- Марьяна моя муза. Женщина, способная вдохновлять. Ты мне больше не нужна, — говорит муж цинично.

— Муза при живой жене?

— Так вышло. Я подал на развод. Она подарит мне сына, а ты, вышла в утиль! Не могу больше! Хочу быть счастливым!

— Вот ты гад!

— У меня с ней вторая молодость! А ты уходи. Доживешь спокойно, до пенсии всего ничего.

Смотрю на дочку, на мужа и их общую подругу. Им 20 лет, я в их возрасте уже родила, а они только задом перед камерой крутят. Блогерши!

Моя хвастается богатой жизнью, вторая вообще сексолог без стыда и совести.

Учит любви в прямом эфире! И чувствую, оттачивает свое мастерство она на моем муже!

Он завёл блог, похудел, молодится.

— Что значит доживешь?! Мне 45! И выгляжу я отлично! Это ты, пошел вон, предатель!

… Муж на старости лет стал блогером и снюхался с молодой девкой. А меня просто выбросил на помойку. Чтобы прийти в себя от предательства решаю уехать в дом детства у моря. А там вовсю кипит жизнь! Мой сосед хозяин эко фермы и трэвел блогер с миллионами подписчиков. Шикарный мужчина. Моложе меня, красивый! Он как Бог! И он спасает мне жизнь!

Я решаюсь вновь полюбить себя, открывая сердце новому. Ведь этот молодчик оказывает мне знаки внимания!

И пусть, что он чуточку младше, зато с ним я живу!

И я, пожалуй, не просто заберу у мужа все что мне причитается, но еще и утру им всем нос!

Я так кайфую от любви! Хочу счастливым быть с тобой!

Подпеваю певцу слова популярной песни и кружусь по кухне, накрывая на стол. Сегодня пасха и к нам на завтрак приедет дочь с подругой.

Нашла наконец время на родителей, а то после того, как ей исполнилось двадцать, и мы подарили ей свою квартиру, в отчем доме она не появляется. Нервов от нее до сих пор как от подростка с бушующими гормонами. Учиться не хочет, бросила институт, зато ведет свой блог. Показывает в нем каждую минуту своей жизни, да приукрасит в тысячу раз, всем на зависть.

Не понимаю эту моду. Счастье любит тишину!

Но мой муж меня не поддерживает. Говорит отстала от жизни! Да, конечно, куда уж мне. Я главный бухгалтер а трех фирмах, которые мы с ним открыли. Мне не до социальных сетей! На себя бы время осталось! Но приближаясь к своему юбилею, я не плохо так себя прокачала. В зал ходить начала, на диете сижу, постройнела! Косметолог тоже молодец — золотые руки! Освежила меня масками и пилингами, процедурами всякими. Чувствую себя лет на тридцать! Внутри все порхает! Надеюсь, муж оценит! У нас с ним юбилей на носу — двадцать лет семейной жизни! Это вам не шуточки!

Зажигаю церковную свечку, поправляя куличики и смотрю в окно.

Приехали!

Муж идет первый, за ним семенят девочки.

Муж похудел, спортивный стал, скинул лет десять. И седина на висках придает ему шарма.

Зачаровано смотрю на него в окно и вспоминаю нашу ночную близость. Было эффектно и энергично, не так как всегда. Словно он изменился. Не знаю с чем это связано, но ночка выдалась страстной! Словно нам снова по двадцать, как будто в юность вернулись!

Улыбаюсь воспоминаниям. А в наши сорок пять мы еще ого-го!

Перевожу взгляд с мужа на дочь — какая она у нас красавица! А потом на ее подругу.

Мне эта Марьяна не очень нравится, развратная девица! Смотрела как-то на данях ее блог — одни разговоры о сексе! Ничего святого и ни капли стыда!

И ведь ведутся на нее девчонки! У нее подписчиков почти миллион! Чем мозг у молодёжи занят? Один мусор! Как жить-то будут! Ох!..

Надо сказать и мой пятидесятилетний муж туда же! Завел себе блог. Молодится! А меня смех берет! Ой, да ладно, пусть развлекается на старости лет. Кому бес в ребро, а кому вон, блоги да просмотры его кривляний на видео!

— Христос воскресе! — говорю, обнимая дочь.

Она кивает, целуя меня. Чувствую какое-то напряжение.

— Поговорить надо! — говорит дочь с порога и в гостиной садится за стол.

Когда она так насуплена — ничего хорошего не жди.

— Что опять случилось? — спрашиваю, прижимая кухонное полотенце к груди. — Такой праздник! Давайте хоть сегодня без капризов!

— Мы улетаем завтра в Турцию. — Заявляет она. — Втроем.

— Как? Зачем? — недоумеваю. Это что еще за новости такие?

— В Стамбуле слет блогеров, нас пригласили. Отца тоже берем, пусть развивается!

— Петь? — смотрю на мужа. — Ну ты то куда? Чего удумал?

— А почему нет? Еще скажи на дачу поедем! — Усмехается он, кривя губы.

— Какая дача? Нет у нас дачи сто лет как. Дом же свой. Садовник… Ты чего?

Ничего не понимаю. Они смотрят на меня втроем как на врага народу. Марьяна эта, даже не поздоровалась. Стоит за спиной мужа и косится, словно ненавидит, ей Богу! Сажусь на стул, ноги не держат.

— Ма, ну реально! Что ты из отца старика делаешь? Самой не интересно, так не мешай другим!

— Злата! — одергиваю дочь.

А Марьяна вдруг подает свой писклявый голос:

— Милый, скажи уже ей и покончим с этим! У меня нервы сдают!

Муж топчется на месте, вздыхая.

— Петр, она о чем? — спрашиваю строго, скрещивая руки на груди.

Муж что-то мямлит под нос, но дочь его опережает, выпаливая:

— Мама, хватит! Надоело! Неужели ты не замечаешь, что ваши дороги с отцом давно разошлись! Не держи его, умоляю! Он же вздохнуть спокойно без тебя не может! Ты его задушила! Ты всех своей гиперопекой душишь!

— Чегооо? — у меня из легких воздух вышибает от такой наглости!

— Того! — Фыркает нагло. — Ты как мумия! Бедный отец, всю жизнь прожил, не познав истинного счастья и радости. Пресный секс мужику, занудные разговоры, бухгалтерша в тебе одна живет! Да зачем ему твои борщи и калькуляция, если ты не знаешь других радостей?! Сама не знаешь, и другим не даешь!

— Что за чушь ты несешь? — спрашиваю громко, поднимаясь.

Смотрю на дочку, на мужа и их общую подругу. Им по двадцать лет, я в их возрасте уже родила, а они только задом перед камерой крутят. Блогерши!

Моя хвастается богатой жизнью, которую мы с отцом ей устроили, а вторая вообще сексолог без стыда и совести. Учит любви в прямом эфире! И чувствую, оттачивает она свое мастерство она моем муже!

Теперь все сходится. Были подозрения!

Не зря же он тоже завёл блог, похудел, молодится. С этой молодухой на сьемки ездил…

— Петр, ты объяснишь? — срывается мой голос от жуткой догадки. Эти трое спелись, а я изгой.

— Марьяна моя муза. Женщина, способная вдохновлять. — Разводит он в руки в стороны. — Благодарю тебя за двадцать лет семейной жизни. Но дочь вырастили, больше нас ничего не держит вместе. А внуков мы и так потом вынянчаем.

— Папа! — орет дочь. — Я не собираюсь рожать!

— Муза? При живой жене? — спрашиваю, усмехаясь. Держу лицо, а внутри все огнем горит.

— Так получилось. Не делай из этого трагедию. — Говорит он цинично. — Это жизнь и так бывает. По статистике почти у всех. Я подал на развод. Поживи отдельно, так будет всем лучше. Доживешь спокойно, до пенсии всего ничего.

— Что значит доживешь?! Мне только сорок пять будет! И выгляжу я отлично!

А дальше все как в тумане. Дочка уселась на диван и начала истерить, что не может видеть, как отец меня обманыевает. Что мы оба ей дороги. И Марьяна дорога. И снова — отпусти его, мама!

Да если бы я держала! Я же думала, мы семья!

Марьяна хваталась за голову и сердце, словно не мне, а ей сорок пять на носу.

Муж метался, между нами, а потом выбрал ее. Принес ей стакан воды и обнял за плечи, когда она заревела.

Мне ничего не оставалось, как встать и уйти.

Давление клокотало в висках, разбитое сердце ныло и билось в конвульсиях. А из глаз не пролилось ни слезинки. Хотя реветь хотелось нестерпимо.

Но я ни я, если опущусь до подобного!

Я устрою тебе, гад! Возьму и назло стану счастливой! А твоя Марьяна найдет тебе замену, потому что у тебя — возраст! А в сорок пять — баба ягодка опять!

Две недели бродила дома тенью. Пока мой муженек развлекался на море со своей молодухой.

И даже прекрасно, что никого не было рядом. Я теперь знаю, как действовать. Я заберу у него все, что мне полагается. И стану счастливой.

Из фирмы временно ушла. Полноценного отпуска сто лет не было. Вот и совмещу одно с другим.

— Как все оформишь, пришли мне прочитать, — говорю юристу по телефону, а сама принимаю от официанта заказ.

На море, в дом своего детства, я еду налегке. За спиной только рюкзак с купальником, да тремя платьями, а в руках дамская сумочка с кошельком, зеркалом и помадой.

Внутри горит пожар от предательства, но на лице улыбка. Это мое правило — чтобы ни случилось, но улыбаюсь я всегда.

Взволнованно вздыхаю, когда думаю о том, что уже через пару часов буду на месте. Перелет прошел отлично и осталась только формальность — доехать на автобусе до небольшой деревни, в которой провела свое детство. Родительский дом кирпичный, в два этажа, вот уже двадцать лет меня ждет. После того, как отец с матерью погибли в автокатастрофе, я туда не возвращалась. Можно было его давно уже продать, как настаивал муж, но я не могла решиться. А земля там дорогая, вокруг уже не глухое село, а настоящий элитный поселок. До моря же совсем рукой подать! Хорошо, что не продала, а заботилась. Местные жители, поддерживали все это время дом в хорошем состоянии. Я оплачивала и садовника, и уборку. Они отправляли мне фотографии дома, а я им деньги. Чувствовала, что продавать не нужно, что еще вернусь.

Вот и я еду.

Пробую кофе на вкус. Сносный. Против воли снова включаю блог дочери — она счастлива, такая загорелая! Блог мужа — что-то рассказывает об элитных авто, сидя в кафе на фоне Босфора, а потом открываю блог этой Марьяны.

Не стоило бы! Но любопытство берет верх!

Эта пигалица говорит: он такой страстный и чувственный, он такой шикарный любовник, очень любит секс.

Удивленно моргаю. Поверить не могу что она говорит про моего ЕЩЕ МУЖА.

Он чувственный? Да он чопорный и в жизни, и в постели всегда был.

Как он ласкает меня там… мурлычет она, закатывая глаза.

Что? Где? Там? — перекреститься охота. За двадцать пять лет нашего брака он ни разу не предложил и вообще таких разговоров мы и не вели. Не мужское это дело, сказал он однажды. Вот и все… А мне и не надо было. Не до таких утех.

Я от ее слов краснею, бросает в жар, а эта бесстыжая в одном лифе и коротких шортах крутится перед камерой и рассказывает все в подробностях. Под постом тысячи лайков. Нынче такое популярно. Куда мир катится. Никак не пойму.

Слышу в голове голос дочки — ты душнила и наверное, соглашаюсь. Ну а как иначе? Где нравы? Где чувство достоинства? Куда все делось? А ведь я воспитывала свою дочку прилежной хорошей девочкой, но выросла она ее противоположностью. Мир денег, хвастовства захватил и ее. Поглотил. Затянул туда же мужа.

Нет. Я не говорю, что я совсем от жизни отстала. Но дети, школа, работа, готовка уборка так затянули, что совсем немного закрылась я в себе, да.

Но я все еще стройная. Симпатичная. На ночь не ем, фигуру блюжу. Салон красоты и косметолога посещаю. И выгляжу, пожалуй, моложе своих сверстниц. Чем признаться честно — горжусь!

— У него, представляете, двадцать четыре сантиметра! — говорит эта размалёванная пигалица и я давлюсь печеньем. С диким ором, словно мне шестнадцать начинаю кашлять, крошки печенья летят на стол, а чай в руке выплескивается из кружки. Меня так разбирает смехом, что мне стыдно. Но я смеюсь, не в силах остановиться.

Посетители кофейни косятся на меня. Где это видано, взрослой даме так себя вести. А мне на минуточку сорок пять скоро!

— Простите, — шепчу, хватая ртом воздух. Извиняюсь глазами перед окружающими, вытираю салфеткой рот и делаю глоток чая. От подкатывающей к горлу истерики тонко и громко пищу, сдерживая смех.

Его малолетняя любовница на весь интернет хвастается его стручком и бубенчиками.

Снова ржу. От внезапного звездеца, что произошел в моей жизни. У меня теперь истерики, наверное, к врачу пора показаться. От моей психики, кажется, не осталось и следа.

Так вот.

Вчера она говорила, что он бог, а сегодня что у него двадцать четыре. И то и то брехня, я прожила с ним в браке двадцать лет! Кроме как стандартных поз ничего не было, а делать что-то эдакое не мужское дело. Да и чижик его ну максимум на пятнадцать.

Душу в себе истеричный смех, икаю, и вдруг опускаю плечи. Как так вышло что мой брак превратился в пародию, а вся моя жизнь в какой-то фарс? Взрослые ведь мы с ним, серьезные, бизнес отгрохали, дом построили, дочку родили и вырастили. И вот тебе возьмите, распишитесь.

Дочь красавица, муж, дом, дача — все было еще вчера. А потом пришла популярность — дочка блогер с миллионом подписчиков, муж стал молодиться, тоже увлекшись на старости лет тик-токами и появилась… она.

— У вас все хорошо? — слышу над собой чарующий мужской голос.

Вскидываю голову. Глаза все же в слезах, картинка расплывчата. Моргаю и вижу ЕГО.

— Да, спасибо, молодой человек. — Улыбаюсь благодарно. — Все отлично.

Вру безбожно, и он не верит. Чуть усмехается уголками губ и садится за соседний столик.

Симпатичный мужчина. Молодой, правда… Сколько ему? Ну, пожалуй, лет тридцать семь, а может чуть меньше даже…

Мой муж — мой первый и единственный мужчина. Был всегда. Во всем. А теперь я одна. Еду доживать жизнь, как они выразились, в старый родительский домик у побережья черного моря.

И правильно. Нечего мне больше делать одной в нашем огромном пустом доме. После скандала, что разразился на Пасху — его стены стали мне чужими. Не слышится там больше смех дочки, разговоры по душам с мужем вечерами у камина. Нет ничего. Только холод и одиночество. И в памяти жирной кляксой черное пятно — его издевательская ухмылка и ее наглый ор — перечеркнули все. Я тогда все-таки не сдержалась: влепила ему хлесткую пощечину, за шкирку выпроводила за двери его молодуху. Она визжала и извивалась в моих руках, а он бежал следом, пытаясь меня вразумить.

— Перестань! Что ты творишь?! — громыхал его голос.

— Убирайся вон вместе с этой! Чтобы ноги твоей здесь не было, пока суд не разделит наше имущество! Хотя я уверена, что этот дом останется мне! А впрочем, он мне не нужен, на Злату оформим. Я не проживу здесь больше ни дня!

— Ты на старости лет совсем чокнулась! — муж оттолкнул меня, успокаивая ревущую любовницу. — Так и знал, что ты не сможешь все спокойно решить. Истеричка!

— Предатель! Подлец!

— Старая швабра! Задушила меня!

— Вот и проваливай! — прокричала им вслед.

Какой цирк!

Как противно и тошно вспоминать!

Злата извинилась потом передо мной, просила поверить, что так будет лучше. Что лучше расстаться и отпустить, чем жить во лжи. Она права скорее всего, но осадок от ее слов остался. Но я люблю ее, безумно, она моя крошечка дочка! Поэтому мы обнялись после, поревели, а потом она уехала.

А я осталась там одна.

Бродила по комнатам и слышала детский смех. Его голос. Ощущала его объятия, которые дарил он мне раньше. Ведь еще на днях у нас с ним был такой потрясающий секс…

На помощь пришли подруги. За бокалом вина много говорили и обсуждали, рыдали и верили в лучшее.

Мотаю головой, прогоняя наваждение. Бросаю взгляд на посетителей кафе. И снова натыкаюсь глазами на этого незнакомца. Что ж такое…

У меня трагедия, жизнь разрушена, и этот мужчина, что младше меня на вскидку лет так на семь — не должен мне нравиться.

Но парадокс. Понравился! Даже сердце екать перестало.

Дрожащими от волнения пальцами провожу по лицу, поправляю как девчонка волосы. Снова бросаю в его сторону осторожный вороватый взгляд.

Только бы он не заметил.

Но нет! Он смотрит прямо на меня!

— Ах! — вспыхиваю, поспешно отворачиваясь. Краска заливает лицо, и я сейчас на вид как то гаспачо, что уплетает грузный мужчина за соседним столиком. Этого мужлану на вид… да мой ровесник он. Обрюзгший и заплывший. И по идее он должен мне нравиться, судя по возрастному равенству, но нравится тот… молодой…

Делаю вид что за окном что-то интересное. На старом автовокзале это единственное кафе не восточной кухни. Стоит скромно на самом отшибе и окна его выходят на груду шин у монтажа и металлический забор станции.

Мне бы уже пора идти к автобусу, но я продолжаю сидеть, словно приросла к стулу.

Любовница мужа маячит на экране, бесшумно раскрывая рот. Снова делаю звук выше и вслушиваюсь.

Да, знаю, это издевательство над собой! Следить за соцсетями изменщика и рвать себе сердце наблюдая эту… Но мое любопытство сильнее меня. И боль от предательства. И обида.

Иногда даже закрадывается опальная мысль, что может Петр был прав?

Я стара как мир. Вышла в утиль. Мужчине в этом плане гораздо проще. Вон, мой благоверный переживает сейчас вторую молодость, порхает, светится весь от счастья. А я? Что мне остается? Разве смогу я тоже кого-то встретить? Да еще чтобы достойный был, а не всякое, что и подбирать нельзя.

Вздыхаю тяжко. Остывший кофе горчит.

Да и не представляю я себя с кем-то другим. Мой мир был Петр. Все вокруг нас крутилось.

Держусь. Я сильная.

Но внутри все горит от предательства. И этот пожар когда-нибудь погаснет, оставляя пепел, которым меня и занесет.

Бабий век короток! — сказала мне однажды подруга и, наверное, была права.

Снова вздыхаю. Сердце предательски кольнуло.

Болело первые две недели нестерпимо, сейчас уже пошла стадия принятия. Они в Турции развлекались, а я бродила по дому тенью и собирала себя по кусочкам.

— Он такой страстный! — вещает его Марьяна, вновь привлекая мое внимание. — У него такой рабочий язык!

Выдыхаю. Все об одном же. Развратница!

А может он и вправду с ней такой? Со мной был другим. Закрытым и зажатым, как и я сама — всю жизнь в одной оболочке. Вспоминаю слова дочери, что горят в груди болью и тот вечер, когда все началось:

— Да ты как мумия! И внешне, и внутренне. Бедный отец, всю жизнь прожил, не познав истинного счастья и радости. Пресный секс мужику, да зачем ему твои борщи?

Звучит отвратительно. И мне бы ей по заднице дать за такие слова и неуважение, но она ведь уже сформировавшаяся и взрослая! Меня не слышит.

Тяжело вздыхаю, мотая головой. Выключаю эту несносную болтовню, блокирую мужа и его любовницу везде, где только можно и снова смотрю на незнакомца.

Он уплетает бургер и пьет кофе. И тоже смотрит на меня.

Посылаю ему улыбку, рдея как девчонка.

Чувствуя себя красным переспелым помидором, поднимаюсь с места и оставив официанту чаевые иду к автобусу.

Еще немного и буду на месте!

Автобус полон народу.

Протискиваюсь к своему месту и сажусь у окна. Спустя пять минут включается кондиционер, и мы отправляемся в путь. Дорога извилистая, по склонам, по серпантину и меня с непривычки даже укачивает. Чувствую в груди тоску и ностальгию, и сердце сжимается. Мне и приятно вернуться туда, где прошло беззаботное детство и ужасно грустно. Но выбор сделан, и я ему рада. Давно было пора заглянуть в глаза своему страху. Убегала я из отчего дома к нему, к Петру, без благословения отца и с проклятиями матери…

Спустя тридцать минут водитель делает остановку на заправке, и все пассажиры выходят на улицу.

Уже закат и небо окрашено в оранжевые краски. Потягиваюсь, пью из бутылки воду, когда слышу за спиной мужской смех. Веселый и задорный. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ним. Незнакомец из кафе!

Он тоже меня видит. Перестав смеяться, пристально смотрит, а потом кивает. Киваю в ответ, обмениваемся улыбками.

Детский сад какой-то!

Он пожимает руку мужчине, с которым вел беседу и садится за руль внедорожника. Снова кивает мне и стартует с места.

Провожаю его машину взглядом — он едет в наш поселок! Потому что эта зигзагообразная дорога — по факту узкая колея вдоль горы, ведет только туда.

Неожиданное соседство предстоит, ничего не скажешь! — хмыкаю и снова захожу в автобус.

А сердце вдруг замирает в предчувствии скорых перемен!

Серпантин — дело тонкое.

С ним уж точно шутки плохо. Пока более стойких и привычных — укачивает, меня и укачивает, и бросает в холод. Еду вжавшись в сидение всю дорогу на нервах. Напряженна так, что все иные страхи и душевные травмы теряют смысл.

Мне бы целой и невредимой добраться до места, а там уже и видно будет — страдать дальше или выдохнуть полной грудью.

Поселок наш красив, я уже вся в предвкушении! Еще с детства помню, как все удивлялись его расположению. Что есть, то есть — необычная местность. С одной стороны горные склоны, с другой — ласковое море.

По морю не проедешь, а обычной дороги нет, только вдоль обрыва.

Вспоминаю что аккурат недалеко от дома есть скалы, с каменистого склона которых открывается чарующий вид. В детстве мы бегали туда и высматривали в настоявший морской бинокль корабли. С двух других сторон поля и леса да небольшие возвышенности. И ласковое море с четвертой.

И почему я раньше не решалась сюда приехать…

Я смотрю в окно, и у меня перехватывает дыхание. Невозможно описать словами всю ту красоту, которая открывается по обе стороны дороги. Великолепные горы, холмы и облака, окутывающие вершины....

— Затаили дыхание! — орет вдруг водитель и все замирают. Перестают говорить, есть чипсы и пирожки, шуршать.

— Проезжаем по самой узкой дороге. Молимся!

Он смеется, юмор такой у него, а мне не смешно.

Инстинктивно группируюсь. Буквально дрожу от страха!

И вдруг слышу, как гравий и камни осыпаются под колесами. Пассажиры охают. Верещу и я.

Все, что было ДО — чушь. Обиды — мелочи. Главное жить и наслаждаться жизнью!

Перекрестившись, вцепляюсь руками в сиденье. Но автобус вдруг чуть наклоняется в бок, в сторону обрыва. Со скрипом открываются двери и снова невозмутимый голос водителя вторгается в меня трясущуюся:

— Аккуратно выходим. Проеду без вас.

Паника делает свое дело.

Но паникую только я и еще одна женщина.

Мы молодыми козами несемся на выход и выбежав на каменистую дорогу, отбегаем от автобуса. Жмусь спиной к скале, словно дорога может взять и раствориться под моими ногами. Остальные же пассажиры выходят медленно и неторопливо, бросают на нас насмешливые взгляды. Смеются, шутят, кто-то потягивается, кто-то расслабленно курит.

— Вот черт, опять напугал! — выдыхает женщина рядом и я смотрю на нее.

На первый взгляд — моя ровесница. Только пышнее в теле и стрижка у нее короткая — ежик темных волос. И нос в конопатках. Приятная.

— Никак не привыкну, что на этом участке, автобус едет именно так. Уж не первый раз проезжаю этой дорогой и все боюсь!

— Я с вами солидарна, здравствуйте, — киваю. — Не по себе, особенно с непривычки.

— Ага. Вы не местная? Не видала вас раньше.

— Поселок настолько обмельчал, что вы знаете всех в лицо? — спрашиваю со смехом.

— Почти. Что там, человек шестьсот всего проживает! — она смеется. — Я многих знаю. А меня так вообще все. Обычно на машине с директором тут езжу, но сегодня он не предложил, а я не стала напрашиваться. Мужчина молодой, свои дела бывают!

— Директор? — переспрашиваю.

— Да, у нас эко-ферма. У него точнее. И виноградники. Да он вообще молодец! Какой мужчина! Все умеет, все знает! На все руки мастер! Как говорится: и жнец, и кузнец, и на дуде игрец.

— Прямо Юлий Цезарь какой-то.

— Ой, — машет она рукой. — А сколького мы еще не знаем о нем! Ферма наша у него как хобби, по вечерам только бывает, когда с основной работы приезжает. Но за работниками следит! Все держит под контролем! А его уважают и слушаются!

— Интересный персонаж, — хмыкаю.

— Очень! — отзывается она, улыбаясь и не улавливая сарказма в моем голосе. — Жаль, что не женат. Такой мужчина и пропадает! В разводе он. Зарекся еще раз, как говорят.

— Лицом не вышел?

— Вышел! Красавец! — вздыхает мечтательно.

— Характером? — выгибаю бровь.

— Отличный характер! Как у мужика! Немного жесткий, но справедливый! Золотые руки!

Хмыкаю, поправляя волосы.

— Это что ж за Бог у вас там такой проживает? Даже интересно стало!

— А вы приходите на ферму к нам! И увидите! — она смотрит на меня оценивающе. — А вы к кому? Родственники? По работе? Или отдохнуть?

— Домой. Двадцать лет не была. Дом ждет. Одинокий дом. — Вздыхаю, задумчиво смотря как автобус наконец преодолел участок узкой дороги.

— Это не ваш дом пустует? Вокруг жизнь кипит, а с вашего каменного особняка только и успевают мох счищать!

— А наверное мой! — киваю.

— У склона?

— У склона.

— Меня Наталья зовут, — протягивает она руку. — Будем знакомы.

— Таисия, можно просто Тая, — жму ее теплую ладонь.

— Я неподалеку живу, комнату снимаю у бабульки. Сама-то не местная, но уж очень мне нравится это место! Рай на земле есть! С мужем развелась и сюда. Второе дыхание открылось. Я по контракту на ферме управляющая. Бухгалтера бы еще нам…

— А я бухгалтер! — ляпаю зачем-то. Работать — то в мои планы не входило… Но она так расписала эту их ферму и начальство, что…

— Да ты что! — всплескивает руками, переходя на «ты». — Как повезло! Ну сейчас договоримся!

Выдыхает она радостно, и я понимаю, что на всю оставшуюся дорогу я нашла себе попутчицу с разговорами. Но, впрочем, я не против. Веселая дама!

________

Автобус высаживает всех на площади. Раньше это место считалось чуть ли не центром поселка, сейчас же почти окраина.

Удивленно смотрю на изменившиеся улицы и не могу поверить, что я действительно нахожусь в месте, в котором провела все свое детство.

На главной улице, что уходит от площади далеко вперед, к подножию гор, на месте однотипных одноэтажным домиков появились роскошные двухэтажные коттеджи. С террасами и садами. Пожалуй, только церковь и дом культуры остались прежними.

— Нам по одной дороге, — со знанием дела произносит Наталья и подхватив с земли увесистую сумку ждет пока я пойду следом.

Она права. Мой дом где-то дам, за тремя поворотами.

Проходим площадь и сворачиваем на узкую улицу. По левой стороне дома, а по правой хозяйственные постройки, за которыми растянулись небольшие зеленые поля.

— А где ваша ферма? — спрашиваю, потому что даже представить не могу, где она могла разместиться. Поселок не славился никогда своими размерами, а свободной земли и вовсе здесь маловато.

— На другой стороне поселка! — машет она в сторону, цокая каблучками по брусчатке. — Там раньше старая мельница была, помнишь?

— Да, что-то припоминаю, — киваю. И в голове тут же всплывают воспоминания. Улыбаюсь картинкам, что всплывают из памяти и наконец облегченно выдыхаю. Расправляю плечи, подставляя лицо под ласковые лучи солнца.

— А это что за плантации? Неужели?

— Да, виноградники! Ты только посмотри! Их же не счесть! — с гордостью произносит женщина. — Огромное количество, на каждом, более-менее ровном участке земли теперь выращиваем виноград! Ты говоришь была здесь много лет назад?

— Угу.

— Ну вот! Сама должна разницу видеть — что было и как стало! Ты глянь только! — она толкает меня бесцеремонно локтем в бок, и я сжимаю губы от боли. Острым локотком угодила мне прямо между ребер. — Идеально ровные линии кустов, лоза толстенная, шикарные грозди.

Продолжает восхищаться подруга и в принципе я с ней солидарна.

Перед моим взором предстала удивительная красота!

И чего я сидела в городе, когда в двух тысячах километрах от дома такая красота!

Справа плантации, слева дома и скалы, и виднеющееся между ними море, голубое небо, желтое солнце. Дома красивые по два этажа: одни из светлого дерева с яркой черепицей, другие — из красного кирпича.

Сворачиваем на соседнюю улицу. И я вижу посреди нарядных, укатанных светом домов — темную кляксу — даже стыдно — это мой особняк из кирпича и серого камня.

Особняк, конечно, мягко сказано, но когда-то он реально был самый громадный дом во всей округе. Построенный из темного камня под стать образу моего отца — серьезному и принципиальному и очень уважаемому человеку в поселке.

— Домик вон твой, — кивает новоиспеченная подруга. — Узнаешь? Твой же? Он один у нас такой!

— Мой, — киваю. — Как не узнать!

Наталья прощается со мной, когда проходим мимо дома под номером семь, щебечет со старушкой, что сидит на лавочке у палисадника и я тоже здороваюсь. Судя по ее возрасту, живет она здесь давно, а значит…

Пытаюсь вспомнить ее имя, но в голове только события из семейной уже жизни, словно все что было до свадьбы с Петром, исчезло и растворилось. Оно и не мудрено, последние двадцать лет я только им и жила. Забыла себя прежнюю, бросила, спрятав все что было ДО в дальний ящичек памяти и закрыла его на засов.

Вспоминаю, но она меня опережает:

— А вы к кому? — спрашивает, поднимаясь с места. Щурится. — Ой, как на маму то похожа! Тая, ты?

— Я баб Валь, — растеряно улыбаюсь.

Перед глазами наконец воспоминания обретают четкую картинку: как я маленькая забегала к ней на веранду, и она угощала меня конфетами. поила холодной колодезной водой, потому летом на солнце всегда было жарко. Под челкой у меня всегда был мокрый лоб, и она протягивала платок. Своих детей у нее не было…

— Тая, деточка, здравствуй! — улыбается она почти беззубым ртом и смотрит на меня как на ту маленькую девчонку с косичками.

— Баба Валечка! — выдыхаю растрогано и часто-часто моргаю, прогоняя вдруг навернувшиеся слезы.

Она так и живет одна. И я словно тоже ее бросила.

Старушка обнимает меня, трясет за руку — она искренне рада нашей встречи!

— Как же я рада! Деточка, ты приходи ко мне на чай! А то я так и живу одна. Хорошо вот, Наталья комнату снимает. Мне веселей жизнь доживать.

— Приду! Вечером приду к вам! — обещаю.

Она кивает и ее бесцветные глаза, которые раньше были ярко голубыми, искрятся от слез.

Наталья машет на нас рукой, вытирая нос.

— Все баб Валь, пусть до дома хоть дойдет! Отпусти ее! Ждем, Тая, в гости!

Киваю и подхватив свою рюкзачок иду в сторону дома.

