невозмутимый вид моего мужа. Бесит беспардонная близость и бесхитростность его коллеги. Но больше всего – до белого каления – бесит моя собственная реакция. Приятное томление растворяется волной раздражения. Я резко разворачиваюсь к Рейву и пыхчу, как закипающий чайник:

— Ты всегда так сидишь? — с возмущением смотрю в его невероятные янтарные глаза.

— Как? — спрашивает он с интересом, приподнимая бровь.

Боги, как красив. Я мысленно даю себе пощёчину, пытаясь выбить из головы совершенно ненужные мысли.

— Близко! — с трудом удерживаюсь, чтобы не заорать. — Ещё пару миллиметров – и ты сядешь на меня!

Он слегка наклоняет голову. В его взгляде мелькает удовлетворение, а где-то на дне глаз начинают плясать смешинки.

— Я бы предпочёл другую позицию.

Я давлюсь яблоком и начинаю кашлять так, будто сейчас через рот выйдет вся моя гортань. Рейв аккуратно хлопает меня по спине.

— Это… это… — выдавливаю я, когда приступ наконец отступает. — Очень информативно. Спасибо.

— Не за что, — с лёгкой улыбкой отвечает он.

Я сверлю его взглядом и понимаю, что нахожусь в миллиметре от того, чтобы заорать ему прямо в лицо. Перевожу взгляд на Лаэра. Он, не обращая на нас ни малейшего внимания, методично режет хлеб. Куски получаются идеально ровными. Все. До одного. Да что, чёрт возьми, происходит?

Это какой-то горячечный сон человека с температурой под сорок. Я смотрю, как нож Лаэра медленно и механически скользит по буханке. Один кусок. Второй. Третий… С каждым движением злость внутри меня закипает, превращаясь в почти раскалённую лаву.

— Ты всегда так режешь? — спрашиваю я с нехилым таким наездом, заметно повышая голос.

— Как? — он даже не поднимает глаз.

— Как по линейке. Как робот. Настолько аккуратно, что аж тошно! — на последнем слове мой голос срывается.

— Аккуратность – признак уважения к процессу, — сухо отвечает Лаэр.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и загасить волну злости, настойчиво рекомендующую мне швырнуть что-нибудь ему в лицо.

— К хлебу? — сквозь зубы цежу я. — Признак уважения к резке хлеба?

— К жизни, — отвечает он, поднимая на меня глаза и добродушно улыбаясь.

Я моргаю изо всех сил, сдерживая поток нецензурной брани, рвущийся наружу.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я перевожу взгляд на Рейва. Он едва заметно усмехается – будто вся эта ситуация кажется ему таким же цирком абсурда. Этот крошечный жест немного остужает мой гнев. Я поворачиваюсь к мальчику, который развалился на пледе и с ленцой наблюдает за происходящим.

— А ты, — изо всех сил стараюсь сделать голос дружелюбнее, — будешь есть?

— Я уже ел, — отвечает он, глядя на меня немигающим, слишком взрослым взглядом.

— Когда? — я теряюсь. Я точно видела, что он не прикасался к еде.

— Потом, — с лёгкой улыбкой говорит он.

— Это не ответ.

— Это перспектива, — пожимает он плечами и ложится на плед, умиротворённо уставившись в небо.

Я закрываю глаза и изо всех сил концентрируюсь на дыхании. Что, ради всех богов, здесь происходит? Почему люди вокруг меня ведут себя так, будто слегка – или не слегка – двинутые? Кажется, единственный нормальный человек на этом пикнике – я. Отчаянно стараюсь не потерять этот статус, устроив здесь погром. Делаю несколько глубоких вдохов, загоняя злость куда-то очень далеко.

Когда я открываю глаза, солнце стоит чуть ниже. Хотя я уверена: только что оно было прямо над головой.

— Ладно, — говорю я, собираясь. — Кто-нибудь ещё заметил, что всё вокруг странное? Даже время ведёт себя ненормально.

— Нет, — мгновенно отвечает Лаэр.

— Да, — одновременно с ним говорит Рейв.

Мы смотрим друг на друга.

— Что именно ты заметил? — спрашиваю я.

— Оно не идёт, — спокойно отвечает Рейв. — Оно повторяется.

— Глупости, — отрезает Лаэр. — Ты просто устала.

— Я вижу одну и ту же птицу уже третий раз, — добавляет Рейв. — Она летает по одному и тому же маршруту. Снова и снова.

Я поднимаю голову. Птичка действительно пролетает над нами. Я уверена, что уже слышала этот щебет совсем недавно. Замираю, не отрывая взгляда от неба.

— Это совпадение, — говорю я, и собственный голос звучит неуверенно.

— Конечно, — бодро соглашается Ламертин. — Как и то, что ты уже четвёртый раз кладёшь булочку на одну и ту же тарелку.

Я медленно опускаю голову и смотрю на свою руку. На тарелку. Булочки лежат аккуратной горкой. Не помню, как клала ни одну из них. Возникает отчётливое ощущение, что сама реальность надо мной глумится.

— Ламертин… — медленно говорю я. — А ты вообще ешь?

— Нет, — радостно отвечает он, переворачиваясь на живот. — Но мне нравится смотреть.

— На что?

— Как ты стараешься вести себя нормально, — фыркает он.

Я растерянно перевожу взгляд на Лаэра и вдруг понимаю, что не могу вспомнить, как он выглядит, когда не сидит здесь. Не на пикнике. Не с ножом в руках. Не с этим выражением лица.

— Ты всегда такой? — тихо спрашиваю я. — Тебя вообще не волнует то, что происходит? Почему ты так спокоен?

— Элира… — он хмурится.

— Нет, правда. — Я поднимаюсь. Плед подо мной на секунду… проваливается, будто под ним ничего нет. — Скажи хоть что-нибудь не идеально правильное.

— Я не понимаю, что ты…

— Соври, — перебиваю я. — Просто соври.

Он открывает рот. И не говорит ничего. Ни звука. Я вижу, как его губы двигаются, но по ушам бьёт оглушительная тишина. Кажется, я больше не слышу ни пения птиц, ни шелеста листьев. Ничего. Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Рейв.

— Я здесь, — отвечает он сразу. Слишком быстро. Почти одновременно с моим голосом.

— Скажи мне… — я запинаюсь. — Скажи мне что-нибудь неправильное.

Он усмехается.

— Ты мне нравишься не по правилам.

Мир вокруг дёргается рябью. Не образно – физически. Деревья вытягиваются, как отражение в кривом стекле. Птица в небе замирает и рассыпается на чёрные точки. Я вдыхаю – воздух обжигает лёгкие холодом.

— Это не пикник, — говорю я вслух. — Это… ловушка.

Ламертин медленно встаёт.

— Умница, — говорит он почти вежливо, с интонациями, совершенно неуместными для ребёнка. — А теперь посмотри под плед.

Я заторможено наклоняюсь и приподнимаю край пледа. Трава под ним исчезла. Там сухая, растрескавшаяся земля. И кости. Выбеленные временем, отполированные ветрами, впаянные в почву. Я отшатываюсь и падаю назад, но продолжаю отползать, не в силах остановить тело и панику, полностью вышедшую из-под контроля.

— Хватит! — кричу я в отчаянии. — Мне это не нравится!

— Элира, — Лаэр снова обретает голос, но теперь он звучит абсолютно механически. — Не надо…

— Ты не мой муж! — кричу я ему в лицо, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я даже не знаю, был ли он у меня когда-нибудь!

Он вздрагивает. Его лицо идёт трещинами, как разбитая фарфоровая чашка.

— А ты, — я поворачиваюсь к мальчику, — ты не ребёнок! Кто угодно, но не ребёнок!

Он ухмыляется. Улыбка растягивается слишком широко – так, будто губы вот-вот треснут.

— Никогда им не был.

Я закрываю глаза. Не хочу быть здесь. Это всё ненастоящее. Я изо всех сил напрягаюсь, пытаясь нащупать реальность. И слышу вой и визг, поднимающийся вокруг. Я резко открываю глаза – и вижу, как мир рвётся, словно старая истлевшая ткань.

Глава 14.

Первой возвращается боль. Она не резкая – тупая, тяжёлая, расползающаяся по телу, как будто я упала плашмя в огромный бассейн. Камень впивается в щёку. Земля под ладонью сухая, шершаво-жёсткая.

Я делаю глубокий вдох. Воздух пыльный, холодный, царапает горло. Уровень дискомфорта по всем фронтам настойчиво сигнализирует, что сейчас вокруг меня реальность. Хорошо, наверное.

Открываю глаза. Никакой травы. Никаких деревьев. Никакого пледа. Вокруг меня выжженные холмы, серые, ломаные, как будто мир здесь кто-то однажды согнул и забыл разогнуть обратно. Земля растрескалась, будто кожа старика. Ветер гоняет пыль, и она тихо шуршит, забиваясь в складки одежды.

— Элира…— голос раздается прямо в моей голове. Глубокий и низкий, такой уже родной, что сердце щемит от узнавания.

Резко поворачиваю голову. Рейв лежит чуть в стороне, все такой же нечеловечески огромный и крылатый. Его чешуя потускнела, будто покрылась серым налётом пыли. Один янтарный глаз открыт и смотрит на меня внимательно. Живой. Хоть и все такой же драконистый. Я выдыхаю так резко, что у меня кружится голова.

— Я здесь, — хриплю я, пытаясь изобразить улыбку на растрескавшихся губах. — Я здесь, мой мрачный красавчик.

Он фыркает – слабо, но узнаваемо. Тёплая волна воздуха проходит по мне, как доказательство его присутствия. Я с трудом поднимаюсь, колени подгибаются. Подхожу ближе. Несмело прикасаюсь к его морде кончиками пальцев, чувствуя уже знакомое тепло и твердость его чешуи. Из моих глаз опять начинают течь слезы. Я прижимаюсь к нему изо всех сил, стараясь обнять каждой клеточкой своего тела. Сквозь рыдания я слышу, как он тихонько фырчит.

— Все хорошо — рокочет у меня голове — все закончилось.

Когда рыдания чуть стихают, я отлепляюсь от дракона и оглядываюсь вокруг. И только сейчас замечаю великолепный рельеф местности, в которой мы находимся. Если бы это было декорациями, то безусловно к фильму ужасов. Или фильму-катастрофе. Сначала я замечаю только одну кость – выбеленную и гладкую. Потом череп, наполовину ушедший в землю. Дальше – спутанные ребра, остатки одежды, проржавевшие застёжки. Всего этого так много, что у меня в очередной раз перехватывает дыхание. Горло сжимается.

— Это… — начинаю я и не могу закончить.

— Те, кто не вышел, — говорит Рейв. Его голос глухой. — Или вышел слишком поздно.

Я сглатываю.

— Они тоже видели… — делаю неопределённый жест. — Что-то своё?

— Да.

Я молчу. В голове всё ещё эхом отдаётся кокетливый голос Рейва-человека. Пикник. Тепло. Неприлично близкое плечо. Меня передёргивает. Чуть дальше я замечаю темный силуэт. Лаэр сидит на камне. Слишком ровно, как будто каждая мышца в его теле напряжена до предела. Руки сложены на коленях, взгляд устремлён в пустоту.

— Он жив? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Рейв. — Но он всё ещё там.

Я ковыляю ближе к Лаэру и присаживаюсь прямо на траектории его взгляда. Каким бы раздражающим он ни был, я надеюсь он выберется оттуда. Не знаю человека, который заслуживает подобного.

— Лаэр?

Он моргает. Медленно. Его взгляд медленно проясняется и фокусируется на мне. Лаэр делает тихий выдох сквозь сжатые зубы. Его передергивается и тело на секунду обмякает, теряя свою идеальную балетную осанку.

— Закончилось? — спрашивает он без интонации.

— Да, — киваю я. — Всё закончилось.

Он опускает взгляд.

— Я… — он запинается. — Я всё делал правильно.

Меня пробивает жуткий холодок. Я отвожу взгляд и пытаюсь судорожно найти слова. Лаэр говорит без эмоционально, но выглядит как сломанная кукла избалованного ребенка. Мне кажется, ему так больно, что его просто выворачивает наизнанку.

— Иногда этого недостаточно, — говорю я тихо, возвращая на него взгляд.

Он кивает. И снова расправляет плечи начиная медленно подниматься. Я тоже встаю и замечаю Ламертина. Он парит поодаль почти в своем привычном виде. Но не совсем. Призрак выглядит изможденно. Его контуры размыты, лицо усталое и будто сползшее вниз, как плавящаяся восковая маска.

— Ты знал, — говорю я.

— Я подозревал, — отвечает он. — Но ты всё равно пошла бы.

— Да, — признаю я. — Но могла бы умереть.

— Могла, — спокойно соглашается он. — Как и все они.

Я снова смотрю на кости и не понимаю.

— Ламертин, почему я вышла? — я чувствую мне нужно знать.

Ламертин подлетает ко мне поближе и смотрит внимательно.

— Потому что ты не захотела, чтобы было удобно, — отвечает он. — Ты захотела, чтобы было правдиво. Сложный ты человек, Элира. И мир под тебя создать непросто.

Я закрываю глаза на секунду. Ветер воет между холмами, засыпая следы, будто мир торопится стереть это место.

— Ну и учти — интонации в голове Ламертина снова приобретают надменные нотки — у других не было такого помощника, как я.

— Да уж — я хмыкаю — Этот ребёнок чуть не довёл меня до рукоприкладства.

В мою голову проникает рокотание драконища:

— Нам нужно идти, — говорит Рейв. Его крыло чуть дёргается. — Здесь небезопасно.

Я киваю. Делаю шаг. Потом ещё один. И понимаю: самое страшное было не в иллюзии. А в том, что часть меня почти согласилась остаться. Я сжимаю пальцы, ощущая боль – настоящую, честную – мы идем дальше.

Глава 15.

Шанкрааш не встретил нас ни стенами, ни воротами. Он просто начался.

Сначала камни под ногами стали ровнее. Потом - старше. Не обтёсанные, нет, а именно старые: потёртые тысячами шагов, вдавленные в землю так глубоко, будто город устал сопротивляться времени и просто позволил ему лечь сверху.

— Это он? — спросила я, озираясь.

Вокруг были холмы, обломки скал, редкие сухие кусты. Никакого города. Ни тебе башен, ни домов, ни даже приличной вывески «Добро пожаловать, выживет сильнейший». Рейв пролетел низко, почти касаясь крылом земли. Его тень легла на камни – и на секунду мне показалось, что так и должно быть. Будто кадр сменился, и я увидела десятки таких теней, ложащихся то тут, то там, скользящих по этим же камням в другое время.

— Да, — отозвался он у меня в голове. — Он был стёрт с лица мира во время прорыва.

— Понимаю, — пробормотала я. — У меня после последних событий примерно такие же планы на жизнь.

Лаэр шёл впереди, внимательно и молчаливо глядя под ноги. Слишком внимательно. После иллюзии он стал тише – будто внутри него кто-то выкрутил ручку громкости почти до нуля. Казалось, он полностью ушёл в себя, напряжённо думая о чём-то своём. Мне это не нравилось.

Он и раньше не получил бы титул «болтушка недели», но за последний час пути он практически онемел. Я ловила себя на том, что присматриваюсь к его спине, к ровному ритму шагов, к тому, как он держит плечи – слишком собранно, как человек, который старается не дать чему-то вырваться наружу. Не могу даже представить, какие мысли крутятся у него в голове.

Ещё один молчун напрягал меня не меньше. Ламертин парил рядом, подозрительно молчаливый. Это само по себе выглядело тревожным симптомом.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила я. — Обычно ты комментируешь даже мои вдохи.

— Я наслаждаюсь моментом, — ответил он. — Редко удаётся наблюдать, как вы все дружно маршируете к критически переломной точке. Смакую красоту момента.

— Ободрил, — кивнула я. — Спасибо, очень вовремя.

