Я подумала, что это необычное знакомство обязательно продолжится. Отойдя от испуга, уже нарисовала себе романтическую картину нашего свидания. - Спасибо вам огромное, - хотела сказать бодро, но вышло не очень. От волнения голос охрип, так что мне пришлось прокашляться. – Я не знаю, как вас благодарить! - Ты думай лучше, где мозгов набраться! – ушатом ледяной воды прозвучал отрезвляющий ответ. – Должна понимать, что поздним вечером в палату половозрелого самца не в шахматы играть зовут Ни разу в жизни мне не было так стыдно. Так, что я готова была сквозь землю провалиться. Я уже открыла рот, чтоб объяснить ситуацию, но Божеству мои оправдания были ни к чему. Оно уже развернулось, давая понять, что спасение безмозглой бабочки, летевшей на огонь, чистая случайность. И общение с пролетариатом в планы миллионеров вообще не входит....
Маша, бросай все. В восьмой палате пациент требует убрать. Наверно, разлил что-то, - заполошенный окрик медсестры вырвал меня из мечтательной созерцательности, с которой я надраивала стекла на двери в переходе из корпуса. Сердце екнуло в нехорошем предчувствии. Черт бы его побрал, этого пациента! Как только захожу, так он и норовит свои лапы ко мне протянуть. Да намеки такие скользкие, что хочется отмываться после них. Но и отказываться от палаты жалко. Во-первых, не всем их дают. Только молодым и умеющим сглаживать конфликты. Потому как публика капризная, чуть что не так – сразу гнев обрушивать на всех, кто попадется. Но и за этих випов платят намного больше.
А мне деньги ой как нужны! Вертишься, как белка в колесе, чтоб наскрести на оплату комнаты и на то, чтоб отложить на «стартовый период». Я так называю время, когда накоплю средств на время стажировки в какой-нибудь серьезной международной компании.
Ведь я рассчитала, что с того момента, как меня примут на испытательный срок, и до того, как я начну получать приличную зарплату, пройдет немало времени. И эти два-три месяца мне нужно есть, одеваться не в то, что в секондхэнде на килограммы продают, быть уверенной в себе и излучать благополучие.
Пока только учусь излучать благополучие. Вот со всеми получается, кроме этого. Потапов, по слухам, великовозрастный сынок какой-то крупной шишки. Непонятно, почему он клинике лежит. С их возможностями стационар дома можно организовать. И нам бы легче было. А то замашки у него сверхбарские. Все для него челядь. И чтобы не потерять имидж заведения, главный приказал пылинки с него сдувать. Принц гадский!
Тощий, жилистый, со длинными, почти до плеч, волосами, и довольно смазливый. Мог бы сойти за романтического принца, если б не презрительно изогнутый уголок губы и высокомерный взгляд. Считает, что все девушки по определению начинают ронять слюни при виде солнцеликого господина.
У меня же он вызывает какой-то подсознательный страх. Он, словно хищник, принюхивается, облизывается, чтоб улучить момент и слопать вместе с косточками. Я стараюсь делать вид, что не боюсь его, улыбаюсь, аж скулы сводит, и вежливо- превежливо прошу приберечь свои силы до выздоровления и потом уже дать волю удали молодецкой. С кем-нибудь посговорчивей. Это я уже про себя добавляю.
Но сейчас мне стало не по себе. Выздоравливающий сластолюбец уже отпустил сиделку- медбрата, потому что сам мог передвигаться. Врачи ушли. На посту только дежурная медсестра и я. Младший персонал. На помощь других пациентов рассчитывать не приходилось. Или спят под обезболивающими, или немощные. Травматология, однако. И охранник только внизу, на первом этаже. Да и то, подойдя к палате, вряд ли вмешается. Медсестра скажет не беспокоить.
- Бегу, Надежда Петровна! – откликнулась я и, подхватив ведро, заторопилась к палате барина, пытаясь унять все нарастающее беспокойство.
- Добрый вечер, Олег Петрович! Что у вас случилось? – распахивая дверь, бодро спрашиваю я, пытаясь рассмотреть катастрофу, случившуюся у Потапова, в полутьме комнаты, освещаемой лишь уличными фонарями.
- Любовь у меня случилась, детка, - раздалось у меня над ухом голодное мурлыканье.
И тут же сильная рука выхватила ведро и аккуратно, без шума, поставила его на пол, за дверь. Не успела я моргнуть глазом, вторая обхватила меня так, что я еле дышать могла.
Отчаянно надеясь превратить инцидент в шутку, я просипела:
- Отпустите меня, пожалуйста. Любовь не лечится инструментами для уборки.
- Правильно. Поэтому я тебя от них и освободил, - голос Потапова стал хриплым, прерывистым. – Давно надо было тебя завалить, а я все ждал, пока ты оценишь шанс!
Он отбросил заигрывающий тон и обнажил, как клыки, свою истинную натуру.
От страха у меня помутнело в глазах. Несмотря на его загипсованный голеностоп, силы были явно неравны.
- Олег Петрович, отпустите, пожалуйста, - жалобно пискнула я, лихорадочно соображая, как вывернуться из медвежьих объятий и при этом не навредить ему. Ведь если по моей вине его нога опять сломается, я мало того, что с работы вылечу, так еще и до суда дело может дойти. Его адвокаты мои обвинения, порвут, как Тузик грелку. Вместе со мной. Его слово против моего.
И Потапов отнесся к моей мольбе, как к жужжанию мухи, потащив меня к кровати. Удовлетворившись тем, что поймал добычу, он довольно хмыкнул и сменил тон.
- Ладная. Сладкая, как конфетка, - рычал он, перемежая слова грубыми, похожими на укусы, поцелуями в шею. – Упрямая.
Его полноватые, с дугой Амура, губы, вызывали омерзение, и я отчаянно задергалась, пытаясь освободиться.
- Отпустите! Я закричу! – пыталась я вразумить, но только раззадорила его.
- Хватит ломаться! Недотрога с помойки! – открылось истинное лицо Потапова.
Если он завалит меня на кровать, шансов избежать насилия не будет. Он придавит собой мою слабую тушку и все. Поэтому нужно было действовать немедля. Я только собралась лягнуть его со всей силы, как он опередил. Выпустив меня из рук, сильно толкнул, чтоб насладиться видом распластавшегося беззащитного трофея. И я, словно снаряд, пущенный умелой рукой, приземлилась точно на кровать. Правда, головой ощутимо стукнулась о спинку.
Несколько секунд я моргала глазами, приходя в себя. И эти секунды чуть не стали роковыми. Потапов навалился на меня. И когда я попыталась спихнуть его, захватил мои руки и, словно капканом зажал за головой. Наслаждаясь победой, он довольно хохотнул. Стащив с волос резинку, запустил пальцы в мои кудряшки, до боли натягивая их.
Я дергалась, извивалась, но мои трепыхания были такими же эффективными, как попытки пойманной мыши вырваться из когтистых лап кошки.
От отчаяния у меня потекли слезы, и я, не надеясь на чью-то помощь, заорала изо всех сил:
- Помогите! А-а-а-а! Помогите!
На этом мой крик захлебнулся. Потапов зажал мне рот. И все, что я могла сделать – это только укусить ненавистную руку. За что сразу же получила мощную оплеуху, от которой потемнело в глазах. Потапов заматерился, и я поняла, что пропала. В последней попытке привлечь хоть чье-нибудь внимание, я изловчилась и толкнула локтем вазу с цветами, которыми этот негодяй –эстет украшал палату. Ваза грохнулась, разлетевшись на кучу осколков, но ни полуходячие пациенты, ни Надежда Петровна не услышали. Или не захотели услышать.
И когда неминуемое уже казалось вот-вот свершится, дверь в палату резко распахнулась.
- Кто. Здесь. Орал. – уверенный, но с явными нотками раздражения голос отвлек насильника.
- Пошел отсюда! – прорычал Потапов, не выпуская меня.
А я, умирая от страха, что неведомый защитник сейчас уйдет, снова выкрикнула:
- Пожалуйста, помогите!
- Тебе или ему?
От этого черного юмора я окончательно потеряла самообладание.
Надежда на помощь рухнула, и я, зажмурившись, снова заревела, выплескивая страх и безысходность.
Неожиданно почувствовала, что меня больше не придавливает ничье тело. Я открыла глаза и с изумлением увидела, что вошедший скрутил Потапова чуть ли не в бараний рог.
- Ты что, не в курсе, что за такие дела посадить могут? – негромко, но с явной угрозой произнес мужчина.
- Да ты знаешь, кто я? – сорвавшись на фальцет, заистерил Потапов.
- Я знакомлюсь только тогда, когда это мне нужно, - отчеканил мой спаситель. – Сейчас вообще неинтересно.
- Да я тебя размажу! Отпусти! – орал благим матом бывший хозяин положения.
- Размазывалку прибереги! Тебе правую руку сломать, для гармонии? Или левую – для контраста?
Не веря своим глазам и ушам, я тихонько слезла с кровати и бочком, как краб, стала пробираться к двери, лихорадочно соображая, как поступить.
Тот, кто сейчас держал упыря, заломив ему руку, определенно не боялся запугиваний. Раз он вошел сюда, когда посещения уже запрещены, значит, умеет находить весомые аргументы. И моя помощь ему не нужна. А вот как быть с Потаповым? Заявлять в полицию я точно не буду. Наслышана, что отвечают несчастным девушкам, попавшим в переплет – сама виновата. И для меня самое лучшее, чтоб он меня никогда больше не увидел. Но неизвестный герой не будет охранять меня… Он уйдет, а этот козел совсем озвереет.
Решение пришло, как вспышка света.
- Подержите его, пожалуйста! – попросила я незнакомца и метнулась на пост. Благо в отделении долго искать снотворное не придется. Не обращая внимания на грозные окрик медсестры, я схватила ампулу и шприц со спиртовой салфеткой и быстрей лесного оленя понеслась назад.
Стянув дорогущие шелковые штаны от пижамы, я с садистским удовольствием вогнала иглу в правый верхний квадрант филейки гада.
- Пожалуйста, сгрузите его на кровать, - заискивающе улыбаясь, попросила я незнакомца.
- Молодец, сообразила. А то он до утра тебя все равно бы достал, - скупо похвалил он. И я только сейчас его немного рассмотрела. Резкие, но правильные черты лица, твердо обозначенная линия рта, волевой подбородок. Небольшая щетина - то ли дань моде, то ли маркер сверхзанятости. Вон проведывать кого-то пришел, когда уже прием посетителей закончен.наверно, раньше не мог вырваться. Цвет глаз я рассмотреть не могла – то ли серые, то ли голубые. Но взгляд поразил меня в самое сердце. Внимательный, строгий, изучающий.
У меня еще не было серьезных отношений с мужчинами, и я под этим взглядом растерялась и засмущалась. И наверно, покраснела бы, если б не была уже до этого момента похожей на мятый помидор от неравной борьбы.
Пока незнакомец укладывал обмякающую тушку на кровать, я успела полюбоваться его четкими, уверенными движениями и отменной фигурой. Темный спортивный и явно дорогой костюм позволял рассмотреть чуть ли не каждую мышцу тыльной стороны моего героя. Посмотреть было на что!
Меня еще ни разу никто не спасал. А этот уверенный красавец уровня «Божество» пришел на помощь в тот момент, когда я уже думала, что совсем пропаду. Нетронутое сердечными переживаниями сердечко снова застучало часто-часто. И теперь уже не от страха, а от предвкушения сказки. Я подумала, что это необычное знакомство обязательно продолжится. Раз он меня спас, то должен же убедиться, что я в порядке. А там…Отойдя от испуга, я уже нарисовала себе романтическую картину нашего свидания. Где-нибудь на Останкинской башне или смотровой площадке Москва- Сити, куда я с первых дней в Москве мечтала попасть.
- Спасибо вам огромное, - хотела сказать бодро, но вышло не очень. От волнения голос охрип, так что мне пришлось прокашляться. – Я не знаю, как вас благодарить!
- Ты думай лучше, где мозгов набраться! – ушатом ледяной воды прозвучал отрезвляющий ответ. – Должна понимать, что поздним вечером в палату половозрелого мужчины не в шахматы играть зовут! Думаю, тебе на несколько дней надо взять отпуск, пока это тело не выпишется отсюда.
Ни разу в жизни мне не было так стыдно. Так, что я готова была сквозь землю провалиться. Я уже открыла рот, чтоб объяснить ситуацию, но Божеству мои оправдания были ни к чему. Оно уже развернулось, давая понять, что спасение безмозглых бабочек, летящих на огонь, у него на сегодня было запланировано. И не более того.
Как там говорят? Превратилась в соляной столб? Наверно. Я стояла и не могла себя заставить выйти из палаты.
Во-первых. Сейчас прилетит от медсестры за самоуправство. Во-вторых, не знаю, в какую палату пошел герой моих разбившихся мечтаний и неизвестно, сколько он там пробудет. Не хотелось бы еще раз с ним столкнуться. Мало того, что он меня считает легкомысленной девицей, так меня саму еще сжигал стыд и за свои глупые мысли.
Да по одному его запаху понятно, что он из другого мира! Дорогой, изысканный парфюм, оставляющий шлейф строгой лаванды и морского бриза с манящими нотками лайма. Холодный и как нельзя лучше подходивший хозяину. Бесстрастному, уверенному и сразу создающему дистанцию.
И я, размечтавшаяся гусыня. Студентка, провинциалка, санитарка по ночам и выгуливательница собак по утрам, снимающая комнату в коммуналке.
Однако долго прятать голову в песок не получится. Надежда Петровна сейчас начнет меня разыскивать, чтоб сформировать длинный список моих провинностей и наутро положить его на стол завотделения. Нет, она в принципе нормальная тетка, просто своя рубашка ближе к телу. Да и покомандовать любит.
И когда очухавшийся Потапов потребует моей крови, она должна доказать свою полную непричастность к инциденту.
Я осторожно высунула нос в коридор. Никого. И, подхватив не понадобившееся ведро, быстро зашагала на пост.
- Ты что сделала? – грозно сдвинув брови, потребовала отчета Надежда Петровна. Однако на меня этот метод устрашения уже не подействовал. После того, что пришлось пережить, мне уже все было фиолетово. Оправдываться я не собиралась, потому что и так понятно, чего мне ждать. И стоит ли ждать? На момент оформления в клинике полетел сервер, и мне выдали бумажную трудовую книжку вместо электронной. Так что могу ее оставить им на память с чистой совестью. Номер телефона поменяю. А с квартиры все равно собиралась съезжать. Приехала моя Ларка, вырвавшаяся из-под опеки родителей, и мы решили снять однушку поближе к метро и поприличней. Ищите, господин Потапов, ветра в поле!
- Кажется, я совершила непоправимое. Плебейской рукой посмела засадить иголку в барскую задницу господина Потапова. Так что, если я останусь здесь, мне не жить. Или главный сожрет, или адвокаты потерпевшего порвут на конфетти. Так что я себя увольняю.
Не дожидаясь тройного «гав», я резво понеслась по пустым гулким коридорам в каморку, где переодевалась. Быстренько скинув с себя форму, натянула джинсы и свитер с курткой. И не потревожив нежный сон охранника, выскользнула на холодную улицу, по которой колючий ветер гнал сорванные листья.
И только здесь я поняла, что меня сотрясает нервная дрожь. Горькое чувство несправедливости душило, заставляя часто выдыхать, как больное животное.
Очередной порыв хлестнул по лицу моими же кудряшками. А это значит, что я забыла шапку. Жалко ее. Покупка новой никак не входила в мои планы. Но возвращаться я не собиралась. Мне казалось, что, если я переступлю порог клиники, меня тут же загребут. И еще резинка, которую сдернул Потапов, осталась лежать в палате, как улика.
Нет, резинка – это ерунда. Если дойдет до суда, и без нее легко докажут, что налицо было умышленное нарушение прав личности в виде коварного усыпления.
Или я уже загоняюсь? Ведь у меня был сообщник! И я уверена, что Потапов поостережется связываться с ним.
Божечки! Что ж я за терпила то?! Меня чуть не изнасиловали, а я на себя уже тюремные кандалы надеваю! Эти мысли крутились в голове, отрезая от действительности. Спасибо, выработанному рефлексу, который довел меня до метро. Как говорят, сапоги дорогу знают…
Добравшись домой, я готова была рухнуть на кровать, не раздеваясь и не разуваясь – настолько опустошенной и растоптанной чувствовала себя.
Но тело, у которому прикасались наглые руки мажористого паскудника, срочно требовало смыть с себя воспоминания. И я послушно поплелась в ванную. Спасибо позднему времени, мои соседи уже намылись, и я могла стоять под душем, сколько угодно. И плакать сколько угодно. Потому что жалко себя было до ужаса. Я беззащитная овечка, обидеть которую ничего не стоит. Я даже в детстве не могла сказать: «Вот я папе расскажу» или «Я брату пожалуюсь». Потому что ни брата, ни папы у меня не было. Сколько себя помню, мы жили вдвоем с мамой. И всегда бедно, почти голодно. Каши дешевые, куриные крылышки, шеи и лапы, приготовленные разными способами, после того, как их сварят в супе или борще. Свекла, капуста, недорогие яблоки – источник витаминов. И варенье на сладкое.
Господи, как я мечтала получить много денег и накупить всяких – разных пироженок! Эклеров, корзиночек, наполеонов и всего, чему я даже не знала названия. Принести домой и хоть раз увидеть в глазах мамы выражение сытого благополучия. Правда, от разовой акции это выражение не появится.
Обида за наше нищенское существование, за то, что у нас нет надежного плеча, за которое можно спрятаться, снова вылилась слезами и всхлипываниями.
Правда, я, хотя еще не выбралась из нищеты, но в каждый приезд домой привожу вкусный торт или коробочку с пирожными. Каждый раз с разными, чтоб иметь представление. И помечтать, как мы будем жить и что есть, когда я получу нормальную работу.
Неизвестно, сколько я еще стояла и плакала бы, если бы баба Нюся не затарабанила в дверь.
- Сколько можно?! Машка, ты там что ль засела? Не одна живешь! Вот пожалуюсь хозяйке, что нарушаешь порядок общежития, она тебя живо выдворит!
И это еще у нас нет счетчика на воду… Но ей почему-то важно показать, кто тут главный. Хотя ее тоже можно понять. Когда сын женился, баба Нюся разменяла квартиру, чтоб молодым было где малышей воспитывать. Но с малышами никто не спешил. Как и проведывать мать, оставшуюся в коммуналке. А потом и молодые уже стали совсем не молодыми, а баба Нюся по-прежнему здесь.
Вот и выливает пожилая женщина с вечным давлением свою обиду на тех, кто подвернется. Поэтому желание и спорить с ней, и что-то объяснять, у меня напрочь отсутствовало. Я ей сочувствовала. Ведь ей было намного хуже, чем мне. Я-то искренне надеюсь, что смогу изменить свою жизнь и выбраться из нищеты, а ее вряд ли сын заберет отсюда.
- Иду, баба Нюся. Не ругайтесь, - ответила я миролюбиво.
Я наскоро вытерлась полотенцем и, взглянув в зеркало, обомлела. На шее красовались багровые отметины, следы животной страсти Потапова. Чтоб тебя коты всю жизнь метили!
Торопливо закутавшись в халат, мышкой прошмыгнула к себе. Я хоть и почти пришла в себя, но вот нотации на тему: «Смотри, как обрюхатит тебя хахаль, поедешь к себе в деревню!» мне сейчас не по силам выслушивать.
И нет худа без добра! Лишившись заработка в клинике, я ничего не потеряла. Даже наоборот. Приобрела намного больше.
Мы с Ларчиком переехали в квартиру в совсем еще не старой пятиэтажке, бонусом к которой шел охраняемый жилой комплекс по соседству, в котором нищебродов не было. И я довольно быстро нашла четверолапых «клиентов» на выгул и работу в вечернем детском клубе. И все это буквально через дорогу!
Подруга устроилась в агентство по организации праздников. И мы зажили.
Правду говорят, если гложут проблемы, жди их прибавления. А когда чувствуешь себя в своей тарелке, радуешься жизни и всему, что окружает, к тебе, как к магниту, притягивается хорошее. Также советуют психологи регулярно устраивать себе мини-праздники. Посетить приличное кафе. И пусть у тебе денег только на чашечку кофе и крошечный десертик, зато познаешь вкус обеспеченной жизни. Ведь глядя на других посетителей, которым это заведение по карману, невольно почувствуешь себя одной из них. Выражение удовлетворенности и благополучия на лицах, как вирус, распространяется вокруг. Потому что эмоции заразительны. И ты тоже расслабишься и погрузишься в прекрасный момент, чтоб его запомнить. Конечно, потом проблемы, как корова языком, слижут с лица следы причастности к обеспеченным людям. Но воспоминание останется. И всегда его можно будет вытащить на свет, встряхнуть и улыбнуться, снова почувствовать себя там, где понравилось. Особенно, если там был с человеком, который тебе нравится.
И вот теперь у меня появилась возможность каждый день бывать в домах, где самой хотелось бы жить.
Жилой комплекс «Столичный» состоял из пяти «дофигаэтажек». Охрана, благоустроенная территория, а в холлах в каждом из домов хотелось поселиться. Консьержи, удобные кресла, картины на стенах, благородные, статусные растения. Каждый раз, заходя за одним из своих хвостатых подопечных, я мечтала, что иду в собственную квартиру с собственной собакой. А консьержка меня вежливо приветствует:
«Доброе утро, Мария Андреевна! Как наш Арчи поживает? Сапожки не сбрасывает? А то реагентом все посыпают, не дай Бог лапки повредит!»
Черт! Это я совсем уже ку-ку. Чего-чего, а приторно – сладкого фальшивого внимания мне точно не надо! Вполне достаточно ответить на мое «Доброе утро» простым, но душевным «Здравствуй, Машенька!»
Хотя какая Золушка не мечтает стать принцессой? Не для того, чтоб тебе подчинялись, а чтоб приносить больше радости в мир. Помогать тем, кто нуждается в помощи, устраивать благотворительные мероприятия. Дарить подарки к праздникам. А в детские дома и дома престарелых привозить инкогнито, чтоб у их обитателей была вера в маленькие чудеса. Ну и, конечно, чтоб был принц.
И как назло, на этом месте мои мечты всегда схлопывались, как мыльные пузыри, и саднящая ранка недавнего позора снова вскрывалась.
У меня была модель принца. Или даже короля. Мужественный, смелый, справедливый, с прекрасной фигурой и благородными чертами лица. Хоть и со щетиной. Но, к сожалению, мой король был не из сказки, а из самой настоящей реальности. Тот, который четко знает, что вода и масло не смешиваются. То есть богатые с богатыми, а нищеброды с такими же нищебродами.
Наверно, если бы он спас какую-нибудь блогершу с многомиллионным доходом, не стал бы так презрительно высказываться. Или стал бы?
Усилием воли я переключалась на более насущные проблемы и строила планы, осуществление которых зависело от меня. А не от принца на белом мерседесе.
Но и мечты принесли свою пользу. Принц появился. И даже в «моем» «Столичном» ЖК.
Сначала, как и положено принцам, он в упор не замечал меня. По утрам пробегал себе мимо по аллее, где я выгуливала своих хвостиков. Я только смотрела ему вслед и отмечала, что стать у него поистине королевская. Так энергично и легко может бежать только человек, который точно знает, чего хочет.
Но однажды этот красавчик банально растянулся практически у моих ног. Ночью подморозило, и мелкие лужицы, прикрытые листьями, в магическом свете фонарей представляли серьезную опасность для бегуна. Да и для обычного прогуливающегося, если тот будет неосторожен.
Ожидаемо, он выругался, вспомнив женщин, не обремененных строгими моральными принципами.
- Закройте уши! – скомандовала я своим питомцам. Даже не знаю, как оно у меня вырвалось. Прикалываться над человеком, попавшим в неприятность, это вот вообще не ко мне.
Незнакомец, все еще лежа на земле, повернул голову в мою сторону.
- Обычно я так не делаю. Но было очень больно, - извинился он.
- Ну обычно вы и не падаете! Давайте помогу!
Я протянула свободную руку, чтоб помочь подняться, но парень отказался.
- Я еще в состоянии. Наверно.
Он улыбнулся, и охая, поднялся. Потом посмотрел на свои руки и снова выругался. Но уже печатно. Всего лишь: «Черт!»
- Давайте посмотрю.
Я привязала свою свору к лавке, ближайшей к нам, и достала воду, которую всегда беру вместе с мисочкой – вдруг кто-то из капризуль пить захочет.
Одна ладонь пострадавшего оказалась практически целой, а вот второй повезло меньше. Кожа была основательно стесана и сочилась кровью. Я тщательно смыла грязь и тоном Айболита заявила:
- И еще немного потерпите.
Теперь в ход пошли спиртовые салфетки, которые у меня всегда были при себе. Тщательно промокнув рану, я осторожно подула.
- У котика боли, у собачки боли, у зайчика боли, а у …. Ой! – опомнилась я. Мне стало стыдно, что я с незнакомцем обращаюсь, как с близким человеком. Да еще и подумает, что я напрашиваюсь на знакомство. Ведь надо сказать, у кого «не боли». Божечки! Ну почему я попадаю в такие глупые ситуации?! Сейчас выдаст что-нибудь в духе Принца номер один. Типа: «Вы цепляетесь за любую возможность познакомиться с мужчиной?»
- Простите, - стушевавшись, пробормотала я.
Но ушата ледяной воды не последовало. Наоборот, он улыбнулся.
- Надо же лечить до конца! Я Альберт. Так что продолжайте, - он просительно изогнул бровь, давая понять, что ничего постыдного в моих действиях не увидел.
Я облегченно выдохнула и повторила.
- У котика боли, у собачки боли, у зайчика боли, а у Альберта не боли! – завершила я процедуру и напоследок, расхрабрившись, еще раз подула.
- Да вы настоящая волшебница! – восхищенно покачал он головой. – Действительно, не болит!
Ага-ага! Так я и поверила! Но стало очень приятно.
- А, чтобы совсем не болело и зажило без последствий, купите банеоцин. Тут рядом аптека с семи утра работает. Будете периодически посыпать рану, чтоб не загноилась. Очень хорошее средство, - не выходя из роли Айболита, посоветовала я.
- Мне повезло познакомиться с медиком? – Альберт аккуратно взял меня за руку, пытливо вглядываясь в глаза. – Вернее, я получил возможность. Так как вас зовут?
По сравнению с Альбертом, ухоженным, аккуратно постриженным да еще и живущим в доме моей мечты, я показалась себе простушкой. Так хотя бы имя было звучным! Какая-нибудь Инга или Адриана. Да даже Ларчик мой представляется как Лора. Я опять задергалась и еле выдавила из себя.
- Я Маша!
- Очень приятно. Маша, вы же не бросите меня? Надо же проверить, как проходит процесс лечения? Зайдете ко мне вечером? Мы же соседи?
В предложении Альберта не было ничего неприличного, но пуганая ворона куста боится, и я помнила совет Принца номер один – не думать, что вечером зовут играть в шахматы в квартиру холостяка. Почему холостяка? Потому что если бы он жил с родителями, то вряд ли пригласил бы. А может у него жена в командировке? Мысли лесными оленями проносились в голове, но нужного решения не выдавали.
- У меня вечером занятия, - нерешительно протянула я в состоянии «и хочется, и колется».
- Вы чему-то учитесь? – в голосе Альберта послышалось уважение.
- Нет, я учу.
- Ого! Кого и чему?!
- В детском клубе в вашем дворе. «Умники и умницы». Веду английский и рисование. - И поспешно добавила: - Я заканчиваю универ по двум специальностям – «менеджмент со знанием английского» и «дошкольная психология и педагогика». Очно-заочная форма.
- Как интересно! Значит, после занятий я вас встречу, зайдем в кондитерку, купим самых вкусных пирожных и попьем чай.
При слове «пирожные» у меня чуть не потекли слюнки. Но я все еще колебалась. И, кажется, Альберт их понял.
- Маша. Во-первых, мы соседи. А во-вторых, если вы стесняетесь, можете прийти со своим чудным песиком, который явно не даст вас в обиду.
Он кивнул в сторону Данте, грозного питбуля, сейчас смирно сидевшего на хвосте.
- Договорились?!
Я прислушалась к тому, что обычно называют внутренним голосом. Но он, гад, упрямо молчал. Пришлось положиться на рассудок. Если бы он имел дурные наклонности, то уже давно бы сделал какие-нибудь намеки. А так он равнодушно пробегал мимо моей попы, обтянутой спортивными штанами. Да и Данте, действительно, защитит меня. Мы с ним, на удивление, быстро нашли общий язык. Однажды в парке подвыпившие несознательные граждане попытались завязать разговор, так питбуль рыкнул так, что те, небось, побежали штаны менять.
И что я теряю? Таксу Роню и пуделя Бадди могу выгулять за сорок минут, а с Данте зайдем в гости. И маленькая девочка внутри меня, которой отчаянно хотелось «на морюшко и новое платьице», но никогда не доставалось, сейчас жалобно захлюпала носом, заставляя принять приглашение.
- Договорились, - замирая от волнения, согласилась я.
- Значит, до вечера? – внимательно разглядывая меня, уточнил Альберт.
- До вечера, -эхом ответила я и подумала, что, возможно, это подарок Судьбы.
Альберт отправился в аптеку, а я зависла.
Мой новый знакомый имел все шансы стать мужчиной моей мечты. Симпатичный, спортивный, с чувством юмора. И что немаловажно, с квартирой в доме моей мечты. От этой мысли стало неприятно. Я не считаю себя меркантильной. Но если есть бонусы, зачем же отказываться от них? Неужели вариант «все то же самое, но без квартиры» лучше?!
Уверенность в том, что все хорошо, как –то растаяла, как снежинка на ладони. Оставив невнятную лужицу. Мне срочно нужен совет «бывалого».
Ларчик мой еще дрыхнет, мероприятия в такую рань не начинаются. Но ждать я не могла. Достала телефон и набрала номер подруги.
- Прости-прости! – заискивающе затараторила я после ее сонного «Ты изверг!» и сразу добавила, пока она не перевернулась на другой бок: – Ларчик, меня пригласили в гости. И мне нужен совет.
- В какие гости? – уже более осознанно спросила подруга.
Захлебываясь от волнения, я рассказала ей о том, что случилось.
Она помолчала и затем философски изрекла.
- Стесняюсь спросить. И над чем тут думать?
- Как над чем? Ты помнишь, почему закончилась моя работа в клинике?
- Ну не сравнивай фейерверк с пистоном. Во-первых. Он сам предложил, чтоб ты пришла с кузнецом!
- С каким кузнецом? – опешила я.
- О май гад! Ты совсем уже? Это ж классика! «Формула любви»!
«Приходи на сеновал. Так она с кузнецом придет!» - я представила, как она мученически закатила глаза, изображая «ой, все»
- А, да помню я! Помню! И кстати, он большой и чистой не предлагал. Только проконтролировать процесс выздоровления и пироженки съесть с чаем.
- Ну плюсик ему в карму. А во-вторых, если он ничего себе, так можешь, наконец, с девственностью расстаться. В наше время это скорей дефект, нежели достоинство, - со знанием дела изрекла Ларка.
- Опять ты за свое! – возмутилась я. – Вот тут я хочу большой и чистой! А не потому что у него есть квартира!
- Знаешь, подруга! А бывает так, что первый раз случается по обстоятельствам, второй раз, чтоб понять, что это было, третий уже вроде как свое. А там и любовь приходит.
- Ну тебе, как эксперту, попробую поверить. Давай, досыпай.
Я отключилась и задумалась. Своя правда в ее словах была. На практике в летнем лагере я краем уха услышала в свой адрес от парней из спортфака: «Не, эта не пойдет. Она еще цветочек невредимый!»
И по этой причине практически одна я не бегала на свидания. Но с другой стороны, я хочу, чтоб все это было по любви. А с третьей, Альберт мне понравился.
Наступил вечер, и чем ближе время подходило к концу занятий, тем больше я дергалась. А вдруг не придет? И на утренней пробежке сделает вид, что мы не знакомы? Или хозяйка Данте скажет, что сама выгуляет «малыша»?
И в момент, когда я уже сказала ребятишкам: «Всем спасибо! Вы настоящие умницы и умники», позвонила Ларка.
- Трясешься? – коротко спросила она.
- А как ты узнала? – мне стало очень приятно, что подруга не забыла обо мне. – Очень трясусь. В голову всякое лезет.
- Не трясись. Запомни. Это не свидание. Это, по факту, собеседование. Ты как на работу пойдешь устраиваться? Вот с таким же взглядом помойного кота и жалким: «Ну возьмите меня?!» Нет, ты должна показать себя с лучшей стороны. А тебе есть что показать!
Вопрос застал меня врасплох. На работу я уже два раза устраивалась. В клинику и в этот клуб. Я знала, что справлюсь с требованиями на все сто. Да даже собак не доверят выгуливать кому попало. У меня же на лбу написано, что я честная, ответственная, открытая и позитивная. А вот хватит ли этого, чтоб со мной захотели встречаться? Ну показать-то мне вроде есть что?! Пусть не девяносто – шестьдесят- девяносто, зато все гармонично. И в лифчик вату не надо подкладывать или пуш-апы всякие. Тут природа не обделила. Грудь такая, что и не показывается из-за поворотов раньше меня, и взгляды притягивает. Бедра, конечно, лишние сантиметры имеют. Зато талия кажется тоньше. Но главное, я умею улыбаться. Заразительно и открыто. И ямочки этому способствуют. А еще плюсом пошло то, что на сладкое в детстве морковка доставалась – зубы у меня хоть в рекламу.
- Спасибо, Ларчик. Ты очень вовремя!
Я встряхнулась. Вооружилась тем, что есть, то есть улыбкой и смело шагнула за дверь. Но все равно хотелось даже закрыть глаза. Вдруг его нет?! Я поклялась себе – его он опоздает, я не задернусь ни на минуту!
Но он был! Стоял у входа и ждал меня!
- Добрый вечер! Вы не замерзли? Во дворе ветер такой постоянно, - побеспокоилась я.
- Да, у нас тут роза ветров. Так что приходится мириться. Но я не замерз. Сидел в «Территории кофе», напротив. Смотрел. Как только мамашки потянулись вереницей за своими чадами, я понял, что занятия окончены.
Ждал. Я смущенно улыбнулась.
- Ну что? Теперь за песиками? – весело спросил Альберт.
«Принц! Принц!» - захлопала в ладоши моя вторая я, та самая маленькая неизбалованная девочка. И, действительно, мне было очень приятно, что он не пропустил этот этап. Не сказал: «Ну, как погуляете, позвоните, я встречу».
Правда, во время нашей прогулки я начала подозревать, что он настоящий принц. Не сказочный. Как и тот. Номер один. Альберт - руководитель направления в логистической компании, принадлежащей его отцу. Мама у него искусствовед. Они коренные москвичи. Спасибо, в его речи не проскальзывало - «понаехали тут». От переживаний я чуть было не передумала идти пить чай, но он начал рассказывать о детстве, чем увлекался, какие предметы нравились, какие олимпиады выигрывал, и я расслабилась. В конце концов, если он делится со мной, можно сказать, личной информацией, значит, считает, что мне можно доверять.
Раздав Роню и Бадди хозяевам, мы зашли в кондитерку.
- Выбирайте все, что нравится, - предложил Альберт. – И не по одному. Так, чтоб и на утро хватило. Я имею в виду, заберете с собой, чтоб за завтраком вспоминать меня.
- А вы? – я хотела спросить, что он будет есть за завтраком, если я все заберу. Но неожиданно он меня понял без наводящих вопросов.
- Я вообще-то не ем сладкое. Но мне нравится смотреть, как ест девушка. И за компанию, конечно, нарушу привычку. С утра лишний круг пробегу.
Мне стало стыдно за свою потенциальную прожорливость. Ведь у меня сейчас глаза разбежались. Вдобавок запах свежемолотого кофе, смешанный с ванилью и корицей, лишал меня всякой воли и приличий. Тем более, что я только в обед перехватила бутерброд с кофе. И в желудке предательски заурчало. И как назло, в этот момент выключилась легкая музыка, которая добавляла очков этому и без того приятному месту.
- Маш, да ты ж голодна! – на ухо прошептал мой кавалер. – Прости, что на «ты». Когда вижу, что кому-то нужна помощь, забываю о политесе. Выбирай пирожные, а я доставку закажу. Ты что любишь, мясо или рыбу?
Я понимала, что поступаю неправильно. Надо бы мужественно заявить, что мне хватит и заявленных в программе пироженок с чаем и вприкуску с приятным разговором. Но я впервые почувствовала, что значит мужская забота. И бабочки зашевелились в животе. То ли от голоса, то ли от легкого касания его губ к моим волосам. То ли от самой ситуации. И ругая себя последними словами, я так же на ухо, словно делясь какой-то тайной, прошептала:
- Рыбу.
И это было так восхитительно! Будто нас объединила какая-то тайна, сразу сделав напарниками, союзниками или заговорщиками. В общем, теми, кто имеет один секрет на двоих. Опасения и страхи куда-то испарились. От этих мыслей улыбка невольно появилась на лице, и Альберт тут же отзеркалил ее.
Я выбрала эклеры с ванильно- масляным кремом, коробочку маленьких пироженок ассорти и два ароматных пирожка с мясом моего брутальному хвостатому другу.
И в гости я уже шла как в гости. С радостным предвкушением хорошего вечера и без сгрызающих настроение терзашек.
- У тебя одноразовая тарелка найдется? - сразу спросила я.
- Чтоб не мыть посуду? – улыбнулся Альберт.
- Нет, Данте пирожки положить. А то он хоть и мой друг, но я не знаю, как у него с глазомером. Не разберет, где граница пирожка, а где рука. А мне потом протез заказывай, - с небольшой долей шутки объяснила я.
- Так коробку из-под пирожных возьми. Она широкая. А то на пакете барину подавать негоже.
Мне нравилась его ироничность, уверенность, хотя и в нем самом было что-то от барина. Небольшой налет добродушной снисходительности. Которая кстати, и позволяла мне не дергаться.
Пока кипятился чайник, я пошла мыть руки и украдкой рассмотрела квартиру. Двухкомнатная, с широким коридором. Спальня и гостиная. Большая кухня, разделенная небольшим «островком» - высоким столом- шкафом. В обеденную зону откидная столешница, к которой были придвинуты барные стулья, в кухонную - полки с дверцами. И восхитительно белый кожаный диван и низкий столик, очевидно, для того, чтоб попить чай или что-то другое и смотреть телевизор на противоположной стене.
Все продумано, лаконично и стильно.
Альберт притушил верхний свет, оставив мягкую круговую подсветку, которая не слепила глаза, а создавала атмосферу уюта. Как и потрясающе красивые красные с золотом чашки с такими же блюдцами. Увидев, что я залюбовалась ими, пояснил.
- Это мама из Китая привезла. Сказала – специально для того случая, когда пригласишь девушку в гости.
- Наверно, мама у тебя золото! – сказала я совершенно искренне.
- Она идеал, - как хороший сын, подтвердил он.
В общем, запланированное чаепитие прошло в самой романтичной атмосфере.
Когда был выпит последний глоток, я, глянув на часы, подхватилась мыть посуду. Но Альберт меня остановил.
- У меня посудомойка. Продавец заверил, что обращается с посудой нежней девичьих пальчиков. Я мигом. А ты посмотри пока мои альбомы.
Но Данте уже нужно было возвращать домой, поэтому я вежливо отказалась и сказала, что мне пора. И тут в бочке меда появилась ложка горчицы. Почему не дегтя, потому что я не могла правильно дать оценку тому, что произошло дальше.
- Бог мой! Маша! Я совсем забыл, что посудомойка у меня еще не обкатанная. Только сегодня установили. И я совершенно не могу ее оставить. Если что-то пойдет не так, хватит пяти минут, чтоб затопить всех соседей. И я боюсь, денег не хватит, чтоб расплатиться. Давай ты Данте отведешь, все равно он в нашем подъезде. Подождем, пока она домоет. И я тебя провожу. А лучше совсем оставайся. Переночуешь у меня. Места хватит. Гарантирую, без глупостей.
Альберт сокрушенно развел руками, всем своим видом изображая огорчение.
- Спасибо за приглашение. Но я не могу принять твое предложение, - я постаралась улыбнуться искренне, но какая-то легкая тень досады внутри зашевелилась червячком. Наверно от того, что я уже видела, как мы идем вдвоем под светом фонарей, продолжаем беседу и у нас все-все так хорошо.
- Оставайся, Маш. А то мне так неловко! – Альберт взял мои руки и просительно заглянул в глаза.
- Все нормально. Я сама дойду. Тут же рядом.
- Ну ты мне позвони, когда будешь дома. А то я буду волноваться.
И я позвонила. Отчиталась. И даже сделала вид, что не расстроилась. И перед Ларчиком тоже постаралась нарисовать на лице радость жизни.
Но та слишком хорошо меня знала и, как с сывороткой правды, быстро выудила из меня все.
Потом поскребла подбородок, изображая глубокую задумчивость.
- Ну что я вам скажу, дорогой мой друг Ватсон…Я явно вижу наличие злого умысла. Ну или не злого, а скорей коварного. Ты ж понимаешь, что человек, работающий руководителем не может забыть, что посудомойку не может оставить. Это раз. А два – при установке ее проверяли, так что поездил он тебе по ушам знатно. Осталось выяснить причину. Или не хотел идти провожать, потому что лень. Или хотел, чтоб ты осталась на ночь. Я бы предпочла второй вариант. Потому что первый – это диагноз. И в таком случае его можно использовать только для лишения девственности.
Я с ней была согласна, кроме того, что касалось моей невинности. Я по-прежнему не тяготилась этим фактом. И одноразовое спаривание меня не устраивало. Но Альберт был мужчиной, которого не хотелось бы потерять. Я хорошо помнила слова Ларчика про то, что сначала появляется симпатия, уважение, а потом и любовь.