Неожиданно вдруг понять, что пока ты живешь свою обыденную жизнь, зарываясь в ворох забот и проблем, где-то на другом конце страны о тебе помнят.

Слезы щиплют глаза, а я иду дальше.

И с каждым шагом в моей груди нарастает волнение. Последние несколько метров даются с трудом, и я уже шаркаю по земле, как бабулька. Бросаю свои вещи к ногам и берусь руками за кованую ограду забора. Он черный металлический, со шпилями — словно сошедший с картинки книги.

— Ну, здравствуй, дом, — говорю севшим голосом.

В детстве дом не казался таким мрачным. А может, годы взяли свое: я стала мнительная, да и дом без жильцов совсем одичал.

Матери и отца давно нет в живых, а мне сейчас кажется, что вот-вот хлопнет дверь, и мама выбежит на крыльцо — молодая, красивая, с неизменной улыбкой. И из недр дома пробасит отцовский голос…

И дверь хлопает. Только не дома, а машины за спиной.

— Таисия Петровна? — окликает меня мужчина и я, вздрогнув оборачиваюсь.

Тот самый внедорожник стоит аккурат напротив меня. Молодой незнакомец. С которыми уже поиграли в гляделки в кафе, снова кивает мне и тянет улыбку.

Вдруг смущаюсь. Снова краснею. Оттягиваю на груди майку, не знаю почему началась в руках эта суета.

— Семен, здравствуйте! — узнаю в мужчине садовника, который ухаживал за домом.

— Как добрались? — он идет ко мне с папкой, словно какой-то юрист. И одет он соответственно: черные брюки, рубашка. Странные метаморфозы здесь происходят.

— С Божьей помощью, — выдыхаю, вспоминая эпизод с узкой частью серпантина. — Все хорошо.

Беру у него связку ключей и документы. Он что-то мне говорит про газон и столетнюю ель, позади дома, а я смотрю на молодого незнакомца. Потому что тот, не сводя с меня своих карих глаз, медленно идет к нам.

Расслаблено и вальяжно. Почти крадучись.

— А это кто? — не выдерживаю, перебивая. — Простите.

— А это? — садовник Семен оборачивается. — Мой друг. Георгий. Жор ну иди к нам!

И Георгий идет…

Плывет Георгий, поражая своей мощью! И мужской энергией. И что уж там говорить — красотой он своей поражает. Темненький, симпатичный, высокий! И такой деловой в то же время, и… И еще миллион всего, чего пока не распознала.

Чувствую его энергетику и по моему телу проходит волна дрожи. Даже волоски на руках встают дыбом!

Это еще что такое?! Думаю испуганно. Сердце клокочет в груди от эмоций…

Георгий уже рядом. В метре от меня.

Смотрю на него как мышь на кота, снизу вверх и вдруг ощущаю себя девчонкой! Словно не уезжала никуда и замуж за этого старого козла не выходила!

Мужчина протягивает мне свою загорелую руку с порослью темных волосков. И медовым тягуче-небрежным голосом говорит:

— Добро пожаловать! Будем знакомы?

— Будем. Таисия, — киваю, выпаливая слишком торопливо. Пытаюсь держать лицо, но куда уж там! Улыбка прицепилась и не сходит с моего лица.

Хочу пожать его ладонь, но он перехватывает мою руку и целует.

Ой!

Выдохнула бы рвано, но стискиваю челюсть.

Нет, мне, конечно, целовали руки — и муженек и партеры по бизнесу в неформальной обстановке, но, чтобы так…

И ведь он едва коснулся губами моей руки, а меня в жар бросило.

Что-то я переутомилась с дороги! А этот южный воздух вышиб из меня взрослую серьезную тетку!

— Помочь? — спрашивает Георгий и меня от тембра его голоса перетряхивает.

Он поднимает с земли мой рюкзак.

— Эм… да, можно.

Признаться честно, не так я представляла свою встречу с домом. Думала, что я одна зайду в пустующее жилище и меня зажмет в тисках воспоминаний, а грусть-тоска накроет сверху ностальгией и хандрой. Поплачу, повспоминаю…

Но видимо, не в этот раз.

Дружной компанией вваливаемся во двор, и Семен, не закрывая ни на секунду рта, начинает показывать мне мои владения.

— Здесь, посмотрите, какие кусты ухоженные. А это мальвы и розы, красота! По акции брал, самый дорогой сорт роз, друзья подсобили!

— Какие хорошие у вас друзья!

— Что верно, то верно! Самые лучшие!

Розы и вправду прекрасны — яркие большие бутоны пестрят алым и розовым цветом.

Восхищенно киваю. Обходим дом по периметру, открывая ставни. Все во дворе чисто и прилизано. Как с картинки!

— Ну? В дом? — спрашивает Семен торжественно и в его руках не хватает алой ленты и ножниц.

— В дом! — выдыхаю и вставляю ключ в замочную скважину.

Он медленно поворачивается, скрипит и скрежещет, как старый дед. Открываю дверь и вместо ожидаемой затхлости и сырости ощущаю аромат благовоний. В доме чистота — ни пылинки, ни паутинки. На столике, как я и подумала, стоят ароматические свечки и саше.

Мне нравится, что Георгий скидывает обувь и в беленьких носочках проходится по просторной гостиной.

— Помочь? — спрашивает, обернувшись.

— Помогите, — киваю.

Он тянет с дивана накидку, а потом убирает со стола и стульев простыни.

Я одергиваю шторы и солнечный свет наполняет пространство.

— Проверю еще раз проводку! — говорит Семен и уходит в сторону кухни.

— Спасибо! — кричу ему вслед.

Молчание в гостиной сковывает, а наши перекрестные взгляды бросаю в жар…

Кусаю губы. Чего бы сказать такого?..

— А что на втором этаже? — спрашивает Георгий, засунув руки в карманы шорт.

Какие ноги у него загорелые. Накачанные. Он не брезгует спортом, молодец.

Отмечаю, пока он ожидает моего ответа.

— Там спальня и кабинет. А здесь на первом еще кухня и детская.

— Ваша?

— Была моя, — улыбаюсь. — Может, чай?

Потираю ладошки. Те влажные-влажные. Неужели я так волнуюсь?

Хотя согласна, повод есть. И дело вовсе не в Георгии…

— Не отказался бы. Кипяток, думаю, найдем… А вот к чаю? — он задумывается, поджимая губы. — А я сейчас вернусь. Пять минут, ладно?

— Хорошо, — смотрю как он торопливо обувается и выбегает из дома.

Что это он задумал?

Но развить мысль не успеваю, с кухни доносится голос Семена:

— Таисия Петровна, идите сюда!

Кухня осталась такой, какой я ее и запомнила. Не хватает только ванильного аромата горячих булочек. Мама каждую субботу их пекла.

Трогаю пальцами ее фартук, что вот уже двадцать лет висит на спинке резного стула. И сердце щемит.

— Вода идет! — говорит Семен и включает кран. — Немного напор слабый, но это во всем поселке так!

— Хорошо.

— свет есть, все работает, розетки тоже!

— Отлично!

— Чайник вот! Я его сполоснул только что. — Пожимает плечами. — Признаться честно, я после работы по саду, заходил сюда, чаек пил. Вы же не против?

— Не против. Ставьте, Семен, чайник!

Он улыбается и включает плиту.

Смотрю на него. С экрана смартфона он казался старше и серьезнее, а сейчас словно мальчишка. На вскидку ему лет…

Не хочу гадать!

— Семен, а сколько вам лет? Интересно просто…

— Тридцать восемь! — отчитывается. Отодвигает мне стул, и я сажусь.

Младше меня на семь лет…

Он слегка приоткрывает окно, и в кухню врывается мягкий ветер. Занавеска трепещет на ветру. Солнечные зайчики играют на резном бежевом гарнитуре.

Трогаю пальцами выцветшую скатерть в голубой цветочек.

— Жоре тоже тридцать восемь, мы одноклассники! — добавляет зачем-то Семен и я против воли ерзаю на стуле. — Три года назад махнули на все рукой и решили здесь обосноваться. Жоре работу предложили в ведущем центре, с Москвы переводом, а у меня магазинчик свой, да потом еще землю удачно выкупили. Виноградники на въезде, вы, Таисия, видели?

— Видела. Давайте Семен на «ты» и можно просто Тая. А то, чувствую себя…

— Просто Сема тогда! — кивает он.

Улыбаемся друг другу.

— Виноградники ваших рук дело?

— А то! Моя отдушина! У меня виноград, у Жорика козочки, фламинго и индейки всякие!

— О, как интересно!

Почему-то пропускаю мимо ушей информацию о животных и птицах и думаю исключительно о том — что за центр такой, в котором Георгий трудится. Может, айтишник какой, или менеджер… Перевод аж из самой столицы! Видимо, хороший сотрудник!

— Хозяйка, можно к тебе? — орет женским голосом кто-то из гостиной.

Узнаю в этом крике Наталью и оборачиваюсь.

Та уже стоит в дверях кухни с ведром и шваброй наперевес.

— А я на помощь пришла! До вечера помогу здесь все прибрать, а то не гоже в пыли сидеть! И потом на пирожки к бабе Валюше пойдем, она уже суетится, тесто заводит! А потом к водопадам! Ой, Таисия, погуляем!

— Наталья Игоревна, вы чего? — смеется Семен. Берет из ее рук ведро и швабру и расправив плечи, отодвигает для нее стул.

Наталья улыбается ему, ее щеки вмиг розовеют, а плечи Семена становятся шире.

Таа-а-к… у этих двоих симпатия? Интересно!

— Твое предложение мне нравится! — Говорю Наталье.

Чайник свистит на плите, и Семен бежит туда, снимая его с конфорки.

Наталья провожает его жадным взглядом и смотрит на меня заговорщицки.

— Ну как Тая, дом тебя встретил?

— А, знаешь, отлично! — выдыхаю. — Думала в хандре проведу вечерок, но вы меня, я так понимаю, не бросите!

Втроем смеемся. Новые знакомые уверяют что одной мне не быть и здесь в поселке есть чем заняться. Звучит многообещающе. И пока Семен разливает по кружкам чай, мы с Натальей перешёптываемся. У нее план наполеон: и вином местным меня угостить хочет, и в горной речушке поплавать у водопада и на пляж к морю спуститься и экскурсию по ферме провести.

Семен это все слышит и поддакивает, что он и его машина в нашем распоряжении. Предлагает устроить шашлыки на полянке у скалы и еще миллион всего.

И когда чокаемся за встречу и знакомство кружками с чаем, на кухню заходит Георгий. В его руке торт «Медовик», а сам он немного запыхавшийся, словно не просто торопился, а бежал сюда со всех ног.

— Ой, Георгий, и вы тут! А я видела ваша машина пронеслась по улице! — хлопает в ладони Натали. Поправляет свою красную кофточку и проводит рукой по волосам.

— Здравствуй, Наталья, — говорит он, кивая. — Вот видите, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Пространство кухни наполняется гомоном голосов. Я чувствую себя такой расслабленной в компании этих едва знакомых мне людей. Смеюсь, как девчонка, и мне так хорошо давно не было!

Там дома был бесконечный день сурка — суета, работа, заботы — нескончаемым вихрем давили на плечи, а здесь…

Хорошо, что приехала!

Георгий по-хозяйски разрезает торт, и я помогаю ему разложить кусочки на тарелочки. Случайно соприкасаюсь с ним костяшками пальцем и вздрогнув от неожиданности, смотрю на него.

Он смотрит в ответ. Глаза в глаза.

Прокашливаюсь. Да что ж такое!

С ума сошла!

Мне о разводе думать надо!

И потом, он младше! Это кем надо быть, чтобы на мальчишку глаз положить. Хотя, не такой уж он и мальчишка.

Но разве я могу ему нравиться? А чего ж тогда смотрит так…

Или я все придумала, потому что сама, впервые за все свои годы… глаз положила! Ой!

Мотаю головой, и вдруг выныриваю из размышлений, когда слышу его голос:

— Таисия, все в порядке? Ты задумалась о чем-то?

— Да, да, задумалась! — усмехаюсь.

У него на щеке от улыбки ямочка. Одна, с левой стороны. И бровки темненькие. И ресницы пушистые.

Стыд то какой. Зачем я рассматриваю его?!

— О разводе что-то шептала, — добивает меня вкрадчивым шёпотом.

Ой, стыдоба старая!

Машу рукой на этот развод, усмехаюсь. Беру из его рук тарелку с тортом и сажусь на свое место.

— У тебя развод? — тут же спрашивает чайка Наталья.

Ну где ее такт?

Все трое смотрят на меня выжидающе.

— Ну да, — киваю, тушуясь. — На днях подала на развод.

Подал конечно муж, но какая разница!

— Долго вместе были?

Смотрю на Наталью таким говорящим взглядом… но она, зараза, не понимает!

— Двадцать пять лет знакомы. — Сознаюсь.

— Ого! — выдыхает она.

— Срок! Во сколько же ты замуж выскочила? — это Семен. — Я думал мы ровесники?

Вот они с Натали точно пара — гусь да гагара! — оба суют нос куда не следует!

— В двадцать, — выдавливаю. Краснею. Чувствую себя старухой.

— Ах, да ты ровесница Натальи! — улыбается Семён и смотрит на Наташу с обожанием.

Ладно, допустим. Все не так плохо, как кажется на первый взгляд…

Бросаю взгляд на Георгия, у того хоть есть чувство такта. Он молчит. Ест торт и смотрит на меня… с интересом.

О, господи, улавливаю в его темном взгляде интерес, да не человеческий, а мужской!

И по моей спине снова бегут мурашки.

… - Дорогой, — голос Марички звучит как мед. — Не отдавай этой старой кобыле наш уютный дом!

— Не называй ее так, просил же! — выдыхаю. — Она все-таки мне дочь родила. И, между прочим, Злата твоя лучшая подруга!

Маря дует и без того пухлые губки. Трется об меня своими круглыми полушариями и мой боец снова готов. Раньше и подумать не мог, что в таком зрелом возрасте буду иметь такую сочную и молодую. Я, признаться себе, собою доволен!

С Таисией пресный секс настолько приелся за годы совместной жизни, что она, наверное, уже подумывала что я вышел в тираж. На пол шестого. Да так и было почти. С ней!

А вот с Марьяной всё стоит и дымится, словно мне восемнадцать! И без всяких допингов!

Да-а, Таисия бы удивилась! Хотя в наш последний раз, аккурат перед расставанием у нас был прощальный секс. Я уже тогда знал, что ставлю точку, а она еще и не догадывалась… И я думаю развеял все ее мысли на мой счет. Она больше не думает, что я не способен, а я так и быть не стал снова говорить ей о климаксе, о гормонах, и об увядающем теле. В ту ночь она тоже была страстна!

— О чем ты думаешь, пусик?! — бьет меня по груди ладошкой Марьяна.

— Прости, задумался… — Мотаю головой. — О работе.

— На отдыхе? — она садится на меня, и ее полная грудь соблазнительно колышется. Купальник мешает. Хочется сорвать его, но вокруг отдыхающие. На соседнем лежаке бабка лет пятидесяти, моя ровесница, конечно, но бабка, а у бассейна толпится молодёжь. И мне не нравится, как переглядывается с одним из них — молодым и спортивным парнем — моя виноградинка.

— Не смотри на него! — делаю ей замечание. Хватаю ее сочные дойки и мну как хищник. И плевать что все смотрят недоуменно, особенно этот молодой паршивец. Потом щипаю за соски и радуюсь, как мальчишка, когда она, закатывая глаза звонко стонет.

Эта девочка любит пожёстче, а вот бывшая жена всегда была нежным цветочком.

А мне драйва как раз такого и не хватало!

Таисия, какую пресную жизнь мы прожили!

— Накажи меня. — Шепчет рвано виноградинка. — Пойдем в номер!

Я рычу. Бросаюсь на нее как зверь. Подминаю под себя. Лежак под нами скрипит.

— Срам какой! — слышу замечание от той самой престарелой женщины.

— Дама, заткнитесь! — говорю в ответ и поднимаюсь, важно вскинув голову. Мне пятьдесят, но мое тело поджарое. Мне есть чем гордиться в отличие от многих из тех, кто меня окружает.

Моя виноградинка косится на бабку ненавистным взглядом и схватив меня за руку, ведет в номер. А там, на прохладных простынях я завалю ее и буду осыпать поцелуями ее разгоряченную от солнца кожу.

— Вы только посмотрите, какой тигр! — рычит Марьяна, включая камеру и я важно расправляю плечи. Я в одних шортах. Мне нравится осознание того, что ее молодые подписчицы видят мой пресс. Сжимаю руку, демонстрируя бицепс.

Марьяна садится рядом, пока я откидываюсь на спину и взбиваю под головой подушку.

— Так, пишут, что у тебя седину сильно видно, — читает она комментарии подписчиц.

Цокаю. Морщу нос. Да чтоб они понимали в колбасных обрезках?!

— Может, закрасим? — предлагает Маричка, невинно хлопая ресницами.

— Можно, — киваю. Я и сам об этом же подумывал.

— Нужно! — поправляет.

Снова наводит на нас камеру и мурлычет:

— Скоро мы возвращаемся домой, и я устрою вам, мои подписчицы, румтур. Покажу наш дом. Он такой большой и уютный! Да, милый?

Молчу, прикрывая веки.

Мой адвокат уже занимается бракоразводным процессом. Нажитое имущество делим с Таисией пополам, только вот половина из того, что мы нажили в браке оформлено на мою матушку. Таисии только и остается, что довольствоваться этим домом. Все квартиры и машины и даже бизнес — документально на мамочке. Дай бог ей здоровья!

Забираю у Марички телефон.

— Ты собралась жить в этом доме? Там Злата росла.

— И что? Сам говоришь она моя подруга! Но дом-то реально шикарный!

— Он остается Таисии.

Маричка цокает, снова обижаясь.

— Я хочу быть там хозяйкой! — требует и мое сердце сжимается, потому что в ее глазах собираются слезы.

— Ладно, посмотрим, — говорю уклончиво. — Решим! Только не надо слез!

Натали оживлённо рассказывает о своей прошлой жизни, не скупясь на критику бывшего мужа и его матери. Судя по ее рассказам — свекровь у нее еще та мегера! Мне в этом плане повезло больше! Матушка Петра никогда в нашу семейную жизнь не лезла, встречала меня всегда с улыбкой, относилась как к дочери. Даже боюсь представить, каким ударом для нее окажется наш развод. Сама сообщать ей об этом не буду, пусть Петр сам все и объяснит.

Вспоминаю про мужа и с психом кидаю тряпку в ведро.

Выпрямляюсь. Окидываю гостиную — красота!

Наталья ворочает в кладовке старые коробки, ругается на паутину, я же туда еще даже не заглядывала. Там полно вещей из моего девства и юности и встречаться с ними пока не готова. Как и не заглядывала еще в свою спальню, и Натали туда не пустила, прибрали лишь кухню, гостиную и кабинет. В двух спальнях — своей и родительской приберу после. Оставлю это на потом, когда останусь в гордом одиночестве.

Со стоном тру ладонями поясницу. От долгого хождения буквой «Г» спину свело. Но зато! Дом блестит. В теле приятная тяжесть. Мы — молодцы!

Пока мы с Натальей мыли полы и сметали пыль, мужчины по моей просьбе вынесли полосатый палас и красный ковер, что украшал стену, во двор. Слышу, что их от души выбивают, но уже сомневаюсь, что верну их на место. Все-таки, это уже прошлый век… Не хочется лишний раз собирать на них пыль.

Снова наклоняюсь вперед, выжимаю брошенную в ведро тряпку. И меня обжигает такое странное ощущение… Словно мои ягодицы припекает.

Резко оборачиваюсь. Ойкаю.

Георгий стоит позади меня, в его руках вилы, на зубьях которых повисла трава. А его взгляд такой хмурый и серьезный, что я против воли улыбаюсь.

Ну вот как дурочка, ей богу!

Смотрю как его черные бровки чуть сводятся к переносице.

— Ой, — выдыхаю. — Не слышала, как вы дверь открыли!

— Простите, Таисия. Напугал? — он топчется на крыльце. Держит дверь открытой.

— Нет, что вы!

— Хотел спросить у вас…

— Спрашивайте. — Выпрямляюсь. Дую на волосок, что упал из высокого пучка на лицо.

Он отчего-то медлит. Облизывает и поджимает губы.

— Ну же, смелее, Георгий. — Подгоняю его.

Он удивленно приподнимает бровь. Согласна, с моих уст это прозвучало властно, словно он мой новый садовник, а я деловая хозяйка. Не красиво вышло. Нагло и дерзко, я бы сказала…

А он, судя по всему, не любит, когда им командует.

Взгляд становится еще темней, и он хрипловато выдает:

— Я в центр еду… Вы ужинать где будете?

По телу рассыпается волна мурашек.

Даже подпрыгиваю на месте, пятки свербят.

Что за реакция организма? Простой вопрос! Но мне чувствуется, что он с подвохом… ну не на свидание же он меня зовет! Что я в самом деле!

— Еще не придумала, — мну в руках тряпку. — Есть предложения?

Какая наглость. Зачем я вперед паровоза?

Жмурюсь. Привыкла многое по работе решать, пока Петр прохлаждался. Но здесь же не работа и Георгий… я его совсем не знаю!

А с другой стороны — почему бы нет? Я в общем-то привыкла, все брать в свои руки. Это же просто ужин…

Слышу его властный голос и раскрываю глаза. Хлопаю ресницами. У него голос такой… приятный. Тембр отдается вибрацией по всему организму, даже не знаю как объяснить…

Вот Петр, когда говорит — можно и мимо ушей пропустить.

А вот говорит Георгий — и хочется слушать и слушаться…

Надо же! Никогда такого не ощущала прежде!

— Можно съездить за продуктами в центр, в магазин и поужинать там в кафе? Я как раз собираюсь поехать…

Внутри все замирает. Хочу ответить, что я только «за», как между нами появляется Наталья. Вылазит как черт из кладовки…

— Простите, что перебиваю! — говорит она, сметая остатки паутины с волос. — В кладовке нужно все выкинуть! Тая, там столько старья! Разбери потом!

— Хорошо. — Скрещиваю на груди руки. Выдыхаю расстроенно.

— Я услышала, Георгий, ваше предложение! Звучит хорошо, но мы идем на пирожки к бабе Вале. — Отвечает она ему, все решая за нас с ним.

— Понял, — кивает он поспешно. Переводит взгляд с Натальи на меня и смотрит непозволительно долго для едва знакомых людей… прямо в глаза. Моргаю первой, не выдерживая, смущенно отворачиваясь.

— Тогда, увидимся в другой раз! Приятного вечера, дамы! — кивает и выходит, прикрывая за собой дверь.

— Наталья! — выдыхаю. — Мне действительно нужны продукты. В холодильнике ничего нет. И я даже не поблагодарила за помощь!

— Ничего страшного! — отмахивается та, совсем не замечая моего волнения. — Все купим! Баба Валя нас уже ждет, ты сама ей обещала!

— Точно, — киваю. — Обязательно сходим.

И мы вскоре идем.

Вышагивая по брусчатке, кручу головой в поисках его машины. Или его самого. Но его конечно же нет. Очень сильно хочется спросить, где его дом, с кем он живет, но прикусываю язык.

Наваждение! Не иначе. Какое-то нездоровое любопытство!

Мне бы по разрушенному браку попечалиться, но вот как назло — не печалится. Словно стадия принятия вступила в свои права. Хотя я понимаю, что самая важная битва еще впереди, когда его молодуха решит оставить меня без гроша. Это же все ясно, как белый день — любая проныра на ее месте поступила бы так же. Кому жалко престарелую бывшую? Правильно! Никому!

У бабы Вали проводим не меньше двух часов. Пьем чай с ее потрясающе вкусными пирожками, много вспоминаем, разговариваем, даже смеемся.

Покидаем ее дом уже когда поселок погружается в вечерние сумерки.

И мне становится тоскливо. Приближающаяся темная ночь напоминает о себе дрожью и волнением. На душе кошки начинают скрести и мне совсем не хочется идти в пустой дом.

С дороги я, конечно, прилично устала, но эта усталость не сможет меня сломить и уложить в кровать. Знаю наверняка, что сон сегодня не придет.

— Ты все, отдыхать? — спрашивает Натали, когда выходим за ворота.

— Может быть, чуть позже, — говорю неуверенно.

А она радостно кивает, словно только такого ответа и ждала.

— Отлично! Тогда идем к водопаду! Сейчас вино возьму! — она заходит во двор, но тут же выглядывает: — А шашлычков, хочешь?

Моргаю.

Я же правильно понимаю, что там, где шашлычки, там Семен… А где Семен, там Георгий…

Прокашливаюсь, голос садится. В руках и ногах снова легкая дрожь волнения.

— Можно. Мясо и вино, отлично!

Наталья широко улыбается.

— Ах, супер! Как я рада, что ты приехала! А то знаешь, вдвоем стесняюсь с Семкой… не привычно мне, что такой молодой и симпатичный знаки внимания оказывает. А вчетвером оно как бы и не зазорно, верно же?

Киваю.

— Верно!

А сама взволновано вздыхаю. Вечер обещает быть очень увлекательным… Очень!

Проходим по центру поселка, чирикая без умолку как две сороки.

Наталья приятная и общительная и я все больше проникаюсь к ней симпатией. Есть люди, которые приходят в твою жизнь не просто так и в определённое время. И с этой чудесной женщиной я чувствую, что дело обстоит именно так. Сама судьба мне ее послала!

— Я счастлива, что мы встретились! — с чувством говорю я, когда мы останавливаемся у куста акаций, и она наливает мне в пластиковый стаканчик вино. Это вино из местного винограда, красивого рубинового цвета, и на языке остаётся такое приятное послевкусие.

Прекрасный вечер!

— А я как рада! — почти взвизгивает она. — Давно так хорошо по душам не говорила!

Наталья из Питера. Прожила с мужем пятнадцать лет. Он у нее в НИИ работает, ученый. Всю жизнь в книгах и диссертациях, а она как его незримая тень. Дом — уютное гнездо. Перебивались с копейки на копейку, бывало, но всегда тепло и сыто дома было. А потом пришла с работы пораньше на час, отпросилась, температура, а там как в старом анекдоте — ее ученый без трусов, а на нем его молодая лаборантка. И все это гадство на семейном ложе!

— Скакала на нем как на жеребце! А со мной у него спина отнималась!

— Какое гадство! — выдохнула я в сердцах. — Спасибо моему муженьку, что хоть лицезреть их сношения меня не заставил. Вовремя признался, гад!

— Ну эта молодуха твоего знатно окрутила, так с него есть что взять! — Наталья мотает головой. — А мой-то нищий. Эта курва его быстро бросила, а он мне в ножки кидаться. Да только я такое не прощаю. В душу нагадил и снова любовь? Нет, милый, нет! Я не дура, на помойку себя не бросала, чтобы так за мужика цепляться, как за последнюю соломинку! Что он моя лебединая песня что ли? — Наталья снова хмыкает. — А даже если и так… Лучше одна буду!

— А одна ты не будешь, как я посмотрю? — подмигиваю Натали, и та смущенно отмахивается. Лицо заливает пунцовая краска.

Стоим как две школьницы у кустов, вокруг темный вечер и стрекот цикад.

Хорошо то как!

— Семен? — Спрашивает Наталья. — А он хорош, Тая! Как он хорош! Но боюсь я подпускать его близко. Ой, чувствую, сгорю! Влюблюсь, а что дальше? Он же еще молодой! Семья нужна, дети, а у меня климакс на носу!

— Да ладно, всего сорок четыре! Не записывай нас совсем в старухи!

— Ага, скажешь. У меня уже предпосылки есть, у всех свой век, вот мой бабий — короток. Родить я ему уже не рожу, а ему семья нужна. — Выдыхает тяжко. Я молчу, не зная, что сказать. Она и права, и нет… Не могу совет тут раздавать.

— А просто встречаться? — шепчу с осторожностью.

— Можно было бы для здоровья, да для души. Но я же влюблюсь. И страдай потом.

— Сложно, — киваю. — Даже представить не могу чтобы я делала, будь на твоем месте. Но мне такое не светит.

— Уверена? — смеется она, толкая меня локотком в бок. — Георгий то вон как плечи расправил! А глаза засветились! Я его еще никогда таким не видела!

— Да ну! — ну вот и моя очередь краснеть. — Придумаешь тоже, скажешь!

Меня окатывает таким жаром, что бросает в пот. Мурашки рассыпаются по телу, а дыхание учащается.

— Не говори ерунды! — отмахиваюсь. Сама же смотрю по обе стороны от нас. Место встречи назначено, а парней все нет.

Давно не ощущала себя девчонкой! Я словно школьница, которая ждет после дискотеки парня, который ей нравится. Ждет, чтобы потом гулять всю ночь и ощущать бабочки в животе.

С ума сойти!

— У меня глаз — алмаз! — не унимается Наталья.

— Ну если так, тогда мы только после вас! — пытаюсь отшутиться. — Расслабься и получай удовольствие! Семен хороший парень. А мы иногда слишком много думаем! Знаешь, мы предполагаем, а жизнь располагает!

— Это точно! Да как смелости набраться, боюсь! Как представлю, что он меня целует или вообще … секс с ним, ой, даже сейчас дрожь пробирает!

Она оглядывается, потому что Семён должен уже подойти. А вместе с ним и Георгий. И меня потряхивает от ожидания встречи!

— Но нравится он мне жутко! Спасть не могу, как в душу запал! — признается она. — И я вижу, чувствую, что это взаимно!

— Это супер! — подпрыгиваю я на месте. Вино пьянит. А то ли еще будет!

— А тебе наш Жора как? — Спрашивает Натали, ехидно щурясь. Все она понимает. Но догадываться одно, а знать наверняка — другое.

Вопрос неудобный.

Не хочу признаваться, что нравится мне Георгий… безумно! Он словно идеальный мужчина, который был соткан девичьими фантазиями и вот, спустя …цать лет — воплотился в реальность. Молодой Петр во мне таких чувств не вызвал!

— Да обычный Георгий! — выдыхаю.

Ни к чему это. У нас нет с ним никакого будущего, даже мимолетного, поэтому…

— А мне показалось что у вас тоже взаимно! — парирует Натали.

Не успею что-либо ответить — телефон настойчиво пиликает.

Вынимаю его из кармана — на экране новое видео от любовницы мужа.

— А вот, полюбуйся, наша разлучница собственной персоной!

— Ой, профурсетка какая! Ну-ка включи?

Нажимаю и ее смазливое лицо расходится на весь экран:

— Ай, какой горячий мужчина! — выдыхает томно Марьяна. — Сегодня мы впервые провели сеанс тантрического секса с моим барсиком. Какой он у меня лев, тигр! Ах, девочки, мужчина старше и опытнее — это то, что надо!

— Чего? — давится вином Наталья, заливаясь смехом. Складывается пополам, держась за мою руку.

Я давлюсь откушенным секунду назад печеньем. Крошка залетает «не в то горло» и я хриплю, глотая ртом воздух. Откашливаюсь, краснея. Облегченно выдыхаю, когда вероятность удушья миновала.

— Тантри… чего? — спрашивает Натали, и мы обе ржем в ночи как чайки.

Такие диковинные слова и мне не очень понятны.

А мой муженек не хило так прокачался. Ой, мерзость! Ну на старости лет!

Качаю головой, бросаю взгляд на пустую улицу. И резко замолкаю, выключаю видео, толкаю Натали в бок.

Семен идет с букетом цветов и с огромной сумкой на плече. Рядом вышагивает Георгий. И в его руках тоже букет пионов.

— Это для кого он цветы? — шепчу.

— Мой мне, а твой — тебе. Ой, Таисия, попали мы дуры! Чувствуешь же? — спрашивает потекшим голосом. — Чувствуешь, пропадаем?

Набираю в легкие сладкий аромат цветов. И согласно киваю.

