Случай произошел в 70-е годы прошлого века, когда еще не было персональных компьютеров и интернета. А по некоторым сведениям не было и секса. И инцеста. Но об этом судите сами, а я расскажу вам сущую правду.

Конец мая. Как-то вечером к нам зашла Лиза. Лиза — дочь папиной двоюродной сестры из Красноярска. Она учится на втором курсе медицинского института и живет в общежитии, но иногда забегает к нам «на минутку». Это высокая девица, почти на голову выше меня (впрочем, она на три года старше), очкастая, не сказать, что красавица, но и не дурнушка. Фигурка ничего, и на лицо ничего… Ничего особенного, то есть. Во время своих визитов она общалась в основном с моими родителями, а на меня погладывала свысока — и в прямом, и в переносном смысле.

Я сидел в комнате и читал книгу. Е2, е4. Косил под Карпова. Лиза разговаривала с папой, а мамы не было дома. Через приоткрытую дверь я услышал, как папа ответил ей:

— Хорошо, хорошо, Лиза. Бери вещи и перебирайся.

Лиза поблагодарила и ушла. Потом пришла мама. А после ужина я слышал, как папа сказал ей:

— Лиза поживет у нас недельку?

— С какой целью? — поинтересовалась мама, не проявляя особого восторга.

— В общежитии ремонт затеяли, в гостинице очень дорого. А у нее еще сессия не кончилась. Как только сдаст, она сразу домой в Красноярск поедет на каникулы.

— Где она будет спать?

— Сережку положим на раскладушку, а она на диване поспит.

— Девочку с мальчиком в одной комнате, гм… — засомневалась мама. — Не очень-то правильно…

— А что тут такого? Спят же разнополые люди, скажем, в купе поезда. А они, хоть и троюродные, но брат и сестра. Лиза — девушка скромная, так что, не волнуйся, все буде хорошо. Она ведь девушка в старом смысле понятия, то есть честная.

Лиза на самом деле ужасная скромница. Если при ней папа рассказывал немного пикантный, но вполне приличный анекдот, она жутко краснела. И разговаривая со мной, всегда краснела. Она рыжеволосая, а лицо совсем белое, краска на нем очень сильно заметна.

Тот факт, что Лиза будет гостить у нас, меня особенно не обрадовал. Мы жили в хрущевской «двушке», папа с мамой в большой комнате, а я — в маленькой. Переехали мы сюда два года назад из коммуналки. Меня радовало обладание отдельной комнатой, где я мог заниматься чем угодно, например, онанизмом. Ну да ладно, неделю перебьюсь.

В воскресенье к вечеру она явилась. Папа достал с антресолей раскладушку, мама постелила постели мне и Лизке, сама Лизка в это время мылась в ванной. Наконец она вошла в халате и с чалмой из полотенца на голове. Я накрылся одеялом, а Лиза погасила свет. В сумеречном освещении, пробивающимся из окна, я видел, как она сняла полотенце с головы, тряхнула волосами, потом сняла халат и залезла под одеяло. Мельком я успел заметить, что под халатом на ней ничего не было. Она что ли голой спит? Забавно.

— Спокойной ночи! — сказала Лизка и повернулась к стене.

Не получив перед сном привычного полового удовлетворения, я долго не мог уснуть. Желание онанировать было весьма велико. Надо было хоть в ванной подрочить. Чего, дурак, тянул? Теперь уж поздно. Я посчитал овечек, слонов, верблюдов и на 362-м верблюде уснул. Но проспал недолго, проснулся часов в пять, мне захотелось в туалет. За окном уже стояли предрассветные сумерки. Вернувшись в комнату, я посмотрел на спящую Лизку. Она лежала на правом боку лицом к стене и мирно посапывала, положив правую руку под щеку. Одеяло сползло с нее, она была совсем раздета. Я хотел ее накрыть, но не спешил, хотелось рассмотреть тело, ведь я впервые видел голую девушку. Левая рука ее лежала сверху вдоль тела. Мне была видна ее левая грудь и розовый сосок. У нее была небольшая округлая титя. Кожа была совсем белая, но грудь и ягодицы все равно чуть светлее, видимо, она где-то уже успела позагорать — или это остатки прошлогоднего загара. Странно. Левая нога, которая выше, была согнута и поджата к животу, а правая вытянута. А между бедер весьма пикантно выглядывали половые губки. От такого вида мой член поднялся, страшно захотелось подрочить. Пойти, что ли в ванную? Хм… А почему бы не здесь, пока она спит?