- И как выйти из этой ситуации? Что бы ты сделала? – снова пытаюсь подключиться к ее «высшему разуму».
- Я б в нее не попадала. Я бы не стала делать вид, что поверила. Сразу в лоб бы спросила: «Ты это специально сделал, чтоб меня не провожать?» И тогда бы ему пришлось сказать правду. Да. Соврал, чтоб ты осталась на ночь. Прости. Или соврал бы, что с посудомойкой чистая правда. И тогда пошел бы он лесом.
Я иногда не успевала уследить за ходом мыслей подруги, поэтому слегка зависла, пытаясь сложить два и два.
- Стоп. Ты же сама противоречишь себе! Ты же говорила, что мужчину нельзя пугать. Он зверь осторожный, боится всего. И с ним нужно быть на полшага сзади, чтоб думал – прелесть какая глупенькая, - выудила я из памяти ее поучения.
- Ну говорила! - как ни в чем не бывало заявила она. – Жизнь – штука противоречивая. Что русскому хорошо, немцу смерть.
- Ага. Значит, ты можешь быть амазонкой, которая сразу заявляет свои права. А я должна быть на полшага сзади? – обиделась я.
- Именно. И нечего губы дуть. Кто тебе еще правду скажет. Самое главное – нельзя изображать из себя того, кем ты не являешься. Или пока не являешься. У тебя ж на лбу написано – скромняга, умница, отличница. И роль женщины- вамп тебе не пойдет. Так что вывод один – универсальных рекомендаций нет. Действуй по обстоятельствам, и «Да пребудет с нами сила!»
Она произнесла это так пафосно, что я невольно хихикнула, хоть и не получила внятного совета. И я решила, что пусть все идет, как идет. И даже настроилась на то, что с Альбертом у нас ничего не получилось.
В пользу этого вывода послужило и отсутствие Альберта на утренней пробежке. Хотя, наверно, это я много о себе воображаю. Он не какой-то неуверенный задохлик, чтоб из-за нежелания общаться с кем-то, отказаться от своих привычек.
Не появился он и на следующий день. А вдруг с ним что-то случилось? И к вечеру, терзаемая сомнениями, я набрала его номер. Каждый длинный гудок натягивал мои нервы до состояния тетивы лука. И хоть по факту Альберт мне никто, но мне было хорошо с ним.
И когда в трубке раздалось благодушное «Алле», я забыла, что владею даром речи.
- Машенька! Здравствуй, моя хорошая! Не поверишь, только что собирался набрать тебе, привезли доставку. Твою любимую рыбку. Предлагаю поужинать. Выходи, я тебя сейчас встречу. Идет?
От радости, что с ним все в порядке, и от растерянности я не успела ничего подумать и на автомате ответила: «Идет!»
После этого ужина он меня проводил и, не спрашивая разрешения, поцеловал. По-взрослому. Не скажу, что это было что-то неземное. Но мои поцелуи можно пересчитать по пальцам одной руки. Причем не все эти пальцы задействуя. Поэтому я обрадовалась. Я хотела отношений, хотела любви. И да, пусть меня Ларчик считает податливым пластилином, но я попытаюсь сделать все, чтоб получить свое женское счастье. И доказать, что у меня нет никакого венца безбрачия, на который сетовала мама. Она говорила, что мужики в нашем роду появляются только для продолжения этого самого рода. На примере мамы, даже не доведя ее до ЗАГСа. Я пообещала себе, что у меня все будет по-другому. Я не соберусь рожать без штампа в паспорте. И не буду носить такое грустное лицо. Я понимаю, что забеременев, она бросила институт, профессию не получила. И ей пришлось работать там, где не требуются особые навыки.
Я же вгрызалась в знания, чтоб занять достойное место в этой жизни. Выйти замуж, родить детей. И чтоб у нас в семье было душевно, тепло и уютно. И поэтому, как только перешла на заочное, стала учиться готовить вкусняшки. Маленькими порциями, чтоб недорого, но впечатляюще. И уже в следующий свой визит сэкономила Альберту значительную сумму. Я решила поразить его куриным филе, фаршированном грибами и запеченном в духовке. Незатратно, но аппетитно и почти по-ресторанному.
Наверно еще и потому, что я вложила в блюдо всю душу. Мне ужасно нравилось на его кухне. Стильной, современной, функциональной. И что удивительно, изумительно чистой. Ни пятнышка. Ни соринки. Как впрочем, и по всей квартире.
И я, по наивности, не утерпела и задала этот вопрос. И сразу минус один балл к моему имиджу.
Альберт недоуменно пожал плечами, будто я спросила у него, сколько дней в неделе.
- Заказываю клиниг.
Опа… И снова между нами социальная пропасть…
Правда, эта пропасть оказалась лишь в моей голове. Альберт или не придал значения моему промаху, или хорошо притворился. Но тем не менее, румяная ароматная курочка ему понравилась.
Да так, что он вскоре предложил переехать к нему.
Вот тут я уже крепко решила взяться за Ларчика, требуя всестороннего и объективного рассмотрения вопроса. Тем более, что часть моей жизни выпала из ее поля зрения. Несколько дней она работала аниматором в осеннем лагере в подмосковном санатории.
Я даже купила пироженок к чаю, потому как не могла допустить, чтоб разговор был коротким. А то Ларка, когда устает, вообще не хочет лишний раз языком пошевелить.
И пока я дождалась ее, мои нервы уже были похожи на истрепанную мочалку.
- Ларчик, миленький! Ты можешь побыстрей помыться и все дела? У меня важнющий вопрос! – скорчив умильно – трогательную рожицу, я вдобавок сложила лапки перед грудью.
- Ого! – присвистнула, как она это умеет, когда увидела накрытый к чаепитию стол и букет последних осенних листьев. – Дай угадаю! Тебе сделали предложение?!
- Но как?! – хватило меня только на этот короткий вопрос.
Я отличница, легко решаю всякие логические задачки, начитанная выше крыши, а в жизни просто какой-то беспомощный аксолотль. * Словом, очень умная, но такая дура!
Ларка же наоборот. В школе была махровой троечницей, закончила колледж культуры и искусства, но по жизни профессор. Хваткая, цепкая, выкрутится из любой ситуации.
- Элементарно, Ватсон! – усмехнулась она. И, вняв моей просьбе, на самом деле, справилась со своими делами на удивление быстро.
Я рассказала ей все. Начиная с приготовления курочки до получения предложения.
- Знаешь, душа моя. Чуйка мне подсказывает, что он не влюблен в тебя. Потому что использовал приемчики банального пикапа изначально. Помнишь?! Не проводил. На пробежку не выходил. А ты сначала злилась, потом переживала и в итоге не выдержала и позвонила сама. А он такой – хоба! Я сам хотел звонить. Он тебя развел на эмоции, а потом тепленькую взял. Ты обрадовалась. И понеслось. Я не говорю, что ты ему не нравишься. Просто не надевай розовые очки, потому что они всегда бьются стеклами внутрь. Надо пробовать. Ты же мягкая, белая и пушистая. И он может привязаться к тебе так, что не оторвешь. Мужикам же тоже нравится, когда их холят и лелеют. Ну и уси-пуси всякие. Приходит домой, а там его ждет такая ласковая кошечка, на кухне вкусно едой пахнет. Да и поговорить.
- Вот это точно. Ему нравится рассказывать о себе, - подметила я одну особенность нашего общения.
- Эм… О себе любимом?! – Ларка вздернула бровь, ожидая пояснений.
- В общем-то да…
- Нарцисс, значит. Ну да по фигу. Переезжай. Или любовь случится, или опыт получишь.
Аксолотль — это личинка некоторых видов амбистомы, например тигровой и мексиканской. Последнюю обычно разводят в неволе. Животное относят к амфибиям (дышат в раннем возрасте жабрами, во взрослом — легкими), как тритоны и лягушки. Но в отличие от них аксолотль — уникальная амфибия, потому что чаще всего эта личинка никогда не проходит превращение и не становится взрослой особью, то есть амбистомой.
И я переехала. Да, вот так вот. Без конфетно –букетного, без театров и кино с выставками. Что в общем-то и понятно. Я по-прежнему занята была до позднего вечера. Да и Альберт воскресенье проводил с родителями, а в субботу – корпоративные мероприятия. Так что встречаться мы реально могли только вечером, как я освобожусь. Правда, Альберт и сам понимал, что не по правилам, но он пообещал, что все наверстаем. Во-первых, он категорически против вечерних выгулов собак, и мне придется отказаться. А утром это ненапряжно – ведь мы вместе будем. Он бегать, я составлять ему компанию. С телохранителями. Так что сможем выбираться на культурные мероприятия.
Эти обещания окончательно растопили мои сомнения, и я вступала в новую жизнь с великой верой, что у нас все получится.
К сожалению, это всеобъемлющее «все» не всегда получалось. Несколько раз снова пришлось ощутить, что в мире обеспеченных я инородное тело.
Однажды в воскресенье я собралась удивить своего мужчину наваристым борщом на ребрышках. Открыв полку со специями, я обратила внимание на совсем маленький флакончик с надписью на английском. Странное дело, но мне сочетание «Бамбуковая соль» ничего не сказало. Поэтому я решила поинтересоваться, что за штука. А то соль соли таки рознь. Глауберова вон – только в лекарственных целях используется. Кишечник на годы вперед прочистит.
- Алик, вот я тут нашла бамбуковую соль. Она ж для еды? – спросила я.
- Еще как! Ты же только открой – сразу почувствуешь всю прелесть, - пропустив мимо ушей, что я назвала его «Алик», чего он не приветствовал, с гордостью просветил меня он.
И я не только открыла и прочувствовала прелесть, я еще от души приправила ею борщ.
- Ты с ума сошла! – заорал мой всегда выдержанный мужчина. Потом, сообразив, что вышел за рамки, сбавил тон. – Маша. Это бамбуковая соль. И этот пузыречек стоит больше двух тысяч рублей. Эту соль добавляют в салаты и готовое мясо или рыбу, чтоб придать изысканный аромат и вкус. Ее добывают очень сложным путем, и только в Корее.
Я понимаю, что дорого и что из Кореи…Но и я так-то не для засолки огурцов взяла. Видя, что я расстроилась, Альберт подошел и обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы.
- Прости, что накричал. Я просто не ожидал, что ты сразу вывалишь целую ложку в кастрюлю, - интимно прошептал он на ухо.
Я, конечно, растаяла.
Потом я попала впросак, сильно удивившись тому, что, оказывается, гурманы едят сыр с медом. Но апофеозом позора стал поход в ресторан по случаю представления меня родителям. То есть родители захотели познакомиться со мной и пригласили в ресторан.
При первой встрече будущая свекровь смерила меня взглядом, от которого захотелось отряхнуться, потом растянула губы в искусственной улыбке и проворковала:
- Ну что ж, Маша. Давайте знакомиться. Простите мое замешательство. Я не ожидала, что Альбертик приведет в дом девочку с улицы.
Я сначала даже не поняла, что она сказала. Это было настолько оскорбительно, что я захлопала глазами. Потом сообразила, что «с улицы» - это значит «с улицы». Понятное дело, что я не могу влюбить ее в себя с первого раза. По моим сведениям, такой трюк мало кому удавался. Но сразу обозвать дворняжкой – это как-то даже для гламурных фиф сильно, а наша мама – искусствовед с именем.
- Я не с улицы, - придя в себя, так же «любезно» улыбнулась я. – Я прямо из такси.
И не задела ответной остротой, и не стала обтекать. Правда, это еще сильней убедило маму, что перед ней наглая «деревенщина». Но для меня всяко лучше, чем глупенькая бессловесная овечка. Воспоминания об этом обеде можно смело признать лайфхаком, для тех, кто хочет похудеть. «Обедайте в компании будущей свекрови и гарантированно аппетит пропадет!»
И хотя Агнесса Леопольдовна не ученый, опытным путем изучающий внутренности зверюшек, меня она препарировала прямо-таки виртуозно.
- Милочка, а как вы относитесь к современному искусству? На мой взгляд популярность Дженни Савиль совершенно неоправданна. А чье творчество вам близко? Мне вот импонируют работы Тетсуя Ишида. Я прямо вижу его преемником Сальвадора Дали. Да, Альбертик, вы уже посетили выставку Дали- Пикассо в Путевом дворце Василия Третьего? Поторопитесь. Или Маша предпочитает шопинг культурным ценностям? Тоже не похоже. Ну расскажите же о себе!
Самое гадкое в этой ситуации было не то, что я разбираюсь в современном искусстве, как туземец Новой Зеландии в котировках акций. Мне было обидно, что мой мужчина с самым невозмутимым видом поглощал деликатесы и не собирался меня как –то защитить.
А что мне рассказывать? Что заканчиваю не самое престижное учебное заведение, потому что только там могла бесплатно получить высшее образование? Что выгуливаю чужих собак и работаю в вечернем клубе, документальная база которого собрана чуть ли не на коленке. Главное, чтоб детям было весело и они чему-то научились. А до того, как переехала в дом по соседству, еще и полы драила в клинике по ночам. Только такая информация вряд ли добавит мне очков в ее глазах. Поэтому я обтекаемо ответила:
- Заканчиваю обучение в педагогическом университете и подрабатываю в клубе, - хорошая и правильная девочка куда-то вышла из меня, оставив обиженную представительницу клана нежеланных невесток. Поэтому я намеренно сказала: «В клубе», чтоб с ее лица хоть на миг слетело выражение снисходительной барыньки. И таки дождалась!
Агнесса Леопольдовна даже приподнялась, ошарашенная новостью. Ее ненаглядный Альберто привел в дом девицу, нагишом увивающуюся вокруг шеста! И когда она начала краснеть от подступающего приступа гнева, я, чтобы не допустить гипертонического криза, невинно захлопала глазками и поправилась:
- А Альберт вам не говорил? Мне повезло, детский вечерний клуб прямо у нас во дворе.
Не знаю, повелась она на мою бесхитростность или нет, мне было все равно. Я отомстила за девочку с улицы. Правда, реванш не заставил себя долго ждать. Прилетело тут же.
- Пока вас ждали, заказала на свой вкус. Вы тартар любите, Маша?
Я слышала только название. Знаю, есть соус. Но чтоб заказывали соус отдельным блюдом, я не представляла.
Агнесса пришла мне на помощь.
- Из говядины. Мы часто здесь бываем. Готовят исключительно!
Ну вот и все. Мое минутное торжество закончилось, и теперь предстояло только отряхиваться и обтекать.
И я мужественно созналась:
- Вы знаете, мне как-то не доводилось пробовать. Может и понравится.
А поскольку это была чистая правда, я улыбнулась.
Принесли салат какой-то и этот самый тартар – шайбочку кроваво-красного цвета, слепленную из мелких кусочков мяса, держащихся вместе за счет какого-то соуса, похожего на сырое яйцо.
Я подцепила вилкой кусочек, пожевала и чуть не выплюнула обратно. Рвотный рефлекс схватил за горло, и я едва продышалась. И уже не пытаясь сохранить имидж уверенной в себе девушки, изумленно спросила:
- Оно, что, сырое?!
- Да, в этом же и заключается суть! – змеиная улыбка расплылась на холеном лице Агнессы. – Сохранены все полезные вещества – витамины, минералы, микроэлементы! И легко усваивается.
Теперь мне стало понятно, почему она набрасывается на меня, как овчарка. Ее ж сырым мясом кормят!
К черту такие деликатесы, если меня едва не стошнило. Однако пытки еще не закончились.
- Хорошо, что я и вам оставила выбор. А то вот с тартаром не угодила…, - она притворно вздохнула и пожала плечами. Мол, хотела как лучше. – Вы просекко будете? Или что-то другое заказать?
Зал аплодирует стоя. Агнесса Львовна –таки загнала меня под плинтус. И мне ничего не оставалось, как признаться.
- Я не пробовала. Если это просекко не из сырого мяса, то, думаю, понравится.
Агнесса всплеснула руками.
- Боже мой! Какая прелесть! Альберт, тебе повезло. Девушка с чувством юмора всегда сможет разрядить обстановку, и вы не будете ссориться. Чудесная шутка! Игристое вино из сырого мяса!
Она картинно приложила салфетку к глазам, делая вид, что я рассмешила ее до слез.
А мне тоже было до слез. Только не смешно, а обидно. Хотя надо сказать еще спасибо, что они не заказали устриц. А то у меня точно бы улетели, как в фильме «Красотка».
Весь оставшийся вечер я молчала. Да собственно у меня больше никто ничего не спрашивал. В основном говорили маменька с сыном. Глава семейства ел и отвлекался на постоянные звонки. И один раз даже вынужден был выйти, чтоб не ругаться в нашем присутствии. И мне кажется, что он и не заметил, как его жена от души вампирила меня.
По дороге домой мне тоже разговаривать не хотелось. Я копила силы для серьезного разговора. Однако его не случилось.
- Альберт, я знаю, что требовать объяснений – это неблагодарное дело. Но мне хотелось бы знать, почему ты не заступился за меня?
Мой потенциальный муж вопросительно вздернул бровь.
- А где тебя успели обидеть? – почти искренне удивился он.
- Ты вот сейчас серьезно? Твоя мама изощренно унижала меня, показывая, какая я неподходящая пара для мальчика из приличной семьи, а ты и ухом не повел! - мое возмущение приближалось к красной линии.
- Маша, не нужно со мной разговаривать таким тоном, - в голосе Альберта зазвучали резкие нотки. – Ты сама себя накрутила. Знаешь, это попахивает неблагодарностью. Мама пригласила нас в ресторан. Недешевый, между прочим. Не сказала ни одного обидного слова, а ты предъявляешь какие-то непонятные претензии. Или она должна была заказать котлеты с картошкой, чтоб ты себя чувствовала в своей тарелке?
Я стояла и хлопала глазами, не зная, что ответить. Формально, сейчас он мне тоже не сказал ничего, что не было бы фактом. Да, я не ела этих тартаров, и слыхом не слыхивала про просекко. Меня могла бы Ларка просветить, что едят и пьют обеспеченные люди, но мы этот вопрос не обсуждали. А я вообще в настоящем ресторане была первый раз в жизни. Так что?
И сейчас я не понимала, то ли он на самом деле думает, что я должна была получить удовольствие, то ли прикидывается. А если … он так думает, что я тоже могу подумать, что он не мужчина моей мечты.
Почувствовав, как слезы подступают к глазам, я, чтобы не показать этого, метнулась в ванную. Надо умыться и остыть слегка. Ведь если я выскажу свои сомнения насчет того, нужны ли такие отношения, то боюсь, что получу неутешительный ответ.
Семейное счастье непросто строится, вспомнила я слова Ларчика. Это она как ребенок из благополучной семьи заявляла: «Машка, запомни! Муж – это голова. А жена шея! И не надо нахрапом добиваться своего. Нужно уметь преподнести свое желание так, чтоб мужчина думал, что это он сам додумался. И еще и гордится будет!»
И я догадываюсь, что она носит в голове эти мысли, чтоб применить их на практике. Но не дома, где немного найдется потенциальных мужей, достойных того, чтоб применять с ними такую тактику. Во всяком случае, в отношениях с ее нынешним парнем она и голова, и шея.
Как назло, закончилась смывка для туши, а пенка для умывания справилась плохо. Так, что, взглянув в зеркало, увидела панду, с темными кругами под глазами.
И невольно позавидовала этим умилительным бамбуковым мишкам. Читала, что в Китае, в питомнике, есть няньки для панд. И в их обязанности входит обниматься и играть с подопечными. Я захотела сама стать пандой, чтоб меня обнимали и создавали мне хорошее настроение. Вот именно сейчас мне, как воздух, нужно было, чтоб меня обняли, утешили, сказали что-нибудь ободрительное. А вместо этого дали понять, что я сама дура. И мой уровень - картошка с котлетой. Можно подумать, что они каждый день этим тартаром наслаждаются. Хотя… Агнессе Леопольдовне, кажется, сырое мясо жизненно необходимо, чтоб на всяких культурных тусовках такие же львицы не съели.
Не знаю, сколько я просидела в ванной, размазывая слезы и жалея себя. Наверно, ждала, когда достойный сын львицы поймет, что мне плохо и попросит выйти. Хоть как-то проявит внимание.
Смирившись с тем, что жалеть меня, кроме меня самой, некому, я решила, как Скарлет, подумать о неприятных выводах завтра.
Надев домашний костюм, я вышла и направилась в спальню за ноутом. Надо было контрольную доделать. Однако не дошла.
- Маша, иди сюда, - донесся голос Занского из кухни. Даже про себя мне не хотелось уже называть его по имени.
Приготовившись к очередному неприятному высказыванию, я поплелась на зов.
- Вот. Сварил картошку с сосисками. Открыл форельку. Надеюсь вкусно. И пока ты мылась, сходил за пирожными. Попьем чай. Ты ж в ресторане ничего не ела, - стоявший посреди кухни Альберт, в моем переднике, показал на накрытый стол.
Пшик! Моя обида лопнула, как выдутый пузырь от жвачки. Льдинки в душе растаяли, и меня чуть опять не пробило на слезы. Эмоции разрывались между «Ну и гад же!» и «Боже, как это мило!»
А разум помалкивал в сторонке, потому что тоже не мог определиться, что лучше. Слова извинения и утешения или поступок, который для данного человека можно считать геройским.
Я выбрала второй вариант и решила следовать советам Ларчика. И уже начала строить далеко идущие планы, так как определенно, жизнь наладилась. Правда, Новый год внес серьезные коррективы…
- Аль, мы закажем доставку или поедем сами в супермаркет? – весело чирикаю я, планируя праздник.
- У меня есть имя, данное родителями. И, по-моему, вполне благозвучное. Я тебе говорил как-то об этом, - недовольно поджал губы мой любимый мужчина.
- Ну должны же быть ласковые прозвища у пары? Альберт – это сухо и официально. А Медвежонок и Пусик мне как-то претит. Такое слюняво-пошлое, - миролюбиво поясняю свою точку зрения.
- А я считаю прозвища – это мещанство и примитивность. Ты Мария и Маша. Зачем я должен опускаться до уровня приматов? Это в зоопарке или в цирке зверюшек подзывают – иди сюда, лапочка или там сладенький! Меня вполне устроит, если ты будешь обращаться ко мне, как моя мама к отцу: «Дорогой!». Раз уж Альберт для тебя сухо.
Алик встал не с той ноги, прячьтесь домочадцы! Нет, он, конечно, не тиран и деспот. Просто жуткий педант, и для него не существует мелочей. Но своего мужчину нужно или принимать со всеми его тараканами, или с ним расстаться.
Я уже принимаю. Тем более, что в остальном он совершенно положительный. На работе выкладывается по полной. Огромная ответственность плюс работа с людьми. Это всегда выматывает. Поэтому я стараюсь не обращать внимания на его периодическое брюзжание. Ведь маска сурового начальника крепко прилипает.
- Хорошо, дорогой! – уступаю, как всегда, потому что кто-то же должен в семье это делать. Я и раньше считала, что спорить по мелочам – это глупо и не приведет ни к чему хорошему. А следуя наставлениям Ларчика усвоила, что пытаться подчинить мужчину – это превратить совместную жизнь в бои без правил. Главное, чтобы… ой, масло масляное… Главное, чтобы в главных вопросах считались с твоим мнением. А не так что: «Я уважаю твое мнение, если оно совпадает с моим».
Получаю одобрительный кивок и улыбаюсь про себя. Ну право, как ребенок!
- Дорогой, ты не ответил на мой вопрос. Мы сами в супермаркет поедем за продуктами или закажем доставку? – возвращаю любимого к теме подготовки к Новому году.
- Ну если все есть в доставке, то зачем мы будем толкаться по очередям? Это же очевидно. Кстати, что ты планируешь готовить? Придут мои родители, - многозначительно напомнил он.
- Я не забыла, - тщательно скрывая, что от этого факта у меня во рту будто уксус появляется, ответила я и продолжила: - Из холодного. Мясная нарезка, сырная тарелка, рыбная нарезка. И к году Дракона я нашла салат «Дракон», там все просто – рис, кукуруза, ветчина, огурец, лук, яйца, майонез, потом формируем тушку дракона, засыпаем тертым сыром, зеленью, украшаем каперсами …
- Маша, если мне нужно будет узнать рецептуру, я открою кулинарную книгу, - прервал он мой поток гурманского восторга. – Я про блюда.
- Оливье, - отчеканила я, немного обидевшись на его резкость.
- Какое еще оливье? – вздернул он бровь.
- Классическое. Ты, что, никогда не ел оливье?
Альберт мученически воздел очи к потолку, изображая: «Ой, все!»
- Вот не зря говорят: «Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя!» Давай, удиви маму холодцом, селедкой под шубой! Что там еще?
Хотелось привести как аргумент слова из мультика про богатырей: "Оливье не едать - год денег не видать", но я воздержалась. Он глупостями, вроде просмотра мультиков, не занимается. А значит, посчитает цитату еще одной деревенской мудростью. Поэтому я решила, что данная ситуация дана для того, чтоб я лучше познала пресловутый дзен.
- Ну Муром не такая уж и деревня, - произнесла я как можно равнодушней, но обида острой иголкой кольнула душу. Во-первых, деревня или не деревня – на суть человека не влияют. Почему же он не выбрал москвичку? Что-то мне подсказывает, что ни одна москвичка его мелкие придирки и вот такие уколы терпеть не будет. Девушка, которая не боится вылететь с квартиры и остаться голодной, понятно, что будет более уверенной в себе. У нее больше времени и средств на саморазвитие, интересные хобби и уход за собой.
- Не цепляйся к словам. Я не то хотел сказать, - понимая, что перегнул с критикой, Алик пытался сделать вид, что он объективный и справедливый человек. – Придут мои родители. А ты им оливье на стол! Понимаешь ассоциации? Оливье, проснуться мордой в оливье, пьянка, самогон, деревенское гулянье, прошлый век. Ты же знаешь, мама пока не в восторге от того, что мы вместе живем.
Молодец, выразился изящно – «Мы вместе живем». Хотя по факту должно было звучать: «Или ты не хочешь, чтоб мама наконец одобрила твою кандидатуру?!»
Но я не стала цепляться, понимая, что он тоже не в восторге от реакции мамы.
Теперь пришлось закатить глаза мне.
- Аль.. Дорогой! – я выставила вперед раскрытую ладонь, как бы останавливая поток словоблудия. – Я уже не маленькая, и понимаю. Если мама захочет, она не одобрит мою кандидатуру в любом случае. А салат оливье, к твоему сведению, был создан московским ресторатором и владельцем ресторана «Эрмитаж» на Трубной площади. И между прочим, рестораном для элиты.
Правда, спорить с ним было делом совершенно тухлым. Особенно, если речь заходила о его маме. Не надо иметь третьего глаза, чтоб понять, как она ко мне относится. Как к пробнику невесты для ненаглядного сыночка. Понюхали, прихватили с собой, потом забыли. Это она и демонстрировала оба раза, когда мы встречались. Тогда, в ресторане, и на дне рождения Занского-старшего, который потребовал отменить все торжества, и мы отметили его в узком семейном кругу у них дома. Просто ужином.
И вот теперь, в самый волшебный и чудесный праздник, я должна вытянуться в струнку, потому что маменька изволит посетить нас.
И судя по виду Алика, в меню явно не хватает тушеных язычков райских птичек…
А еще подарки. Или он сейчас тоже скажет, что это мещанство? Градус предпраздничного настроения присполз. Я- то рассчитывала, что мы будем вдвоем. Волшебное мерцание огоньков, бесподобный аромат запеченной курочки, ароматические свечи, красиво украшенный стол, ради которого я готова целый день не отходить от плиты.
И еще у меня теплилась надежда, что в такой восхитительной обстановке любимый сделает мне предложение, наконец. Ведь я тоже себя приведу в порядок
Но долго пребывать в упадническом состоянии не в моих правилах. В конце концов, если я планирую выйти замуж за этого мужчину, то придется смириться и с его мамой, как с неизбежным злом. Нарожаю ей внуков, может, и подружимся.
А сейчас я должна сделать все по высшему разряду. Перебрав холодильник, составила список необходимых продуктов, с тяжелым сердцем вычеркнув горошек. Сколько лет оливье является символом Нового года! Наравне с Дедом Морозом и Снегурочкой!
Но кто сказал, что построить семейное счастье легко? Кирпичик на кирпичик, соединяем раствором на основе терпения и доброжелательности, стены покрываем «шубой» из заботы и понимания и вуаля – получаем крепкий и надежный дом.
А, и еще, чтоб крыша не протекала, пропитываем любовью.
Хороший из меня строитель получился! Вернее, получился бы. Но я забыла главное – фундамент! А он на девяносто процентов должен состоять из взаимного уважения, уважения к мнению и интересам друг друга.
И весь мой тщательно выстраиваемый домик зашатался, грозя развалиться совсем от одного единственного звонка в тот момент, когда я уже начала краситься, чтоб выглядеть принцессой к приходу «дорогих» гостей.
Спасибо, что они проявили благоразумие и решили не злоупотреблять гостеприимством – сообщили, что будут в двадцать два тридцать. Чтоб по традиции успеть проводить Старый год и при этом не надоесть друг другу до зубовного скрежета.
А потом я надеялась все же Новогоднюю ночь провести так, как и планировала – со свечами, под бодрую развлекательную программу по телевизору. Тогда я достану спрятанный под елкой подарок. Я нашла фирму, которая делает вышивку на чем только можно и заказала на рюкзаке. Зная консервативность своего мужчины, я ограничилась датой нашего знакомства. Получилась небольшая стильная надпись.
Очень надеялась, что мой подарок подтолкнет Алика на подвиги, и мы в теплое время будем выбираться за город. Но все пошло не так…
Я нервно поглядывала на большую стрелку кухонных часов, которая неуклонно сползала к низшей точке циферблата, и поэтому чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда заверещал мой телефон.
С недоумением я покосилась на него. Поздравлять еще рано, тогда кому я понадобилась?
Взяв в руки свою ксиоми, выдохнула с облегчением – это не какая-нибудь неприятность. Это Ларчик. Моя единственная подруга.
Хотя с выводами насчет неприятности я явно поторопилась.
- Руська, солнце мое! Я знаю все, что ты мне скажешь, но выручай! Кроме тебя, некому. Иначе просто катастрофа! – затараторила она срывающимся голосом.
Она одна называла меня таким интересным производным от Маруся.
- Лар, что случилось? – встревожилась я.
- Русенька, умоляю! Спасай! – в голосе Ларчика, всегда такого жизнерадостного и позитивного, отчетливо слышались слезы.
- Где ты есть?
- Я в травме, - шмыгнула носом подруга.
- Как? – выдохнула я, представив себе уже самое худшее.
- Провела корпоратив и бежала домой. Поскользнулась, упала. Очнулась – гипс, - сквозь слезы пошутила она. – Вывих голеностопа.
- Тебя заберут? – начала прикидывать я, из кого собирать команду спасения.
- Да, Денис заберет, как только тут бумажки оформим…, - она подозрительно замолчала, а у меня по спине пробежал тревожный холодок.
- Ларчик?!
- Русь… Тебе нужно всего лишь сходить ко мне. Взять наряд Снегурки. Надеть. Потом взять Коржика и спуститься вниз. Там тебя уже ждет Дед Мороз, и вы пойдете в ваш же двор поздравить девочку.
- Лар, - осторожно спрашиваю я. – Ты головой не ударялась? На кой мне коржики, наряд и сам Дед Мороз?
- Нет. Русь, Коржик – это щенок. Он в коробке. Там в семье какая-то трагедия, и у девочки психогенный мутизм. Она мечтает о щенке. И отец обратился в наше агентство. Понимаешь? И заплатил о-о-очень приличную сумму. Русь, гонорар можешь взять себе. Но если ты не согласишься – меня выгонят с работы, потому что за этот заказ у нас чуть ли не драка была. И девочку просто жалко. Ну и, если она не получит щенка до Нового года, папаша сравняет с землей и все наше агентство. А перепоручить кому-нибудь из коллег я уже не могу – все под завязку заняты. И мы там должны были там быть в десять. Руси-и-и-к, - я уже представила, как она умоляюще сложила ладошки…
И тут же представила, какие последствия принесет спасение Ларчика. Я не сразу ответила, потому что на кухню зашел Алик и подозрительно уставился на меня.
- Ру-у-сь? – умоляюще протянула Ларчик, и я скрепя сердце, согласилась.
- Ладно, все сделаю. Дед Мороз знает, куда идти?
- Да-да! Ты лучшая! – позабыв про боль и огромное невезение, радостно взвизгнула подруга.
- Маша, какой еще Дед Мороз? – Альберт подарил мне взгляд, не предвещавший ничего хорошего. И даже больше.
- Дорогой, - еле выговорила я великосветское обращение. Вот сейчас как нельзя лучше подошел бы самый пошлый и мещанский Пусик, Котик и любой другой зверек, показывающий, как я нуждаюсь в его одобрении. – Понимаешь, Лариса получила травму, и я должна ее заменить.
Это я произнесла сдержанно, как и подобает девушке их светлости. Правда, хватило меня на несколько секунд. Потом я сложила лапки в молитвенном жесте и с собачьей преданностью заглянула ему в глаза.
- Это всего полчасика. Пожалуйста, не обижайся?
- В смысле? – у моего суженого в голове никак не складывалось в целую картину то, что я ему выдала.
- Ну максимум – тридцать пять минут. Лариса живет в пятиэтажке, что через дорогу от нас. А ее клиент в соседнем корпусе, в нашем дворе.
- Клиент? – у него даже голос сел от волнения. И я только сообразила, что слово «клиент» можно понимать по-разному.
- Ты все не так понял! Лара работает Снегурочкой, и ей нужно отнести щенка и поздравить девочку. Но она не может ходить, не то что поздравлять, - начала я оправдываться.
Альберт вернул себе привычное самообладание и холодно спросил.
- Сочувствую ей. А ты тут при чем?!
- Ей больше некому помочь. Ее с работы выгонят и еще заставят неустойку платить. А ребенок останется без подарка.
- Сочувствую и ей, и ребенку. Но смею тебе напомнить, что Новый год – это семейный праздник. И к нам с минуты на минуту придут родители. Ты понимаешь, что это будет полнейшим пренебрежением?! Или в Муроме это норма? Позвать гостей и уйти из дома?! Нет, ну я понимаю, еще можно было бы разговаривать, если бы пригласила подруг! Они б и не заметили твоего отсутствия… Набухались бы в стельку и начали б песни горланить! Как тебе вообще пришло прийти в голову, что я могу одобрить такое чудовищное неуважение к моей семье?!
Он картинно потер виски, давая понять, какую головную боль создала я ему. Сделав паузу, почти МХАТ-овскую, с сожалением добавил:
- Мария, ты начинаешь меня…, - еще одна пауза, вместо которой должно быть слово «разочаровывать». Но он четко понимал, что слишком много негатива вываливать нельзя. А то я могу и взорваться. Поэтому он продолжил: - Все больше удивлять.
- Взаимно, дорогой! И неважно, что я до сих пор не имею никакого отношения к твоей семье!
Ой! Это я, что, вслух сказала?! Кажется, да. Потому что у Альберта нервно дернулся глаз. Понятное дело, он привык к тому, что я непревзойденная гладильщица- виртуоз. Я постоянно сглаживаю острые углы и наглаживаю его чувство собственной важности
- Это ты на что сейчас намекаешь?! – осипшим от моего неожиданного выпада голосом спросил он.
- Забей. Я хотела сказать, что полчаса моего отсутствия твои родители не заметят. Так ведь? - я убрала коготки и снова включила ласковую кошечку. – Покажешь им фотографии из нашей поездки, «Иронию судьбы» посмотрите. Выпьете вина, закусите – все на столе стоит. А я прибегу, поменяю тарелки и будем встречать Новый год! Хорошо?!
- Хорошо, - по инерции согласился Алик, но тут же опомнился. – Какой к черту хорошо?! Как я объясню маме?
О май гад! Он включил песню про белого бычка, которая хороша и начинай сначала.
Я чувствовала себя, как на пороховой бочке. Мне казалось, что чета Занских, не пользуясь лифтом, медленно и неотвратимо поднимается по лестнице к нам на двадцатый этаж, не давая мне возможности взять себя в руки и принять какое-то решение. Ступенька. Вторая. Третья. Сколько их осталось?
И будто каждая ступенька приближает огонь, бегущий по бикфордову шнуру к моей бочке. Еще чуть-чуть и рванет. Спрыгнуть и трусливо, без объяснений, убежать? Или все-таки попытаться объяснить Агнессе Леопольдовне, что я к ним со всем уважением и даже с ароматной запеченной курочкой, но у подруги настоящий форс-мажор, и, если я не помогу, она пропадет.
И пока меня раздирали сомнения, в дверь позвонили. Нацепив самую преданную улыбку, я понеслась открывать.
- Добрый вечер! Рады, что вы к нам согласились приехать, - вру отчаянно, от «искренней» улыбки сводит челюсти. Но эту часть спектакля «Родные люди» я обязана отыграть так, чтоб им захотелось вызвать меня «на бис».
Пока Алик доплывал к нам из комнаты, я успела снять шикарную норковую шубу с плеч будущей свекрови и аккуратно повесить на плечики.
- Проходите, проходите! В ванной можно помыть руки, вот чистое полотенце, - шустрой белочкой забежала я вперед и, распахнув дверь, указала рукой. Я понимала, что моя излишняя суета вызвана нервозностью, но ничего поделать не могла. У меня дыхание перехватывало от того, что сейчас должна буду огорчить все благородное семейство.
Но, к счастью, Агнесса Леопольдовна приняла мои «облизывания» благосклонно. Очевидно, сработал принцип – кашу маслом не испортишь.
- Миленькое платьице, - похвалила она почти искренне. И я бы поверила, если б она не видела уже меня в нем оба раза, когда мы встречались.
- Спасибо, - отозвалась я, собираясь с духом перед тем, как огорошить гостью. То, что отцу Альберта, эта информация будет по барабану, я уверена. Жаль, что сын пошел не в него, а в маму.
- Давайте за стол? Уже все готово! Альберт откроет вино, - прочирикала я и добавила, как бы между прочим: - А я должна на полчасика отлучиться.
И не давая опомниться всем, метнулась в прихожую. Быстренько натянув пуховик, я сделала вид, что не расслышала гневного окрика Альберта, призывающего меня остановиться.
Ну в конце концов! Я ж не преступление совершаю! Резвой обезьянкой я понеслась к дому Ларчика и все равно припоздала. Дед Мороз с суровым видом постукивал посохом. Интересно, он отпустил оленей и поэтому ходит пешком?
- Здрасьте, - запыхавшись, выпалила я.
- Это ты, стало быть внученька? – пророкотал поставленным голосом временный родственник.
- Я, дедушка, я! – бодро кивнула и отчиталась: – Сейчас приоденусь, заберу Коржика, и идем.
- Поторопись, внученька! – зычно, протяжно напутствовал он меня, заставляя редких прохожих, опаздывающих к праздничному столу, притормаживать. Очевидно, им хотелось, как в детстве, проверить – настоящий или нет Дед Мороз.
Влетев в квартиру, я сразу увидела нарядную шубку Снегурочки. Ларчик предусмотрительно готовила два костюма к Новому году. Вдруг что с одним случится!
А вот Коржика я не увидела. Коробка, в которой его принесли, валялась перевернутой, лужица на полу свидетельствовала о том, что щенок здесь точно был. А вот где он сейчас?!
- Коржик! Коржик! – позвала я.
Но либо он еще не знал, что его зовут Коржиком, либо «мой голос на мамин совсем не похож», и поэтому не торопился отозваться.
Пришлось, да простит меня чистюля Ларчик, в обуви обежать всю квартиру. Пропажа нашлась на кухне, под батареей.
На несколько мгновений я забыла про цейтнот, про мерзнущего у подъезда «дедушку» и залюбовалась маленьким спящим бутузом. Очевидно, малышу что-то снилось, потому что он подергивал толстенькой лапкой. Ну и кого не умилит такой симпатяга?! Не знаю, кто из него вырастет, да и неважно, главное, чтоб он принес радость другому малышу.
Я тронула мокрый носик.
- Ко-о-о-ржик! Пора к новой хозяйке! Она тебя очень ждет!
Взяв на руки недовольно засопевшего щенка, я почувствовала, как жалость к себе ткнула меня своей иголкой. Я всегда мечтала иметь собаку. Но нам с мамой было не до собаки. А с Аликом даже и речи не могло быть о четвероногом – это шерсть, грязь и полная антисанитария. Удивляюсь, как он согласился на свидание с Данте…
Но...Хорошо, хоть у кого-то мечты сбываются…
Вздохнув, я почесала малыша за ушком и, сунув его в коробку, спустилась вниз.
- Дедушка! А у вас же сценарий есть? Просто я не в курсе, - вспомнила я.
- У меня есть, а ты присоединяйся по ходу, - ответил «дедушка» и зашагал в сторону нашего ЖК, а я семенящим хвостиком следом.
Дверь нам открыла девушка, которой роль Снегурочки подошла бы намного больше, чем мне. Вернее, даже не Снегурочки, а Снежной королевы.
Первое, что меня сразило – ее волосы. Длинные, идеально ровного платинового цвета, переливающиеся гладким шелком. Понятное дело, за этой красотой стоит очень дорогой профессионал. Голубые кукольные глаза в обрамлении пушистых, но не «коровьих» ресниц. Губы, тоже с явными признаками вмешательства косметологов. И опять, только естественная припухлость, очень соблазнительная, но без вульгарности. Сияющая кожа без единого, пусть даже крохотного дефекта.
Такая очень качественно и дорого сделанная «настоящесть». Почему-то мне стало стыдно за свою бюджетную косметику, за свою прическу из натуральных, не обработанных дорогущими средствами кудряшек, за то, что в Москве во мне так и не добавилось гламура.
И по взгляду этой холеной красавицы сразу стало понятно, что она обо мне мнение уже сложила. Легкая тень презрительного недовольства мелькнула на ее лице.
- Ариночка! – крикнула она вглубь огромной, дорого отделанной, судя даже по прихожей, квартиры. – Тебя пришли поздравить Дед Мороз и Снегурочка!