Быстро. Скоротечно. Внезапно.

В самую глубину!

Впервые за много-много лет чувствую себя девчонкой. Это место снова вернуло меня в юность!

Иду вслед за Георгием, держу в руках источающий пьянящий аромат букет пионов, смотрю в его красивый мужской затылок и слушаю голос, что песней льется мне в уши.

— Водичка там бодрящая! — говорит он, когда спускаемся к водопаду. — Но кристально чистая! И так красиво! Жаль, что ночью пришли, всей красоты не видно, нужно будет и днем сюда сходить! Завтра я на смене сутки, а потом можно.

Он оборачивается, останавливаясь на небольшом каменном выступе. Протягивает мне руку.

— Здесь аккуратно, этим ступенькам сотня лет!

Я улыбаюсь, хватаясь за его руку. Спускаемся, держась за руки.

Хочу спросить, что за смена такая интересная, но смех подруги отвлекает от этой мысли. Георгий же сильнее сжимает мою ладонь, и я чувствую тепло, нет, жар! Жар его тела.

Наталья и Семен ушли далеко вперед и до нас волнами доносится ее раскатистый смех. И судя по ее возгласам, она сейчас по-настоящему счастлива. Рада за нее.

Спускаемся к водопаду.

Он уже шумит раскатисто, становится ощутимо холодней, воздух напитан влагой и ночной прохладой. И Георгий вдруг останавливается, снимает с себя спортивную трикотажную кофту и не говоря ни слова, набрасывает ее мне на плечи.

Как это мило!

Вдыхаю его аромат.

Одеколон какой… провоцирующий. Мужской, щекочущий. Хочется схватить воротник пальцами и вдохнуть жадно, а еще лучше припасть к нему самому Георгию и втянуть носом этот запах с его кожи.

С ума сошла!

— Спасибо. — Благодарю его.

Ни кстати вспоминаю, что в прошлом году, когда мы ездили на неделю в Сочи, и впервые катались с Петром на лыжах с горного склона — муж упал и подвернул ногу. Весь продрог. Пока ждали помощь, он стянул с меня все теплые вещи — его морозило! А то, что я потом заболела по этой самой причине его не заботило. Он мне даже горячего чаю в постель ни разу не принес! С температурой под сорок промаялась всю неделю. Пока он катался на лыжах…

Георгий смотрит на меня с легкой улыбкой.

— Не за что! — пожимает плечами. Снова тянет меня за руку.

Гуляю ночью под луной с парнем! Кто бы сказал еще месяц назад — не поверила! Какая жизнь все-таки не предсказуемая!

Я смущаюсь! Но стараюсь держаться и не показывать вида.

— Красивое место! — кивает он. — Ты почему уехала, да и еще и так надолго? Любовь коварная? Все она?

— Угу, — киваю. — Влюбилась без памяти, в первый раз. Родители против были, особенно папа, но я никого не слушала.

— Первая любовь?

— Первая.

— Не говори мне что муж твой единственный мужчина в жизни?

Молчу, смущенно хмыкая. Краснею. Хорошо темно, он не увидит…

— А что такого? — веду плечом. — Когда это зазорным стало?

— Нет же! Наоборот… интересно! — он смотрит на меня мгновение. И этот взгляд под кожу сочится. Такой говорящий взгляд! И интерес, и любопытство, и восхищение и снова интерес! Боже! Или это я вдруг не о том думаю? Но мне кажется, что он не отказался бы стать моим вторым…

Мотаю головой, прогоняя постыдные мысли.

Ну и чем я лучше загулявшего муженька? На молодого парня глаз положила! Хотя почему сразу глаз? Георгий просто очень симпатичный… И пахнет от него так восхитительно! И голос…

Снова мотаю головой.

Мы как раз спустились вниз и перед моим взором одна картина — краше другой.

Напротив водопад, что шумит водой и разбрасывается брызгами, а возле него брошенный на землю мангал. А у мангала Натали и Семен. И он ее целует!

Переглядываемся с улыбкой с Георгием. Мне стыдно и неловко, а он смеется тихо. Но видно, что за друга искренне рад. Да и я в общем-то за Наталью тоже! Как это она решилась? Даже интересно! И ведь поцелуй-то какой долгий! И жадный! Да. Долго они к этому шли!

— Так, — шепчу, потирая ладони. — Мангал соберем? Мясо на решетку?

Жора бросает на меня такой строгий взгляд, что мои ножки подкашиваются.

Ставит раскладывающийся табурет у моих ног и чуть давит на плечи. Мягко, но властно! Послушно сажусь.

Вот и сиди, женщина! — говорит его взгляд.

Сижу. Молчу.

Кручу в руках бокал, в который он наливает мне вина.

— Я все сам. Ладно? — кивает мне шепотом и подмигнув, снова улыбается.

— Хорошо. Молчу. Не лезу, — киваю в ответ.

Я так-то по жизни привыкла все сама. Люблю все брать в свои руки, и мой бывший муженек мне это с радостью позволял. И дома и по работе я многое решала.

Вспоминаю про прошлую жизнь и руки чешутся написать и юристу, и секретарю, и домработнице. Узнать, что да как, но вовремя себя осаждаю. Меня это все больше не касается! Пусть сами теперь выкручиваются! У меня отпуск. Отдых. Новая жизнь!

— Верно, — говорит Георгий. — Новая жизнь! За это и выпьем.

В ступоре замираю. Что за привычка у меня появилась рассуждать вслух? Это точно всё от нервов!

Чокаемся с ним бокалами. Пьем небольшими глотками, глядим друг другу в глаза.

Под светом луны он еще прекрасней! Непроизвольно скольжу взглядом по его губам. Очерчиваю их красоту по контуру, облизываюсь.

Он хочет что-то сказать, но Наталья ураганом врывается. Прерывая такой момент!

— Водичка, бр-р-р! — верещит громко. — Георгий ты уже мангал собрал и огонь разжег? Какой мужчина, молодец! Сем, а ты какое мясо взял?

Мужчины работают слаженно. Наблюдать за ними — одно удовольствие.

Прошло от силы минут пятнадцать, а на нашей полянке уже так уютно! Нежным светом светят светильники на солнечных батарея, что нагрелись за день и теперь освещают наше застолье, собраны стульчики и переносной столик, который накрыли белоснежной скатертью. Мы с Натали сидим на удобных табуретках и пьем вино. Жуем кусочки манго и налюбоваться не можем! И отвести глаз: два высоких, крепких, поджарых молодых мужчины суетятся чтобы доставить нам удовольствие.

Два красавца! До чего ж хороши!

Причмокиваю губами, слизываю с губ фруктовый сок и вновь встречаюсь с темным взглядом Георгия.

Меня словно парализует на мгновение. Движения затормаживаются.

Веду языком по нижней губе так медленно… Он скользит взглядом за этим движением и его ноздри чуть раздуваются. А взгляд его по мне острый, как скальпель, и темный-темный, как эта ночь…

Отворачивается, а я судорожно выдыхаю.

Магия какая-то, не иначе!

На Георгии короткие шорты и футболка с коротким рукавом, что обтягивает и подчеркивает его мышцы. Семен тоже в отличной физической форме, но мой взгляд прикован понятное дело исключительно к Жоре.

Жора… Что за кличка такая. Георгий мне нравится больше!

Киваю собственным мыслям и снова врастаю в него любопытными и какими-то голодными глазами. Словно мужиков молодых и красивых никогда не видела!

Какие ноги у него сильные. Какие руки красивые, а этот широкий разворот плеч…

А шорты! Ляшечки у него такие аппетитные. Натренированные. Он наклоняется к мангалу, чтобы покрутить решетку с мясом, и я кашляю, давясь вином.

Наташка тут же толкает меня в бок, шикая:

— Ты видишь какой у него …хм…

— Вижу! — цежу. Она такая громкая. Хоть и старается шептать!

— А попка? Орешек! Ой, Таяяяя!

— Я про орех и говорила, а ты про что? — шепчу изумленно. Краснею и горю.

Я понимаю про что она! Но это же так не прилично! Еще не хватало мне туда посмотреть!

— Ну, глянь! Глянь только! — обдает жаром мое ухо Наталья. — И Сема мой тоже хорош! Если я еще выпью вина, я ему точно отдамся! Смотрю, у Георгия то размер что надо! У твоего муженька член маленький был?

— Наташа, тише! — меня бросает в жар. — Ты пьяна, дорогая!

— И все-таки? — не унимается.

— Ну не особо, среднестатистический я бы сказала. Максимум пятнадцать, а его любовница орет двадцать пять!

Мне снова смешно. Смеюсь, почти хрюкая. А взгляд мой… Ну никак не удержать мне его!

Как безумная бесстыдница кошусь на Георгия. Он перевернул решетку с мясом и они с Семеном обсуждают, где поставить колонку, а где палатку.

— Кто здесь ночевать собрался? — спрашиваю.

Делаю еще глоток вина. Шикарно!

— Да это так, от комаров. — Отмахивается Натали. — По крайней мере Сема так сказал, но я думаю, что кто-то из нас там точно заночует. Мне же нельзя Сему к себе привести, там баба Валя, а к Семену тоже нельзя!

— Это еще почему? — выгибаю удивленно бровь и все-таки скольжу взглядом ниже — аккурат на его шорты, на то, что находится между ног.

Как жарко мне!

А у него там внушительно! И ведь он даже не возбужден…

— Ой, Натали мне плохо! — краснею, а она, перехватив мой взгляд громко смеется, привлекая внимание мужчин.

— Девочки, как вы? — оба поворачиваются к нам. — Мы почти закончили. Долить вина?

Киваем. Семен кружит вокруг каждой.

Георгий улыбается, вдруг наливая из термоса стакан горячего… чая.

— Чай? — спрашиваю с улыбкой.

— Да, — кивает. — С утра на смену заступаю. Работа.

— Тогда верно, что с вина переходим на чай. — Согласно киваю, отставляя свой бокал.

— Нет, нет, — протестует. — Я не пью, а ты Тая, отдыхай. Наслаждайся.

Последнее произносит так… да в общем-то обычно он это произносит, но в моем мозгу генерируются такие откровенные картинки на тему «наслаждайся» что я опять краснею.

Доливает мне еще вина.

— Я перед работой не пью, да и в принципе редко выпиваю, некогда дружить с алкоголем. Очень редко с хорошей компанией могу выпить вина, но не более того. — Произносит с серьезным видом.

Какой он серьезный, действительно.

Стоит рядом, чувствую аромат его одеколона и мне вдруг нестерпимо хочется прикоснуться к нему пальцами. Хотя бы пальчиками.

Не могу себе отказать!

— Поняла. — Киваю, облизывая губы и набираясь наглости, трогаю его подушечками пальцев за руку.

Он слегка замирает.

Ноздри снова чуть раздуваются, а кадык дергается, когда он делает глоток чая.

Смотрит на меня. Глаза в глаза.

Слышу, как рядом смеется Наталья. Вижу боковым зрением что Семен кружит ее в объятиях.

— Тая? — Георгий выгибает вопросительно бровь, накрывает мои пальцы на его бицепсе своей ладонью.

Красивые бровки. Домики.

Жаркое прикосновение. Такая горячая ладонь.

— Да Георгий?

— Давай потанцуем… — говорит он и нажимает кнопку на телефоне. Из колонки, что притаилась у мангала раздаётся музыка.

Композиция медленная и эротичная.

— А, давай! — выдыхаю, хватаюсь за его руку и поднимаюсь с места.

От вина чувствую легкое головокружение и приятную слабость, а от близости Георгия, от его крепких рук, что сжимают мою талию — неловкое смущение.

Все так быстро завертелось... кто бы мог подумать! С утра я впервые его увидела, а в полночь уже танцую с ним медленный танец! Какая все-таки удивительная эта штука — жизнь.

Сжимаю пальцами его плечи, медленно переставляю ноги. Дышу тихо и редко, потому что сердцебиение ощущается где-то в горле и все такое не ловкое… Или это я не ловкая, неказистая…

Наталья и Семен тоже танцуют, переговариваются, смеются, а я не могу расслабиться. Георгий молчит, скользит пальцами по моей руке и сжимает мою ладонь, второй рукой все так же обнимает меня за талию.

Надо бы что-то сказать. Наверное. Но я не знаю что. Все мысли и слова вылетели из головы. И он почему-то молчит!

И эта неловкость растет как снежный ком и, кажется, еще немного и накроет меня с головой. Я просто возьму и сбегу!

Не замечала за собой раньше подобного… или это с возрастом я стала воспринимать все близко к сердцу?..

— С утра на работу? — спрашиваю все-таки, шмыгнув носом и мотнув головой.

— Да, — кивает, улыбнувшись. Продолжает изучать меня взглядом.

Чувствую, что он расслаблен в отличии от меня. Спокоен. Максимально спокоен. А что же я тогда…

— До восьми вечера в центре, а потом вообще сутки рабочие. — Говорит и чуть кружит меня под мелодичный припев.

Кружусь, как девчонка и снова лечу в его объятия.

Представляю спортивный или научный центр. И там, и там он бы смотрелся вполне органично. Наверное, он все же айтишник. Взгляд у него умный, что есть, то есть!

Семен ругается тихо, что мы не следим за мясом и проверяет его сам. Георгий отшучивается, что наша очередь флиртовать и я краснею. Не успеваю никак отреагировать, Жора говорит мне:

— В центре работа не пыльная, больше, как подработка так сказать, а вот в городе всегда сложные дежурства. Порой сутки идут бесконечно. Затем выходные для души — у меня ферма, там я два дня в неделю провожу, а потом все заново — смена в центре, сутки в городе. В неделю минимум три дня и три ночи я не в поселке.

— Даже так? Ясно. — Киваю. — А почему не переехать в город, если основная работа там? Не удобно, наверное? Здесь один серпантин чего стоит!

— Думал об этом. — Кивает он. Песня заканчивается, и он включает еще одну, тоже медленную. Снова беремся за руки. Только теперь мои руки не просто в его ладонях. Теперь мы переплетаем пальцы. И это так мило. Так близко. Так интимно…

Выдыхаю взволнованно. Он чуть крепче сжимает мои руки. Продолжает спокойным голосом, который звучит как песня для моих ушей.

— Думал переехать, но без этого поселка уже не могу. Да и смены сократили мне из-за травмы руки. Я в том году в небольшую аварию попал, кисть правая восстанавливается еще, сухожилия… Долго ею не поработать, нагрузка. Поэтому в городе я больше не подхвате, на внеплановых, которые вот прямо сейчас.

Хмурюсь, задумчиво.

Внеплановые могут операции, но это конечно громко сказано. Ну не хирург же он в самом деле! Видимо, у айтишников тоже внеплановые задачи — сервера летят и так далее.

— Да и сыну, думал лучше в городе будет. Но он тут так привык к местным жительницам! — Георгий мотает головой. — На ферме у меня коллектив что надо, многие барышни ему как мамки, а он и рад!

— У тебя сын? — удивленно моргаю. — Так ферма твоя?

Двойное потрясение. Он хозяин фермы и у него ребенок!

— Да, — кивает. — Ферма — бомба! Так удачно у меня все сложилось! А сыну уже десять лет, сорванцу! Жених!

— Хороший возраст! Помню моей Златке десять было! — вздыхаю. — Эх, вернуть бы все назад, повернуть время вспять! Снова насладиться этими моментами, когда твои детки еще детки.

— Это да, — кивает. — Время летит ужасающе быстро! Вчера с роддома забирал, а сегодня уже он большой, самостоятельный. Еще пара лет и я не нужен стану!

— Да брось! Отец всегда сыну нужен! — говорю с замиранием сердца. То болью отзывается в груди. Учащает свой ритм. Сейчас бы Злату обнять, да прижать к груди, да понюхать ее знакомый запах. Но дочка выросла. У неё интересы — блогерство и популярность, а не родная мамка…

— Время повернуть вспять даже с мужем? — спрашивает он вдруг, возвращая меня в реальность.

Смотрит мне в глаза.

А я думаю — до чего хорош! Что за дура была его женщина? Неужели бросила? Что в нем такого отрицательного? Чего такого скверного я не знаю? А ведь не знаю же — у каждого есть скелетики в шкафу!

Мы как по команде останавливаемся, когда музыка прерывается.

Семен уже сгружает приготовленное мясо в тарелки, Наталья разливает вино и режет кружочками огурчики. Те приятно пахнут, а мясо так вообще провоцирует такое слюноотделение, что я сглатываю. Как аппетитно се выглядит! М-м!

Думаю недолго над его вопросом и решительно мотаю головой:

— Нет, с мужем точно нет. — Перед глазами он и его любовница. — Он забыл все что у нас было, отбросил в прошлое все что строили и к чему шли. Он идет вперед и даже не оборачивается. Я просто осталась в альбоме памяти. Там точка. Так легко поставленная. Там всё. Я не буду рыдать, умолять, спрашивать — за что и почему… За нелюбовь не обижаются. — Дергаю плечами. — Всё.

Мотаю головой, высвобождаясь из почти объятий этого молодого мужчины.

Нет. Не стоит питать на счет него никаких иллюзий. Сейчас все так внезапно и романтично, это настраивает на определённый лад… Но…

Не стоит обманываться уже. И не давать ему ни повода, ни шанса… И тем более глупой себе!

Помогаю Наталье расставить все на столе. Делаю глоток вина.

Георгий откручивает крышку термоса, не сводя с меня взгляда и вдруг добавляет, словно хочет доверить мне чуточку больше:

— Мы с супругой расстались пять лет назад, она в Испании живет… Укатила и сын не нужен.

— Какой ужас! — выдыхаю искренне.

— Ага. — Усмехается он грустно, облизывает чуть полноватые губы. — И я бы тоже не хотел повторения. Все было не зря, у нас сын… Но точно для неплохого такого урока…

Последнее он произносит тревожно, неровно. С выдохом. Нервно. И я понимаю, что эта тема не самая приятная. Поэтому не задаю лишних вопросов…

Но уже понятно, что мать она никудышная, она кукушка, а я таких на дух не переношу! У меня сильно развит материнский инстинкт, и я даже на мгновение не хочу понимать эту женщину! Господи, укатить в другую страну, оставив ребенка?! Бессовестная! Никогда таких мамаш не понимала! Какое бы дерьмо ни произошло в жизни, какие бы причины не были, обстоятельства, соблазны и прочее — твой ребенок дороже всего на свете. Он на первом месте всегда должен быть!

Выдыхаю.

Внутри даже закипело, как хочется высказаться на ее счет и спросить подробности. Но закусываю губы. А он продолжает сам:

— Вот ждем, когда наша бабушка приедет, а то тяжеловато без нее как ни крути. Она из Москвы прилететь на днях должна. На все лето!

— Ах, ясно, — кусаю губы. Наличие свекрови не предвещает ничего хорошего. Почему-то кажется, что с его мамой общий язык не найти. Даже просто… по-соседски.

На столе бутылка вина, овощная нарезка, орехи и соус. В центре — огромная тарелка с сочными кусками мяса, только что снятыми с мангала. Аромат наполняет пространство, вызывая аппетит и желание попробовать.

— Курочка и индейка — это хорошо! — кивает Наталья, откусывая красный бок помидора. — Ох, ребятки, какие вы молодцы! Давайте, я хотя бы хлеб порежу.

Натали порывается заняться делом, но Семен жестом руки ее останавливает.

— Отдыхай, Натуся, — говорит, и сам берется за буханку серого хлеба. Нарезает на тонкие ломти, бросая в нас взгляды и улыбаясь.

Улыбка у него широкая и светлая, по-мальчишески лучезарная. В глазах — искры, которые обжигают Наталью и провоцируют на стеснительные вздохи.

Из динамика звучит модная танцевальная композиция и мы с Натали покачиваемся в такт из стороны в сторону. Музыка проникает под кожу и хочется реально пуститься в пляс. Пытаюсь вспомнить — когда я в последний раз танцевала и… не могу. Кажется давно и не правда, с мужем точно давно, а нелепые потуги на корпоративах с выпившими коллегами — не в счет. Да когда они были, эти корпоративы? Последние несколько лет я только и делала что работала, не разгибая спины.

Натали чувствует себя более расковано и все-таки пританцовывает на месте, виляя бедрами.

Я ерзаю на табурете, кивая в ритм.

Семен нарезает хлеб, раскладывает мясо по тарелкам, ухаживая за нами.

— Момент! — говорит Георгий и ставит на мангал вторую порцию мяса. Возвращается, протирая руки и поднимает стакан с чаем. — Ну что, девушки? За знакомство. За приятную встречу. За прекрасный вечер.

— За вас, дамы, — добавляет Семен.

Мы чокаемся бокалами. Я делаю глоток вина и пробую шашлык.

— М-м, как вкусно! — выдыхаю, почти мурлыкая от удовольствия.

— Я сам мариновал, — хвастает Сема и имеет на это полное право.

— Нежно и сочно! — хвалю его, мотаю головой, когда подруга протягивает мне кусочек хлеба.

— Я хлеб не буду, — вырывается у меня автоматом.

— На диете? — Смеется Наталья.

— Зря, — реагирует Семен.

— Тай, у тебя шикарная фигура! — Это уже Жора. — И краюшка хлеба точно не повредит.

Ох…

Как давно я не получала комплиментов…

Ерзаю на складной табуретке. Киваю, улыбаясь. Пробую хлеб из его рук. Откусываю, жую и смотрю ему в глаза. Бездонные. В них легко потеряться…

Но мне нельзя!

Еще бокал вина расслабляет. Едим мясо — оно восхитительное. Пьем вино и много смеемся. Эти два мужчины обладают прекрасным чувством юмора.

В ночном воздухе градус повышен. Всего и во всех.

Ощущаю лёгкое возбуждение от происходящего и не понимаю, как такое в принципе возможно? Но мня так увлекла эта спонтанная встреча и наш пикник!

В который раз за сегодня чувствую себя девочкой. И уже не страшны ни этот поселок, ни пустой родительский дом, ни чертов развод и прилагающееся к нему одиночество.

— Мы на минутку, по делам! — поет вдруг Наталья, хватая меня за руку. Улыбается парням, заговорщицки подмигивает мне.

— Аккуратней, там склон, — хмурится Семен. — Если что зовите. А вообще там темно и обрыв рядом, давайте провожу?

— Нет! — отвечаем хором, и Сема тушуется, перетаптываясь на месте.

Георгий тихо смеется, отпивая из стакана свой чай. Снова кидает на меня любопытный взгляд и по моему телу рассыпаются мурашки. Не маленькая и мужской интерес в его взгляде различаю сразу. Ну не смотрят так просто знакомые. Не смотрят так соседи по поселку. Не смотрят так, если нет интереса — мужского и провокационного.

— Мы скоро! — киваем и идем в пышные и высокие кусты.

— Наталья! — дергаю ее за руку. — Я больше не пью, иначе до дома не дойду! У меня уже в голове шумит, я опьянела!

— Да брось ты! — смеется та. — Хорошо сидим, отдыхаем! Давно мечтала о подобном, да все не с кем было! Как хорошо, что ты появилась! Мне тебя сам Бог послал!

— Я тоже не знаю, что бы сейчас делала одна в доме… бр-р, даже представлять не хочу. С вами моя адаптация пройдет быстрей! Я рада встречи с вами! — обмениваемся искренними эмоциями.

— А мы то, как рады! А Жора? — вспыхивает она.

Хмыкаю.

— Ой, а ты видела, как Семен на меня смотрит? Да что там смотрит, он меня впервые поцеловал! Мы просто обнялись, а он взял меня так властно за подбородок и притянул к себе! И впился в мой рот поцелуем! Ой, Тая, у меня ноги до сих пор трясутся! Как это волшебно было!

— Представляю! — улыбаюсь. — У вас взаимное притяжение и это прекрасно!

— Я боюсь! — признается, когда чуть спускаемся со склона. — Ты только не оставляй меня с ним наедине, иначе я за себя не ручаюсь и он, думаю, тоже! Что-то все так внезапно! Еще вчера мы только переглядывались, а сегодня уже…

— Еще вчера я оплакивала свой разрушенный брак, а сегодня здесь, с вами! И сейчас даже дыра в сердце не кровоточит. Мне даже не больно сейчас, представляешь? Не думаю. Не хочу! Я вся с вами!

— И на то есть причина, да, Тая? — Натали смеется. — Ты же чувствуешь? — она заглядывает мне в лицо. — Чувствуешь, видишь, как Жора на тебя смотрит? Я впервые его таким вижу! На работе он серьезный начальник. Мой директор, между прочим, а здесь…

— Ты не говорила мне что он хозяин той самой фермы!

— Разве? Ну может быть! Да он такой всемогущий, ты еще многое о нем не знаешь. И тем интересней! Ты ему нравишься, Таисия!

Дергает меня за руку, поправляя одежду. Вынимает из кармана зеркало и помаду, красит губы.

А я теряюсь от ее слов…

— Ну я думаю это обычная симпатия, просто интерес и ничего большего. Я все-таки здесь новенькая и это просто нормы приличия — гостеприимный у вас тут народ.

— Да скажешь тоже! — Хмыкает она. — У нас на ферме много работниц что приезжают с соседних поселков на работу, но что-то он с ними холоден. Такой серьезный всегда, такой неприступный. Как скала! А тут такое! Ой не могу! Он меня уволит точно, что я его таким котенком вижу!

— Ну что прям настолько? — ушам не верю.

— Да! — выдыхает. — Ну ты не теряйся тоже! Такой мужчина! Твой бывший все локти себе обкусает, когда узнает!

— Что значит не теряйся? — хлопаю озадаченно ресницами. — Что ты такое говоришь? А на бывшего мне плевать, не напоминай, пожалуйста!

— Все молчу, не напоминаю! — Показывает рукой, что закрывает рот на замочек. Но тут же спохватывается: — А что? Залечить сердечные раны и душу, выгнать оттуда тоску по мужу потаскуну сможет только другой мужчина! Проверенное средство, верное! Я знаю о чем говорю! Да об этом все психологи говорят! Клин клином, как говорится вышибает! Легкий роман еще никому не мешал, а для здоровья полезно!

— Ну нет, — мотаю головой. — Такое точно не для меня. Никаких романов! — отрезаю уверенно. — Ни легких, ни тяжелых, никаких. Да и потом, он моложе на семь лет! Ужас какой! Да и не было у меня других мужчины кроме мужа. Даже представить не могу — какого это… Вот ты после развода искала утешение в мужских объятиях? И как? Нашла?

— Да если бы! — всплескивает она руками. — Пыталась найти, да только ты посмотри на меня, кому я нужна такая?

Окидываю ее скептическим взглядом.

— А что с тобой не так? Не надо принижать себя, Натали. Для своего возраста ты отлично выглядишь! Фигуристая. Нам по возрасту уже положено такими быть!

— Ну да возраст, сама говоришь. Бока, лишний вес, не молодеем. Искала я замену муженьку, но не нашла. После развода у меня еще ни разу не было мужчины. Я и забыла уже как это… отдаться кому-то, секс, жаркая ночь, ой! Ты посмотри, у меня мурашки по коже!

— Ну и вот, а мне советуешь! — говорю с укором и тихо смеюсь. — Пойдем, а то заждались они уже. Да и время позднее, нам домой не пора?

Спрашиваю для приличия, а сама хочу продолжить. Внутри все кипит от восторга. Приятный вечер! И ведь он только начинается!

— И все же присмотрись к Георгию. Не зря он пришёл сюда на ночь глядя, а завтра ведь ответственная смена! А Георгий очень ответственный. Он знаешь такой: решил — сделал. Сказал, как отрезал. Хозяин и слову, и делу. Ой, какой надежный. Вот кому-кому, а довериться ему можно. И положиться на него.

— Это очень важное качество у мужчины, — замечаю взволнованно. — И знаешь да, чувствуется в нем стержень и взгляд такой, я согласна, припечатывающий к месту. Ох!

Выдыхаю громко, когда карабкаемся вверх по кустам.

— Ага. А он пришел! Ради тебя, точно тебе говорю! Ну не ради Семена же? Что мой Сема стесняшка?

— А вдруг? — хмыкаю.

— Да он такой страстный! Я прямо таю в его руках. И даже боюсь представить нашу близость, хотя каждую ночь лежа под одеялом представляла. Но то мечты и фантазии, а тут реальность. Нет, я не готова. Боюсь, боюсь!

— Ну значит и не торопи события сама! Держи дистанцию. В общем, не теряй головы.

— И ты тоже!

— Обо мне и речи нет!

— А у самой глаза горят и улыбка до ушей, когда Жора рядом.

Ойкаю, оступившись.

Неужели она права.

Едва возвращаемся на полянку, как Георгий набрасывает мне на плечи теплый пледик. Крутится вокруг меня, подливая вина и докладывая мяса.

— Все хорошо? — спрашивает учтиво и чуть сжимает мою руку.

— Да, все отлично, — улыбаюсь.

— Кстати, — подает голос Натали. — А Таисия у нас бухгалтер. А нам на ферму он как раз нужен.

— Серьезно? — Георгий удивлённо смотрит на меня.

— Да. Вела дела нашей с мужем фирмы, что-то да знаю. — Соглашаюсь смущенно.

— Устраивайся к нам. Работа не пыльная, а вместе веселей. — Подначивает подруга. Помигивает мне хитро и смеется.

Георгий молчит, ожидая моего ответа. Вступается за меня Семен:

— Ну Таисия приехала отдохнуть, а не работать.

— Это да, — киваю. — Но я подумаю.

Смотрю на Георгия, и он вдруг улыбается и чуть поддавшись вперед, целует мою руку.

Произносит тихо:

— Для начала предлагаю прийти на ферму на экскурсию. Я завтра не смогу присутствовать, но Наталья покажет владения и сам офис.

— Да, офис у нас что надо! — поддерживает она предложение своего начальника. — И лаундж зона, и спорт зал, и чай и кофе и миллион всего. Отдых, а не работа!

— На экскурсию приду, — соглашаюсь. — А потом видно будет.

— Вот и решили! — улыбается он и снова приглашает меня на танец.

…Утром не встану. Голова будет раскалываться от выпитого. Вырастет живот от съеденного. А стыд меня просто сожрет. Потому что первый час ночи, а я… я таю в его руках, танцуя — сбилась со счета — который танец подряд.

И его прикосновения ко мне нежные, какие-то… благородные, не переходящие черту воспитания. Прикасается ко мне словно я соткана из миллиона паутинок, словно я хрустальная и он боится и не хочет быть грубым. Зачем-то сравниваю его со своим единственным в мире мужчиной, и муженек проигрывает даже в этом. Он всегда был грубоват. Нежность и тактильная осторожность, граничащая с лаской — не его конек.

Прикрываю блаженно глаза, когда Георгий ласково скользит ладонями по моей спине, сжимает талию, крепче прижимает к себе. Кружит в своих руках, а я смеюсь, запрокидывая голову. А когда снова чувствую почву под ногами, смотрю на него и вижу его темный взгляд.

Никогда не думала, что взглядом можно ласкать.

Прожигать насквозь, прижигать кожу.

Еще немного и на мне расплавится это чертово платье! А сама я превращусь в расплавленный воск.

Не знаю, как так получилось, но в какой-то момент веселье и эффект от выпитого гранатового вина берут надо мной верх. Теряю контроль. И сама! САМА к нему льну. Чувствую жар его спортивного в меру накачанного тела. Чувствую запах. Ощущаю биение сердца. Смотрю на его губы. Они такие пухленькие. Красиво очерченные. Облизываюсь, и собрав всю волю в кулак, чуть отталкиваю его.

Ах!

Он чуть усмехается, а мне страшно что он понял — меня повело! От него. В мои сорок пять!

Безумие!

— Замерзла? — спрашивает, хмурясь.

О чем он? Я вся горю!

— Нет, — мотаю головой, окидывая его взглядом. Всего. С головы до ног. Поспешно отворачиваюсь. И лишь выдыхаю, когда он сжимает мои ладони.