Я вытащил член из трусов и принялся за дело. Вдруг Лизка повернулась на спину и открыла глаза.

— Ты что делаешь? — якобы удивилась она.

Я спешно убрал член в трусы. А Лизка улыбнулась и говорит:

— Да ладно, не бойся, я никому не скажу. Я знаю, все мальчики онанизмом занимаются. Девочки, кстати, тоже. Не знал? В этом постыдного нет ничего. Все мы дрочим… А вот прерываться вредно, как будущий врач тебе говорю. Так что тебе следует спустить. Вообще-то и мне тоже…. Считай, что я сплю, и ничего не видел…

Лизка закрыла глаза и чуть развела ноги, чтобы мне лучше было видно ее писю. На лобке росли рыжие волоски, но очень редкие и не до самого низу — возле половых губ их почти не было. Я стоял в нерешительности — продолжать или нет? Мозг говорил: «Ложись спать и не позорься!», а стоящий член говорил: «Продолжай!» Я повернулся так, что, если Лизка откроет глаза, она бы видела меня только сзади, а сам искоса смотрел на пизду и дрочил. Кончив в ладошку, и обтер ее о полотенце, висевшее на спинке стула, и юркнул на свою раскладушку.

Утром я проснулся поздно, родители ушли на работу, а Лизка сидела за моим письменным столом, обложившись учебниками, и писала что-то в тетради.

— Доброе утро, сонь-засонь! — Лизка обернулась и, улыбаясь, посмотрела на меня. — Завтракать будешь?

У меня еще оставалось чувство стыда от того, что произошло ночью. А Лизка вела себя как ни в чем не бывало. Может мне вообще все это приснилось?

— А ты… уже?

— Нет, тебя ждала. Подожди… Твоя мама сказала, чтоб мы сварили вареники. Или, умывайся, а я воду кипятить поставлю.

Завтракали мы молча, а когда пили чай, Лизка спросила:

— Ты давно онанизмом занимаешься?

Блин, ну и вопросик… Покраснел, снова вспомнив ночной случай. Я-то почти убедил себя, что это был сон.

— Ой, да не стесняйся, — говорит Лизка. — Я на психолога учусь, а сейчас как раз пишу курсовую по сексологии. Западные ученые, между прочим, уже установили, что вреда от этого никакого нет. И вообще, девяносто пять процентов мальчиков и восемьдесят процентов девочек этим занимаются. Я тоже дрочу.

— А что, и девчонки тоже? И ты? — удивился я.

— Конечно.

— А как? Они что, чем-то таким… похожим на… прямо туда? И… уже не девочки?

— Глупый. Совсем не обязательно. Вот я, например, с семи лет занимаюсь, а все еще девственница. Ну а ты? Давно?

— Ну… года два наверно… — но меня очень волновал возникший вопрос: — Так, а как же вы это делаете?

— Все тебе расскажи, да покажи, да дай потрогать. Вырастешь, узнаешь. — Я получил легий щелбан по носу.

Вид у меня наверно был задумчивый, я и на самом деле был озадачен. Девчонки тоже дрочат. Ни фига себе! Но как? В дальнейшем выяснилось… Так…

— Хорошо, — говорит Лизка. — Расскажу. Только у меня сначала к тебе просьба будет. Ты можешь показать мне эякуляцию? — и добавила строгим тоном: — Это мне нужно для курсовой!

То есть, она предлагает мне для нее подрочить. Это было как-то странно и неожиданно. И немножко стыдно. Да, она меня спалила ночью, когда я дергал на нее. Но тогда я просто был слишком сильно возбужден и не соображал ничего. А теперь…

— Ну что, покажешь? — поторопила Лизка уже настойчиво.

Я сидел за столом в трусах и в майке. А член стояо колом. Подростковая гиперсексуальность, Высокий, на манер возрождения, пубертат, как говорят эти, на хрен, психологи. Я встал, снял трусы. Испытывал некую неловкость, что делаю это на заказ, да еще на глазах у девчонки. Лизка поняла это.

— Ты не стесняйся. Представь, что меня здесь нет. Лучше… Что тебя обычно возбуждает? Может быть, маленькие девочки? Не стесняйся, бывает… Фантазии, фетиш, или?.. А то хочешь, посмотри на меня.

Лизка развязала поясок халата и откинула полы. На ней не было никакого белья. От такого вида мой член сразу прыгнул вверх. Лизка взяла со стола стеклянную креманку и подала мне:

— Сюда спустишь, ладно? Не заморачивайся, это эксперимент. Биологический. Просто наука.