Город начал проступать не сразу. Сначала линии. Прямые углы там, где их не могло быть в естественных условиях. Каменные выступы, слишком симметричные, чтобы быть случайными. Потом – провалы. Полузасыпанные проходы, лестницы, уходящие в никуда, обрушенные арки.

Я с неприятным холодком поняла, что большая часть города действительно была стерта. Не разрушена – именно стерта. Шанкрааш находился под землёй, и земля медленно, терпеливо пыталась его съесть, слой за слоем, как нечто лишнее и забытое.

— Здесь были дома, — сказала я, присев и проведя рукой по каменному краю, едва выглядывающему из песка. — Улицы. Люди.

— Были, — подтвердил Рейв. — До того, как город решил спрятаться.

— Интересное решение, — заметила я. — Обычно так делают дети или трупы.

Лаэр остановился.

— Здесь, — сказал он.

Я подошла ближе. Перед нами был провал – не яма, а аккуратно обвалившаяся воронка. Камни лежали слоями, как слоёный пирог, щедро присыпанный пылью.

— И что здесь было? — спросила я.

Лаэр присел, убрал несколько камней, обнажая гладкую поверхность с выбитыми символами.

— Вход, — ответил он. — В хранилище.

— В сокровищницу? — оживилась я.

— В библиотеку.

Я разочарованно вздохнула.

— Ну конечно. Как я могла надеяться на золото.

Ламертин хмыкнул.

— Для некоторых знания и есть золото, — сказал он. — Особенно если знать, как ими пользоваться. — Он выразительно постучал себе по виску.

Я фыркнула. Мы спускались осторожно. Камни осыпались, земля норовила поехать под ногами. Я всё время ловила себя на том, что прислушиваюсь: не к шагам, а к самому пространству, будто оно может в любой момент решить, что мы здесь лишние.

Рейв держался выше, освещая путь отражённым светом – его чешуя отливала тусклым янтарём, будто впитывала остатки дня. Проход был достаточно широким, чтобы здесь мог пройти целый дракон. В городе драконов это, впрочем, выглядело скорее нормой, чем поводом для удивления.

Под землёй было холоднее. И тише. Не той уютной тишиной библиотеки, где слова просто ждут своего часа, а глухой, давящей – как будто слова здесь давно прозвучали, поняли, что их никто не услышит, и ушли, хлопнув дверью.

Помещение открылось неожиданно. Огромное круглое пространство. Казалось, время почти не тронуло его. По кругу стояли стеллажи, расходясь во тьму, как лучи от центра. Пол был завален землёй, обломками, гнилыми остатками переплётов.

— Ну, — сказала я, оглядываясь. — По крайней мере, нас здесь пока не пытаются убить.

— Пока, — уточнил Ламертин.

Я наклонилась и подняла первый попавшийся предмет. Книга рассыпалась у меня в руках, оставив лишь тёмную пыль.

— Кажется, читательский билет просрочен, — пробормотала я.

Но не всё было уничтожено. Недалеко от центрального стола стояли каменные контейнеры, стянутые металлическими обручами. На каждом обруче угадывались символы, переливающиеся мягким золотым светом. Эта подсветка отчётливо намекала, что царапины не декоративные, а магические – и предназначены защищать содержимое от посторонних. Возможно, даже от времени.

Лаэр уже был возле них. Он методично изучал каждый обруч, полностью погружённый в процесс. Со стороны выглядело так, будто он нашёл свою самую большую страсть прямо здесь и сейчас. Удивительно, но это меня не радовало.

— Думаешь, в этих ящиках что-то важное для нас? — спросила я.

Он ответил не сразу – будто смысл моих слов пробирался к нему сквозь плотную толщу мыслей.

— Да, — сказал он наконец. — Больше негде.

Ящики выглядят так, будто их никто не открывал с тех самых пор, как город решил умереть красиво. Каменные, тяжёлые, с металлическими обручами, в которые были вбиты знаки. Приглядевшись, я все же поняла, что это именно знаки, а не царапины. И что-то подсказывает мне, что это не элемент декора, а скорее послание «руки прочь!».

— Ну что, — говорю, разминая пальцы как заправский взломщик. — Кто у нас сегодня нарушает покой древних цивилизаций?

Лаэр даже не улыбается. Он стоит перед ближайшим контейнером, словно перед алтарём, и рассматривает символы с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, внезапно нашедших смысл жизни. Или удобное оправдание для всего.

— Эти печати не защитные, — говорит он. — Они… ограничивающие.

— Отлично, — вздыхаю. — То есть если мы сделаем что-то не так, нас не убьёт. Нас просто… ограничит. Очень обнадёживает.

Рейв приближается очень аккуратно, стараясь не задеть ничего по пути. Что с его габаритами на удивление дается ему довольно успешно. Я чувствую его напряжение кожей, спиной, чем угодно, кроме головы. В голове странно пусто. Он молчит. И это молчание ощущается… необычным.

— Тебе плохо? — спрашиваю тихо.

— Нет, — отвечает он после паузы. — что-то не так.

Очень информативно. Я вздыхаю и отвлекаюсь на нашего карманного призрака. Ламертин кружит над контейнерами лениво, почти равнодушно, но я уже знаю – если он делает вид, что ему всё равно, значит, ему очень интересно.

— Не тяните, — бурчит дед. — Это не ловушка. По крайней мере, не в том смысле, на который вы надеетесь.

— Я ни на что не надеюсь, — парирую я. — Я просто хочу открыть хотя бы один ящик и не умереть. Планка низкая.

Лаэр осторожно проводит пальцами по обручу. Знаки отзываются слабым светом – будто вся цепочка символов делает медленный выдох.

— Они реагируют на намерение, — информирует он нас. — Не на магию.

— Прекрасно, — бормочу я. — Потому что с намерениями у нас всё стабильно плохо.

Лаэр закрывает глаза. Я на всякий случай отступаю на шаг, в любой момент готовая нырнуть за хвост своего любимого дракона. Свет от знаков не усилился. Он будто сместился. Знаки на обруче поменялись местами – не резко, не эффектно, а неловко, как если бы кто-то внутри долго колебался, а потом всё-таки уступил.

Металл щёлкает. Тихо. Почти извиняясь.

— О, — это десять из десяти по шкале удивления, я уж думала нас тут сожжет заживо. — Сработало.

— Один открыт, — подтверждает Лаэр. — Остальные… не сейчас.

Мне этого было более чем достаточно. Внутри нет ни одной драгоценности: ноль монеток золота, ни одного свитка с драматичным пророчеством и камней на десятки каратов тоже не наблюдается. не было золота. Там лежит каменная плита. Плоская, гладкая, покрытая неглубокой резьбой. Схема. Не карта с обозначение «вы здесь». Что-то больше похожее на последовательность. Линии закручивались по ней, перемежаясь с крупными кляксами узлов.

— Это… — я пытаюсь подобрать слова. — Это не место.

Ламертин наконец перестает изображать равнодушие и зависает над плитой.

— Конечно, не место, — говорит он. — Это путь.

Рейв смотрит на схему не отрываясь. Я чувствую, как внутри него что-то натягивается – не болью, не страхом. Узнаванием? Нет. Скорее… откликом. Как когда слышишь мелодию, которую никогда раньше не знал, но почему-то она цепляет буквально за рёбра.

— Что это за путь? — спрашиваю я.

Ламертин поворачивается ко мне и это редкий момент его режима серьезного мудреца.

— Так водили молодых, — говорит он. — Тех, кто начинал застревать.

Я замираю.

— Застревать?

— В форме, — поясняет он спокойно. — Когда дракон перестаёт возвращаться. Когда вторая ипостась становится единственной.

Ламертин на секунду замолкает, сделав круг над нашей находкой.

— Это последнее, что они сохранили, — медленно проговорил он. — Не город. Не власть. Не оружие.

Лаэр смотрит на плиту завороженно, почти жадно.

— Способ не потерять себя.

Неприятный тревожный холодок опять пробежался по моему позвоночнику. Подземная библиотека, погребённый город, путь, по которому больше никто не ходит. И мы.

— И где начинается этот путь? — продолжаю допытываться я.

Ламертин улыбается. В последнее время его улыбки не вызывают во мне ничего, кроме желания бежать подальше.

— Не здесь, — говорит призрак медленно, смотря прямо на меня. — И не близко.

Я выдыхаю обреченно.

— Ну конечно.

Голос Рейва гудит в моей голове приятной вибрацией. Но слова, которые он говорит, мне совсем не нравятся.

— Хватит, не иди, — рычит он.

Я смотрю на плиту. На схему. На путь, которого больше не существует.

— Ты издеваешься? — максимально эмоционально отвечаю этой хитромудрой рептилии. — Мы уже в подземной библиотеке мёртвого города. Отступать сейчас – просто некрасиво.

Рейв только недовольно повел мордой, излучая досаду и недовольство. Видимо понял, что спорить бесполезно, поэтому медленно направился на выход. Мы последовали за ним.

И вдруг замечаю, как что-то внутри дергает меня. Буквально начинает вести как нить. С тревогой смотрю вокруг – мы уже практически вышли из хода в библиотеку. Тени на стенах кажутся странными.

— Что за… — начинаю я и буквально проглатываю остальные слова. Звук запаздывает на миллисекунды.

— Рейв! Там прорыв! — я начинаю бежать к выходу и дракону, который уже шагнул наружу.

Глава 16

Я вылетаю наружу первой. Следом – Лаэр. Над нами, почти задевая потолок прохода, выскальзывает Ламертин. Солнце бьёт по глазам так резко, что на секунду мир превращается в белое пятно. Я моргаю и вижу Рейва. Он припал к земле, распластавшись между выходом и открытым пространством, как живая преграда. Крылья полуразвернуты. Шея вытянута. Всё его тело в напряжении, таком плотном, что воздух вокруг будто сжимается.

И воздух действительно сжимается. Прямо перед выходом из Шанкрааша пространство начинает густеть, как перегретый воздух над огнём. Камни под ногами дрожат – не сильно, но достаточно, чтобы понять: это не иллюзия. Будто по ту сторону кто-то ворочается, примеряется, выбирает момент.

— Элира, уходи, — ревёт в моей голове голос Рейва.

Я даже не оборачиваюсь. Подбегаю ближе, чувствуя, как с каждым шагом что-то внутри натягивается как струна. Рейв расправляет крылья полностью. Тень от них накрывает нас всех. Пространство рвётся. Как старая ткань, истёртая до нитей. По краям трещины вспыхивают тёмные всполохи, воздух выворачивается наизнанку, и у меня перехватывает дыхание от понимания: это очень серьезно. Это из тех прорывов, про которые в книге Ламертина было написано что-то вроде «если вы это читаете – вы уже мертвы».

Я делаю шаг вперёд, становясь между Рейвом и трещиной.

— Элира, — голос Рейва больше походит на звериное рычание. — Не подходи.

— Я должна, — отвечаю спокойно. — Ты не справишься один.

Я вытягиваю руку. Пальцы дрожат, но я чувствую границу. Тонкую, как плёнка. Если сейчас не схватить – она лопнет.

— Сейчас, — говорю я. — Вместе.

Рейв глухо рычит. Он встаёт на задние лапы, и его крылья с силой разрезают воздух. Удар такой, что меня едва не сбивает с ног. Волна давления проходит по телу, заставляя согнуться, но я удерживаюсь. Рядом становится Лаэр.

— Я помогу, — говорит он тихо. — Говори, что делать.

Шансы-то, если подумать, у нас неплохие – полный комплект: дракон, маг и проводник. По совместительству – магнит для проблем. Но думать некогда.

Прорыв взрывается. Мир вскрывается с визгом, от которого сводит зубы. Воздух проваливается внутрь себя, и из разрыва хлещет искорёженная плоть – тени, формы, которые не должны существовать, не имеют правильных очертаний.

Чёрные, склизкие жгуты вырываются наружу, хлещут по камням, оставляя прожжённые следы. Меня прошибает холодом. И Рейв наконец выпускает свою магию. Он пропускает ее через меня – золотой поток прошивает тело насквозь. Я задыхаюсь, потому что это слишком много, слишком ярко, слишком живо. Мир сужается до боли, света и рыка.

Я никогда не видела его таким. Он не защищает. Он давит. Его движения становятся резкими, тяжёлыми. В них больше инстинкта, чем разума. Одна сплошная ярость.

— Рейв! — кричу я. — Не так!

Он не отвечает. Я чувствую его эмоции слишком сильно. Желание разорвать, уничтожить, стереть всё, что по ту сторону. Это не про меня. Но зверь, кажется, уже не различает тонких границ.

— Элира! — Лаэр хватает меня за плечо. — Сосредоточься!

Я задыхаюсь, но киваю.

— Пропусти магию через меня! — кричу я ему, перекрывая визг из разрыва.

Лаэр делает это сразу. И я понимаю, что больше не стою. Я вишу. Два золотых потока прошивают меня, удерживая в вертикали, пока ноги бесполезно скользят по камням. Огромное щупальце вырывается из трещины, слепо мечется, не успев вытянуть всё тело. Оно почти достаёт до меня.

Но прорыв начинает схлопываться. С ревом и хрустом. Как если бы мир с силой захлопнул дверь. Щупальце обрывается и с чавканьем падает на землю. Дёргается в последний раз и замирает. Лаэр резко вплетается в место разрыва. Его магия грубая, жёсткая – она не лечит, она фиксирует края разрыва, не даёт реальности расползтись снова.

Глухой удар. Тишина падает мгновенно. У меня звенит в ушах и я обессиленно падаю на колени. Рейв стоит надо мной. Дышит хрипло, тяжело. Я поднимаю голову – и замираю. Глаза всё ещё янтарные. Но взгляд… чужой.

— Рейв, — зову я тихо.

Он не слышит. Я чувствую, как ко мне подходит Лаэр и протягивает мне руку. Я хватаюсь – и в тот же миг по коже прокатывается волна чистой ярости. Дикий рёв разрывает воздух. Рейв встаёт на задние лапы. Крылья взмывают вверх. Его взгляд – пылающий, направленный прямо на Лаэра.

— Нет! — кричу я. — Рейв! Прекрати!

Я вскакиваю между ними, не понимая, откуда беру силы. Рейв замирает. Секунда. Другая. Потом он резко опускается на все лапы, будто сам себя отдёргивает от края.

— Я… — начинает он.

И замолкает. Лаэр смотрит на него молча.

Меня передергивает от страха, я чувствую, как слезы подступают к глазам. Человеческое в Рейве уходит быстрее, чем мы идем за ним.

Если вам нравится история, не забудьте поставить звезду - это помогает книге найти новых читателей.️

Глава 17.

Мы выходим из Шанкрааша молча. Каждое слово сейчас звучало бы либо фальшиво, либо слишком громко. Камни под ногами снова становятся обычными – не древними, не хранящими память о падших городах. Просто камни. Пыль и ветер.

Рейв идёт впереди. Вернее – движется. Его крылья сложены плотнее обычного, хвост едва заметно задевает землю. Он не смотрит на нас. И не говорит. Лучше бы он рычал. Его молчание давит сильнее любого звука – плотное и вязкое, как будто мне на плечи навалилась огромная каменная плита.

Мы отходим не больше чем на пару сотен шагов, когда Рейв вдруг останавливается. Как будто просто понимает, что дальше идти не нужно.

— Здесь, — говорит он в голове глухо. — Рядом.

Я ощущаю это сразу после его слов. Как слабое давление под кожей. Не прорыв – след. Как будто кто-то часто проходил здесь, и мир до сих пор помнит их тяжёлую поступь. Лаэр приседает, проводит ладонью по земле.

— Да, — говорит он. — Я чувствую остаточный след.

— Логично, — бурчу я. — Всё самое неприятное всегда начинается «где-то рядом».

Ламертин парит чуть в стороне, непривычно тихий.

— Они не водили далеко, — говорит он. — Молодых не таскают через полмира. Им показывали путь… и возвращали. Пока могли.