Наталья и Семен возвращаются к столику, и мы снова болтаем и смеемся. От смеха сводит живот, а из глаз текут слезы. И не от горя, а от радости!

Натали и Семен ведут себя как влюбленные: целуются, обнимаются, шутливо спорят. Она рвется к морю, но Семен против и тогда Наталья заявляет, что искупается в водопаде.

— Всегда мечтала! — смеется звонко.

— Ты промокнешь! — мотает головой Сема. — И простынешь!

— Вода ночью как парное молоко! И ты согреешь меня, разве нет?

Выдыхаю. Она сама его провоцирует!

— Согрею, — выдыхает он хрипло. — Хочешь, чтобы согрел?

Он выгибает темную бровь и шевелит ею, подмигивай ей. Натали смеется, а я краснею. Георгий подначивает их, снова сжимает мою ладонь в своей руке. И мне вдруг хочется сделать что-то дерзкое. Взбалмошное, как в юности!

И когда опьяневшая от любви Наталья тянет меня к речке у водопада, с азартом иду следом. И прямо в платье захожу вслед за ней в воду.

Громко смеемся, когда одежда мокнет и обтягивает наши тела. Вода должна быть ледяной, но я не чувствую холода.

К моему удивлению, беззаботная юность вернулась в эту полночь ко всем. Наши мужчины прыгают в воду следом. Отступаюсь, когда захожу в воду уже по пояс. Делаю еще один шаг и вода уже достает до груди. Георгий выныривает возле меня и сразу же притягивает меня к себе. И в его объятиях мне не страшно. Не холодно. Мне жарко!

Нас освещает полная луна и миллионы звезд на небосклоне.

— Осторожно, Тая, дальше глубоко, — говорит он и улыбается мне.

Цепляюсь пальцами в его плечи. Соприкасаемся телами. Натали и Семен смеются рядом, воды летит вокруг них брызгами. А я смотрю на Георгия и не могу отвести взгляд.

Он такой симпатичный, родила же такого красавца мама! Хотела бы я познакомиться с этой женщиной!

Так стоп, что за мысли?!

Георгий прижимает меня к себе. Обхватывает руками и вжимает в себя.

Мокрая одежда липнет к коже. Ее как будто нет, она не ощущается. Зато я чувствую его крепкое натренированное тело, об которое трусь грудью и твердыми от возбуждения сосками.

Обвиваю его за шею, встаю на носочки и прикрываю глаза.

Не знаю, чего я ждала, запрокидывая голову. Возможно, поцелуя в губы! Сложно сказать, мой мозг отключился. И это удивительно! Я всегда все держащая в голове и поступки и эмоции, вдруг так расслабилась.

Но он не поцеловал. Не воспользовался ситуаций, хотя все карты были в его руках.

Он улыбнулся, притягивая меня к себе. Уложил мою головушку к себе на плечо и легонько коснулся губами моего виска.

— Ты потрясающая, Тая! Я очень рад, что мы встретились…

От постельного белья пахнет травами и пылью.

Как застилала постель не помню, точно, как и засыпала. Провалилась в сон едва моя голова коснулась подушки.

Провожал меня Георгий. Довел до калитки. Поцеловал на прощание руку и был таков. Наталью провожал Семен. Интересно как у них прошли проводы?

Приподымаюсь на постели и сажусь. В окно бьет солнечный свет, уже почти полдень! Вот и прошла первая ночь в отчем доме. А я даже не плакала и не впадала в ностальгическую грусть. И это мне нравится.

Умываюсь, собираю волосы в хвост, одеваюсь в голубую футболку и светлые брюки. На кухне включаю чайник.

Планов не день нет. Если только еще раз пройтись с тряпкой, да перебрать вещи. Пока чай заваривается смотрю как заворожённая на фотографии в гостиной на стенах — там я и родители — разных возрастов. Держат меня за руку почти на всех фотографиях, улыбаемся и выглядим такими умиротворенно счастливыми!

Сердце щемит. Но еще больше отзывается болью, когда вспоминаю о причине своего переезда. Я без пяти минут разведенка. Кто бы мог подумать!

На телефоне несколько пропущенных вызовов от дочери, и я первым делом звоню своей крошечке. Разговариваем десять минут и мое материнское сердце радуется, что голос у Златы веселый, бодрый, а сама она воодушевлена новыми перспективами. Снова учувствует в каком-то блогерском конкурсе, снова собирается в тур поход с друзьями. А еще к косметологу сходила, за что отец выложил кругленькую сумму. У меня денег не просит, потому что у меня их попросту нет.

К часу дня, когда в я собираюсь в магазин за продуктами, в дом вваливается подруга, шелестит пакетами — круассаны и баночки с вареньем.

— Привет! — улыбаюсь.

Наталья выглядит счастливой, на румяном лице улыбка им не хочется узнать подробности ее ночного рандеву.

— Бабуля сама пекла, горячие еще, а Семен угостил вареньем. Ставь чайник, Таечка! — верещит звонко и у меня волей не волей настроение летит ввысь.

Кружусь по кухне, разливая чай.

— Ну как ночь прошла? — спрашиваем одновременно. — У меня спокойно. Сппала как младенец, голова только немного болит.

— Ой, — машет рукой. — У меня тоже спокойно. Помиловались у забора как школьники и Сема отпустил меня в лапы морфея. А сны то какие мне снились!

— Представляю! — смеюсь.

— Ну что? На ферму идем? — спрашивает, когда приступаем к дегустации — в трех баночках разные варенья: малиновое, ежевичное и абрикосовое. И все три такие вкусные, что закатываю от удовольствия глаза! а круассану бабы Вали! Это же отдельный вид кондитерского искусства! Да ей бы в ресторанах Парижа такие готовить!

— Идем, но не сегодня. — Отрезаю. — Мне нужно с юристом созвониться, он обещал дать контакт хорошего адвоката. Бракоразводный процесс дело не легкое. Но знаешь, что самое обидное? Что я жила столько лет с Петром, делила с ним постель и быт, надеялась на будущее до глубокой старости, ни о чем не думала, он был моя стена, опора и крепость! А по факту у меня ничего нет. Только этот дом родительский. Юрист прислал документы и справки навел. Все, что мы нажили мне не принадлежит!

— Это как так? Он же у тебя не бедный, бизнес у вас! — удивляется Наталья. Кусочек круассана замирает в ее руке. Она хлопает ресницами. Хлопаю и я.

— Вот так бывает оказывается.

— Какой гад! Жил, но о материальном не забывал! Бессовестный!

— Продуманный, ага. Не бедный он, конечно, подстраховался. Все люди бизнеса так делают, видимо….Все активы и имущество на его матери и мизерная часть на нем. Не знаю даже есть ли смысл делить что-то по суду. Буду надеяться на его честь и совесть. По-хорошему ведь хочется. Что отдаст, то отдаст. Да мне и не надо, дочку пусть не обижает, все ведь для нее делалось.

— Ну ты знаешь, не торопись с такими умозаключениями! Как это тебе не надо? Положено! У него молодая вертихвостка появилась, ты не забывай! Которая на все ваше добро глаз положила. — Наталья качает головой, пыхтит, словно это ее столько лет дурили. — Ты извини меня заранее, но не думаю, что твой взрослый по всем меркам муж ей нужен. Ей нужны его деньги! Ясно как белый день!

— А может, у них и вправду любовь! — выдыхаю.

— Бес в ребро у него, седина в бороду! А она не дура! Знает под кого ложится!

— Ой, Наталья, фу, не говори мне такого! — хватаюсь за сердце. Снова боль разливается по телу рекой.

— Не звонил? — спрашивает, приподнимая бровь.

— Нет. Зачем ему? Он рад, что я уехала и не устраиваю истерик. Он очень не любит криков и ссор. Мы ведь жили душа в душу!

Сердце колотится в груди еще сильнее. Облизываю губы, опуская взгляд в блюдце с малиной.

— Ты и не подозревала его никогда? Неужели предпосылок не было? — спрашивает Натали, вороша этот улей, который зудит и свербит изнутри.

— Да знаешь, не замечала как-то. Все время в делах, заботах. Он дома, рядом. Ночевал дома, очень редко по командировкам мотался, но всегда звонил. Да и ласковый был — цветы, внимание. Вот до последнего таким был, понимаешь! У нас ведь и интим был за два дня до того, как в дом пришла его шм… любовница!

— Вот ведь! — выдыхает.

— Угу. Ведь уже тогда ложился со мной в постель и думал о той, другой. На два фронта работал, получается. Ой, как так можно? — слезы щиплют глаза. Моргаю часто-часто. — Мы ведь за столько лет стали родными, близкими, как две половинки! Я доверяла ему как себе! а он так подло поступил… Только сейчас говорю об этом. Тебе. До этого ведь молчала и поговорить не с кем было.

— Да ты расскажи, не держи в себе, легче станет! — Натали берет меня ла руку и сжимает в поддержке мои пальцы.

— Да что рассказывать? Все так внезапно, я в шоке, наверное, до сих пор. Не осознаю до конца, словно страшный кошмар и я вот-вот да проснусь! Никогда не думала, что это возможно! У кого другого, но у не у нас с ним. И ведь не просто интрижка, а все решил. Выбрал ее, другую… Ой не могу!

— Говори! — требует. — Я когда разводилась тоже в себе держала, и пожаловаться некому было! И это больно, знаю! На стены от горя лезла, думала не смогу себя собрать из осколков боли. Весь мир в одночасье рухнул. Но как видишь жизнь после развода есть! Я не самый удачный пример, конечно, но главное себя любить и не отчаиваться и не ставить на себе крест! Не дождутся!

Пожимаю плечами. Но слова сами льются из меня потоком:

— Я ее, когда увидела с ним за руку, окаменела вся. Онемела. Оглохла. Словно в вакуум меня погрузили! Я ведь знала ее, подруга дочки, приходила к нам. А оказалось еще и его подруга! Ну его можно понять наверное — где она и где я. Молодого тела захотелось….А у нее фигура что надо и талия тоненькая и грудь пышная и бедра, а ноги — с ума сойти! Ухоженная вся, блестит, лоснится. Вот его и повело.

— Ты его не оправдывай мне! — рычит Наталья, взмахнув указательным пальцем. Смотрит на меня с негодованием. — Можно жизнь прожить достойно. В браке, как положено. А можно вот как он — из-за разврата все разрушить!

— Это да, — вздыхаю устало.

— Ну за столько лет сбережения то скопила? На что жить будешь? Хоть что-то у тебя есть своего? — она раскрывает сумочку и достаёт из кошелька полторы тысячи рублей. — На еду хватит, а через неделю у меня аванс, не пропадем!

Все-таки плачу растрогано.

— Да ты что! Не нужные мне твои деньги! Есть у меня на первое время, я же работала! Зарплату сама себе начисляла! Тратила правду ее на продукты и злате переводила, да дом огромный много трат на него было. Я почему-то сама за все платила, Петр редко когда счета оплачивал. Некогда было ему, занят…

— Скупердяй и эгоист! Нарцисс, только себя он любил!

Пропускаю мимо ушей ее оскорбления в адрес мужа. Бывшего почти. Бывшего! Вздыхаю, потирая ледяные ладони:

— Не откладывала как-то на черный день, думала это не про меня. Дом ведь полная чаша всегда был! Ну да ладно, что-нибудь придумаю. На счете еще есть деньги, на месяц точно хватит, а потом видно будет…

— Ну смотри, — качает головой. — Если что я всегда рядом!

— Спасибо тебе. Как я рада, что ты есть.

Смотрим друг на друга улыбаемся и на душе чуточку теплее. Почему-то мелькает перед глазами и лицо Георгия и по телу тотчас проходит жаркая волна. Мотаю головой, прогоняя наваждение.

— А он точно развод даст? — спрашивает Натали, когда чай выпит и я убираю со стола.

— Даст. Сам ведь предложил. У моей знакомой муж изменил с молодой девкой, так развод ни в какую давать не хотел — семья святое. Дети. Внуки. А мой напротив готов все сломать. Семья ему больше н не нужна. Он отправил меня в утиль. Так и сказал, кстати.

— Вот и не жалей его! Какой мерзавец! Как хладнокровно все решил! Нет у него ни совести, ни сердца! Пусть юрист и адвокат подготовят на него компромат и судья тебе все отдаст! Ты заслужила! У тебя еще столько всего впереди, не в нищете же прозябать! Мы еще молоды!

— Да если бы!

— А что? У меня вон роман начинается. Может еще и замуж за Сему выйду! Какой наш век! Все будет! Даже я верю в лучшее! И ты не вешай нос!

Согласно киваю. Мою кружки в прохладной воде — горячая почему-то не бежит. А сама снова думаю о муже.

Какой подлец! Какой предатель! Он ведь был для меня целым миром! Идеальным спутником. Доверяла. А он метнулся налево!

Что ни говори, а он меня растоптал. Могла бы реветь часами — сейчас снова так и хочется сделать, но я сильная. Во мне есть стержень, который никому не сломить. Да и привыкла я всегда улыбаться, даже если на сердце печаль. Никому не покажу что мне больно. Улыбка — мое оружие!

Наталья уходит спустя час. С благодарностью ее обнимаю, принимаюсь за ревизию дома. Что-то убрать, перебрать, что-то выкинуть.

Слышу, как телефон пиликает и вытерев руки иду в гостиную. На дисплее высвечивается свекровь. Она редко мне звонит, занята слава Богу своей жизнью — у нее муж моложе на двадцать лет. Но видимо и до нее дошли слухи.

— Да, Евгения Петровна? — улыбаюсь машинально, словно она может меня видеть.

— Таисия, это правда? — выпаливает с порога. — Как же так? Зачем ты уехала? Оставила его с этой мерзавкой! Он нагуляется и придет, он мужик! А ты жена и мать и так поступила! Где твой ум? Где совесть? Где мудрость женская? Потерпеть не могла? Сделать вид, что не видишь? Что ты как маленькая?! Дом бросить! Быт! Где это видано! Он вернется, а тебя нет!

— Евгения Петровна, подождите! — молю. — Что вы напали на меня сразу? Все ведь не так просто…

После разговора со свекровью меня в прямом смысле этого слова затошнило!

Так замутило, голова закружилась, а давление резко подскочило. Или, наоборот, упало, но слабость навалилась жуткая. А у меня здесь даже тонометра нет!

Евгения Петровна вылила на меня ушат помоев, от которых не отмыться! Ничего слушать в мое оправдание, она естественно не стала — ее сын идеальный и точка. Бросила трубку, обвинив меня во всех смертных грехах! Но скоро она отойдет и снова мне позвонит — не первый раз мне терпеть ее вспыльчивость. Только вот смысла в разговоре и своих оправданиях я уже не вижу.

Посидев на диване и приведя дыхание в порядок, я созвонилась с юристом и адвокатом. Он заверил меня, что все, что полагается по закону как законной супруге — будет моим, как бы не увиливал от этого муженек. Деньги за свою работу с меня не берут, по крайней мере сейчас. Рассчитаемся, когда я получу свою долю. И такой расклад меня вполне устраивал.

Затем я прикинула сколько вообще у меня добра есть. Оказалось, не густо, но и не дурно. Автомобиль, что стоял в гараже в нашем доме. Он еще новый и оформлен на меня. И стоит он немало! Несколько бриллиантовых гарнитуров — серьги и кольца от ювелирного завода Якутии — бриллианты чистые и очень дорогие. Пожалуй, все.

Вздохнув и вновь смирившись с собственной наивностью, решаю выйти на свежий воздух. Хочется дойти до фермы или просто прогуляться по поселку, чтобы хоть немного прийти в себя. Переодеваюсь в яркий сарафан — дочка говорила, что он мне не идет, и пыталась забрать, но я устояла. Красивый дизайнерский сарафан из благородного льна нежного сиреневого цвета. На ноги — босоножки на плоской подошве. Надеваю шляпку и солнечные очки, выхожу из дома.

Вышагивая по дорожке вдоль резных соседских палисадников с неприличной грустью, думаю о том, что Георгий на работе и сегодня мы с ним не увидимся. Отчего-то этот факт погружает в прострацию и легкую хандру.

Снова удивляюсь. Если мысли про Петра навевают боль и непонимание, бросают меня как отработанный материал в пропасть, в бездонный овраг, где не видно дна, то мысли о новом знакомом поднимаю до небес, окутывают теплом и светом.

И чувство к Георгию, этот новый свет в душе — как будто спасает от мрака прошлого. Хочется верить, что мой переезд, эта глава жизни станет началом чего-то по-настоящему хорошего.

Пока иду по улицам поселка, ловлю теплый ветер и ощущаю, как сердце постепенно перестает колотиться от тревоги. Может быть, впереди действительно есть шанс на счастье, и все еще будет наилучшим образом.

— Таечка, добрый день! — кивает мне баба Валечка. Она как обычно сидит на лавочке под тенью столетнего кипариса.

— Спасибо за угощение! — подхожу ближе и обнимаю ее. Сажусь ряжом.

— На здоровье, — треплет меня за руку. — А ты далеко? Прогуляться?

— Да, — киваю. Поправляю подол платья на коленях. — Натали на ферму звала, я отказалась, а теперь думаю — почему бы и нет. Хочу отвлечься. Вы-то на ферме бывали? У вас она как местная достопримечательность!

— Бывала, а как же! — всплескивает руками соседка. — Я хоть старая рухлядь, но от дома культуры нас туда автобус возил. Как красиво! Фламинго там есть! И павлины! Ой, какая красота! Чаепитие нам устроили бесплатно, песни пели, музыка была. На праздник села то было! Ой, Георгий потрясающий! Вот бы его на пост главы выбрать, так не хочет. Горит своей работой!

При упоминании этого молодого мужчины прокашливаюсь. В горле сухо.

— Он на ферме не часто бывает, я так поняла. — Замечаю осторожно. Облизываю губы. Любопытство берет верх. — Работа у него ответственная. Не знаете где и кем трудится?

— Какой интерес в глазах! — подмечает бестактно баба Валечка и я краснею. — Знаю. Все знаю! Нравится он тебе? Хорош, правда? Может дождался он наконец свое счастье?

— Да нет. Я просто…

— Да ладно! Наташка мне все рассказала!

— Что? — удивленно моргаю.

— Все! — баба Валя смеется, снова сжимая мою ладонь. — Симпатия у вас образовалась! Вчера на свиданке были.

— Бабуль, какое ж свидание, вы что! — щеки полыхают. Трогаю лицо ладонями. — Мы просто за знакомство. По-соседски!

— Ага. То-то Натали пол ночи под окнами со своим поклонником как девчонка хихикала.

— Но то Натали, а я…

— Да шучу я! — хлопает меня примирительно по коленке. — Георгий на ферме пару дней в неделю точно бывает. Контролирует все, проверяет. Он хозяин хороший. А остальное время он в клинике городской трудится. Хирург же был, а сейчас… не знаю, что делает, но может и проводит еще операции. А у нас тут он тоже два раза в неделю в медицинском центре работает на пол ставки — все на узи к нему ходят.

— Как на узи? — удивленно моргаю. — Он врач?

— Ну да, — тянет баба Валя. — Говорю же хирург! Еще и обучения всякие проходил дополнительно. Разрешение у него и квалификация есть, чтобы Узи проводить. У нас-то узиста сто лет в обед не было. А теперь вот есть.

— Ничего себе. — удивляюсь.

— Говорят, — шепчет на ухо, словно кто-то может нас услышать. — Он много операций женщинам сделал, спасал их: то кисты, то внематочная! Во какой! Герой!

— Ничего себе! — снова повторяю и чувствую, как кружится голова. То ли от нервов, то ли от обилия информации, а может все сразу, да еще и жарко на улице… — Пойду, пожалуй. До вечера! Теперь вы ко мне на чай, хорошо?

— Хорошо. — Кивает, улыбаясь беззубым ртом.

А я по наитию иду в сторону всеми хваленой фермы. Ноги сами несут, да так быстро!

Какой Георгий… с ума сойти!

Качаю головой, ступаю по нагретой на солнце брусчатке, дышу полной грудью. Ну надо же! С виду обычный молодой парень. Ну как обычный… не совсем, конечно. Слишком он яркий! Слишком хорош, чтобы быть обычным…

Хмыкаю своим мыслям…

Баба Валечка болтала про него без умолку, а во мне смешались такие разные чувства — любопытство, гордость за него и робкая неуместная надежда. Надежда! Это ведь она?

Выдыхаю, не веря. Нет, нет, нет!

И все же: внутри все будто встрепенулось от ее слов: хирург, узи, спасенные жизни женщин… Хозяин фермы. Серьезный мужчина. Свободный. Симпатичный. Воспитанный. Это всё звучит так внушительно... и ее слова о симпатии… а ее подмигивания и задорный хитрый смех! Все это заставило меня смущаться и краснеть, словно я подросток. Я смеялась, пытаясь скрыть волнение, а мысли о Георгии уже захватывают весь мой разум.

Какой он на самом деле?

Что еще я о нем не знаю? И ведь многое! И сколько открытий впереди. И как же хочется его узнавать и дальше…

Подхожу к месту назначения. Чуть ускоряюсь, когда приходится идти по склону.

Понимаю, что это та самая ферма еще издалека: вывеска светится в лучах солнца, а теплый ветер доносит запах свежего сена и цветов. Восторженно замираю у изгороди, как девчонка хлопаю ресницами. Как ему это удалось? На таком небольшом участке организовать такую красоту! Эта ферма — настоящий уголок счастья и удивления. Вдалеке гордо расхаживают пестрые павлины с их великолепными хвостами, переливающимися синим, зеленым, фиолетовым. В большом пруду справа размеренно топчутся изящные розовые фламинго, прогуливаются по берегу, словно сойдя с открытки. Каждое движение этих птиц — словно танец природы. Не могу не улыбаться, наблюдая за этим живым и красивым великолепием.

А вдалеке в гору поднимается плантация винограда. С ума сойти!

Толкаю от себя калитку и захожу на территорию.

Слева от ворот вижу двухэтажное здание из деревяного бруса — там офис, судя по всему — достаточно современный — огромные затемненные окна от потолка до пола, кондиционеры. К офису небольшая пристройка, типа ангара, из которого звучит музыка.

— Вам нравится ферма? — слышу вдруг голос за спиной и вздрагиваю.

Оборачиваюсь, удивленно моргнув и опускаю глаза. Напротив стоит мальчик, на вскидку лет десяти, жует зеленое яблоко и щурится от солнца. Его волосы черные как смоль, глаза зеленые, а на носу и щеках веснушки. Он наклоняет чуть голову на бок и кивает мне с улыбкой:

— Тетя вы на экскурсию? Нравится тут?

— Ферма? — тыкаю пальцем себе за спину. — Эм-м… да. Очень самобытно. Удивительно я бы даже сказала. Здесь так красиво.

— Рад слышать! — кивает мальчуган, протискиваясь в калитку. — Мой папа гордится тем, что получилось.

Моргаю. И тут до меня доходит. Окидываю мальчишку удивленным взглядом, оцениваю. И вижу поразительное сходство с Георгием. Это его сын? Ну надо же, какая встреча!

— А твой папа… — Убираю прядь волос за ухо, облизнув губы. — Твоего папу как зовут?

— Жора, — мальчик жует яблоко. — Он хозяин фермы!

— Ясно. Меня тетя Таисия, а тебя?

— Даня, — мальчуган жмет мою руку.

— Рада знакомству! — говорю и предлагаю с улыбкой: — Быть может расскажешь мне как вы ухаживаете за такими удивительными птицами, да и в целом — как у вас тут все устроено?

Мальчишка озорно кивает и хватает меня за руку, тянет к пруду.

— Фламинго — немного капризные, но мы их любим и заботимся о них. Павлины очень гордые — иногда даже слишком.

Он так увлекается рассказом про ферму, что считаю бестактным его перебивать. Внимаю каждому его слову и улыбаюсь — он такой милый! Вспоминаю о том, что он растет без матери и мое сердце щемит.

Обходим территорию за пять минут и вновь подходим ко входу в здание.

— А здесь офис, — заключает он. Его щеки раскраснелись, а улыбка стала еще шире. Такой замечательный мальчуган!

— Спасибо, — благодарю его за экскурсию и выдыхаю, когда из дверей выходит Натали.

— Даня, иди играй! — говорит ему подруга, похлопав по плечу, но тот вцепившись в мою руку отрицательно мотает головой.

— Я еще не все рассказал! — бубнит он обиженно.

— Ну хорошо, — сдается та, подняв руки вверх. — Хозяин-барин, как говорится. — Обращается ко мне: — а я вас в окно увидела, как вы гуляли вдоль пруда и вольеров. Ну, пойдём на чай? Как хорошо, что ты пришла!

Заходим внутрь и попадаем в просторное помещение. Все из стекла и дерева, один большой кабинет, в котором несколько рабочих столов, лаундж зона с диванами и плазмой, столик с вкусняшками и кофемашина.

В самом углу за стеклянной перегородкой небольшой спортзал, на велотренажёре крутит педали какая-то женщина — худенькая, стройная, высокая, как модель.

— У нас как раз перерыв! — поясняет Натали. — На велике упражняется Ольга Фёдоровна — правая рука нашего директора, здесь мой стол, там дальше менеджеры, они на выезде — мы планируем в скором времени привлечь инвесторов и провести встречу — это будет выставка-экскурсия для городских. Вон там в углу у спортзала рабочий стол Георгия, но его сейчас нет.

Смотрю на его рабочее место и мне хочется подойти ближе. На стенде вижу много фотографий, но издалека рассмотреть их не представляется возможным. Признаюсь честно, зрение с годами стало чуток подводить.

Мимо нас проходит высокая девица — здесь офис или модельное агентство? — и прыгает на беговую дорожку. Начинает ходьбу, жуя при этом яблоко.

— Вы здесь любите спорт! — замечаю обескураженно. По инерции втягиваю живот, но мышцы уже не те и надолго меня не хватает. Провожу ладонями по талии — она еще немного, но прощупывается.

— Ах это… — Натали машет рукой. — Трудно не любить, когда твой директор подтянут и сам занимается, а ты в это время сидишь за столом и ешь пирожные. Он нас тут всех к спорту приучил. Не поверишь, даже я нет-нет, да и позанимаюсь. Как видишь строгих правил в офисе нет. Каждый занимается тем, чем хочет, главное, чтобы работа была сделана в срок. Мы уважаем Жору, поэтому сначала рабочие обязанности, а потом отдых.

Пока пьем чай, сидя на кожаном диване, мальчишка снова вещает об успехах отца. Спустя время к нам присоединяется Ольга Федоровна — ей на вскидку лет тридцать, но она знает себе цену и видно сразу, что компетентна во всех вопросах, касаемых фермы. Она умна, держится важно — только прямая спина и строгий взгляд, манерна. Ее прическа как отдельный вид искусства — волосок к волоску — ярко рыжие волосы лежат в укладке, на лице легкий макияж, маникюр. На ней уже вместо спортивных легинсов брючный костюм лилового цвета.

— Таисия бухгалтер, — говорит Натали и я чувствую на себя оценивающий взгляд ЕГО «правой руки». Улавливаю на мгновение в ее взгляде ревность, но думаю, что мне просто показалось…

Или нет?

— Так вы собираетесь у нас работать? — спрашивает Ольга с прищуром. — Какой у вас опыт?

Ох, я в бухгалтерии собаку съела. Но под ее пристальным взглядом ерзаю и чувствую себя девчонкой. А эта рыжая Ольга умеет задавить взглядом. И энергетика у нее… тяжелая.

Кратко рассказываю ей о своем опыте — хотя зачем? Я еще не приняла решение о работе! Но когда она блаженно хлопает ресницами говоря про своего директора, меня перекашивает.

Нет, мне определено не показалось…

— А Георгий в курсе? — выгибает она идеальную бровь.

Не успеваю открыть рот, встревает Натали:

— Конечно! Она так в курсе, что… — хитро смеется, от чего у Ольги выгибается бровь. — Он сам пригласил Таисию.

Натали косится на нее с явным превосходством, и я понимаю еще одну вещь: между этими двумя проскочила жирная такая кошечка неприязни и раздора. Что ж…

Вообще-то не приглашал. Но я выдыхаю:

— Да. Я согласна здесь работать. — Улыбаюсь. — Думаю, Георгий будет рад.

Ольга Федоровна натянуто улыбается в ответ, и я знаю эту улыбку. Это хищный оскал, за которым прячется змеиный яд. Уж сколько я его попила, работая в женских коллективах, где царило веселье, смех, а за спиной тебе вонзались стрелы.

У этой дамочки определённо есть виды на директора. А прочем, вспоминая Жору — у кого их нет?

— Мы еще не приняли решение, — осаждает она меня. — Я переговорю с Георгием по его возвращению и дам вам обратную связь.

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Осмотрюсь пока.

Поднимаюсь с места и под стрекот его сына иду к стенду с фотографиями.

Даня тычет пальцем в каждое фото поочерёдно — на фотографиях много известных людей — это он на эко-выставках в столице. Замираю, когда на одном из фото вижу группу людей — по ярком антуражу думается что это какая-то молодежная встреча, ярмарка или фестиваль. Но главное не это — рядом с Георгием стоит моя дочь, а по другую руку — Марьяна — любовница моего мужа…

Зависаю на мгновение с открытым ртом. Перевожу взгляд на мальчика:

— Что ты сказал про эту фотографию? Повтори, пожалуйста.

Даня кивает и вновь крепче сжимая мою руку, докладывает:

— Мой папа ведет блог про нашу ферму — а как иначе? Нужно быть на слуху, если хочешь внимания и развития. Но он же еще врач, советы дает. Еще спорт любит, под его фотками из спортзала больше всего лайков! У него уже пятьсот тысяч подписчиков!

— Подписчиц. — Киваю.

— Что? — мальчик косится на меня.

— Ничего, извинив, продолжай.

— Так вот: интервью даже брали! А эта фотография из Сочи — полгода назад проходил форум блогеров. Вот папу и облепили его фанатки!

Шмыгаю носом.

Ну надо же.

Дочь и Марьяна! Его! Знают!

Как тесен мир.

— Тетя Тая?

— Да, Даня? — смотрю на мальчугана — ну вылиты отец!

— Вы старенькая, но красивая. Очень!

Задыхаюсь от его комплимента. Кашляю и натянув улыбку, крепче сжимаю его руку.

Да на мальчишку обижаться нет смысла — это глупо! Он еще ребенок, а с высоты возраста могу сказать точно — когда ты еще малыш, любая тетенька двадцати даже лет — кажется старухой. А что уж говорить про мои сорок четыре.

Выпив еще по разочку кофе, я под трещание Натали узнаю много всего о ферме: и про ее обитателей, и про корма, выставки, сведение счетов и гранды господдержки. Признаться честно как бухгалтер высоко оцениваю руководящие и организаторские способности Георгия — он просто молодчик!

Вот бы моему Петру такаю хватку, наш бизнес бы давно в гору пошел. Но это уже другой разговор.

Да и не мой он уже… этот Петр.

Вспомнив про муженька, набираю тому в который раз подряд, чтобы сообщить, что адвокаты почти готовы делить имущество, но его телефон вне зоны доступа. Даже представлять не хочу, чем он там сейчас занят. Но то, что его профурсетка знакома с Георгием мне даже на руку. Вдруг нестерпимо захотелось утереть им всем нос! А пусть бы увидели все, как он меня нежно обнимает.

Думаю об этом и внутри все свербит от желания воплотить эту не очень мудрую идею в жизнь. Представляю их лица — да муженек и его пассия с ума бы сошли! Я ведь старая, вышла в тираж, а тут такое! Ха!

Улыбаюсь злорадно, чеканя шаг по офису. Поправляю волосы и вдруг впервые за этот год хочу изменений!

Останавливаюсь у стеклянной двери и смотрю на свое отражение — цвет волос потускнел — я давно их не окрашивала, но зато как глаза горят. Кошусь на «его правую руку» та снова разминается, полируя и без того точеную фигуру и я вновь решаю сесть на диету. А что мне мешает? Ни-че-го.