Желая придать сладости в голосе, она изобразила улыбку.( Так психологи советуют разговаривать по телефону. Собеседник не видит саму улыбку, но голос при этом звучит располагающе). Хотя было понятно, что наш приход ей до лампочки.
- Ариша!? – громко повторила она. Но на зов вместо девочки явился тот, кого я надеялась больше никогда не увидеть…
Или не увидеть до тех пор, пока я не стану вот такой, как эта красотка. Ухоженной, с чувством собственного достоинства, способной на любую гадость дать достойный ответ.
А еще говорят, что снаряд в одну и ту же воронку не попадает дважды! Как бы не так! Теперь я рассмотрела его глаза. Серые. В них мелькнуло удивление – явно узнал. Да дернувшийся уголок губы в нечитаемой эмоции. Мне, наивной, показалось, что это радость. Но увы. Принц номер один себе не изменял.
Сейчас он был словно с обложки журнала «Бизнес». В темно-синем костюме, стоимость которого была понятна даже мне, и черной водолазке – в противовес парадным общепринятым рубашкам с галстуком. Эдакий посыл – у меня все есть, но надеваю то, в чем мне удобно. Соответствовал имиджу акулы бизнеса. И под стать ему – изменившийся взгляд - тяжелый, давящий, от которого хотелось превратиться в мышь и слинять подальше отсюда.
- Вы опоздали на целый час, половину из которого я должен находиться в другом месте! Я выбрал ваше агентство только потому, что не нашел ни одного плохого отзыва. Теперь понимаю, что большинство из них заказные. Обещаю, я выставлю такой счет за нарушение договора, что у вас не останется денег оплачивать дифирамбы самим себе. А конкретно вы двое начнете Новый год с поисков новой работы. И уверяю, сделать это вам будет очень сложно, я позабочусь.
Он говорил негромко, словно гипнотизируя жертву прежде, чем окончательно ее сожрать. И я поняла, что оправдываться бессмысленно, а тем более качать права. Что бы я сейчас ни сказала, он меня просто не будет слушать. Это мы уже проходили. Он же принадлежит к касте непогрешимых, которые никогда не ошибаются и у которых никогда не бывает форс-мажоров. И соответственно, если у кого-то эти форс- мажоры происходят, не говоря уже о банальных опозданиях, значит, они некомпетентны. И что далее, мы уже слышали – ищут работу. Горький ком подкатывал к горлу. Как же меня снова угораздило столкнуться с этим отвратительным типом второй раз?! Ледяной, равнодушный, будто айсберг. Привыкший повелевать. Уверена, что на подчиненных его взгляд действует, как взгляд Медузы Горгоны. Я смотрела на него, как на монстра, а в глазах невольно закипали слезы. Бедная Лорка! Мало того, что ногу повредила, так еще и с работы вылетит. И получается, моя жертва напрасна. Теперь и себя стало жалко до ужаса. Словно издеваясь, в голове зазвучала песенка: «Весело – весело встретим Новый Год!»
Иногда я вспоминала свое спасение, и образ смелого и справедливого заслонял гадости, которые он мне наговорил. И я его оправдывала. Он озвучил то, что видел. Теперь поняла – он никогда не разбирается. Для него важны только факты.
- Милый, ну что ты так сурово! Они сейчас огорчатся и не будут веселить Ариночку, - заворковала блондинка, чуть ли не повиснув у знакомого незнакомца на плече.
- Пусть попробуют огорчиться! - это уже прозвучало с откровенной угрозой. И я не выдержала:
- Напоминает театр Карабаса Барабаса, где несчастные куклы изображали веселье из-под палки. А мы между прочим, искренне хотели доставить радость ребенку!
Уголок рта Карабаса Барабаса дернулся, разрушая образ невозмутимого правителя, а пальцы рук он переплел перед собой и медленно, будто выдыхая, опустил вниз.
- Те деньги, которые я плачу, априори подразумевают готовность изображать радость, - он снова указал на место у плинтуса.
Я чувствовала себя так гадко, будто он купил меня с потрохами и теперь эти потроха выворачивает наизнанку, выбирая, куда еще больней ткнуть. Хотелось сказать, что с детьми мне не надо изображать радость. Я их люблю и всегда с удовольствием вожусь с ними. И я согласилась на эту замену только чтоб порадовать ребенка, у которого что-то стряслось. Теперь я понимаю, что. Папаша случился. Он, значит, вызвал аниматоров, чтоб поздравить дочку, а в самую главную волшебную ночь оставляет ее одну. Видите ли, он намылился в какое-то статусное и безумно дорогое место со своей моделькой! С таким отцом и Деда Мороза не надо, чтоб душу девочки заморозить. Я кусала губы, лишь бы только не высказать это все бездушному снобу, у которого одна шкала измерения – деньги. Но если я еще раз позволю себе огрызнуться, бедный Лорик точно без работы останется. А так , может, пронесет. Господин Ледяной, повозив лицом по столу плебеев, посмевших нарушить его график, кажется, удовлетворился. Нет, внешне это никак не проявилось. Просто он сменил тему.
- Делайте свою работу, - буднично произнес он. Так, как, наверно, велит секретарше принести кофе.
Мой напарник, слегка подогретый спиртным и к тому же имевший несравнимо больший опыт в общении с заносчивыми заказчиками, как ни в чем ни бывало, громко постучал посохом по полу, привлекая внимание маленькой, не особо нужной папаше девчушки.
- С Наступающим Новым годом! Ждали?
Праздник без меня не начинали?
Опоздал я к вам немного,
Далека была дорога,
Сквозь леса, снега, метели,
Со Снегурочкой поспели,
К вам домой на праздник яркий,
Чтоб вручить свои подарки! - Зычно пробасил мой Дед Мороз.
Однако на его бодрый зов никто не откликнулся.
Начавший терять терпение Ледяной торопливо зашагал в комнату девочки. Размеры квартиры превосходили во много раз нашу, так что я с трудом разобрала, что он сказал.
- Ариша, к тебе пришли гости, невежливо так сидеть и не выйти. Пойдем!
Ответа не последовало. Тут я вспомнила слова Ларчика о том, что ребенок страдает мутизмом. Не думая, правильно ли поступаю, я пошла на голос хозяина. Он присел на корточки рядом с девчушкой лет шести, которая сидела на полу и что-то рисовала. Причем делала это нервно, так что карандаши ломались.
- Привет! – сказала я. – Я думала, мы пришли к малышке, а ты совсем взрослая. Тебе наверняка уже кто-то сказал, что Деда Мороза и Снегурочки не существует. Не существует и волшебства? Хочешь узнать правду?
И тут произошло чудо. Дети с таким недугом все слышат, но ни словом, ни жестом могут не показывать этого. В особенности с посторонними. А сейчас Аришка подняла голову и выжидательно посмотрела на меня.
- Правда в том, что сегодняшняя ночь волшебная! И все люди становятся волшебниками, потому что хотят подарить чудо тем, кого любят.
Я бросила украдкой взгляд на рисунок и поняла, что поступила правильно. На бумаге была изображена елка, а под ней четвероногое существо, похожее на собаку.
- Вот ты же хотела щенка? Папа попросил Дедушку Мороза, чтоб он подарил тебе его.
Девочка моргнула, продолжая смотреть на меня. Я жестом фокусника раскрыла коробку и вынула толстопузенького Коржика.
- Вот твой Коржик! Ему нужна твоя забота. Видишь, какой он еще несамостоятельный?!
Ариша, словно не веря своим глазам, взяла бутуза двумя руками под брюшко и прижала к себе. А тот тут же отреагировал – щедро лизнул новую хозяйку в шею.
Девочка что-то беззвучно прошептала, и мне показалось, что она повторила за мной: «Коржик!» В ее глазах засияло такое восхищение, что у меня чуть слезы не навернулись на глаза.
- Арина, Дед Мороз еще подарки принес! И он с тобой поиграть хочет! Пойдешь в гостиную? – спросил папаша.
Но девочка даже не повернула головы в его сторону.
Увидев, что дочь занялась щенком, Ледяной несказанно обрадовался. Ну это я так думаю, потому что он тут же сделал широкий жест.
- Вы свободны. За остальную часть программы я не буду вычитать из вашего гонорара.
- Но как же?! У нас много интересного? – я недоуменно захлопала глазами. Нет, я конечно, понятия не имела, что у нас дальше запланировано, но Ларчик не халтурит. Поэтому была уверена, что остальная часть тоже достойна внимания.
- Она вас не будет слушать, - Ледяной сказал это неожиданно просто, с ноткой горечи. Наверно, сам не привык к такому тону, поэтому потер переносицу, чтоб скрыть свое секундное возвращение к образу человека.
- Марина, расплатитесь с господами артистами, - обратился он к женщине неопределенного возраста, замершей у елки посреди шикарной гостиной. Стройная, скорей худощавая, в офисной блузке и синей юбке строго по колено, она могла быть как девушкой моих лет, так и сорокалетней женщиной. Очки скрывали ее глаза, а гладко зализанные в гульку волосы делали похожей на манекен. Немудрено, что я, перепуганная до состояния дрожащего желе, ее не заметила.
Поцеловав девочку в макушку, Ледяной пожелал ей доброй ночи и выразительно указал глазами мне на выход. Два раза мне намекать не надо.
- До свидания, Арина! Пока, Коржик! – попрощалась я с девочкой, думая, что она уже забыла про меня. Но нет! Она подняла на меня глаза и, дотянувшись до моей руки, легонько пожала. Я едва сдержалась, чтоб не обнять ее – настолько трогательным было ее личико. Причем, ни одной черточкой не напоминавшее папашу. Большие карие глаза, вздернутый носик и бровки, что называется, «домиком».
Незаметно для Ледяного я погладила маленькую ручку и улыбнулась. Отчего-то на душе стало тяжело.
Этот мужчина вызывал противоречивые чувства. То, что он меня спас, спонтанно, без всякой выгоды для себя, делало его рыцарем. А то, что было потом и вот сейчас, когда он нас встретил, показывало совсем другую личность. И снова поворот на сто восемьдесят – мгновения человечности. Так какой же он настоящий?!
Правда, выяснять это мне не хотелось. Как и получить еще одну колкость «на посошок».
Мы с «дедушкой» почтительно решили стать частью интерьера в прихожей и чуть ли не прижались к стенке. Благо места здесь было почти как в бальном зале, и толкаться в очереди на выход нам не пришлось. Мы пропустили барина со своей моделькой, получили конверт от Марины. (Я так поняла, домоправительница или гувернантка с особыми полномочиями)
И с невероятным облегчением закрыли за собой дверь. Но перед тем, как направиться к лифту, мы еще потоптались в просторном тамбуре, который отделялся от того места, где расположены лифты. Не хотелось еще решать вопрос, кто поедет в первом приехавшем. Кабинки хоть и просторные, но не для таких несовместимых пассажиров. В барской карете нам не место. Поэтому искушать Судьбу не стоило. Вдруг он скажет: «Дождитесь, пока мы уедем, и вызывайте следующий!»
Увольте!
Покинув квартиру Ледяного, я испытала странное ощущение. Будто забыла что-то важное. Отец решил, что нам пора, потому что Аришка, обрадовалась щенку, и значит, ее уже больше ничто не заинтересует. Конечно, он ее лучше знает. Но мне показалось, что мы могли бы еще порадовать ребенка. Ведь у нее глазки заблестели, когда я с ней начала разговаривать. И еще поймала себя на мысли, что мне совсем не хотелось идти домой. Здесь, у придирчивого и въедливого Ледяного нас не одернули за то, что зашли в валенках в квартиру. Правда, у меня беленькие и хорошенькие, но все же.
- Ну спасибо, внученька, - отвлек меня мой напарник. – Я как узнал, что Ларка ногу повредила, думал, все, пропало дело. А ты молодец!
- И вам спасибо! С наступающим!
На душе становилось все тяжелее, по мере того, как я приближалась к квартире. Предвижу первый вопрос: «Маша, где твое пальто? Ты почему в маскарадном костюме?»
Да потому, милый, что мне некогда было бежать переодеваться и терять драгоценные минуты. Однако я ошиблась.
Я ожидала чего угодно, только не этого. Меня встретила тишина. Оглушающая, даже мертвенная какая-то. Потому что не горела елка, и гирлянда на окне была выключена. Нет! Я не сошла с ума. Не зашла в чужую квартиру. Просто здесь реально никого не было. И даже запах курочки перебивался тяжелым шлейфом духов несостоявшейся свекрови.
Накрытый мною буквально полчаса назад стол тоже выглядел не радостно. Не было шампанского. Но есть, кажется, принципиально, ничего не стали. А нет! Забрали курочку и торт, над которым я колдовала полдня. А мне, чтоб не заскучала, оставили маленький наполеон. Не веря своим глазам, я схватилась за телефон. Но не успев набрать номер Алика, увидела лист бумаги на полу. Растерянно подняла его и сразу не смогла разобрать, что там написано. Строчки туманились перед глазами, не желая открыть мне что-то важное. Пару раз всхлипнула, потом вытерла слезы и наконец, прочитала.
«Мария! Ты не пожелала услышать меня. Твой поступок ужаснул нас всех, поэтому мы уехали к знакомым. Туда, где имеют представление о правилах хорошего тона. У тебя будет время подумать над своим поведением. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. Альберт»
Понятное дело, что думать здесь не о чем. Ну разве так можно?! Ведь я уже свадебное платье присматривала! Мечтала о детишках… А теперь снова придется по утрам и после работы бегать с хвостиками. Или искать еще что-то. Надеюсь, Ларчик приютит меня…
Я забивала голову рациональными мыслями, чтоб только не зареветь в голос. Как он мог со мной так поступить?! Слезы снова навернулись на глаза. Я шмыгнула носом.
Новый год встречать в одиночестве?! И здесь? Они разрушили всю праздничную атмосферу. Заново включать огоньки не хотелось. Это все равно, что зомби оживлять. Все равно не появится даже искорки радости.
Чтобы не позволить себе и дальше биться в рыданиях, я решила выйти во двор. К елке. Через пять минут после наступления Нового года многие все равно выйдут запускать фейерверки, продолжать веселье на улице. И одинокая Снегурка затеряется между счастливыми людьми и получит иллюзию причастности. Или что-нибудь еще такое.
Что конкретно, я придумать не могла. Просто мне невыносимо было находиться здесь.
Я спустилась вниз и зашагала к огромной елке, на которую не поскупилось домоуправление. Ее сияющие огоньки манили искорками надежды. В конце концов, когда жизнь закрывает одну дверь, она открывает другую. Жила же я до него как-то?
Да и признаться честно, не такой я себе представляла семью. О каком счастье может идти речь, если каждый твой шаг могут подвергнуть жесткой критике до еще и с последствиями…
Хорошо бы сейчас оказаться на Красной площади! Затеряться в толпе веселых и легких на подъем людей. Вдохнуть аромат всеобщей радости. Выпить с кем-нибудь шампанское. Но увы, я здесь. На продуваемой ветрами площадке, готовая встретить самый главный праздник в слезах.
Божечки! Что ж я за дурочка! Ларка же с Денисом меня не выгонят?! Да и я в наряде Снегурочки внесу радость в их компанию вместе с конвертиком. Ларка хоть и сказала, что я могу оставить гонорар себе, но это нечестно. К ним я точно успею!
Я уже настроила валенки пройти мимо елки, как вдруг услышала какой-то странный звук, похожий то ли повизгивание, то ли на поскуливание.
Обойдя лесную красавицу, я остолбенела. Аришка, с Коржиком на руках стояла и смотрела на переливающиеся огоньки.
- Ариша! Ты что здесь делаешь? – от неожиданности у меня перехватило горло, так что я чуть не просипела. Понятно, что здесь безопасно, но где ее нянька- гувернантка?! Бегает по квартире с криками? Или звонит в полицию?
Девочка, второй раз увидев одну и ту же Снегурочку, удивилась не меньше меня. Ее глазки стали совсем круглыми, и она даже силилась что-то сказать.
- Пойдем, я тебя отведу! Там Марина, наверно, с ума сходит!
Аришка отрицательно покачала головой.
- Не сходит? Почему?
Она достала из кармана пустую бумажку.
- Ты ей записку написала? А она что, телевизор смотрит?
Получив утвердительный ответ на оба вопроса, я за голову схватилась. Ну и семейка! Хорошее решение! Сами гулять, а ребенка спать! Ведь возле елки я не увидела праздничного стола. А Марина, судя по ее официальному виду, просто как «дежурный по палате». А вовсе не для того, чтоб в новогоднюю ночь развлекать ребенка. Оставить ребенка одного, пусть и с Коржиком?! В голове не укладывалось…
Не знаю, правильно или нет, но, когда понимаешь, что кому-то хуже, чем тебе, невольно становится легче. Нет, не от злорадства, а потому что своя проблема как-то уменьшается. Сейчас я готова была укрыть девчушку своей снегурочкиной шубкой и прижать к себе. В таком возрасте укладывать спать ребенка, когда вся страна вот-вот буде кричать радостное «ура», «поздравляем», запускать фейерверки и считать, что жизнь удалась. И она же понимает, что это не какой-то дурацкий режим и отбой по расписанию – он уже и так нарушен. А ее бросили, отделавшись щенком. И даже нянька, отправив девочку в комнату, не потрудилась сделать хоть маленький, но праздник.
Решение пришло спонтанно.
- А пойдем ко мне? Пока твоя Марина смотрит телевизор, мы встретим Новый год, а потом я тебя проведу домой. И твоя гувернантка ничего не заметит? – заговорщически подмигнула я.
Аришка захлопала глазами, и я заметила, как в них появились слезинки. Прижимая одной рукой Коржика, другой она обхватила меня.
- Тогда бежим! Нужно еще приготовится! Давай своего бутузика, чтоб тебе легче было.
Девчушка послушно передала щенка, и мы, чуть ли не бегом заторопились ко мне.
До Нового года оставалось всего ничего, поэтому я включила режим электровеника. Первым делом устроила Коржику лежанку из сидушки для стула, которые я с любовью выбирала для уюта. Потом раздела Арину, скинула свою шубку.
- Так, солнышко, садись за стол. Я мигом!
Включила телевизор, который сразу же наполнил жизнью равнодушную пустоту. Включила гирлянды на окне и елке, и комната празднично засияла. Я чувствовала себя волшебницей, которая взмахами маленькой палочки прогоняет тьму обиды и разочарования и дает надежду на то, что все будет хорошо.
Достав свечи, которые я припасла для романтической ночи, решила, что они не виноваты и дала им второй шанс. Пусть в их пламени сгорят наши с Аришкой печали! Я зажгла их и увидела огоньки настоящего восторга в глазах своей гостьи.
И последний штрих – шампанское! А для Аришки – лимонад, случайно прихваченный в магазине. Вспомнилось свое детство, когда мама на Новый год наливала мне «Буратино». И вот оказалось, не случайно!
И как только я со всем справилась, раздался бой курантов!
- С Новым годом, Аришка! Пусть он принесет нам все самое хорошее и исполнит мечты!
Мы чокнулись бокалами, и счастливая улыбка ребенка, с которым я познакомилась чуть больше часа назад, стала настоящим бальзамом на мои душевные раны.
Сейчас покормлю малышку, попьем чай с тортиком, и я отведу ее домой. А потом снова надену наряд Снегурочки и пойду к Ларчику. Поздравлю не по телефону, а лично. А еще спрошу, не поможет ли мне Денис перенести вещи. Надеюсь, что какое-то время они еще не решат съехаться, а то мне придется туговато.
Однако все пошло не по плану. Аришка достала свой листок бумаги и ручку, которые у нее, я так понимаю, были припасены для связи с внешним миром.
«Где ты работаешь?» - корявыми буквами написала она. И я неожиданно начала рассказ с работы в клинике. Наверно потому, что первая встреча с ее отцом врезалась в память так, что не сотрешь. Потом перешла на выгуливание собак и работу в клубе. Последний месяц мы занимались изготовлением украшений для елки. Из бумаги, картона, пластиковых бутылок. Особенно мне нравились игрушки из яркого красного фетра. Очень атмосферно и стильно. Варежки с белой окантовкой, валенки, елочки, сердечки, расшитые снежинками и бусинками. И я себе на елку таких наделала. Хотела любимого удивить. Но, кажется, удалось не особо. Весь «хенд мейд» для него был на уровне оливье. И он не очень обтекаемо дал понять, что стильно – это дорогие одинакового размера шары или комбинация больших и поменьше.
На вкус и цвет, понятно, товарищей нет. Но это был еще один звоночек. Ведь если человека любишь, то любишь все, что с ним связано, а к недостаткам относишься снисходительно. От Альберта я такого не видела. И вот вам результат. Шарахнуло так шарахнуло.
Зато Аришка, как зачарованная рассматривала игрушки, поглаживая чуть ли не каждую.
Пока я ставила чайник, доставала чашки, блюдца, она не отлипала от елки.
- Нравятся? – улыбнулась я.
Девочка прикусила губу, будто боясь выказать много эмоций, и бросила на меня восхищенный взгляд.
- Тогда выбирай, какие нравятся, сделаешь елочку у себя в комнате!
Аришка грустно покачала головой. И я поняла, что она или стесняется, или ей запретили что-то брать у посторонних. Ну что ж! Зайдем с другого конца.
- Если папа будет ругать, скажешь…., ой, прости! Напишешь, что это подарок для Коржика! Он тебе купит маленькую елочку, чтоб она радовала тебя все праздники.
Лицо девчушки просияло. Она нерешительно ткнула пальчиком в сердечко и, помедлив, в валенок. Наверно, чтоб приманить чудо на Рождество, когда хорошим детям в валенки кладут подарки.
- Давай больше! – я достала коробку из доставки и принялась складывать туда украшения.
- Ой, у нас же чай стынет! – опомнилась я. – Потом продолжим. Пойдем!
И только мы прикончили торт, раздался звонок в дверь. Альберт вернулся? Вспомнил, что у него есть девушка? Так в гости на такое короткое время не ходят. Да и чего ему звонить? Или ключи забыл?! Недоумевая, я пошла в прихожую, предчувствуя какую-то пакость. Однако действительность превзошла все мои опасения.
На пороге, как молодцы из ларца, стояли двое полицейских.
- Старший лейтенант Гаврилов, - представился один. – Разрешите войти?!
- Младший лейтенант Мирошин! – почти синхронно произнес второй, и они, не дожидаясь, пока я приду в себя и посторонюсь, практически задвинули меня внутрь.
Сердце ухнуло в пятки. От жуткой неизвестной опасности меня начало потряхивать. Как неизбалованной жизнью девушке, мысль о том, что господа полицейские обходят все квартиры, чтоб поздравить с Новым годом, я отмела сразу. Значит, что-то случилось?! Накатила паника. С мамой? Господи! Поздравлять я ее не стала, потому что она этот праздник давно не отмечает. Принципиально ложится спать в десять часов. И я подозреваю, что перестала верить в чудо или это как-то связано с моим отцом.
Но не успела я окончательно себя истерзать, причина появления блюстителей порядка прояснилась. Хотя от ее абсурдности меня вообще заштормило.
- Где девочка! – грозно спросил тот, который Гаврилов. Или не Гаврилов? От страха они сделались в моих глазах на одно лицо. Сначала я вообще не поняла сути вопроса.
И непослушными губами прошептала:
- Какая девочка?!
Я недоуменно хлопала глазами, совершенно растерянная от такого агрессивного вторжения.
- Арина Дежнева! – соизволил ответить один и прошел в комнату. А второй совсем огорошил:
– Собирайтесь, вы задержаны!
Вот тут у меня уже реально помутнело в голове. За что?! Да я улицу на красный свет не перехожу, даже если дорога чуть ли не от горизонта пустая! Божечки! Неужели Потапов спустя столько времени нашел меня и решил подшутить?! Напугать до полусмерти?! Шутка зашла.
- Вас Потапов послал? – из-за паники и в надежде, что меня хотели только попугать, я не видела очевидного.
Гаврилов - Мирошин? – окинул меня подозрительным взглядом, соображая – чокнутая я или притворяюсь. Потом, глядя на мой потерянный вид, сделал одолжение.
- Вы обвиняетесь в похищении ребенка!
- Что? – изумленно выдохнула я. – Какое похищение?! Я пригласила Аришку попить чаю! И мы уже собирались идти домой, - последнюю фразу я произнесла уже не так уверенно, осознав, что мы не очень-то следили за временем.
- Одевайтесь! В отделении разберемся! – отрезал Гаврилов –Мирошин.
- Вы с ума сошли?! Сейчас ребенок испугается, а ей нельзя нервничать! У нее психогенный мутизм! – вывернувшись из-под руки полицейского, я ринулась в комнату, чтоб успокоить Аришку.
- Мутант что ли? – донеслось мне вслед.
Сам ты мутант!
- Солнышко, - я обняла малышку. – Ничего не бойся. На Новый год все переодеваются, разыгрывают друг друга. Вот дяденьки тоже с нами в игру играют.
Аришка, в глазах которой стояли слезы, кинула на меня недоверчивый взгляд.
- Правда, дяденьки? – я в упор посмотрела на того, кто топтался со мной рядом. Очевидно, он понял, что здесь может быть все не так, как кажется.
- Правда. Поиграем в путешествие. В отделение.
- Товарищ…, - замолкла я, соображая, сколько звездочек у того, кто остался сзади и пытаясь вычислить, кто есть кто. Потом плюнула – каши маслом не испортишь. Даже если он младший, то ошибка в большую сторону польстит.
Я немного успокоилась.
- Товарищ старший лейтенант! Давайте разберемся с этим досадным недоразумением на месте. Повторяю. Ребенка травмировать нельзя. Она сама вышла из квартиры, потому что ее нянька уткнулась в телевизор. Но умная и послушная девочка написала записку, чтоб та не волновалась. Значит, она ее просто не нашла и сразу подняла панику. Сейчас давайте вместе пойдем к ним, найдем записку, и вы поймете, что никто никого не похищал.
- В записке было написано, что она пошла именно к вам? – со строгой придирчивостью оглядывая меня, уточнил Гаврилов – Мирошин.
Конечно, нет. Никто не мог предвидеть такого поворота. В голове, как шарики в «Спортлото», хаотично запрыгали мысли. И я едва не схватилась за голову в поисках спасительной. А поскольку врать – это вообще не мое, я снова включила переговорщика.
- Вряд ли. Но девочка пошла ко мне, потому что мы знакомы. Я же не могла ее оставить замерзать под елкой?! Честное слово, я не понимаю, из-за чего весь сыр –бор.
- Одевайтесь. В отделении разберемся, чего вы не понимаете, - подтянулся «коридорный».
- Даже если все так, как вы говорите, мы не имеем права оставить вас дома. Звонок зафиксирован, - вроде по-человечески ответил тот, что стоял рядом со мной. Тем более, уже сообщили ее отцу, и он приедет туда.
Мне чуть не поплохело. Конец котенку.
Тут меня едва холодный пот не прошиб. А во что я оденусь? Осеннее пальто я сдала в химчистку, а мой пуховик у Ларчика, где я переодевалась. И, кроме шубки Снегурочки, у меня ничего нет. Я представила, как меня запрут в обезьяннике, и все дежурные будут ходит и ржать: «Расскажи Снегурочка, где была? Расскажи-ка милая, кого обнесла?»
Мелькнула чумовая идея – сбежать. Но тут же растворилась, как именно чумовая. Оказывать сопротивление представителям власти - это дополнительная статья.
А еще Аришка! Бедный ребенок!
- Подождите, я Аришкины вещи упакую, - дрожащим голосом попросила я и начала искать подходящий пакет, чтоб втиснуть в него коробку. Мне до ужаса было жалко девчушку, которая не очень –то поверила в розыгрыш с переодеванием. Она следила напряженным взглядом за каждым моим движением.
- Все хорошо, солнышко! – пытаясь быть убедительной, улыбнулась я. И тут же чуть не разревелась. Аришка взяла из своей коробки два сердечка и протянула их полицейским.
Я замерла от переполнившего меня чувства восторга и благодарности. Малышка пыталась задобрить стражей порядка!
Двое из ларца смущенно переглянулись. Поняли, что похищением тут и не пахнет.
- Понимаешь, если бы отцу не сообщили, можно было бы замять, - почесав репу, начал оправдываться Гаврилов - Мирошин. - Ну ты не расстраивайся! Малышку отвела домой и все равно б одна осталась. А тут приключение. У нас тоже елка есть. Главное теперь, чтоб папаша заяву не накатал, - начал оправдываться и успокаивать меня первый. Или второй. От стресса и наворачивающихся слез у меня будто пелена стояла перед глазами. Или, как говорят, давление, подскочило, что я не могла взять себя в руки. Да и как тут взять себя в руки, если я только представила убийственный взгляд Ледяного, так чуть дурно не стало. Он же не дурак? Разберется же? Ведь от насильника спас меня?! Или это была разовая акция? Божечки! Сердце трепыхалось пойманным воробышком, я переводила перепуганный взгляд с одного стража на другого, сминая пакет в руках. Даже забыла, что хотела с ним сделать.
- Ну, ты, это, собирайся! – поторопил меня извиняющимся тоном Гаврилов- Мирошин. – А то еще наряд пришлют, подумают, что тут террористы.
Я наконец отмерла. И, нацепив вымученную улыбку, вернулась к Аришке.
- Мы сюда сложим твои игрушки. И давай другим дяденькам полицейским оставшиеся раздадим? И вы помогайте! – неожиданно расхрабрилась я.
Аришка кивнула, и мы все вместе принялись снимать оставшиеся фигурки с елки. И я делала это с особым, каким-то злобным удовольствием. Пусть Альберт застанет голую елку! А мои игрушки хоть, может, кому –то доставят радость.
Как говорится, жизнь подкинула лимон – сделай из него лимонад. У меня даже настроение поднялось и появилась надежда, что все обойдется.
И даже рюкзак Альберта я приспособила. Поскольку Коржику предстояло путешествие, ему нужна была переноска. Я вытащила из-под елки рюкзак и усадила туда сладко спавшего крепыша и сунула в руки одному из своих провожатых. Пакет с игрушками другому.
- Пойдем, Аришка. Дядям полицейским сделаем праздник, - с бравадой идущего на казнь, начала я раздавать указания.
Одев Аришку, я сунула ноги в белые валенки и натянула на себя шубку Снегурочки под изумленные взгляды конвоиров.
Объяснять, что мне просто нечего надеть, я не стала. Пусть думают, что я барышня с чудинкой. Не от мира сего. А таких на Руси издавна принято было опекать. Вот и пусть опекают!
И сработало!
Когда мы вошли в отделение, дежурный понимающе хмыкнул.
- Что, еще одну бабочку – Снегурочку отловили? В обезьянник?
Я в ужасе округлила глаза, увидев, что за решеткой, действительно, сидят две моих «коллеги». Правда, снежные шубки их были более откровенными, едва прикрывавшими пятую точку. Да и боевой раскрас выдавал в них представительниц древнейшей профессии.
- Да нет. Здесь другое. Эта Снегурочка настоящая, - все еще не понимая, как подпали под мое обаяние, чуть ли не хором ответили Гаврилов с Мирошиным. Мы к Палычу.
Я с облегчением выдохнула.
- Эй, начальник. А что это за вип- Снегурочка! Пусть со всеми сидит! – развязно захихикали "Снегурочки".
- Не обращай внимания, - видя, что я готова снова превратиться в застывшего суриката, подбодрил меня один из тандема «Гаврилов-Мирошин».
Так, в обезьянник не сдали. Осталось выдержать испытание «Палычем». И приготовиться к самому страшному – встрече с Ледяным.
- Что, привезли? – вперив в меня тяжелый начальственный взгляд, спросил лысый здоровяк, сегодняшний вершитель судеб.
- Палыч, тут такое дело, - переглядываясь, начали отчитываться мои «опекуны».
Выслушав рассказ, Палыч (на то он и начальник) не изменил выражения лица. И тогда Аришка, боязливо прятавшаяся за меня, просунула руку в пакет и выудила сердечко. Нерешительно приблизившись к столу, положила игрушку и, совсем осмелев, взяла ручку и лист бумаги для записей из пластикового короба.
«Подарок от Снегурочке» - нацарапала она и снова юркнула мне за спину.
Палыч, немало повидавший на своем веку, ошалел и, кажется, не знал, что сказать.
Наконец, отмер.
- Ну присаживайтесь, - единственное, что пришло ему на ум.
- А у нас еще подарочки есть! – заискивающе, пытаясь окончательно перетянуть его на светлую сторону, улыбнулась я. – Давайте мы раздадим всем, кто на службе?
В поддержку моей идеи мои провожатые вытащили из карманов свои игрушки.
- Черт знает что! – покрутил Палыч головой. Он-то приготовился к «разговору по душам» с преступницей, а тут неформат какой-то.
- Серега, проводи сказочных персонажей, - решился он на нарушение должностных инструкций.
Оставив рюкзак с Коржиком, мы отправились на экскурсию по отделению. Аришка, радостно сияя, раздавала фигурки всем, кого мы встречали. Замерев перед клеткой, она просительно посмотрела на Серегу.
- Они были плохими девочками и подарки не заработали, покачал он головой.
- Но они же все равно девочки! Пусть и у них будет праздник, - вписалась я. И только мы отдали им игрушки, в отделение влетел Ледяной, вокруг которого, как мне показалось, клубилось зловещее облако гнева и мороза. Выцепив взглядом Аришку, он облегченно выдохнул и потер ладонью лоб.
- Ариша! Ну как так?!
- Где ваше начальство? – вернувшись в облик Ледяного, угрожающе спросил он. И тут только заметил меня. Видать никак не ожидал увидеть меня без наручников и не в обезьяннике. И уж тем более не в костюме Снегурочки.
Он словно не поверил своим глазам. Холодное, равнодушное выражение слетело с его лица, как пыль, подхваченная сильным ветром. Озадаченность, смешанная с изумлением, делали его таким не опасным, что я расслабилась.
Виновато пожав плечами, я улыбнулась.
- Пройдемте, господин Дежнев, - пришел на помощь Сергей.
Схватив дочку за руку, он чуть ли не потащил ее вслед за полицейским. Очень хотелось слинять отсюда, но лишние проблемы, пока не разобрались с основной, мне точно не нужны. И я, словно провинившаяся кошка, поплелась за ними.
- Что писать? – рявкнул Ледяной, отчего даже у Палыча брови поползли вверх, а я чуть не сползла вниз. Но мне не дала сделать этого Аришка, вывернувшаяся из отцовской хватки. Она тихонько подошла ко мне и прижалась, как котенок, нуждающийся в защите.
- Илья Никитич! – озадаченно поскреб подбородок начальник. – Тут такое дело…
Он повторил те же слова, с которыми его подчиненные доставили меня сюда.
- Если по-человечески, эта Снегурочка просто безответственная и наивная. И статью сто двадцать шесть к ней применить не получится. Лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Так что мы вынуждены ее отпустить, если вы не натравите своих адвокатов, чтоб доказать, что ребенку нанесен какой-то ущерб.
Мне показалось, что я услышала, как скрипнули зубы Ледяного. И хоть он виден мне был только в профиль, я заметила заходившие желваки. А от его негромкого голоса, вернее интонации, все здесь должно было покрыться инеем. Видно было, что он прикладывает усилия, чтоб сдержать свои эмоции.
- Вы. Меня. За идиота. Принимаете? – опять, словно разрубая предложение, медленно, сквозь зубы, произнес он.
Палыч переглянулся с моими «приятелями», не понимая, это потерпевший так соглашается или, наоборот, грозит громами и молниями.
Дежнев в это время увидел кулер с водой и, не спрашивая разрешения, налил стакан воды и залпом выпил его.
Не думала, что стаканом воды можно усмирить дракона, который, судя по всему, буйствовал внутри нашего папаши. И оно понятно. На часах – два ночи. Причем ночи новогодней. Которую он должен был проводить в каком-то важном месте и в которое он опоздал, благодаря мне.
Но неожиданно он как-то сдулся, что ли. Устало опустился на свободный стул, откинулся на спинку и другим тоном продолжил.
- Я спросил, что писать в таких случаях? Претензий не имею или ложный вызов и приношу свои извинения? Дело могло решиться за пять минут, если б не наша туго соображающая няня. Стоило только позвонить на охрану и посмотреть по камерам, куда делся ребенок.
Я начала потихоньку выдыхать. Правда, рано. Не все камни в мой огород еще прилетели.
- Но это наверно чисто женская забава – соревноваться, кто больше создаст проблем. Раз уж на другое мозгов не хватает.
Зато Палыч и его команда радостно заулыбались, раз обошлось без проблем.
- Арина, идем, - строго сказал Дежнев. Но малышка только крепче прижалась ко мне. Потом вдруг вспомнила, что у нее еще осталось немного богатства и вынула из пакета сердечко. Робко подошла к отцу, потом взяла бумажку со стола Палыча, где написано было авторство игрушки.
ежнев посмотрел на листок, поджав уголок губы, на меня и покачал головой. Очевидно, он прошел все стадии принятия неизбежного и смирился с тем, что Вселенское зло, то есть я, существует.
- Ариша! Подарок от Снегурочки, а не от Снегурочке, - не растрогавшись сердечком, сделал он замечание.
- Ну раз у вас претензий нет, значит, инцидент исчерпан? – уточнил Палыч.
- Исчерпан, - коротко ответил Дежнев и повернулся к Аришке. – Поехали домой.
Девчушка бросила на меня взгляд, полный слез, подхватила рюкзак с Коржиком, и нехотя поплелась за Ледяным. Вернее, он потащил ее за руку, перехватив импровизированную переноску. От его внимательного взгляда не укрылось, что вещь не совсем дешевая. Но, очевидно, он решил не заморачиваться новым вопросом.
Глобальная проблема рассосалась. А что теперь делать мне? Как добираться домой? Денег нет. Даже телефон я в стрессе забыла. Требовать, чтоб меня вернули туда, откуда забрали? Так я не из таких.
А господа полицейские, похоже, не спешили предложить карету. А хотя, я ж не Золушка. Но и сани тоже не подали. А ночью идти неизвестно куда – не лучший вариант.
Я пригорюнилась. И тут произошло невероятное.
Ледяной вернулся.
- Поехали, Снегурочка. Довезем тебя до дома, - приглашение он сопроводил барским жестом руки. И хоть я его боялась до дрожи, но все же лучше доехать с ним, чем сидеть в отделении до утра, а потом пугать случайных прохожих, пробираясь по заснеженным улицам домой. Ведь после бурной ночи можно подумать, что Снегурочка мерещится. Типа новогодняя белочка.
Из двух зол выбирают меньшее, и дважды повторять мне не нужно. Я засеменила вслед за Дежневым, мечтая побыстрее выбраться из кошмара. А я в нем нахожусь еще с прошлого года.
Прыгнув на заднее сидение здоровенного «Вольво», я невольно заулыбалась – Аришка уцепилась в мою руку.
Однако я напрасно раскатала губу, что Дежнев предложил меня довезти из добрых побуждений. Как только он припарковался во дворе, я собиралась вышмыгнуть из машины и дать деру. Но его властный голос меня остановил.
- Стоять! Снегурочка, ты слишком много мне доставила неприятностей. Поэтому сейчас поднимаешься с Ариной к нам. Можешь напоить ее чаем с бутербродами и уложишь спать. И ждешь, когда я вернусь для дальнейших указаний.
И только я открыла рот, чтоб попытаться напомнить, что для этого он платит деньги няньке, как он пресек на корню мое намерение.
- Ну, разумеется, если не хочешь, чтобы я отвез тебя в отделение и сказал, что претензии имеются.
Конечно, не хочу. Да и он прав, по сути. Из-за меня он имеет проблемы.
- Вот ключ. Отправляйтесь.
Подхватив Коржика и пакет с остатками праздничной «роскоши», я взяла за руку Аришку, и мы потопали к подъезду. Злиться, расстраиваться или испытывать какие-то другие эмоции у меня не было сил. Если б не теплая маленькая ручка девочки, я б готова была рухнуть на кресло в роскошном холле и отключиться. В голове не укладывалось, какое количество стрессов на меня свалилось за каких-то четыре часа. Это еще не считая нервные часы подготовки к приходу «дорогих гостей». И сейчас, когда страсти улеглись, я чувствовала себя выжатым до сухого остатка лимоном.
Но я отвечаю за Аришку, значит, не имею права расслабляться, раз уж барин велел мне за ней присмотреть.
Вопрос, почему он это сделал, решился сразу, как мы переступили порог – нас встретила темнота, едва разбавляемая подсветкой выключателей, и гулкая тишина.
Раздев малышку и себя, я обошла комнаты и не обнаружила следов пребывания Марины. Ни обуви, ни верхней одежды.
Стало понятно, как Дежнев решает проблемы. Был человек, и вот он уже уволен. Надо полагать, что мне крупно повезло. За мои и не мои косяки мог бы взыскать по полной. Но, либо он торопился, либо сообразил, что я не во всем виновата.
Но об этом я подумаю завтра. Или же за меня подумают, поставив перед каким-нибудь не очень приятным фактом.
Уложив Аришку спать, я прикорнула на маленьком диванчике в ее же комнате. Несмотря на усталость, моральную и физическую, я не провалилась в сон. В голове, словно рваные кадры черно-белого кино, мелькали фрагменты моей, как оказалось, насыщенной жизни.
Поджатые куриной попкой губы несостоявшейся свекрови. Скорбно- разочарованная маска на лице Альберта. Дедушка Мороз. Леденящее отчитывание Дежнева, как только мы к нему заявились. Полицейские на пороге. Снегурочки в обезьяннике. И еще раз Дежнев с угрожающим: «Что писать?!»
А еще кто-то придумал: «Как Новый год встретишь, так его и проведешь!» Чтоб ему икалось долго и качественно…
Потом я уснула. Показалось, только-только смежила веки, как звук открываемой двери заставил меня подхватиться.
Я поморгала, зачем-то потерла щеки. Наверно, чтоб выглядеть свежей розой. Не хотелось показаться рестетехой на фоне его красотки. Хотя это вот совсем меня не касается.