Ну ладно, наука так наука, что ж поделаешь…

Я начал дрочить, а Лизка, не отрывая взгляда, завороженно смотрела, как в кулаке мелькает головка члена. А когда начал спускать, считала, сколько струек выстрелило в креманку (их было четыре или пять.) И сперму потом рассматривала и даже нюхала.

— Молодец! — похвалила она меня. — Ну что, показать тебе… как девочки… или?

— Никаких «или»! Обещала — давай!

— Ну хорошо, вот смотри.

Она развела ноги, и половые губки тоже слегка разошлись. Там между ними было что-то розовое, словно мотылек со сложенными крылышками. Гм…

— Вот тут, — она коснулась пальцем головки «мотылька», — это называется клитор. Если его потереть — это все равно, что раздражать головку мужского пениса. Полового, — уточнила она.

И она потерла. Еще, а потом еще, потом стала тереть сильнее и быстрее. Там у нее все стало мокрым и потихоньку текло на табурет, на котором она сидела. Лизка сморщила лобик и закатила глаза, смотря куда-то вдаль, и усердно натирала свою письку. Она постанывала: «М-м-м!» Вся извивалась, сжимала бедра, потом стала попискивать: «Ой, мамочки… мама… мама… ой… Ой! Спускаю. Мне хорошо-о…» И вся затряслась, задергалась, закрыла глаза и на несколько секунд замерла… Психология, одним словом.

— Уф! Вот и спустила, — говорит. — Понял теперь?

Меня настолько заворожило это зрелище, что я сам был словно в ступоре и какое-то время не мог прийти в себя.

— Ага… — произнес я, наконец, пересохшим ртом. — Это называется оргазм?

— Да. Ну все. Теперь мне надо заниматься. Не мешай мне.

Лизка запахнула халат и пошла в комнату к тетрадкам и книжкам.

* * *

— Лиз, — говорю, — а ты часто это делаешь?

— Когда как. Под настроение. Иногда каждый день, иногда неделю не хочется. А ты?

— А я каждый день. А то и два раза. Мой рекорд — семь. У меня все время стоит.

— Юношеская гиперсексуальность..

— А ты еще… покажешь мне?

— Понравилось? Давай завтра. Сейчас мне спать надо, завтра экзамен.

Утром Лиза ушла, когда я еще спал. А я весь день маялся и ждал ее. Я был возбужден, ведь она обещала еще раз показать мне… это. И мне стоило больших усилий воздержаться и не подрочить до того. Наконец она пришла.

— Как экзамен?

— Пять!

— Поздравляю.

— Спасибо. Есть хочу, голодная как волчица. Накормишь голодную?

Обедали мы практически молча. Потом я спросил:

— А курсовая как?

— Пишу. Кстати, у меня будет к тебе несколько вопросов. Ответишь?

— Постараюсь.

— Что у тебя вызывает желание заняться онанизмом? Фантазии или еще что?

— Ну да, фантазии. Бывает, что представляю себя на месте… ну… в книжках иногда написано, как там герои… Да даже если не написано, все равно представляю. Вот в «Томе Сойере», например, где Том с Бекки в пещере. Вот я и думаю, что они там одни в темноте, и могли бы… А есть книжки, где прямо об этом говорится. «Дедушка Мазай  и внучка». Короче, представляю, что я с девочкой и… или с девочкой совсем маленькой. Ну вот я тебе и признался.

— Понятно. А картинки тебя возбуждают. В особенности девочки вроде Бекки Тэтчер. А ты какой перевод имеешь в виду? Дарузес или Чуковского?

— Ну да, где женщина голая нарисована, Венера какая-нибудь… Тоже представляю, будто бы я ее имею.

— А первый раз у тебя как было?

— Кино по телевизору смотрел. «Девочка и эхо». Там девчонка с мальчишкой голышом купались.

— Да, я видела этот фильм.

— И я стал мечтать, что если был бы на месте этого мальчика, то я бы с этой девочкой… Я дома один был, лег животом на подушку и представил, что я с девчонкой… Этой… Ну и короче…

— Ясно. Ты для меня сейчас еще один опыт проделаешь.

— Какой?

Лиза убрала с обеденного стола посуду и скатерть. Потом сходила в комнату, принесла линейку, ручку и тетрадь.