Жор от стресса больше не мой конек. А вот Жора…

Использовать Георгия, конечно, не собираюсь, потому что как ни крути, но общение у нас взяло прекрасный темп и направление. И меня этот вектор льстит. И радует!

А вот прочь все предрассудки. Буду наслаждаться жизнью — других вариантов нет!

Георгия в офисе нет, поэтому мой интерес сходит на минимум, и я возвращаюсь домой.

Надо бы что-то приготовить, но в холодильнике не густо, поэтому переодевшись иду в ближайший и единственный в округе супермаркет. А заодно решаю разузнать, где тут салон красоты — надо бы обновить прическу.

Не могу отказать себе в любопытстве и ищу аккаунт Георгия.

Нахожу страничку эко-фермы, и залипаю на добрых десять минут, пока листаю посты. Некоторые даже лайкаю — Георгий на фоне гор, Георгий на спусках в байдарке, Георгий покоритель горных вершин! А когда натыкаюсь на то самое фото, где он улыбается в окружении юных девиц, среди которых и моя дочь и эта… вздернув вверх нос, решаю обязательно устроиться к нему на работу.

А что прохлаждаться? Деньги сами себя не заработают, да и не скучно будет.

До супермаркета не дохожу, зато заруливаю в парикмахерскую и занимаю как раз единственное свободное место.

Чувствую себя словно попала в старый американский фильм — напротив дородная тетка в бигуди. Она, пожалуй, моя ровесница, но, между нами, пропасть. Радуюсь своей фигуре и сдуваю прядь со лба. По левую сторону две женщины с фольгой на голове, пьют чай и сплетничают. Прислушиваюсь и удивленно замираю.

Это про кого они говорят?

Превращаюсь в слух.

Да неужели?!

— Освежить цвет, — прошу мастера. — Поярче, золотисто-рыжий, а лучше просто рыжий, только благородного оттенка и красиво оформить длину.

Мастер понимающе кивает и приступает к работе, а я вновь прислушиваюсь.

— …А я говорю, как с цепи сорвалась! Накричала на соседку, что та ей личную жизнь устраивать мешает! — говорит первая дама с будущим мелированием.

Вторая резонно на мой взгляд, замечает:

— Ой, при чем тут соседи! Музыка ее мешает — спору нет. Но ведь он сам от нее сбежал! Такому мужчине одна постель не нужна. Он сколько один? Ему уют и забота надо.

Хмурюсь.

— А Оленьке то все нипочем! Она его тараном берет! Уж как только себя не предлагала! — женщина переходит на шёпот, но я слава богу все слышу. Если зрение подводит, то слух у меня отменный!

— Ее наш почтальон Миша застал в бесстыдном наряде, вырядилась горничной, а вместо трусов — нитки! А Георгий и выдохнул, сразу за дверь.

— Ну Ольга! Ну как отчаялась! Бесстыдство!

— Ага. Георгий потом сказал Мише по секрету, что был безумно рад, когда эту вакханалию прервали. Она дверь закрыла и не хотела его отпускать! А ведь он просто зашел ключи от офиса забрать! А тут она, в чем мать родила.

— Ну знаешь, Оля такая стерва, что своего рано или поздно добьется. Жаль Жору, такой мужик в ее руках пропадет! А сын? Какая из нее мать!

Ерзаю на стуле, тот вдруг становится жутко неудобным.

Значит мне не показалось, и Оленька — его правая рука — имеет на своего начальника весьма определенные виды.

Что ж…

— А ведь она утверждала у Зинаиды на юбилее, что Георгий с ней…

Желаю услышать продолжение! Но у соседнего кресла мастер включает фен…

…Сказать, что я похорошела и как будто помолодела — ничего не сказать. Хорошо, что оставила длину, потому что теперь мои волосы блестят на свету яркими переливами, насыщенный рыжий мне определённо к лицу!

Легкой походкой направляюсь к супермаркету и в раздвижных дверях сталкиваюсь нос к носу с Ольгой.

— Какая встреча! — тянет она псевдо радостно. — За продуктами?

— Да. — Киваю, хватая последнюю тележку.

Она поджимает губы, изо всех сил скрывая недовольство. Цокает каблуками рядом.

А я внутри улыбаюсь. Победа сомнительная, но за мной!

— А я хочу мясо купить и овощи. Завтра на ужин ко мне придет шикарный мужчина. Ах, еще бы вина! — останавливается в отделе алкоголя. — Это будет по истине незабываемый вечер! Точнее ночь!

Воркует томным голосом и махнув гривой волос удаляется.

Сжимаю ручку тележки до белизны пальцев. Перед глазами непристойности — Ольга в эротическом костюме, а на ее постели на мягких покрывалах… Георгий!

Мотаю головой, выдыхаю.

Ну пусть резвятся, мне то что!

Но вопреки домыслам, в тележку отправляется не молоко, яйца и творог, а приличный кусок мяса для стейка, овощи и бутылочка вина.

Пожалуй, я тоже его приглашу! И как раз на этот же вечер!

По-соседски, заверяю себя. И, согласно своим мыслям, киваю — почему бы и да?

Будильник не ставила, но просыпаюсь с первыми петухами — уже привычка подниматься рано и ее не искоренить. Открываю глаза и потягиваюсь.

В доме тишина. Прохладно — ставни закрыты и в щель между ними проникает утренний свет — красиво рассеивается в легком полумраке, приобретая причудливые формы.

Потягиваюсь как кошка, суставы хрустят, усмехаюсь себе под нос — ох, какой роман? Ну какой тут роман? Вся скриплю...

А ведь уснуть не могла не простительно долго, потому что мысли перед сном терзали странные. Навязчивые и такие… неприличные, что стыдно вспомнить. Обхватываю ладонями горящее лицо, зажмуриваюсь, перекатываясь по кровати.

Я думала о Жоре. Вспоминала наши танцы у водопада, и по мему тел сновали мурашки. А потом я уснула, но Георгий настиг меня и там. До самого рассвета держал за руку и заглядывал в мои глаза.

Выдыхаю.

Хмыкаю — за спиной выжженое поле.

Там мрак и руины, а все светлое и целое пусть хранится в памяти. И слава Богу дочь уже взрослая и она не особо переживает о нашем разрыве… Правильно говорят — всему свое время. И наше время пришло. Поэтому реветь над осколками семейной жизни как не начинала, так и не буду, а позволю себе стать счастливой!

Решительно поднимаюсь, накидываю шелковый халат, толкаю рукой створки окна и те распахиваются. Радуюсь началу нового дня, предвкушая грядущие перемены. По планам созвон с адвокатом, поход на ферму и … ужин.

На столике лежат в коробке высокие свечи и красивые салфетки. Это я вчера в супермаркете урвала. Ольга прошла мимо этой красоты, а я приметила — глаз наметан. Всегда любила красиво сервировать стол — так и еда кажется изысканней и вкусней. Надо бы еще цветов нарвать — полевых, ярких, душистых — ваза у меня есть. Старинная, красивая, из хрусталя.

Смотрю с улыбкой на себя в настенное зеркало, когда умываюсь. Под глазами круги, но в целом выгляжу неплохо. А глаза блестят! Давно я не видела в них столько жизни…

Ох… И это удивительно!

Но всему есть предел, даже прекрасному настроению. Звонит телефон и на экране высвечивается номер мужа. Увидел. Наконец, мои пропущенные — не прошло и суток.

— Да? — выдыхаю.

Прижимаю телефон к уху, а сама включай чайник. Раскрываю холодильник и смотрю на коробочки с йогуртами. Вчера купила два вкуса — малиновый и черная смородина.

— Что ты собралась получать? — шипит Петр.

Раньше как-то не замечала, что голос у него гнусавый. Вот у Жоры — чуть грубоватый, с хрипотцой, но такой проникающий. От его тембра мураши по коже. Он царапает и слух, и женское сердце…

— Что? — хмурюсь. — И тебе привет для начала!

Выбираю черную смородину. Захлопываю дверцу холодильника и сажусь на стул.

Надо бы Наталье набрать, думаю. Она мне вчера звонила перед сном — к ней Семен с цветами шел!

— К чему эти прения, я думал разойдемся полюбовно. — Хмыкает муженек.

Ах вот он про что… Видимо, адвокат ему уже сообщил, что готовится к прениям.

— У тебя остаётся дом и машина, цацки твои, посуда, дорогая мебель, я думаю этого вполне достаточно чтобы достойно встретить грядущую старость.

Задыхаюсь от возмущения. Слышу на заднем фоне музыку и её смех.

— Старость? — выгибаю бровь, втыкая ложку в йогурт. — Мне до старости далеко!

Не слышит. Верещит о своем.

— А фирма и все остальное моё. Бизнес ты не потянешь, а квартиры тебя не касаются. Угомони свои аппетиты, Таисия!

— Квартиры три на минуточку. — Говорю. — И я пока претендую только на одну из них.

— Да, три: моя, дочки и моей матушки!

— А моя где? — округляю глаза. — Мы вместе их выбирали и покупали! И я ремонт там делала, тратила всю зарплату на дизайнеров! Тебе ведь некогда было заниматься этим! А зачем это делала я? Чтобы все подарить тебе и свекрови?

— Ну нужно же тебе было чем-то заняться! Тебя никто не просил! Квартиры не твои! И закроем тему!

— Но у твоей мамы свой коттедж, а квартиры куплены в браке, — заявляю упрямо. Пробую йогурт и морщусь — он кислый.

Я на квартиры в общем-то и не претендую, но сейчас хочется потрепать ему нервы.

— Адвокат оценил все «за и против», и на днях встретится с тобой. Все тебе изложит в досудебном заметь порядке. Полюбовно так скажем.

— Вот ты крыса! — выпаливает. — Впрочем весьма глупая и наивная. Меня всегда поражало твое скудоумие.

— Как ты смеешь, мерзавец? — выдыхаю, соскакивая со стула. Переворачиваю йогурт и тот кляксой падает на мой халат. Чертыхаюсь.

— Все три квартиры оформлены на мою маму.

— Это я уже в курсе! И это отдельный вид мошенничества. При покупке был собственник ты. А спустя год, ты втихаря переоформил их на свою мать! Адвокат был в шоке, что я не знала, а ты скрыл! И тем не менее — это легко оспаривается. Куплены они в браке!

— Без мнения, Таисия. Что за игры ты затеяла? Я понимаю твою ущемленную гордость и женское самолюбие, но такова жизнь. Кто-то сходит с дистанции и идет в стойло, а кто-то расправляет крылья.

— Ах ты! То есть я старая лошадь, а ты орел?

— Заметь, это сказала ты, — хмыкает самодовольно. — Я все сказал, а будешь давить на меня — останешься с носом. Я предупредил!

— На твои счетах миллионы! — Улыбаюсь, словно он видит. — Их как поделим?

— Ты верно заметила — на моих! Скажи своему адвокатишке, что на этой неделе я занят, — добавляет важно. — На следующей тоже — летим в Сочи на молодёжный слёт, каждые полгода проходит. Ты видела сколько у меня подписчиков, я уже зарабатываю на рекламе, представляешь?

Петр всегда славился своей выдержкой. Я знаю, что внутри у него пожар от моей наглости поделить нажитое, но вида не подает.

— Записался на прыжок с парашютом, давно мечтал, — добавляет, как бы между делом.

О чем он думает?!

— Злата тоже летит? — меняю тему. — Это рядом со мной, ваш Сочи. Надеюсь, она захочет уделить время и встретиться со мной.

— Конечно дочь летит, они с моей бусинкой лучшие подруги.

Меня перекашивает. Но ненадолго. В окно вижу машину Георгия, которая сворачивает на нашу улицу.

— У них проект сейчас общий. — Трещит муженек. — Решите сами. До связи. И угомонись уже. Наслаждайся природой, что тебе ещё остаётся!

— Что мне остается? — кривлюсь. — Знал бы ты…

Смотрю как Георгий подъезжает к моему дому.

Открываю рот, чтобы уколоть муженька, но он бросает трубку. Да и поделом ему. Срываюсь с места.

— Георгий! — машу рукой, делая вид, что случайно вышла на крыльцо. Запахиваю халат и прикрываю рукой кляксу от йогурта.

Вид такой себе — даже не оделась, но да ладно! Он врач! Женщин в халате — повидал много…

— Таисия, доброе утро! — он выглядывает в окно машины, но выходить не торопится.

— Как ты? — спрашиваем одновременно. И смеемся, кивая.

— У тебя новый имидж? Тебе идет. Я в центр на завтрак, составишь компанию?

— О, да, только переоденусь! — смеюсь, поправляя волосы.

— Отлично! Жду!

Торопливо расчесываю волосы, сую ноги в белоснежный сарафан на тонких бретельках и с декольте, но приличной длины. Завязываю поясок на талии и вуаля! Невеста на выданье!

Выбегаю из дома, позабыв обо всех неприятностях — сердце в груди приятно замирает.

Георгий выглядит потрясающе! И ведь работал, скорее всего или не спал вовсе, или очень мало.

— Тебе очень идет! — замечает, осматривая меня с ног до головы, когда сажусь в машину. Протягивает пальцы и трогает кончики моих волос.

Этот жест выглядит мило и в то же время как-то интимно. Улыбаюсь ему, перехватывая его руку. Он сжимает мои пальцы и вдруг целует ладонь.

— О, Георгий, ты что? — выдыхаю взволнованно.

— Просто, извини. — Трогает машину с места. Поправляю подол платья на коленках. — Признаться честно, я скучал.

Молчу, улыбаясь чуть шире.

— Когда ты успел? Ты же работал! — отбиваю, смеясь. А у самой от его признания все горит!

— Ольга звонила вечером, говорила, что ты приходила. — Замечает, выруливая на главную площадь. Золотые купола церкви отливают на солнце, бросая блики на брусчатку. Народу полно: и мамочки с колясками, и детвора, и прихожане. Картинка выглядит умиротворенной. Блаженно выдыхаю и я.

— Да, я заходила, — киваю. — У вас на ферме очень красиво! Ты большой молодец, так все устроил!

— Твоя оценка меня радует, — замечает спокойно. — Даня тоже звонил — говорит какая красивая тетя была. Быстро вы познакомились.

Похвала от его сынишки приятна.

Смеюсь восторженно. Громче приличного, но, да и ладно. По его взгляду полагаю, что ему нравится и мой смех, и моя улыбка.

Поселок небольшой, а потому спустя несколько минут уже останавливаемся у кофейни. Рестораном это заведение назвать трудно, в натяжку, но здесь такое одно. Помню это здание из серого камня еще со времен моей юности. Когда-то здесь располагалась галантерея, в которой мы с матерью покупали всякую мелочь для дома. Особенно запомнился набор для вышивания — огромная коробка с нитками, пяльцами и мулине — я обожала вышивать крестиком.

Пока витаю в воспоминаниях, он успевает выйти из машины и открыть мне галантно дверь. Хватаюсь за протянутую им руку и первый же шаг — каблук застревает между брусчатки, и я падаю в его объятия. Смотрится по киношному, но я не специально! Видит господь Бог на такое я не способна!

— Прости, — выдыхаю. — Оступилась.

В его крепких мужских объятиях — шикарно! Замираю на мгновение, дрожь ползет по телу, выбивая меня еще больше из равновесия.

Моргаю смущённо и все-таки отстраняюсь.

От него приятно пахнет. Головокружительно я бы сказала!

Ах!

— Бывает. — Кивает он с улыбкой. Блокирует двери машины, и мы идем в кафе.

Он после суток, почти не спавши и выглядит немного уставшим. Но этот блеск в глазах!

Помогает мне усесться на стул. Наш столик в самом углу, у окна из которого открывается потрясающий вид на окрестности. Видна вся площадь и домики на главной улице — дома дородные, как пряничные — белые и желтые, в два этажа. Красиво.

— Что будешь? — спрашиваю, заглядывая в меню.

— Да как обычно, — вздыхает. — Яичницу с беконом, бутерброд и кофе. Я практически каждое утро здесь завтракаю. Данька любит поспать, а я ранняя пташка. Перед работой заезжаю и в офис потом.

— А дома?

— Так это ж готовить надо, — усмехается как-то невесело. — Нет, я умею, ты не подумай. С сыном все-таки живу. Если не себе, то ему всегда готовлю. Умею практически все. На днях борщ варили — сын любит. Но надоедает самому. А больше некому. Няня у нас, но она больше уроки, да смотрит за ним.

— Ясно, — киваю.

И мое материнское сердце сжимается. Жалко и мальчишку и его. Георгий взрослый состоявшийся мужчина, хоть и младше… но я испытываю внезапную и острую потребность его накормить, поухаживать, обласкать. Что-то на материнском инстинкте — другого объяснения у меня нет!

Делаем заказ и замираем в его ожидании.

Он сидит напротив и смотрит на меня.

Я по большей части смотрю в окно, как-то не могу сдерживать этот взгляд — глаза в глаза. Тушуюсь, ерзаю. Боже, да я стесняюсь!

— Ольга сказала, что ты готова выйти на работу? Серьезно? — спрашивает, складывает руки на столе и тянет одну ладонью вверх в мою сторону.

Протягиваю в ответ свою руку, и он сжимает мои пальцы.

Мне бы надо ответить на его вопрос, не гоже заставлять его ждать, но я думаю только о том — что это значит? То, что он прикасается к моим рукам при любой возможности?

Заигрывает? Так мы не подростки.

Намекает прямо? Или это просто культурный жест?

Да нет же.

Трогать взрослую женщину просто так… О, боже, я совсем не понимаю! Я разучилась понимать и принимать ухаживания.

— Тая, о чем задумалась?

— Ох, извини. Да, так, немного… Да, я готова приступить к работе. Если ты не против, конечно?

— Я не против, что ты! Я только за. Тогда заедем после завтрака в офис? Обсудим зарплату и обязанности. Их не много, ничего сложного.

— Я сложностей не боюсь, — сжимаю его пальцы крепко. — Я справлюсь.

Звучит воинственно. И двояко.

Он долго смотрит мне в глаза и довольно кивает. Улыбается, а я тону в его улыбке.

Сегодня он с щетиной, грозящейся перейти в аккуратную бородку. Такой чернявый, загорелый. Всегда предпочитала блондинов… но как же я ошибалась!

От этого смуглого парня меня бросает в такой жар, что снова горю. Или это приливы, случается у меня.

Да нет же, такое томление по телу я еще не испытывала!

Нам приносят заказ, и мы приступаем к трапезе.

Он ест с аппетитом, а я налюбоваться не могу. И мне нестерпимо хочется посмотреть на то, как он будет пробовать мой стейк.

— А вечером какие планы? — спрашиваю, как бы между прочим.

Он улыбается уголками губ. А я краснею! И зачем-то сразу же оправдываюсь:

— Нет, не подумай ничего такого, просто интересно…

— Я свободен, если ты об этом. Надеюсь, ты тоже?

Ну вот! Что он подумал! Боже!

— Я — да, не занята, — киваю. Но на ужин пригласить не успеваю — не хватает храбрости. А у него звонит телефон.

— Извини, — произносит и принимает вызов. Слушает с минуту, а потом заверяет собеседницу, что согласен и обязательно будет.

Прислушиваюсь. На голос Ольги не похоже, хотя…

Неужели она его уже позвала?

— Что-то случилось? — спрашиваю, когда он делает глоток кофе и задумчиво хмурится.

— Нет, все прекрасно. Пригласили на форум через неделю. В Сочи. Думаю съездить, потому как лишняя реклама ферме не повредит. Грядут перемены, планирую расшириться.

Замираю. Тот самый форум, куда прикатит муженек?

Вот же!

— Поедешь?

— Да. — кивает. — Можешь составить компанию, все-таки ты теперь в деле — бухгалтер.

— Ох, — выдыхаю растеряно. Если я соглашусь и нас все увидят — это будет… — я подумаю, хорошо?

— Хорошо. Время еще есть. — Соглашается.

Просит счет. По привычке хватаюсь за сумочку, будучи в браке мы все равно с мужем платили каждый сам за себя. Привычка. Но Георгий стреляет в меня таким предупреждающим и немного грозным взглядом, что я смиренно опускаю руки.

И снова чувствую его энергетику. Властную, сильную, мужскую! Вай!

Он расплачивается сам.

— Ольга хотела поехать, она любит мероприятия. Но я от нее немного устаю. Поэтому подумай хорошо, ладно?

— Ладно, — заверяю, а сама вот в этот самый момент принимаю решение. Поездке быть!

Поездка в офис не проходит без происшествия. У Георгия спускает колесо в километре от фермы и он, чертыхаясь, остается его менять. Я же, не желая терять ни минуты, отправляюсь к месту работы пешком.

— Девочки угостят тебя чаем, — произносит он, надевая перчатки и открывая багажник. — Не скучай, ладно?

— Не буду. — Заверяю, щурясь от солнца. Сегодня обещается быть жаркий день. Надо было прихватить шляпку. В городском доме у меня их целая коллекция — обожаю головные уборы. — Буду ждать, — улыбаюсь.

— Я скоро. — Он выпрямляется. Скольжу взглядом по его широким плечам и сильным рукам.

Делаю шаг назад.

Зрительного контакта не разрываем.

И я решаюсь. Когда если не сейчас?

— Приходи ко мне сегодня на ужин? — произношу тихо, а у самой в ушах стук собственного сердца. Надо бы добавить, что это дань его гостеприимству, что это по-дружески, но когда он согласно кивает, опаляя меня взглядом, темнеющим за секунду, мои мысли превращаются в лужу.

К чему оправдания. Перевирания. Как пойдет — так пойдет!

— Обязательно. Я польщен, — подмигивает мне, и я снова вижу в нем мальчишку.

Даже представить не могу, чтобы Петр мне подмигнул. Хотя кто его знает, что он там делает со своей малолеткой.

Разворачиваюсь на каблуках и семеню в сторону фермы.

— Тая! — хватает меня за руку Натали у самых ворот. — Я не смогла до тебя дозвониться!

— На беззвучный поставила, извини. — Обнимаемся с ней, словно знакомы тысячу лет. Идем в сторону офиса. — Ну как прошло ваше свидание?

— Таисия! Мне столько нужно тебе рассказать и посоветоваться! Я вся извелась!

— Что такое? — выдыхаю — голова немного кружится и меня снова бросает в жар. А солнце уже греет нещадно — на голубом небе ни единого облачка!

Подходим к офису — там прохладно, работают кондиционеры и мне уже не терпится туда попасть, но подруга хватает меня под локоток и проводит мимо стеклянных дверей.

— Посидим, поворкуем немного, ничего не случится! — заверяет она.

— Сейчас приедет ваш директор, — замечаю. — А ты прохлаждаешься. Ничего страшного?

— Ничего, — отмахивается. — Жора только грозно взглянуть может, но чтобы отчитывать — не слыхала еще. Тем более я без пяти минут девушка его лучшего друга!

— Я думала уже, — смеюсь.

— Тая, — тянет меня за угол здания. — Тая, я пропала! Семен сказал, что у него на меня серьезные планы!

— Это же прекрасно! — говорю искренне.

У самого пруда стоит беседка — четыре лавочки под деревяным навесом. Между ними большой резной стол, на котором стоит ваза с полевыми цветами. Трогаю рукой резную штуковину — она прикручена к столу, а букет пестрит яркими кляксами. Выглядит мило. Нюхаю аромат цветов — васильки, сурепка, клевер белый и розовый, зопник колючий, цикорий разных цветов — синий, белый и розовый, а конечно же одуванчики и ромашки — пахнут волшебно.

— Потрясающие цветы! — выдыхаю, пока Натали расставляет на столе чашки и тарелку с печеньем. Ума не приложу откуда она это взяла, но тут все заготовлено для чаепития!

Георгий настоящий хозяин — все у него к месту. Похвально!

— Ну рассказывай. — Отрываю наконец взгляд от букета. — Как прошел вчерашний вечер?

— У тебя новая прическа? — отвлекается. — Шикарно! Тебе идет, ты такая яркая сразу стала!

Благодарю Натали за комплимент, помогаю налить из термоса чай.

— Ты не поверишь! — восклицает она и я понимаю, что все увлекательные истории начинаются именно с этих слов. Кидаю в кружку кусочек рафинада и превращаюсь вслух.

— Понимаешь, вот именно с ним я понимаю совершенно точно, что возраст не важен. Абсолютно! Если ты чувствуешь, что человек твой, что у вас совпадают интересы и взгляды на жизнь, то это идеально. Мы идеально дополняем друг друга. Он понимает меня с полуслова, а я его. И нам весело, легко!

— И? — выгибаю бровь, чувствуя, что это совсем не то, что она хотела мне сказать.

— Прочитала миллион статей на эту тему, — вздыхает, потирая ладони. — Многие пишут, что еще и либидо совпадает, но это не суть. Мы наконец подошли к переломной черте. Он уже не намекает, он уже прямо говорит, что хочет отношений. А где отношения, там появление на публике, близость духовная и тел, интим! И потом, об этом же все узнают! Что люди-то скажут, Тая? Я на хорошем счету в поселке, меня уважают! Мне так страшно порицания. Так стыдно, хотя я еще ничего не сделала! Не скрывать же мне связь с ним. Он молча не хочет. Ему нужна естественность!

— Наталья, — выдыхаю, поджимая губы. — Он младше тебя, но не парится. Готов во всеуслышанье заявить, что вы пара. И его ничего не смущает! Так почему должна смущаться ты? Да и разница в семь лет не так страшна! Я думаю, тебе нужно успокоиться и отпустить ситуацию. Жизнь то твоя, а не соседей! Наслаждайся!

— Ты так легко говоришь, — выдыхает она, нападая. — Вот представь: ты и Георгий. Вместе! У вас интимная близость! И вас все — все поголовно обсуждают! Как это пережить? Таечка, здесь маленький поселок и многие только тем и живут, что собирают сплетни! Да о нас все будут говорить! Все!

Вздыхаю. Я понимаю ее как женщина. Вот если бы я и Георгий — что исключено! — конечно я бы первое время стыдилась. Не за себя, а за нас. Безусловно бы волновалась, за то, как примет общество. А это не совсем привычно. И значит пересудов не избежать.

Не думаю, что нас с Георгием такое ждет, коснется… мы просто друзья, соратники, приятели. Мне льстит его внимание, не спорю, но пока о чем-то большем думать не стоит.

Вспоминаю про ужин и сама себе лгу…

— Скрываться он не намерен. — Мотает головой Натали. — вчера так целовал! А мне и пригласить некуда, да и к лучшему! А у он живет в доме у обрыва с сестрой. Своего угла-то у него нет. Планирует дом купить, но еще копит. Все деньги в бизнес влил.

— Ясно. Перспективный! Хотя и лет уже прилично, но дом будет. Главное, чтобы мужчина был с головой!

— Приглашал в ресторан, есть у нас тут на площади. А я отказалась. Все же увидят! Он с цветами — как без них и я со своей улыбкой влюбленной.

— Знаешь, я была сегодня в этом ресторане… с Георгием! — признаюсь.

— Как? — подруга удивлена. — Когда вы успели?

— На завтрак пригласил. Спонтанно получилось. но не суть. Я даже и не подумала, что кто-то нас увидит. Когда ты увлечена и тебе приятно — на все плевать!

— О, что я слышу!? Ты правда это сказала?

— Что? — моргаю недоуменно.

— Он тебе нравится! Что впрочем и не удивительно! А ты смелая, — замечает. — Но конкуренции у тебя будет предостаточно!

Кивает за мою спину, и я оборачиваюсь. К нам плывет Ольга. Сегодня на ней голубое платье-футляр чуть выше колена из плотного атласа — и это по такой-то погоде? И высокие шпильки. Ну и дресс-код у них!

Но выглядит она шикарно! Рыжие волосы красиво гармонируют на фоне голубизны: и платья, и ее глаз.

Чувствую укол в области груди.

Никогда не терпела конкуренции! И победоносно улыбаюсь: этот вечер она проведет в одиночестве.

Так бывает!

— Это мы так работаем? — смеется она птичьей трелью, но я слышу как капает ее яд.

— Небольшой перерыв, — смущается Натали. Кивает на лавочку и Ольга, качая бедрами, усаживается напротив меня.

— Первый рабочий день? — спрашивает у меня. Как будто не знает, что нет.

— Завтра, — киваю. Делаю глоток. Еще один. Ставлю кружку на столик. — Георгий дал добро. Сейчас обсудим нюансы.

— А его еще нет, — замечает с улыбкой.

— Знаю, — улыбаюсь в ответ. — Он меняет колесо. Мы ехали с завтрака и спустило шину.

Ее глаза округляются. Но ровно на долю секунды. Мгновение и она снова миролюбива и как будто не тронута моими словами.

Удивительная выдержка!

— Вот как? — смеется тихо. Мелодично. Очень фальшиво. — Вы успели позавтракать? Вместе?

— Да. — киваю. — Сразу после смены он меня отвез в ресторан. — Пою ей в тон. Улыбаюсь мило, а сама готова на стуле подскакивать от восторга. Меня забавляет ее реакция. Кажется, что еще пара подробностей и ее маска на лице треснет вместе с кожей.

— Занятно, — снова смеется. — Обычно завтракаю с ним я.

Ее ядовитая стрела летит в ответ и вонзается мне в область грудной клетки. Георгий свободный мужчина и волен завтракать с кем захочет, мне нет дела до его «что было раньше». Шмыгаю носом, вздыхаю.

— Ничто не вечно, как говорится, — отбиваю зачем-то. Смотрю ей в глаза насмешливо — Господи, ну что со мной?! — Все когда-нибудь меняется и проходит.

С моих уст подобное звучит как настоящий вызов. И зачем это мне — ума не приложу. Я взрослая женщина и такие игры не для меня, а тем более не нужное соперничество. Но слово не воробей — само слетело с языка.

Она с чавканьем отрывает и закрывает рот.

Мимолетно, внезапно, но звук противный.

А у меня все свербит по телу, словно меня вдруг толкнули задницей в муравейник. Прям чешется, а адреналин разгоняет кровь. Испытывала подобное ещё юности, когда боролась за внимание Петра — он тогда крутил с девчонками направо и налево.

Собственная же теория трещит по швам — у меня за плечами опыт и уже мудрость, а инстинкты берут свое.

Борьба. Я всю жизнь за что-то боролась. И вот тебе пожалуйста! Снова здравствуйте!

Пора бы остановиться на этом, но у нее такой взгляд… Что нет, пожалуй, еще посмотрю… На ее поведение!

Вишь, нашлась красотка! И не стыдно же навязываться! Те дамы из парикмахерской были правы!

Напряжение электризуется в воздухе. Ощутимо.

Натали рядом кривится, моргая мне. Намекает на ее вранье? Или не связываться с ней — себе дороже? Не пойму. Но похоже оба варианта имеют место быть.

— А вот и наш дорогой директор! — поет она и подскочив бежит к нему навстречу.

Оборачиваюсь.

Георгий идет в нашу сторону.

— Тай, чего ты к ней прицепилась7 — шикает Натали.

— Я? — удивленно моргаю. — и в мыслях не было! Оно мне надо?

— Ну да, ну да, — тушуется подруга, когда говорю с укором.

Георгий перехватывает Ольгу, которая спотыкается на шпильках и в прямом смысле этого слова падает ему в руки.

Боже мой, какой цирк! Вот точно, ферма! И ее обитатели не только в загоне, но даже в офисе.

— Девочки, как настрой? — спрашивает, смотря исключительно на меня.

Бальзам на душу.

Тараторим в ответ, что все отлично, и когда он подхватывает меня под локоток, послушно иду с ним в офис. Уже в дверях оборачиваюсь — Ольга прожигает меня весьма красноречивым взглядом. Думаю, что, по ее мнению, на их ферме завелась овца. Старенькая, но симпатичная, с ярко рыжей шерстью. Приблудная и она обязательно захочет пустить ее на убой.