Выйдя в коридор, я дала понять, что собираюсь попрощаться. Приказ выполнила. Дождалась. Теперь до свидания.
Я даже схватилась за валенки, как привычно – пугающий голос меня остановил.
- Ты куда?!
Черт! Я чуть не присела. Но, кажется, я уже отработала свой косяк, и пора дать отпор. Сейчас объясню, что за Ларчика отвечать не собираюсь и скажу…
- Разворачивайся. Мы еще не договорили! – скомандовал он, и я, ругая себя последними словами за мягкотелость, но при этом гордо задрав подбородок, послушно зашагала назад.
- Кофе умеешь готовить? – буднично, будто мы с ним знакомы тыщу лет, спросил Дежнев, усевшись на диване.
- Умею. – я ответила на автомате и попалась на удочку, потому что следом последовало хитросделанное предложение. – Тогда покажи. Сделай нам по чашечке. Кофе в банке с картинкой, уже молотый. Турки на полке.
Может, он мой мозг поработил?! Мне тут же захотелось доказать, что я могу не только неприятности доставлять. И все мои возмущения словно растаяли, как ложечка сахара, которую я всегда бросаю на дно – чтоб расплавился. Получается и не сладкий, и не горчащий.
Хорошо, что и у нас такая же сенсорная плита, а то сейчас тупо тыкала бы на все значки под изучающим, удавьим взглядом Дежнева. Поставив турку на плиту, я включила чайник, чтоб ополоснуть кипятком чашки перед тем, как налить туда кофе. Нагретая заранее чашка усилит вкус кофе. А главный ингредиент – это желание сделать кофе вкусным настолько, чтоб тот, для кого его делаешь, запомнил. Своего рода магия.
Сейчас я очень старалась, чтоб Дежнев его запомнил. Наверно, я ненормальная, но при всей его холодности и резкости, он меня привлекал. Настоящий мужчина, который и в бараний рог может обидчика скрутить, и моментально установить причинно-следственные связи, как с заполошенной курицей Мариной, и отчитать так, что мало не покажется. Но за всей этой внешней жесткостью иногда проглядывала человечность. Ну ладно. Один раз видела, когда он отпустил нас с Дедом Морозом. Нет, еще в полиции. Он не стал мстить мне за то, что я два раза чуть не сорвала его важное мероприятие.
Но не прошло и пары минут, как я убедилась, что основная черта Дежнева – это просчитанность.
- Итак, - начал он, принюхиваясь к дымящейся чашечке. – Неплохо, учитывая, что кофе не свежесмолотый. – Я нанимаю тебя в помощницы. Вместо Марины. Полностью следить за Аришкой. Организовывать занятия, покупать одежду, заказывать еду, когда мы здесь. В коттедже готовит домработница.
Я чуть не поперхнулась от возмущения. Он нанимает! Я что-то не припомню, что стояла в длинной очереди желающих работать на этого деспота.
- Не благодари! – остановил он мой порыв высказаться. Я готова была уже стукнуть его чем-нибудь, но уловила в холодных глазах явную смешинку. – Я не привык кого-то упрашивать, поэтому просто делаю предложение, от которого отказываться глупо. Ты живешь на съемной квартире.
Увидев мои округлившиеся глаза, смилостивился и пояснил.
- Я не останавливаюсь на полдороги. Вызволив тебя из лап подонка, я должен был убедиться, что все разрешилось благополучно. Я каждый день проведывал деда, который умудрился сломать ногу. Так что не надо было совершать лишних телодвижений, чтоб узнать, что ты уволилась целая и невредимая, и наказать, чтоб ни под каким видом не выдавали информацию о тебе никому из желающих. А мое слово там ценится – дед - соучредитель клиники. Потом на всякий случай пробил твою регистрацию. Так что проблема жилья для тебя актуальна. Дальше. У тебя нет мужа и детей, значит, ты не связана никакими обязательствами.
Ошарашенная этой информацией, я немного потеряла связь с мозгом, и в ребяческом порыве возмущенно возразила:
- У меня есть молодой человек! Мы живем вместе и собираемся пожениться!
Брови и уголки рта Дежнева потянулись вверх. Видно было, что он едва удержался, чтоб не хмыкнуть. Твою ж запеченную курицу за ногу! Что я несу?! Хотелось закрыть лицо руками, чтоб оказаться «в домике». Я готова была провалиться сквозь диван от стыда. Вот сейчас он припечатает меня: «Именно поэтому ты притащила в дом первую попавшуюся девочку? И отдала новый приличный мужской рюкзак под переноску чужому щенку?»
Но Дежнев оказался благородней, чем я думала. Он отхлебнул кофе и как ни в чем не бывало произнес.
- Вкусно получилось. Если согласишься готовить кофе мне по утрам, накину еще десять –пятнадцать тысяч к зарплате. Ты же согласишься?
- Соглашусь, - машинально ответила я, прикидывая, сколько же будет зарплата, если десять – пятнадцать тысяч можно небрежно накинуть за десять минут необременительной работы.
Отказываться, действительно, было глупо. Я не из тех, кто назло маме готов отморозить уши. Вопрос с Альбертом – дело решенное. Опять считать копейки после уплаты за квартиру? Тоже не привлекает. Тем более Ларчику надо строить свою жизнь. Вот и получается, что предложение Дежнева – это не просто новогодний подарок, а прямо спасительный круг.
И тут моя привычка искать везде подвох снова проснулась. А не включит ли он в рабочий контракт какой-нибудь весьма неприятный или даже неприемлемый пункт?! А я подмахну его не глядя?!
- Твоя комната будет рядом с Аришиной. У тебя два часа перевезти вещи. Потом я уеду. А вы сегодня развлекайтесь сами. А завтра мы уезжаем в Сочи. Ты на лыжах кататься умеешь? – выдернул меня из размышлений Дежнев.
Я только диву давалась, как у него все быстро, просто, рассчитано. Я тебя нанимаю. Два часа на сборы. Завтра в Сочи. А. Еще и лыжи.
- Не умею, - прикусив губу, пробормотала я.
- Почему?
Опять застарелые обиды зашевелились в душе. Не умею. Потому что на физкультуру нужно было приносить свои лыжи. А их покупка в наш постоянно трещавший по швам бюджет никак не вписывалась. И пока все катались, я драила спортзал. Но признаваться своему работодателю в этом совсем не хотелось. Но и что-нибудь соврать у меня тоже не получалось. Во- первых, не умею. Во-вторых, Дежнев не тот человек, который не распознает ложь. Его голова, как компьютер и сканер. Поэтому он соображает мгновенно и, кажется, видит насквозь. И я предпочла прикинуться глухо-немым тушканчиком, проигнорировав последний вопрос и задав встречный.
- А разве вас не интересует другая информация о только что нанятом сотруднике? – я посмотрела в его серые глаза и заметила в них удивление.
- Основное я знаю. Санитарная книжка у тебя есть. С Аришкой ты нашла общий язык. И это ключевой фактор в принятии решения. – он пожал плечами, давая понять, что остальное его не интересует. Где-то глубоко внутри я почувствовала себя уязвленной. Глупо, безрассудно, наивно раскатывать губу на то, что я заинтересую его как личность. Но он меня интересовал. И не потому что богатый…
- Хотя… Один вопрос у меня есть. Ты почему до сих пор ходишь в наряде Снегурочки? С кем-то поспорила? Или решила на паперти постоять в таком виде, чтоб больше дали?
Вот ведь гад?! Издевается! Теперь я поняла, что мелким шрифтом внизу договора будет приписано. «Работодатель имеет право троллить и издеваться». И вообще не смешно! Я сжала губы, чтоб они не дрогнули. Выдохнула. И, разглядывая свои махровые носки с веселыми поросятами, рассказала, что произошло на самом деле.
Дежнев внимательно выслушал, немного помолчал и снова заставил изменить мнение о себе.
- Извини. Получается, что я зря на тебя наехал… Если бы ты не была такой доброй Машенькой, Аришка могла б щенка и не дождаться… И дай, угадаю! Эта доброта тебе вышла боком. Ты со своим молодым человеком рассорилась, потому что мало кому понравится, что его девушка прямо перед Новым годом мчится кого-то спасать. Он обиделся и ушел. И именно поэтому ты решила пойти под елку. Ну и все остальное уже пошло паровозом.
Я захлопала глазами.
- А вы не думали о карьере гадалки? То есть…, - кроме слова «гадун» - эквивалент гадалке мужского пола, ничего в голову не пришло.
Неожиданно Дежнев рассмеялся.
- Ну это же очевидно! В нашем ЖК квартиры очень дорогие. И купить, и снять. Тебе точно не по карману. Нанялась сиделкой к старушке – тоже вряд ли. Маменьки обеспеченных детей изначально живут в каком-то привычном и приличном месте. И главная улика - новый рюкзак, в котором путешествовал сегодня Коржик. Он явно предназначался в подарок мужчине. Так что предельно просто. Да, кстати, как тебе ощущения от пребывания в полиции?
- Жалко себя до ужаса было. Как смотрела "Хатико" и чистила лук одновременно, - буркнула я.
Когда он раскладывал все по полочкам, казалось все настолько очевидным, что не сообразить мог только тот тупой, который еще тупей. Но тем не менее, я не успевала за ходом его мыслей и чувствовала себя очень некомфортно. Даже стыдно. Вроде не глупая… А Дежнев забавлялся моей реакцией.
Вздохнув, я поднялась.
- Ну я пошла.
- Тебе есть кому помочь с вещами? – заставил притормозить Дежнев.
- Надеюсь. Мне еще нужно переодеться и Ларчику гонорар за елку отдать. Ей деньги нужней, - зачем-то добавила я.
- Но заработала ж их ты? Причем не только деньги, но и не совсем веселые новогодние приключения! – мой работодатель снова вперил в меня свой взгляд – рентген. – Мне кажется, не совсем честно с ее стороны брать деньги?!
- Ее ж тоже ноги кормят. А она, пока не выздоровеет, не сможет зарабатывать. И она мне говорила, чтоб гонорар я оставила себе. Но я так не могу. – Я вывалила все свои мысли и опять чуть не схватилась за голову. Дежнев точно обладал какой-то магией. Или незаметно подлил мне сыворотки правды. Я почему-то с ним не могу быть сдержанной, такой же холодной, держать дистанцию. Ладно. Не холодной. А вежливо-отстраненной. Но я же для него как открытая книга. А на кой ему знать о моих проблемах?
Он предложил мне работу. Точка. Это я себе твердила всю дорогу, пока топала к Ларчику. Надеюсь, они уже проснулись.
Почему- то в голове засело – «Тебе есть кому помочь?» Неужели б он сам таскал мои чемоданы? Быстренько прогнав глупые мысли, заставила себя переключиться на то, что я скажу Альберту, если он уже явился. Выяснять отношения не хотелось, доказывать, что –то. Я отчаянно просила Вселенную, чтоб она задержала где-то его. Да! Я страстно желала трусливо сбежать. Но я и предположить не могла, что тот, за кого я мечтала выйти замуж, окажется таким гадом.
Хотя, один и тот же человек в разных ситуациях может вести себя по-разному. Может, и Альберт среагировал бы по-другому, если б я в своей заполошенности опять не забыла переодеться. А так я, забежав к Ларчику, воспользовалась своим ключом и с порога крикнула, что я еще вернусь. Попросила Дениса через полчаса зайти ко мне и помочь перетащить вещи и чуть ли не бегом помчалась в квартиру, которую уже считала уютным семейным гнездышком.
Открыв дверь, я поняла, что уже не повезло. Куртка Альберта висела на вешалке.
- Явилась? – тоном ревнивой жены сразу же начал «наезд» Альберт. – Я смотрю, ты не сильно огорчилась, что мы ушли! Где ты шлялась?
- Альберт, ты что пьян? – ошалела я от лексикона бывшего любимого. Уверена, что мама искусствовед таким словам его не учила. – Что за выражения?
- А какие я должен использовать выражения, если моя девушка оказалась шалавой. Кого ты тут принимала?! С каким Дедом Морозом отжигала всю ночь?! Снегурочка! И где мой рюкзак?
Надо же! А говорил, что новогодние традиции устарели! А сам влез под елку и в нарядную упаковку заглянул. Но я не собиралась оправдываться. Сам виноват.
- Я не должна следить за твоими вещами. Может, ты оставил свой рюкзак там, где сам веселился?!
- Я, что, похож на идиота? – взревел разъяренным медведем всегда флегматично – сдержанный Альберт. И если вначале я думала, что разрыв отношений пройдет в холодно-презрительной атмосфере, то сейчас поняла, что совсем не знала своего избранника.
- Так сразу и не скажешь, - не удержалась я от язвительности. Хотя осознавала, что злить мужчину, который входил в раж, не стоит. По-любому, он сильней. А Денис придет в лучшем случае через двадцать пять минут. А за это время я могу огрести. И чтобы не дать Альберту осознать оскорбление, переключила его внимание.
- Альберт. Я от тебя ухожу. Я поняла, что недостойна тебя. Дай мне собрать вещи, и мы расстанемся без взаимных претензий.
- Куда? – ошалело спросил он. И я увидела, как в его глазах, словно в машинке для счета банкнот, замелькали убытки, которые принесет мой уход. Клиниг. Вкусная еда. Секс без походов в рестораны и прочих задабриваний. И, кажется, он не готов был к этому.
- Если ты переживаешь за меня, то не стоит. Я взрослая девочка и могу о себе позаботиться сама, - как можно миролюбивей сказала я и принялась запихивать в два своих чемодана вещи. Никогда не думала, что это так тяжело. Альберт сопровождал каждое мое движение яростным взглядом, так что я чувствовала себя, словно под дулом пистолета. В спешке я наверняка забыла много чего. Но спасибо Альберту, я не успела обзавестись дорогими шмотками, так что куплю себе новые. Главное, что я помнила о деньгах. Я прошла на кухню и потянулась к полке с чашками за конвертом с гонораром для Ларчика. Однако рука поймала пустоту.
- Альберт, здесь лежал конверт с деньгами. Где он? – сердце ухнуло куда-то вниз в нехорошем предчувствии.
- А, так мужики с тобой конвертами расплачиваются? Ну молодец, хоть не задаром трахалась! – он язвительно скривил в улыбке губы, покачиваясь с носков на пятки. От возмущения у меня словно заслонки на глаза упали. В гневе я размахнулась и влепила ему оглушительную пощечину. От неожиданности Альберт потерял равновесие и упал, задев головой угол стола.
Я похолодела. Божечки! Неужели я его убила? Самые страшные мысли сдавили ужасом горло. Я хотела крикнуть: «Альберт!», но не могла произнести ни слова. Снова мне привиделся звон кандалов, и я сама готова была упасть рядом с бывшим любимым.
И когда он заматерился, я едва не кинулась его обнимать и целовать на радостях. Однако, вздох облегчения был преждевременным.
Он поднялся, держась рукой за затылок, и начал искать глазами телефон.
- А теперь я тебя засажу в тюрьму за нанесение телесных повреждений!
Только не это! Второго привода в полицию за одну ночь я не выдержу. Надо бежать! Однако Альберт перегородил мне дорогу.
- Пропусти! Ты сам виноват! – отчаянно, чуть не рыдая вскрикнула я, пытаясь проскочить.
- Ты мне ответишь! Я никому не позволю так обращаться с собой! – рычал потерявший всякое достоинство человек, еще вчера позиционировавший себя интеллигентом.
К счастью, я не закрыла на защелку дверь, и Денис, услышавший мой перепуганный крик, влетел в квартиру.
- Руська! Ты чего орешь!
- Денис! Он меня хочет в тюрьму посадить за то, что я его толкнула! – всхлипывая, объяснила я. – Но он меня оскорбил!
- Слышь, ты! – парень Ларчика грозно двинулся на моего обидчика.
- А, ты тоже хочешь с ней за компанию?! – по-бабьи взвизгнул Альберт. – Проникновение в чужое жилище!
Я воспользовалась заварушкой и прошмыгнула мимо него. Схватив здоровенного Дениса за рукав, потащила его к выходу.
- Ден, пожалуйста! Давай отсюда быстрей! Бери чемоданы! – причитала я, опасаясь, что Альберт будет нарываться, чтоб нас задержать. А там еще соседи на шум вызовут полицию.
Спасибо Денису, он меня послушался, и мы выскочили из квартиры.
- Ты поезжай на лифте, а я вызову такси. Нельзя мне сейчас отсвечивать во дворе. Если мы сейчас потопаем к моему работодателю, меня тут же выследят. Поэтому мы выйдем не через КПП, а через другой вход.
- Тут же идти триста метров?! – недоуменно уставился на меня Денис.
- Меня сегодня уже по камерам отследили. И если это сделает Альберт, то нам обоим несдобровать. И я опять в этом чертовом наряде. Послушай меня, пожалуйста. Выйдешь из подъезда, и сразу налево. Я догоню.
Конечно, такси, вызванное с приложения, тоже не Бог весть какой способ запутать следы. Но я отчаянно надеялась, что все-таки удастся создать кой-какие трудности в поисках меня. Главное, попасть в квартиру к Ларчику. А для этого мы сделаем круг и заедем с другого выезда со двора. Меня трясло, как в лихорадке. Но я заставила голову, затуманенную страхом, мыслить логически. Чтоб вызвать такси, нужно было задать две точки. Одну для отвода глаз чуть подальше. Вторую у Ларчика. Иначе, как верно заметил Денис, никто не возьмет заказ на триста метров. Я скакала по лестнице, как горная коза, не обращая внимания на то, что пару раз валенки чуть не соскользнули со ступенек, и я рисковала съехать с них на пятой точке. Что, между прочим, смешно только в комедиях. Но мне нужно было вызвать такси и дождаться ответа. А в лифте я потеряла бы драгоценные минуты. И уже к девятому этажу получила ответ. Только после этого я вышла к лифтам и доехала до первого. Догнала Дениса, послушно тащившего чемоданы к запасному выезду, и увидела в рассветном сумраке желтый бок подъезжающего такси.
Только бы попасть к Ларчику! Только бы попасть! На данный момент это мне казалось наилучшим выходом. Хотя бы временным, но убежищем. Мы загрузили чемоданы, объяснили таксисту – таджику маршрут, и я, плюхнувшись на заднее сидение, решила, что можно выдохнуть. Но похоже, Жизни понравилось играть со мной в «кошки-мышки». Только мы тронулись, как моргающими фарами нас остановил здоровый автомобиль, выехавший на встречку.
- Шайтанама! – выругался водитель, и я была с ним более чем согласна.
Ничего хорошего такая ситуация не предвещала. Но рядом был Денис, и я хоть и перетрухнула, но вцепившись в его руку, немного успокоилась. У Альберта нет связей в криминальном мире. А грабить таксиста и пассажирку с двумя дешевыми чемоданами на такой шикарной машине … Ну такое…
Поэтому я решила, что ко мне эта остановка не имеет никакого отношения. Однако первый день Нового года не все сюрпризы на меня вывалил. Из машины вышел Дежнев, собственной персоной. Открыв мою дверцу, сухо заметил.
- Почему-то я не удивлен. Пересаживайся, - и обращаясь к Денису, добавил: - Я нанял вашу подругу в гувернантки к своей дочери. Так что можете ее чемоданы перегрузить ко мне.
Денис понимающе кивнул, а я все еще хлопала глазами, не веря им.
- А как вы здесь оказались?
- Решил подстраховаться. Попросил ребят из охраны перекинуть мне на ноут изображение с камер. Ведь ты постоянно влезаешь туда, где ждут неприятности.
- Но они же ждут, - упавшим голосом я процитировала котенка Гав. Дежнев только покачал головой – иного он от меня и не ожидал.
- А как же вы оставили Аришу? – опомнилась я.
- Написал записку. Что, расставание не прошло в теплой дружественной обстановке? Почему задворками удираем? – начал допрос Дежнев.
- Не прошло. Он меня оскорбил, и я его ударила. И он собрался вызывать полицию, - сгорая со стыда, объяснила я.
Дежнев поморщился, будто лимон съел.
- Ты прямо как магнит для козлов!
Я чуть не ляпнула: «Надеюсь, вы будете исключением!» Но успела придержать язык. Не надо никаких личных параллелей проводить. А то потеряет терпение и прогонит меня из-за полного несоответствия.
- Давай в машину!
- А вас не привлекут за соучастие? Мимо охраны будем ехать, наверняка ж на камерах все будет видно? – опять забеспокоилась я, с трудом влезая на высоко расположенное сиденье.
- А может, ты сразу в МЧС пойдешь, раз у тебя спасательство в крови?! – Дежнев опять покачал головой, и я испугалась. Кажется, сейчас моя судьба прям на чаше весов. Я добрая и Ариша меня признала – на одной. И куча проблем, растущих снежным комом – на другой. Оставалось надеяться, что перевесит первая в условиях дефицита нянь. И я осмелела.
- Ну правда! Я ж не только его ударила, но еще и посмела бросить! Боюсь, он жаждет моей крови…
- Придется искусственной ограничиться. Твоя кровь мне еще пригодится, - хмыкнул Дежнев и, увидев, как я съежилась, смилостивился.
- Я поздравлял ребят с Новым годом. Сейчас накину им на Рождество, и записи, где ты ошалелым оленем мечешься по двору и подъезду бывшего случайно исчезнут. И твой ушлепок ничего не докажет. Сам упал и ударился. Еще и привлекут его за ложное обвинение, так как я смогу подтвердить, что ты была с Аришкой.
С ума сойти! Я тут трясусь, как осиновый лист от страха, уже собираюсь «Владимирский централ» петь… А он щелчком пальцев может решить проблему.
Против моей воли, статус Дежнева «Божество» уверенно укреплялся. Он просто невероятный! Заехав в подземный паркинг, спаситель коротко пояснил:
- Поднимемся на грузовом лифте.
Как скажете, босс! Я уже собралась, как челночница, тащить свои чемоданы, как Дежнев меня опередил. Словно пустые, он легко вытащил их из багажника. «Пикнул» сигнализацией, и, не оглядываясь, направился к лифту. А я, как фантик на веревочке для кота, засеменила следом, еле успевая за его размашистым шагом.
Едва Дежнев открыл дверь, я увидела Аришку, которая мгновенно выскочила в коридор. Увидев меня, она кинулась обниматься. Я бросила быстрый взгляд на Дежнева, опасаясь, что он не обрадуется такому явному предпочтению. Однако он и ухом не повел, будто такая реакция для него была ожидаема.
Для полноты картины притопал заспанный Коржик, влезая между нами.
- Так. Хватит тут сцену на вокзале изображать! – Дежнев решил прекратить поток лобызаний, мешавший ему пройти.
Я наклонилась и, быстро чмокнув девочку в макушку, прошептала ей на ухо.
- Иди в комнату, я сейчас.
И, собираясь раздеться, чуть не простонала. Я же до сих пор в шубке Снегурочки! Мне, что, и в Сочи придется в ней лететь?!
А из квартиры выходить в таком наряде чревато последствиями – охранникам слишком много придется записей удалять. Да и вообще появляться во дворе одной опасно – вдруг с Альбертом столкнусь. А я еще морально не готова к этому.
И что делать?! Сняв валенки и шубку, по одному, стараясь не громыхать, как мышка в норку, я затащила чемоданы в отведенную комнату. Но расслабиться и облегченно выдохнуть не получилось. Дежнев властным стуком в дверь заставил меня подорваться.
- Паспорт давай! – коротко потребовал он.
- Зачем? – ляпнула я и испугалась, что снова заставила Дежнева усомниться в моей сообразительности.
- Билет сам себя купит? – поджав губы, он покачал головой.
Я послушно вынула из сумочки документ, после чего в измученную передрягами голову опять дятлом застучала безумная мысль. А что, если он сейчас вместо Сочи, просто заберет его, а нас с Аришкой отправит в свой коттедж на веки вечные? Буду педагогом в первоначальном значении. Ведь в Древней Греции так называли рабов, которые занимались воспитанием и присмотром за детьми.
Фух ты ж! Разве он дал мне хоть один повод усомниться в его порядочности? Нет! А вот я постоянно выставляю себя полной идиоткой. А впереди еще разговор о шубке Снегурочки…
Мне бы отдохнуть, прийти в себя, и я снова стану милашкой и обаяшкой, а не ходячим недоразумением.
Но Судьба явно была настроена на то, чтобы на пути к уверенной в себе милашке и обаяшке, нагромоздить как можно больше препятствий.
Во-первых, я жутко стеснялась Дежнева, и поэтому отчаянно тупила. И пока я с усердием занималась этим делом, гадая, как вернуть свой пуховичок, мой работодатель уже решал эту проблему. Ему тоже не улыбалось везти с собой в Сочи Снегурочку.
- Мария! - донесся его голос из коридора, и я, как гончая на зов охотника, метнулась туда. И с удивлением увидела еще одного персонажа – молодого человека, державшего объемный пакет с выглядывающим оттуда мехом, очень похожим на мех затасканной мною шубки.
- Адрес твоей подруги диктуй!
Божечки! Как же просто, хоть и не задаром! Курьерская служба!
Я продиктовала адрес. И сама сообразила, что нужно позвонить Ларчику и предупредить о прибытии шубки. И если я правильно поняла, этот же курьер должен доставить сюда мою одежку. Я не стала переспрашивать, чтоб опять не показаться безмозглой курочкой.
И правильно сделала. Потому что буквально через пятнадцать минут раздалось пиликанье домофона, и мой пуховичок с сапогами вернулся ко мне.
Но и это не все.
- Так, Снегурочка! Заказывать готовую еду умеешь? Если не умеешь, скачивай приложения и выбирай. Главное, чтоб ребенок не голодал. И толстопузу найди что-нибудь щенячье. Не дело его человеческой едой кормить. И да! Я хоть и не нанимал тебя в качестве собачьей няни, но деваться некуда. Девочка идет в комплекте со щенком. Так что в твоих интересах приучить Аришу самой за ним следить. Приучить свои дела делать на улице. Ну и пока пеленки пусть сама меняет, - Дежнев, прежде чем уйти, проинструктировал меня. – Здесь достаточно.
Он протянул мне карточку. И уже у порога спросил:
- Костюм хоть спортивный теплый есть у тебя?
Мне опять стало стыдно до помидорной окраски. До сих пор я обходилась джинсами – и на работу, и песиков выгуливать. В глазах Дежнева мой личный рейтинг постоянно стремится к нулю. Проще перечислить, что у меня есть, чем раз за разом чувствовать себя нищебродкой.
- До сих пор не было надобности, - стараясь придать голосу спокойствия, ответила я. И от того, что я откровенно кривила душой, получилось жалко. Во время выгуливания хвостатиков я чуть ли не с завистью смотрела на пробегавших мимо зожниц разного возраста в коротких удобных курточках и красивых костюмах. Я же под джинсы надевала старые колготки, чтоб не мерзнуть.
- Понятно. Позавтракаете, и можешь взять такси до торгового центра, с двенадцати, думаю, будут уже открыты. Купишь себе костюм, ботинки удобные в счет премии за кофе, как договаривались. Аришка может захочет что-то.
Нет, ну как он может держать все в голове? Прежний образ Ледяного окончательно растаял. И теперь я видела потрясающего мужчину, который способен защитить и позаботиться. И тем обидней было знать, что между нами огромная пропасть. Размером в мою ненужность для него как девушки.
После треволнений ночи Аришка еще спала, а я, оставшись одна, пыталась свести дебет с кредитом. Я не могла понять, плюсом идет то, что Дежнев такой классный или минусом, потому что … он такой классный и недостижимый, а я хроническая неудачница.
От неожиданно зазвеневшего телефона я чуть не подпрыгнула.
- Руська! Что это было?! Ты когда ко мне придешь?! Он женат? ! - засыпала меня вопросами Ларка. – И не дав мне определить очередность ответов, огорошила: - Ты представляешь! Он мне передал деньги! Денис сказал, что ты хотела мне вернуть гонорар, но твой козлина их забрал. А твой наниматель мне передал!
Ларка тараторила, не давая мне прийти в себя. Ладно, он разрешил купить мне костюм и ботинки. Ибо ему же краснеть придется, если рядом будет тетеха в истрепанных дешевых джинсах и ботинках с ободранными носами. Но дать денег Ларчику? Этот поступок не укладывался в образ расчетливого и совсем не сентиментального человека.
- Ларчик! Ты выздоравливай. Я пока не смогу к тебе. Но мне нужна твоя помощь. Ты ж общаешься со всякими стильными штучками. Мне нужно купить костюм спортивный. Теплый. А для меня покупка вещей – это стресс на десять баллов по десятибалльной шкале. Буду присылать фотки, а ты смотри. Ок? Я тебе потом перезвоню.
Мне нужна была минута тишины… Нет, не минута, а какой-то передых. Еще и полсуток не прошло, как у меня в жизни произошло столько событий, что на целый роман хватило бы. А нервы у меня не резиновые. Хочется забиться куда-нибудь в уголок и сказать: «Я в домике!»
Но я понимала, что не стоит и пытаться. Потому что теперь любой мой домик будет как у младшего поросенка из сказки – соломенным. И от первого же порыва ветра разлетится в клочья. Теперь я себе не принадлежу. И должна буду по первому зову мчаться выполнять волю хозяина. Спасибо, пока не самодура.
Но и без участия хозяина домик зашатался.
От второго звонка меня передернуло. Альберт. Сбросить его в черный список? Или выслушать?
Как хорошая девочка, я выбрала второе.
- Да, Альберт! – сдерживая дрожь в голосе, отозвалась я.
- Ты думаешь, нашла себе папика с качками и все?! Ты в шоколаде?! Деньги я отдал. Но не надейся, я это просто так не оставлю! Ты еще пожалеешь!
Да-да! Уже пожалела. Его. На душе стало так гадко, будто гусеницу проглотила. Страх, волнение, эмоции куда-то делись. Их, будто мусор с берега, смыло набежавшей волной. Осталось только холодное презрение.
- Бумажные платочки в нижнем ящике под раковиной в ванной, - оставив без ответа угрозы, сказала я.
- Какие платочки?! Зачем?! – опешил Альберт.
- Экран телефона вытереть. Ты ж наверняка его от злости слюной забрызгал!
Я отключилась, не желая слушать дальнейшее извержение гадостей. Вот нельзя так говорить, но поврежденная нога Ларчика принесла добро. Ведь я запросто могла попасть в полную зависимость от этого говнюка в своем стремлении во что бы то ни стало иметь семью, доказать всему миру, что я не ущербная.
У меня в голове будто оживали голоса и мамы, и знакомых, сливаясь в единый поток клеймления. Одноклассницы уже и замуж повыходили, и детей нарожали, а некоторые и развестись успели. Но каждая считала своим долгом при встрече жалостливо покачать головой – ах, ты ж бедняжка, никто замуж не берет. Да и мама намекала, что для девушки главное – найти мужа, чтоб считаться состоявшейся. У меня от этих разговоров челюсти сводило. Наверно, поэтому я с радостью ответила на предложение Альберта жить вместе, минуя стадию узнавания и проверки. Сейчас другие времена – все нужно решать быстро, чтоб не упустить возможность. И я не хотела упускать Альберта. Божечки!
Вздох облегчения вырвался из моей груди. Я хоть и не крыса, но счастлива, что покинула тонущий корабль под названием «Семейная жизнь». Теперь я точно накоплю денег и … Возможно, открою свою школу для таких, как Аришка. Правда, придется получать еще одно образование… Но это уже вопрос будущего. Весьма туманного, пока я не освоилась в настоящем.
А настоящее требовало пополнения гардероба. После завтрака я ознакомилась с Аришкиными богатствами – красками, альбомами, карандашами, книжками и прочими детскими радости. Затем, знатно нервничая, вызвала такси, и мы отправились на шопинг, пообещав Коржику привезти вкусняшек.
Помня совет Ларчика на все случаи жизни «расслабиться и получать удовольствие», я позволила себе это. Даже не стала отсылать подруге фотки себя в разных костюмах. Модным критиком стала Аришка. Она забавно морщила носик и качала головой, когда я облачалась в то, что мне не шло. И наши предпочтения сошлись на лавандовом костюме и белой, непозволительной в прежние времена, курточке. Тут же, в торговом центре мы пообедали.
А когда она потянула меня в отдел чемоданов, я зависла. Мои чемоданы, ветераны негламурных путешествий, явно диссонировали бы с новым образом. Я не решилась влезать в карман Дежнева еще глубже. Он Ларчику деньги передал, как сделала бы я. Но и с Альберта их стряс. Это говорит о том, что финансам он счет знает. Не жмотится, но и куда зря не спускает.
Поэтому Аришке с карточки мы купили замечательный маленький чемоданчик, а на свой я заняла у Ларчика до зарплаты.
- Внимание, атака! И часть гонорара за елку переходит на твое поле! – засмеялась подруга.
- Не говори! Нормальные люди после новогодней ночи салаты и деликатесы доедают, лежа перед телевизором. А у меня то гонки с преследованиями, то пытка шопингом.
- Руська! Ты балда! Шопинг – это же терапия! Это кайф!
- Ага, когда боишься потратить лишнее, - очередной раз проверив чеки в кошельке, пробормотала я.
- Ну держи меня в курсе! И помни – все к лучшему! - неунывающая подруга, как всегда была права.
Но на пути к этому лучшему Судьба без устали мне устраивала проверки на устойчивость.
Домой мы с Аришкой вернулись к вечеру, довольные и уставшие. Разорили карточку Дежнева еще на кино и кафетерий.
И тут, как песочные часы, хорошее настроение перевернулось вверх ногами. Раздевшись, мы потащили свои покупки к себе. Проходя сквозь гостиную, я вежливо поздоровалась с уже виденной мною красоткой и чуть не споткнулась о ее колючий взгляд. Она сидела на диване и нервно щелкала пультом от телевизора.
Позже я поняла, что ее не устраивало.
Дежнев сидел в своем кабинете и что-то сосредоточенно изучал в ноуте. Аришка постучала в открытую дверь, привлекая внимание.
- Загулялись вы, - без особых эмоций озвучил он факт. А я чуть не позеленела от страха. Сейчас меня пнут под зад коленом. За весь день я не додумалась взять у Аришки телефон и позвонить ее отцу, доложить о своих планах, а звук у него мы отключили еще в кино...
- Простите,…., - кровь ударила в виски от чувства опасности. Я же не знаю, как его зовут! Лихорадочно сглотнув, я уставилась на него, как кролик на удава. Время, казалось, превратилось в резину и это позорное мычание никогда не кончится.
Под насмешливым взглядом я превращалась в скукоживающийся в пламени листок бумаги. Еще секунда, и от меня останется один пепел.
Господи! В полиции же к нему Палыч обращался по имени. Ну конечно!
Илья Никитич!
Я сделала вид, что не имя забыла, а не могла найти слова оправдания.
- Илья Никитич! Я признаю, что поступила безответственно, не сообщая вам о нашем местонахождении. Такое больше не повторится, - на одном дыхании отрапортовала я.
- Да я рад, что Аришке не скучно было. А я не волновался, потому что за вами присматривал профессиональный охранник. Это раз. А два –в телефоне Аришки стоит GPS-трекер. Собирайте чемоданы. У нас вылет в восемь утра.
Вот такое простое объяснение. Как и все, к чему он прикасается. «Собирайте чемоданы!»
Мне что собирать?! Джинсы, свитер, футболки, пижама, трусы. А у Аришки нужно весь гардероб перетряхнуть. Черт. Совсем забыла! Чеки!
Я направилась к гостиной и на полпути затормозила, так как услышала разговор. Обо мне.
- Илья! Как ты себе это представляешь?! Эта деревенщина будет таскаться за нами повсюду?! – тоном оскорбленной королевы заявила подруга Дежнева.
- Тина, мне очень жаль, что у тебя проблемы с памятью.
Интересно, Тина - это сокращение или полное имя?
- Что ты имеешь в виду? – озадачилась теперь уже знакомая девица.
- То, что уважаю твою родословную и всех твоих польских предков – шляхтичей, но не считаю, что это дает тебе право быть спесивой барынькой. Слово «деревенщина» оскорбительно. А Мария будет с нами, раз ты не смогла найти общий язык с Аришкой.
- И ты вообще ничего о ней не знаешь?! Илья! Это же безответственно – брать с улицы первую попавшуюся девицу! Сейчас освоится и начнет тебе глазки строить! Знаем мы таких! Не успеешь оглянуться, как она и в постель к тебе попытается запрыгнуть!
От этих слов слезы невольно навернулись на глаза. Вот у нее же есть все! Чего ж она злая такая, как овчарка?! Я едва удержалась, чтоб не шмыгнуть носом и не выдать свое присутствие.
На этот раз Дежнев не стал защищать мое достоинство. Он просто проигнорировал выпад насчет постели.
- Тебе напомнить, где сейчас те, кто приходил с такими рекомендациями и характеристиками, что королевские семьи бились бы за них?!
Я тихонько попятилась, решив с чеками разобраться позднее.
На душе странно перемешались противоречивые чувства. Неприятное, словно гусеница за шиворотом, ожидание колкостей. Обида за «деревенщину», за обвинение в желании залезть в постель к хозяину. И все потому, что я провинциалка. Но мы люди, а не собаки, чтоб родословная давала какие –то исключительные преимущества. И робкая, непонятная радость от того, что Дежнев твердо указал ей на рамки приличия. Еще и спесивой барынькой обозвал. И похоже, что это было злорадство. «Руська! Фу такой быть!» - сказала бы Ларка. Но я ей не признаюсь.
С чемоданами я управилась довольно быстро. Но собирая Аришкин, заметила одну странность. Все вещи были абсолютно новыми, пережившими максимум одну стирку. Даже пижама, которая, по идее, любимой, и та была без следов носки. Будто у них не принято стирать. Поносил и на выброс. Хотя… Все может быть…
Но размышлять долго над этим не стала. Я уже предвкушала, с каким удовольствием сегодня буду спать. Юркнула под одеяло, собираясь отрубиться после всех передряг.
- Мария, - услышала вдруг за дверью раздраженный голос Дежнева. – Нужна твоя помощь.
Я подскочила, лихорадочно всовывая руки в рукава своего единственного и далеко не нового халата.
- Минуточку! – отозвалась я, с колотящимся сердцем пытаясь сообразить, что могло случиться за те несколько минут, как я уложила Аришку.
Оказывается, проблема возникла, когда водитель приехал за Коржиком, чтоб отвезти его в коттедж. Аришка, с полусонными глазами, услышав, что ее питомца собираются отвозить куда-то, вцепилась в щенка мертвой хваткой и не поддавалась на уговоры отца.
- Солнышко. Мы с тобой сегодня хорошо погуляли? – я улыбнулась и коснулась руки девочки.
Напряженно выражение личика смягчилось, и она кивнула.
- А вот представь. Если бы мы Коржика взяли с собой! Сейчас он писает на пеленку. А так бы он эти дела делал на нас. Он же еще не приучен к порядку. Как бы мы ходили по торговому центру мокрые и воняющие?
Аришка живо представила картину, и глазки ее заискрились.
- Вот! А завтра мы едем в горы, будем кататься на лыжах, на канатной дороге. И эти приключения точно не для малыша, который легко может потеряться. Он побудет в коттедже, пока мы не приедем. За ним присмотрят. И мы хорошо проведем время, и щенок не пострадает. Знаешь. Даже если ты сильно кого-то любишь, нужно поступать так, как будет лучше для него. Это и есть любовь.
Аришка выпустила щенка из рук, а я поймала странный взгляд Дежнева. Будто он открыл во мне что-то неожиданное, чего, по его мнению, природа не заложила.
А еще, кажется, он заметил другое, что природа таки заложила. Его взгляд сполз прямо в декольте. Трикотажный халат давно потерял накрахмаленную четкость форм, и теперь предательски разъезжался в стороны, как только я меняла позу «по стойке смирно» на любую другую.
А я сейчас сидела на корточках перед Аришкой и сосредоточена была только на девочке. Нет, до большого позора было еще далеко, но и так нескромному взгляду открывалось ровно столько, что развитой фантазии уже б не составило труда дорисовать остальное.
Черт! Черт! Мои уши мгновенно заполыхали огнем, и я, поспешно стянув на груди халат, подскочила.
- Ты просто умница! А теперь ложись спать, а то завтра рано вставать, - я погладила Аришку по голове и пулей вылетела из комнаты.
Ну как так-то?! Попросил меня помочь? Ну, ок! Я пришла! А какого черта он остался? Я уговаривала себя, что на его месте любой мужик не преминул бы заглянуть туда, куда взору есть доступ. Но мне не было дела до любого другого. У меня губы пересохли от волнения.
Еще подумает, что я специально оголила свои прелести. А у меня даже в мыслях не было! Я четко понимаю, что даже мечтать о таком мужчине, как Дежнев, нельзя. Он выбирает лучшее из лучшего. Вон его длинноногая моделька, хоть прямщас на конкурс! Да в анамнезе польская щляхта, которая, как известно, с презрением относилась не только к холопам, но и к тем, кто не того рода. А гены пальцем не размажешь. Чего ж тут удивляться, что она сразу навесила на меня ярлык «деревенщины». Вот ее незабвенная Агнесса Леопольдовна точно приняла бы в свою стаю. А Альбертик не посмел бы плеваться на оливье. Но для такой цацы он мелковат карманом будет.
Очень кстати вспомнился Альберт – надо завязывать с романтичными мыслишками. Я здесь для того, чтоб работать.
Не знаю, как мне удалось в этом убедить себя, но подействовало. Я провалилась в сон. Хотя нельзя сказать о нем – «детский, здоровый». Несколько раз я просыпалась, боясь, что будильник не прозвенит, и меня придет будить Дежнев. Я и так, кажется, в его глазах кандидатка на номинацию «Мисс недоразумение». Не хватало к этому добавить «Мисс неорганизованность». Хотя вся моя жизнь, где я с ним не пересекаюсь, очень даже организованная была. Я никуда не опаздывала и нареканий не имела.