Я оглядываюсь. Камень здесь темнее, слоистый, будто его когда-то ломали изнутри. В одном месте скала образует естественный навес – почти вход. Не пещера, но что-то очень похожее на неё.

— Там, — говорю я, сама не до конца понимая, откуда знаю.

Мы решаем не идти дальше сегодня. Не потому, что устали – хотя и это тоже. Просто все понимают: если шагнуть туда сейчас, дороги назад уже не будет. А нам нужно хоть немного… тишины. Мы разбиваем лагерь ниже по склону. Самый обычный: огонь, сухая еда, минимум слов.

Рейв ложится чуть поодаль. Я ловлю себя на том, что всё время смотрю на его силуэт. Проверяю: дышит ли ровно, не напряжены ли крылья. Как будто он может исчезнуть, если я моргну. Когда огонь догорает, Лаэр подходит ко мне.

— Я не хотел говорить это там, — начинает он. — Но и молчать не могу.

— Если ты сейчас скажешь что-то умное и пугающее, — устало говорю я, — я тебя укушу.

Он криво усмехается.

— Я скажу простое. — Он смотрит мимо меня, куда-то в темноту.— Сегодня он не остановился. Ты его остановила.

Я молчу.

— Это не упрёк, — быстро добавляет Лаэр. — И не обвинение. Просто факт. Если бы тебя не было между нами… — он замолкает, подбирая слова. — Я не уверен, что всё закончилось бы так же.

— Ты хочешь сказать, что он опасен, — тихо говорю я.

— Нет, — качает он головой. — Я хочу сказать, что темп ускорился.

Внутри поднимается раздражение. Почти злость.

— Он не выбирал это.

— Я знаю, — отвечает Лаэр спокойно. — И ты это знаешь. Но миру редко интересно, кто что выбирал.

Он наконец смотрит на меня прямо.

— Просто… если в какой-то момент станет хуже, — говорит он тише, — ты знаешь с какого момента это началось.

Я резко поднимаюсь.

— Спокойной ночи, Лаэр, — бросаю через плечо.

Он не настаивает. Уходит в другую сторону. Но его слова остаются со мной. Они бьются внутри моей головы, как птицы в закрытой клетке.

Я иду к Рейву и осторожно ложусь к нему под бок. Он слегка пыхтит, и я цепляюсь за этот звук, как за якорь. Надеюсь, что станет легче. Напрасно.

Засыпаю я тяжело. И почти сразу оказываюсь в знакомой пещере. Гладкий, тёплый камень окружает меня со всех сторон. Свет падает откуда-то сбоку, мягкий, как от огня. И он стоит передо мной – снова на двух ногах. Рейв. В тёмной одежде. Его янтарные глаза смотрят на меня с болью и нежностью.

— Ты опять здесь, — говорит он.

— Я всегда буду приходить, — отвечаю я.

Он подходит так близко, что почти вжимает меня в каменную стену. Я чувствую его дыхание, тепло ладоней на своей талии.

— Я скучаю, — говорит он просто.

Я не успеваю ответить. Он склоняется ко мне, замирая на секунду в миллиметре от губ, а потом обрушивается, как цунами – резко, жадно. Все мысли исчезают. Я отвечаю с той же страстью. Потому что хочу. Потому что слишком долго этого не было. А потом мягко отстраняюсь, удерживая его лицо в ладонях.

— Подожди, — шепчу я, поглаживая его скулы.

Он замирает.

— Скажи мне, — прошу я. — Что с тобой происходит?

Его лицо меняется. Улыбка исчезает.

— Я держусь, — говорит он. И это звучит как ложь, в которую он сам хочет верить.

— Рейв…

— Я чувствую, как он во мне растёт. Иногда, — говорит он глухо. — думать становится слишком тяжело.

Я тянусь к нему, но он отступает на шаг. И это расстояние между нами – больше, чем было за весь путь.

— Не смей, — резко говорю я. — Даже во сне. Не смей решать за меня.

Он долго смотрит на меня. А потом пещера начинает трескаться, рассыпаясь на миллион осколков. Последнее, что я вижу, - его лицо, его глаза, прожигающие меня насквозь. Мне кажется, моё сердце тоже рассыпается, как эта пещера. На миллион маленьких кровоточащих кусочков.

Я просыпаюсь с резким вдохом. Ночь ещё не закончилась. Вокруг темнота. Под моей спиной – размеренное дыхание дракона. Я прижимаюсь к нему так сильно, как только могу. Но под моей ладонью Рейв ощущается чужим. Как-будто между ударами сердца появляется пауза, которой раньше не было.

Глава 18.

Утро наступает без фанфар и пылающих надписей «ты вступаешь на путь». Просто медленно поднимается солнце, осторожно трогает светом холодные камни, как будто проверяет пришло ли время вставать. Я открываю глаза с ощущением, будто ни на секунду их не смыкала. Тело онемевшее, голова гудит, мысли вязкие, как после слишком долгого сна, в котором всё время кто-то зовёт, но не объясняет зачем.

Рейв лежит рядом. Его дыхание ровное, глубокое, но это почему-то совсем не успокаивает. Я напряжённо прислушиваюсь к этому ритму, касаюсь чешуи кончиками пальцев, словно могу на ощупь определить, кто сейчас передо мной. Это глупо. Я знаю. Но всё равно проверяю.

— Перестань, — тихо говорит он у меня в голове. — Я никуда не делся.

— Я просто проверила, — отвечаю я так же мысленно. — Вдруг ты решил исчезнуть красиво. Ну или совсем уж возмутительно феерично. На рассвете, например.

— Я дракон, а не кот, — фыркает он. — Молча не исчезну.

— Спорно, — бурчу я, садясь. — Ты вчера очень даже молчал.

Он не отвечает, но я чувствую отголосок усмешки, за которой угадывается напряжение.

Лаэр уже не спит. Он сидит у давно потухшего костра и аккуратно перебирает свои магические принадлежности – так сосредоточенно, будто это не просто вещи, а часть его самого. Выглядит он так, словно всю ночь не сомкнул глаз, но при этом совершенно бодр.

Ламертин появляется, как обычно, внезапно и без малейшего уважения к законам физики и личному пространству.

— Доброе утро, — сообщает он с таким энтузиазмом, что им вполне можно было бы отпугивать хищников. — Все живы? Никто не сошёл с ума окончательно?

— День только начался, — отвечаю я. — Не торопись с прогнозами.

Завтрак у нас условный. Сухое мясо, что-то похожее на лепёшку, вода. Едим на ходу. Дорога начинается сразу за склоном – без арок, без древних стел, без зловещих символов. Просто утоптанная полоса земли, чуть темнее остальной. Камни сбиты, трава редкая, будто здесь действительно часто ходили.

Я останавливаюсь и хмуро разглядываю её.

— Какой-то слабенький Великий Путь Драконов, — говорю я с сомнением.

— А ты чего ждала? — лениво отзывается Ламертин. — Ковровую дорожку? Хор детей в белых одеждах?

— Ну… — я задумываюсь. — Хоть что-нибудь. Ореол величия. Золотые камни. На худой конец – тёмный лес с опасными тварями. А тут тропинка какая-то.

— Здесь водили детей, — пожимая плечами, говорит Лаэр. — Пафос был бы неуместен.

Я снова смотрю на дорогу.

— Разумно, — вздыхаю. — Всё самое скучное действительно всегда оставляют для детей.

Мы вступаем на путь. И ничего не происходит: ни вспышек маги, ни голосов, ни видений. Даже погода ведёт себя подозрительно прилично. Постепенно пейзаж меняется: по сторонам от дороги появляются редкие деревья, а дорога становится ровнее и аккуратнее. Мы переглядываемся почти одновременно.

— Впереди поселение, — говорит Лаэр.

С Рейвом идти в город - идея так себе, это ясно даже мне. Мы договариваемся быстро, слишком быстро для решения, которое мне не нравится. Хочется спорить не потому, что есть аргументы, а потому, что отпускать его сейчас мне слишком страшно. Но в итоге договариваемся: Рейв обходит город стороной и ждёт нас на рассвете на этой же дороге, но с другой стороны. Мысли о нормальной постели и горячей еде слегка скрашивают приближающуюся хандру.

Городок оказывается небольшим. Каменные дома, узкие улочки, лавки с вывесками, слегка покосившимися от времени. Тут и там мелькают немногочисленные прохожие, они скользят по нам взглядами, но не слишком заинтересованными. Ламертин свалил в свой амулет, а дракон остался где-то снаружи, так что компания у нас совсем непримечательная. Все вокруг выглядит достаточно умиротворённо. Мы легко находим местный трактир. Собственно, мы не спеша доходим до нее по основной дороге.

Трактир называется «Коготь и кружка», а на эмблеме изображена огромная когтистая лапа, хватающую пивную кружку. Я скептично рассматриваю эмблему: лапа очевидно драконья.

— Они издеваются, — говорю я.

— Или не подозревают, — философски замечает Ламертин.

Внутри тепло, шумно и пахнет едой. Мы арендуем две комнаты и спускаемся вниз, чтобы перекусить. За соседними столами активно обсуждают новости.

— Говорю тебе, видел! — уверяет кто-то. — Огромный! В небе!

— Да брось, — фыркает другой. — Драконов не существует.

— А это тогда что летало?

— Птица. Очень большая птица.

Я обмениваюсь взглядом с Лаэром. Очевидно, говорят о Рейве. Даже странно что сюда до сих пор не добрались новости из столицы, но с другой стороны, мы на самом краю королевства. Доев сытную похлебку с куском хлеба, я решаю прогуляться по городку. Тем более, я видела неподалеку небольшую лавку булочника и у меня теплиться надежда, что там могут быть пирожные.

Когда я открываю дверь булочной, я тут же замираю. За прилавком я замечаю знакомые силуэты. Тут же делаю шаг назад и держу дверцу кондитерской чуть приоткрытой – ровно настолько, чтобы видеть их, но не быть увиденной.

Отец стоит у прилавка, постукивает пальцами по стеклу. Этот жест я помню слишком хорошо. Так он делал всегда, когда злился и считал, что имеет право злиться. Старшая сестра наклонилась к нему, что-то быстро шепчет, слишком близко, слишком нервно. Младшая ковыряет ногтем глазурь на пирожном, будто пытается содрать с него кожу.

Я отступаю на шаг, растворяюсь в толпе, возвращаюсь в таверну. Здесь тепло, пахнет жареным луком, пивом и чем-то подгоревшим – идеальный аромат человеческой цивилизации. За дальним столом спорят двое купцов, у стойки кто-то уже третий раз за вечер доказывает, что видел настоящее крыло.

Лаэр сидит там же за столом, я присаживаюсь к нему:

— Появилось небольшое дело — он заинтересовано поднимает на меня глаза — мои родственники здесь.

— Твои сестры и отец, которых подозревают в связях с темными магами? — удивлённо говорит Лаэр — удивительно.

Я только хмыкаю. Да уж – семейку Элиры преследует невероятное невезение. Сначала провал с планам упокоить нелюбимую падчерицу и сводную сестрицу, затем так глупо попасться со своими долгоиграющими планами и вот теперь – обосноваться прямо на Великом Драконьем Пути. Но что выглядит как невероятная неудача для них – прекрасный шанс для меня.

— Я не хочу, чтобы они снова ускользнули — говорю после паузы — Не потому, что я такая правильная. Просто сколько уже можно!

Лаэр смотрит на меня внимательным взглядом и кивает:

— Свершившие преступления должны быть наказаны – таков порядок вещей. Что ты предлагаешь?

Я делюсь с ним своей идеей. Ничего сверхественнного: очевидно они обосновались здесь недавно и видимо купили булочную на оставшиеся средства. Городок маленький, так что в целом устроить суд Линча – выглядит хорошей идеей. Дослушав меня, Лаэр встает, подхватив свою кружку пива, и направляется к стойке. За ней сидят несколько мужчин и продолжают громко спорить о драконах. Трактирщик с интересом слушает разговор, медленно протирая кружки.

— Я тебе говорю, — сипло настаивает один из мужчин, — тень была не от облака. Слишком ровная.

— Откуда у дракона быть в этих местах? — фыркает трактирщик. — Их же лет триста как нет.

Лаэр присаживается рядом, ставит кружку на стол с силой – пена перелилась через край. Все сразу поворачиваются к нему.

— Ну… — говорю он, словно между делом, — если верить слухам, не все исчезли. Совсем недавно герцог, пострадавший от темных магов, превратился в дракона.

Все теперь смотрят только на него.

— Темных магов? — кто-то присвистывает. — Это ж смертный приговор.

Лаэр пожимает плечами.

— Король, вроде, из-за этого полкоролевства на уши поставил. Но, к сожалению, пока не всех удалось выловить — Лаэр внимательно оглядывает всех своих слушателей, останавливая свой взгляд на трактирщике — Такие люди редко исчезают сразу. Обычно они оседают в тихих местах.

За стойкой воцаряется настороженная тишина. Та самая, когда каждый вдруг вспоминает, что лишнее слово может стоить дорого.

— Да ладно тебе, — бурчит кто-то. — Это всего лишь твои слова, откуда знать, что они правдивы.

— Конечно, — хмыкает Лаэр, допивая пиво. — Но дракона в небе вы видели.

Он встает, оставляя кружку на стойке и поднимается к себе в комнату. А я, досмотрев представление, выхожу из трактира, размышляя, где должен быть второй акт нашей пьесы. Как только я захожу в небольшую подворотню, рядом материализуется Ламертин.

— А ты, смотрю, выросла, — довольно подхихикивает призрак. — Раньше бы просто сбежала.

— Да о чем ты говоришь! — я фыркаю и продолжаю с нарастающей злостью — Из-за них умерла Элира, они сотрудничали с темными магами, а теперь должны остаться безнаказанными? Нет уж. Да и потом, я просто срываю покров лжи и не более.

Ламертин задумчиво смотрит на меня и удовлетворенно кивает:

— Тут я с тобой согласен – чужими руками вершить месть даже приятнее бывает. Так что, какой план?

— Я думаю, надо найти самую болтливую женщину в городе — говорю я со вздохом.

— Так это тебе на базар — пожимает плечами Ламертин — где же еще плодятся слухи.

Я предвкушающе улыбаюсь и теперь бреду по городу уже с осознанной целью. Заодно хороший момент для того, чтобы закупить немного провизии. Подходя к каждой лавке я охаю, ахаю и вздыхаю, рассказывая какой кошмар приключился с красавчиком герцогом Эстерхоллом. Попутно упоминая, что ужасные темные маги и их пособники еще не пойманы и расползаются по маленьким городкам. Речь очень похожа на то, что придумал Лаэр, зря я что ли мастер-класс от него прослушала. От себя добавляю только рассказ о том, что эти пособники темных магов могут насылать расстройства кишечника, уводить мужей и вызывать ужасную сыпь на лице, если съесть что-то из их рук. Поэтому они зачастую стараются устроиться в заведения питания: ну булочные там например.

С полными руками провизии и новеньким холщовым мешком. Когда мы выходим из города, я оглядываюсь всего один раз. Над крышами все еще висит спокойное утреннее небо. Вкусных булок я так и не поела, зато искупалась в теплой воде и поспала на мягкой кроватке. А еще я точно знаю: в этом городке кому-то сегодня точно будет не до пирожных.

Глава 19.

Рейв ждёт нас там, где мы и договорились. Он сидит на каменном уступе, сложив крылья, неподвижный, как часть скалы. Когда я подхожу, он слегка наклоняет голову – движение почти человеческое и такое знакомое. Мне на секунду даже становится спокойнее.

— Как прошло? — спрашивает он.

— Более чем, — отвечаю я. — Город будет долго вспоминать, почему не стоит радоваться новым соседям.

— Я чувствовал… напряжение, — говорит он задумчиво.

— Это называется «человеческое общество», — сообщаю я. — Кажется, ты уже отвык.