Адреналин в крови на максимуме. Меня даже мелко потрясывает! Давно не испытывала таких эмоций! Но все ж лучше, тем тьма и холод, которые во мне с недавних пор поселились. А это место и Жора — добавляют красок!

11.1

… На обсуждение моей зарплаты и обязанностей уходит не больше полу часа. Меня все устраивает, и я с удовольствием подписываю трудовой договор.

— Отлично, — кивает он. — Завтра тогда ждем тебя в офисе к десяти.

— Хорошо.

— Ольга покажет тебя кабинет бухгалтерии, он там за ширмой. В штате вас двое, тыи помощница. Лиза еще студентка, но отлично справляется со счетами, накладными и прочей мелочью.

— Хорошо. — Повторяю, словно заело пластинку.

Он улыбается. И вдруг меняет тему:

— На ужин сегодня… ты приготовишь или закажем?

— Приготовлю.

— Тогда я куплю тортик и вино.

— Можно без тортика, — усмехаюсь.

— Согласен. Сладкое — вредно. Я рад, что этот вечер проведу с тобой.

— Взаимно.

— Сейчас по делам тут посмотрю, да поеду посплю пару часиков. Ты какие цветы любишь?

Замираю. Ох, даже не знаю, что и сказать.

— Не знаю даже. На твое усмотрение?

— Хорошо, — опускает глаза на стол, проводит по тому ладонью, и я вижу, что он хочет что-то еще сказать. Его кадык дергается, а сам он наклоняет голову чуть набок и выдает:

— Я могу расценивать этот ужин как свидание?

Что за вопросы! Вот молодёжь пошла! А что в его понимании значит свидание? Неужели близость!? Какой он прыткий!

Теряюсь, даже краснею.

— Я… эм… Ну как будто бы нет, это же просто ужин.

— Все, понял, понял. — кивает. — Возможно, я просто не так выразился. Вижу страх в твоих глазах. Ты главное меня не бойся.

Взгляд в глаза, а кажется в самое сердце.

— Мне нравится с тобой дружить. — добавляю, проводя, между нами, черту.

Поднимаемся с места. Он обходит стол и касается моей ладони, хмурится и открывает рот, чтобы еще что-то добавить, но в этот самый момент к нам подлетает точно фурия Оленька.

— Жорж? — тянет, перебивая, коверкая его имя — и мне это не нравится!

Смотрим оба на нее недоуменно. Какая бестактность!

— Да, Оль? — убирает от меня руку, засовывая ее в карман.

— Ты помнишь про вечер? Решила уточнить, пока сама не нырнула головой в работу. Я жду тебя в семь.

Его брови взлетают вверх. Он в замешательстве.

— Ох, черт! Точно, Оль, запамятовал, извини.

— Ну так что? — моргает наращёнными опахалами.

Я тяну губы в улыбке. Цирк он и в Африке цирк!

— Я не могу, — заявляет твердо. — Мы ужинаем с Таисией. Извини.

Поджимаю губы. Протягиваю руку и провожу ладонью по его плечу.

— До вечера, Георгий, — воркую. — Ольга, жду вас, покажите мне документы, — бросаю на нее взгляд и иду прочь.

Затылок, спина — все горит. Эта горгона пытается испепелить меня взглядом!

А я не горю, я возрождаюсь!

— Это правда? — хватает меня за руку Натали, когда прохожу мимо ее стола.

Меня потрясывает! Дрожу неимоверно!

— Ты что слышала? — шепчу.

— Ну Тая! У нас опен спейс, здесь все ВСЁ слышат!

— Ну да, просто ужин.

— И у нас с Семой ужин! Он сестру из дома сбагрил. И я думаю, все и случится этой ночью!

— Поздравляю. Вам бы уже пора, — пожимаю плечами.

— А ты тоже, давай не оплошай! Ты свободная тетка теперь!

— Наталья! — выдыхаю возмущенно, раздувая ноздри. — Это слишком!

— Секс для здоровья полезен! — шипит в ответ мне на ухо. — Да с таким мужиком! Летний роман! И пусть твой муженек канет в лету!

— Он уже там!

— Еще не там! Смотришь его соцсети перед сном, где это видано! Заведи свои! — пыхтит возмущенно. — Я же тебе говорила — мужик все лечит!

— Твоя теория! — сажусь на стул у ее стола. — Что ты так завелась?

Хочу посмотреть в сторону Георгия, но не решаюсь. Вижу только краем глаза, что Ольга все еще там. Что-то говорит, но так тихо и быстро, что слов не разобрать. Тараторка!

— Я не знаю, что будет вечером. — Бормочу. — Как будет — так будет!

Георгий в спортзале.

Зачарованно смотрю как перекатываются под влажной футболкой его мышцы и выдохнув, прокашливаюсь, привлекая внимание.

— Гм… Георгий? — зову его.

На моем столе кипа бухгалтерских отчетов, помощница отпросилась на радостях, увидев, что я взялась за дело и уехала с час назад, вызвав такси. Я хотела сегодня особо не вникать, посмотреть лишь одним глазком, но в итоге повязла в работе по самые помидоры. Руки так и зачесались привести тут все в порядок.

он уже как раз заканчивал, а потом промокнув лицо и шею полотенцем, направился ко мне.

Машинально сдвинула недоеденный кусочек шарлотки на край стола — Натали угостила — все-таки наша бабулечка Валечка кулинарная мастерица! Кондитерство однозначно ее конек.

— Перекус? — первое что спросил он с усмешкой, кивнув на десерт.

— Эм… да, Натали так аппетитно жевала, что я решила попробовать. Будешь?

— Я пас, — Георгий выставил руки вперед и засмеялся.

— Я с завтрашнего дня тоже, — заверила его. И пусть верит — так и будет!

Последующие полчаса обсуждали документацию, статьи расходов, немного закрыли пробелы — где-то выписки не хватало, где-то затерялись чеки и накладные. Отправили несколько запросов контрагентам на акты сверки, и я выдохнула.

— Завтра возьмусь за документы более основательно. В целом все учтено, как и положено, — кивнула я.

— Рад слышать! Ты, наверное, иди уже отдыхай, осталось всего ничего до ужина.

— И то верно! — я взяла в руки сумочку. — Мне нужно еще многое успеть!

— Поехали, довезу, нам как раз по пути. Я по одному делу заскачу и тоже до дома.

— Супер! — кивнув выхожу вслед за ним из офиса. Цокаю каблучками, рассматривая его затылок, широкие плечи, крепкую спину, упругую задницу.

Господи! Жадно улавливаю его парфюм, смешанный с мужским запахом после спорта и мне… нравится.

Муженек спортом увлекся только вот в последний год, а до этого ходил с таким пузом, что позавидовали бы беременяшки. И мне было привычно. Свое же, родное. Представить с пивным животом Георгия даже фантазии не хватает. Он поджарый и весь твердый.

Выдыхаю, закатывая глаза собственным мыслям.

— Могу приехать пораньше, чтобы помочь? — он оборачивается, резко останавливаясь. Врезаюсь ему в плечо, и он обхватывает меня сильной рукой за талию.

— Извини, — выдыхаю. — Задумалась.

Георгий открывает передо мной дверь машины. Ныряю в салон, раздумывая над его предложением.

— Не стоит. Я сама, — улыбаюсь, отвечая. — Ты лучше отдохни перед ужином. Мало ведь спал. Наберись сил.

— Думаешь стоит? — улыбается, подмигнув, когда заводит двигатель и по моему телу снова звоночки. — Я всегда полон сил, поверь.

— М-м, — мычу в задумчивости.

Возможно, это просто был вопрос, и просто ответ, а у меня в голове тысяча вариантов, зачем ему на ужин силы.

Еще не известно кто из нас испорченный больше — он или я. А это все Натали — со своими рассказами!

— То есть пораньше не приезжать? — спрашивает снова.

— Нет, жду тебя к семи, как и договаривались.

Мне столько нужно всего сделать! И ужин и прибраться, и выбрать наряд. Легкий макияж тоже никто не отменял, в общем он будет только под ногами мешаться.

Именно это он похоже и считывает с моей реакции и согласно кивает, улыбаясь при этом во весь рот. Кивает себе под нос, о чем-то думая, но не говорит больше ни слова.

И меня это устраивает.

Мясо в духовке источает головокружительный аромат, овощи уже готовы, салат нарезан. Заправляю его оливковым маслом и вытираю руки. Они мелко дрожат, но оно и понятно. Не смею ругать себя за это, а бегу переодеваться.

Наряд я уже подобрала. Распускаю волосы, убирая заколку, наношу легкий макияж — тушь, немного румян и матовая помада. За ухом, на шею и в ложбинку между груди брызгаю духами. Растираю и чувствую, как спальню наполняет приятный аромат. Кошусь на постель и зачем-то брызгаю еще и на покрывало.

Это все нервы! Точно!

Кручусь у зеркала. Вроде достойно.

Провожу пальцами по платью — выбирала между двумя — из атласа и льна. Атласное больше подходит к обстановке и красиво подчеркивает, точнее обтягивает формы, но не будем искушать судьбу!

Выбрала в итоге из льна — темно-зеленое, благородного на мой взгляд оттенка.

Возвращаюсь в гостиную и проверяю, как накрыт стол. Поправляю букет полевых цветов — все ноги изрезала, пока на заднем дворе их собиралась. Надо бы сказать Семену чтобы скосил траву. Он, кстати, уже два дня не появлялся в саду… А наш контракт вроде бы в силе. Надо бы уточнить у него… Может что поменялось, а я и не знаю!

Выдыхаю взволнованно. Прямо дух захватывает, чувствую мандраж и трепет во всем теле. А ведь Георгий еще даже не пришел.

Но за окном стремительно темнеет, а стрелки часов приближаются к семи вечера.

Свет мягко мерцает от двух свечей на столе, погружая гостиную в теплое, интимное свечение.

Смотрю на это словно со стороны и становится чуточку стыдно. Не слишком ли интимно выходит?

Задуваю свечи и включаю свет. Так-то лучше!

И как раз в этот момент раздается звонок в дверь.

Что ж… вот и он!

— Привет! — улыбаюсь счастливо. Губы тянутся в широкой улыбке, и я никак не могу перестать это делать. Со стороны, наверное, я слишком рада.

— Ты... — он восхищенно поджимает губы, окидывая меня взглядом. — Ты очаровательна, Тая, — выдыхает и протягивает мне букет пионов. Какой от них головокружительный аромат! Мне так нравится!

От переизбытка чувств хватаюсь за дверь, меня штормит!

— Проходи, Георгий! — приглашаю его в дом, отступая. — Сейчас вазу организую!

Шепчу почему-то и несусь на кухню. Набираю в вазу воды и опускаю туда букет.

Ну шикарно! Это просто шикарно!

— Говори с чем помочь, — слышу его голос за спиной.

— Можешь открыть вино, оно в холодильнике. А я достану мясо, думаю, уже готово!

— Хорошо, — Кивает с улыбкой. Кажется, что он немного робеет, что, впрочем, только добавляет ему очарования.

Знал бы он как робею я!

Бросаю на него взгляд, когда он проходит мимо и открывает дверцу холодильника. На нем светлые льняные брюки и белая рубашка с коротким рукавом. На его спортивном и смуглом теле смотрится сногсшибательно...

Разговор размеренно тек, переходя от простых тем к более личным. Я увлеченно рассказывала о дочери, о наших с ней увлечениях и путешествиях, показывая внутренний свет и страсть, которые не угасали с годами. Не уточнила лишь одного, что все это было до того, как она стала блогером. Она выросла, увлечения поменялись, и я отошла на второй план.

Георгий внимательно слушал, иногда кивая, а иногда вставляя тихие комментарии, создавая ощущение полного присутствия и внимания.

А еще он ел с таким аппетитом, что моё сердце ликовало от радости. Его губы блестели от масла, а глаза от интереса. Уже сейчас можно смело заявлять, что этот ужин удался на славу!

В какой-то момент наши взгляды вновь встретились, и в этом мгновении возникло невысказанное понимание — между нами сложилась пока еще тонкая, но уже прочная нить доверия, интереса и взаимопонимания.

Касания рук, почти случайные, наш первый танец, там у водопада, стали началом чего-то большего, чем просто добрососедское общение.

— Тай? — Георгий промокнул рот салфеткой. Его тарелка опустела. Это высший бал.

— Да? Я отставила бокал в сторону, пригубив. Мы все-таки зажгли свечи и их мерцание умиротворяло.

— Ты веришь, что иногда встреча может изменить всю жизнь?

Я выдохнула, отводя взгляд, но не скрывая улыбки. Поджав губы подумала всего несколько секунд и выдохнула на полном серьезе:

— Начинаю верить. А еще точно знаю, что в нашу жизнь люди не приходят просто так. У каждого есть какая-то миссия. Так задумано Всевышнем.

— Абсолютно согласен.

Он уже по традиции протянул руку и вложила ему свою ладонь. Наши пальцы переплелись. Мне хорошо сейчас! Как давно уже не было! Но единственное огорчение — мелькающая в голове мысль: я прямо сейчас даю ему надежду на что-то большее. А сама? Чего я хочу сама?

Если бы я знала!

Ночь обещала быть долгой и наполненной открытиями, и это ощущение окутывало словно в теплый плед. А еще приятно пьянило вино. И чем больше я смотрела на этого парня, тем вопреки разуму острее хотелось прикоснуться к нему и вновь ощутить его мужские объятия.

Выдохнув, я все-таки поднялась с места и обойдя стол, дотронулась пальцами до его волос. Он тут же запрокинул голову, целуя мою ладонь.

Прикасается только к пальчикам, целует их поочередно, а у меня от этих поцелуев, от его нежных губ, все тело колет иголками. Жар разливается по телу, пульсируя и будоража.

Таечка, вам нельзя! — кричит голос в голове. — Это неуместно. Неправильно.

А почему бы и нет? Я теперь свободная женщина! — отбивает тот же голос.

Георгий поднимается на ноги так внезапно, что я, вздрогнув, выдыхаю. Тянет меня к себе и заключает в объятия.

Господи, как хорошо! Как тепло! Как приятно!

Закрываю глаза, отдаваясь моменту. Почти согласная на первый поцелуй.

Но скрип за окном, грохот и вскрик разбивают этот чарующий момент на осколки. Слышу, как трещат ветви моих прекрасных цветов и резко оборачиваюсь.

Георгий тянет меня за руку и открывает дверь. Выбегаем на крыльцо, и я глазам своим не верю!

— Ты проникла на частную территорию! — говорю возмущенно. — О, Боже, мои розы!

Между кустами лежит на раскоряку Ольга Федоровна. Глаза ее полыхают пожаром, а на лице застыла глупая идиотская улыбка.

Она еще смеет улыбаться!

— Подсматривала? Следишь? — Спрашивает у нее Георгий. И голос его не предвещает ничего хорошего. — Оля?!

По скривившимся губам этой змеи, понимаю, что сказать ей есть что. Скрещиваю руки на груди — вот же гадюка лезла к окну, все мне тут переломала!

— И-и? — выгибаю бровь вопросительно. — Как это все понимать, милочка?

Она поднимается не без помощи Георгия, отряхивает льняные брюки и поправляет белый топ на бретелях. Она без бюстгалтера — и ее груди призывно подскакивают! Бесстыдство!

— Ольга, как это все понимать? — повторяю свой вопрос, сквозь зубы. Она взрослая женщина и такое вытворять? Уму непостижимо!

Она ухмыляется, бросая на меня насмешливый взгляд. Проводит руками по волосам и телу.

— Да что ты заладила? — кривится, и смотрит на меня с такой пренебрежительной миной, с таким отвращением во взгляде! Змеища, где только такому научилась?

Георгий словно не видит — мужчины вообще редко понимают, что да как. Он спрашивает у нее холодным, спокойным тоном:

— Оля, объяснись.

— А еще что мне сделать? — огрызается та и вдруг шмыгает носом. На лбу собираются морщины, а ее ресницы начинают жить своей жизнью — часто-часто дрожат.

Ну нет! Ну не надо!

Я громко выдыхаю, хмыкая и всплескиваю руками.

— Только не говори, что ты сейчас еще и заревешь?!

— Оля, ты ушиблась? В чем дело, не пойму. — Выдыхает Георгий. — Спускается к ней и берет ее за руку, смотрит, потом вторую руку, сгибая в локте. Мотает головой.

Вижу, что это чисто врачебный интерес, у него похоже сработали инстинкты. И все же… Что если нет? Закрадывается гаденькое ощущение, что я дура… Представляю, что сейчас он сядет перед ней на колени, чтобы осмотреть ее ноги, и…

— Господи, даже мне стыдно, хоть я этого и не делала! Я наблюдать этот цирк и дальше не намерена!

Георгий хлопает ресницами, как ишак. Смотрит на меня, а потом кивает и решительно отходит. Неужели до него дошло, что это ее уловки!

Вот тебе и Жора, на семь лет младше. С ним тоже пришлось бы нянчиться! Такое точно в мои планы не входит.

— Оля, объяснись и иди домой! — бросает он своей «правой» руке, которая все же выдавила из себя единственную скупую слезу — она ушиблась и поцарапала ручки об шипы моих роз!

Жаль, что те не воткнулись ей в одно место!

— Да что тут объяснять?! — огрызается, вытаскивая из волос остатки травы. — Приехала эта и ты сразу побежал! Я была о тебе лучшего мнения! А ты, милочка, — она тыкает в мою сторону указательным пальцем. — Побойся Бога! Ничем не гнушаешься, да? На чужое смотреть для тебя в порядке вещей?

— Оля, остановись! — гремит его голос, но мне даже любопытно на что еще способна эта Оленька. — Я тебе ничего не обещал. И с Таей мы просто друзья.

Ой, как гадко. А разве друзья желают поцеловаться?

— Не затыкай меня, Жор, прошу! — молит Оля. — А ты… новенька… знай, что Бог карает за то, что покушаются на чужое.

— Я на чужое не покушалась! — выдыхаю. Смотрю на Георгия.

— Георгий не твой. — Выгибает она бровь.

— Но и не твой! — выдыхаю.

— А это смотря с какой стороны посмотреть! Мы связаны больше, чем ты думаешь. Поверь! — выдыхает ехидно.

— Жора, что это значит? — перевожу на него взгляд.

Он злой. Хмурится.

— Не бери в голову. — Пожимает плечами. — У Ольги просто стресс. Ты же видишь, она сама не ведает что творит! — он нервно разводит руками в стороны.

— Проводишь меня? Мне больно идти! Я очень сильно подвернула ногу! — не сдается тем временем эта двухвостка.

Верх наглости!

— Ну у нет! — выдыхаю. — Милочка, давай-ка сама, как-нибудь! Георгий никуда не пойдет.

Он кивает, а потом снова спускается с крыльца, берет Ольгу за руку и тащит до калитки. Выводит ту за ворота и что-то наговорив, возвращается обратно.

Настроение испорчено. Вечер в одночасье перестал быть томным. Но у меня еще десерт! Этот пудинг я готовила три часа! А потому…

— Выпьем чаю, — предлагаю я и Георгий согласно кивает.

Кружусь по кухне, словно ничего не произошло, хотя внутри меня мелко потрясывает.

Она в него влюблена! И не отступится!

От этой мысли между лопаток свербит, сосет под ложечкой. Не самые приятные ощущения…

И вот зачем мне эти проблемы?

— Присаживайся, Георгий, в ногах правды нет, — ставлю перед ним чашку с чаем. Говорю при этом таким тоном, словно он нашкодивший кот.

Мы переместились за кухонный стол. Сидеть там, где стоят свечи и наши бокалы с вином… словно уже не актуально.

— Тая, — выдыхает он порывисто. И я снова вижу в нем мальчишку.

— Да, Жора? — с каждым словом разница между нами чувствуется все больше. Удивительные метаморфозы. — Говори.

— Не обращай внимания на Ольгу, она слишком зациклена на некоторых вещах. — Он растеряно пожимает плечами. Смотрит мне в глаза с надеждой.

— М-м, — хмыкаю. — Ничего не понятно, но я попробую прибегнуть к твоему совету.

— Обиделась?

— На что? Нет, — чуть нервно. Дергаю плечом и сажусь напротив.

Пробую чай, сую ложку в пудинг. У него кофейно — банановая прослойка. Выглядит красиво и аппетитно.

— Ты такой взрослый мужчина и не смог донести до женщины что у нее нет шансов? — заявляю все-таки. Какая я вредная… Но мне так и хочется ему все высказать и прояснить ситуацию! Ведь если не дал ей понять сразу — значит дает шанс и надежду! А уж некоторые дамочки умеют этим воспользоваться!

— Не хотелось бы чтобы мои розы в следующий раз сломал кто-нибудь еще. Думаю, у тебя не одна поклонница.

— Обиделась, — кивает он, усмехнувшись. — Мне кажется, или ты ревнуешь?

Замираю, бросая на него взгляд. Он выгнул брови, оценивая меня и мои реакции.

— Что за бред? — выпаливаю растеряно. — Я не ревную тебя!

— Точно? — чуть насмешливо и игриво. Пробует чай, а сам улыбается.

— Точно! — выдыхаю громко.

— Ну ладно-ладно. А по поводу Ольги: я ей все объяснил. Вполне доходчиво. Она все знает, просто делает вид, что не понимает. Видимо, ей так легче принимать неизбежное. Жить в самообмане. Но я не психолог и не психиатр, чтобы ей помочь.

— Грубо ты, — замечаю. — Так все серьезно у нее?

— Ага. Навязчивая идея практически. — Он усмехается. — Ну послушай, какая взрослая адекватная женщина придет в чужой сад, чтобы смотреть в окна?

— Мне теперь страшно! — хмыкаю.

— Да нет, она просто не верит, что шансов нет. Все у нее пройдет, как только она увидит, что я влюблен и счастлив. Нужно время…

— Сомнительно…

— Ее отец помогал мне на старте, а теперь промывает мозги. Дал приличную сумму на развитие фермы, на закуп фламинго. Я почти рассчитался с ним, но старик спит и видит пристроить свою единственную дочь в надежные руки.

— Твои? — смотрю на него. Снова усмехаюсь и выгибаю насмешливо бровь.

— В мои. — Соглашается. — Но этому не бывать.

Не успеваю моргнуть, как Георгий вдруг поднимается с места и обходит стол.

— Тая! — произносит громко и властно. — Ты мне нравишься. И я бы не хотел, чтобы ты считала меня инфантильным мальчишкой. И тем более не серьезным.

— Георгий, ты меня пугаешь, — выдыхаю с улыбкой.

Наши взгляды пересекаются, и я теряю свою спесь. Мне снова не кажется, что я опытнее, мудрее и старше.

Теряюсь от его глаз. От энергетики и напора.

Он снова руками обвивает меня за талию, чуть поддается вперед. И наши лица становятся так близко… Ощущаю жар его дыхания, который опаляет мою кожу. Вдыхаю ноздрями пряно-древесный аромат его одеколона и трепещу от волнения. Не хуже актрисы Оленьки хлопая часто-часто ресничками, и снова облизываю губы.

— Жора… — выдыхаю ему практически в губы. — Мне кажется, мы торопимся.

— Быть может, — кивает. — Как скажешь, я буду ждать, если ты еще не готова.

— К чему?

— К поцелую, — улыбается, касается кончиком носам моей щеки. — А ты что подумала?

Выдыхаю взволновано. Этот стул подо мной становится таким не удобным. Сиденье полыхает, словно я сижу на углях! Или это мне так жарко?

Облизываю губы, смотря ему в глаза. Прикасаюсь пальцами к его плечам и как кошка то сжимаю, то разжимаю его плечи.

Ему нравится, что я его трогаю. Вижу по взгляду. Слышу по чуть сбившемуся дыханию. От него так приятно пахнет…

— Ты знаешь, — выдыхаю вновь.

Телефон на столе разряжается звонкой трелью, и я подскакиваю на месте. Не отрывая глаз от созерцания его красивого лица, нашариваю рукой гаджет и сбрасываю вызов. В такое время мне никто не звонит, если только навязчивые рекламщики.

— Так на чем мы остановились? — спрашиваю, вновь облизнувшись.

Его улыбка становится шире. Он чуть наклоняет голову на бок:

— На нашем первом поцелуи. — Произносит чуть хрипло. Ноздри раздуваются, а кадык его дергается.

И мне снова кажется, что он волнуется. А я? Да я так сильно, что подкашиваются ноги.

— А что будет значить наш поцелуй? — спрашиваю, как маленькая и самой стыдно. Такой нервный разговор! Вижу и понимаю, что Георгий бы давно прервал этот базар-вокзал, но держится, чтобы не пугать меня напором. И держится похоже из последних сил. Смотрит на мои губы и его взгляд режет лезвием.

— Нам будет приятно, — выдыхает он. — А дальше время покажет. Давай не будем парится? Что-то загадывать? Вечно на планируешь и все идет не так. Насладимся моментом? Просто знай, что ты мне безумно симпатична, Тая.

Телефон снова трезвонит. А у нас тут поцелуй сейчас случится! Нервно, на подсознании оттягивая этот момент, зачем-то хватаю ртом воздух, не прерывая нашего зрительного контакта, хватаю не глядя смартфон, и подношу к уху.

— Да? — отвечаю, чуть заикаясь. Хрипло, как бабка. Прокашливаясь. — Извини, — шепчу Георгию одними губами.

Он чуть усмехается, кивая.

А на проводе муж. Ну надо же. Лучше бы не брала!

— Тая! — гремит его голос.

— Я сейчас занята! Почему так поздно? — выдыхаю. — А впрочем, без разницы. Со Златой все хорошо? Почему ты звонишь?

Сердце на мгновение екает в страхе, но тут же отмирает, когда бывший произносит:

— Дочка в порядке!

— Слава Богу!

— Таисия, я по срочному поводу.

— Мне некогда. Отложим этот разговор до завтра!

— Постой! Ты что собираешься бросить трубку?

— Именно.

Злорадно улыбнувшись, не глядя нажимаю на кнопку отбоя и отбрасываю телефон на столик.

— Все! Надеюсь, теперь нам точно никто не помешает! — говорю с улыбкой и принимаю то, что сейчас произойдёт как данность. Я готова!

— Ты с кем разговариваешь? — рявкает в непонятках муж. Но я не слышу этого, уверенная что связь уже прервалась.

Глаза Георгия темнеют — хотя куда уж больше и он снова притягивает меня к себе. И нежно, и властно одновременно.

Стону непроизвольно, обвивая его за шею. Он обхватывает меня одной рукой за затылок, второй берет подбородок и в мгновение молниеносно, чтобы я опять не засомневалась, прикасается ко мне губами. Ох!!!

Снова выдыхаю со стоном в его губы, закрываю глаза — голова кружится. Чувствую, как его губы ласкают мой рот и раскрывая свои отвечаю ему взаимностью. Робко, скромно, меня трясет!

Какой чувственный поцелуй! Какой этот парень сладкий!

Какие теплые и нежные у него губы!

Ноги подкашиваются, и я обмякаю как плюшевая в его объятиях. Он сжимает меня сильнее, углубляя поцелуй.

Ласкает губами и языком, и я отвечаю ему тем же. Наш поцелуй набирает обороты: из медленного и нежного перерастает в глубокий и страстный, чуть торопливый. Дышу жадно, блуждаю руками по его спине. Какой он спортивный и крепкий! Даже представить не могу такого красавчика … на себе!

О чем я думаю!

Выдыхаю. Получается громко, снова со стоном.

Пытаюсь немного отпрянуть, упираюсь ладошками ему в грудь. Но Георгий неумолим. Ласкает мои губы, терзает, доводя до безумия. А ведь это всего лишь поцелуй!

— … Таисия, — рычит муженек на проводе. — Что за противные чавканья? Ты что там делаешь?

— Тая, ты божественная! — выдыхает Георгий хрипло и вжимает меня в себя.

— Ах! — снова стону громче нужного, когда чувствую его твердое и упругое тело.

— … Это чей голос? А?! Ты что устроила?! — рявкает муж. — Это кто с тобой? Он что бессмертный?! А ты?!

— Ах, Георгий! — выдыхаю, когда пальцы непроизвольно дергают его рубашку. Не понимаю как, но я уже сижу попой на столе, а он целует мое лицо, спускается на шею, и снова в губы.

Откидываюсь назад, упираясь руками о столешницу и смахиваю телефон. Тот падает на пол и наконец отключается.

А я почти отключаюсь от ласк этого молодого мужчины.

В глазах блики, в голове шум, а на губах сладость!

Его губы — мед, а поцелуи — сладкий нектар.

И я готова пить его вечно!

Конечно, одним поцелуем дело не обошлось…

Но и не зашло, куда не следует! Я не теряла связь с реальностью, хоть и была почти дезориентирована.

От его напора. От его губ. От его ласк — сначала нежных, потом нетерпеливых…

Вспоминая об этом, сжимаю губы, держа язык за зубами, когда Наталья достает из сумки пирог и кладет его на столик. Я разливаю по кружкам чай.

В офисе так рано еще никого нет, но скоро придут. Особенно жду появление Ольги…

— В общем, Тая! — выдыхает она восторженно. — Все было!

— Оу! — смеюсь. — Тебя поздравить?

— Однозначно! Семен это лучшее что было у меня, но ты понимаешь, о чем я! — она чуть краснеет, усаживается на стул. — Он был таким нежным и внимательным! Делал все для меня!

— Это похвально! — киваю. — Теперь вы официально пара? Не будешь скрывать?

— Буду! — выдыхает. — Пока буду! Да и потом — счастье любит тишину! — Она откусывает кусочек пирога и кивает мне с любопытством: — Ну а у вас? У вас как все прошло? Не молчи и не томи меня!

Выгибаю брови, улыбнувшись. Пожалуй, я тоже буду скрывать, даже от нее…

— Ужин прошел прекрасно. С аппетитом поели, вдоволь наговорились, десерт ему особенно зашел!

Вспоминаю что на десерт были его губы и облизываюсь.

— И все?! — она в недоумении хлопает ресницами. — Семен сказал… — осекается.

— Что? Что он сказал? — напрягаюсь.

— Что он пошёл к тебе с цветами!

— Ну это да, это было. Красивый букет.

— И все? Ну так нечестно! Я прямо чувствую, что ты не договариваешь! Таисия! — выдыхает возмущенно.

Вздыхаю. Стыдно врать, но и стыдно признаться!

— Ну мы еще танцевали. — Приоткрываю немного завесу тайны.

— Целовались? — допытывает меня.

— Один раз. Так получилось, что… В общем…

— Да что ты оправдываешься и нервничаешь! — журит меня. — И как? Как поцелуй?

— Прекрасно! Потрясающе! — выдыхаю облегченно. — Я улетела от его губ! Не говори никому только, ладно?

— Да кому я скажу! — хмурится обиженно, а потом посвящает меня в подробности вчерашнего вечера. Без пикантных подробностей — они ни к чему, но в общих чертах делаю вывод, что свидание у нас происходило идентично — ужин при свечах, разговоры, поцелуи…

Отвлекаюсь, когда мой телефон трезвонит который раз подряд — муженек. И что ему нужно в такую рань?

— Да? — говорю вымученно. Этот товарищ меня достал!

— Таисия! — выдыхает. — До тебя не дозвониться!

— Бывает.

— Не бывает! Не смей так ерничать?

— Чего? Да где? — задыхаясь от возмущения, поднимаюсь на ноги и хожу по офису. Здороваюсь со своей помощницей, которая заходит в двери.

— Ты в родительском поместье? — перебивает.

Что за тон? Неотёсанный чурбан! — думаю, но сухо произношу:

— Да. Где мне еще быть? Что за вопросы? Ты сам меня сюда сбагрил!

— Отлично. Мы решили прилететь чуть раньше и заедем к тебе.

— Ко мне? Зачем? — выкатываю глаза от удивления. — И что значит «мы»?!

— Я и наша дочь. Решим с тобой все лично по разводу, надоели эти передачки искажённой информации от адвокатов, а Злата пока отдохнет. Дочь по тебе скучает!