А еще я жутко боялась лететь. Первый раз он всегда, знаете ли, тот еще нервячок. Правда, когда мы прибыли в аэропорт, этот страх как-то подтаял, как последний ледок на мартовских лужицах под лучами солнца. Мне казалось, что аэропорт – это место, где все дорого и практически для избранных. Как обстоит все на самом деле, я понять не успела, потому что мы прошли в VIP – зал ожидания. Ну как прошли…
Я крепко держала за руку Аришку и изо всех сил старалась не глазеть по сторонам. Мы топали вслед за Дежневым и его пассией, как слабое суденышко идет в фарватере ледокола. Но инстинктивно притормозила, когда впереди увидела Rublev Lounge. Сердце екнуло. Я ж даже ничего не спрашивала про билеты и вообще не в курсе, как летает прислуга, сопровождающая работодателей. Вдруг я должна остаться где-то здесь, на довольно жестких сидениях, роняя слюнки от вида вывесок кафешек?
Дежнев со своей дворянкой уже зашел под купол из матового стекла, расчерченный на ромбы прозрачными полосками.
Потом он оглянулся и в удивлении поднял бровь.
- Вы до сих пор не прочитали два слова по-английски?
Вот именно что прочитали. И побоялись со свиным рылом в калашный ряд.
- Илья, ты уверен, что она не потеряет Арину где-нибудь? Вот так будет стоять и пялиться, как баран на новые ворота, на непонятную вывеску, - не упустила возможности куснуть меня дворянка.
- Я знаю английский. А пялюсь я, с вашего позволения, потому что мне не сообщили, каким классом полечу, - сдержанно ответила я, не дожидаясь, пока Дежнев что-то скажет. Вернее, я побоялась, что он не поддержит меня.
Красотка закатила глаза и, картинно вздохнув, покачала головой.
- Э.., как там вас? Маша? Надеюсь, кроме сомнительного знания английского, у вас имеется логика, хоть в зачаточном состоянии? Разве можно подумать, что Илья Никитич оставит ребенка вон там? – наманюкюренный пальчик указал куда-то за мою спину.
Испанский стыд. Хороший термин для названия чувства стыда за другого человека. Что-то мне подсказывало, что у нас с Дежневым оно возникло одновременно при виде вежливо улыбающихся девушек, проверяющих билеты и карты.
Как он может с ней быть? Он же совершенно нормальный, без вот этих господских закидонов?
Мы с Аришкой шагнули в купол, и я изо всех сил придерживала челюсть, постоянно норовящую отвиснуть. Чего стоила витрина с икрой, где баночка белужьей в двести пятьдесят граммов стоила восемьдесят девять тысяч рублей. Но спасибо бедной белуге! Шок-цена выбила из моей головы неприятный диалог.
Однако душевного комфорта от этого не прибавилось. «Пытка роскошью» продолжалась. Мы заняли уютный уголок на четыре места, и Дежнев тут же открыл свой ноутбук. Дворянка же, бросив сумку, решила подправить свой имидж, поплывший от высокомерной выходки, как макияж под дождем.
- Милый, что ты будешь? – прочирикала она.
- Захвати что-нибудь на свой вкус, - не отрываясь от монитора, ответил Дежнев. И, кажется, вспомнил, что кроме ноута, есть еще мы.
- Мария, идите с Тиной, найдите там себе завтрак.
Взяв Аришку за руку, я поплелась за дворянкой. Хотя и без нее увидела длинные прилавки с едой.
Колбаски, сырники, блинчики, омлет, яичница, каши, сыр – вроде и не заоблачные блюда, но отсутствие ценников сильно смущало. Я взяла Аришке блинчики с грибами и колбаски и какао. Она кивком показала – хватит. А сама я решила обойтись воздухом дорогого лаунджа. Я еще зарплаты не получала, а долги уже имею. В конце концов, в самолете точно накормят – про сервис «Аэрофлота» я от Ларчика знаю.
И ожидаемо, опять попала впросак. Здоровый организм хотел есть. Особенно при виде Аришки, уплетающей блинчики. И он, предатель, меня выдал. В желудке так жалобно заурчало, что даже Дежнев услышал, несмотря на то, что в зале не было идеальной тишины.
- А ты почему себе ничего не взяла? До вылета еще час, и потом еду не сразу принесут, - он оторвался от своей тарелки и в упор посмотрел на меня.
- Ну что ты пристал! Маша, наверно, на диету села. А ты ее смущаешь, - дворянка прикинулась заботливым ангелочком, втыкающим незаметно иголки в мое самолюбие. Да, филешка ниже спины у меня есть, но людей не задеваю и одежду покупаю не «плюс сайз». У нее- то, конечно, лишней жиринки нет, вся как манекен.
И вот на шпильку про диету мне ответить нечего. Стыдно сказать, что я экономлю.
Но Дежнев по моим краснеющим ушам опять понял, в чем дело.
- Если ты про деньги, то здесь бесплатно. Это же бизнес-зал, - спокойно объяснил он. А у меня чуть слезы не навернулись – я едва удержалась. Сразу представила Альберта, его картинный вздох и коронное «девушку можно вывезти из деревни…»
И что делать? Признаться в том, что я просто затупила? И с независимым видом пойти за едой? Или поддержать версию дворянки?
Неожиданно меня выручила Аришка. Она разложила свою еду на две тарелки и одну придвинула ко мне. А потом пошла и принесла мне вилку. Горячий ком подступил к горлу, и я еле продышалась.
- Спасибо, моя хорошая, - я ласково коснулась ее руки. И мое чувство собственного достоинства, затоптанное, как придверной коврик, потихоньку начало отряхиваться. И я ответила как можно спокойней: – Думала подождать до самолета, но раз ты со мной поделилась, то я с удовольствием съем.
Правда, достоинство опять чуть не скукожилось в ожидании замечания. И у Дежнева, и у дворянки, в руках были и нож, и вилка. А мы с Аришкой орудовали только вилкой. Привычка – вторая натура. До сих пор мне я не испытывала дискомфорта, и из тарелки ничего не вываливалось. Хотя глядя на наших сотрапезников, поняла, что у них намного эстетичней. Я невольно выпрямилась так, что мышцы заныли.
Но, к сожалению, плюха в мой адрес не задержалась в полете.
- Мария. Ваше умение ладить с детьми, безусловно, заслуживает всяческих похвал. Но вот профессионализма очень не хватает. Вам же доверили не за деревенской девочкой приглядывать, которая в майку сморкается! В обязанности гувернантки входит привитие хороших манер. А вы сами не умете пользоваться ножом, - с укоризной промурлыкала дворянка.
- Я научусь, - навесив самую доброжелательную улыбку, ответила я. И есть перехотелось окончательно. Я поняла, в какую ловушку попала. И что самое обидное – она ведь права!
Я еле дожевала блинчики и поблагодарила себя за предусмотрительность. В ручную кладь я запихнула пару книжек и альбом с карандашами. И сейчас, дождавшись, пока Аришка доест, могу спокойно расстаться на время со своим персональным хейтером*. Благо есть свободные уголки, где мы можем уединиться.
Но уединяться пришлось все равно с ощущением ледышек за шиворотом. Дело в том, что дворянка открылась мне совсем с другой стороны.
Она еще пила свой кофе, как зазвонил телефон. Глянув на экран, она сложила губы уточкой, изображая – «ну что опять-то?»
- Да?! - холодно ответила она и принялась постукивать пальцами по столу, выслушивая что-то, по всей видимости, неприятное. Выражение холеного лица неуловимо поменялось. И сейчас вместо блондинки, которая всегда «хочет на морюшко и новое платюшко», сидела холодная, расчетливая начальница.
- Вы что, курочки безмозглые? Не знаете, что делать? Тогда я найму тех, которые не будут тупить на ровном месте. Я же вам русским языком сказала – использовать весь арсенал бонусов, в зависимости от настроения клиентки и обоснованности претензий! Да, вплоть до любой процедуры на выбор! А за материалы удержу с того, кто накосячил. Но чтобы клиентка ушла довольной! И дайте мне, в конце концов, отдохнуть! – резко закончила она.
И видя мои округлившиеся от изумления глаза, расхохоталась.
- А ты думала, что я пустоголовая блондинка, которая умеет только глазками хлопать?! Нет, милочка, у меня свой бизнес. Который, между прочим, я построила сама! С нуля. Продала квартиру. Взяла кредит. И шевелила булками, пока они не стали подтянутой, тренированной попой.
Моя хейтерша горделиво задрала подбородок и скривила губы в победной улыбке.
- Да, кстати, там, где я рассталась с булками, и познакомилась с Ильей. Помнишь, милый? – она снова превратилась в игривую кошечку. А я почувствовала себя снова под плинтусом.
- Помню, - рассеянно ответил Дежнев, продолжая пялиться в ноут.
- Завидую вашей деловой хватке. А мне, к сожалению, продать нечего. Да и руководить я тоже не смогла бы. У меня нет к этому вообще никаких способностей, - я простодушно вывалила свои слабости, и опять стала «девочкой для битья».
- Тут ты права. Курица тоже птица, только летать не может. У каждого свой потолок. Я не тебя имела в виду под курицей. Это образно, - почти извинилась она за обидное сравнение.
- Я поняла. У каждого свое призвание. Кому- то нравится пирожки печь, кому-то прически делать. А я люблю работать с детьми. Главное, чтоб никто палки в колеса не вставлял.
По сузившимся глазам Тины я поняла, что посмела перейти черту, отделяющую прислугу от независимого человека со своим мнением
К моему счастью, фраза, относящаяся именно к ней, имела общий характер, поэтому прикопаться к ней нельзя было. Но и оставить последнее слово за прислугой подруга Дежнева не могла. Она быстро совладала с мимикой и пропела:
- Ну раз мы перешли на метафорический язык, не могу к теме не добавить пословицу. Плохому танцору, сами знаете что мешает!
И тут не поспоришь. Кто не хочет или не может работать, тот найдет тысячу оправданий. Но и стать профи тоже трудно, если тебя окружают злыдни. А у меня злыдень один. Зато какой зубастый! Теперь я окончательно поняла, как выглядит настоящая стерва. Это не та особа, которая закатывает истерики, чтоб только добиться своего и пьет кровь из окружающих.
Истинная стерва знает себе цену. Четко ставит цели и идет к ним любыми путями. А еще она умная и мастерски прячет коготки, когда ей нужно. Но к этому в общем-то положительному образу должна прикладываться хоть какая-то человечность. Одно дело – ставить на место подчиненных, чтоб не расслаблялись и делали свою работу качественно. И другое – получать удовольствие от унижения кого-то.
- Не буду с вами дискутировать. Нам пора с Аришкой позаниматься, - совладав с обидой, натянуто улыбнулась я.
Девчушка только этого и ждала. Она тут же выбралась из-за стола и потащила меня к дальнему уголку.
Вытащив альбом с карандашами, я спросила Аришку:
- Хочешь, я научу тебя рисовать Коржика?
Она радостно кивнула. Насупленные после высказываний Тины бровки стали на место и девочка выжидательно посмотрела на меня.
- Давай нарисуем его сидящим? Аккуратно простым карандашом рисуем кружок, который потом превратим в голову. А овал будет у нас туловищем. Изобразим его под наклоном. Ведь его жирненькая попа должна касаться пола.
При слове «попа» Аришка издала странный звук, похожий на что-то среднее между покашливанием и смешком. Вот он, путь к излечению. Я не знаю, каковы причины ее состояния, но по-любому, нужно снимать с нее зажатость. Вот такими маленькими, увлекающими шажочками. А вот шпильки Тины в мой адрес ее явно нервируют.
Я оказалась в затруднительном положении. Обратить внимание Дежнева на то, что поведение его подруги нервирует Аришку или это будет расцениваться как ябедничанье? Сам-то он, похоже не сильно озабочен состоянием ребенка. Я услышала только краем уха, что к врачу Аришка пойдет после нашего возвращения.
Так никакой врач не поможет, если она постоянно будут испытывать негативные эмоции.
Противная мысль царапнула мое, и без Тины, израненное самолюбие. Дежнев правда не замечает, что она нападает на меня, как овчарка? Или делает вид? А на самом деле просто забавляется? Получают же удовольствие люди, наблюдающие за петушиными боями?
И на чьей он стороне? Еще один хороший вопрос. Если на стороне Тины, то ему должны быть по фигу мои чувства. Но он периодически ей делает замечания. Получается, на моей?
Вот так, наверно, глупышки вроде меня и влюбляются в пикаперов, потому что те заставляют думать о себе. Вот и я думаю о Дежневе. Мне нравится в нем все. Его непонятность и даже резкость.
Но здесь, как говорится есть с чем сравнить. Я опять утонула в мыслях. И Аришке пришлось коснуться моей руки, чтоб вернуть внимание наставницы.
- Прости, малыш! – я виновато улыбнулась и получила ответную. – Мы с тобой со всем справимся! Ты же постараешься?
Аришка перевернула лист с собакой и на чистом печатными буквами написала: «Только не уходи!»
Я подскочила и обняла девчушку, чуть не прослезившись. Божечки! Если б это только зависело от меня! А то вон этот эталон женщины напоет работодателю обо мне гадости, и я тут же окажусь в буквальном смысле на улице.
- Солнышко! Не все от меня зависит. Вот если ты начнешь разговаривать, то папа меня не уволит, - я скорей высказала свои мысли вслух и тут же поняла, что это похоже на шантаж. Я почувствовала, что щеки загорелись от стыда. Хотя стоп. Это не шантаж. Это стимул. Я расслабилась и поймала на себе пристальный взгляд Дежнева.
Только не это?! Я хоть и не заканчивала курсы гувернанток, но знаю, что многие родители категорически запрещают всякие обнимашки. Хотя ребенку объятия жизненно необходимы для того, чтоб он себя чувствовал в безопасности. А этой малышке особенно.
Кажется, набирается приличный список тем для разговора с ее отцом. И некоторые нужно обсудить как можно скорее. Но получить еще какую-нибудь подколку тоже не хотелось. И я отложила это дело на потом. Когда удастся выбрать наилучшее время. И не прогадала. У меня неожиданно появилась «группа поддержки». Правда, чуть позже.
Я думала, что буду трястись от страха в самолете. Но, видя напряженное личико Аришки, вынуждена была перебороть свой страх и делать вид, что я тут не впервые. Расслабилась и получила удовольствие.
Во-первых, не хотелось Тине давать лишний повод насмехаться надо мной, а Дежневу подумать, что слишком много во мне минусов.
А во-вторых, лететь бизнес-классом престижно. И я должна соответствовать. Ну это, правда, такой себе довод.
Успокаивало то, что никто в панике не озирался с видом «Выпустите меня! Я погорячился!» А потом Аришке подарили фирменный рюкзачок с очень приятными вещицами: восковые карандашики, журнальчик с раскрасками и интересными статьями, ручка, картонные фигурки и магнитик. Мне даже самой понравилось. Я вспомнила свое детство, в котором не было места ни путешествиям, ни каким- либо изыскам. Странно, что с таким богатым папой, Аришка не пресытилась новыми игрушками. Ее глазки заблестели, и она с неподдельным восторгом разбирала рюкзачок.
Вкусная еда еще больше настроила на благодушный лад. Особенно, если учесть, что кресла Тины и Дежнева находились через проход. И эта язва в течение всего полета не сможет меня доставать.
Удовольствие доставил и трансфер к отелю. Как зачарованная, я разглядывала горный пейзаж по дороге к сердцу Красной поляны, маленькому городку под названием Роза Хутор. И еще больший восторг накрыл меня, когда мы приехали на место. От восхищения у меня чуть дар речи не отнялся. Такую красоту я видела только на картинках. Аришка разделяла мои чувства. Пока Дежнев распоряжался насчет багажа, мы с ней, держась за руки, таращились по сторонам.
- Нравится? - на ушко спросила я у нее. И получила маленькое чудо в ответ. Она обхватила мою голову, чтоб я не успела выпрямиться и так же по-шпионски прошептала:
- Да!
Это, конечно, было больше похоже на вздох, и тем не менее – большая победа.
- Ты умница! – похвалила я малышку. – Теперь ты будешь со мной разговаривать?
- Да! – получила тот же ответ.
Дети перестают говорить по разным причинам и по-разному. Одни дома спокойно разговаривают, и не могут только отвечать у доски в школе. Кто-то не может вымолвить ни слова с определенными людьми. Но часто даже у самых – самых молчунов вырываются какие –то слова.
Аришка же вообще молчала. И судя по моим наблюдениям, оживала только со мной. Даже с отцом старалась плотнее забиться в свою раковину. Хотя я б на ее месте испытывала бы то же желание. Создавалось впечатление, что он ей или вовсе не отец, или на самом деле Ледяной, как я назвала его вначале.
И мне кажется, что второе. Он вроде заботится об Аришке. Но отстраненно. Будто из чувства долга. Хотя и с Тиной он ведет себя так же. На ее мырлыканья отвечает снисходительной улыбкой, в которой нет ни капли игривости или радости.
Будто все его чувства заморожены. Или же являются ценнейшим ресурсом, который он боится растратить. Я даже ни разу не увидела, чтоб он ее приобнял или что-то милое сказал на ушко.
Ко всем ровное, слегка отстраненное отношение. Просто загадочный Мистер Х. Интересно, а он и в постели такой скупой на ласки? Ой! Меня уже совсем не туда понесло. Это точно не должно меня волновать…
Дежнев проконтролировал, чтобы наши вещи занесли в номер, оглядел все придирчивым взглядом и, кажется, остался доволен. А я невольно им залюбовалась. Спокойный, невозмутимый, мне он казался надежным, как скала. Оставшись с ним практически один на один, я снова почувствовала, что сердце бьется неспокойно. Его парфюм, будто и не было трех с хвостиком часов перелета, ожидания в аэропорту, дороги сюда, был свежим и норовил заполнить собой каждую клеточку моего тела. Словно старался поработить меня, подсадить, как на наркотик. А этого уже, кажется и не надо делать. И так все мысли крутятся вокруг него.
- Пообедайте сейчас, и пусть Аришка отдохнет. Потом на прогулку. За ужином встретимся.
Как всегда, коротко и по существу.
«Слушаюсь, барин!» - хотелось отрапортовать. И пока я думала, чем заменить шкодливую фразу, он уже развернулся и покинул наш номер.
Интересно. Насколько я знаю, в отелях прием пищи по расписанию. И если ужин начинается в шесть, то растягивается до девяти. А во сколько мы должны прийти?
Я прислушалась к тому, что происходило за дверью, и с облегчением поняла, что их номер по соседству. Значит, не придется вызванивать или кричать: «Ау!» Люди не поймут. Явно здесь живут небедные люди, не привыкшие, чтоб их беспокоили.
Разберемся! Хотя интересно. А они, что, не собираются обедать? Еще один вопрос. Может, не терпится на лыжах покататься, пока светло?
- Раздеваемся! – скомандовала я, и Аришка послушно принялась стаскивать с себя пуховичок и сапожки.
- Руки моем! – и мы вдвоем потопали в ванную. Мне хотелось пискнуть от восторга. Мягкие, пушистые полотенца, огромное зеркало над раковиной. А на ней стройные ряды красивых пузыречков.
Естественно, я первым делом принялась их нюхать и совать под нос Аришке.
- Нравится?
- Да, - уже смелей, но все еще тихо ответила она. А я обняла ее (раз никто не видит) и пощекотала.
- Можешь громче сказать? Да! – радостно крикнула я, заряжая девчушку своим позитивом. – Здорово же здесь? Смотри целых два окна, и из них вид на горы!
- Здорово, - смущаясь, негромко повторила Аришка, а я не удержалась и чмокнула ее в макушку.
Для гувернантки нехорошо так думать, но я даже рада была, что мы какое-то время будем вдвоем, без Всевидящего ока Саурона в лице Тины. Можно реально расслабиться и получить удовольствие от иллюзии, что я приехала сюда отдыхать. И, словно, чтобы поддержать эту иллюзию, на мою голову свалилось неожиданное знакомство.
Мы с Аришкой вышли в коридор, и пока я прикладывала магнитный ключ к замку, сзади раздался приятный баритон.
- Какое у меня приятное соседство!
Я обернулась, как ошпаренная. Меня довольно бесцеремонно разглядывал парень, лет тридцати, со светлыми, даже рыжеватыми волосами, очевидно не подчиняющимися расческе, с недельной светлой щетиной и смеющимися ярко-голубыми глазами. Яркость усиливалась, наверно за счет его загоревшей кожи. Значит, он здесь не первый день. Иначе был бы краснокожим от ультрафиолета, который в горах, как известно, особенно жгучий. Высокий, широкоплечий, он чуть ли не перекрыл собой окно в коридоре.
- Это ваша сестренка? – не дожидаясь реакции на свое «приятное соседство», продолжил он. А меня мгновенно пронеслись перед глазами кадры из фильмов, где простушка выдает себя за богачку и выходит замуж за классного, естественно, богатого парня. Ладно, пусть небогатого, но классного. И этот похоже из таких. Открытый, не пафосный. В вязаном свитере сдержанного серого цвета с геометрическим рисунком. Неброско, удобно, и красиво.
Но соври я что-нибудь, ложь долго не протянет. Поэтому я ответила обтекаемо:
- Это моя Аришка.
- А я Александр. Друзья зовут Алексом, дети Сашей, - он широко улыбнулся, показывая великолепный ряд зубов, достойных быть на рекламных проспектах.
- Так вы многодетный отец? – мои брови удивленно поползи вверх, и я чуть наклонила голову, чтоб придать вопросу шутливости. Почему-то, я даже боялась признаться сама себе, внутри екнуло разочарование.
- Нет, своих я еще не завел. Я детский врач. И чтобы не мучать малышню запоминанием имение-отчества, а оно у меня заковыристое, я разрешаю называть себя Сашей.
- Удивительно! – вырвалось у меня.
- Что именно? – хитро прищурился новый знакомый. – Что я при такой породистости до сих пор не обзавелся кучей маленьких спиногрызов?
- И это тоже. Гены надо передавать, - поддержала я его игривый тон. – На самом деле удивительно, что вы детский врач. А я Мери Поппинс, - раскрыла я карты.
- Надеюсь, контракт не запрещает вам знакомиться с мужчинами? А то я сильно огорчусь. Здесь в основном такие девицы – жеманницы, что слова в простоте не скажут. Цитирую классику. А вы с Аришкой тоже кататься будете? – Алекс говорил так непринужденно, что я невольно прониклась симпатией. А то, что он детский доктор, так вообще подарок. Наверняка, он что-то умное посоветует насчет Аришкиной проблемы.
- Честно говоря, я еще контракта и в глаза не видела. По факту, я второй день на работе. И да, на лыжах мы кататься не умеем, приехали хвостиком к работодателю и его подруге.
- Мери, вы крайне неосмотрительная девушка! А если он вас обманет?!
Придется вызвать его на дуэль!
- Не придется. Он порядочный. Я имела возможность в этом убедиться, - принялась я горячо защищать Дежнева.
- Ну раз порядочный, тогда, чтоб иметь возможность с вами видеться, я должен подружиться с ним. И тогда никаких препятствий не будет. Логично?
- Наверно. Вы легко ладите с людьми. Хотя господин Дежнев не отличается открытостью. Он, как в раковине. Но у нас есть Аришка. И знакомство с хорошим доктором нам пригодится.
Я пошла по наклонной. Я фактически на работе и флиртую без зазрения совести… Но с Алексом было так легко, что мне не хотелось прерывать этот ни к чему не обязывающий разговор. Тем более, что он вывернул на больную для нас тему.
- Аришка, а как зовут твою замечательную няню? – присев на корточки, чтоб не возвышаться над ребенком, спросил он.
Малышка тут же спряталась за мою спину.
- Солнышко! Ты чего? – испугалась я, что ребенок распереживается. Я обернулась, однако страха в глазах Аришки я не увидела. Только любопытство. – Ты же не боишься дядю Сашу? Он хороший. Деток лечит. Будешь с ним дружить?
- Не знаю, - одними губами ответила она.
- Ну тогда присмотримся к нему? Да? Может, он нас на лыжах научит кататься! Да, дядя Саша?
Я хитро усмехнулась, понимая, что, может, дядя Саша и любит деток, но на отдыхе предпочел бы компанию свободной барышни. Но назвался груздем, полезай в кузов! Ты нам нужен!
- Научу! И даже готов после обеда приступить! – по- военному вытянулся он в струнку и козырнул. – Только если мы все-таки познакомимся. А то незнакомым барышням я уроки не даю. Принцип!
- Я на самом деле Мери. Так бы меня в Англии звали. А в России Маша. Тогда обедать! Ой. – опомнилась я. - Нам же велено после обеда отдохнуть, а потом уже темно будет.
- Тогда просто прогуляемся, и я вам расскажу теорию, а практику начнем завтра, - ничуть не смутившись, предложил Саша. – И я как раз покажу вам дорогу в ресторан. Вы же не знаете?
- Не знаем, - подтвердила я. И мы бодро засеменили за нашим длинноногим спутником. По дороге он рассказал пару смешных историй, и Аришка уже не пряталась за меня, а с интересом разглядывала его.
И к концу обеда я чувствовала себя так, будто мы знакомы с песочницы.
И все могло бы быть хорошо. Но после прогулки, прямо на входе в отель, нос к носу столкнулись с Дежневым.
И у меня тут же закралось смутное сомнение, что даром мне эта прогулка не пройдет…
Интересно, успел он рассмотреть, что мы с Алексом не просто у входа столкнулись? Вдруг не успел? Хотя на это надеяться было глупо. На моем лице ж все и так написано. И приятное общество за обедом, и прогулка – все в выражении безмятежной радости.
И я решила, что называется, взять коня за рога.
- Илья Никитич! Разрешите вас познакомить с замечательным человеком, который работает с детками, - словно бросаясь в холодную воду, выдала я на одном дыхании. Алекс понял, что надо меня спасать и поддержал. Он выдал свою фирменную улыбку и уверенно протянул Дежневу руку.
- Александр. Для друзей Алекс, дети зовут Сашей.
Дежнев, все еще хмуривший бровь, нормами приличий не пренебрег и пожал протянутую ладонь. В конце концов, все, кто имеет возможность жить в этом отеле, равны. И неважно, кто крутой бизнесмен, а кто детский врач.
- Илья.
- Я тут взял на себя обязательство научить Машу с Аришкой кататься на лыжах. Вы ж не против?! – все так же непринужденно продолжил Алекс.
Лицо Дежнева привычно быстро приняло нечитаемое выражение. Он несколько секунд помедлил, затем ответил.
- Рад, что Аришка в вашем присутствии не зажимается. Но я сам собирался этим заняться.
«Да ладно!» - Чуть не вырвалось у меня. То-то до вечера не вспоминал о нас.
- Тогда результат не заставит себя ждать! – улыбнулся Алекс, сделав вид, что не заметил отстраненности Дежнева. Видать, по работе привык налаживать контакт с родителями, которые довольно часто бывают неадеквашками. И это прибавило ему очков в моих глазах.
- Я уже познакомил девочек с первым правилом. Запомнили? – обернулся он к нам с Аришкой.
- Да, учитель! – я важно кивнула, подражая ученикам сенсея. - Настоящие горные лыжи начинаются, когда вы начинаете ходить пешком в гору.
А Дежнев, кажется, тоже сообразил, что ведет себя, как собака на сене. Я буквально загривком чувствовала, что появление сенсея в нашей с Аришкой компании его напрягает, но по факту предъявить нам нечего. На самом деле, он же не озвучивал мне пункта о запрете на общение.
- Замечательно. Тогда с вас теория, с меня практика, - ограничил он действия нового знакомого. А дальше произошло вообще невероятное. Дежнев, наверно, сам от себя не ожидал, но оно вырвалось – приглашение отужинать вместе. – Вы присоединитесь к нам за ужином?
- С удовольствием, - тут же откликнулся Алекс.
И поскольку путь – холл – лифт – коридор нам предстояло проделать вместе, разговор завязался. Правда, не сам собой, как говорят в таких случаях, а по инициативе Алекса.
Он ненавязчиво разговорил буку Дежнева, и оказалось, что у них одни и те же предпочтения. Кто-то предпочитает волшебно теплый Таиланд, кто-то Мальдивы и Доминикану, а они привыкли проводить новогодние праздники, здесь, в горах. И почему-то этот факт добавил плюсиков к имиджу Дежнева. Хотя по моему разумению, отдых в таких отелях не намного дешевле Таиланда. Но здесь играют роль именно предпочтения.
В моем представлении пляжный отдых выбирают мажоры и «тюлени», которые перекатываются от бара к пляжу и обратно. А горы и лыжи – это совсем другое.
И вот что странное. Либо Алекс и без этого состоял из одних плюсов, и лыжи ничего нового к его образу не добавили, либо я фанатично выискивала плюсы у Дежнева. Наверно, чтобы как-то перестать его бояться.
Ведь то, что более- менее хорошо знаешь, не так пугает. Или я за страх принимаю что-то другое? Я совершенно путалась в своих чувствах.
Вскоре после того, как мы разошлись по своим номерам, Дежнев постучал в дверь. Мы как раз с Аришкой коротали время до ужина за собиранием пазлов. Убедившись, что девочка продолжает заниматься своим делом, взглядом показал, что я должна выйти в коридор.
«Слушаюсь и повинуюсь, мой господин!» - промелькнуло в голове. Но я предусмотрительно никак не озвучила свой «не восторг» от такого обращения.
- Мария. Думаю, тебе не надо напоминать о характере работы? Ты занимаешься Аришкой, создаешь ей комфортную обстановку. И в этом я вижу подвижки.
Ого! Барин похвалил?! Не раскатывай, Маша, губы. Основная мысль дальше. И я не ошиблась. Небольшая пауза в речи Дежнева была вызвана тем, что он опять отвлекся на мое декольте. Может, конечно, не на него– ведь у него есть Тина для плотских утех – а на веселых розовых поросят на моей старенькой, но очень уютной футболке, обтягивающей мою «тройку». Скольких хрюшек он успел пересчитать, не знаю, но поймав мой взгляд, тут же сделал «лицо».
- Но хочу напомнить, что общение с другими людьми должно быть сведено до минимума, если это пойдет во вред ребенку, - строго сказал он, а я не выдержала.
- Прошу прощения, а определять эту грань, когда пойдет во вред, я могу сама?
Вопрос застал Дежнева врасплох. Зуб даю, что он имел в виду конкретного «другого людя», а не каких –то абстрактных представителей из отдыхающего контингента.
Пришлось самой спасать его честь.
- Я не собираюсь заводить никакие знакомства, которые могут отвлечь меня от выполнения своих обязанностей. Алекс…, - у меня получилась заминка на пару секунд, но я успела заметить, как потемнел взгляд Дежнева. Ой! Барский гнев?! Я тут же поспешила его усмирить, во избежание неприятностей. – Алекс понравился Аришке. И я считаю, это самое главное.
- Только Аришке? – сорвался с языка Дежнева провокационный вопрос.
В голове всплыл совет, что делать, если тебе задали неудобный или некорректный вопрос, типа: «Что, замуж до сих пор не вышла?» Надо задать встречный, сбивающий с толку: «А вы с какой целью интересуетесь?»
Но Дежнев – это не любопытная бабулька из подъезда. Поэтому я решила сказать правду.
- И мне нравится. Очень приятный собеседник. К тому же, уверена, что Алекс может помочь Аришке.
Дежнев открыл было рот, порываясь что-то сказать, но вторая часть моего ответа его обезоружила. И он предпочел закрыть вопрос.
- В семь часов в ресторане. Да, и, пожалуйста, без этих поросят…, - теперь уже на законных основаниях он еще раз нырнул взглядом в вырез футболки и, считая свою миссию выполненной, шагнул к двери. А я послала ему вдогонку ответ. Как обычно, мысленный.
Разумеется, шеф. Вечернее платье не обещаю. Но джинсы и черную водолазку надену. И простите, она тоже в обтяжку. Оверсайз одежды у меня нет.
Но моя «обтяжка» померкла перед «обтяжкой» Тины. Она спустилась к ужину в умопомрачительном бежевом платье, и, кажется, кашемировом. Во всяком случае оно было таким элегантным и в то же время казалось таким мягким, что руки тянулись потрогать. Шею украшали недлинные бусы из крупного янтаря и клатч, расшитый тем же солнечным камнем.
Я не завистливая. От слова совсем. Но мне тоже захотелось что-нибудь такое же теплое и обнимающее. Раз уж нет мужчины, выполняющего обнимательную функцию.
Спасибо Алексу, он тоже не задержался, иначе я в компании Дежнева и Тины сидела бы, как на иголках. И Аришка тоже. Она ссутулилась и придвинула стул вплотную к моему. Тут Алекс и подошел. Наметанным глазом заметил, что девчушка нервничает и, как ни в чем ни бывало, сразу же обратился к ней.
- А кто это тут в мышку хочет превратиться? А? Будешь сутулиться, хвостик отрастет. Ты ж не хочешь ходить с хвостом?
Алекс сделал страшные глаза, и Аришка расслабилась, попав в ауру его обаяния.
Я кинула взгляд на Дежнева, и мне показалось, что он занервничал. Конечно, это он должен подбадривать ребенка, а не чужой дядя. Может, он ее из детдома взял по какой-то неведомой причине? Загадка номер один продолжала оставаться загадкой.
И чтобы сгладить неловкость, он подал знак официанту из бара и заказал вино. Понятное дело, из бара наверняка качественней, чем то, что включено во «все включено».
Когда на столе появилась красивая и дорогая бутылка, Дежнев «толкнул» тост.
- За знакомство! Я рад, что у Арины появился еще один человек, рядом с которым она раскрывается. Алекс, добро пожаловать в компанию! – он разлил вино по бокалам и, помедлив, добавил: - И давай на «ты»?!
- С удовольствием! – тут же непринужденно откликнулся Алекс.
- И позволь представить мою спутницу. Тина. Алекс, - завершил официальную часть Дежнев. А я чуть не впала в ступор. Если я протяну бокал Тине, а она своротит нос?! Я как бы прислуга… Вообще мне эта затея с совместным приемом пищи не нравилась. Но из-за Аришки меня нельзя было вычеркивать. И Тине пришлось смириться.
Нацепив скромную улыбку, я отправила свой бокал навстречу всем участникам застолья. И спасибо, барыня хоть и едва коснулась краешком бокала, но не проигнорировала.
Я выдохнула, и пружина, сжимающая все мои внутренности неимоверным напряжением, разжалась. В конце концов, еда – это наслаждение вкусом. А ее тут было много и всякой разной. Так что мы с Аришкой занялись ею. Было немного стыдно, когда взгляд падал на тарелку Тины. Там, как по мне, было совсем грустно. Ботва какая-то и сиротливый кусочек рыбы.
Принадлежность Тины к элите не укрылась от глаз Алекса. И он предложил тост.
- Давайте выпьем за прекрасных дам. Илья, тебе крупно повезло. Мало кто из девушек пропустит праздничные мега- распродажи в Дубае и притащится сюда.
- Да, это точно. Учитывая, что Тина к лыжам относится, как вегетарианец к салу, - согласился Дежнев.
Интересно… А куда ж она ходит вся такая красивая в лыжном ярком костюме?
- Да, милый. Приходится коротать время в кофейне, на канатке, делать селфи и постить в блог, - Тина сокрушенно покачала головой, показывая, как тяжело приходится соответствовать статусу верной подруги.
Новая информация еще больше меня задела. Хотя с чего бы? Она ж не восточная жена, чтоб свою красоту показывать только мужу. Тина демонстрирует ее всему миру и, наверно, зарабатывает еще и на этом. Действительно, деловая хватка у нее будь здоров.
А я … в джинсах и дешевой водолазке. С формами, не соответствующими современным стандартам.
И тут я, наконец, осознала, что невольно пытаюсь соперничать с Тиной. Вот только вопрос – конечная цель этого мифического соперничества – сердце Дежнева?
Ведь он меня поразил еще при первой встрече! Впечатался глубоко в подсознании как образец мужественности и вообще эталон мужчины. И хоть я себя убедила, что наши Вселенные не пересекаются, но разве не чудо, что мы столкнулись с ним снова при таких непростых обстоятельствах. Все! Все! Проехали и забыли. Вон у него свое чудо есть.
И тут, как на грех, в созвучие к моим мыслям представилась возможность Тину потроллить. Честно. Я не хотела. Оно само.
- Да, и пока жду Илью, продумываю бизнес- план нового салона. Такого, чтоб даже декретные мамаши могли прийти и получить полный релакс. Найму пару опытных нянь, чтоб заняли малышню, пока их родительницы проходят процедуры. Хочу оформить во французском стиле. Под старину. Всякие завитушки, золото, розовый цвет и роспись на стенах. Пока ломаю голову над названием.
- Ну если во французском стиле, то «Бурдалю» подойдет. Непонятно и звучно, - не удержалась я. Тина вскинула красиво очерченную бровь, будто не ожидала от меня разумной речи.
- Звучно. Я подумаю.
Алекс никак не отреагировал, а Дежнев, который, очевидно, больше книжек прочел, издал звук, будто прочищал горло. Приложив к губам салфетку, чтоб скрыть ухмылку, вопросительно посмотрел на меня.
- Это что-то ночная… ? – он сделал паузу, пытаясь выяснить, то ли я знаю истинное значение слова, то ли дурочка запомнила интересное слово.
- Да, чисто женская штучка….Ночная услада, кажется, - сделав честные глаза, ответила я. А что? Почти не соврала. Чисто женская штучка – дамский анатомический переносной горшок, который использовали вплоть до появления унитаза. Было б забавно, назови Тина так свой салон. Конечно, лучше б она уже забыла это слово. Иначе огребу неприятностей. Но зато сейчас мне было весело.
Дежнев едва заметно покрутил головой, давая понять, что дергаю смерть за усы. Но тем не менее, у нас появилась маленькая общая тайна. И от этой мысли у меня где –то в области солнечного сплетения защекотали бабочки. В том, что у нас есть тайна, я убедилась – Илья тут же перевел разговор на Алекса, выясняя, какие спуски у него в приоритете и прочие приятные настоящим мужчинам фишечки.
Я надеялась, чтоб отвлечь Тину от конфузного названия и потом предложить ей что-то более нейтральное. В остальном ужин прошел почти комфортно. Только завершение слегка подгадило впечатление.
Бокал вина и вкусная еда делали свое дело – я расслабилась, и даже присутствие своего хейтера не омрачало удовольствия.
- Предлагаю после ужина в бильярд! – проявил инициативу Алекс.
- О, замечательно, - бодро откликнулась Тина. – Бильярд – не лыжи. Не страшно. Научите меня.
- Без проблем, - пообещал инициатор, чуть не вызвав у Дежнева нервный тик.
- Дорогая, а ты не устала? У нас все-таки перелет, ранний подъем?
- Нет, я бодра, как утренняя роза. Или эта, как барда … что? – Тина кинула на меня вопросительный взгляд.
Упс... Мое название таки ей запало. И надо срочно его чем-то заменять.
- Вечер скорей не для бодрости. Утренняя роза – «Роз дю мате», - попыталась я отвлечь Тину от ненужных мыслей. От греха подальше.
- А ты что, и французский знаешь? – округлила она глаза. И было видно, что этот факт ей неприятен.
- Не в том объеме, как мне хотелось бы. Практики не было, - ответила я, пытаясь придать голосу максимум скромности.
- А в английском практику где получила? – вцепилась меня, как ревнивая кошка, Тина. - Ты что, в Англии была?
- Нет, в институте была группа ребят из Кении. И я у них выполняла роль координатора. От них и набралась практики.
- Больше ничего не набралась? – забыв, что она в приличном обществе, Тина сбросила маску доброжелательности к челяди, которая, по всей видимости, ее сильно напрягала.
Алекс, не ожидавший такого неприкрытого хамства, кашлянул и изумленно уставился на Тину. Дежнев сморщился и потер переносицу, так, будто у него заболела голова. Да и было от чего. Все-таки она его девушка. И одернуть ее – значит, откровенно стать на мою защиту. Без Алекса он не стеснялся это делать, а сейчас ему было реально неловко.
Что ж… Как обычно, придется отстаивать свое достоинство самой. Засунув обиду так глубоко, чтоб она не прозвенела в голосе, я, как ни в чем ни бывало, ответила:
- Конечно, набралась. Кое-что из суахили, это у них второй государственный язык. Например, знаменитая фраза из мультика «Король Лев» «Акуна матата» означает «Никаких проблем» или «Без забот», а также «Успокойся». А еще сам образ жизни и мыслей в таком духе. Нам бы не помешало.
И давая понять, что я знаю свое место, обратилась к Аришке.
- Еще чего-нибудь сладенького хочешь?
Девчушка молча взяла меня за руку и потянула к стойке с десертами. Они пусть бильярдами балуются, а мы плюшками! Не всем быть фитоняшками, некоторые любят и поесть. Может, Тина потому и злая, что вечно голодная?!
Я намеренно задержалась возле сладкого, предлагая Аришке на выбор пироженки. Выжидала, пока мои сотрапезники освободят стол. Ибо мой наигранный позитив израсходовался.
- Тина злая, - вдруг сказала Аришка.
- Она тебя обижала?! – ужаснулась я.
- Нет, она тебя обижает!
Я отставила тарелку с пироженками и обняла малышку. Двойная радость! У меня появилась защитница и она же произнесла сразу два предложения.
- Ты ж моя умница!
Настроение снова подпрыгнуло до верхних отметок. Во-первых, меня не будет мучать совесть в присутствии Тины за то, что я уминаю безумно вредное и такое же безумно вкусное. И запиваю ароматным кофе со сливками из аппарата. А во-вторых, я уделала хамовитую бизнес-леди. Технично. Вежливо, не уподобляясь ей.
Так что первый день на курорте можно считать вполне удачным. Если, конечно, после бильярда не зайдет Дежнев с какими-нибудь претензиями.
Зашел. И без претензий. Спасибо, мы еще не легли спать. Аришка, правда, уже была в пижаме, и мы собирались читать «Винни Пуха».
Сел на кровать.