Мы снова выходим на путь. Дорога постепенно меняется. Камень под ногами темнеет, становится шероховатым, словно его когда-то ломали изнутри. Склоны по бокам сходятся ближе, шаги звучат глуше. На первый взгляд ничего угрожающего, но я не могу перестать оглядываться по сторонам. Я прямо чувствую чужой взгляд на своем затылке.

— Вам не кажется, что за нами кто-то следит? — спрашиваю я негромко.

— Кажется, — спокойно отвечает Лаэр. — Уже какое-то время.

— И ты молчал?!

— Мне было интересно, успеешь ли ты заметить до того, как они решат выйти.

— Напомни мне, — цежу я, — никогда не брать тебя в разведку.

Ламертин появляется у меня над плечом, оглядывается с явным удовольствием.

— О, — тянет он. — Это не «кто-то». Это «кто-то очень воспитанный». Смотрят, но не вмешиваются. Пока.

Я не успеваю уточнить, что именно он имеет в виду, потому что в следующий момент пространство впереди сдвигается. Как если бы кто-то отдёрнул полог. Перед нами, словно из самой скалы, выходят двое. Нет, не выходят. Проявляются.

Высокие, широкоплечие, в плащах цвета камня. Капюшоны скрывают лица, но я чувствую на себе их внимание – холодное, пристальное. Двигаются они бесшумно и синхронно, будто давно привыкли работать в паре. Я чувствую, как Рейв мгновенно напрягается всем телом, от хвоста до кончиков крыльев.

— Назад, — говорит он глухо.

— Вот уж нет, — отвечаю я автоматически и делаю шаг вперёд.И, как выясняется, именно это они и ждали.

Один из незнакомцев поднимает руку – и вокруг меня вспыхивают знаки. Рейв сзади резко втягивает воздух и издает низкий рык.

— Оставайтесь на месте, — говорит он. Голос ровный, без угрозы. — Не приближайтесь к пленнику.

— Простите? — переспрашиваю я. — К какому еще пленнику?

— Мы разговариваем с теми, у кого нет чести, — шипит второй и в его голосе скользит презрение. — Он под воздействием. Мы заберём его.

Рейв рычит.

— Я не под воздействием.

И в этот момент у меня холодеют пальцы, потому что они поворачиваются к нему. Реагируют на его голос, который я привыкла слышать только в своей голове.

— Конечно, — спокойно кивает первый. — Все так говорят.

Я резко перевожу взгляд на Рейва и обратно.

— Вы слышите его? Как? Вы что тоже?

Один из часовых передергивает плечами не желая отвечать на мои вопросы и, очевидно, считает меня недостойной внимания. Второй делает короткий жест и Рейва дёргает в сторону, словно его потянули за невидимую петлю. Он устоял, но крылья непроизвольно распахнулись.

— Эй! — резко говорю я. — Магию убрали. Сейчас же.

— Отойди, смертная, — говорит второй с низкими рычащими нотками, глядя прямо на меня.

— Смертная?! — у меня перехватывает дыхание от злости. — Я тебе сейчас…

Я поворачиваюсь к Лаэру и кричу в гневе:

— Лаэр, пусти магию через меня! Сейчас!

— Элира, — резко говорит Рейв. — Не надо.

— Надо, — шиплю я. — Они тебя похищают!

— Мы его освобождаем, — холодно поправляет первый. — От вас.

— От меня?! — я уже почти смеюсь. — Да вы в своём уме?!

Лаэр наконец выходит вперёд.

— Достаточно, — говорит он ровно. — Вы должны знать, что истинная не может удерживать дракона против его воли.

На секунду наступает тишина. Мне кажется, я буквально слышу,как шестеренки в их головах со скрежетом крутятся. Они смотрят на меня застывшим взглядом, особенно забавно наблюдать за тем, которой явно выражал презрение. Его лицо принимает совсем уж растерянное выражение.

— …что? — одновременно спрашивают они.

— Ой, — высокомерно говорю я. — Теперь уже большой вопрос кто тут чести не имеет и похищает бедных драконов.

Один из часовых делает шаг ближе, внимательно всматривается в меня, будто видит впервые.

— Повтори.

— Истинная, — говорю я, скрестив руки. — И та самая причина, по которой он здесь идёт, а не летит куда глаза глядят.

Часовые переглядываются. Потом один из них медленно снимаеткапюшон. Лицо у него спокойное, с резкими чертами почти хищными чертами лица и янтарными глазами с вертикальным зрачком.

— Если это правда… — начинает он и замолкает. — Почему дракон идёт по Пути пешком?

— Ну ситуация у нас нестандартная — немного теряюсь я — Мы, конечно, предлагали ему полететь, но видите ли…

— Я иду рядом с истинной — рычит Рейв.

Часовые понимающе кивают головами.

— Тогда вы дошли, — говорит часовой и отступает в сторону. — Дальше только после аудиенция.

Он делает жест и пространство впереди растворяется. Иллюзия спадает мягко, без вспышек. Перед нами – город, вырезанный в скале. Террасы, мосты, арки, тёмный камень с прожилками, похожими на следы огня. Гнёзда. Много. Очень много.

— Шарр-Кахр, — произносит часовой. — Город, который не ищут. И не находят случайно.

Он смотрит на Рейва.

— Ты пришёл вовремя. Пока еще не все потеряно.

Глава 20.

Первое, что я понимаю, - драконы не исчезли. Второе – они просто ушли от людей. И, честно говоря, я их полностью понимаю.

Мы идём по каменным мостам, и у меня не укладывается это в голове. Я жадно смотрю по сторонам, словно боюсь моргнуть и снова оказаться на обычной дороге, где максимум неожиданного – выбоина или подозрительный куст. Город живет своей жизнью. Но при этом достаточно сильно отличается от привычных для меня городов. Вокруг не видно торговцев и грязи под ногами, никто не толкается локтями, не пахнет грязью и потом. Мы идем по прямой мощеной улице, по бокам виднеется несколько небольших лавочек. Внутри можно разглядеть несколько человек, сидящих то тут, то там.

Вместо домов по сторонам возвышаются скалы со множеством углублений в них. Я догадываюсь что это жилищ драконов. Они расположены ярусно, на нижних ярусах углублений намного больше. Чем выше скользит мой взгляд по склонам скалы, тем меньше углублений я вижу. Вдруг из одного углубления вылетает дракон, распахивая крылья так, что закрывает собой на секунду свет от солнца. Его чешуя отливает зеленым, а тело выглядит длинным и гибким. Совсем не таким мощным как у Рейва, но все же невероятно грациозным для такого большого существа. Вслед за первым драконом в небе появляются еще скользящие тени, куда-то спешащие по своим делам. Я непроизвольно вжимаю голову в плечи.

— Они… — начинаю я и замолкаю, потому что слов нет.

— Да, — спокойно говорит часовой, ведущий нас. — Они.

Как будто это всё объясняет. Ламертин молчит. И мне это, как всегда, не слишком нравится. Обычно он не упускает случая съязвить, прокомментировать или хотя бы выразительно фыркнуть. Сейчас же он держится чуть позади и оглядывается с редкой для него серьёзностью и внимательностью.

Лаэр идёт, чуть замедлив шаг. Он сосредоточенно оглядывает все вокруг и чем больше он смотрит, тем более суровое выражение принимает его лицо – брови сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию. Я буквально чувствую напряжение, исходящее от него. Сейчас не время с этим разбираться, но уже не первый раз замечаю, что у нашего, как по линеечке ровного мага,какие-то проблемы с драконами.

Рейв неспешно идет рядом. Ему приходится прикладывать значительные усилия, учитывая его габариты. На всякий случай яотказалась от того, чтобы быть наездницей. Не хочу вызвать неожиданные конфликты уже на въезде в город. Сначала осмотреться надо, а потом уже будем конфликтовать. Я замечаю, как редкие прохожие смотрят на Рейва. В их взглядах нет агрессии, только внимание и сожаление. На дне их глаз вспыхивает нечто похожее на боль.

— Вы скрывались, — наконец выдыхаю я. — Всё это время.

— Мы выживали, — поправляет часовой. — А это не одно и то же.

Мы проходим мимо широкой террасы. Там сидят двое – в человеческом облике, но такие же драконы, как и остальные в этом городе. Плечи чуть шире нормы, слишком ровная осанка и конечно вертикальные зрачки в янтарных глазах. Между ними ребёнок. Маленький, взлохмаченный, он сидит прямо на камне и сосредоточенно водит пальцем по поверхности. Камень под его рукой слегка светится, реагируя, как на прикосновение магии.

От этой картины мое сердце сжимается. Почему-то именно этот вид нормальной семьи больше всего режет мне сердце. И заставляет думать о Шанкрааше, где все эти невинные существа погибли, так и не дождавшись помощи своих союзников.

Мы входим в центральное здание. Оно вырезано прямо в теле скалы. Вместо окон – провалы. Вместо крыши – отверстие, через которое может войти дракон. В центре зала круглый помост. Ни трона, ни символов власти. Ничего лишнего.

На этом возвышении нас уже ожидают. Мужчина, стоящий неподвижно и сверлящий нас взглядом, выглядит старше. Его человеческая форма высокая, сухая, с серебряными прожилками в тёмных волосах, собранных назад. Лицо резкое, спокойное, будто вырезанное из камня. Он выглядит по-хищному привлекательно. Я всем телом чувствую его давящую ауру, которая практически парализует меня. Но я заставляю себя подходить ближе.

Он переводит взгляд на Рейва и его черты на секунду смягчаются.

— Ты задержался, брат— говорит он.

Рейв не отвечает ничего, только медленно склоняет свою голову ниже. Дракон переводит взгляд на нас. Точнее, взгляд его неподвижных янтарных глаз впивается в меня. У меня чувство, что он буквально пронизывает меня насквозь, добираясь до самых потайных уголков.

— Люди, — произносит он без интонации. — Вы всегда находите дорогу туда, где вам не рады.

— Обычно случайно, — отвечаю я. — В этот раз – с сопровождением.

Он поджимает губы не меняя взгляда. Ну здесь без сюрпризов – у моего юмора с драконами особая химия. Отрицательная.

— Ты – истинная. И проводник.

На вопрос не похоже, но я решаю поддержать наш неловкий диалог.

— Да.

— Это многое объясняет, — медленно говорит он. — И почти ничего не меняет.

— Они предали вас, — вдруг говорит Лаэр.

Он выходит вперёд на полшага. Ровный голос. Жёсткий. Без вызова, но и без покорности.

— Не «люди вообще». Конкретные люди. Конкретные решения. Вы ушли, потому что вас использовали. Потому что договоры стали ловушками, а уважение – удобным словом.

В зале становится тише. Даже эхо будто замирает.

— Ты понимаешь больше, чем должен, — говорит дракон.

— Я хочу понимать, — отвечает Лаэр. — Потому что, если мир сломан, его нельзя чинить, делая вид, что трещин нет.

И вот тут меня накрывает неприятное осознание. Для Лаэрадраконы не просто жертвы. Они – доказательство того, что мир допускает слишком сильных, слишком неконтролируемыхсуществ. Что порядок может быть нарушен не злом, а самой природой. И эта мысль в нём только начинает оформляться.

— После того, как люди решили, что могут распоряжаться драконьей кровью, магией, потомством, — говорит дракон, снова глядя на меня. — мы ушли.

Слово «потомством» отзывается холодом где-то под рёбрами.

— Мы помним, — добавляет он, пристально глядя на Лаэра. — И потому не доверяем.

— Тогда зачем вы нас впустили? — спрашиваю я.

Он смотрит на Рейва.

— Потому что один из наших оказался связан с миром, который мы поклялись больше не защищать.

Рейв молчит. Но я чувствую, как внутри него сжимается что-то тяжёлое.

— Доверие, — продолжает дракон, — не возвращается просто так. Его не дают за намерения. Его зарабатывают.

Он отступает. Разговор окончен.

Нас провожают к нижним террасам. Там – небольшие ниши, видимо предназначенные для драконов, которым хочется побыть в человеческом облике. Здесь достаточно уютно, несмотря на то, что все сделано из камня. Камень тёплый, но я всё равно чувствую себя так, будто мне предложили ночлег на пороге суда.Рейву предлагали особое место, рядом со своим собратьями, но он отказался почти молча, устроившись недалеко от нас.

Когда мы остаёмся одни, Ламертин выдыхает:

— Ну что ж. Нас не съели.

— Пока, — тихо говорит Лаэр.

Ночью я почти не сплю. Камень под спиной тёплый, но внутри –напряжение, как перед прыжком. Под утро к нам приходит часовой.

— Завтра, — говорит он, глядя на меня, — будет испытание.

— Какое? — уточняю я.

— Истинной, — отвечает он. — Потому что иногда дракон думает, что связан, а на самом деле его просто держат.

Он переводит взгляд на Лаэра.

— Потом – испытание людей.

Глава 21.

Я забываюсь тревожным сном и снова оказываюсь в знакомой пещере. Камень, уходящий вглубь, влажный воздух, эхо, которое живёт своей жизнью. Только в этот раз здесь темнее. Рейв стоит в центре.

И он выглядит иначе. Форма вроде бы человеческая, но очертания нечеткие. Контуры плывут, тени под кожей движутся, будто там кто-то шевелится. Глаза наполнены мягким янтарным светом. Взгляд выглядит нечеловеческим: слишком пристальным и одновременно будто обращен внутрь себя.

— Скоро все будет в порядке, — говорю я ему.

Голос звучит уверенно, будто я правда в это верю. Он медленно наклоняет голову вбок. Его движения выглядят настолько неестественными, что нагоняют на меня жуть.

— Ты уверена? — спрашивает он.

И в этом вопросе нет сомнения. Есть предупреждение. Я делаю шаг к нему. Камень под ногами пульсирует.

— Осталось совсем немного, — говорю я. — Потом всё будет нормально.

Легкая улыбка скользит по его губам. Но ни смотря на нее его глаза все еще выглядят напряженными.

Я просыпаюсь резко, будто меня выдернули из воды за шиворот. Сердце тяжело бьется в груди, дыхание перехватывает. Я делаю несколько глубоких вдохов, дожидаясь, когда реальность вернется в норму. Потом неспеша выглядываю во двор и вижу своего любимого дракона мирно спящего неподалеку. Вернувшись в кровать, я еще ворочалась с боку на бок не в силах расслабиться и дать себе уснуть.

Оставшуюся ночь я провожу без сновидений, но просыпаюсь все равно слишком рано. Солнце еще не взошло, меня окружает мягкий полумрак нашего временного жилища. Я лежу на каменной лежанке и какое-то время просто смотрю в потолок. Камень тёплый, как кожа после солнца. Лаэр спит неподалёку. Его дыхание ровное, глубокое. Я тихонько выхожу во двор и подхожу к Рейву. От него исходит напряжение, но он явно рад меня видеть и уже не спит. Я прислоняюсь к нему всем телом и пытаюсь почувствовать нашу с ним связь. Прикоснуться к Рейву, которые еще там но будто ускользает от меня все дальше.

Кажется я опять задремала. Из сна меня выдергивает чей-то голос:

— Доброе утро, — раздаётся сбоку.

Я вздрагиваю, спросонья пытаюсь сориентироваться. Отличное начало дня. Рейв подо мной тихо, но угрожающе рычит. Сбоку от нас часовой. Тот же, что привёл нас вчера. Он выглядит так, будто не спал вообще – ни сегодня, ни вчера, ни, возможно, последние лет двести.

— У вас будет сопровождающий, — сообщает он. — До вечера.

— А потом? — спрашиваю я.

— А потом в зависимости от исхода, — спокойно отвечает он.

Это все крайне неприятно, зато хотя бы честно. Я потихоньку встаю с земли и начинаю идти в дом, когда оклик часового останавливает меня.

— Ваш истинный пойдет со мной — говорит он внимательно смотря на Рейва, тот сразу напрягается буквально всем телом.

— Это почему еще? —я возмущенно вскидываю руки — все не оставляете попыток украсть моего мужчину! Что за страсть к похищениям, не понимаю.