— Становись сюда, — она показала на торец стола. — Я хочу проверить, как далеко сперма улетает. Давай, начинай. Тебе показать еще? Или «Девочку и эхо» вспомнишь?

Не дожидаясь ответа, Лиза сняла платье и трусы. Я начал дрочить, а когда кончил, забрызгал спермой столешницу. Лиза измерила линейкой расстояние от каждой капли до меня и записала в тетрадку. Посмотрела на меня, улыбнулась.

— Молодец!

— Ты мне тоже обещала, — напомнил я.

— Да, я помню. Пойдем в ванную, я заодно помоюсь, ты мне спину потрешь, и я там…

…Лиза залезла в ванну. Я тоже разделся и влез следом за ней.

— Ты куда?

— А как я тебе спину потру? Я же весь мокрый буду.

— Ладно.

Лиза включила воду и намылила мочалку.

— На.

Я тер ей спину, а член мой опять встал и, раскачиваясь, задевал ее попу.

— Ну все, достаточно. Достаточно, я сказала! Явно!

Лиза повернулась ко мне передом. Она запустила два пальца меж губок и начала тереть клитор. Сначала на ее лице была как бы снисходительная улыбка, мол, так уж и быть, смотри, покажу тебе, как я это делаю. Я протянул руку, чтобы потрогать ее писю, но она отстранила ее.

— Не надо, я сама! Образованные девушки умеют… сами…

Постепенно она возбуждалась, на ее лбу меж бровями опять появились морщинки, взгляд устремился вверх, она вся как бы уплыла куда-то вдаль и начала постанывать: «Ой… мамочки… ой…»

И мне тоже захотелось еще раз подрочить. А Лизка вся затряслась и кончила первой. Теперь она с любопытством смотрела на меня, мне это нравилось, и я хотел показать весь свой кураж. Я сложил вместе две ладони, просунул меж ними член как будто в пизду и двигал тазом, будто я ебусь. Спустил я Лизке на живот.

— Молодец! — снова похвалила меня.

Она смыла сперму с живота, мы оделись и пошли в комнату.

— Вместе здорово онанизмом заниматься, правда?

— Еще как, — согласился я.

— Мы в общаге часто втроем дрочим. Нас три девчонки в комнате… А Верка как-то раз парня привела. Говорит ему: «Заходи, они спят». Мы с Люськой не спали. Вот Верка с ним в кровать легла, кровать скрипит, Верка стонет, а мы с Люськой тоже потихонечку… сами себя… Хорошо… ох! Они ебутся… а мы дрочим. Хорошо было… Потом Верке рассказали, она очень смущалась, вот дурочка…

— А ты… хотела бы… с парнем?

— Да любая девчонка хочет. Но я… просто так с кем-то не хочу. Я считаю, это надо только по любви. Вот онанизм — это другое дело, это игра, баловство. А секс — это… что-то более серьезное. А ты что, так сильно хочешь?

— Ага! — обрадовался я.

— Ну… тут надо подумать…

* * *

— Ты чего? — Лизка проснулась. А может, и не спала.

— Ничего, — ответил я, перестав мастурбировать.

— Хочешь кончить? — спросила она.

Я молчал, не зная, что сказать.

— Иди сюда, — Лизка придвинулись к стене, освободив рядом немного места.

Я встал, подошел к ней.

— Садись, — она показала на место рядом с собой.

Я сел. Лизка сама вытащила через боковую прореху трусов мой член и принялась его ласкать. Она делала это медленно и как-то очень осторожно.

— Ты та́к делаешь, да?

— Да, но… я посильнее сжимаю. А здесь тоже немного сжимаю. И двигаю чуть быстрее…

Лизка поняла, как надо. И это было чертовски здорово, когда дрочишь не сам, а тебе это делает девчонка. Я кончил чуть ли не за минуту.

— Ну все, спать! — Лизка снова повернулась к стене.

Братишка! Сестренка! О! Это секс!

Она заботится обо мне. Обеспокоена: я не кончил.

— Есть один способ… Интимный… Его практикуют только близкие люди. Очень близкие, понимаешь?

Я кивнул, еще ничего не понимая.

— Ты когда-нибудь думал об анальном сексе?

— Что?

— Ну, когда дрочил, представлял, что ебешь девочку в попу?

— А что, можно?

Лиза захохотала. Причем смеялась громко, но недолго.

— Почему нельзя?

— Это…

— Что это? Жопа?

— А…

— Грязь? Да не в этом дело…. Это как-то… противоестественно…

— Значит, девичьи попочки тебе не нравятся?