- Ариша, как день прошел? Тебе все нравится? – задал дежурные вопросы. И у меня окончательно сложилось впечатление, что он не знает, о чем говорить с ребенком.
Аришка наклонила голову вперед, очевидно, раздумывая, как дать ответную связь. И я решила продвинуть наш успех дальше. Шепнула на ушко:
- Скажи папе «да», как ты мне говорила! Не бойся. У нас же все хорошо?
И девочка тихо произнесла:
- Да.
Дежнев неверяще переводил взгляд с меня на Аришку и обратно.
- Рад, что в вас не ошибся, - потрясенно выдохнул он. А я зависла. Чего-то до этого момента не стеснялся мне «тыкать», а тут на тебе! «В вас не ошибся!»
А Дежнев сам понял свой ляп и, не зная, как выкрутиться заторопился на выход.
- Спокойной ночи! – охрипшим голосом пожелал он, и перед тем, как сбежать, неловко поцеловал Аришку в макушку.
А я еще называла его Ледяным! Да никакой он не Ледяной! Он тоже имеет слабые места, и теряется, как мальчишка, когда их кто-то обнаруживает. И от этого понимания на душе стало так тепло, словно солнечный зайчик пощекотал и остался там. Согревая и даря непонятную надежду.
Мне казалось, что между нами появилась невидимая, но вполне ощутимая связь. Наедине со мной Дежнев непроизвольно терял свой имидж холодного и отстраненного. А меня просто потряхивало от его близости. Боясь оформить свои соображения во что-то конкретное, я оставила себе возможность прокручивать в голове все слова и взгляды Дежнева, прислушиваясь, как тело отзывается ощущением восхитительной пустоты под ложечкой, будто срываешься вниз на качелях.
Однако недолго я этим тешилась.
На следующий день, как и обещал, Алекс повел нас на инструктаж. Рассказывал про крепления, подбор лыж, смазку и прочие нужные вещи. Затем мы проехались на канатке, и он пригласил нас в кафе. Угостил меня чашечкой первоклассного кофе, а Аришку горячим шоколадом и новыми историями про своих маленьких пациентов.
Сначала мне было неловко принимать угощение. В голове прочно сидели мамины наставления – просто так мужчина не будет тратить деньги. Придется чем-то платить. Но Алекс был таким искренним, что я поверила в его чисто человеческий интерес и расслабилась, чтоб «получать удовольствие».
- Маруся, - он неожиданно назвал меня так, как часто называла Ларка. – А ты не хотела бы к нам в клинику пойти работать? Воспитателем? Проводить занятия для детворы, контролировать режим. Зарплата хорошая. Плюс родители всегда приносят «благодарности». А Аришку пусть Илья привозит, будем с ней заниматься. Мне просто больно видеть, как Тина третирует тебя. Уверен, то, что было вчера, не разовая акция. Вообще не понимаю Илью. Знаешь, мы ж вчера после бильярда пошли еще в бар, и он мне заявил, что всегда мечтал встретить девушку, которая сама себя обеспечивает.
От этих слов у меня внутри все оборвалось. Разве он такой жмот, что денег на подругу жалко?! А Алекс, кажется, не заметил, как у меня закаменело лицо и продолжил.
- Говорит, мне не жалко денег. Но с самодостаточной партнершей я могу быть уверен, что она любит меня, а не мои деньги. И Тина доказывает это. Не полетела одна туда, куда ей хотелось, и не осталась в Москве. А последовала за мной.
Вот он, ответ на вопрос – что он нашел в этой насквозь фальшивой, недалекой напыщенной гусыне. Она сама себя обеспечивает и не нуждается в деньгах. А значит, ей нужен сам Дежнев.
- А мне наоборот кажется милым, если девушка ограничена в средствах. Так у тебя намного больше возможностей сделать ей приятное, - рассуждал уже, кажется, сам с собой Алекс.
До этого момента я задавала себе вопрос – есть ли у Алекса недостатки? Он казался самим совершенством. Идеальным мужчиной. Но ученые утверждают, что и на солнце есть пятна. И вот на солнце по имени Алекс оно выявилось. Он повел себя, как бабка с семками. То, чем Дежнев поделился с ним как с мужчиной, явно не предназначалось для чьих-то других ушей. А этот красавчик мимоходом разболтал военную тайну. Или он сделал это намеренно? Чтоб дать понять мне, что с Дежневым ловить нечего?
Тогда что, так заметно, что я неровно дышу в его присутствии?! Может, поэтому и Тина ко мне цепляется, чтоб я глаз от пола не смела оторвать?!
Божечки! Где же Штирлиц прокололся? Я лихорадочно принялась вспоминать, как я веду себя в присутствии Дежнева, но кроме робости, ничего не могла себе предъявить. Или у меня взгляд становится телячьим?
- Марусь, ты чего задумалась? – отвлек меня от раздумий Алекс.
Я почувствовала, как уши начинают краснеть, словно меня поймали на горячем. И я едва вспомнила, что диалог начался не с Дежнева. Я выдохнула.
- Думаю над твоим предложением. Знаешь, при всей заманчивости, я откажусь.
Я скосила взгляд на Аришку, которая сидела мрачней тучи, хотя на горячий шоколад буквально облизывалась. Еще одно пятно на солнце. Алекс не может не понимать, что девочку подобный разговор не обрадует. Или он трепетное отношение к детям оставил на работе?!
- Мы с Аришкой подружились, так что, как говорится, «нас и здесь неплохо кормят», - я примирительно улыбнулась, пытаясь убрать неприятный осадок от своих рассуждений.
Больше мы к этой теме не возвращались, хотя повод опять предоставился.
После обеда практикой с нами занялся Дежнев. С пристрастием допросил, что мы запомнили из объяснений Алекса. Потом взяли лыжи и потопали на ровный участок. Все бы ничего, но с нами увязалась Тина. Она, видите ли, тоже пожелала научиться. Но я теперь была уверена, что она просто не хочет выпускать Дежнева из виду. Конечно, мне трудно поверить, что такая просчитанная и деловая особа может влюбиться, как кошка.
И эта кошка чуть не выцарапала мне глаза.
Став на лыжи, я попробовала двинуться вперед, но ожидаемо потеряла равновесие и шлепнулась на пятую точку. Дежнев тут же оказался рядом. Он сначала протянул мне руку, но из меня лыжница, как из коровы фигуристка. Я попыталась встать, но предательская лыжа уехала вперед, и я опять оказалась там же, где и была.
Тогда моему инструктору ничего не оставалось, как обхватить меня за талию и поставить на ноги.
- Спасибо, - краснея, как революционный флаг, пробормотала я.
Хорошо, что зрителей было немного. Аришка прикрыла рот, стесняясь выражать свои чувства. Она понимала, что над упавшим человеком хохочут только в американских комедиях. Но смеющиеся глазенки ее выдавали.
А вот глаза Тины не предвещали ничего хорошего.
Как только Дежнев отошел к Аришке, Тина оказалась возле меня. Больно уцепившись за мое запястье, она прошипела на ухо:
- Еще раз увижу, что ты привлекаешь к себе внимание Ильи, ты вылетишь с работы, как пуля. Уяснила?
Я еще не отошла от позорного приземления, и ее угрозы упали на рыхлую почву, на которой не мог не вырасти мой праведный гнев.
- Руку отпустите! Я вам не крепостная! И нечего меня запугивать! Вряд ли Илья Никитич лишит ребенка настоящего друга в угоду капризам спесивой барыньки!
Я дернула кисть, и едва не оттолкнув ошалевшую грубиянку, сгруппировалась, как учили два инструктора, и на энергии злости заскользила по снегу.
Чувство непередаваемого восторга охватило меня. Казалось, что таких захлестывающих эмоций я не испытывала никогда в жизни. Ощущение полета и свободы пьянило, как шампанское, с такими же пузырьками радости разносясь по крови.
Всегда я считала, что спорт и я – это разные планеты, и мое тело не создано для него. Но сейчас злость на Тину нейтрализовала страх потери равновесия, страх падения. Вот я упала и ничего.
Хотя очень даже ничего… Мне до сих пор казалось, что я чувствую тепло руки Ильи на своей талии. Даже сквозь зимнюю куртку. И от этого просто дух замирает! И пусть Тина сверлит меня своим ревнивым взглядом, а Дежнев встречается с ней, потому что она не содержанка, мне все равно. Мечтать мне никто не запретит. Но пора б уже возвращаться. В конце концов, я на работе, а моя подопечная осталась далеко позади.
Утрамбованная специальными машинами снежная поверхность была гладкой и твердой, так что я катилась с приличной скоростью. Запал злости проходил, а я знала, как остановиться чисто теоретически. Ноги расставить, а носки лыж нужно свести вместе, образуя плуг.
Если я сейчас свалюсь, меня никто не поднимет, а сама я буду барахтаться, как жук, перевернутый на спину. А Тина будет злобно хихикать, глядя на мои потуги. И я собрала всю волю в кулак, затормозила и, неловко потоптавшись, покатилась назад.
Душа пела от победы над собой, а тело еще не представляло, что будет с ним чуть позже.
- Умница, Маша! – отвесил скупую похвалу Дежнев. – Аришка тоже молодец. Можете, наверно, уже идти в отель? Для первого раза достаточно.
Насчет достаточно я была с ним согласна. От непривычного напряжения мышцы подрагивали, и у меня было одно желание – снять лыжи и почувствовать не убегающую из-под ног снежную гладь, а твердую почву.
Дежнев с Тиной остался, а меня посетила злорадная мысль – эта стерва стесняется передо мной показаться неуклюжей.
Вот тебе и мисс Совершенство!
Сдав лыжи, мы с Аришкой потопали в отель. Рухнув на кровать, я ощутила, что жизнь прекрасна, несмотря на гудящее тело и агрессию ревнивой кошки.
- Аришка, тебе понравилось? – спрашиваю малышку, скопировавшую меня и тоже растянувшуюся звездой.
- Ага, - расширила свой лексикон Аришка до просторечного слова.
- Завтра можем сами уже идти? Чтоб никто нас не смущал?
- А дядя Саша? – удивила меня она.
Надо с Дежневым серьезно поговорить, даже рискуя получить: «Не лезьте не в свое дело!»
Но следующий день принес такой большой сюрприз, что надобность в разговоре отпала.
Первая «приятность» случилась уже за завтраком – Тина не пришла.
На вопрос Алекса Дежнев коротко ответил: «Герпес»
А у меня предохранители от радости перегорели, и я ляпнула:
- Наверно, когда вчера плевалась ядом на меня и себя забрызгала.
Алекс заржал в голос, не стесняясь благородной публики, окружающей нас.
У Дежнева нервно дернулся уголок рта. С одной стороны, мое высказывание било прямо в точку. И он об этом знал. С другой, я неуважительно высказалась о его невесте. Причем в ее отсутствие. И он, как тот богатырь, оказался опять на распутье.
Но поскольку ситуация требовала какой-то реакции, выдал. Наверно, долго не думал, потому что получилось так себе.
- Маша, истинная интеллигентность заключается в том, чтобы не отвечать хамством на хамство. Ты же не станешь на четвереньки, чтоб облаять собаку, которая облаяла тебя?!
Я открыла рот, чтоб что-то сказать, и закрыла. Негоже такие разговоры вести при ребенке. А потом мы спокойно дозавтракаем.
- Аришка, ты не сходишь в магазинчик сувениров? Присмотрись, что бы ты хотела на память?
Аришка согласно кивнула и послушно потопала выбирать подарки. Если сильно дорого, выставлю счет Дежневу.
Алекс, до сих пор не отличавшийся щепетильностью, решил не встревать. По его виду понятно было, что он «имел что сказать». Но предпочел повременить с этим, чтоб не портить отношения с Дежневым, раз тот не наезжал на меня.
- Вам десять минут хватит, чтоб обсудить этот вопрос? Пойду помогу Аришке.
Дежнев оценил и протянул руку для дружеского «хлопка». Алекс ответил и покинул нас. А я слегка растерялась – минуты наедине с Дежневым давались мне непросто. Я дико нервничала и смущалась, потому что чувствовала какую-то энергетическую связь с ним, будто невидимые нити соединяли нас, но эта энергия шла в одну сторону. От него ко мне. Отчего сердце замирало, а потом начинало вразнобой трепыхаться. Или так действует на маленькую мышку близость большого хищника?!
Но раз выпала редкая удача – поговорить о наболевшем, нужно ею воспользоваться. Я мысленно выдохнула, сосчитала до трех и начала.
- Простите, Илья Никитич. Но даже Аришка сказала, что Тина меня обижает. Почему бы ей не проявить интеллигентность? Я же не нанималась в девочки для битья!
- Аришка так сказала? – изумился он, кажется, проигнорировав мою претензию.
- А что вас удивляет?! Она ж не рыбка гуппи! Она все видит и понимает.
- Удивляет то, что она разговаривает, - Дежнев нервно скомкал салфетку, Очевидно, внутри у него происходила какая-то борьба.
- Она разговаривает только тогда, когда эмоции переполняют. Но очень коротко. Пару предложений, - смирившись с тем, что моя жалоба осталась без внимания, пояснила я. И, как оказалось, не зря. Я не спугнула минуту откровения.
- Маша, - тихо произнес Дежнев. – Я тоже не рыбка гуппи и вижу твои осуждающие взгляды. Ты считаешь, что я, как отец, не уделяю Аришке внимания. И ты права. Но я не знаю, как это делать. – Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил. Медленно, будто слова давались ему с трудом. – Дело в том, что она появилась у меня недавно. И она не моя родная дочь. Возникли обстоятельства, которые вынудили меня взять ответственность за этого ребенка. Аришка жила с бабушкой. И однажды та пошла в магазин, заперев девочку в доме. По дороге ей стало плохо. Ее увезли на скорой, но она скончалась. И Аришка почти двое суток просидела одна в закрытом доме. Пока соседка не всполошилась. Поэтому она замолчала.
Мне показалось, что, выдав эту информацию, он даже вздохнул с облегчением.
А я сидела, как пришибленная, с трудом переваривая услышанное. И я еще жаловалась на Судьбу и свое нищее детство?!
- Поэтому я вас, Маша, очень ценю, - вдруг опять он перешел на «вы». - Аришка, видимо, чувствует себя в безопасности рядом с вами и оттаивает потихоньку. Я сначала затаскал ее по врачам и психологам, но становилось только хуже. Пока один седовласый старичок не сказал: «Вы не даете ей привыкнуть к одной обстановке, а выдергиваете и пугаете новыми людьми!»
Дежнев замолчал, а у меня опять сорвался с языка вопрос, по всем параметрам неудобный для него.
Но сдержаться было выше моих сил.
- Илья Никитич, а почему вы ко мне то на «ты», то на «вы» обращаетесь. И пугаете уже меня.
Дежнев наклонил голову, пытаясь спрятать смущенную улыбку, потер подбородок и, наконец, ответил.
- Для меня это тоже загадка, - и какой-то мальчишеский блеск мелькнул в его глазах. – Хотя… Попробую объяснить. Разве можно обращаться на «вы» к глупой девчонке, которая поперлась в палату к озабоченному мажору?!
Не дав ему продолжить, я возмутилась:
- Вообще-то я выполняла свою работу! Старшая велела мне убрать в его палате, и я пошла.
Я даже непроизвольно скрестила руки на груди, защищаясь от возможного ответного выпада. Но Дежнев подарил мне долгий изучающий взгляд.
- Извини. Я не подумал об этом.
Отболевшая обида за то, что он принял меня за легкомысленную девицу, снова всколыхнулась в душе, и уши загорелись от расстройства. Сейчас, как никогда раньше для меня важно было, что он обо мне думает.
- Ну и потом, когда я вытащил тебя из полиции, где сидели другого сорта Снегурочки, «вы» было бы нелогично. Но меня восхитило, что ты пожертвовала личной жизнью, чтоб помочь подруге. Знаешь, в моем мире это нонсенс.
- Фиговый у вас мир, значит, - буркнула я.
- Ну как тебе сказать, - начал он и беспомощно развел руками. – До твоего появления я так не думал. Ты сбиваешь все мои настройки. Когда я с тобой разговариваю просто так, можно сказать по-дружески, у меня автоматически получается «ты». А когда я отмечаю твой профессионализм и достойные личностные качества, кроме как «вы», не выходит. Оно само. Этот вопрос надо еще обсудить…А пока предлагаю прокатиться до Розы пик. Вы же туда не поднимались?
- Нет, - помотала я головой. – Алекс сказал, что нам времени не хватит.
При упоминании Алекса губы Дежнева на мгновение превратились в тонкую нитку, затем разжались. Он понимал, что Аришке необходимо иметь как можно больше знакомых, которые у нее не вызывают опасения. А Алекс еще и специалист. Да и парень неплохой. И в то же время я видела, что ему неприятно его присутствие рядом со мной. Я ничего не «намечтываю» себе насчет отношения Дежнева к своей особе. Но выражение его лица нельзя толковать двояко. Он не рад.
- Тогда предлагаю Алекса сегодня освободить от роли утреннего инструктора. Поедем втроем. Зайдем в кафе. Там кстати очень хорошие десерты. Ты же любишь сладкое, - он как-то неоднозначно усмехнулся. То ли с осуждением, то ли с одобрением. Выяснять я не стала. Может, он и говорит всем, что идеальные параметры Тины ему нравятся. Но взгляды, которыми он одаривает мой бюст, свидетельствуют об обратном. А на капусте, господин Дежнев, такие формы не наешь!
А вот что интересно. Читала, что большая грудь нравится чаще всего тем мужчинам, которые мало зарабатывают и имеют низкий социальный статус. Якобы с древних времен мужчина был главным добытчиком, и на подкорках его сознания засела мысль, если женщина в "теле", значит, она не голодает и доставать много еды ей не нужно.
К Дежневу это никак не относится. Зато другое исследование выявило, что заметная грудь привлекает тех представителей сильного пола, которые мечтают иметь детей. Может, он пялится бессознательно?! Следуя инстинкту продолжения рода?
Но этот вопрос я точно не задам.
Вернулись Алекс с Аришкой, которая прижимала к себе трофей – миленькие пуховые варежки. Вещи, связанные местными жителями, продавались в магазинчиках наравне с сувенирами. Они несли особую энергетику и, я видела, охотно покупались туристами.
То, что Алекс купил варежки Аришке, характеризовало его как заботливого и не прижимистого человека. Но вот ребенка как-то надо научить не соглашаться на такие предложения. И я уже открыла рот, чтоб сделать замечание, как Алекс меня опередил, будто прочитав мои мысли.
- Поскольку я почти официально тренер Аришки, за хорошую подготовку сделал ей подарок.
Я метнула взгляд на Дежнева и поймала быстро слившийся с лица след досады. Сам-то он не додумался завести ребенка в магазин и что-нибудь купить. Вот такое уютное и символичное.
- Алекс, не надо было… Я сам хотел, - начал Дежнев.
- И сам успеешь! – беззаботно отмахнулся тот.
- Да за тобой успеешь! Ты такими темпами и девчонок моих уведешь, - в сердцах высказался Илья. А я едва челюсть на пол не уронила. Затаившаяся где-то у него в подсознании мысль неожиданно вырвалась на свободу. Поняв свой промах, Дежнев поспешил сделать вид, что ничего не произошло. И как ни в чем ни бывало продолжил: - Мы сейчас на Розу Пик. Пусть полюбуются на окрестности с высоты, с Йети познакомятся. Может, Маша рискнет на качелях над пропастью покачаться.
Не-не! Маша точно не рискнет! Маша не крейзи! Правда, вслух я не стала этого говорить, чтоб не выглядеть трусихой в глазах этих двух бесстрашных парней. Один из которых сейчас дал понять другому, что тот лишний, не предложив, даже для приличия, поехать с нами.
Черт бы тебе подрал, Дежнев! Как понимать «моих девчонок»? И то, что он избавился от Алекса? И весь наш разговор на грани перехода даже не в дружеский, а еще более откровенный?!
Но долго думать над этим мне не дали.
Аришка положила мне варежки на колени и вопросительно заглянула в глаза.
- Очень хорошие варежки! – шепнула я ей на ухо. – Алекс молодец.
- Я не просила, - еле слышно пояснила она.
- Но ты заслужила подарки! Так что все хорошо!
Успокоенная Аришка аккуратно положила подарок в свой рюкзачок. Мы спокойно дозавтракали и отправились на предложенную Дежневым экскурсию.
Но следующий день принес такой большой сюрприз, что надобность в разговоре отпала.
Первая «приятность» случилась уже за завтраком – Тина не пришла.
На вопрос Алекса Дежнев коротко ответил: «Герпес»
А у меня предохранители от радости перегорели, и я ляпнула:
- Наверно, когда вчера плевалась ядом на меня и себя забрызгала.
Алекс заржал в голос, не стесняясь благородной публики, окружающей нас.
У Дежнева нервно дернулся уголок рта. С одной стороны, мое высказывание било прямо в точку. И он об этом знал. С другой, я неуважительно высказалась о его невесте. Причем в ее отсутствие. И он, как тот богатырь, оказался опять на распутье.
Но поскольку ситуация требовала какой-то реакции, выдал. Наверно, долго не думал, потому что получилось так себе.
- Маша, истинная интеллигентность заключается в том, чтобы не отвечать хамством на хамство. Ты же не станешь на четвереньки, чтоб облаять собаку, которая облаяла тебя?!
Я открыла рот, чтоб что-то сказать, и закрыла. Негоже такие разговоры вести при ребенке. А потом мы спокойно дозавтракаем.
- Аришка, ты не сходишь в магазинчик сувениров? Присмотрись, что бы ты хотела на память?
Аришка согласно кивнула и послушно потопала выбирать подарки. Если сильно дорого, выставлю счет Дежневу.
Алекс, до сих пор не отличавшийся щепетильностью, решил не встревать. По его виду понятно было, что он «имел что сказать». Но предпочел повременить с этим, чтоб не портить отношения с Дежневым, раз тот не наезжал на меня.
- Вам десять минут хватит, чтоб обсудить этот вопрос? Пойду помогу Аришке.
Дежнев оценил и протянул руку для дружеского «хлопка». Алекс ответил и покинул нас. А я слегка растерялась – минуты наедине с Дежневым давались мне непросто. Я дико нервничала и смущалась, потому что чувствовала какую-то энергетическую связь с ним, будто невидимые нити соединяли нас, но эта энергия шла в одну сторону. От него ко мне. Отчего сердце замирало, а потом начинало вразнобой трепыхаться. Или так действует на маленькую мышку близость большого хищника?!
Но раз выпала редкая удача – поговорить о наболевшем, нужно ею воспользоваться. Я мысленно выдохнула, сосчитала до трех и начала.
- Простите, Илья Никитич. Но даже Аришка сказала, что Тина меня обижает. Почему бы ей не проявить интеллигентность? Я же не нанималась в девочки для битья!
- Аришка так сказала? – изумился он, кажется, проигнорировав мою претензию.
- А что вас удивляет?! Она ж не рыбка гуппи! Она все видит и понимает.
- Удивляет то, что она разговаривает, - Дежнев нервно скомкал салфетку, Очевидно, внутри у него происходила какая-то борьба.
- Она разговаривает только тогда, когда эмоции переполняют. Но очень коротко. Пару предложений, - смирившись с тем, что моя жалоба осталась без внимания, пояснила я. И, как оказалось, не зря. Я не спугнула минуту откровения.
- Маша, - тихо произнес Дежнев. – Я тоже не рыбка гуппи и вижу твои осуждающие взгляды. Ты считаешь, что я, как отец, не уделяю Аришке внимания. И ты права. Но я не знаю, как это делать. – Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил. Медленно, будто слова давались ему с трудом. – Дело в том, что она появилась у меня недавно. И она не моя родная дочь. Возникли обстоятельства, которые вынудили меня взять ответственность за этого ребенка. Аришка жила с бабушкой. И однажды та пошла в магазин, заперев девочку в доме. По дороге ей стало плохо. Ее увезли на скорой, но она скончалась. И Аришка почти двое суток просидела одна в закрытом доме. Пока соседка не всполошилась. Поэтому она замолчала.
Мне показалось, что, выдав эту информацию, он даже вздохнул с облегчением.
А я сидела, как пришибленная, с трудом переваривая услышанное. И я еще жаловалась на Судьбу и свое нищее детство?!
- Поэтому я вас, Маша, очень ценю, - вдруг опять он перешел на «вы». - Аришка, видимо, чувствует себя в безопасности рядом с вами и оттаивает потихоньку. Я сначала затаскал ее по врачам и психологам, но становилось только хуже. Пока один седовласый старичок не сказал: «Вы не даете ей привыкнуть к одной обстановке, а выдергиваете и пугаете новыми людьми!»
Дежнев замолчал, а у меня опять сорвался с языка вопрос, по всем параметрам неудобный для него.
Но сдержаться было выше моих сил.
- Илья Никитич, а почему вы ко мне то на «ты», то на «вы» обращаетесь. И пугаете уже меня.
Дежнев наклонил голову, пытаясь спрятать смущенную улыбку, потер подбородок и, наконец, ответил.
- Для меня это тоже загадка, - и какой-то мальчишеский блеск мелькнул в его глазах. – Хотя… Попробую объяснить. Разве можно обращаться на «вы» к глупой девчонке, которая поперлась в палату к озабоченному мажору?!
Не дав ему продолжить, я возмутилась:
- Вообще-то я выполняла свою работу! Старшая велела мне убрать в его палате, и я пошла.
Я даже непроизвольно скрестила руки на груди, защищаясь от возможного ответного выпада. Но Дежнев подарил мне долгий изучающий взгляд.
- Извини. Я не подумал об этом.
Отболевшая обида за то, что он принял меня за легкомысленную девицу, снова всколыхнулась в душе, и уши загорелись от расстройства. Сейчас, как никогда раньше для меня важно было, что он обо мне думает.
- Ну и потом, когда я вытащил тебя из полиции, где сидели другого сорта Снегурочки, «вы» было бы нелогично. Но меня восхитило, что ты пожертвовала личной жизнью, чтоб помочь подруге. Знаешь, в моем мире это нонсенс.
- Фиговый у вас мир, значит, - буркнула я.
- Ну как тебе сказать, - начал он и беспомощно развел руками. – До твоего появления я так не думал. Ты сбиваешь все мои настройки. Когда я с тобой разговариваю просто так, можно сказать по-дружески, у меня автоматически получается «ты». А когда я отмечаю твой профессионализм и достойные личностные качества, кроме как «вы», не выходит. Оно само. Этот вопрос надо еще обсудить…А пока предлагаю прокатиться до Розы пик. Вы же туда не поднимались?
- Нет, - помотала я головой. – Алекс сказал, что нам времени не хватит.
При упоминании Алекса губы Дежнева на мгновение превратились в тонкую нитку, затем разжались. Он понимал, что Аришке необходимо иметь как можно больше знакомых, которые у нее не вызывают опасения. А Алекс еще и специалист. Да и парень неплохой. И в то же время я видела, что ему неприятно его присутствие рядом со мной. Я ничего не «намечтываю» себе насчет отношения Дежнева к своей особе. Но выражение его лица нельзя толковать двояко. Он не рад.
- Тогда предлагаю Алекса сегодня освободить от роли утреннего инструктора. Поедем втроем. Зайдем в кафе. Там кстати очень хорошие десерты. Ты же любишь сладкое, - он как-то неоднозначно усмехнулся. То ли с осуждением, то ли с одобрением. Выяснять я не стала. Может, он и говорит всем, что идеальные параметры Тины ему нравятся. Но взгляды, которыми он одаривает мой бюст, свидетельствуют об обратном. А на капусте, господин Дежнев, такие формы не наешь!
А вот что интересно. Читала, что большая грудь нравится чаще всего тем мужчинам, которые мало зарабатывают и имеют низкий социальный статус. Якобы с древних времен мужчина был главным добытчиком, и на подкорках его сознания засела мысль, если женщина в "теле", значит, она не голодает и доставать много еды ей не нужно.
К Дежневу это никак не относится. Зато другое исследование выявило, что заметная грудь привлекает тех представителей сильного пола, которые мечтают иметь детей. Может, он пялится бессознательно?! Следуя инстинкту продолжения рода?
Но этот вопрос я точно не задам.
Вернулись Алекс с Аришкой, которая прижимала к себе трофей – миленькие пуховые варежки. Вещи, связанные местными жителями, продавались в магазинчиках наравне с сувенирами. Они несли особую энергетику и, я видела, охотно покупались туристами.
То, что Алекс купил варежки Аришке, характеризовало его как заботливого и не прижимистого человека. Но вот ребенка как-то надо научить не соглашаться на такие предложения. И я уже открыла рот, чтоб сделать замечание, как Алекс меня опередил, будто прочитав мои мысли.
- Поскольку я почти официально тренер Аришки, за хорошую подготовку сделал ей подарок.
Я метнула взгляд на Дежнева и поймала быстро слившийся с лица след досады. Сам-то он не додумался завести ребенка в магазин и что-нибудь купить. Вот такое уютное и символичное.
- Алекс, не надо было… Я сам хотел, - начал Дежнев.
- И сам успеешь! – беззаботно отмахнулся тот.
- Да за тобой успеешь! Ты такими темпами и девчонок моих уведешь, - в сердцах высказался Илья. А я едва челюсть на пол не уронила. Затаившаяся где-то у него в подсознании мысль неожиданно вырвалась на свободу. Поняв свой промах, Дежнев поспешил сделать вид, что ничего не произошло. И как ни в чем ни бывало продолжил: - Мы сейчас на Розу Пик. Пусть полюбуются на окрестности с высоты, с Йети познакомятся. Может, Маша рискнет на качелях над пропастью покачаться.
Не-не! Маша точно не рискнет! Маша не крейзи! Правда, вслух я не стала этого говорить, чтоб не выглядеть трусихой в глазах этих двух бесстрашных парней. Один из которых сейчас дал понять другому, что тот лишний, не предложив, даже для приличия, поехать с нами.
Черт бы тебе подрал, Дежнев! Как понимать «моих девчонок»? И то, что он избавился от Алекса? И весь наш разговор на грани перехода даже не в дружеский, а еще более откровенный?!
Но долго думать над этим мне не дали.
Аришка положила мне варежки на колени и вопросительно заглянула в глаза.
- Очень хорошие варежки! – шепнула я ей на ухо. – Алекс молодец.
- Я не просила, - еле слышно пояснила она.
- Но ты заслужила подарки! Так что все хорошо!
Успокоенная Аришка аккуратно положила подарок в свой рюкзачок. Мы спокойно дозавтракали и отправились на предложенную Дежневым экскурсию.
Честно сказать, я не предполагала, что после красоты того места, где мы жили, подъемников и того, что я стала на лыжи, меня может что-то сильно восхитить. Оказалось, может! Да и еще как!
Высадившись на верхней точке, я едва не взвизгнула от восторга. С высоты две тысячи триста двадцать метров открывалась такая панорама, что дух захватывало. Теперь я хорошо понимала, почему Дежнев предпочитает проводить отпуск здесь. Нельзя сказать среди первозданной природы, потому что люди здесь создали свою «цивилизацию», опутав склоны сетью подъемников, вкраплениями отелей и кафешек и подготовленных трасс. Но это было гармонично и естественно, будто создатель изначально все так и задумывал.
Правда, обслуживание всего этого рукотворного чуда требовало колоссальных затрат, поэтому и ценники везде были внушительными. А Дежнев решил, что нам с Аришкой надо все попробовать. Сначала чуть ли не силой усадил на лавочку на краю пропасти, где профессиональный фотограф делал снимки на память. Дорого. Поэтому я заупрямилась.
- Я не люблю фотографироваться!
- Аришка сама не захочет! – парировал Дежнев.
- У меня щеки в объектив не влезут! – выдала я свой извечный страх, что меня сочтут толстой. Хоть у меня нет отвисшего живота и есть талия, я все равно комплексовала на фоне фитоняшек.
- Зато на худом лице ямочкам негде приютиться. А у тебя они просто восхитительные!
Знаю, что хорошие фотографы всегда заговаривают зубы зажатым клиентам, вроде меня. Но от Дежнева я не ожидала такого.
Я растаяла. И когда нам показали отснятые кадры, я увидела точно не себя. А жизнерадостную симпатичную барышню в обнимку с такой же улыбающейся Аришкой.
Но Дежнев – искуситель на этом не остановился.
Он все-таки подвел нас к качелям, которые реально проносили безумцев, решивших сесть на них, над пропастью. Я даже попятилась, заглянув вниз.
- Ну же, решайся! – с подразнивающей улыбкой, подначивал Илья. – Когда еще мы сюда выберемся?! А так воспоминаний будет столько, что до пенсии хватит!
- Если с вашими провокациями доживу до нее, - пробормотала я, пытаясь примирить две своих половины, ссорящихся внутри меня, как базарные тетки. Одна вопила, что Дежнев прав. И в его глазах выглядеть рохлей не комильфо. Тем более, что он оплачивает это недешевое удовольствие. А вторая истерила, заявляя, что не хочет помереть от страха в цвете лет. Их спор разрешила Аришка, прижавшаяся ко мне.
- Давай покатаемся! – шепотом попросила она.
Тут я только увидела, что аттракцион предназначен для детей старше шести лет и взрослых, весом не более ста двадцати килограммов. С обязательным надеванием шлема и страховкой.
Жаль, что мы с ней вписывались в эти толерантные рамки. Утешало то, что есть меры безопасности. Хотя… Пристегивание понятно. А вот чем поможет шлем, если не сработает страховка?! Сохранит череп?!
Но как бы я ни противилась, отказать Аришке я не могла. Тем более, что сейчас качался пацан, на вид, ее ровесник с мамочкой или сестрой, которая повизгивала или от страха, или от восторга. И я сдалась.
Как гладиатор, идущий на битву, я подошла к хлипкой конструкции, даже без спинки, и позволила обвязать себя страховкой.
«Прости, мамочка, если я расстраивала тебя!» - на всякий случай подумала я. Но в следующий момент забыла обо всем. Вылетев за пределы площадки, я издала истошный вопль и чуть не заголосила: «Вытащите меня отсюда!»
Но раздавшийся восторженный визг Аришки отрезвил меня.
Что ж я за клуша такая?! Страшно, да. Но никто ж еще не падал! А я не такая толстая, чтоб расшатать эту металлическую конструкцию. И я отпустила свой страх в свободный полет. Пусть там без меня.
И странное дело. Вместе со страхом перед пропастью уходило неверие в себя и постоянное гложущее чувство, что я недостойна чего-то большего.
Несколько месяцев назад я носилась со шваброй по больнице и была чуть ли не на положении «Эй, ты!» А сегодня крутой Дежнев говорит мне «вы» и признает мои таланты. Значит, я двигаюсь в правильном направлении?! Как лягушонок, попавший в кувшин с молоком, сбивает масло, чтоб не утонуть.
Чтобы эта простая мысль пришла в голову, нужно было создать там пустоту. И она возникла как раз во время моего полета над бездной.
Когда вышло время, я даже с сожалением покинула качели. Ощущение эйфории захлестывало, кружило, как какой-нибудь веселящий наркотик. Аришку освободили от страховки раньше меня, и я увидела, что Дежнев заботливо держал ее за руку. Теперь я поняла его коварный замысел. Он знал, что с ним девочка на аттракцион не пойдет, и поэтому всячески меня подталкивал к согласию. Он понимал, что положительное эмоциональное потрясение снимает блоки и зажимы. И не ошибся. Аришка, перекочевавшая из рук мужчины, обслуживающего аттракцион, в руки Дежнева, перенесла на него свой восторг. И на вопрос: «Понравилось?» ответила: «Очень!»
И только когда я, ошалевшая от переполнявших эмоций, ступила на землю, осторожно высвободилась из захвата Дежнева и шагнула ко мне. Но Дежнев не обиделся. То, что она с ним заговорила, уже было прорывом.
Увидев пришибленность на моем лице, Илья усмехнулся.
- Понравилось?
- Дда! – выдохнула я.
- А ты не хотела! – я прочитала в его глазах отблеск торжества. Как у ребенка, выпросившего желанную игрушку. Сердце замерло в смутной догадке. А что, если он не только для Аришки устроил эту экскурсию?! Но, спустившись с небес на землю, я отогнала от себя ненужные надежды и пробормотала себе под нос:
- Глупая была!
Дежнев неопределенно пожал плечами, дескать, ты сама это сказала. А вслух озвучил:
- Давайте познакомимся с подружкой Йети и отведаем десертов.
Что касается десертов, мне два раза предлагать не надо. Правда, сначала мы сфоткались возле мадам Йети, походили по площадке. А шатких мостиков, по которым любители пощекотать себе нервы перебирались с одного края пропасти на другой, оказалось целых три. И один даже с прозрачными ступеньками.
Спасибо Вселенной, туда малышей не пускали, а значит, меня никто не мог взять «на слабо». Но зрелище, и правда, было захватывающим.
Однако вершина есть вершина, и периодически налетающий ледяной ветер пробирал до костей. Поэтому посещение кафе стало вдвойне желанным. Мы заняли столик у окна и могли продолжать любоваться заснеженными вершинами, только уже в тепле.
Сначала я мечтала лишь о десерте. Но Дежнев, видя мой все еще синий нос, провокационно спросил:
- А ты глинтвейн пила?
Я помотала головой.
- Вот и славно. Будет повод загадать желание. Знаешь же, когда пробуешь новое блюдо, приезжаешь в незнакомое место, словом, делаешь что-то впервые, нужно загадывать желание. Тогда я закажу мясо. А вы выбирайте сладкое.
А я чуть не икнула от удивления.
- Вы верите в желания?
Настала очередь удивляться Дежневу.
- А что в этом необычного?! Я человек, а не робот.
Я смутилась. Ведь и в мыслях не было съезжать на личные темы. Но получилось, что получилось.
- Мне казалось, что для вас не существует такого понятия. А все, чего у вас еще нет, записано в органайзере как планы, - выкрутилась я.
Дежнев подарил мне долгий нечитаемый взгляд, а потом ответил вопросом:
- А тебе не кажется, что в местах, где пахнет едой и где еда есть, в нашем общении стирается грань между работодателем и работником?
- Мне кажется, что вы своими вопросами вгоняете меня в краску, - поспешила я сменить тему. Хорошо, что все в зале после морозной прогулки были такими же краснокожими, как и я. Но только я еще и от стыда. Черт знает что такое!
- Я не хотел. Сам не знаю, что на меня находит. Но ты своими вопросами рушишь мой привычный мир. И ты права. У меня нет желаний. Только планы. Которые я осуществляю. А желание – это блажь, нечто эфемерное, несбыточное. И благодаря тебе, я, кажется, обзавелся одним. И теперь не знаю, что с ним делать.
Во взгляде Дежнева промелькнула растерянность, а я почувствовала, что меня будто обдало жаром. Чтоб сгладить неловкость, я переключилась на одежду – стащила с себя куртку и раздела Аришку.
Этот мужчина, умный, опытный, не должен говорить такие вещи. Я хоть и не выпускница института Благородных девиц, но совершенно не владею ни искусством флирта, ни умением скрывать свои эмоции.
Дежнев уже переключился на официанта, а меня не покидала глупая мысль, что его желание связано со мной.
И пока не принесли глинтвейн, а Аришке шоколад, я сидела, как на иголках.
Илья рассказывал о своих детских приключениях, а я смотрела на него и понимала, что влюбляюсь окончательно, бесповоротно и бесперспективно. И тем не менее, когда я получила восхитительно пахнущий горячий напиток, воспользовалась советом Ильи и загадала его самого. Вернее, его любовь ко мне.
И Вселенная, наверно, громко посмеялась в этот момент. Но я, разгоряченная близостью Дежнева, глинтвейном и мечтами, этого не услышала. Я ловила взгляды окружающих и таяла от мысли, что все считают нас парой. Непередаваемое ощущение пресловутых трепещущих бабочек в животе соперничало с воспоминаниями о качелях. Одинаково остро, волшебно и сладко.
Я старалась запомнить каждую минуту, проведенную здесь. Запахи, обстановка, легкая музыка, еда – все это якорями закрепляло мое чувство к Дежневу, записывалось на флешку моей памяти.
- Вкусно? – спросил Илья, когда я отправила в рот кусочек «Анны Павловой» и закрыла глаза от удовольствия. В кондитерской, где я «затаривалась» пироженками, «Павлову» не делали. И этот десерт был у меня в списке желаний. А Дежнев, как маг – соблазнитель, восполнил пробел.
- Вкусно! – не открывая глаз, промурлыкала я.
- Аришка, а тебе нравится? – переключился он на девочку. Она осмелела и, уже почти не стесняясь, забыв про привычную манеру говорить шепотом, ответила.
- Очень. Спасибо.
Я думала, что название вершины Роза Пик символично. И все, что здесь случилось, - это пик эмоций.
Но оказалось, за этим пиком есть еще один. Более крутой. Пик чувственности.
Доев пирожное, я сыто улыбнулась и, подобно Аришке, сказала:
- Очень вкусно. Спасибо!
- Рад, что вы остались довольны! – как-то рассеянно ответил он, не сводя глаз с моих губ. Затем перегнулся через стол и большим пальцем смахнул крошку безе, прилипшую к коже. Я забыла, как дышать, а он, будто невзначай, провел подушечкой по верхней губе.
Меня словно током пронзило от интимности этого жеста. Я едва не поддалась дикому желанию удержать поцелуем его прикосновение. Но и без поцелуя по телу пробежали искры желания. Под ложечкой стало пусто, будто я на качелях в состоянии невесомости летела над пропастью. Потом пустота сменилась жаром и скатилась вниз, обжигая женское естество.
Я боялась пошевелиться, чтоб не выдать свое состояние. Но ошалевший взгляд все равно меня выдал. Дежнев его считал и шумно сглотнул.
- Крошка, - охрипшим голосом пояснил он.
- Спасибо, - отозвалась я, раздираемая желанием сохранить это восхитительное ощущение и прямо противоположным - быстрей загасить его, чтоб не выглядеть нимфоманкой или доступной женщиной.