— Нет. Этот дракон — ни разу не улыбнувшись продолжает часовой — Слишком далеко отошел от своей человеческой сути. Наши старейшины могут помочь ему сохранить две ипостаси. Иначе изменения могут стать необратимыми.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на Рейва. Он ничего не говорит, но весь полон сдерживаемого гнева и простеста.

— Рейв, ты должен пойти. Нам осталось совсем немного. — обращаюсь я к нему мысленно, чувствуя его несогласие, продолжаю — все будет нормально. Я обещаю. Они хотят помочь.

Часовой ждет. Он точно слышит наши разговоры, поэтому понимает что происходит.

— Когда мы встретимся? — спрашиваю часового.

— Вы увидитесь завтра на испытании.

Я только киваю и кинув на Рейва последний взгляд захожу в дом.

Ламертин материализуется буквально через секунду, зевая так, будто этим зевком хочет оскорбить весь город сразу.

— Ну что, — тянет он, — экскурсия? Магазины, сувениры, маленький дракончик на память?

— Если ты украдёшь маленького дракончика, — говорю я, — я буду орать, что мы не вместе.

— Вот это обидно, — вздыхает он. — Я рассчитывал на соучастие.

Мы идём по городу, в этот раз свободно прогуливаясь, а не стремительно мачсь к цеди. Гуляем кароче. Я с Ламертином парящим рядом с однйо стороны и сосредочточенным Лаэром с другой. Сзади нас неспешно идет молодой дракон, выделенный нам в сопровождение. Редкие прохожие почти не обращают на нас внимание. Иногда я ловлю редкие взгляды полные заинтересованности, но не более.

Драконы в человеческом облике отличаются друг от друга больше, чем я ожидала. Кто-то выше, кто-то ниже, кто-то почти неотличим от человека, а у кого-то слишком резкие движения, слишком пристальный взгляд.

Мы проходим мимо учебной площадки. Там подростки – если это вообще применимое слово – тренируются управлять магией. Камень под их ногами трескается, светится, восстанавливается. Один из них смеётся, когда у него что-то получается, и этот смех неожиданно нормальный. Не величественный. Не пугающий. Обычный.

— Слишком легко, — тихо говорит Лаэр.

Я поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Им всё слишком легко даётся, — повторяет он, глядя на площадку. — Они не заслуживают силу, которую получили.

Я хочу возразить. Сказать, что мы ничего не знаем о цене, которую они платят. Что это несправедливо. Но слова застревают в горле. Потому что я вижу, как он на них смотрит. Не с ненавистью. Не со страхом. С холодной оценкой.

Мы оказываемся на террасе, откуда открывается вид на нижние ярусы. Там те самые углубления, жилища, входы. Я замечаю драконицу с перевязанным плечом. Её сопровождают двое. Она идёт медленно, тяжело.

— Ранена, — говорит сопровождающий, будто читая мой взгляд. — Старые шрамы. От людей.

Слово «старые» звучит так, будто они до сих пор болят. Я снова чувствую этот холод под рёбрами. Он никуда не делся. Просто стал привычнее.

На узком переходе мы сталкиваемся с молодой драконицей. Она несёт корзину с кристаллами – они звенят, перекатываясь. Кто-то задевает её плечом, корзина выскальзывает, кристаллы рассыпаются по камню.

Все замирают. Лаэр наклоняется первым. Не используя магии, он просто садится на корточки и начинает собирать, аккуратно, методично, будто от этого зависит что-то важное.

— Прошу прощения, — говорит он ей. Искренне.

Драконица смотрит на него долгим немигающим взглядом и кивает. Незаметно оглядываясь, я замечаю, что за этой сценой пристально наблюдает наш сопровождающий.

Драконица принимает корзину из рук Лаэра, чуть задержав пальцы на краю. На секунду мне кажется, что она хочет что-то сказать – поблагодарить или, наоборот, спросить. Но вместо этого она просто кивком указывает на оставшийся кристалл у его ботинка. Лаэр спокойно поднимает и его.

— Всё, — говорит он. — Ни один не треснул.

— Это редкость, — отвечает она наконец. Голос звучит невозмутимо, но в нём сквозит усталость. — Обычно люди сначала проверяют, не остались ли целы их собственные ноги.

— Я предпочитаю сначала проверять, не пострадали ли окружающие, — со спокойной улыбкой отвечает Лаэр.

Драконица смотрит на него ещё секунду, потом неожиданно улыбается в ответ – коротко, уголком губ. Она уходит, и я замечаю, что наш сопровождающий отвёл взгляд от этой сцены слишком поздно, будто не ожидал, что его поймают на наблюдении.

— Кажется ты сейчас сделал себе репутацию, — тихо говорю я Лаэру.

— Плохую или хорошую? — уточняет он.

Я в ответ только неопределенно пожимаю плечами, потому что правда понятия не умею что у этих драконов в голове. Ламертин, который всё это время крутился рядом и делал вид, что рассматривает трещины в камне, вдруг наклоняется ко мне.

— Лаэр был невероятно краток, — шепчет он с уважением. — Я впечатлён.

— Ты сегодня подозрительно благосклонен, — замечаю я.

— Я ценю людей, которые умеют быть приличными без зрителей, — отвечает он. — Особенно когда зрители всё равно есть.

Мы идём дальше. Город постепенно раскрывается не как величественное чудо, а как место, где просто живут. Где кто-то чинит каменную кладку, кто-то спорит из-за формы балкона, кто-то тащит слишком тяжёлую балку и делает вид, что ему не трудно.

На одной из террас мы натыкаемся на странную сцену: трое драконов в человеческом облике спорят вокруг огромного мангала наверно. Не знаю, как назвать этот механизм, но больше всего он напоминает именно это устройство для приготовления вкусного мяса. Судя по запаху, они готовят там что-то съедобное, но пахнет совсем не так аппетитно, как должно бы. Лица трех драконов это подтверждают.

— Я говорил, что нельзя было добавлять соль до стабилизации! — возмущается один.

— Это не соль, это минерал, — парирует второй.

— Он солёный!

— А ты что, пробовал?!

— Конечно пробовал, я же не идиот!

Ламертин замирает, сияя.

— О, — говорит он с благоговением. — Кулинарная магия. Моё любимое поле битвы.

— Даже не думай, — предупреждаю я.

— Я ничего, — он поднимает руки. — Я просто… наслаждаюсь зрелищем.

Один из драконов замечает нас и хмурится.

— Вы кто?

— Туристы, — отвечает Ламертин раньше всех, заинтересованно кружась над мангалом. — Из мира, где мясо жарят женщины по старинке. Обычно получается вкуснее.

— По старинке — фыркает один из драконов, скрещивая руки на груди — так каждый с двумя руками сможет, а что на счет магии? Вот это настоящий вызов для мага. Вряд ли кто-то из вас, человеки, смог бы с этим справиться.

— И вообще вам нельзя здесь находиться, — Подхватывает второй, выступая вперед.

— Мы уже здесь, — философски отвечает Лаэр, внимательно рассматривая мясо, которое пахнет и вправду не лучшим образом.

Повисает пауза. Третий дракон заинтересованно смотрит на Лаэра.

— Ты. Человек. Как бы ты это исправил?

Я напрягаюсь, а Лаэр медлит с ответом. Смотрит на мясо, неспеша вдыхая запах. Морщится.

— Я бы не стал, — говорит он наконец.

— В смысле? — возмущается первый.

— В прямом. Вы пытаетесь заставить это стать вкусным. Еда – это про баланс, а не про силу. Если переборщили – значит, придётся начать сначала.

— Это трата ресурсов, — холодно говорит второй.

— А ошибка – трата самого важного ресурса. Времени.— отвечает Лаэр. — Можете выбрать сами.

Снова тишина. Я вижу, как у драконов дёргаются челюсти. Как им не нравится этот вывод. Но и возразить им нечем.

— Ты дерзкий, человек — говорит наконец первый.

— Зато честный, — хмыкает другой.

Они теряют к нам интерес, возвращаясь к своей готовке. Краем глаза я вижу как они гасят костёр под мангалом.

— Ты только что сорвал им обед, — говорю я.

— Возможно, — отвечает Лаэр. — Зато не отравились.

— Герой нашего времени, — вздыхает Ламертин. — Без плаща. И без чувства самосохранения.

Хоть жареное мясо выглядело так себе, но я все же чувствую подступающий голод и мы просим нашего сопровождающего отвести нас в таверну. Или в любое другое место, где можно было бы поесть. Мы всей развеселой компанией подходим сооружению с говорящей вывеской «У скалы». Внутри нас встречает широкое полукруглое пространство, вырубленное прямо в скале. Потолок низкий, стены будто источают тепло, столы каменные, но с мягкими накладками. Запахи здесь странные: что-то между хлебом, дымом и… металлом.

— Ну, — говорит Ламертин, оглядываясь, — либо вы сейчас поедите, либо съедят вас. Я за первый вариант.

Нас усаживают за длинный стол вместе с ещё несколькими драконами. Никто не объясняет правил. Это похоже в порядке вещей.

Еду приносят без нашего заказа. Миски. Тарелки. Каменные кружки с чем-то густым и тёплым. Я осторожно пробую. На вкус – неожиданно приятно и сытно. Даже вкусно, если не задумываться, из чего именно это сделано.

Лаэр ест медленно, внимательно, будто ждёт подвоха. Ламертин парит недалеко от нашей компашки, не рискуя сильно разведывать зал. Он присматривается к моей тарелке и задумчиво бормочет.

— Так, — авторитетно говорит призрак. — Это явно не мясо, но и не трава. Возможно, компромисс. Я одобряю.

Рядом сидящий дракон смотрит на него с явным сомнением.

— Ваш призрак очень болтлив. Он всегда такой? — спрашивает он меня.

— Нет, — отвечаю я. — Иногда он хуже.

Дракон хмыкает, почти улыбаясь. В какой-то момент на столе появляется блюдо, от которого все остальные слегка отодвигаются. Лаэр, не заметив этого, тянется к нему первым.

— Не стоит, — говорит кто-то тихо.

Лаэр замирает.

— Почему?

— Это… — дракон подбирает слово, — символическое.

— В каком смысле?

— Это священное блюдо. Каждый, кто пробует его тем самым заявляет, что готов взять на себя ответственность за всех сидящих за столом. — спокойно поясняет наш сопровождающий.

Лаэр медленно убирает руку.

— Тогда я не буду, — говорит он. — Я пока не готов отвечать за ваш мир.

Дракон хмыкает рядом.

— Другого мы от вас и не ожидали, человеки, — говорит кто-то с другого конца стола.

— За осторожностью может скрываться мудрость, — тихо добавляет второй.

Я пожимаю плечами и беру ароматный кусочек из этого блюда. Плевать, как истинная дракона, очевидно мне не отвертеться от ответственности. Краем глаза замечаю несколько ошеломленных взглядов драконов, но только невозмутимо улыбаюсь в ответ.

— Надеюсь вы не будете полагаться только на меня — размеренно говорю я, ни к кому особо не обращаясь — у меня бывают проблемы с удачей. Хотя ответственности завались.

Спустя время мы подходим к смотровой террасе и садимся на ее край, чтобы немного переосмыслить все произощедшее. Мы садимся на край террасы. Ни перил, ни ограждений. Под ногами разверзлась пропасть.

— Здесь никто не падает? — спрашиваю я.

— Падают, — спокойно отвечает сопровождающий. — Но редко.

— Успокаивает, — бурчу я.

Рядом сидит старый дракон. Очень старый. Его человеческая форма не выглядит такой уж человеческой – кожа словно тоньше, чем должна быть, глаза мутные, но цепкие.

— Душа из другого мира. — тихо говорит он с рычащими нотками.

— Простите? — я удивленно оборачиваюсь на него.

— Я стар и видел больше чем вы можете себе представить — хмыкает старый дракон — и уж душу из другого мира я разгляжу.

Он задумчиво смотрит в даль

— Значит боги не оставили нас. А может кто-то им помог — его мутный взгляд касается притихшего Ламертина.

— Не вмешивай сюда неупокоенного призрака семьи, я просто сопровождаю этих неразумных — не слишком натурально отпирается Ламертин.

— Расскажешь, когда захочешь — хмыкает дракон, затем поворачиваясь ко мне продолжает — Итиснные для дракона – дар богов. В давние времена, они часто приходили к нам из других миров. И отнюдь не все были чисты в своих намерениях.

— Я думала, что истинные не могут навредить друг другу — недоуменно продолжаю я.

— Это правда, если речь о драконах. Но люди — дракон делает небольшую паузу — люди не чувствую связь так сильно. Многие из них использовали наши слабости добиваясь своих целей. Власть, корысть, беспринципность.

Дракон вздыхает. Затем вдруг медленно понимается и начинает идти прочь, бросая мне через плечо:

— Надеюсь к тебе это не относится, истинная. Тебя призвали боги и твой призрак приложил к этому руку.

Он медленно исчезает прочь. Я резко оборачиваюсь на Ламертина с подозрением смотря на него.

— Девка, брось — Ламертин поднимает руки вверх — что ты веришь каждому встречному дряхлому старику?

— Одному дряхлому старику я точно не верю ни на грош — цежу я. И вдруг меня осиняет, что Лаэр был не в курсе моей истории, я резко оборачиваюсь к нему. Он все так же смотрит вдаль в пропасть. Будто не слышал нашего диалога.

— Лаэр…я — начинаю я.

— Мне плевать. — спокойно говорит Лаэр.

Мы возвращаемся к нашим нишам. Я чувствую сбивающую с ног усталость, хотя ничего особенного вроде бы не происходило. Со стоном я растягиваюсь на своей кровати. Ламертин устраивается где-то в моих ногах.

— Странное место, — говорит дед. — Они ничего не требуют, но всё время будто чего-то ждут.

— Смотрят кем мы окажемся, недоверчивые ребята, — отвечаю я.

Лаэр стоит чуть в стороне. Смотрит на город. На небо. На скалы.

— Они слишком сильны, — говорит он тихо. — И слишком уверены, что имеют право быть такими.

Я оборачиваюсь к нему.

— Ты правда так думаешь?

Он не сразу отвечает.

— Я думаю, — говорит он наконец, — что мир, в котором есть такая сила, всегда стоит на краю. И кто-то должен вернуть баланс этому миру.

Я не знаю, что на это сказать. Он не желает зла драконам, но просто верит, что они не должны существовать. И это куда опаснее.

Ночь опускается мягко, но внутри меня всё напряжено, как перед грозой. Где-то в глубине города старейшины помогают Рейву окончательно не потерять себя. А здесь, рядом со мной, человек которые нашел себя и свои убеждения, но лучше бы не находил. Когда приходит часовой, я уже не вздрагиваю.

— Завтра, — говорит он. — Ты войдёшь в Круг.

— Я догадывалась, — отвечаю я.

— Это не испытание силы, — добавляет он. — И не воли.

— А чего?

Он смотрит на меня долго. Слишком долго.

— Связи.

Он уходит. Я остаюсь стоять и думаю о том, что хуже испытания силы может быть только испытание того, что ты сама до конца не понимаешь.

Глава 22.

К Кругу меня ведут без слов, как на обычную процедуру, о которой здесь все давно договорились, а я просто последняя, кто ещё не в курсе правил.

Круг находится на одной из верхних террас. Здесь нет крыши, только открытое небо. Камень под ногами светлее, чем в остальном городе, гладкий, будто по нему действительно часто ходят. По краю выстроились невысокие выступы, на которых стоят драконы и молча встречают меня взглядом. Все они в человеческом облике. Драконов в ипостаси – ноль целых ноль десятых. Короче говоря, Рейва нет. И связь, которая тихо греет меня внутри как маленький лучик солнышка, сейчас молчит. Совсем.

И это чувствуется сразу, как будто из комнаты вынесли что-то большое и важное, и теперь в ушах звенит пустота. Я останавливаюсь в центре круга. Камень под ступнями чуть тёплый и будто слегка пульсирует в такт моему дыханию.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — говорит голос.