Слышу про дочь и соглашаюсь. Материнское сердце сжимается, я сама по ней безумно тоскую.

— Хорошо, — киваю. — Когда вас ожидать?

Оборачиваюсь, вздрогнув, когда сзади мне на плечи ложатся руки.

Привет! — шепчу одними губами, а Георгий выдыхает в самое ухо:

— Доброе утро, Тая! Я успел соскучиться! — и нежно целует меня в висок.

Удаляется к своему рабочему месту, а я растерянно моргаю. Моя помощница и Натали улыбаются, пряча взгляды, а муж рявкает в трубку, оглушая:

— Ты что там с катушек съехала? На старости лет? Кто это мурлыкал там?!

Ох, да он все слышал!

Бинго! Вот так тебе, старый хлыщ! Это ты еще ЕГО не видел!

Тяну уголки губ в хищной улыбке.

— Напишешь, как соберетесь, я занята!

— Таисия!

— Прощаюсь!

И не дослушав, сбрасываю вызов.

То, что ко мне скоро заедет дочь — радует. В голове уже проносятся рецепты ее любимых блюд — борщ и голубцы. А если она вновь на диете, то сделаю ей греческий салат и рыбку…

То, что прикатит муж — напрягает. Но в открывшихся обстоятельствах…

Надо предупредить Жору и мило улыбнувшись, иду к нему.

Чем ближе подхожу к рабочему столу Георгия, тем сильнее впадаю в оцепенение. Теряюсь, стесняюсь. Воспоминания о наших с ним поцелуях бросают то в холод, то в жар. Меня штормит. Вот, правильно говорят — старость не радость — давление все чаще прыгает, а голова и вовсе кружится бесконечно часто.

— Я заезжал к тебе, думал позавтракаем вместе, а ты уже ушла, — замечает с улыбкой, поднимая на меня взгляд.

— Ах, да, вышла из дома пораньше, — облизываюсь и поправляю волосы.

— Как спалось? — щурится игриво.

— Спала как младенец, — воркую тихо. Перед глазами снова наш вечер. Вышел он от меня до полуночи, а расстались далеко за полночь, потому что, стоя на крыльце под лунным светом и стрекотом цикад, снова не могли оторваться друг от друга.

— Кто звонил так рано? — летит новый вопрос. И я усмехаюсь.

— Кстати, да. Об этом и хотела поговорить.

Он кивает на кресло, и я сажусь. Складывает руки на столе в замок и смотрит мне в глаза.

— Ко мне дочь приезжает.

— О, супер! Рад за вас! Увидитесь! Когда?

— Да, — выдыхаю восторженно. Почему-то про бывшего муженька предпочитаю промолчать. Быть может, он еще и не доедет. — Скоро. Здесь такой нюанс есть интересный…

— Какой? Звучит интригующе!

Киваю на фотографии за его спиной. Он оборачивается, обводит взглядом стену и снова смотрит на меня растеряно, но при этом с неизменной улыбкой.

Такой милый!

— Моя дочь есть на одной их твоих фотографий!

— Да ладно? — он округляет глаза. — Серьезно?

Поднимается, снова оценивая стенд.

— Серьезней не бывает! — выдыхаю. — Сама в шоке, как тесен мир!

— Так, подожди! — просит. — Дай угадаю! Она похожа на тебя, скажи?

— Похожа, конечно, — смеюсь. — В детстве одно лицо были, а потом переросла и стала больше походить на своего отца, но мои черты все равно присутствуют, поэтому если присмотреться…

— Так, здесь много фоток, можно час рассматривать. Скажи в каком углу хоть? — просит все-таки. Водит пальцами по фотокарточкам и его указательный замирает на соседнем от нужного снимке.

— Очень близко. Прямо горячо! — выдыхаю.

— Так. Тебе сорок четыре, ей, по-моему, лет двадцать. Эта? — он тыкает на незнакомую мне девицу, но сам же соглашается что не прав. — Хоте нет, что это я! Уверен твоя дочь такая же красивая, как и ты! Так, где у нас тут красавицы?

Смеюсь. А он снова угадывает — водит пальцем между лицами моей Златы и Марьяной, любовницей мужа.

Кручу губы в трубочку. Видеть ее выше моих сил.

А если он еще скажет, что эта профурсетка моя дочь…

— Жора! — окликаю его. — Подсказка на миллион: мою дочурку зовут Злата.

— Злата, Злата, — повторяет, вспоминая. — Златка что ли? Она? Реально?

Оборачивается. Его указательный палец указывает на мою дочку.

— Ага, — киваю. — Вот такие сюрпризы, представляешь!

— С ума сойти! Я же ее знаю! Раз пять точно виделись! Слушай, а она классная у тебя, ну надо же! — он мотает головой, снова усаживаясь за стол. Протягивает руку и по-хозяйски и без тени стеснения берет мою ладонь. Жмет, приговаривая: — Ты права, как тесен мир! Ну я в шоке! Ну здорово! Приедет, можно поужинать всем вместе, или снова пикник у водопада устроим?

— Можно. Как прибудет — дам знать.

— Кстати, форум скоро, я говорил. Поедем вместе на пару дней, да?

— Почему бы и нет, — пожимаю плечами. — Можно.

Он доволен как кот, что я на все соглашаюсь.

— Люблю послушных женщин, — подмигивает и мы плавно переходим на рабочие темы.

Завтра у него сутки в больнице, потом он работает в день в местной клинике, а потом снова на ферме. Договариваемся, что пока его нет, я подготовлю акты сверок и сделаю перерасчет по некоторым контрагентам.

Оставляю его работать, сама тоже окунаюсь с головой в бухгалтерские дебиты с кредитами, но, когда наступает обед, Георгий сам появляется у моего стола и приглашает в кафе. Не имею дурной привычки ему отказывать, а потому согласно киваю и хватаю со столика сумочку.

Весь офис, а сегодня мы почти полным составом — вышли еще три менеджера — терзает вопрос — куда запропастилась Ольга Фёдоровна — она не явилась на работу! Я задавать его не решаюсь, зато Натали тут как тут:

— Георгий, а где наша Оленька? Она что приболела?

Переглядываемся с ним, я усмехаюсь, а он поджимает губы:

— Да, она сегодня слаба, отпросилась. Наверное, простыла.

— Как жаль, — тянет моя помощница. Офис гудит как встревоженный улей, а Жора тянет меня за руку на выход.

Смущаюсь что все так откровенно открыто… но руку не вырываю. А будь что будет!

— У меня для тебя сюрприз! — шепчет на ухо, когда идем к его машине.

Удивленно моргаю. Сюрпризы люблю, особенно такие неожиданные. Но все же немного напрягаюсь.

— Что за сюрприз? — спрашиваю.

— Пока не скажу, иначе уже не сюрприз! — смеется, а потом добавляет серьезным тоном: — Ближайшие вечера мои, к сожалению, заняты — работа, сама понимаешь, поэтому выкручиваюсь как могу — свидание днем! Почему нет?

Смотрит на меня, улыбаясь. А меня кидает в жар. Мне показалось, или мы все-таки перескочили в фазу активных ухаживаний?

Свидание…

Не знаю, как правильно реагировать, а потому улыбаюсь и молчу. Замираю в ожидании. Чувствую, как трепет заполняет каждую клеточку моего тела.

Сажусь в машину, пристегиваю ремень, и мы катим по залитым южным солнцем улицам. И не в центр поселка, как я ожидала, а прямиком к серпантину. В юности я сбегала с мальчишкой, в которого была влюблена с последних уроков, чтобы гулять у обрыва с видом на море, сейчас сбегаю с работы со своим начальником! Но ощущения, на удивление, все те же, они не подвластны ни времени, ни возрасту: восторг, ощущение легкости и свободы и сладость бабочек в животе!

Мне очень хочется поскорее узнать куда же мы едем, но я прикусываю губы. Замираю в волнительном ожидании. Время обеда, поэтому думаю, что это какой-то ресторан, потому что до позднего вечера мы уйти не можем, в офисе нас еще ждут дела.

Пока едем под музыку, созерцаю красивейшие пейзажи. Открывающийся вид восторгает и успокаивает, позволяет отстраниться от забот и проблем. Наслаждаюсь этим мгновением с Георгием и улыбаюсь, когда его ладонь ложится на мое колено. Сначала несмело, осторожно, но поняв, что я абсолютно не против, сжимает мою коленку пальцами.

Наглые мурашки тут же скользят по телу и облизываю вмиг пересохшие губы. Кусаю их задумчиво и снова улыбаюсь, когда он произносит:

— На самом деле мне очень хочется, чтобы наш день плавно перешел в вечер. — Улыбается. — Много дел еще в офисе?

А это уже интересно…

— Предостаточно, но… — выгибаю игриво брови. — Я согласна поступить ровно так, как пожелает мой начальник.

Он тихо смеется. Довольный такой.

— Тогда начальник примет решение чуть позже, по обстановке, так сказать.

— Звучит интригующе! — хохочу. — Как бы мне еще это понимать? И что за обстановка такая?

— А сейчас и увидишь! — кивает и сворачивает с дороги на неприметную колею. Несколько минут езды и мы заезжаем на парковку. — Приехали! — говорит он и я озираюсь по сторонам.

Выходим из машины и дневной зной тут же окутывает лица, но близость моря бодрит влажным ветерком, а лесная тень манит. Заходим в пролесок и идем, держась за руки вглубь. Тропа ухоженная, высажены цветы и ведет она к миленькому строению из красного дерева. Домик как сказочный теремок. Небольшой, но с уютной верандой, на которой от дуновения ветра раскачивается белый тюль. На веранде стол и мягкие кресла. А на столе цветы и приборы для двоих.

— Хотел, чтобы это было на закате! — выдыхает, останавливаясь. Смотрит на меня воодушевленно, немного растеряно — неужели он так взволнован? — Но мои вечера пока заняты работой, а упускать возможность не хочется. Поэтому, будет обед.

Боже, да у нас настоящее свидание!

Восхищенно смотрю как появляются официанты и стол заполняется закусками и порционными салатами.

— Ты не против?

Он еще спрашивает!

— Конечно нет! — выдыхаю! — Я в восторге! Здесь так красиво!

Он облегченно выдыхает и ведет меня ко столу. Официант приносит бутылку вина в ведёрке со льдом, фруктовую нарезку.

Мы обедаем, я пью вино, а Георгий чай. Разговариваем на разные темы и мне с ним так легко. Не нужно придумывать, что сказать, что спросить, между нами нет тягучих неловких пауз. Он много шутит, и я смеюсь. А он смотрит при этом восхищенно — ему определенно нравится мой смех.

А когда у нашего столика появляется саксофонист, я и вовсе замираю в экстазе.

В глубине души согласна с ним, что ужин в такой обстановке оказался бы просто незабываемым, но обед выходит точно не хуже. Даже оригинально и это заслуживает похвалы.

Через полтора часа вдоль наевшись и насмеявшись, в руках моего директора появляется букет пионов, и он вручает их мне. Нюхаю благоухающий аромат цветов и мне не хочется, чтобы это все прекращалось.

А еще я жду поцелуй.

Вот так незаметно для себя… Смотрю на его соблазнительно красивые губы и мне хочется впиться в них поцелуем. Да! Самой! Первой! Представить, что вернемся сейчас в офис, где меня ждут счета и цифры не могу. Так не хочется это все прекращать!

Вижу, что и он того же мнения, потому что, когда идем к машине, внезапно останавливается и притянув меня к себе, заглядывает в глаза.

— Тая!

— Да? — смотрю в его омут глаз. — Да, говори…

Но вместо слов он склоняет голову и все-таки дарит мне долгожданный поцелуй!

Выдыхаю со стоном в его губы, и он сжимает меня крепче. Поддаюсь навстречу, ласкаю его в ответ. Наши языки переплетаются, губы нежно скользят, и я чувствую истому, горячей волной, ползущей по телу.

Цепляюсь в его плечи пальцами. Углубляю поцелуй. Он ускоряет. Чувствую, что кусаю его от возбуждения, а он тихо стонет.

— А к черту! — выдыхает.

Хлопаю удивленно ресницами.

— Прогуляем работу! Ничего не случится!

— Но… — сопротивляюсь слабо.

— Мы поедем с тобой встречать закат. На яхте, хочешь? В открытое море? Только ты и я.

— Хочу! — выдыхаю. — Ты меня так избалуешь!

Смеемся одновременно. А он говорит так серьезно, что все внутри сжимается в узел:

— Я хочу тебя баловать и радовать, Тая. Безумно хочу!

…Но на работу все же решаем заехать, вижу, что он беспокойно проверяет почту и в итоге под моими расспросами сдается.

— Пару звонков желательно все-таки сделать, — признается. — Отправлял коммерческое предложение и мне ответили. А Ольги сегодня нет, подстраховать меня некому. А таких партнеров упускать не хотелось бы.

— Едем! — энергично киваю и зажмуриваюсь. Вино плещется во мне да так рьяно, что меня немного штормит.

Думаю о том, что мне не мешало бы заскочить домой и переодеться, как он произносит, словно прочитав мои мысли:

— А потом еще ко мне заедем, ладно?

— Зачем?

— Переоденусь и нужно кое-что взять.

Согласно киваю. Дома у него я еще не была и мной теперь управляет женское любопытство.

— А что скажут в офисе? — задаю вопрос, который лежит на поверхности. — Скажут устроилась… захотела пришла, захотела ушла… Да к тому же с тобой вместе!

Он хмыкает, поджимая губы.

— Согласен, выглядит… Да всем всё понятно, не дети же!

Краснею, вспыхивая за секунду.

— Как ясно? — округляю глаза.

— Ну Тай? — он улыбается, бросая на меня взгляд. — Ну Тая-я? — повторяет с нажимом.

Намекает на то, чтобы взялась за ум и рассудила здраво.

— И все-таки? — не сдаюсь. Я все понимаю и сама, но хочется услышать его версию.

Он смеется, выворачивая руль. Снова ползем вверх по серпантину. Слева скала, а по правую руку блестит на солнце бескрайнее море.

— Все понимают, что их директор наконец-то увлечен.

— Оу! — тяну губы в улыбке.

— И насколько серьезно? — это вино сделало меня смелой!

— Максимально, — выдыхает с легкостью. — Насколько это в принципе возможно.

— Звучит как признание в любви! — прикусываю язык, но уже поздно.

Мысленно обещаю себе, что на яхте пить не буду.

Георгий смеется, но не говорит больше ни слова. Лишь кладет свою руку на мое колено и снова сжимает.

— Просто я думала, что мы не будем афишировать… — Вспоминаю Натали и Семена. Со дня на день весь поселок загудит как улей, а если еще к этим сплетням добавимся мы — да всех разорвет!

— А мы и не афишируем, — дергает плечом. — Мы просто не обращаем на них внимание.

— М-м.

— Ну вот какая разница, Тая, что скажут люди? Главное ведь, что думаем мы.

— Согласна! — с легкостью в голосе поддерживаю его, а у самой на душе кошки скребутся. Не хотела я, не планировала, но наш кораблик взаимного интереса набирает ход. И чувствую, знаю наверняка, остановить или развернуть его обратно в тихую гавань уже не получится.

Кусая губы сжимаю его руку, что покоится на моей коленке и мы заезжаем в поселок.

Пока он заходит в офис, я все-таки иду к своему дому. Торопливо делаю высокий хвост — с распущенными волосами хоть и красиво, но жарко, и переодеваюсь в легкое платье бирюзового цвета. На самом деле я не позволяю в обычной жизни себе такие яркие цвета, но я на море в конце концов, а обычная жизнь давно дала трещину. Да и потом, чего этому платью пылиться? Пришел его час!

К моменту, когда снова подхожу к офису, Георгий как раз выходит и мы едем к нему домой. Осторожно выпытываю у него кто и что меня там ждет, не приехала ли его мама, он ведь ее ждал…

— Нет, дома только сын и няня, она же помощница по дому. Сегодня как раз ее рабочий день. Три раза в неделю приходит.

— Поняла.

— Ну с моим сыном ты уже знакома, — усмехается. — Так что препятствий нет.

Его дом оказался большим и белым, обрамленным деревьями и водой — самодельный вытянутый пруд выворачивал из-за одного угла дома, и скрывался за другим. К широкому крыльцу вела тропинка из камней и небольшой деревяный мостик.

— Как красиво! — выдохнула я восхищенно. — Этот пруд…

Я указала на него рукой и обернулась к Георгию. Он дольно шел следом, пропустив меня во двор дома первой.

— Дизайнерская изюминка, — усмехнулся он. — Вода циркулирует и в нем всегда есть течение.

Вода и вправду с легким шумом неслась, словно спешила сделать круг.

— Это потрясающе!

— Приятно слышать! Там открыто, заходи.

Я прошла по мостику и оказавшись на крыльце, дернула дверную ручку. Из дома повеяло прохладой и запахом… красок.

Скинув обувь в небольшом коридоре, я оказалась в просторной гостиной. И восхитилась еще раз. Напротив, стояло пианино, на вид очень старое, но ухоженное. На нем в хрустальной вазе букет красных лилий, которые благоухали на весь дом. Рядом огромный кожаный диван — белоснежный и новый с цветными подушками, а вот ковер на полу выглядел старым, что только добавляло шарма. Значит в этой комнате хозяин дома проводит много времени.

— У тебя мило! — улыбнулась я, но Георгий вдруг подошел ближе и не дал мне сказать больше ни слова. Он склонил голову и застал меня врасплох жарким, коротким поцелуем…

— Ты что? — я уперлась в его плечи. — Даня увидит!

— Он во дворе. Я его вижу, — улыбается Георгий. Кивает на окно в гостиной, выходящее на другую сторону двора. Из него открывается прекрасный вид на лес и тенистый сад. А в саду на качелях сидит его сын.

— Ясно. — выдыхаю. Ну если так, то…

Смотрю Георгию в глаза и облизнув губы, сама тянусь к нему.

Мне слишком понравились его нежные губы на вкус и все мое нутро требует продолжения.

— Повторим? — выдыхаю чуть слышно.

— А повторим! — смеется и я закрываю глаза.

Его губы нежные и горячие. А поцелуй неторопливый, но вместе с тем страстный. Обжигающий. Головокружительный. И я уже сама его целую. Обхватываю руками его за шею и прижимаюсь, льну к нему бесстыдно и мне так не хочется это все прекращать…

Но надо. Он ласкает мои губы еще раз и чуть отстраняется.

— Я быстро, — кивает мне. — На кухне если хочешь есть лимонад. Можешь похозяйничать.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Но я здесь подожду.

Он снова кивает и идет к лестнице, ведущей на второй этаж. Очевидно, там у него спальня. Мне до жути хочется посмотреть на это холостяцкое логово, но меня не приглашали… Поэтому скромно сажусь на край дивана, снова бросаю взгляд в окно. Его сын с няней скорее всего — вижу рядом с ним высокую женщину в джинсовом комбинезоне. Они держат в руках разноцветного летающего змея, и о чем-то с улыбкой спорят.

Еще раз окидываю взглядом гостиную. Оконные рамы деревянные, резные, весьма затейливые, а вместо тяжелых штор на них легкая белая вуаль, рассеивающая солнечный свет.

— Тая! — доносится голос сверху. И я поднимаюсь.

— Да? — выгибаю бровь.

— Иди сюда, пожалуйста! — зовет меня Георгий и я послушно и даже торопливо поднимаюсь по ступенькам. Попадаю в просторный коридор — небесно-голубые стены, на сосновом полу коврик с цветочным рисунком. Все двери закрыты, кроме одной. Туда и направляюсь.

Он стоит у комода и пытается повязать галстук. И у него выходит плохо.

— Как думаешь, это уместно? — спрашивает, поджав губы. — Или ну его?

Я улыбаюсь. Мне смешно. Он сейчас такой милый!

— Если тебе так хочется…

— Да я хотел, чтобы все было… серьезно, что ли…

На нем джинсы и рубашка. А на улице пекло!

— Может ну его? — говорю мягко, подхожу к нему и помогаю снять. — Я ведь тоже особо не наряжалась.

— Но ты всегда выглядишь потрясающе! — выдыхает. — Хотел соответствовать. Но если ты не против, то я по-простому.

— Я не против, Жора, — улыбаюсь. Он благодарно кивает и стягивает с себя рубашку, берет из комода футболку, а я стою, не дыша.

Я, конечно, предполагала, что выглядит он потрясающе… Но сейчас… в этой спальне… в легком полумраке и прохладе… он просто Бог.

Взволнованно выдыхаю, смотрю на ампирную кровать, аккуратно заправленную и накрытую серым стеганым покрывалом, на котором узор из васильков. Смотрится мило. И совсем не по брутальному. Да он душка!

Завороженно смотрю как он облачается в белую футболку поло, которая светится на его загорелом теле и снова облизываюсь.

— У тебя красиво, — выдыхаю, когда он поворачивается ко мне.

— Да ну! — отмахивается. — Не делал здесь ремонт и ничего не обновлял… Руки не доходят. А покрывало так вообще… еще жена выбирала…

Удивленно моргаю. Про жену он еще никогда не говорил.

— Поняла, — поджимаю губы. Он усмехается задумчиво, а потом снова тянется ко мне. И я не могу быть против… И не хочу.

Снова наши губы нашли друг друга. Снова я ощущаю сладость, и это так прекрасно! Словно я плыву в тихую гавань на покачивающейся лодке и все мое естество радуется моменту.

Чувствую его руки, скользящие по моей коже, выгибаюсь навстречу. Они оставляют искрящийся след и разжигают во мне желание, а еще разгоняют сердечный ритм. Мое сердце бьется в припадке не только от желания, но и от страха.

Снова упираюсь ладонями в его руки и чуть отстраняюсь.

Я вся дрожу. А ведь это всего на всего поцелуй!

Что же будет со мной дальше?!

Выдыхаю. Он смотрит на меня так серьезно. Прямо в глаза.

— Все хорошо? — спрашивает. Его пальцы на моем запястье. И он хмурится.

— Да, все отлично!

— У тебя бешеный пульс.

— Ах это! — смеюсь. — Ловко ты меня подловил.

— Я не специально! Просто так взял и…

— Ясно.

— Все будет хорошо, Тая! — выдыхает, обнимая. — Я не сделаю тебе больно или плохо. Я не такой.

Утыкаюсь носом в его грудь. Дышу его запахом. И расслабленно прикрываю глаза.

Звучит как признание. А я превращаюсь вновь в молодую и глупую, доверчивую, потому что его словам хочется верить!

— Расслабься, — прошептал, скользя губами по моей щеке. — Это не страшно.

— Уже. Расслабилась.

— Тогда идем? Нас ждет потрясающий вечер!

— Идем.

Сжимаем руки, переплетаем пальцы. Он ведет меня к лестнице и когда спускаемся, в гостиной нас ждет Даня.

— Пап? Вы уходите? — спрашивает, кусая яблоко. — Здравствуйте, тетя Таисия. Я рад, что вы к нам пришли!

Мальчишка озорно улыбается, и я чувствую себя неловко. Словно стыдливая девчонка бросаю взгляд на Георгия и снова смотрю на его сына. Как они все-таки похожи! Одно лицо!

— Здравствуй, Даня, — говорю, спустившись со ступеней. Он протягивает руку, и я жму его теплую ладонь. — Как твои дела?

— Отлично! Мы идем запускать воздушных змеев! Вы с нами?

Даня переводит взгляд на отца. И в этом взгляде я распознаю такую надежду… Моя маленькая Златка частенько так смотрела на отца, когда тот уходил на работу. Он почти всегда был занят. И с ребенком не играл, а она каждый раз ждала и надеялась, что может быть именно сегодня папа согласится уделить ей хотя бы минутку. Но он почти всегда находил массу причин для отказа. Ему было просто лень и совсем это не интересно. За ним закрывалась дверь, а я успокаивала хныкающую дочь.

Со временем ее слезы прошли. Она просто в один прекрасный день перестала настаивать. Муж наверняка почувствовал облегчение, а в ее юной душе остался след детской обиды.

Что ж, кажется, наше вечернее свидание откладывается…

Как я могу сказать, что его отец занят, что я его забираю?

Как можно ему отказать? Он же еще ребенок!

— Мы же завтра идем с тобой на пикник! Перед моей сменой! Ты забыл, приятель? — Жора садится перед сыном на корточки. Треплет того по голове и целует в висок. — Ну чего ты? А послезавтра на рыбалку! Ага?

Георгий поджимает губы. И они смотрят друг на друга с улыбкой. Если Георгий выжидающе, то Даня улыбается натянуто и непонимающе.

Понимаю, что Георгий попал в щекотливую ситуацию, когда приходится, между нами, как будто бы выбирать и прежде, чем он еще произнесет хоть что-то, торопливо выдыхаю:

— Да! Мы можем присоединиться? Почему бы и нет? Сто лет не запускала воздушных змеев!

Глаза Дани расширяются. Он подпрыгивает на месте, хлопая в ладони.

Георгий бросает на меня смеющийся взгляд и поднимается с колен. Я облегчённо выдыхаю.

— Ну про сто лет — это громко сказано! — слышу голос Данька. — Вы красивая и молодая. И я рад! Ура!

Мальчик снова прыгает на месте.

Я смеюсь, а Жора треплет его по волосам и берет за протянутую руку.

Мы снова встречаемся взглядами.

Я, конечно, немного расстроилась, что наше свидание откладывается, но не настолько, чтобы обижать ребенка. Георгий же посмотрел на меня иначе: с неподдельным интересом и восхищением. И в его каре-медовых глазах горело удовлетворение. Он явно оценил мой поступок, и его это тронуло.

— Тогда выбери, пожалуйста, для тети Таисии самый красивый воздушный шар. Пусть этот змей будет особенный!

— А у меня есть один девчачий! — кивает Даня. — Пару минут и все готово!

Он убегает обратно на задний двор, а Георгий отпускает няню отдохнуть.

— Это на час, не меньше. — Пожимает он плечами. — У вас свободное время, Виолетта. Но вечером я уеду ненадолго, как и планировал.

— Хорошо. — Няня кивает и уходит на кухню. Она, конечно, сделала вид что гости в доме не ее ума дело, но рассмотреть меня она все же успела. Этот женский взгляд, горящий любопытством — знаем, плавали!

— А когда приедет ваша бабушка? — спрашиваю под шумок. Он вроде бы что-то говорил недавно, но что конкретно — не помню! Я стала такой рассеянной!

— Скоро. Все жду ее, а Данька уже дни считает. — Георгий бросает взгляд в окно и все-таки притягивает меня к себе. Наклоняет голову и вдыхает аромат моего парфюма. Касается носом моей шеи, и меня сотрясает волной дрожи.

Обвиваю его руками за плечи.

— Ну скажи мне, что позже, мы все-таки проведем этот вечер вдвоем? — опаляет мою кожу дыханием. Прикасается языком к моей шее и нежно и мучительно медленно скользит по ней губами.

Содрогаюсь в его руках. Дышу сбивчиво, вдыхаю рвано.

— Да, — выдыхаю. — Проведем.

Думаю о том, что этот вечер перейдет в ночь и просто с цепи срываюсь.

Раскрываю губы, намекая на поцелуй, и этот смекалистый парень не заставляет долго ждать. Целуемся так страстно и жадно, что мне приходится скрестить ноги, вцепиться ногтями в его кожу, прикусить его за губу.

— Пааа-аап! — кричит Даня, и Георгий, зыркнув на меня темным взглядом, отстраняется.

Я оборачиваюсь, вытирая влажные губы и поправляя волосы.

У Данька в руках три комплекта шаров, а на лице довольная улыбка счастливого ребенка. И наши с Жорой сердца — уверена — одинаково радуются.

Когда же мы выходим на задний двор, утопающий в зелени и цветах, я довольно щурюсь жаркому солнцу и тому, что вижу. Во-первых, рука ландшафтного дизайнера постаралась и тут: во дворе все тот же садовый пруд, окружённый камнями, небольшой двухъярусный водопад и водолюбивые растения. Топиарные кусты выстроились сбоку у забора, где есть тихое место с небольшим фонтаном и двумя каменными скамейками по обе стороны от него. Там же, напротив окон качели. А во-вторых: солнце уже клонится к горизонту, медленно скользя по небу, а это значит, что прогулка на яхте все-таки случится под красивейший закат, до него остается как раз пара часов. И это будет поистине шикарное завершение дня…

Даня светится от радости, а воздушный змей в его руках, расправляет цветные крылья, готовясь к полету. Георгий подначивает сына, раскрывая второго змея, и с улыбкой протягивает еще одного мне — он маленький салатово-фиолетовый в виде бабочки.

Няня остается во дворе, а мы втроем сначала идем, поднимая вверх руки, а потом разбегаемся по поляне, подступающей к лесу. Ветер подхватывает наши фигуры, нитки в руках натягиваются, и мы втроем смеемся, когда воздушные шары поднимаются все выше и выше.

Даня отпускает нас с хитрым прищуром. Берет с меня обещание что я скоро приду в гости еще, и что обязательно познакомлюсь с его бабулей, потому что, по его мнению, мы подружимся.

Поджимаю губы на последнее заявление, хихикаю напряженно, но сказать «нет» ему не могу.

— Обязательно, скоро увидимся! — обещаю, пожимая его ладошку.

Он вдруг тянет меня на себя, и я машинально склоняюсь. Нежные детские губы оставляют на моей щеке влажный отпечаток. Удивленно замираю — его сын меня поцеловал! И это значит, что…

— Оу, ты прошла! — смеется Георгий. И его смех такой искренний, такой настоящий. В нем жизнь и надежда!

— Я прошла? — переспрашиваю, хлопая ресницами, смотрю то на него, то на его сына.

Даня смущённо улыбается и на его щеках расцветает алый румянец.

— Мне редко кто нравится! — выдает. — Вот тетя Оля, к примеру, папина помощница — противная! Она змеища! Она приходила к нам в дом и улыбалась мне только когда папа был рядом. А стоило ему отвернуться, зыркала на меня холодным и злым взглядом. А еще говорила: иди погуляй, ты что не видишь, ты нам мешаешь!

Хмыкаю. Даже представлять не хочу, чему он мог помешать. Ужас какой!

— Даня, как ты выражаешься? — Георгий краснеет. — Все так конечно, но…

— А что? Если так и есть! Я людей насквозь вижу! — он снова щурится.

Георгий качает головой и опускается перед сыном на колени. Берет его за руки, и они смотрят друг другу в глаза. А потом Жора целует его в щеку, снова качает головой, когда отряхивает с его коленок травяные пятна. И я вижу в его взгляде любовь, гордость, умиление.

— Давай, парень, поиграй еще. Скоро увидимся!

Даня кивает и махнув мне рукой убегает в сад.

Георгий замечательный папа. Эта картина меня трогает, и я часто-часто моргаю, прогоняя непрошеные чувства. Стала такой сентиментальной!

Остаемся в гостиной вдвоем.

Я взволнованно облизываю губы, потираю ладошки о платье. Меня снова бросило в жар. И голова кружится! Но мне безусловно льстит, что его сын ко мне расположен.

— Поздравляю, — брякает Жора. — Мой парень в тебя влюбляется!

— Даже так! — смеюсь, не зная, как реагировать. Вспоминаю про свою дочурку и сердце сжимается. На днях она приедет, а я уже так соскучилась!

— А теперь — поехали! — Георгий цепко хватает меня за руку, словно я могу вырваться и убежать, и я послушно и с улыбкой до ушей, иду за ним следом.

…

На выезде из поселка мы сталкиваемся с маленькой оранжевой как морковка машиной Ольги. Она притормаживает, опуская стекло. Георгий, вздохнув делает то же самое.

Смотрю на нее с улыбкой, а ее взгляд мечет молнии.

— Вечерняя прогулка? — спрашивает задорно. Голос звучит как трель. Фальшивая до безумия.

Слушаю стрекот цикад и мое сердце разгоняется до такого же быстрого рокота.