Наверно, Дежнев и сам не ожидал от себя такого. Потому что он как-то неопределенно дернул головой, будто отмахиваясь от шальных мыслей и обернулся к залу, чтоб привлечь внимание официанта.
А я не знала, куда себя девать. Жутко неловко и в то же время восхитительно. Последняя картинка счастья. Вернее, иллюзии счастья. Я была готова к тому, что, спустившись с вершины, мы снова станем работодателем и его подчиненной. Что называется, спустившись с небес на землю…
Наша экскурсия заняла довольно много времени. Подъем и спуск на трех канатных дорогах, прогулка по вершине, наше катание на качелях, фото, кафе. В итоге мы заявились в отель почти к концу обеда. Не знаю, как Дежнев, но я чувства голода не испытывала от слова совсем. Либо мясо с салатом и «Павлова» еще не переварились, либо зашкаливающие эмоции отбивают все, не касающиеся Дежнева, чувства.
И черт бы их побрал, они были написаны на лице. И по закону подлости, их увидела Тина. Она, нацепив маску, нервно прогуливалась вдоль речки.
«Что, хозяин намордник надел, чтоб никого не покусала?!» - ехидная мысль мелькнула в голове. Но вскоре мне стало не до шуток.
- Илья! Как это понимать?! Ты сказал, что хочешь познакомить Арину с Йети и показать ей красоту с высоты?! А что с вами делала эта особа?! – не заботясь об имидже, как рассерженная кошка, прошипела Тина и ткнула в меня пальцем.
Аришка, до того улыбавшаяся, мгновенно скукожилась и спряталась за меня.
На скулах Дежнева заиграли желваки, и он тихо, но с угрозой произнес.
- Что ты себе позволяешь?!
Тина сообразила, что на нас оглядываются люди, и мигом превратилась в обиженную лапочку.
- Прости. Но ты же знаешь, как мне плохо. Я вынуждена сидеть, как в клетке. Ты меня оставил, а наша няня сияет от радости. Мне кажется, что она забывает, что находится на работе, а не на отдыхе! Видишь, я от переживаний не смогла усидеть в номере. Пришлось маску напялить.
- Мы пойдем?! Может, Аришка еще что-то съесть захочет? – усилием воли стянув с лица блаженное выражение, деловито спросила я. Обед, конечно, уважительная причина, но внутри все полыхало адским пламенем злости. И лишнюю секунду находиться с этой стервой в зоне досягаемости было опасно.
- Да, - сухо кивнув, разрешил Дежнев и продолжил разговор с Тиной. Конечно, жутко хотелось узнать, что он ей сказал, но мы с Аришкой зашагали к отелю.
- Мы перекусили в кафе, но я считаю, раз за обед у нас заплачены деньги, значит, надо что-то съесть, как считаешь?! – спросила я, чтоб отвлечь малышку от неприятного разговора.
- Да, - ответила она так тихо, что я и не расслышала бы, если б не посмотрела на нее. Сердце сжалось в дурном предчувствии. Неужели опять почти с нуля начинать?! Эта тощая вобла испугала Аришку, и та опять ушла в свою раковину.
Но нет худа без добра. Впоследствии эта «печалька» сослужила нам добрую службу.
Остаток наших каникул прошел без особых эксцессов. И наше пересечение с Дежневым проходило по старой схеме. С Алексом мы катались с утра, а после обеда ненадолго с Ильей под всевидящим оком Саурона. Пардон, Тины.
Но при ней Аришка не желала даже рта раскрывать.
И мне, и ей хотелось побыстрей смыться от этой парочки. И как бы Дежнев ни пытался разговорить девчушку, она упорно молчала.
После возвращения в Москву мы с Аришкой сразу переселились в загородный коттедж Дежнева. Правда, пока без него. Бизнесмену, неделю не контролировавшему лично свои владения, нужно было остаться в Москве. Так что он отправил нас с водителем и охранником, прям как королевских особ.
Коржик, несмотря на то, что с маленькой хозяйкой не успел толком познакомиться, радостно нас встретил прямо у порога.
Я немного робела. Ведь здесь, в отличие от квартиры, укомплектованный штат сотрудников. Повар, горничная, садовник, он же мастер по ремонту, охранник и домоправительница. Я человек неконфликтный, но мало ли как меня воспримут… Хватило Тины с ее змеиным шипением за спиной.
Но встретили меня тепло. Домоправительницей – экономкой оказалась энергичная, полноватая женщина лет шестидесяти, с круглым добродушным лицом и лучистым взглядом.
- Так- так! Кто это домой, наконец, пожаловал? – закудахтала она над Аришкой. Та по привычке спряталась за меня.
- Здравствуйте, я Маша. Воспитательница Аришки, - поспешила представиться я. – Она стесняется незнакомых людей.
- Значит, будем знакомиться. Я Анфиса Викентьевна. Но можете просто звать меня Анфисой, - улыбнулась она и добавила с показной строгостью: - А теперь руки мыть и обедать. Небось там на курортах своих и забыли, как выглядит домашняя еда!
- Только переоденемся.
- И вещи свои не трогайте. Дина сама разберет. А то тут в отсутствие хозяина все жиром начали заплывать от безделья, - Анфиса шутливо нахмурила брови, и я облегченно выдохнула. Я, конечно, тот еще знаток человеческих душ, но от этой женщины веяло добротой и… пирогами. От чего у меня уже потекли слюнки. Последний раз мы ели в самолете. Пока из аэропорта доехали, пока собрали нужные вещи, пока сюда доехали по пробкам «выходного дня». В общем, проголодались.
- А кикимору, что, не привезли с собой? – заговорщически подмигнула Анфиса.
- Какую кикимору? - с дороги я, наверно, туго соображала.
- Ну Тину же, - удивилась моей непонятливости она. Экономка не считала нужным скрывать свое отношение к подруге хозяина, несмотря на то, что та в скором времени может стать хозяйкой в этом особняке.
- Она же красивая?! Почему кикимора?!
- Потому что Тина. Тина в болоте. И кикимора там же! Надеюсь, что хозяин не часто будет с ней сюда приезжать. А то житья никому не даст, - разоткровенничалась Анфиса.
- Вы так прямиком заявляете о своей неприязни? – я приправила улыбкой провокационный вопрос. – А вдруг я окажусь шпионкой и наябедничаю Илье Никитичу, что вы обзываете его подругу кикиморой?!
Анфиса расхохоталась.
- Девочка! Я у отца Илюши работала секретарем. Так что на людей насмотрелась. А потом он меня в управляющие к себе перевел. Так что твой хозяин вырос на моих глазах. А как вырос, так и переманил меня к себе. И я ему в лоб говорила, что невеста его – змея подколодная. Ходи и оглядывайся, чтоб не укусила. Да ты, наверно, и сама уже знаешь. Ведь знаешь?
- От вас ничего не скроешь, - покачала я головой.
- Да и скрывать нечего! У тебя ж на лбу написано, что ты безкозненная, искренняя. А барыня таких не почитает. Только с ровней любезничает. Ну все! Хватит разговоры разговаривать! Быстренько переодеться, руки помыть и в столовую. Я сейчас велю накрывать, - деловито закончила Анфиса.
«Велю накрывать!» - это звучало так патриархально и очень мило. Чувствовалось, что Анфиса, хоть и наемный работник, но любит Дежнева, как родного. Так классики описывали быт дворянских семей.
И тут мне в голову закрался вопрос. А есть ли у Тины дворянские корни, которыми она так гордится?! Я считала, что аристократичность и интеллигентность заложены в генах и, несмотря на то, что многие годы за наличие «голубой крови» можно было и жизнью поплатиться, потомки не могут позорить знатных предков.
А Тина вела себя по-быдляцки. И я даже радовалась, что Илья остался в Москве. Иначе эта пиявка здесь бы тоже поселилась.
К своей увлеченности Дежневым я относилась как к хронической болезни. Она и есть, но жить не мешает.
И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.
Плюхнувшись в кровать, я, словно запутанный клубок, по ниточке разбирала свои воспоминания об Илье. Его заинтересованный взгляд в декольте, его уверенную руку, поднимающую меня на ноги, его прикосновение к моим губам, нотки хрипотцы от волнения в его голосе. Снова и снова я испытывала чувство парения, вытаскивая из памяти считанные минуты, проведенные с ним наедине. Натешившись, сладко засыпала в привычной иллюзии счастья. Мысли о том, что нам вместе не быть, я отгоняла, как назойливых мух, чтоб не мешали познавать дзен.
Но однажды мой дзен разлетелся в ошметки, заставив сердце снова сжиматься от боли.
И причина этому – случайно открывшиеся «тайные знания».
Нет, я не хотела. Я знаю, что так поступают только дурно воспитанные люди. Даже говорила себе, что я не лучше Тины, но не удержалась…
Проведать нас приехал Дежнев с отцом, статным мужчиной с благородной сединой и аккуратной бородкой, как у звезд кино «в летах». Он привез кучу пакетов – с игрушками, книжками, огромный набор восковых мелков, перламутровые краски. Словом, настоящее богатство.
- Здравствуй, Аришка! Я твой… дедушка! – голос Дежнева-старшего внезапно охрип. Он кашлянул, будто избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.
- Здравствуйте. – Ответила я за двоих. - Я Маша. Аришка незнакомых людей стесняется.
- Ну будем знакомы! – точь-в- точь повторил он слова Анфисы. – Я Никита Ильич. Покажите, чем вы тут занимаетесь!
Мы поднялись в комнату Аришки, и она, немного постеснявшись, начала выкладывать перед дедушкой рисунки, прописи, тетрадки с примерами, которые мы решали. Было видно, что он ей понравился. Надеюсь, не только из-за подарков.
- Ну молодцы. Не стыдно будет в школу отправлять. Я узнавал, так к первоклашкам та-а-кие требования предъявляют!
Пока Дежнев- старший оценивал нашу работу, я ловила буравящие взгляды Ильи, от которых у меня сладкие мурашки разбегались по телу.
Сказка возвращалась?
Я быстренько отогнала эту мысль, понимая, что она неправильная.
- Ты умница, - похвалил дедушка. – А хочешь, я научу тебя в шахматы играть? Я привез!
Никита Ильич подмигнул Аришке, и она, на удивление, согласилась. Правда, перед тем, как кивнуть в ответ на вопрос, посмотрела на меня. Я подняла два больших пальца в знак одобрения. И вскоре поняла, что девочка увлеклась, и я могу пойти попить кофе с ватрушками, которыми с утра хвалился Степаныч, наш повар.
Похоже, такая же мысль пришла и в голову Илье. Он двинулся вслед за мной и в коридоре поймал меня за руку. Сердце ёкнуло и забилось пойманным воробышком.
- Маша, не убегай. Мы давно не виделись, расскажи, как вы тут обустроились, - в голосе Ильи прорезалась явная хрипотца, которую я самонадеянно приписала волнению. Но это не повод интимничать в коридоре.
Я перевела выразительный взгляд на руку.
- Прости, включился хватательный рефлекс.
Он отпустил меня, и мне показалось с сожалением.
- Пойдем в столовую? Помнится, я обещал тебе к зарплате прибавку сделать, если будешь делать мне кофе. Отрабатывай! – он улыбнулся с видом кота, поймавшего мышку.
- Я же не против. Только вы нас выселили. Так что нечего попрекать недоработкой! – ответила я на автомате и развела руками. На самом деле неважно было, что говорил Илья и что отвечала я. Главное, что он был здесь, что я таяла от его близости и просила Вселенную продлить эти минуты.
Мы спустились вниз. И Илья не стал дожидаться, пока я принесу ему кофе. Он пошел вслед за мной на кухню.
Сейчас процесс мне гораздо трудней давался. Я чувствовала взгляд Ильи и боялась забыть, сколько положила ложек кофе, добавила ли сахар. Все, чего мне хотелось, это очутиться в его крепких объятиях, почувствовать его дыхание на своей коже, забыть, как дышать от его поцелуя.
И как я ни старалась избавиться от этого наваждения, ничего не получалось. Наконец, я разлила свой фирменный «эликсир богов», и мое напряжение перераспределилось. Кофе с ватрушками тоже требовали к себе уважения!
Я рассказала, как нас встретили, чем мы занимаемся, чему научили Коржика, а Илья все это время не сводил с меня глаз.
И не знаю, чем бы закончилось наше кофепитие, если б не Анфиса. Она пропустила приезд хозяев, разбирая с поваром запасы в подвале. Домоправительница не обращала внимания на протесты Дежнева, который убеждал ее, что все можно купить, и как рачительная хозяйка закатывала в банки огурцы, помидоры, квасила капусту. Еще как только стали обживать дом, она с боем отвоевала участок земли под огород и парник. Хотя Дежнев собирался там сделать теннисный корт. Это мне Анфиса поведала с гордостью. «А я ему и говорю: это в свой теннис можете где угодно играть, а собственный огурчик и помидорчик не сравнится ни с каким покупным!»
- Илюша! Мальчик мой, - обрадовалась она, прижав улыбающегося «мальчика» к своей пышной груди.
Я оставила их вдвоем, им тоже было о чем поговорить, и думала, что волнения сегодняшнего дня закончены. Впереди ужин, наши вечерние занятия и спать. А гости тем временем уедут. Но все пошло не так.
Они остались и на ужин. И за столом я то и дело сталкивалась взглядом с Дежневым- старшим. Он будто изучал меня, и от этого я испытывала неловкость. Даже аппетит, который меня никогда не подводил, сейчас будто икота, «перешел на Федота», покинув меня.
И поэтому, когда уложила Аришку, я поняла, что основательно проголодалась. И само собой не усну, если не съем чего-нибудь сытно-вкусного. И я двинулась на кухню.
Меня б никто не осудил, но я все равно постаралась ступать тихо, как индеец на тропе войны.
Оказалось, не зря. Дежневы не уехали. Они сидели в столовой и пили коньяк. Очевидно, уже не по первой рюмке, потому что разговаривали довольно громко. Как хорошая девочка, я должна была бы так же тихо вернуться к себе в комнату и забыть про еду, но искушение услышать что-то тайное было слишком велико. От Анфисы я могу только узнать, во сколько лет у Илюши выпал первый зуб и когда он научился кататься на велосипеде. Застать меня на месте преступления тоже никто не мог. В доме, кроме нас, жила только Анфиса, но та укладывалась в кровать в десять часов и спала сном младенца.
- Сын, я так тебе благодарен! Если бы Аня узнала, что Аришка не твоя дочь, а моя, я не представляю, что было бы. С ее слабым здоровьем… Она бы не перенесла такого удара, - изливал душу Дежнев-старший, а я едва держалась на ногах от такой новости. Вот это дедушка!
Седина в бороду, а бес в ребро?! Теперь понятно, почему Илья не знает, с какого боку подойти к Аришке, а с «дедом» она осталась играть в шахматы. Чувствуется кровь. Интересно, а она его вообще видела раньше? Или он слился «с проекта» сразу после зачатия, а потом чувство долга заставило забрать девочку? Ну Дежневы, вы даете!
Я уже собралась вернуться к себе, устроив желудку акцию протеста. Но голос Ильи меня остановил.
- Ну ты ж понимаешь, что я это сделал из-за нее, а не из-за тебя! До сих пор в голове не укладывается, как ты мог!
- Ну прости. Если девочка тебе в тягость, я заберу. Скажу Ане, что сын не может уделять должного внимания. Она примет Аришку. И няню заберем.
- Не надо! – резко перебил Илья. А у меня сердце екнуло и, кажется, подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось так гулко, что я боялась, как бы отец с сыном не учуяли мое присутствие. Почему не надо? Из-за Аришки или из-за меня?
- Ты на Машу какие-то виды имеешь? А что, хорошая девушка. Правильная. Честно говоря, Мартина твоя меня напрягает. Хоть и говорит, что любит тебя, но в ней много фальши. Ты проверял ее родословную? Ее бизнес? Это Аня готова принять ее с распростертыми объятиями. Говорит, красивая, ухоженная, самостоятельная. Не стыдно людям показать. А на мой взгляд, там одна видимость. И Аришка ее боится. Подумай, сын! – Дежнев-старший, видимо, решил подкрепить свои слова очередной порцией спиртного, потому что я услышала характерное бульканье.
Ого! Так она еще и Мартина? Ну да. Не крестьянское имя…
Не успела переварить услышанное, как от новой информации меня уже конкретно заштормило. Илья ответил отцу:
- Да вот пока Аришки не было, меня все устраивало. Тина меня сразу покорила взрослым отношением. Знаешь, сколько мне приходилось буквально стряхивать с себя прилипал. Знакомишься, вроде ничего. С дипломом или учится. Ухоженная, спортивная. Но проходит немного времени, и начинает душить. Неглупая девчонка превращается в инженю, с образом «сломанных лапок». Она ничего не умеет, у нее ничего нет, она всего боится. И самое бесячее. У меня глаз дергается, когда я слышу «пусик», «котя», «зайка». А они, как назло, сюсюкают, превращая меня в идиота, пускающего слюни. И Тина резко выделяется на фоне этих овец. Но когда появилась Аришка, вернее, Маша, она превратилась в настоящую хабалку. И знаешь, я сильно опасаюсь, если я с ней расстанусь, она из мести может рассказать маме, кто на самом деле нагрешил…
Дальше портить карму неблаговидным подслушиванием не имело смысла, и я, снова, как индеец, прокралась к себе в комнату. Если раньше я была уверена, что Дежнев не для меня чисто по статусу, что такие, как он, не женятся на таких, как я. Не того поля ягода и все такое. Но теперь, когда Илья не опроверг слова отца насчет меня, на душе стало вообще тошно. Выходит, я не фантазировала по поводу его симпатии. А теперь, зная Тину, очень хорошо понимаю его. Даже если она его напрягает, он должен что-то придумать, чтоб защитить свою семью. Но, кроме заклятия молчания «силенцио» из Гарри Поттера, ничего в голову не приходило. Деньги у нее есть, так что не купишь. Самому рассказать осторожно маме – тоже не вариант, неизвестно, что у нее там со здоровьем.
Проворочавшись полночи, я, наконец, уснула. А проснувшись твердо решила выбросить Дежнева из сердца, раз Вселенная против.
И словно в подтверждение правильности моих выводов, гости уехали с утра, пока мы с Аришкой еще спали.
Вздохнув, я натянула домашний костюм и поплелась говорить «Доброе утро!» своей воспитаннице. Правда, перед дверью пришлось стряхнуть с себя грусть - печаль. Аришке намного хуже моего приходится. Она уже подхватилась с кровати и чуть ли не у порога уткнулась мне в живот и обхватила ручонками.
- Маш, - тихо сказала она, тесней прижавшись. – А дедушка уехал?
Я чуть дар речи не потеряла. Как она узнала? Услышала, как они выходят? Я-то дрыхла, потому что поздно уснула. А Аришка? Что, с утра караулила?
- А почему ты только про дедушку спрашиваешь? А …, - я запнулась, потому что в свете последних событий язык не поворачивался сказать «папа». – А почему ты не про Илью Никитича спросила?
- Деда такой добрый. Я его не боюсь. – хлопая глазенками, поделилась своими чувствами Аришка.
- Но папа же с тобой тоже добр? – встала я на защиту Дежнева.
- У него Тина. И она меня хотела сдать в интернат. А если они поженятся, то точно сдаст!
- Не говори таких вещей! – воскликнула я. – Никто никогда тебя никуда не сдаст!
- Почему они уехали, не попрощавшись? – задала логичный вопрос Аришка.
– Наверно, торопились, - я постаралась придать убедительности голосу, но и сама была неприятно удивлена этим фактом. Будто не посчитали нужным. – Давай одеваться и завтракать!
Я бодро улыбнулась и потормошила девчушку.
А за завтраком мы все-таки получили приятный сюрприз. На столе лежал лист бумаги, содержащей несколько строк, написанных резким, местами трудно читаемым почерком Ильи.
«Девочки! Нам нужно было срочно уехать. Возникли проблемы на фирме. Не скучайте. Мужчины рода Дежневых»
- Вот! – я помахала перед носом Аришки бумагой, непроизвольно расплываясь в счастливой улыбке. Мужчины рода Дежневых. Если б он написал – папа и дедушка, было б понятно, что послание не для меня. Хотя обращение «девочки» тоже грело сердечко.
«Черт бы тебя побрал, Дежнев!» - в который раз приходится говорить это. Маятник любви опять качнулся в его сторону, хотя я понимала, что не стоит расслабляться. И, кажется, Вселенная меня в этой мысли поддержала.
Только мы позанимались письмом, раздался «Марш рыцарей» Прокофьева.
Взглянув на экран, я почувствовала приятное тепло в груди. Алекс. На прощание мы обменялись с ним телефонами, но я не думала, что он позвонит. Нужна ему девушка, работающая в режиме «семь дней в неделю»?
Вот сейчас мы и узнаем!
- Привет, Маруся! – раздался в трубке веселый голос.
- Привет, - поймав его интонацию, ответила я.
- У меня предложение!
- Руки и сердца? – ляпнула я шаблонную шутку, отчего захотелось прикусить язык. Но Алекс не был бы Алексом, если б меня не понял.
- Лучше!
Я представила выражение его лица. Вот точно сытый кот, натрескавшийся вкусной рыбки.
- Чувствую, что это предложение, от которого нельзя отказаться, - облегченно выдохнув, я подхватила его волну.
- Всегда мечтал о девушке, которая способна завершить начатую фразу. Ты угадала! Я приглашаю вас с Аришкой в кино. Потом сходим в кафешку. Погуляем.
Захотелось спросить: «Алекс, ты реальный человек или андроид, запрограммированный на поведение идеального мужчины?»
Но вместо этого лишь по-идиотски заулыбалась сама себе – так приятно чувствовать, что кому-то ты нужна.
- Мы с удовольствием. Только надо спросить разрешение у Дежнева. А то он по головке не погладит за самоволку, - ответила я, понимая, что могу и отказ получить. Он же, как собака на сене. Сам не ест и другим не дает.
- Ну спрашивай, раз вариантов нет, - шутливо огорчился Алекс. – Пять минут хватит уладить формальности?
- Думаю, да.
- Тогда ок, перезвоню. И через час заеду, - желая подстегнуть меня к действию, отключился.
А меня охватила дрожь. Отвлекая Дежнева от его великих дел да еще и по такому вопросу, можно нарваться на непонимание. Но я хотела развеяться, выбраться из заточения «в люди». Да и с Алексом пообщаться – это как эликсира бодрости хлебнуть. Не говоря уже о том, что и Аришке это доставит удовольствие.
Справившись с волнением, я набрала номер того, кого еще недавно называла Ледяным.
- Что-то случилось, Маша? – всполошился, как наседка, Дежнев.
- Нет-нет! Все в порядке. Алекс пригласил нас с Аришкой в кино и погулять. Вы не против?! - на одном дыхании выдала я и замерла в ожидании грома и молнии.
Их, к счастью, не последовало. Но я явственно ощутила, как из трубки повеяло арктическим холодом.
- Какое еще кино?!
- Ну какое-нибудь детское или семейное, - робко промямлила я. А потом разозлилась и, почувствовав себя боевым хомячком, ринулась в атаку: - Вы же, наверно, не водили ее в кино?!
Страйк!
Повисшая тишина сигналила о том, что я попала в точку. И была права – Дежнева не радует предложение Алекса. Я представила, как его лоб прочертила складка раздраженности.
- С Олегом поедете, - размыто ответил он. Это могло означать и то, что Олег нас отвезет в развлекательный центр, и то, что мы должны пойти в кино с Олегом, исключив общество Алекса. Но я не сдавалась.
- Алекс за нами заедет, так что Олег может получить выходной!
- Здесь я решаю, кто и что может получить! – рявкнул Дежнев так, что я чуть не присела. Потом, видимо, почувствовав угрызения совести, примирительно добавил: - Прости. Не люблю, когда за меня пытаются принимать решения.
Ага. И опять ни «а», ни «бэ».
И только я решила, что могу эту неоднозначность использовать в ту сторону, в какую мне надо, Дежнев меня огорошил.
- У меня тут образовалось немного свободного времени, так что собирайтесь. Как будете готовы, я Олегу сообщу, куда вас подвезти.
Офигеть, кричали гости… Как прикажете это понимать? Сердце подскочило к горлу и затрепыхалось там пойманным воробышком. Он готов бросить свои дела, чтоб только я не встречалась с Алексом?! Быть того не может! Или может?!
Немного усмирив свои эмоции, я набрала Алекса, не дожидаясь, пока это сделает он.
- Алекс, я очень благодарна за приглашение. Но Дежнев сказал, что у него на нас другие планы. Извини. Может, в другой раз? – заискивающе предложила я.
- Очень жаль, Марусь. Тогда звони мне в свой ближайший выходной, и мы куда-нибудь сходим. Мне реально не хватает твоей солнечной улыбки в серой Москве.
Мне показалось, что Алекс расстроился.
А я даже не могла описать свои чувства. С Алексом мы бы точно классно провели время. Его легкость и чувство юмора делали общение с ним очень комфортным. Да и Аришка была от него в восторге. С Ильей было все по-другому. Я всегда боялась, что язык начнет заплетаться от волнения. В его присутствии меня то бросало в дрожь, то я заливалась краской. Мозги словно плавились, и все мысли были о том, что я хочу его поцелуев. И даже больше. От его голоса мурашки сотнями разбегались по телу. И ничего с этим я поделать не могла. Хотя понимала, что у него есть подруга, от которой он не может избавиться. И в то же время закрадывалось подозрение, что он с этим делом не спешит.
Но как бы то ни было, жить нужно настоящим.
Я сообщила Аришке, что у нас выход в свет с папой. По привычке она прижала кулачки к губам, словно не желая выдавать свои эмоции.
- Ты рада?
Девочка смущенно улыбнулась, и я нежно обняла ее. Странное дело. Но я к Аришке привязалась так, будто это был мой собственный ребенок. Мне хотелось дарить ей ласку и тепло. И это согревало меня саму. Вот такой обмен…
Мы быстренько собрались, и через час уже стояли у кассы кинотеатра, потому что именно там Илья назначил нам встречу. И даже не успели заждаться. Дежнев, размахивая билетами, спешил к нам.
- Вот. Вы ж сказали, какой-нибудь семейный или детский фильм. Я выбрал про богатырей. Пойдет?
- Пойдет! – я ответила за двоих, потому что Аришка опять прижалась ко мне и только кивнула.
- Ну вот и чудненько. До сеанса еще есть время. Попкорн будем брать? – в глазах Дежнева блеснули озорные огоньки.
- Я против. По-любому, эти кукурузины будут падать на пол. Не хочется оставлять после себя свинарник, - я виновато улыбнулась. - Может, я не иду в ногу со временем, но считаю, что для еды есть специально отведенные места. И потом. Руки будут липкие, да и на себя крошек нароняешь.
- Не поверишь, я тоже такого мнения, - Дежнев бросил на меня удивленный взгляд. – Значит, пойдем в специально отведенное для еды место. Десерт с кофе и чаем пойдет?
Опять он повторил слово, которое словно стирало границу между нами. Такое простецкое, не вязавшееся с его привычным покерфейсом*.
- Пойдет, - повторила и я и невольно заулыбалась.
Мы спустились на этаж ниже, в небольшую уютную кофейню. Восхитительный запах кофе обволакивал теплым облаком, и я будто окунулась в недавнее прошлое – нашу экскурсию на Роза Пик. Наверно, и Илья вспомнил об этом. Он посмотрел на меня долгим взглядом, будто спрашивая – помню ли я? И чтобы показать, что помню, пробежавшись по меню, со вздохом посетовала:
- Жаль Анны Павловой нет…
В итоге мы с Аришкой выбрали «Эстерхази», тоже очень вкусное пирожное.
Что значит якорь в виде запаха и обстановки! Подцепив ложечкой нежный орехово- сливочный кусочек, буквально растаявший во рту, я тут же отпустила все сомнения и переживания и позволила себе беззаботную легкую эйфорию рядом с любимым человеком.
Правда, эта эйфория едва не омрачилась.
у Ильи завибрировал телефон. Взглянув на экран, он непроизвольно поджал уголок губы и несколько секунд словно раздумывал – отвечать или нет. Потом нажал «принять».
- Да, Тина, - сдержанно отозвался.
Очевидно, последовал вопрос: «Ты где?», потому что он ответил:
- Вывез Аришку в кино. Сейчас сидим в кофейне, ждем начала сеанса.
К гадалке не ходи, сейчас Тина включит дознавателя и потребует сказать, взяли ли меня с собой. И точно.
- Да, с нами. Назови хоть одну причину, по которой я не должен этого делать.
Дежнев умел задавать правильные вопросы. И Тина «свернула» свои претензии – очевидно, поняла, что вариант «Мне это не нравится», не вызовет у Дежнева восторга. И поэтому она, как говорят, в воздухе переобулась.
- Я рад, что ты меня понимаешь, - Дежнев даже улыбнулся.
«Эстерхази» и кофе сделали свое дело. Неприятный осадок исчез. Брызжущая ядом Тина где-то там, а мы здесь.
- Надо будет сказать Алексу спасибо за идею. Я вообще не помню, когда был в кино, - подтвердил мои мысли Илья.
В этом я была с ним полностью согласна. Алекс классный. Но минуты, проведенные с Дежневым, будят во мне самые глубокие чувства и заставляют сердце биться быстрей.
Покерфейс - бесстрастное, ничего не выражающее лицо, характерное для игрока в покер.
Не прошло и пары дней, как наша жизнь опять круто поменялась. Нас опять изволил посетить господин Дежнев, который порядком злил. Восхитительный выход в свет снова разбудил во мне восторженных розовых пони, которые верили, что я для Ильи не «мимо проходила». В кинотеатре он сел рядом со мной, потому что Аришка первая залезла на кресло, оставив нам предыдущие два места. Остается только гадать, она специально хотела, чтоб мы оказались близко друг к другу, или же сторонилась его, создав барьер в виде моей тушки. Но в любом случае, тесное соседство с Дежневым было для меня и мучительно, и сладко. Этот Змей- искуситель действовал на меня магнетически. Когда зал взрывался от хохота, он по-хозяйски взял мою руку, запустив по коже настоящий электрический разряд малой мощности. Не больно, но встряхнуло. Так, что губы пересохли и дыхание перехватило. Но Дежнев на этом не остановился. Он нагло переплел наши пальцы и, улучив момент, перевернул мою руку и коснулся губами.
Хорошо, что никто не услышал, как я шумно глотнула.
Повернувшись к Илье, я вопросительно уставилась на него.
- Прости, я очень-очень давно не ходил с девочками в кино. Вернее, ходил только один раз, и боялся за руку взять.
Я едва не хмыкнула. Дежнев и боялся!
Он отпустил мою руку, заставляя опять гадать – что это было. Восполнил пробел юности или?
В итоге весь сеанс я просидела, как пришибленная. И от фильма в голове осталась только фраза: «Да Илья за меня море перевернет и все ракушки выкинет!»
До слез хотелось, чтоб мой Илья перевернул ради меня море и ракушки повыкидывал.
Но он опять спрятался в свою раковину и больше никаких нежностей не проявлял, делая вид, что ничего не произошло. Вот уверена, что Святая Инквизиция приняла бы его в свои ряды с распростертыми объятиями!
После фильма мы еще выгуляли Аришку в детском городке, и Дежнев отправил нас домой с Олегом.
И вот сейчас заявился, как всегда сдержанный и слегка отстраненный.
Обняв Анфису и поцеловав Аришку в макушку, он заявил:
- Маша, я тут подумал, что негоже вам здесь сидеть. Ребенку осенью в школу, а она совершенно не социализирована. Возвращаетесь в город, и будешь водить ее на групповые занятия.
Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Конечно, Дежнев- старший говорил, что к первоклашкам нереальные требования предъявляют, и, возможно, это с его подачи Илья решил вернуть нас из «ссылки». Но слово «не социализирована» больно резануло ухо. Так говорила Тина об Аришке. Если это она подвигла Илью принять такое решение, то за этим кроется какая-то гадость.
Но возникать я не стала. В самом деле. Дежневы планируют отдать девочку не в частную школу, где ставят пятерки налево- направо, а в ту, в которой дают знания и жестко спрашивают, невзирая на статус родителей.
Гадость уже началась с того, что Тина чуть ли не каждый вечер являлась к нам. Самое неприятное, делала она это, пока Илья еще был на работе. Она совала свой нос в наши занятия, даже пыталась разговорить Аришку. Но та упорно молчала. Приходилось ее терпеть и за ужином.
Она была мила и добра. Привозила подарки, как настоящая фея-крестная. Создавалось впечатление, что бывшая мегера хочет с нами подружиться. Спасибо, Дежнев умудрялся держать себя так, что к ночи она уезжала. Хотя больше чем уверена, она б пустила свои корни, как ядовитый плющ, дай ей только волю.
И мне, и Аришке эти визиты были очень неприятны. Мы ощущали себя овечками, чувствующими присутствие волка. Вроде все хорошо, но холодок опасности пробегал по позвоночнику. Она поднесла Дежневу список, куда мы должны ходить. Танцы, английский (несмотря на то, что мы с Аришкой достаточно уделяли ему внимания), рисование. Я промониторила, отзывы о студиях были положительными, поэтому засунув свою профессиональную обиду подальше, вынуждена была признать, что девочку нужно приучать к коллективу. На танцах и художке разговаривать не требовалось, и Аришка с удовольствием посещала занятия. А вот английский мы прогуливали, потому что излишне позитивная и энергичная дама настаивала, чтоб моя тихоня громко повторяла за ней. Чего Аришка, соответственно, не делала.
Потом я довела до сведения Дежнева ситуацию, заявила, что мы туда больше не пойдем, и вздохнули свободней. Даже к присутствию Тины стали относиться, как к неизбежному злу. Не за горами лето, и его в городе мы точно проводить не будем.
Кроме Тины, неприятность доставляло и само проживание с Дежневым под одной крышей. Его мальчишеская выходка в кинотеатре заставляла меня ворочаться в кровати перед сном. Я, словно драгоценность, доставала из памяти воспоминания, и заново прокручивала в голове каждое мгновение.
Но Дежнев не был бы Дежневым, если бы с ним все было просто и однозначно. Он только буравил меня своим взглядом, от которого я чувствовала тяжесть в низу живота. Сдержанно интересовался нашими успехами и норовил побыстрее смыться. А когда я попросила выходной, чтоб погулять с Алексом, думала, небо свалится на землю. И это даже я не сказала, что с Алексом. Просто ляпнула, что хочу погулять. Но Дежнев своей чуйкой понял, куда я намылилась. Или прочитал виноватость на моем лице.
- Мария! Мало кто платит своим няням такую зарплату, как я, - сказал он таким тоном, что обморозиться можно было. – И плачу я не за красивые глаза, а за комфорт своей дочери! Если вас что-то не устраивает в графике, можете увольняться!
Первое мгновение я ошарашенно смотрела на него, пытаясь понять, что это было. Вот так, с лету он готов меня уволить?! И кто тогда будет обеспечивать комфорт Аришке?! Или он взбесился из-за Алекса?! Но как бы то ни было, злость меня тоже разобрала.
- А мне, между прочим, и к маме нужно съездить! – возмущенно выпалила я, считая, что привела убойный аргумент в пользу дня свободы. Но просчиталась. Он тут же нашел решение.
- Пусть она сюда приезжает. На выходных поедете на дачу, Олег маму встретит на вокзале и привезет.
И сразу повеселел. Гад гадский! И уже другим тоном продолжил:
- Не обижайся. Я просто опасаюсь, что Аришка подумает, что ты уехала навсегда и испугается. А ты сама знаешь, что для нее стрессы недопустимы.
Он подхватил своим мизинцем мой и вопросительно заглянул в глаза.
- Мирись?!
Пшик! И моя злость тоже испарилась. От его прикосновения я опять превратилась в слабовольного тушканчика.
- Мирись, - подтвердила я. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и казалось, что вот-вот он меня сгребет в охапку и поцелует. Но вместо этого он отвел взгляд и отпустил руку.
- Маме я билеты оплачу, - словно оправдывая свое малодушие, пообещал он.
Черт бы тебя подрал, Дежнев!
Но никто его не подрал, и он преспокойно отправился в кабинет, делая чрезвычайно озабоченный вид.
А на следующий день, когда Дежнев уехал на работу, а Аришка залипла над пазлами, я твердо решилась на преступление. С того самого дня, как мы вернулись в город, меня буквально съедало жгучее желание посмотреть кабинет Дежнева. А что? Не чета мне, Татьяна Ларина , «национальный тип» русской женщины, пылкой и чистой, мечтательной и прямодушной, и та не погнушалась пошастать по дому своего кумира! Мне было жутко интересно, что он читает, какие привычки имеет. И пока не пришла Лида Сергеевна, наш «клининг» и повар, у меня был шанс застать творческий беспорядок или еще что-то интересное.
Стыдясь своего низкодуховного поступка, я, как кошка, готовящаяся стащить сосиски со стола, с минуту собиралась с духом. Одна часть меня нашептывала: «Ну, иди, пока никто не мешает! Ты же всегда хотела!» Другая укоризненно качала головой, давая понять: «Маша, ты пошла по наклонной! Сначала подслушивала, сейчас лезешь в кабинет. А дальше что? Воровать начнешь?»
Но эту свою совестливую половину я быстренько заткнула, оскорбившись на фразу о воровстве. Я дернула дверь и зашла в кабинет. И была поражена. Настолько разительно отличалось обстановка. Даже не обстановка, а атмосфера кабинета от остальной части квартиры. Если в других комнатах все было выдержано в современном стиле, то здесь царила классика. Именно так показывают в фильмах «святилище» писателей, политических деятелей и прочих небожителей. Массивный деревянный стол с ящиками, или раритетный, или сделанный на заказ, с большим монитором компьютера, тяжелой подставкой для ручек из натурального камня, блоком бумаги для записей в пластиковой коробочке. Внушительный книжный шкаф, из того же дерева, что и стол. На полу ковер, я так понимаю, настоящий шерстяной, с классическим восточным узором. Бордовые шелковистые обои и шторы «цвет в цвет» добавляли помещению солидности и основательности. Зато на второй половине комнаты, как белый кит, расположился большой кожаный диван молочного цвета. И рядом с ним стеклянный «двухэтажный» журнальный столик с дорогими журналами для деловых людей - «Forbes», «Fortune», «РБК».
Я представила, как он заваливается на этот диван и расслабленно перелистывает восхитительно пахнущие страницы. И это его персональный рай. Мои пальцы легонько погладили аккуратную стопку, я будто пыталась прикоснуться к внутреннему миру хозяина.
Стащив носки, потопталась по ковру, замирая от восторга. Подошла к шкафу. Ожидаемо, книги по экономике, управленчеству, три нижние полки с классикой. Все соответствовало имиджу делового, серьезного человека. И тем разительней был контраст с его мимолетными «выходами из образа». Когда он, словно улитка, ненадолго высовывался из раковины и тут же прятался.
Боясь быть застигнутой, я собралась уже уходить, но взгляд зацепился за мусорную корзину.
"Маша, фу! Не смей!" – заистерила воспитанная девочка. Но скомканные шарики, бывшие недавно аккуратными квадратными листочками, словно магнит, притягивали меня.
"Нет, Маша! Нет!" – в последней попытке удержать меня от окончательного грехопадения, вскрикнула совесть, но тщетно. Моя рука уже тянулась к мусорке.
Захватив несколько комочков, я нагло умостила свою пятую точку в широком кресле и со сбивающимся дыханием развернула один. Наверно, у меня все-таки развита интуиция, раз я сделала это.
«Мария», - прочитала я, замерев от неожиданности. Меня будто встряхнуло. Жар начал разливаться от ушей и докатился до кончиков пальцев на ногах. Неслушающимися пальцами я развернула остальные. «Маша!» «Нельзя!», «Маруся». На каждом квадратике куча завитков, молний и прочих, не сочетающихся между собой значков. Явно автор не имел четкого понимания своих чувств. Но то, что я не давала ему покоя, было очевидно.
Бабочки запорхали в животе, но тут же присмирели. Возвращаемся туда, откуда начали. Я на самом деле не дурочка, которая после первого свидания уже планирует меню свадебного банкета. Я чувствовала, что он ко мне неравнодушен. И его порывы трактовала правильно. Но он не рассматривает меня в качестве девушки. Это тоже факт. Вопрос. Почему?
Боится, что Тина напакостит? Так, насколько я его знаю, он не тот человек, который чего-то боится. Уверена, что служба безопасности при желании найдет на шантажистку столько компромата, что она и рта не посмеет открыть. Напрашивался неутешительный вывод – для Дежнева мухи отдельно, котлеты отдельно. Конкретно - невеста из пролетариев ему не статусу. А просто заводить роман с няней ему не позволяет благородная натура.
И тут затык. Даже когда я получу диплом и смогу претендовать на более престижную работу, я Аришку не смогу бросить, пока она не освоится и не перестанет так остро во мне нуждаться…Значит буду няней еще минимум года два. А за это время много воды утечет...
И тут затык. Даже когда я получу диплом и смогу претендовать на более престижную работу, я Аришку не смогу бросить, пока она не освоится и не перестанет так остро во мне нуждаться…
Ну собственно, к мысли о том, что мы с Дежневым – две параллельные прямые, которые не пересекаются, я пришла еще тогда, когда он меня спас от подонка- мажора. Так что ничего нового. Тяжко вздохнув, я скатала листки в шарики и вернула их в корзину. Собралась уже уходить, но не выдержала. Воровато оглянулась, словно кто-то мог увидеть то, что я хочу сделать, и вытащила комочек. С замиранием сердца загадала - попадется бумажка без запрета на чувства, значит, я дождусь от Дежнева любви. Ну а нет, значит, нет. Глупо. Так же, как и гадать на ромашке. Но если б не жило в женских душах стремление узнать «чем сердце успокоится», гадалки разорились бы. А я тут вот… Развернув, бережно разгладила. «Маруся!» Сердце подпрыгнуло от радости, будто, и правда, Дежнев сделал предложение.
Сунула трофей в карман домашних штанов и вернулась к Аришке.