Тот самый старейшина, с которым мы беседовали в первый день. Он стоит напротив, не приближаясь. Выглядит как неподвижный монолит — эмоции с него не считываются. Но угрозы я тоже не чувствую. И это неожиданно успокаивает.

— Я здесь для проверки связи, — отвечаю я.

— Не совсем, — поправляет он. — Ты здесь, чтобы выбрать.

Я сжимаю пальцы.

— В целом, не вижу разницы.

Он смотрит на меня внимательно. Потом кивает.

— Для людей – да.

Камень под моими ногами медленно меняет цвет. От ступней расходится волна света. Круг темнеет и начинает пульсировать заметнее.

— Мы не будем спрашивать тебя о чувствах, — говорит старейшина. — Мы верим поступкам, а не словам.

— Ожидаемо, — бурчу я.

Кто-то из стоящих по краю усмехается. Тихо.

— Тогда начнём, — говорит он.

Воздух передо мной вспыхивает разноцветными всполохами, я зажмуриваюсь от неожиданности. Когда я открываю глаза – мир меняется.

Я стою в большом роскошном зале. Строение явно человеческое: никаких скал, никаких провалов в потолке. Высокие своды, мраморный пол, широкие окна. За ними виднеется город. Светлый, высокий, почти сияющий.

Опускаю взгляд на себя и замираю. На мне дорогое бальное платье. Оно сидит идеально. Ткань мягкая, тяжёлая, расшитая золотыми нитями, складывающимися в сложный узор. На руках – массивные украшения. Такие по скидке не купишь.

Передо мной стол. На нём лежат различные предметы, испускающие ровный золотой свет. Магия в них чувствуется сразу. Сильный и стабильный магический поток.

— Это твоё, — говорит голос старейшины, и теперь он звучит совсем близко.

Я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Он стоит совсем рядом и смотрит на меня так же бесстрастно.

— Что именно? — уточняю я. — Из моего тут только тело. И то под вопросом.

— Влияние, — отвечает он. — Защита. Долгая жизнь. Безопасность. Ты станешь одной из ключевых фигур среди людей. Ты будешь выше королей, все правители этого мира будут вынуждены считаться с тобой.

Я молчу. Он делает шаг, указывая на артефакты.

— Эти вещи позволят тебе контролировать магию прорывов. Сглаживать последствия и удерживать равновесие. Люди будут благодарны тебе и, конечно же, послушны твоей воле.

Перед глазами возникает картинка. Я вижу себя в роскошном поместье. Вокруг вышколенные слуги и грозная стража. Все вокруг буквально пропитано безопасностью и спокойствием. Я понимаю, что здесь я сама решаю кому помогать, а кого прогнать прочь. Только в моих руках все нити власти и влияния. Я вижу, как люди кланяются. Как просят совета и боятся разозлить. Выглядит соблазнительно, в первую очередь из-за ощущения стабильности и безопасности, которое жарит эта картинка.

— А Рейв? — спрашиваю я.

Старейшина отвечает мне медленно, с нажимом.

— Он останется здесь.

Картинка перед глазами меняется. Я вижу знакомый город драконов и темного дракона, парящего в небе. Узнаю в нем Рейва. Он парит высоко, свободно, будто наконец находится на своём месте.

— Мы поможем ему, — говорит старейшина. — Мы умеем работать с такими случаями. Он будет жить долго и, можно сказать, хорошо.

— Без меня, — уточняю я.

— Вы будете связаны, — отвечает он. — Но не рядом. Жить вдали от своей истинной – непростое испытание, но в целом преодолимое. Он не первый. Я считаю, это разумный компромисс.

Компромисс. Это слово неприятно царапает слух. Я снова смотрю на артефакты. На поместье. На спокойную жизнь. На мир без постоянной угрозы.

— А если я соглашусь… — медленно говорю я. — Я смогу его видеть?

Старейшина смотрит прямо и слегка морщится.

— Мы не считаем это разумным.

Как всегда честно и как всегда крайне неприятно. Я отвожу взгляд. Мне хочется сказать «да». Очень. Хочется перестать бежать. Перестать рисковать. Перестать каждый день бояться, что всё закончится плохо. Отчаянно хочется безопасности.

Я вновь закрываю глаза и вижу другую картинку. Я вижу Рейва. Его взгляд. Его молчаливое «я с тобой». Его готовность терпеть боль просто потому, что я сказала: «ещё немного».

— Нет, — тихо шепчу я.

Воздух вокруг слегка дрожит.

— Подумай, — спокойно говорит старейшина. — Неужели все это не стоит маленькой жертвы?

— Я выбираю Рейва, — отвечаю я.

Артефакты вспыхивают золотом в последний раз и зал растворяется.

Я снова в Круге. Камень под ногами теперь светлее. Почти белый. Драконы на постаментах хранят молчание.

— Ты отказалась от влияния, — говорит старейшина. — Это был простой выбор. Для многих – невозможный. Но не самый сложный.

— Спасибо за предупреждение. — фыркаю я.

Он чуть наклоняет голову, пряча легкую улыбку. И воздух вокруг меня вновь подергивается дымкой.

Я обнаруживаю себя дома. В своем мире. В своей квартире. Я в удивлении оглядываюсь вокруг. Все на своем месте: моя любимая кружка с крохотным сколом, старый клетчатый плед, а за окном огни знакомого города. Я слышу шум машин далеко внизу. И вдруг в эту картину вторгается новый звук.

Телефон на столе передо мной вибрирует, высвечивая имя на экране. Мама. У меня перехватывает дыхание. Дрожащими руками я тянусь к телефону и у меня получается ответить на звонок только со второго раза. Я медленно подношу телефону к уху, облизываю пересохшие губы.

— Алло? — мой голос звучит хрипло.

— Ты где пропала?! — слышу я знакомый голос. — Я места себе не нахожу!

Горло сжимает.

— Всё хорошо, — говорю я. — Я … уехала ненадолго.

— Возвращайся, — сразу говорит она. — Мы всё решим. Я была неправа. Но ты тоже исчезла, не сказав ни слова! Я думала с тобой что-то случилось…Давай просто встретимся. Я скучаю.

У меня сводит живот. Как всегда, когда я чувствую, что причинила боль тому, кто этого не заслужил.

Перед глазами всплывает новая картинка. Я дома, в своем мире. Работа. Обычные заботы. Никто не ждёт от меня невозможного. Никто не умирает из-за моих решений.

— Ты можешь вернуться, — говорит голос старейшины. — Навсегда. Этот мир забудет тебя, а твой собственный примет обратно.

— Но я умерла — в растерянности оборачиваюсь я на старейшину.

— Это можно поправить — пожимает плечами старейшина.

Я опускаю взгляд на телефон.

— А Рейв? — спрашиваю я.

— Он останется здесь, — отвечает старейшина. — Он будет жить.

— Без меня, — говорю я.

— Да.

Я закусываю губу. Моя жизнь была нормальной. Привычной. Но я давно внутри себя оставила ее позади. Ни смотря на комфорт и предсказуемость дней там, в отличии от каждой минуты здесь, таящей в себе опасности и только неприятные сюрпризы. Не думаю, что я смогу оставить все это позади. Черт, да мне даже сварливого Ламертина, будет не хватать, не говоря уже про мрачного красавчика.

Мои руки слегка дрожат. Я медленно кладу телефон на стол.

— Нет, — говорю я тихо, поднимая взгляд на старейшину.

Квартира трескается, будто стеклянная.

— Почему? — спрашивает старейшина.

— Потому что, если я вернусь, — говорю я, — я буду жить, зная, что бросила того, кого выбрала. А с этим я не хочу справляться.

Мир исчезает.

Я снова в Круге. Камень под ногами разогрелся настолько, что теперь ощущается почти горячим. По нему вибрирующими волнами распространяется золотое сияние, так похожее на золотые нити магии Рейва. Я слегка улыбаюсь при воспоминании о нем. Все волнение и беспокойство покидает меня, как волна на отливе. Я поднимаю взгляд на драконов и вижу, что теперь они смотрят на меня иначе. Внимательнее. Старейшина молчит мучительно долго.

— Ты отказалась от власти, — говорит он. — От безопасности. От дома.

Он делает шаг назад.

— Ты доказала прочность вашей связи. Мы видим, что ты выбрала Рейва по-настоящему. Ты не только истинная, мы считаем тебя достойной. — он медленно склоняет голову в уважительном кивке, прижимая кулак к своей сердцу.

— Спасибо — я растерянно улыбаюсь и вдруг улавливаю где-то далеко Рейва — а когда я смогу увидеться со своим истинным?

— Тебя отведут к нему прямо сейчас, если хочешь.

Хочу. Очень.

Глава 23.

Меня ведут по знакомым переходам, но теперь шаги звучат иначе. Камень под ногами всё тот же, но внутри будто сняли туго затянутый ремень. Я всё ещё напряжена, но это уже не страх, а предвкушение.

— Он здесь, — говорит сопровождающий так, будто сообщает погоду.

Я не задаю вопросов. Боюсь спугнуть. Мы выходим в широкий каменный двор, с высокими каменными уступами. Здесь пахнет горячим камнем и немного гарью. Я чувствую Рейва ещё до того, как вижу.

Он лежит у дальней стены. Все такой же большой. Рядом с ним несколько драконов. Они не касаются его, но я вижу тонкие золотистые линии, тянущиеся к Рейву. Мой дракон поднимает голову. И срываюсь на бег.

Он не встаёт. Только смотрит на меня – пристально, внимательно, будто проверяет, не исчезну ли я снова. Я подбегаю и обнимаю все, до чего могу дотянуться. Кладу ладонь ему на морду, прижимаюсь лбом к холодной чешуе.

— Я здесь, — мысленно говорю я, не подбирая слов. — Как ты?

Ответ приходит сразу – глухой, тяжёлый, но уже не такой рваный, как раньше. Связь всё ещё нестабильна, но больше не тянет меня в разные стороны.

—Чуть легче, — отвечает он. — Чувствую себя более…человечным.

— Ты и выглядишь лучше, — говорю я вслух, хотя выглядит он всё равно как дракон, прошедший через ад и обратно.

Один из стоящих рядом драконов чуть кивает.

— Баланс нестабилен, — говорит он. — Но необратимых повреждений мы не видим.

— То есть… — начинаю я.

— То есть он всё ещё дракон, — спокойно продолжает тот. — Но пока есть шанс сохранить обе ипостаси.

Меня это устраивает. На сейчас – более чем. Рейв тихо фыркает и осторожно тыкается носом мне в плечо. Неуклюже, как всегда, но в этом жесте столько привычного, что у меня щиплет в глазах. Я медленно провожу рукой по его теплой чешуе.

— Я старался не сломать им город, — отзывается он сухо.

— Это очень благородно с твоей стороны.

Он фыркает снова – почти смешливо. Нам дают время. Но вскоре сопровождающий кашляет, и я понимаю, что встреча закончена.

Лаэр ждёт меня у выхода из двора. Он стоит ровно, руки сцеплены за спиной, взгляд спокойный. Слишком спокойный. Такой у него бывает, когда он всё уже понял, но не собирается это показывать.

— Ну что? — спрашивает он, глядя на Рейва позади меня.

— Пока жив, — отвечаю я. — И не стал внезапно человеком, если ты вдруг на это надеялся.

— Я реалист, — отзывается Лаэр. — Рад, что он в порядке.

Драконы смотрят на него. Не в упор, но достаточно, чтобы это чувствовалось кожей. Лаэр выдерживает взгляды без вызова, но и без заискивания. Просто стоит. Человек среди тех, кто привык быть сильнее.

Мы идём дальше уже втроём. Проходим к очередной террасе. Здесь тихо, даже ветер не шумит. На краю террасы стоит группа драконов. Среди них – тот самый старейшина. Первым он обращается к Лаэру.

— Человек, — говорит он. — Подойди.

Лаэр делает шаг вперёд без колебаний.

— Здесь, — продолжает старейшина. — Нередко ломаются те, кто считает себя цельным.

Он делает жест – и пространство рядом с Лаэром будто сжимается. Ничего зрелищного. Просто воздух становится плотнее. Камень под ногами чуть темнеет. Я чувствую, как Рейв напрягается. Лаэр – тоже. Но не отступает.

— Ты долго идёшь с ними, — говорит старейшина. — Почему?

— От их похода зависит спокойствие нашего королевства, — пожимает плечами Лаэр.

— Ты мог уйти.

— Мог.

— Мог предать.

— Мог.

Старейшина смотрит пристально.

— Но не сделал этого.

— Пока нет.

Кто-то из драконов хмыкает. Не зло. Скорее заинтересованно. Давление вокруг Лаэра усиливается. Я вижу, как у него напрягаются плечи, как сжимаются пальцы. Но он не делает ни шага назад.

— Ты не любишь драконов, — говорит старейшина.

— Это правда.

— Ты считаешь нас угрозой.

— Да.

— И всё же стоишь здесь.

Лаэр в ответ только пожимает плечами. Будто не знает, что ответить на это или не считает нужным отвечать. Тишина становится вязкой. Я понимаю, что это и есть испытание. Не объявленное. Не обозначенное. Просто момент, в котором человек либо сломается, либо останется собой.

Старейшина делает шаг назад. Давление исчезает.

— Ты можешь быть опасен, — говорит он.

— Возможно — ровно отвечает Лаэр, не думая возражать.

— Но будущее пока не определено.

Старейшина переводит взгляд на меня, потом на Рейва.

— Я хочу поговорить с вами.

— Всеми? — уточняю я.

— Всеми, — подтверждает он.

И уходит. Я выдыхаю только тогда, когда понимаю, что всё закончилось.

— Ну? — шепчу я Лаэру. — Как ощущения?

— Как будто мне заглянули в голову, — отвечает он. — И не всё там пришлось по вкусу.

— Главное, что ты остался цел, — говорю я.

Он усмехается.

— Пока.

Рейв тихо рычит, словно соглашаясь. А я со вздохом начинаю идти в сторону зала, в котором старейшина впервые встречал нас. В этот момент над моим плечом снова материализовался Ламертин.

— Кажется это успех — задумчиво говорит призрак.

— Думаешь? — полушепотом спрашиваю я, потому что для меня это так не выглядит.

— Ну, сейчас узнаешь точно — ухмыляется Ламертин.

Мы идём знакомыми переходами, но сегодня город ощущается иначе. Камень под ногами всё тот же, гладкий, тёплый, но шаги звучат глуше. Драконов вокруг меньше, разговоров почти нет. Даже воздух кажется плотнее. Рейв идёт рядом со мной.Он всё ещё в драконьей ипостаси – большой, тёмный, с чуть подрагивающими крыльями. Но внутри него что-то изменилось. Его движения кажутся чуть более плавными, а янтарные глаза смотрят с большей человечностью.

Лаэр держится чуть позади. Прямая спина, сцепленные за спиной руки, взгляд устремлен вперед. Ламертин парит рядом, сложив руки на груди и делая страшно важный вид.

— Не нравится мне его лицо, — бурчит он, наклоняясь ко мне. — Очень уж оно у него… собранное.— У тебя вообще есть режим, где ты не подозреваешь всех подряд? — шепчу я.— Был, — вздыхает он. — До смерти. Потом как-то не обновлялся.

Зал старейшин встречает нас тишиной. Здесь нет украшений, резьбы или символов. Просто тёмный и плотный камень, будто впитавший в себя слишком много голосов. Старейшина стоит у дальней стены.

— Вы готовы идти, — говорит он вместо приветствия.

— Если это вопрос, то да, — отвечаю я. — Если утверждение – тоже не возражаю.Он смотрит на меня внимательно, затем переводит взгляд на Рейва. Тот спокойно выдерживает его.— Мы позволим вам продолжить путь, — говорит старейшина.Лаэр едва заметно напрягается.— Вы поведёте его к Первому гнезду.Слова ложатся тяжело. Даже воздух будто становится тише. Я чувствую, как Рейв чуть склоняет голову, прислушиваясь. Ламертин негромко присвистывает.— Это, я так понимаю, не общеизвестное место, — замечает он.