— Отчего же, очень нравятся. Помню, на море… С Танькой на заливе… Мы разделись. Зашли в залив по колено. Тогда там было открыто… Мы просто разделись до трусов и маек, ходили босиком по мелководью… Думал не столько о ее попке, сколько о босых ножках…

— Фетишист…

— Это еще что?

— Ладно, проехали… Так что, попка ее тебя вообще не интересовала?

— О! Еще как интересовала! Танька мне позволила ее изучить, впрочем, ей было четыре года, так что это не считается… Какая тут эротика?

— Хм-м… Ну это еще вопрос… А всунуть не хотел разве? Ну, когда изучал ее? У тебя разве не стоял?

— Еще как стояд. Именно тогда я и понял, что такое эрекция. Эта… Лизка, ты на что меня провоцируешь?

— Дурак! — Лиза отвернулась и уткнулась в подушку. — Тебе девушка поебаться предлагает, а ты из себя Ницше строишь? Филосов хренов, Кафка, блин. Вот, конспект… — она зашелестела страницами.

— Лиза… а знаешь…

— Знаю! — троюродная сестрица шелестела страницами тетради, болтая на кровати стройными босыми ножками с красивыми напедикюренными пальчиками. — Ой… Ну это не то… Случайно сюда попало… Вот!.. Впрочем, тоже не то…

— Лиз, а можно, я тебя поебу? Слегка.

— Ну наконец-то. Давай, только слегка, мачо ты мой. Созрел в анус?

— Хм…

— Попробуй. Тебе понравится, братишка. А так? Хорошо?

— Дык, елы-палы. Ого…

— Ты ведь не знаешь, каково Танечкино анальное отверстие, жопка анальная сестренки?

— А вот тут можно поспорить. Дырочка не такая уж узкая, довольно-таки широкая. По сути круглая.

— У меня овальная, что ли? Или прямоугольная?

— Э…

— Вот тебе и «Э». Еби давай.

Ого!

Лизкино очко выглядело довольно зазывающе. Я стал всовывать. Оказалось, жопа — довольно-таки интересная штука. А я сходу и не понял.

Дырочка так назыаемая оказалось просторна. Я без всяких препятсвий оказался там, как Ш. Холмс с другом Ватсоном на месте преступления.

Дырка была настолько широка, что член почувствовал себя торпедой в океане. Преувеличение. Так или иначе, но в жопу я сестренку поимел.

Она тольо хмыкнула. Мало ли, кто кого ебет и как.

* * *

Проснулся. Нет, не ожидал такого.

Полный разврат. Пожалуй, не смогу описать то, что произошло. Лизка просто запрыгнула на меня, вскочила, — ну как же, психологичнский эксперимеримент, ставила писунок в горяее влажное отверстие и принялась скакаь. Я никак не ожидал такого напора от сестрицы. Она сжала ноги, сидя на мне, и позволила испытать удовольствие, кое ни одна женщина после не соблаговляла дать мне. Не двигаясь, Лиза стала попеременно сокращать и расслаблять мышцы своей скользкой так называмой половой вагины — термин из учебника. Я почувствовал, что скоро изольюсь в сестру. На самом деле это была работа — вот и еще мой лексикон пополнился.

— Лизочка…. Ну так же нельзя… Ты же сама говорила, инцест. Хоть мы и не такие уж близкие родственники… Ох… Лиза, я сейчас в тебя спущу!

— Спускай, братишка!

— Но…

— Спускай, не стесняйся!..

— Лизонька, я запачкаю тебе спермой влагалище!..

— Ну и пусть!

— Тогда… Я кончаю…

— Я тоже! — заорала Лизка.

Я бурно излился в горячее лоно естественной сестры — троюродной, но при этом очень близкой. После всего этого мы неоднократно ебались, и Лиза много раз помогала мне сношать всяческих девушек и девочек, собственноручно вводя мой пенис в отверстие той или иной девахи. А выбор был, братцы, был. Девчонки нисколько не стеснялись и всегда были готовы растопырить то ли письку, то ли попку. Я с радостью влезал в то или иное отверстие, а Лиза, умиляясь, с наслаждением наблюдала за половым актом братца и малолетней девочки. Так продолжалось немало лет, пока Лиза не вышла замуж, после чего сказала мне «Стоп»! Что ж, пришлось смириться и иметь дело с малолетками, коих «сосватала» сестрица. Об этом в других рассказах SilverVolf'a.