Я уже смирилась с тем, что Дежнев будет у меня, как морковка перед носом у ослика. Бедняге кажется, вот она, свежая, хрустящая, сочная, яркая. А коварный погонщик держит лакомство на длинной палке, так что наивное животное вынуждено бежать за ней и не получить.
Но жизнь она такая непредсказуемая, что нельзя с точностью сказать, чем закончится та или иная ситуация.
Через пару дней после того, как я завладела драгоценной бумажкой, снова заявилась Тина. На этот раз без подарков.
- Девчонки! Собирайтесь! Сегодня у нас день шопинга! У Никиты Ильича скоро юбилей. И Аришку нужно одеть так, чтоб все ахнули. Да и тебе, Маша, нужно что-то нарядное и актуальное купить. Илья обязательно потребует, чтобы ты была на торжестве с девочкой. Я все оплачу.
- Мне ничего не нужно оплачивать. Думаю, какую-то часть зарплаты могу потратить на платье, - запротестовала я. Конечно, в мои планы наряды прям наряды не входили. К диплому денег потребуется. Маме на зубы надо отправить. Но единственное выходное платье, которое я приобрела еще при жизни с Альбертом, я выстирала и отнесла в пункт приема одежды для людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Не хотелось, чтобы что-то напоминало о неудачном опыте семейной жизни. А являться нищенкой в высшее общество – это получить еще одну психологическую травму. Черт! Это ж еще и туфли нужны!
Наверно, сомнение отразилось на моем лице бегущей строкой, и Тина его уловила. И что удивительно, ни тени насмешки или презрения.
- Побуду феей- крестной! Подарю тебе туфельки, - непререкаемым тоном заявила она. – В конце концов, я перед тобой слегка виновата. От ревности крышу снесло, и я вела себя неподобающе. Так что ради мира и дружбы не отказывайся.
Ежкины босоножки! Мне ее подарки точно не нужны, но обострять отношения тоже не хотелось. И я решила пойти на компромисс.
- Хорошо. Вы покупаете, а я вам за три месяца верну стоимость.
- Ну тебя не переспоришь, - она деланно закатила глаза, но вынуждена была согласиться.
И все вроде бы в порядке. Пускай не мир, но перемирие – это по-любому лучше, чем холодная вражда, когда даже спиной чувствуешь сверлящий враждебный взгляд. Но меня не покидало ощущение подвоха. Тина вызвала такси, хотя водитель у нас всегда на подхвате. Он живет в двух кварталах от нашего дома, и по звонку подъезжает раньше, чем мы успеваем одеться.
- Пусть Олег отдохнет, - тоном заботливой мамочки проворковала Тина. – А то ему придется целый день таскаться за нами.
- Мы целый день не можем, - поспешила я сузить рамки нашего совместного, хоть и мирного, но нежелательного времяпровождения. – У нас в пять танцы!
- Ну я образно выразилась!
Я старалась себя убедить, что ко мне затея с шопингом не имеет никакого отношения. Тина просто пытается наладить контакт с Аришкой. Но та, как и я, была не в восторге.
Хотя, надо признать, что шопинг со специалистом – это не бесполезное занятие. Мне, выросшей в откровенной нищете, мысли о моде и в голову не приходили. В одежде всегда я ценила практичность и доступность. И сейчас для себя многое открыла.
Аришке мы выбрали платьице с пышной юбочкой восхитительного розового цвета. И такого же цвета туфельки на невысоком каблучке и серебристой застежкой на ремешке. Сумочку нашли серебристую, чтоб не сливалась с платьем.
При всей моей настороженности, от щедрого жеста в отношении Аришки мое сердце подтаяло. Нашел же Дежнев в Тине что-то, кроме внешности?!
Эта мысль остро кольнула сердце, но я тут же прогнала ее. Главное, ребенку доставили удовольствие. Она даже нацарапала в своем походном блокнотике слово «спасибо». Говорить в присутствии Тины девочка, по-прежнему, не желала.
Затем мы поблуждали еще некоторое время в поисках наряда для меня и остановили выбор на темно-вишневом платье с короткими рукавами и смелым вырезом сзади. Вернее, смелым для меня – почти до лопаток. Все остальное мне очень нравилось. Мягкая ткань, идеально облегающая мои выпуклости. Длина до колена. Цвет.
Аришка подняла вверх большой палец, и мои сомнения растаяли. В конце концов, я должна быть красивой. И в довершение образа подобрали довольно удобные черные туфли на каблуке, которые хотелось прижать к сердцу, и черный, расшитый бисером, клатч.
Что ни говори, а красивые вещи могут примирить даже с Тиной. Я была ей благодарна за то, что она потратила уйму времени на нас. И в конце концов, лучше вот такое перемирие, чем жить с постоянным ощущением, что в кустах спрятался крокодил и только и ждет, чтоб сожрать.
И делить нам нечего. Дежнев или сам что-то решит, или я, вырастив Аришку до самостоятельности, уйду. Или он окончательно женится, и я сумею забыть его. А пока имеем то, что имеем.
Но, как оказалось, успокоилась я зря. Крокодил из кустов никуда не делся.
После шопинга Тина потащила нас в кофейню.
- Так. Возражения не принимаются. Я плачу за всех, - категорично заявила она.
- У нас есть карточка на такие расходы, так что Илья Никитич не будет против, если оплатим мы. Мы с Аришкой вам и так благодарны, - твердо высказала я свою позицию.
- Мария! Вечно ты споришь со мной! – вроде бы в шутку попеняла она мне. И тут произошла неприятность. Эти препирания происходили на лестнице, и Тина оступилась.
- Ой, черт! – застонала она. – Я, кажется, подвернула ногу.
- Потерпите немного, сейчас я вызову Олега, и он отвезет вас в травмпункт!
- Нет, сначала кофе. Может, посидим, и отпустит, - страдальчески кривилась она, ступая больной ногой. Благо кофейня находилась рядом с лестницей.
Я помогла дохромать Тине до столика.
- Вот видишь, это ты со мной спорила, и я пострадала. Так что оплачиваю я, - Тина пустила в ход тяжелую артиллерию.
- Сдаюсь, - в шутливом жесте подняла руки.
- Здесь готовят изумительный итальянский десерт. Согласны? – спросила спонсор нашего пиршества.
Мы с Аришкой дружно кивнули головами, потому что конкретно подустали бродить по лабиринтам модных бутиков. Да и проголодались. И по-хорошему, нужно было бы выбрать место, где дают более серьезную еду, но я чувствовала неловкость от того, что произошло с Тиной.
Нам принесли кофе и десерт.
Поковыряв ложечкой в нежнейшей воздушной массе, Тина подняла на меня глаза.
- Маша, тебе не трудно сходить к витрине? Посмотри, профитроли есть у них? Я б парочку съела! И себе с Аришкой закажи.
Вот что значит человек имеет свой бизнес! Сначала вопрос, и ты еще не успел опомниться, за ним уже просьба, в которой неудобно отказать.
- Хорошо, - я поднялась, и Аришка тут же подорвалась идти со мной. Мы немного поглазели на восхитительное разнообразие, нашли профитроли, которые мне тоже нравились. Маме отвозила коробочку. Тут же теплой волной прокатилось воспоминание о нашем разговоре с Дежневым, когда он разрешил пригласить ее к нам.
Мы вернулись к столику, и я, размякшая, как сдобное тестушко, принялась на автомате хлебать кофе, витая мыслями где-то далеко.
Однако не успела я приступить к профитролям, как почувствовала, что земля уплывает из-под ног.
Я испуганно схватилась за стол, но он тоже закачался. А потом стал безобразно скалиться выросшими на месте тарелочек клыками. В ужасе я подскочила и заорала не своим голосом.
Вокруг начало твориться что-то страшное. Сидевшие за столиками монстры готовились напасть и сожрать и меня, и Аришку. Но главная опасность уже надвигалась на нас. Витрина превратилась в огромное чудовище, которое покачиваясь, неумолимо приближалось. Мысли о бегстве не было. Я должна защитить девочку. Схватив стул, я изо всей силы швырнула его прямо в мерзкую морду с криком:
- Пошел вон отсюда! И вы, мерзкие твари! Все пошли отсюда!
Потом я почувствовала, что твари не только не ушли, но и подобрались сзади. Меня схватили и лишили возможности двигаться. Я попыталась дернуться и позвать на помощь, но язык уже не слушался. А потом и вовсе сознание померкло.
Не знаю, сколько я пробыла в небытии, но пришла в себя и тут же захотела вернуться обратно. Перед глазами картина из ужастика.
Маленькая комнатка с абсолютно, пугающе белыми стенами. Узкое окно, забранное решетками. Тумбочка. На этом все. Но страшней обстановки была я сама. Гудящая, как колокол, голова и непослушное тело. Я не чувствовала его. Совсем. Не способна была даже пошевелить и пальцем. Может, это меня от пережитого ужаса парализовало? Или раньше? И меня отправили в закрытый интернат для инвалидов. Я же молодая?! Или это неточно? Я попала в аварию? Меня избили? Я скосила глаза, но ни гипса, ни бинтов на себе не обнаружила.
Божечки! Что со мной? Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но все органы со мной поссорились. Мне тяжело было даже рот открыть. Наверно, правду говорят, что самое страшное – это неизвестность.
Паника накатывала, как цунами, разрушающе и неумолимо. Прекрати! Прекрати! – командовала я себе, но как можно прекратить, когда в голове нет ничего. Здравый смысл протянул ниточку – я должна вспомнить, кто я и что было до того, как сюда попала. И тогда пойму, что это за место.
Но колокол в голове мешал думать. Мысли сбивались, путались, как в клубке ниток, распотрошенном проказливым котенком. Одна только здравая пробивалась сквозь панику – если я не глухом лесу или в какой-нибудь заброшке, значит, ко мне придут и все расскажут.
Я приготовилась ждать. Но когда ко мне пришли, я пожалела, что нахожусь не в лесу и не в заброшке. Дверь отворилась, и в комнатку вплыла крепко сбитая тетка, среднего роста. Изумрудно-зеленый брючный костюм на ней говорил, что я в больнице. Толстощекое лицо с глазками- щелочками лучилось фальшивой заботой.
- Проснулась, наша красавица. Сейчас сделаем еще один укольчик, ты поспишь, и все будет хорошо.
Я попыталась дернуться – «еще поспать» мне не улыбалось. Но ничего не получилось. Я протестующе замычала, и на глаза навернулись слезы.
- Вот, видишь, ты нервничаешь. Значит, надо успокоиться! – все так же сюсюкая, произнесла тетка, и в руку мне вонзилось жало иглы. Я опять провалилась в небытие.
И когда из него вынырнула, то побоялась даже открывать глаза. Как резвая белка в голове мелькнула мысль – если увидят, что я бодрствую, опять начнут колоть. И, кажется, здесь глупо взывать к совести, звать на помощь и совершать прочие бесполезные действия.
Но, очевидно, ресницы предательски дрогнули, и я тут же ощутила прикосновение к своей руке. Я инстинктивно дернулась и открыла глаза со слабым вскриком: «Не надо, пожалуйста!»
- Детка! Все хорошо, все хорошо, - откликнулась женщина, чье лицо было знакомым, но кому оно принадлежит, я не понимала, хотя точно знала, что она зла не причинит. Боясь поверить, что рядом со мной друг, я с опаской перевела взгляд на комнату.
Или я умерла, или мне снится хороший сон, но меня окружала знакомая обстановка. Серебристые обои на стенах, белоснежная органза на окнах и серые стильные шторы. Шкаф с зеркальными дверями. Картина в тонкой белой рамке с безмятежным пейзажем. Я дома.
И я чувствовала не только прикосновение к своей руке, но и все тело. Недоверчиво глянула на свою ступню, выпроставшуюся из-под одеяла, и пошевелила пальцами.
К горлу подступил комок, губы дрогнули, и я жалобно всхлипнула.
- Машенька, ну что ты? Уже все позади! – ласково поглаживая мою руку, успокаивающе заговорила женщина. Я силилась ее вспомнить, но в голове был такой сумбур, что только из ее слов поняла, что я Машенька. Память рваными клочьями подбрасывала факты, они путались, взрывая мозг яркими вспышками. Но это было несравнимым счастьем по сравнению с тем состоянием овоща, которое я хорошо помнила.
От ее ласкового голоса на душе потеплело, и я почувствовала, как мои губы растягиваются в бессмысленной блаженной улыбке.
- А что случилось? – с трудом сконцентрировавшись, я еле слышно озвучила самый насущный вопрос.
- Ты в себя приходи, а потом я тебе все расскажу. Накормлю тебя. Вот только капельница докапает, - моя «няня» заботливо подоткнула одеяло, хотя в этом не было особой необходимости. Видно, она, действительно, переживала за меня. И это было очень приятно. А я только сейчас заметила, что в руку воткнута иголка, от которой тянется тоненькая силиконовая трубочка к штативу. Так. А если бы я не проснулась, кто бы капельницу убирал?
Словно прочитав мои мысли, «няня» сказала:
- За тобой тут медсестра присматривает. В столовой чай пьет.
- А можно мне…? – я очень хотела привести мозги в норму, а им нужна подпитка. Ибо мне очень не нравилась пустота.
- Чай? – тут же подхватилась женщина.
- Кофе, - я просительно улыбнулась, помня, что больным неизвестно чем кофе обычно не дают.
- И с круассанчиком? – она улыбнулась и подхватилась выполнять мою просьбу.
Круассанчик. Кофе. Чай с травками. Анфиса! У меня словно камень с души упал. Какое ж это счастье – чувствовать, что возвращаешься к себе.
- Анфиса! – я хотела кинуться ей на шею, когда она принесла вкусняшки.
- Слава Богу! А то нас пугали, что можешь и не вспомнить. Тебя такой дрянью накачали, что, если б не Илюша, ты б пропала! Ой, - спохватилась она, осознав, что больных пугать нельзя. Но было поздно. Я уже от ужаса чуть назад в беспамятство не укатилась.
- Ох, да что ж это?! – едва ли не всхлипнула Анфиса, увидев, как расширились мои глаза от фантомного страха. Не желая доводить ее до сердечного приступа, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. В голове уже не было ощущения, что она плотно набита ватой.
- Все нормально, - почти бодро успокоила я ее. – Вот сейчас кофе выпью, все будет еще лучше.
И правда, я начала оживать. Медсестра, как оказалось, приставленная ко мне, сняла капельницу и успокаивающе улыбнулась.
- Вечером приду еще поставлю. Надо организм очистить. А вы пока лежите, вам отдыхать нужно.
Она ушла, а я вдруг поняла, что мне не давало покоя.
- Анфиса, а где Аришка?! – я попыталась сесть, но от резкого движения меня чуть не замутило.
- Куда ты подскочила?! Аришка с Никитой Ильичом. Я ей сказала, что ты заболела, и тебе нужен полный покой. Она хотела остаться, чтоб мне помогать, но Илюша ее уговорил. Ты знаешь, это ж она умница сказала сразу, что Тина тебе в кофе что-то налила!
- Что налила? – не понимая, когда это она умудрилась.
- Да там такая адская смесь, что мама не горюй! – Анфиса покачала головой. – А ты что, ничего не помнишь?
Я не стала говорить, что я несколько минут назад не помнила ни ее, ни себя.
- Эта ехидна позвала вас на шопинг. Потом вы зашли в кафе. Она попросила посмотреть профитроли. И вы с Аришкой пошли к витрине. А наша девочка, как чувствовала, оглянулась и увидела, что Тинка колдует над твоей чашкой. А потом в тебя словно бес вселился. Аришка испугалась, пыталась тебя удержать, но куда там! Ты чуть кофейню не разнесла. Но не успела. Откуда ни возьмись, подоспели какие-то санитары и увезли.
А эта гадина как ни в чем ни бывало, вернулась сюда. Благо, меня Илюша вызвал на подмену. Ваша домашняя фея попросила неделю отпуска, и вот я тут. Представляешь, стерва заявила, что всегда знала, что с тобой не все в порядке! Я тут же позвонила Илюше, и он примчался, злой, как сто чертей. И Тинка такие глазки сделала, ну чистый ангел. Говорит: «Мы с Аришкой так испугались!» И тут Аришка как заревет, обхватила отца за ноги, пальцем тычет в Тинку, кричит: «Это все она!» Стою, ни жива, ни мертва, не знаю, радоваться, что детка заговорила, или сердце в пятках ловить от тревоги за тебя. Эта чертова артистка в слезы, кричит, что она ни при чем. Илюша как подскочил, начал трясти ее, как грушу. Вот тут я чуть не померла со страху, как он орал. «Где Маша? Тебе должны были сказать, куда ее увезли! Говори, а то сейчас придушу!»
У меня в горле застрял такой тугой комок, что стало тяжело дышать. Слезы счастья закипали на глазах. Я чувствовала себя маленькой обиженной девочкой, у которой неожиданно появился защитник. Надежный, сильный, уверенный. Мне казалось, что произошло это все не со мной. Я боялась поверить, что Дежнев в самом деле, как богатырь из мультика, за меня «море перевернет и все ракушки выкинет». За меня…
Увидев мои слезы, Анфиса поняла причину.
Она легонько погладила меня.
- Илюша такой. С виду невозмутимый, что тебе айсберг. И как айсберг, все свои чувства и эмоции прячет под водой. И только когда припечет, превращается в вулкан.
- Так где я была? – проглотив слезы, вернулась я к разговору о происшедшем.
- Тинка купила лекарей. И они стояли наизготове, ждали отмашки. Ухватили тебя и увезли. Даже по камерам не сразу удалось отследить. Гады встали в слепой зоне. Но Илюша сразу напряг гаишников, и камеры на перекрестке их поймали. Так и удалось проследить весь путь до частной клиники.
Ну они там тоже не дураки. Смекнули, что попала к ним не бродяжка, которую искать никто не будет, и Дежневым шутки плохи будут. Но он им все равно иск вкатил по нескольким статьям. Причинение вреда здоровью, преступные действия по предварительному сговору. В общем, достаточно.
Рыла лиса яму тебе, а сама в нее попала. Будет знать! Да, Илюша распорядился курочку привезти тебе на бульон. Я ж держу ради яичек да курятинки домашней. На всякий случай. Вот и пригодилась. Лекарства лекарствами, а лучше куриного бульона нет средства для восстановления здоровья. Не знала, когда ты придешь в себя. Сейчас быстренько сварю.
Волна умиления накрыла меня с головой. Илья не ограничился медсестрой и сиделкой. Он подумал даже о бульоне. Невероятно! Но тут же опять нахлынули сомнения. Он это делал ради меня, Маши? Или хорошей няни для Аришки? Да-да. Я умею портить себе праздник. Оставалось надеяться, что Илья, когда вернется, наконец-то разрешит мои страхи. Но как дождаться –то?
От нетерпения я готова была грызть ногти. Бегать по квартире из угла в угол или занять себя чем-то я не могла. Попробовала встать, так едва не рухнула на пол. Пришлось принять помощь Анфисы, чтоб дойти до туалета.
Правда, отказалась от кормления с ложечки, на котором она настаивала. Бульон я смогла выпить прямо из чашки, не совершая «стопятьсот» зачерпываний ложкой.
Илья пришел неожиданно рано. И я оказалась не готова. Мы с Анфисой пили чай с ее травками и рассказами о ее любимчике, и не услышали ни как открылась входная дверь, ни как он шагал. Поэтому, когда он к нам постучался, я вздрогнула и принялась ловить сердце где-то в районе пяток.
- Да?! – хотела сказать бодро, но получилось не очень. Из горла вырвался какой-то каркающий звук. Но Илья сделал правильный вывод и вошел.
Черт! А я в своей видавшей виды пижаме на тонких бретельках! В руках у меня чашка, и натянуть одеяло по самые гланды никак не получится. Анфиса тут же подхватилась, взяла у меня чашку и с умилением посмотрела на него и на меня.
- Ну беседуйте. Не буду вам мешать!
Только за ней закрылась дверь, я отмерла и все-таки натянула одеяло, прикрыв свои прелести. И тут же поймала взгляд Ильи. В его глазах светилась улыбка. Он слегка качнул головой, что можно было расценить, как «Ничего не меняется!» Да, не меняется. Он по-прежнему смущает меня так, что щеки моментально вспыхивают, и от них жар растекается по всему телу. В горле у меня пересохло, и боялась, что от волнения не смогу сказать ему и пары слов.
Правда, слова не потребовались. Он сел на краешек кровати, коснулся пальцами моих волос, поиграл локоном, выбившимся из хвоста. А я таращилась на него во все глаза и боялась, что он услышит, как гулко и тревожно бьется мое сердце. Что он делает?! От волнения я готова была нырнуть под одеяло с головой, чтоб только разорвать это мучительное разглядывание. Я сглотнула подступивший комок, и получилось так шумно, что долетело до его ушей. Сейчас он улыбнется, как сытый кот, и мне опять станет стыдно.
Но Дежнев всегда непредсказуем. Не говоря ни слова, он медленно наклонился и коснулся своими губами моих. Сначала легко и невесомо, будто знакомясь. Затем усилил нажим, раздвигая языком мои губы, и я мгновенно почувствовала, как низ живота наливается восхитительным томлением. Сминая мои губы, Илья будто клеймил, подчинял, впечатывал в сознание свое право на меня. Словно изможденный жаждой путник, он с наслаждением впивался в них, заставляя мой язык сплетаться с его. Не прерывая поцелуя, он нащупал резинку и стащил ее, выпустив мои упрямые кудряшки на свободу. Зарывшись пальцами в них, он шумно вдохнул, будто мои волосы прибавили градус чувственности. Затем его рука скользнула с затылка на заднюю часть шеи, чередуя крепкое сжатие и уверенное, жесткое оглаживание.
И я сдалась его напору, забыв обо всем. Все страхи и глупые переживания словно сгорели в сладостном желании зайти дальше. Сейчас для меня существовали только его губы, его руки, его неповторимый запах, сводивший с ума все мои рецепторы. Непроизвольно я выгнулась, стремясь тесней прижаться. И когда крепкая ладонь любимого мужчины захватила мою грудь, у меня вырвался слабый стон.
И он меня почти отрезвил. Медленно выплывая из омута возбуждения, все еще не очень в ладах с сознанием, я отвела его руку.
- Что это было? – тяжело дыша, охрипшим до неприличия голосом спросила я.
Илья неохотно отстранился и по-братски поцеловал меня в лоб. Неловко улыбнулся, но тут же выражение сытого кота, которое я так боялась увидеть на его лице, появилось.
- Я тебя целовал.
- Информативно. А ничего, что Анфиса в столовой?! – пытаясь сосредоточиться, спросила я. Я не хочу быть игрушкой, минутной прихотью барина. Мне важно знать, что он испытывает ко мне. Если он опять сделает вид, что ничего не произошло, я его точно стукну!
- Она в курсе, что нам есть восемнадцать, - Дежнев по привычке принялся откровенно меня троллить.
Злость медленно, как чайник на маленькой конфорке, начала закипать в душе.
- Спасибо, что нашли меня, - подчеркнуто сухо продолжила я. – А теперь можно я побуду одна?!
Несмотря на титанические усилия, которыми я пыталась удержать ровный голос, он предательски дрогнул. Пусть катится к черту со своими тараканами!
Но Дежнев не пожелал катиться. Он взял мою руку, переплел наши пальцы, как тогда в кинотеатре, и нежно коснулся губами моего запястья.
- Маш, прости! Просто я привык любоваться тобой издали. Как картиной в музее. Знал, что ты Аришку не бросишь, и поэтому был уверен, что ты никуда от меня не денешься. Ты нарушила мой привычный взгляд на мир. И я сопротивлялся. Когда-то давно, еще на первом курсе универа, я имел глупость влюбиться. А поскольку меня воспитывали в строгости, я не «светил» богатыми родителями. Учился на бюджете. На то, чтоб сводить девчонку в кафе, купить цветы или приятную мелочь, зарабатывал сам. Делал сайты, контрольные и курсовые лоботрясам. И считал себя крутым парнем. Влюбился в самую красивую девушку курса. И у нас, кажется, все было серьезно. Мы встречались. Но появился на горизонте мажор с папкиными бабками, и она меня бросила. Променяла на «взрослые» подкаты. Брендовые шмотки, крутую тачку и далее по списку. Сказала: «Илья, ты классный парень! Мне с тобой очень хорошо, но я должна думать о будущем. Ты же знаешь, что женщины выбирают богатых не потому, что меркантильные. Им важно обеспечить свое потомство. Это как в природе. Самка выбирает самого сильного самца, чтоб он мог прокормить детенышей, защитить. Понимаешь? Без обид!»
Мне тогда казалось, что душа выгорела начисто. Я поклялся, что никогда в жизни не позволю себе влюбиться. И Тина меня устраивала, как партнер, выбранный умом. А потом появилась ты. Сердце екнуло еще в первый раз, когда я тебя увидел. Разлохмаченная, с распахнутыми от испуга глазами. Но я подавил этот росток влюбленности, даже нахамил. Потом порывался разыскать тебя, но данная себе клятва останавливала. И представляешь, в каком я был шоке, когда ты появилась на пороге. Свежая, румяная, дрожащая от страха, но не показывающая вида. Я честно боролся с собой. Но Судьба решила по-другому. Тина повела себя, как натуральная хабалка, и я понял, что никакого будущего с ней нет. Разрыв – дело времени. Но я тянул. Немного опасался, что она может рассказать маме, что настоящий отец Аришки - ее муж. Но это скорей отговорки. Я был уверен, что в делах Тины найдется то, что она не хотела бы сделать достоянием общества и таким образом получить рычаг давления на нее. И не мог поверить в то, что рядом со мной появилось чудо по имени Маша. Искренняя, не умеющая скрывать свои эмоции, настоящая во всем. Неизвестно, сколько б это длилось, если б Тина не подстегнула. Я чуть с ума не сошел, когда ты пропала….
Я слушала и не верила своим ушам. Вернее, как обычно, боялась поверить.
Хотя тут же возник вопрос – а поверить во что? В искренность его слов? Ок! Верю! А дальше что? Превратит меня в содержанку? Мне такое не улыбается. Хватило Альберта, который говорил, что нам и так хорошо, и при первом удобном случае показал, что мое место под плинтусом. Иди туда, серая мышь, и не отсвечивай. Впрочем, не улыбается и другой вариант, если он решит мне сделать предложение. Сейчас я для него экзотическая зверюшка, с которой он раньше не встречался. Поразила на контрасте с теми, с кем он привык общаться.
Я даже не почувствовала, как сжались мои губы. Но Илья тут же отреагировал.
- Ты себе уже что-то придумала, чтоб обидеться? – с улыбкой спросил он.
И что мне ответить? Что я слишком в тебя влюбилась, чтоб позволить себе ошибиться? Что я до ужаса боюсь, что это все окажется неправдой? И я не придумала ничего лучшего, как свалить все на мое болезненное состояние.
- Наверно, на меня еще действует та дрянь, которую в меня напихали, и я не очень правильно оцениваю ситуацию, - тушуясь, пробормотала я.
- Хорошо. Тогда я в сжатом виде передам главное. Тезисно. Нет. Даже не тезисно. – Он потер переносицу, будто решая, какой тезис выдвинуть первым. И огорошил: - Выйдешь за меня замуж?
Я недоуменно уставилась на Илью, уже на самом деле опасаясь, что у меня с головой неполадки. Из меня полчаса назад вытащили капельницу. Я в старенькой пижаме, которая обрисовывает мои прелести так, что и домысливать ничего не надо. И вот так вот – замуж? Но сейчас он смотрел очень серьезно. И, кажется, понял все, что я не высказала.
- Правда, у меня с собой нет кольца, мы не в ресторане и не на воздушном шаре, где принято делать предложения… Но мы с тобой и познакомились в далеко не романтичной обстановке.
Я невольно хмыкнула, слегка тряхнув головой. Это точно. Да и я не невинная барышня, к сожалению. А ведь он бы мог быть моим первым и единственным мужчиной…
- Так каков будет твой положительный ответ? – увидев, что я опять «подвисаю», Илья вернул меня в действительность.
- А что, у меня есть варианты? – ответила в тон ему.
- Варианты есть всегда. Например. Да, Илья. Я выйду за тебя, потому что тоже тебя люблю! Или. Да, любимый!
Черт бы тебя побрал, Дежнев! Он думает, это так легко? После того, как я столько времени безмолвно страдала по нему, терпела присутствие гадюки?! Пребывала в смятении от его неожиданных проявлений чувств?
И теперь, даже делая предложение, он не перестает меня подначивать. Ну ничего! Вот я только оклемаюсь и освоюсь со своим новым статусом, еще посмотрим, кто кого будет троллить. Эта мысль придала мне сил.
- Простите, Илья Никитич, - елейным голоском проворковала я. – Все-таки я еще не совсем пришла в себя. Знаете. Тут помню. Тут не помню.
Я сделала умильные глазки и выдержала эффектную паузу.
- Так вот я совершенно не помню момент, когда вы мне сказали, что любите меня!
Дежнев наклонил голову, пытаясь скрыть улыбку. Очевидно, понял, что серьезными вещами жонглировать не стоит. И посерьезнел.
- Я тебя люблю. С того самого момента, как узнал, что в Снегурочки ты попала поневоле. Да, с первой встречи ты запала мне в сердце. Но я тебе уже говорил, я старался избавиться от этого чувства. Потом ты с ног на голову поставила все. Попала в полицию. Чуть не убила бывшего. В общем, девочка-катастрофа. И это растормошило мои чуть не заснувшие вечным сном чувства. Я злился на себя, думал, что я идиот. Но когда узнал, что ты пожертвовала сытой жизнью, чтоб спасти подругу, внутри что-то лопнуло. Помнишь сказку про железного Генриха, у которого сердце было сковано железными обручами? И как у него они полопались, так и у меня.
Он развел руками, давая понять, что выложил все, как на духу.
- Признаю, что конфетно-букетный период мы автоматически пропускаем. Но он нужен прежде всего для того, чтоб присмотреться друг к другу. Ну и для воспоминаний, которыми можно делиться с внуками. «А вот твой дедушка…» И далее стандартный набор. Написать на асфальте признание в любви, запустить шары с плакатом, отмечать месяц знакомства, неделю первого поцелуя и прочее.
Представив Дежнева, с высунутым от старания языком малюющего мелом на асфальте мое имя, я хихикнула.
- Нет, такого мне точно не надо. К тому же отмечать дату первого поцелуя – плохая идея. Ты занятой человек, и, если забудешь, а у нас вдруг уже традиция, мне придется обидеться. Оно нам надо? И потом. Идея с шарами неэкологичная. Красиво, да. Но они же где-то приземлятся и нарушат природный баланс. Вроде ненамного, но сколько таких романтиков, не думающих о последствиях!
- Я так понимаю, ты согласна со мной?! Значит, свадьбой наверстаем упущенную романтику. Открывай каталоги и выбирай все, чего душа пожелает.
Дежнев произнес это с энтузиазмом, но я почувствовала, что его как-то перебор. Думаю, роскошная свадьба с каретами, полетами на вертолете или шаре, банкет и первая брачная ночь в загородном отеле а ля замок, не вызывает у него радости. И дело не в деньгах. Он не любит публичности. Как, собственно и я. Подозреваю, что его мама не очень будет рада выбору сына, раз ей Тина была по душе. И кадры с большого торжества с поджатыми губами будущей свекрови появятся во всех СМИ, освещающих светскую жизнь. Оно мне надо?! Нет! Как и рассматривание меня под лупой и сокрушенные вздохи «Ах, какой мезальянс!» К тому же, у нас есть ребенок, который тоже вызовет пересуды. И, как ни крути, на радостный праздник это будет похоже меньше всего.
- Я предлагаю роспись в ЗАГСе, в присутствии самых близких. Потом их отправить на банкет куда-нибудь в тихое место, а мы втроем в свадебное путешествие. Да?
В глазах Ильи засветилось неприкрытое радостное недоверие.
- Ты серьезно? – выдохнул он.
- Вполне, - я пожала плечами, давая понять, что угадывать желания своего избранника – это мое все.
- Тогда у меня небольшое изменение в этом плане.
Я вопросительно уставилась на него.
- Я говорил с Аришкой, и она согласилась еще погостить у деда на время нашего путешествия, - Илья снова поразил меня «просчитанностью».
- Стоп. А если бы я не согласилась выйти за тебя замуж? – для проформы повозмущалась я.
- Так ты еще и не согласилась. Но уже выдала мне четкий план нашей женитьбы. Полагаю, вопрос «Пойдешь за меня?» снят с повестки дня за ненадобностью? – глаза Ильи светились искорками лукавства и счастья.
И от этого мирно дремавшие в животе бабочки вдруг очнулись и бестолково замахали своими нежными крылышками. Теперь и у меня, как у того Железного Генриха, окончательно лопнули все обручи негативного опыта и недоверия, и душа расправилась. Я люблю и любима мужчиной, о котором могла только мечтать.
Я сидела на диване в холле и, пока не приехал Илья, листала каталог обоев. Нужно было обновить нашу спальню. Нынешние-то мой любимый выбирал только под себя и под статус холостяка, поэтому я каждый раз натыкалась на холодные мрачные, расчерченные серебристыми полосками стены. Понятное дело, дорого и стильно. Но они определенно давили. Хотелось легкости и свежести.
Сегодня у Аришки отчетный концерт, и мы все немного волновались. Приглашены высококлассные специалисты- хореографы, а значит, есть возможность проявить себя даже в коллективном выступлении. Благодаря танцам, Аришка полностью раскрылась. Исчезли зажатость и некая угловатость. А то, что она после инцидента с Тиной заговорила, сняло все ее страхи. Я так думала. Но оказалось, что еще не все. Легко, как солнечный зайчик, уже с «концертной» прической, Аришка сбежала со второго этажа и нырнула мне под руку. Прижавшись щекой к моему арбузу, она осторожно его погладила.
- Маш…, - нерешительно протянула она. И в ее голосе явственно прозвучали тревожные нотки.
- Что, солнышко?
- А когда малышок родится, ты не будешь любить меня меньше, чем раньше? – задала она вопрос, который, очевидно мучал ее уже давно.
- А почему тебе в голову пришло такое? – я ласково погладила ее по головке и сама вдруг испугалась. А что, если и правда, у меня включится безумный материнский инстинкт, я и буду воспринимать Аришку, как подброшенного кукушонка?! Прислушалась к себе, наклонилась и поцеловала нежную щечку. Волна теплоты привычно окутала душу. Я выдохнула. Нет. Рождение собственного ребенка никак не повлияет на привязанность к Аришке. Мало того, что она невероятно послушная и добрая девочка. Она для меня как талисман, подаривший мне неземное счастье. Такое, о котором я не смела и мечтать. И это именно меня она выбрала, мне доверилась и со мной раскрылась, а не с какой-то другой гувернанткой. И я никогда в жизни не предам это доверие.
Я осторожно обняла Аришку.
- Ты моя девочка! Смотри! – я взяла ее ручку. – Вот пальчик. Он же тебе дорог?! И этот. И этот. И этот. И этот, - я перебирала ее пальчики и получала кивок согласия. Так и детки. Сколько б их ни было, на всех любви хватит. Понимаешь?
- Наверно…, - согласилась она, а потом, немного подумав, добавила: - Ты не передумаешь?
- Конечно, не передумаю. Скоро мы оформим документы, и ты будешь моей дочкой по всем правилам.
Мы с Ильей решили, что девочку нужно максимально обезопасить, и для этого я должна быть ее мамой официально. Во-первых, избавить Аришку от ненужных вопросов и в школе, и вне школы. Ведь информация может просочиться неизвестно откуда. Как вода, которую сложно удержать. Нельзя допустить, чтоб ее доставали: «А где твоя мама?» Во-вторых, полностью закрыть к ней щупальцам прошлого.
Ее непутевая мамаша работала медсестрой в частной клинике, где и подцепила еще нестарого и положительного во всех отношениях Дежнева старшего. Забеременела и поднесла этот факт на блюдечке, сопроводив длинным перечнем требований. Но свекор, несмотря на свою показную доброжелательность и внутреннюю порядочность, поступил жестко и неблагородно. Он не мог допустить, чтоб у кого-то появились рычаги давления на него и возможность причинить вред его семье. Он заявил, что признавать родство не собирается, но будет регулярно выплачивать определенную сумму, которой хватало бы на сносную жизнь в небольшом городке. И как можно дальше от столицы. И пригрозил в случае любых попыток изменить эту договоренность в свою сторону сделать так, что она окажется за решеткой, а ребенок – у приемных родителей.
Девица поняла, что через ребенка не удастся въехать в мир богатых и влиятельных, и как только родила, спихнула дочку на уже немолодую мать. Еще и значительную часть суммы, выделенной на содержание малышки, присваивала себе. В итоге она вообще свинтила за границу, ухаживать за престарелым господином в надежде получить наследство.
Не знаю, как я бы поступила на месте Никиты Ильича. Как утверждают психологи, отцовского инстинкта в природе не существует. И незапланированный ребенок ему был не нужен, потому что мог пошатнуть или даже разрушить его привычный мир.
Зато теперь, когда он уже стал отходить от дел, переложив все на Илью, он стал более сентиментальным. И малышка, в которой текла его кровь, вдруг внесла в его жизнь другой смысл. Даже отношения с женой заиграли другими красками. Они с удовольствием забирали Аришку к себе и отдавали ей любовь, не ограниченную рамками ответственности. Они словно наверстывали то, что недодали Илье. Никита Ильич занимался бизнесом, а Анна Викторовна строила карьеру модели, или как раньше называли - манекенщицы. И сейчас бабушка и дедушка наслаждались возможностью вновь почувствовать себя молодыми. Ведь им теперь нужно было соответствовать, не отставать от внучки - знать современные мультики и книги, игры и развлечения. Они откровенно баловали ее. Так, что приходилось даже делать им выговор. Мы не хотели, чтоб у нашей девочки появились капризы и барские замашки.
Дежнев-старший даже заикнулся, что не прочь бы забрать девочку к себе насовсем. Но Илья жестко обрубил его притязания.
Была в этой идиллии и своя ложка дегтя. Против воли я становилась соучастницей обмана. Анна Викторовна хоть и не особо жаловала меня до тех пор, пока я не стала похожа на колобка, но чувство неловкости не покидало. Я понимала, что узнай она правду, ее мир может рухнуть. И мы, как три мушкетера, надежно хранили тайну появления Аришки.
В остальном я была абсолютно счастлива. И мой мужчина, кажется, тоже. Он трясется надо мной, как над вазой династии Мин. Он чуть не поселил у нас дома медсестру, так что пришлось сотый раз объяснять, что я беременная, а не больная.
Уверена, сейчас опять начнется по старой схеме. Хотя ворчала я чисто из вредности. Мне была безумно приятно видеть, как он волнуется и переживает по каждому моему чиху.
- Так, девочки! Я прибыл. Где моя звездочка?! – раскинув руки, чтоб поймать Аришку, воскликнул Илья, нарисовавшись на пороге. С радостным визгом Аришка бросилась в его объятия, и они закружились по комнате. Потом, поставив ее на пол, тоном следователя спросил:
- Как наша Маша себя вела? Витамины пила?
Аришка, безмерно гордая, что ей поручили напоминать мне про прием витаминов, важно кивнула головой.
- Пила. И на улицу мы с ней ходили гулять. И сок из огурца и морковки делали.
- Молодцы!
Илья присел на корточки и приложил ухо к моему животу, потом приложился губами и усиленно подышал, обдавая меня теплом, от которого побежали приятные мурашки.
- И как тут Никита Ильич себя ведет?
- Разминается перед тренировкой, - хихикнула я.
- Машунь, ну ты, может, передумаешь насчет партнерских родов? – опять завел старую шарманку тот, чью фамилию и ребенка я носила.
- Ни. За. Что. Акушерки должны ребенком и мной заниматься, а не грохнувшегося в обморок отца в чувство приводить! – категорично заявила я. - И вообще. У женщин должны быть свои секреты! И да, я не боюсь, если ты об этом. У нас лучший роддом. Лучший врач. Лучший малыш. И лучший папа. Достаточно?
Конечно, я немного трусила. Но Илья ни о чем не должен догадываться. Иначе он и работу забросит.
- Ну тогда, может, ты дома останешься?! До Дворца культуры час ехать, час обратно. Там пока все выступят, пока итоги подведут, грамоты вручат? Это реально надолго. Тебе ж тяжело будет высидеть столько. Анфиса за тобой присмотрит. Да ты и сама найдешь, чем заняться. Я запишу все на видео, вместе посмотрим? - Илья просительно заглянул мне в глаза.
Я хотела было опять повторить свое категоричное – «Ни. За. Что.» Я не собиралась оставшиеся до родов две недели сидеть матрешкой дома. Но прострелившая поясницу боль, внесла существенные коррективы в мои планы.
Я едва удержалась, чтоб не ойкнуть, благо Илья терся носом о мой живот и не заметил гримасы боли. Медленно выдохнув, я постаралась как можно спокойней сказать.
- Ну ладно. Поезжайте без меня. Я тут как раз ролик про раннее развитие хотела посмотреть…
- Что-то ты быстро согласилась, - подозрительно покосился Илья. – У тебя все в порядке?
- Абсолютно! – заверила я.
Убедившись, что мои любимые выехали со двора, я позвала Анфису и вызвала скорую. За то, что они могут задержаться, я не волновалась – платная приезжает чуть ли не раньше, чем закончил с ними разговор.
Анфиса начала было заполошенно кудахтать, что надо Илью вернуть, но я ее усмирила.
- У Аришки концерт, и она не должна нервничать. Да и Илья и сам изведется, и мне будет мешать рожать. Пусть будет ему сюрприз!
И сюрприз удался на славу. Четыре килограмма. Самый младший Никита Ильич родился крепеньким и горластым.
Но прежде, чем сообщать мужу об этом, я дождалась, пока Анфиса мне позвонит и сообщит, когда они будут въезжать во двор, чтоб новость не застала в дороге. Я представила ошарашенное лицо мужа, но угрызений совести не испытала. Пусть это будет маленькая месть за то время, что он изображал из себя неприступную крепость.