— Нет, — спокойно отвечает старейшина. — Это место, о котором не рассказывают тем, кто не должен туда идти.Он делает шаг вперёд и протягивает мне предмет. Это не выглядит как артефакт. Нет сияния, нет резкой магии. Просто тёмный камень, гладкий, тёплый на ощупь, будто долго лежал на солнце. Внутри – слабый, ровный жар, как у угля под пеплом.— Он нагреется, когда вы будете идти верно, — говорит старейшина. — И остынет, если свернёте слишком далеко.— Прямо и понятно, — киваю я. — Спасибо.— Первое гнездо, — продолжает он, — не лечит и не исправляет. Оно даёт возможность услышать себя. Остальное зависит от того, кто туда пришёл.Я чувствую, как Рейв напрягается.— Тебе придётся остаться там, — говорит старейшина, глядя на него. — Столько, сколько потребуется.— Я понимаю, — отвечает Рейв.Старейшина кивает.— Человек, — его взгляд переходит на Лаэра. — Ты пойдёшь с ними.Я резко оборачиваюсь.— Вы уверены? — вырывается у меня.— Да, — спокойно отвечает он. — Мы видим в нём риск. Но не видим причины отстранять его сейчас.Лаэр молчит, лишь слегка склоняет голову.— Ты не знаешь всего, — добавляет старейшина. — Но знаешь достаточно, чтобы идти рядом.Мне это не нравится. Совсем. Но спорить здесь бессмысленно.— За пределами города наша защита закончится, — продолжает старейшина. — Дальше вы отвечаете только за себя.Он делает паузу.— И за свои решения.Мы выходим из города уже в сумерках. Каменные мосты остаются позади, уступая тропе, уходящей в горы. Камень в моей ладони начинает медленно теплеть, реагируя на шаги.— Ну что, — говорит Ламертин, потягиваясь. — Прогулка, горы, древние места. Романтика.— Ты забыл добавить «изматывающий поход» — замечаю я. — а сюда подойдет «утомительная авантюра», «подозрительный спутник», «нестабильный дракон».— Я это подразумеваю по умолчанию, — ухмыляется он.Рейв идёт первым. Его движения осторожные, почти бережные. Лаэр замыкает. Он молчит слишком долго.— Ты знал про это место? — спрашиваю я.Он отвечает не сразу.— Я знал, что у драконов есть место, связанное с их истоками, — говорит он. — И что оно для них важно.— И всё? — уточняю я.— Этого достаточно, — спокойно отвечает он. — Я всё ещё иду с вами.Ночь сгущается быстро. Горы впереди вырастают из темноты, массивные и молчаливые. И вдруг тропа делает последний поворот. Мы останавливаемся.Перед нами - каменное плато. В его центре углубление, выложенное древним камнем, тёплым и живым. Оттуда поднимается жар, как от земли после долгого солнца. Воздух сухой, с запахом камня и пепла. Рейв замирает.— Это оно, — говорит он тихо. — Первое гнездо.

Глава 25.

Первое гнездо не выглядит так, как я себе представляла. Никаких колонн, никаких сияющих символов, никаких торжественных знаков. Впрочем, пора уже перестать ждать великолепных вывесок и знаков. Перед нами каменное плато, слегка углублённое в центре, будто когда-то здесь что-то долго лежало и оставило след. Камень тёплый, как нагретая солнцем земля, которая ещё долго хранит тепло после заката.Рейв замирает, едва ступив на край. Я чувствую как внутри него разливается предвкушение и осторожная, сдерживаемая радость. Такое бывает, когда подходишь слишком близко к чему-то важному и не знаешь, с какой стороны к этому вообще можно подступиться.— И… что дальше? — шепчу я.Рейв медленно проходит вперёд, ступает в углубление, опускает голову. Его когти слегка царапают камень, и от этого звука по спине у меня пробегают мурашки.— Я чувствую что-то, — отвечает он после паузы. — Но не понимаю.— Это уже прогресс, — философски замечает Ламертин, паря чуть выше и осматривая плато. — Обычно сначала вообще ничего не чувствуют, а потом внезапно умирают. Тут хотя бы поэтапно.— Спасибо, — бурчу я. — Очень обнадёживает.Лаэр молчит. Он обходит плато по краю, внимательно смотрит под ноги, на трещины в камне, на углубления, будто что-то ищет. Его сосредоточенность меня напрягает сильнее, чем любые угрозы.— Может, тут есть… что-то ещё? — осторожно говорю я.Словно в ответ на мои слова воздух дрожит. Совсем слегка. Я даже сначала думаю, что мне показалось. А потом вижу движение. Из тени у дальней скалы медленно выскальзывает фигурка. Совсем маленькая.Это дракончик размером с небольшую собаку, не больше. Светлый, почти пепельный, с полупрозрачными крылышками, будто вырезанными из тонкого камня. Он скользит над поверхностью, не касаясь земли. Глаза у него огромные и сияют мягким золотым светом.— О, — выдыхает Ламертин. — Коллега.Дракончик замирает, наклоняет голову, разглядывая его с явным интересом.— Он нас видит? — шёпотом спрашиваю я.— Конечно, — самодовольно отвечает Ламертин. — Мы с ним на одном… уровне бытия. Ну, почти. Я повыше, конечно.Дракончик издаёт тонкий звук – не писк, не рык, а что-то среднее, будто хруст песка под ногами.— Он сказал, что ты плохо выглядишь и тебе не помешает теплая ванна и немного мыла.— переводит Ламертин. — А мной восхищен. Говорит – это честь встретить такого сиятельного призрака как я.

— Он что, меня оскорбил? — возмущаюсь я.

— Давай потом разберемся с твоими оскорблёнными чувствами — машет рукой Ламертин.Я не уверена, что хочу разбираться, но Рейв делает шаг вперёд. Дракончик тут же поворачивается к нему. Свет в его глазах становится ярче.— Он… помнит, — говорит Рейв медленно. — Всех, кто был здесь.— Легендарный архив в виде милоты, — резюмирует Ламертин. — Обожаю драконов. — Милый друг, мы тут слегка заплутали. — церемониально кланяясь говорит Ламертин, обращаясь к духу

Дракончик подплывает чуть ближе и требовательно пищит снова.

— И не говори, дружище — хохочет Ламертин — Эти трое не найдут и свои задницы в потемках.

Я возмущенно пыхчу, настороженно глядя на Ламертина. Но дракончик выглядит довольным и махнув хвостиком разворачивается и медленно плывёт вдоль скалы. Потом исчезает внутри скалы. И как только он проходит через нее иллюзия спадает и нам открывается широкий проход в пещеру.— Думаю, нам туда, — говорю я и решительно шагаю внутрь.Внутри оказывается небольшая пещера. Низкий свод, гладкие стены, будто отполированные временем. В центре – каменное яйцо. Большое, тяжёлое, с едва заметными прожилками, уходящими вглубь камня, как застывшие нити. Оно все сияет ровным золотым светом. Дракончик зависает над яйцом и будто растворяется в воздухе.

— Вот оно, — тихо говорит Рейв. — Здесь.Он ложится рядом с яйцом, осторожно касаясь его боком. Камень под его чешуёй начинает светиться чуть ярче.— И что теперь? — снова спрашиваю я, уже тише.— Теперь ждать, — отвечает он. — И слушать.

— А долго? — спрашиваю Рейва, но не слышу ответа. Прислушиваюсь к его эмоциям и понимаю, что он полностью сконцентрирован и будто ушел в очень глубокую медитацию или погрузился в летаргический сон. Кажется, теперь он не откликнется даже если скала упадет ему на хвост.

Ламертин остался снаружи, я подхожу ко входу к пещеру.

— А ты чего там? Пойдем. Не то, чтобы я желала твоей компании, но как-то некрасиво…

Ламертин нерешительно мнется у входа, потом отлетает подальше

— Нет, девка. Мне туда хода нет. — грустно говорит Ламертин — этот маленький поганец против призрачной компании. Я вас подожду снаружи.Мы остаёмся внутри с Лаэром, молчаливым Рейвом и огромным светящимся яйцом. Разводить костёр не решаемся – и так тепло. Лаэр, к моему удивлению, берёт на себя ужин. Он что-то смешивает что-то из сухих запасов, добавляя местные травы.— Это… съедобно? — я подозрительно нюхаю протянутую тарелку.

— Теоретически, — отвечает Лаэр.Я делаю вид, что ем. На самом деле осторожно двигаю кусочки еды по тарелке. В этой коричневой бурде я вижу отвратительные белые личинки. Черт его знает, чем там думал Лаэр, может быть считает что белок превыше эстетики. Но я так не думаю – лучше голодать, чем это есть. Я понимаю, что Лаэр старался, расстраивать его не хочется. Поэтому аккуратно выливаю роскошный ужин за ближайший камень.Ночь опускается медленно. Рейв дышит все также глубоко и ровно. Я еще несколько раз пыталась поговорить с ним, но все мои слова остались без ответа. ровно, почти спит. Ничего не остается кроме как устроиться рядом с ним, прислонившись к его тёплому боку. Каменное яйцо тихо пульсирует, будто огромное сердце.Я быстро проваливаюсь в сон, но что-то будит меня. Я просыпаюсь резко, будто меня толкнули. Несколько секунд просто лежу, пытаясь понять, где я и почему сердце колотится так, словно я уже бегу. В пещере темно, только яйцо даёт мягкое золотое свечение, отбрасывая тени на стены. Рейв всё ещё лежит рядом с ним, неподвижный, погружённый в своё состояние. Его дыхание ровное.Шорох повторяется. Теперь я слышу его отчётливо. Камень скребёт по камню. Медленно. Осторожно. Как будто кто-то очень старается не шуметь.

Глава 26.

Я приподнимаюсь на локтях и вглядываюсь в темноту. И вижу Лаэра. Он стоит чуть в стороне от яйца, полубоком ко мне. В руках у него небольшой флакон. В золотистом свете от яйца, я вижу, как внутри флакона тускло мерцает какая-то темная масса, будто ворочающаяся тень. От этого предмета по воздуху расходится неприятное, холодное ощущение, словно кто-то провёл льдом по позвоночнику.Я замираю.— Лаэр… — тихо говорю я.Он вздрагивает, но не оборачивается сразу.— Ты не спишь, — говорит он ровно.

— Что ты делаешь? — я поднимаюсь на ноги и делаю шаг к нему.Он поворачивается ко мне. Его лицо напряжено, но не испугано. Скорее решительно собрано. То самое выражение, которое я видела у него раньше.

— Я делаю то, что должен, — отвечает он.— Кому это ты должен? — мой голос становится жёстче. — Убери это.Он опускает взгляд на предмет в своей руке.— Ты даже не представляешь, что это место значит, — говорит он. — И что будет, если оно продолжит существовать.Я резко встаю и делаю шаг к нему. Теперь я совсем близко.— Это первое гнездо, — говорю я. — Священное место. Ты вообще понимаешь, где мы?— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — ожесточенно отвечает он.Он поднимает взгляд, и в его глазах я вижу пугающуюся убежденность в своих словах.

— Это источник, — продолжает Лаэр. — Драконы черпают отсюда не просто силу, а право быть такими, какими они являются. Слишком сильными. Слишком свободными. Не будет этого места, не будет и потомства. Не будет угрозы.— Это не твоё дело, — резко говорю я.— Моё, — возражает он. — Моё, потому что я живу в мире, где такая сила всегда заканчивается катастрофой.Он делает шаг к яйцу. Совсем небольшой.— Лаэр, — я срываюсь. — Остановись.— Если это место исчезнет, — продолжает он, будто не слышит меня, — драконы ослабнут. Не сразу, баланс восстановится. Мир перестанет зависеть от существ, которые могут стереть города одним взмахом крыла.— Ты хочешь их уничтожить, — говорю я.— Нет, — качает он головой. — Я хочу, чтобы они перестали быть угрозой.Он поднимает руку с флаконом. Я понимаю, что времени больше нет. Изо всех своих сил бросаюсь вперед.— НЕ СМЕЙ!

Я хватаю его за руку, пытаясь вырвать этот проклятый предмет. Лаэр оказывается сильнее, чем кажется. Мы сталкиваемся, едва не падая. Флакон качается в его пальцах.— Ты ничего не понимаешь! — рявкает он. — Ты смотришь на них глазами истинной! Ты не видишь дальше своего дракона!— Это ты ничего не видишь! Что ты творишь?! — кричу я в ответ.Он отталкивает меня. Я едва удерживаюсь на ногах. Лаэр снова поднимает флакон в своих руках. И в этот момент воздух взрывается.Вокруг распостраняется волна жара, буквально опаляющая мне лицо и кожу на всем телу. Волна тепла прокатывается по пещере, заставляя камень под ногами задрожать. Золотое сияние яйца вспыхивает ярче, почти ослепляюще.— Лаэр! — в отчаянии кричу я, понимая что не успеваю.Но он уже не слышит меня.И тут я вижу что вся огромная фигура Рейва вспыхивает. Тёмная чешуя словно рассыпается светом, огонь проходит по его телу, сжимается, ломается, и за долю секунды на месте дракона стоит человек. Высокий, обнажённый, сияющий остаточным золотым светом, с янтарными глазами, полными ярости.Он делает неуловимое движение и хватает Лаэра за руку. Прямо в момент замаха. Флакон выскальзывает из пальцев Лаэра и разбивается о камень, не долетев до яйца. Тёмная жижа расплёскивается, шипя и оставляя на полу чёрные потеки.— Ты не тронешь это место! — рычит Рейв.Лаэр вырывается, бьёт его в челюсть. Рейв отвечает сразу. Они сцепляются и падают, ударяясь о камень. Всё происходит быстро и грубо. Два человека, сошедшиеся в одной точке мира. Я кричу, но не знаю что.Лаэр вырывается, отталкивает Рейва, делает шаг назад… и оступается. Его пятка соскальзывает по гладкому камню. Он падает. Прямо на яйцо.Раздаётся глухой, тяжёлый звук. Лаэр ударяется спиной, его тело обмякает, рука бессильно свешивается. Он медленно сползает по округлой поверхности яйца, оставляя за собой полоску крови, которая буквально на глазах всасывается в яйцо как в губку.В пещере становится тихо. Я слышу только свое хриплое дыхание. Все мое внимание сконцентрировано на яйце. По его поверхности медленно, неумолимо расползается трещина. Одна. Потом вторая. И золотой свет внутри начинает пульсировать, как сердце, которое вот-вот разорвётся.

Глава 27.

— Рейв, что происходит? — срывающимся шёпотом спрашиваю я, подбегая к нему.Он тут же оттесняет меня себе за спину, заслоняя всем телом.— Я не знаю, — сосредоточенно отвечает он. — Держись за мной.Я даже не успеваю по-настоящему обрадоваться тому, что Рейв снова на двух ногах. Каменное яйцо перед нами издаёт низкий, глухой треск и распадается на части. Резкая вспышка золотого света озаряет пещеру. Я рефлекторно зажмуриваюсь и прикрываю лицо рукой.Когда я снова открываю глаза, в пещере темно. Только Рейв щёлкает пальцами, и на их кончиках вспыхивают маленькие язычки пламени. Свет дрожит, отбрасывая длинные тени на стены. Рейв медленно двигается вперёд, второй рукой показывая мне оставаться на месте.Я вглядываюсь в темноту, стараясь рассмотреть хоть что-то. На полу – осколки скорлупы, неровные, тёплые, будто ещё живые. Сначала я ничего больше не могу разглядеть, но вдруг замечаю что-то странное. В самом центре, там, где раньше было яйцо, что-то светится тусклым ровным светом. Чем дольше я смотрю, тем отчётливее понимаю, что это не отблеск пламени.— Рейв… — выдыхаю я. — Там… кто-то есть.Он замирает. В круг света медленно выплывает маленькая фигура. Крылья расправляются, ловя огонь, и сияние становится чуть ярче.— Дракончик? — ошеломлённо произношу я.Да. Тот самый. Светлый, почти пепельный, с крыльями, будто вырезанными из камня. Только теперь он не прозрачный. Он отбрасывает тень. Его лапы касаются камня, и я слышу тихий, настоящий звук.— Он… материален, — медленно говорит Рейв.Дракончик поворачивает голову. Огромные золотые глаза смотрят прямо на нас. И в следующий миг он открывает пасть.— Что вы сделали?!Голос – высокий, злой и до боли знакомый. Я моргаю.— …Лаэр?Дракончик возмущённо фыркает, выпускает крошечную струйку дыма и яростно машет крыльями. Его тут же заносит в сторону, и он с негодующим писком плюхается на камень.— Это вообще что такое?! — продолжает он. — Я человек… я человек, а не это!

— Был, — задумчиво произносит Ламертин, появляясь у входа в пещеру. — А стал… ммм… более перспективным.— Заткнись, призрак! — Дракончик продолжает верещать на высоких и неуклюже поворачивается в сторону призрака. Его глаза сужаются в гневе и он открывает свою миленькую пасть, явно намереваясь показать кто тут главный. Из его рта вырывается струйка темного дымка с крохотной искоркой, которая тут же гаснет в воздухе.— О-о-о, — тянет Ламертин и начинает аплодировать. — Великолепно. Угрожающе. Почти внушительно.

Я прижимаю ладони к губам, пытаясь осознать происходящее. Из меня рвутся то ли все известные мне матерные слова, то ли истерический смех. Рейв медленно опускается на корточки, внимательно разглядывая маленького дракона.— Это действительно ты, — говорит он. — Твоя душа… она внутри.— Я не должен так закончить! — возмущается Лаэр. — Я должен остановить вас!

Ламертин с явным любопытством подлетает ближе:

— О, все только начинается! — он с умилением глядит на дракончика — ты точно покажешь им всем, грозный, страшный драконище!

— Лаэр, это не наказание. Это великая честь — Рейв говорит медленно, подбирая слова — Драконы всегда искали способ удержать равновесие между двумя формами. Мы либо теряем человечность, либо тонем в ней. Ты… теперь ты поможешь нам.

Лаэр замирает. Потом смотрит на свои лапы. Делает неловкий шаг, спотыкается и плюхается на попу.— …Это временно, — бормочет он. — Скажите, что это временно.— Ну, — Ламертин задумчиво чешет подбородок и дальше не продолжает. Рейв тоже молчит и внимательно смотрит на Лаэра. Я все еще стараюсь не заржать – кажется, я определилась с реакцией.

Лаэр издаёт возмущённый писк.— Я ненавижу вас.— Зато ты теперь очень милый, — не выдерживаю я.Он резко поворачивает ко мне голову.— Я не милый!

В этот момент он чихает – и выпускает ещё одно крошечное облачко дыма.— Ага, — кивает Ламертин. — Просто воплощение ужаса.

Путь обратно в город получился… своеобразным. Лаэр летать не умеет. Совсем. Поэтому все его попытки гордо удрать от нас в закат, споткнулись об пухленькие драконьи лапки. Очередная попытка взлететь заканчивается тем, что он подпрыгивает, отчаянно машет крыльями и плюхается на попу посреди дороги. Я подбегаю к нему, подхватывая и помогая подняться.

— Отпусти меня! Я улечу!— Даже не думай, — говорю я, придерживая его и передавая Рейву. — Ты упадёшь.— Я дракон!— Маленький, — уточняет Ламертин. — Очень маленький.Рейв идёт рядом со мной. Теперь уже человек. Он иногда смотрит на меня так, будто не до конца верит, что всё это реально. Я тоже. Но когда наши пальцы переплетаются, сомнений становится меньше.В город мы возвращаемся под взглядами. Сначала удивлёнными. Потом – ошеломлёнными. Потом – восторженными. Кажется, нас встречают, как героев. И я совершенно не понимаю почему, отчаянно верчу головой по сторонам и внимательно разглядываю каждого члена нашей команды. Начинаю подозревать, что триггером ситуации все же является Лаэр.

Драконы на террасах, в переходах, на уступах. Кто-то склоняет головы. Кто-то смотрит с откровенным изумлением.

— Что они делают? — шипит Лаэр. — Почему они смотрят?

— Потому что ты – легенда, — лениво поясняет Ламертин. — Поздравляю. Ты теперь мифологический персонаж.

Но до конца все равно не могу понять, пока мы не подходим к тому самому зданию в скале. Нам на встречу выходит старейшина и смотрит на маленького дракона на руках у Рейва.

— Пророчество исполнено, — говорит он.— Простите, что? — уточняю я.— Тот, кто хотел лишить нас силы, — продолжает старейшина, внимательно смотря на Лаэра, — стал тем, кто поможет нам её понять.

Он переводит взгляд на нас.

— Я не соглашался, — мрачно бурчит Лаэр.

— Но ты подошёл, — спокойно отвечает старейшина. — Ты, человек, обладал редким сочетанием качеств. Отсутствие страха перед силой. Умение признавать свои ошибки. Готовность пожертвовать собой ради баланса. Это сделало тебя… подходящим. Ты говорил, что ценишь баланс. Теперь ты будешь учить нас чувствовать его.

Лаэр замолкает. Я смотрю на него. На маленького дракона с сердитым взглядом и слишком большими крыльями.

— Ну, — говорю я тихо, — добро пожаловать в новую жизнь.

— …Я что, теперь отвечаю за них? — тихо спрашивает Лаэр.— Да,в каком-то смысле — кивает старейшина.Лаэр закрывает глаза.— Это несправедливо.— Зато очень символично, — ухмыляется Ламертин.Я смотрю на Рейва, а он поворачивает голову ко мне и улыбается такой теплой улыбкой. Теперь, я уверена все будет хорошо. У Лаэра тоже. Когда-нибудь. Драконы взрослеют долго – он перерастет.

Эпилог.

Если честно, я ожидала, что после всего случившегося мир должен был хотя бы слегка содрогнуться. Трещины в небе, знамения, пророчества, хоры невидимых существ – ну или хотя бы пафосный закат с символизмом. Но мир оказался до обидного… нормальным и неизменным.

Утро начинается со знакомого щебетания птиц за окном. По комнате плящут солнечные зайчики, лениво скользя по стенам и мебели, а рядом, на огромной кровати, растянулся мой самый любимый драконистый обогреватель. Я поворачиваюсь и не могу сдержать улыбку.

Рейв лежит на спине – такой умиротворенный и непривычно расслабленный во сне. До сих пор не могу поверить, что он снова может быть человеком, что все закончилось.

Не могу удержаться и касаюсь кончиками пальцев его скулы. И тут же чувствую, как моя рука оказывается в нежной, но цепкой хватке. От неожиданности я тихо ахаю — и каким-то совершенно неведомым образом оказываюсь на груди Рейва, надёжно прижатая к нему. Его глаза всё ещё закрыты, но по губам скользит лукавая, почти самодовольная улыбка.

— Ты не спишь! — притворно возмущаюсь и слегка хлопаю ладонью по его широкой груди.

— Как я могу спать рядом с тобой — открывая глаза, почти мурлыкает Рейв в ответ — Нам ещё многое нужно наверстать.

Его рука медленно смещается на мой затылок и начинает скользить по шее в направлении ключиц. Резким движением Рейв оказывается сверху, прижимаясь ко мне лбом. Его близость, его тепло и его запах окутывает меня плотным коконом, вырывая тихий стон.

— Я так по тебе скучала — шепчу я.

Наконец его губы находят мои и я полностью растворяюсь в этих ощущениях, на время забывая кто я и где.

Мы вернулись в поместье около недели назад. И стоит сказать, всю эту неделю очень редко вылезаем из уютной кровати Его Светлости герцога Эстрехолла. Но, в наше оправдание, многие важные дела мы всё же успели сделать.

Король ждал нас сразу после возвращения. Едва мы приблизились к столице, нас остановила королевская гвардия и без лишних разговоров сопроводила прямо во дворец. Именно там я и попросила короля отдать долг.

Он смотрел на меня так долго и молча, что я всерьёз успела испугаться: вместо выполнения просьбы мне сейчас выдадут билет в один конец – на плаху.

— Вы понимаете, леди Элира, — наконец медленно произнёс он, — о чем просите?

— Да, — ответила я без колебаний.

Речь шла не о договорах. Не о союзах. Даже не о драконах напрямую. Я попросила время.

Пятьдесят лет. Ни расследований, ни официальных поисков, ни попыток «выйти на контакт». Всё, что касается драконов, остается в прошлом. Любые инициативы в этом направлении замораживаются. Я рассказала, кончено очень многое. Почти что все. И про Лаэра пришлось рассказать, но только в общих чертах. Я пообещала лишь одно: с ним всё в порядке, и через эти пятьдесят лет он сам сможет рассказать, как живёт. Он согласился. Не из милосердия – из расчёта.

А Эштон… Эштон смотрел на меня иначе. Я не видела уже в его глазах той враждебности и подозрения. Кажется, он успокоился на мой счет. По крайней мере пока.

Разумеется, предварительно мы всё обсудили с драконами. Было ясно: после нашего приключения скрываться так же эффективно они уже не смогут. Но с новообретённым Лаэром они надеялись стать увереннее, стабильнее и со временем выстроить с людьми более безопасную для себя коалицию.

Кстати говоря, о Лаэре. Ему, конечно, не удалось отвертеться от своей новой роли и миссии. На его новом месте мы видели его только один день – перед отправлением обратно. Драконы относились к нему с почтением и каким-то спокойным, почти ласковым снисхождением. Оказалось, едва ли не каждый дракон знал о предсказании и ждал, когда же их дух первого драконенка найдет подходящую душу для слияния. Чем больше я вспоминала события в городе драконов, тем сильнее мне казалось, что они с первого взгляда увидели в Лаэре своего избранного.

Когда мы уезжали, Лаэр всё ещё брыкался, утверждая, что ни о чём таком не просил. Но я уже замечала, как он украдкой наблюдает за повадками драконов. Пару раз он даже пытался пустить огонь из пасти — и слегка полетать, потешно размахивая крылышками.

Семья… с семьёй всё было проще и сложнее одновременно.

Отец и сёстры исчезли из столичных разговоров. Формально они были отправлены «на дальние работы». Фактически – изолированы, живы и злы. Иногда мне казалось, что это гуманнее, чем казнь. Иногда – что куда хуже.

Лавочку тёмных магов временно прикрыли. Прорывы резко сократились. Наступили относительно спокойные времена – хрупкий, но всё же баланс.

Спустя пару совершенно прекрасных часов, я сидела в саду с кружкой нормального кофе. Нормальным он был, потому что Бранд отвлекся на Ханну и убежал с кухни. Она во всю выбирала меню к скорому празднованию свадьбы и по этому поводу, в еще не образовавшейся семье, вспыхивали нешуточные баталии.

Моё блаженство прервал Ламертин. Призрачный дед пафосно выплыл из клумбы с розами и, коварно щурясь, подплыл поближе:

— Леди Элира, доброго дня! — церемонно раскланявшись практически промурлыкал призрак.

Я чуть не поперхнулась кофе и громко закашлялась.

— Ну-ну. Осторожнее, вам еще жить и жить — всплеснул руками Ламертин — В любом случае, как ваше утро? Или день – если отсчитывать время как обычные люди, а не с момента выпрыгивания из супружеского ложа.

— Ламертин — я сделала многозначительную паузу — Чего ты хочешь?

— Почему я обязательно должен чего-то хотеть? — надулся призрак — Я всего лишь веду спокойную светскую беседу.

— Вот именно! Чего ты хочешь?

— Ладно, ладно — Ламертин засуетился, начав летать кругами — Я тут подумал. У вас Рейвом все хорошо, вы наконец вместе во всех смыслах, того и гляди… В общем, назовите одного из своих дракончиков в мою честь?

— Чего-о-о? — мой многострадальный кофе снова едва не пошёл не в то горло — Каких еще дракончиков?!

— Девка, прекращай! Чего как маленькая? — всплеснул руками Ламертин.— Дураку ясно, что скоро потомки пойдут. В общем, назови в мою честь. Для меня это очень важно. Столько поколений, а Ламертин я один. Хочу передать самое дорогое по наследству.

Призрак выглядел таким взволнованным. Я внимательно посмотрела на него и вздохнула. Но отдавать за просто так такой лакомый кусочек деду не хотелось. Хотя ничего против имени я не имела, честно говоря.

— Мы можем договориться — медленно начала я — но при одном условии.

— Каком? Не томи! — он подлетел практически вплотную.

Я самодовольно откинулась на скамейке.

— Помнится в одном драконьем городе, один старый дракон — я смаковала каждое слово, наблюдая, как расширяются его глаза — упомянул, что другой старый прохвост как-то замешан в моей… ситуации с перемещением души.

— Ну чего сразу прохвост — буркнул Ламертин.

— Так вот! — повысила я голос — Я хочу наконец знать благодаря кому, чему и какого черта я оказалась здесь!

Кажется, предложение я закончила почти крича. Пришлось спокойно выдохнуть, переводя дыхание и посмотреть на Ламертина:

— Не то, чтобы я жалуюсь. Но я имею право знать.

Ламертин вздохнул и завис на скамейке рядом со мной.

— Это я — трагически прошептал призрак.

— Ты? Зачем? Как? В чем проблема была сказать? — я давно догадывалась. Но слишком долго я ждала этого разговора.

— Ты была не особо довольна происходящим — Ламертин посмотрел на меня — А я как-то привык к нашим задушевным беседам, не хотелось, чтобы ты обиделась на меня или что-то вроде.

— Это уже ничего бы не изменило, — фыркнула я.

— Как я и говорил при нашем знакомстве. я Ламертин фон Торнвейл Третий, первый призванный маг, бывший Главный Архимаг Империи, потомственный советник корон…

— Ближе к делу!!! — взревела я.

— Ладно, ладно — Ламертин закашлялся — самым важным здесь является титул «хранитель ткани мира». Я связан с богиней баланса Терной. Ты может и не в курсе, кто это. Но чисто для справки – эта очень важная богиня и ей вполне не безразлично как тут у нас идут дела. Вся эта заваруха с темными магами ей очень сильно не понравилась. А еще больше не понравилось, что единственный вовлеченный в происходящее дракон не может найти свою истинную, а его невеста-проводник трагически погибает.

— А ей-то какое дело до этого — я непонимающе уставилась на деда.

— Ну как — дед пожал плечами — Меньше верующих – меньше жизненных сил у бога. Терна не слишком известная богиня. Если этот мир умрет так глупо, у нее значительно убавится сил. Так что дело ей было и еще какое.

— Ясно. Ты получил ответственное задание и выполнил его на все сто процентов. — прокомментировала я.

— Что-то вроде. — Ламертин приосанился и пафосно продолжил — мне пришлось обшарить несколько миров, но я отыскал истинную с максимально подходящей душой для тела Элиры! И все сложилось как нельзя лучше.

Я вздохнула и уставилась в кружку кофе. Всё действительно сложилось… правильно.

— Не дождусь, когда смогу понянчить маленького Тина — вздохнул дед — Или Лами. Над сокращением надо подумать. Хотя знаешь, что? Такое блистательное имя сокращать нельзя!

Я хмыкнула, поднимаясь с лавки:

— Ты подумай, подумай. Времени у тебя еще много.

— Ой, девка. А я бы так не сказал. — хихикнул призрак, растворяясь в воздухе

Я растерянно начала вертеться по сторонам, прижимая руки к животу. Медленная улыбка расползлась по моим губам. Похоже, впереди у нас будет куда больше чудес, чем я когда-то могла себе представить.

Конец