— Да. — Георгий добродушен. — А тебе получше?

— Поправилась, — кивает. — Завтра на работу с новыми силами!

— Отлично!

— Далеко вы? — выгибает бровь.

Делаю улыбку шире.

— На залив. Море, закат, свидание.

— Свидание? — переспрашивает. Улыбка меркнет. — Всё ясно с вами. Ну, удачи, раз такое дело!

— И тебе доброго вечера! — Георгий поджимает губы, кивая и трогает машину с места.

Эту встречу не обсуждаем. Думаю, что считаем одинаково — незачем засорять эфир разговорами об этой особе.

— Через час, полтора стемнеет, — выдыхает Георгий, когда, оставив машину у подножия скалы, мы пешком спускаемся к небольшому причалу. Тот утопает в огоньках, а серебристые волны раскачивают у берега рыбацкую лодку. Чуть поодаль я вижу пришвартованную белоснежную яхту. На ее палубе стоит капитан в белой рубашке и светлых льняных брюках.

Мы подходим ближе, и я глазам не могу поверить — это же… Семен?!

Георгий обнимает его по-братски, а потом оборачивается, знакомя нас:

— Таисия, это мой хороший друг — Роман. Ром, это Таисия, моя девушка.

Давлюсь кислородом, что раздувает легкие. Во-первых, Роман близнец Семена — моего садовника и по совместительству мужчины моей подруги Натали, а во-вторых… Девушка?!

В этот момент ощущаю себя старенькой.

Какая из меня девушка!

Улыбаюсь, мне крыть нечем. Заливаюсь краской как томат.

— Добрый вечер, — жму теплую ладонь. — Очень приятно.

— Рад знакомству. Прошу на палубу!

Мы поднимаемся. И сразу идем на корму. Там небольшой диванчик и столик, привинченный к палубе. На нем шампанское и тарелочка с ананасом и клубникой.

Когда Роман оставляет нас наедине, дергаю Георгия за руку.

— Они близнецы! — шепчу, словно близнецов никогда не видела.

— Ага, — улыбается. — Но они не общаются. А мы Семе не скажем, что виделись. Между ними давно уже кошка пробежала.

— Какой кошмар!

— Согласен! Но об этом как-нибудь в другой раз.

Жора разливает по бокалам игристое. Чокаемся, когда яхта плавно набирает ход. Впереди алеет закат, сливаясь на горизонте с морскими глубинами. Играет музыка, шумят волны, стрекочет мотор, поют о любви чайки.

— Божественно! — выдыхаю, и кладу на его плечо голову, когда усаживаемся на места.

Лучи закатного солнца золотят воду, теряются в сумеречных волнах. Море выглядит таинственным. Паруса развиваются по ветру, и наша маленькая яхта несется словно на крыльях в царство соленого воздуха и захватывающих ощущений.

Мы переговариваемся, а я замечаю, что яхта сбавляет обороты и почти останавливается посреди моря. Вокруг ни души. Даже Роман тактично и бесшумно удаляется.

— Ты сказал, что я твоя девушка, — вспоминаю с улыбкой.

Поджимаю губы, поворачиваясь к нему лицом.

Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.

Жду ответа. Пояснений. Оправданий, не знаю. Чувствую, как мое лицо и шею заливает румянец и очень надеюсь, что в сумерках он не заметит.

— Да, сказал, — выдыхает. На миг поджимает губы, а потом касается кончиком носа моего лица. Вдыхает аромат моей кожи и по моё тело колит раскаленными спицами.

Облизываю губы. Они соленые от морского ветра. И я совсем не против попробовать на вкус его…

— А ты против? — спрашивает, опаляя дыханием.

Не раздумываю ни секунды. На удивление!

— Нет, я не против, — произношу. Глаза становятся влажными — это все море и этот закат!

— Я рад. Очень рад.

Смотрю на него и забываю о природной скромности. Он вызывает во мне восторг и приятное возбуждение, что подобно огненному шару катается по телу, от кончиков пальцев, до ног.

— Не холодно?

— Нет. — А сама жмусь к нему. Но совсем не от холода!

Он забирает у меня бокал и отставляет на столик. Берет клубнику и дает мне попробовать, затем кусает сам. Смеюсь, когда алый сок брызгает на одежду, потираю это место на его груди пальцами.

Он ловко перехватывает мою руку и целует пальцы. А потом смотрит в глаза и тянется с поцелуем.

Закрываю глаза, улетая.

Волны шумят, в моей голове музыка.

Ощущаю его жаркие прикосновения к своей спине, талии, по всему телу — немного жадные, чуть шершавые, раздувающие пламя, что тлело во мне все это время.

И сама, сгорая от нетерпения, притягиваю его еще ближе. Наши губы танцуют в долгом восторженном поцелуе, а я превращаюсь в облако нежности и желания. Воздух вокруг нас густеет, пропитанный морским бризом, мы оба дышим так жадно. Не понимаю в какой момент лямки моего платья слетают вниз, но, когда ощущаю на своей груди его горячую ладонь, лишь испуганно и вместе с тем возбуждённо замираю.

Открываю глаза.

Все идет прекрасно. Но мы немного скованы. И он робеет. А я…

Закусываю губы, чуть откидываясь назад. Смотрю, как он приближается снова и целует меня в шею. Обхватываю рукой его голову и издаю тихий стон. Сама стесняюсь этого, кусаю свои губы сильнее, заставляя себя помалкивать, но куда уж там! Поцелуи все жарче, а я все податливее. Лишь снова выгибаюсь, когда мой лиф сползает на бок и его ладонь нежно накрывает мою обнаженную грудь.

И я впервые признаюсь себе, что готова к большему.

Нет, я не готова спуститься в каюту! Но наши ласки ведь…

Додумать не успеваю, потому что, когда он целует мою ключицу, шею и нежно ведет губами к груди, а потом вбирает в рот вершинку моего соска, из моей головы улетают все мысли.

— М-м, — выдыхаю тихо, цепляясь непослушными пальцами в ворох его волос. — О, Боже, Жора!

В голове мелькает мысль, что муж не прикасался к моей груди вот уже… лет десять. Его она не впечатляла. Не возбуждала. Не интересовала. А ведь грудь, пожалуй, самая эрогенная точка на моем теле.

Ох, я бесстыдница!

Закусываю губы, когда стоны мои становятся громче. Прошу бессвязно его прекратить. Мне плохо! И хорошо! И плохо оттого, что так прекрасно! Да и потом, мы не одни здесь!

— Жора, прошу! — шепчу, обнимая его за голову. Он уже ласкает мою вторую грудь и у меня просто сносит крышу.

— Пожа-а-алуйста! — верещу. — Пре-краа-а-ати!

Он причмокивает так смачно и громко, выбивая из моих глаз искры блаженства, и наконец отлипает от меня. Облизнув губы, громко с шумом вздыхает и поправив мой лиф и лямки, кивает головой.

— Прости…

— Нет, все было прекрасно!

— Ты такая… ты… Тая! — наклоняется и целует мои руки.

А я верю и не верю, что это происходит со мной.

Ну не притворяется он, видно же!

А значит я и вправду ему так сильно нравлюсь!

Я. Ему. Нравлюсь!

И это не детский сад! У нас все серьезно!

Как девчонка сжимаю коленки, когда он снова наполняет бокалы. Сдуваю с лица прядь волос и раскрасневшаяся, и разгоряченная подставляю под ветер лицо.

Мы плывем обратно. И я думаю о том, что будет, когда мы причалим. Мы уснем в одной кровати или каждый встретит рассвет у себя?..

Мы благодарим Романа и спускаемся с яхты. Взявшись за руки, идем по берегу, который утопает в полумраке. Поддавшись порыву, скидываю обувь и ступаю по гравию и песку босыми ногами. Не очень комфортно, но сейчас мне нравится эта острота ощущений — она не даёт мне потонуть в его флюидах. Не даёт забыться и раствориться в моменте, не дает потерять головы.

Моя грудь все еще горит от его прикосновений, и мысли о чем-то большем сейчас кажутся неправильными.

Я так не смогу! Не должна. Это слишком быстро!

Он вздыхает, обнимая меня за талию.

И мне так легко и хорошо, я так спокойна. Обнимаю его за предплечье, ухватившись двумя руками. Вода, плещется о камни, такая же обленившаяся, как и я. К причалу привязана маленькая плоскодонка с синим парусом — скольжу по ней взглядом, запечатлеваю эту картинку на память. В лесу надрывается сойка, в траве стрекот цикад, а легкое шевеление густого вечернего воздуха наполняет легкие ароматом моря, трав и его одеколона.

Подходим к тропинке, что ведет наверх, как у Георгия звонит телефон.

Жду пока он ответит, но он, посмотрев на дисплей, сбрасывает вызов, убирая телефон в карман.

Спрашивать кто ему звонит так поздно вечером — бестактность, но я не сдерживаю в себе этот порыв.

— Кто тебя тревожит? — произношу, крепче сжимая его ладонь.

В такой прекрасный вечер мне и вправду любое вмешательство извне кажется неприемлемым.

— Ольга, — выдыхает, ведя плечом. — Видимо, все никак не может успокоиться. Любопытство!

— Не порок! — добавляю.

— Точно! — усмехается.

— Женское любопытство оно такое, — хмыкаю.

Пока идем к машине, она звонит ему еще два раза. Когда же выезжаем на серпантин, ему звонят и с другого номера. Телефон, кротко пиликнув, отключается.

Георгий поджимает губы, хмурясь.

— Странно, охранник с фермы звонил. Первый раз такое.

— Так ответить!

— Батарея села. Сейчас зарядиться и перезвоню.

Он включает телефон на зарядку и кладет свою ладонь мне на колено.

— Тая?

— М-м?

— Как ты смотришь на то, что я проведаю сына, он уже лежит в кровати и зайду к тебе?

Все во мне замирает в сладком предвкушении. Тело приятно покалывает. Выдыхаю:

— Я не против. Я только за.

Одновременно улыбаемся. Он сильнее сжимает мою ногу, и его рука поднимается чуть выше, слегка приподымая подол моего платья.

Устраивается на моей ляжке. Удобно и ему и мне, хоть и выглядит это... развратно.

Чувствую учащенное сердцебиение. Я так впечатлена этим вечером, так обескуражена произошедшим, так расслаблена в его обществе, что сейчас наша близость снова не кажется чем-то необдуманным. Всё идет так, как должно.

Уже на въезде в поселок замечаем черный дым, что разрезает и без того темное небо. В этот же момент у него включается телефон и тут же звонит.

— Да? — торопливо отвечает Георгий и его пальцы сильнее нужного сжимают мою ногу.

— Георгий, ферма горит! — слышу вопль в трубке и у меня от ужаса перехватывает дыхание.

— Что значит — горит? — переспрашивает он тихо и резко давит на газ.

Машина рычит как зверь. Несемся по узким улочкам в сторону фермы.

На нем лица нет! А у меня нет слов, чтобы описать весь ужас сложившейся ситуации.

И ровно в тот момент, когда мы подъезжаем к ферме, небо озаряют ярко оранжевые всполохи. У ворот фермы уже собрались люди. Бегают с ведрами, тянут шланг. Здесь по меньшей мере человек сто, практически весь поселок!

Георгий вылетает из машины и бежит к воротам. Я с бешено стучащим сердцем замираю у автомобиля, прижимая к раскрытому рту ладонь.

Пожар охватил здание офиса, перекинулся на изгородь и как по фитилю уходит вглубь — туда, где живут фламинго.

— Какой кошмар! — выдыхаю, когда слышу за спиной вой сирены. Пожарные машины едут к месту событий.

— Мам! — окликает знакомый голос.

В этом хаосе лиц и крика я слышу голос дочери.

Озираюсь по сторонам и от неожиданности охаю.

Злата бежит ко мне. Глаза ее горят испугом.

— Дочка! — сжимаю ее в объятиях. — Родная моя! Ты как здесь оказалась?

— До тебя не дозвониться! — отвечает возмущенно… муж.

Оборачиваюсь, сжимая дочь в объятиях.

Муженек стоит в метре от нас, у его ног спортивная сумка и рюкзак.

— Ты почему трубку не берешь? Дома тебя не оказалось, там замок! Нам пришлось искать тебя по посёлку, и все как один указали на эту ферму. Где тебя черти носят?

Обескураженно замираю.

Приехал, не предупредив. Примчался, я бы сказала! Да еще и разговаривает со мной при всех в таком тоне! Здесь, конечно, пожар, не до меня всем, но поселок маленький, а люди падкие до экшена. Поэтому и нашу заварушку, уверена, мимо ушей и глаз не пропустят.

Какого черта он себе позволяет?!

Выдыхаю, стискивая дочь в объятиях. Вдыхаю запах ее волос.

Вздрагиваю, когда за спиной с шумом льется поток воды под сильным напором, когда кричат люди. А внутри еще бомбит нехило от другого — если он еще притащил сюда свою девку, то я… то я…

Сжимаю пальцы в кулаки, чмокаю нервно дочь в висок и делаю шаг в сторону.

— На минутку тебя?! — говорю ему, кивая.

У самой сердце в груди разрывается — за моей спиной беда, я нужна там, ЕМУ на помощь и поддержку. Там мой мужчина! Там наши птицы, а я должна тратить время на этого павлина из прошлого!

Он в прошлом! ВСЁ! Теперь уж точно и бесповоротно!

Направо и налево посмотреть боюсь — если наткнусь взглядом на его пассию — за себя не ручаюсь.

— Ты почему прикатил и не предупредил?! — спрашиваю, скрещивая руки на груди. То ли от нервов, то ли в защитном жесте. Но мне противно. Мне претит быть сейчас здесь, с ним, а не с Георгием!

Смотрю на него другим взглядом. Как на незнакомца. Отмечаю конечно знакомые и любимые когда-то черты, но весь его образ и вид словно за поволокой тумана.

Он стал мне чужд.

Да и слава богу!

— Ой! — морщится как от лимона. — Началось! Слушай, где твои манеры? Вот стоило вернуться в этот колхоз, как ты стала прежней — такой, какой я тебя и подобрал! Хамоватой и деревенской!

— Не смей! — шиплю гневно, заикаюсь. Меня всю трясет! — Не смей меня оскорблять!

— А вот и посмею, — шипит в ответ. И вдруг резко хватает меня за локоть и тащит в сторону.

Перебегаю маленькими шажками за ним следом. Едва поспеваю!

— Да отпусти ты!

— Тише будь, Таисия! Люди смотрят! Ну и дурдом тут у вас!

— Ты что рехнулся! — вырываюсь и бью его по руке. — Не трогай меня! Не смей!

— Тебя что заело? — приближается, принюхиваясь. — Ты что пила? С кем? Ты что пить начала?

— А тебе какая, собственно говоря, разница?! Я взрослая женщина! Что хочу, то и делаю!

— Есть разница! Есть! — шипит. — Я привез договор на имущество. Тебе дом, так и быть. Все остальное дочке останется. И три миллиона отступных. Дотянуть до пенсии хватит.

— Какая пенсия! — бью его по рукам. — Я еще ого-го, знаешь ли!

— Ха!

— Да на меня тут спрос! Я не старая!

— Думай так! — издевательски хмыкает. — Таисия, что за цирк устраиваешь?! Идем в дом! Нам надо многое обсудить! Дочь с дороги устала! Пойдем, старушка!

— Да на меня такие мужчины смотрят!

— Я слышал. Ага! — усмехается снова. — И где он? Кто этот обрюзгший колхозник?

Что? Обрюзгший?! Да он по сравнению с тобой аполлон, а вот как раз ты…

Злата подходит к нам и поджав губы, качает головой.

— Хватит, а? Орете как полоумные! Не позорьте меня и успокойтесь сами! — поправляет нервно на плече рюкзак. — Ма, я реально очень устала, хочу в душ и спать. А завтра уже все тут покажешь! И поболтаете! Или поспорите дальше.

— Прости! — провожу руками по лицу. По волосам. Облизываю пересохшие губы. — Конечно, конечно, идем! Только я до фермы дойду, мне надо удостовериться, что все хорошо.

— Сдалась тебе эта ферма! — рявкает муженек. И меня передергивает от его голоса.

Я наконец озираюсь по сторонам.

Первое что пытаюсь выцепить взглядом — ее. Разлучницу. Бесстыжую морду.

Выдыхаю гневно. Ловлю глазами черный дым над зданием офиса. И растерянно моргаю.

А может, и не винить ее. Судьба такая? Или как это все назвать?

Но присутствие Георгия в моей жизни именно сейчас кажется не случайным стечением обстоятельств, а вселенской закономерностью, подарком судьбы. Но опять же…

Влюбленные девочки, девушки, женщины — такие наивные. Всегда верят в сказки. А начинается все всегда красиво.

И тем не менее! Его девки нет. По крайней мере я её не вижу. Надо же, где-то бросил несчастную…

Зато пара соседок стоит поодаль и косится на нас.

Киваю им, они здороваются в ответ.

Снова выдыхаю.

Пожар на ферме почти ликвидирован. Пожарные заливают водой и пеной крышу и двор. И я вдруг вижу, как ко мне идет Георгий.

Его футболка черна от сажи и копоти, правый рукав порван, весь мокрый. И одежда липнет к его рельефному и спортивному телу.

Высокий. Мощный. Молодой! Красивый!

Мой!

Улыбаюсь облегченно. Машу ему рукой, чувствуя, как мою спину прожигают глаза муженька. Злата тоже за спиной охает, видимо, узнавая.

— Жора! — кричу, подпрыгивая на месте.

Он выдает усталую улыбку, ускоряет шаг.

И лицо его вновь сосредоточенное и хмурое, потому что взгляд его застревает на моем бывшем.

— Георгий! — не выдерживаю и поддаваясь эмоциям, бегу к нему навстречу и практически падаю в его объятия.

Он сжимает меня в своих руках и целует в висок. Проводит ладонью по волосам с такой нежностью, что мое сердце совершает кульбит. Он взбудоражен и как будто бы дезориентирован. Пожар стал огромным потрясением для всех нас, а что уж говорить про него.

— Георгий, как ты? — спрашиваю взволнованно.

Беру его за руку.

— Все обошлось. — Кивает. — Животные и птицы не пострадали, что не скажешь о документах и бухгалтерии. Офис не восстановить.

Ахаю, прикрывая ладонью рот. А он оборачивается.

— Твоя дочка приехала? — спрашивает, бросая при этом взгляд в сторону мужа.

— Да, — встрепенувшись, приглаживаю волосы и оборачиваюсь. — Знакомься, это Злата, моя доченька. Злата, иди к нам? — подзываю ее ближе.

Она надувает пузырь из жевательной резинки и, сделав несколько шагов, оказывается перед нами.

— Привет! — произносит звонко. — Давно не виделись!

— Давненько. Да, — он улыбается. — Рад снова тебя видеть.

— Удивлена что вы знакомы! — она хмыкает, смотря на наши сплетенные пальцы.

Мы все еще держим друг друга за руки.

— Ма, тебя можно поздравить? — спрашивает удивленно. Звучит издевательски с одной стороны, а с другой… Что это я сразу все в штыки. Быть может, она говорит искренне.

— С чем? — смеюсь натянуто. — Мы с Георгием…

Просто друзья — хочу добавить, но не успеваю, потому что он перебивает, выдавая в лоб:

— Пара. Мы с твоей мамой — пара.

Глаза Златы округляются. Она шмыгает носом, поправляя джинсовку — и это нервное.

— Ох, даже так? — усмехается. Смотрит в его глаза, переводит удивленный взгляд на меня. — И когда это вы успели?

— Ну, видимо, дурное дело нехитрое! — встревает муженек, в два шага оказываясь возле нас.

Вонзает свой взгляд в Жору, но тот и не думает пасовать. С легкой ухмылкой смотрит на него в ответ и лишь сильнее сжимает мою руку.

— Я бы не называл любовь — дурным делом, — парирует и снова прижимает меня к себе, даря сухой поцелуй моей щеке.

Краснею. Прокашливаюсь — в горле першит.

С мужем его специально не знакомлю. Много чести.

— Я провожу дочку в дом, — говорю Георгию. — Ты пока здесь или с нами?

— Здесь. Нужно переговорить с полицией — это точно поджог. И пожарные проведут анализ: место возгорания и причины. Буду просматривать камеры, если они уцелели.

— Офис же сгорел.

— Так да, но я как знал, что лишним не будет: вся видеосъёмка двора сохраняется у меня на домашний компьютер. Думаю, подлеца мы легко вычислим.

— Поняла, — киваю. — Потом зайдешь к нам на чай?

— Время позднее, — говорит неуверенно. И снова смотрит на бывшего на котором лица нет.

Он поджав губы, и раздувая ноздри, смотрит на нас как на пришельцев. Глазам не верит — вот это сейчас про него.

И мне так хорошо от этого. Так приятно, что не могу отказать себе в удовольствии — поднимаюсь на носочках и целую Георгия в губы.

Мимолетно. Сухо. Но очень трепетно и нежно.

Жора как котенок, несмотря на все взоры, что устремлены на нас, тут же отзывается и положив мне ладонь на затылок, целует в ответ.

Глаза закрываются сами!

Ноги дрожат.

Дыхание сбивается.

Облизываю его губы, отвечая на его более детальный и глубокий поцелуй.

Какая нежность!

Как приятно!

— Ну ма-ма! — верещит Злата фоном. — Жора! Ну вы даете!

— Бесстыдство! Не позорь нас! — рычит муж.

Сначала не понимаю, что происходит, но меня оттаскивают от Георгия. А когда проморгавшись смотрю перед собой, вижу искаженное ненавистью лицо мужа.

— Имей совесть! — рычит он мне в лицо, опаляя дыханием. Он курил и ел рыбу. Фу!

— Давай без рук! — шипит Георгий, вырывая меня из его цепких лап. — Настоятельно тебе рекомендую не прикасаться к этой женщине. Ты меня слышишь?

Они стоят друг против друга и на лицах обоих ходят желваки.

— Па-ап! — гудит Злата.

— Дочка, подожди, — выдыхает бывший. — А то что? — кивает Жоре и вдруг толкает того в грудь.

Вокруг сгущаются тучи.

Во всех смыслах.

С неба слышен раскат грома, мелькает молния.

За спиной уже начались пересуды: женские голоса сливаются в смешках и шепоте.

— Таисия! Жора! — кричит Натали, спеша на помощь. — Боже, как вы?

Наташа сминает меня в объятиях.

От нее пахнет булочками и сладкими цветочными духами. Семен кивает мне и подходит к Георгию.

— Жор, не реагируй! — прошу.

Но Георгий толкает муженька в ответ и тот, как кегля болтается из стороны в сторону и делает шаг назад.

— Я предупредил тебя. Эта женщина неприкасаемая!

— Да ты что?! Она все еще моя жена! И не потерплю адюльтер перед моим носом! — гремит голос Петра на всю округу.

Господи, какой позор!

Прижимаю дрожащие руки к горлу — мне трудно дышать. Злата шумно выдыхает и вдруг говорит:

— Пап? Ну чья бы корова мычала? Твоя девушка тебя в гостинице ждет, в сотне метрах отсюда, а ты тут сцены ревности устраиваешь? Ну самому не стремно?

Злата качает головой и смотрит на Семена. Во все глаза. И я вижу, как лицо ее заливает краской. Она смущается!

Семен бросает взгляд в ответ и на его скулах появляется улыбка.

Наталья удивленно хрюкает.

А я просто охреневаю: он все-таки притащил сюда свою подстилку!

— Сойдет, — выдыхает Злата, когда осматривает дом. — Атмосферно. Сад красивый.

— Сад, да, — улыбаюсь, — это все заслуга Семена, это же он наш садовник был долгие годы.

Злата бросает заинтересованный взгляд на Семена, который копошится на кухне — наливает в чайник воду, включает плиту. Разрезает торт на кусочки.

— Да, брось, Тая, я просто люблю цветы…

Последнее слово он произносит, бросая ответный взгляд на мою дочь. Та розовеет, словно роза и, выдохнув, потирает ладони.

— Тая! — шепчет мне Натали. — Я ревную!

Смеюсь натянуто. Выгибаю бровь в насмешливом взгляде:

— Наташа, да брось ты! Она же ребенок!

Пока дочка уходит в спальню, чтобы разобрать вещи и переодеться, мы расставляем на столе чашки.

Нас пятеро: я, подруга, дочка и Семен с Георгием. Тот стоит на крыльце и на повышенных тонах разговаривает с кем-то по телефону.

Муженька в дом я не пригласила. Много чести. Он, конечно, порывался переступить порог этого дома, но вход ему был отрезан. Покатился ни с чем в логово к своей пассии, она его там заждалась! Но, естественно, обещал вернуться чтобы все обсудить. Что обсуждать — искренне не понимаю — мой адвокат уже все и так мне доложил. Большая часть имущества на свекрови, которая сидит на деньгах, как квочка на яйцах.

Разговаривать мне с ними не о чем. Все решит суд! Здесь я настроена максимально решительно — он получит по заслугам, и все нажитое мы поделим пополам!

— Получается на слет блогеров ты не едешь? — спрашивает дочь у Жоры, когда мы все-таки усаживаемся за стол.

— Да уже как-то не до этого, — вздыхает он. — Завтра у меня рабочие сутки в медцентре, потом с новыми силами на ферму. Не до слетов мне, Златка. Ну а у тебя как дела обстоят? Виде твои рилсы залетели в новинки, просмотров под миллион!

— Это да, — улыбается она. Снова краснеет, когда смотрит на Сему. И мне даже стыдно перед Натали.

Наташа хмурится, ревнует, нервничает. Ерзает на стуле и то и дело обнимает Семена за плечи, на что он, как ручной котенок тянется к ней и целует пухлые пальчики.

Все-таки у них любовь, что и говорить! Счастливые оба, светятся от счастья.

— А ты надолго к маме? — снова интересуется Георгий.

— Думала на пару дней, до поездки в Сочи, но здесь… хорошо. Задержусь? — спрашивает у меня зачем-то, а мое сердце ликует от радости!

— Конечно! Я только рада, доченька! Поживи со мной лето, здесь же море, воздух какой!

— Наверно, останусь, — улыбается и я трепещу от восторга. Я и подумать не могла что моя вечно занятая и такая взрослая и независимая дочка согласится провести со мной лето.

Моргаю часто-часто, растроганно, целую ее в щеку.

Злате двадцать. Она своенравна и свободолюбива, не терпящая нежностей, как в детстве, когда можно было часами ее беспрепятственно тискать и целовать. И вот она здесь.

После чаепития мужчины сидят на крыльце и обсуждают произошедшее, Златка моет посуду — сама вызвалась! А мы с Натали разливаем по бокалам вино.

— Красивая у тебя дочурка, — хвалит Злату Наташа.

— Что есть, то есть, — улыбаюсь с гордостью. — А знаешь, она вроде бы взрослая, от мамкиного крыла давно оторвалась, но ведь ребенок еще. И по моим наблюдениям она и не влюблялась ни разу! Мне кажется, даже и отношений не было. Так, ничего не значащие свидания.

— Ну не девочка же она?

— А все может быть! Шепчу. — Мы, к сожалению, так близко не общаемся на такие щекотливые темы. Но думаю, все возможно. Она же всегда училась прилежно, правда институт бросила на последнем курсе — не лежит душа к этой профессии, а потом вот увлеклась блогингом и все силы отдаёт туда. Она очень ответственная в любом деле, за которое берется.

— Ясно, — кивает Натали сдержанно и стучит ноготками по столешнице.

— А ты чушь всякую не выдумывай! Не расстраивай меня, Натусик!

Выпив пару глотков вина, снова чувствую головокружение и тошноту — видать давление скачет. Отставляю бокал в сторону.

— Ну муженек твой капец! — качает головой Натали. — И ведь эту шваль не постеснялся в твой отчий посёлок притащить! Хорошо, что ты его выгнала. Ох, как он на Георгия посмотрел! С такой ненавистью!

— Бесится еще! — цокаю. Меня немного мутит. Наливаю из графина воды и пью. — Я его как увидела — земля из-под ног ушла! Это же надо иметь столько наглости! Мерзавец! А пусть знает, что на меня спрос есть! А то ведь пророчил мне одинокую старость! Вот прям противно разговоры о нем вести!

— Понимаю. Я еще хочу, извини конечно, но хочется прямо мне эту Марьянку увидеть. Та еще овца!

— Овечка! — вздыхаю. — Пусть мне на глаза даже не попадается!

— Вчера в магазине нас с Семеном обсуждали! — делится Наташа, хватаясь за сердце. — А как меня увидели, так замолкли. Пересуды пошли, поселок гудит как улей.

— Что говорили-то?

— А что они могут сказать? Что я сплю с ним, а он молодой. Попользует, да найдет себе ровню. Ой, худеть надо!

Смеюсь тихо.

— Да он тебя уже любит и такую. Не за что-то, заметь, а вопреки всему. Это дорогого стоит!

— Это да. Я такая счастливая, Тая!

Семен и Натали уходят. Прощается со мной и Жора — его дома ждет сын, и с утра на работу рано. А я, чувствуя неимоверную слабость и боль в низу живота, обнимаю его и иду к дочери.

Выпиваю обезболивающее — у меня начались женские дни, и живот тянет болью как в юности. Давно таких болевых ощущений не было, даже удивительно.

Болтаем с дочкой как, бывало, прежде, вместе ложимся на широкий диван, и она, свернувшись клубочком, засыпает, держа меня за руку.

А мне сна нет — переполняют эмоции. Смотрю на своего ребенка и не нарадуюсь. Вспоминаю ее маленькой, глажу по волосам.

Но день был долгий — переполненный событиями, и я все-таки проваливаюсь в тревожный сон.

Утро выдалось ранним.

Стрелки настенных часов еще не показывали и шести утра, а я уже поднялась с постели. Сон не шел. Проснулась оттого, что тянуло поясницу и низ живота — не иначе продуло, да и женские дни — будь они неладны.

Укрыла свою принцессу одеялом и чмокнув Злату в щеку, пошла готовить завтрак.

Пока размешивала тесто и пекла блинчики, боль в низу живота стала такой нестерпимой, что выпила обезболивающее. Посильнее, потому что обычный спазмольгетик мне совсем не помог и это меня настораживало. Эти таблетки от спазмов всегда были при мне и на протяжении многих лет в случае необходимости всегда справлялись со своей функцией.

Успокаивало то, что боль локализовалась не справа, если вдруг аппендицит, а слева. Тянуло внизу живота, а значит это точно выкидоны моего организма. Может грядущий климакс так действует. Непонятно…

Но выпив таблетку от боли, я затаилась в ожидании скорого облегчения.

Ближе к девяти проснулась дочка. И мы наконец вместе позавтракали. Я успела сделать ее любимый омлет в духовке и заварить наивкуснейший травяной чай из собственноручно собранных в саду листочков смородины и мяты.

— Какие планы на день? — спрашиваю у нее. Очередной спазм заставляет меня поджать губы. Боль внизу живота из ноющей становится пульсирующей, периодически дергает, на минутку затихает, а затем с новой силой дает о себе знать. Чем-то даже похоже на схватки — о, это давно забытое ощущение. И слава богу!

— По прогнозу плюс тридцать три! — сетует. — Думаю почитать, а после обеда спуститься к морю. Позагорать.

— Отличная идея! Отдыхай! Возможно, смогу составить тебе компанию, если ты не против.

— Нет, я не против.

— До обеда я на ферме, мы с коллегами договорились прибраться там, да провести время с перепуганными птицами. Нужно как-то помочь.

— Что говорят пожарные?

— Поджог! — проверяю телефон, на котором в рабочем чате, куда меня с утра добавила Натали не стихает дискуссия. — Кому-то жизни нет. Зависть — другого объяснения у меня нет.

— Кошмар! Это же подсудное дело! Неужели поджигатель думает, что ему все сойдет с рук? Да к тому же перешли дорогу Георгию! Он парень строгий, насколько имею представление и этого подлеца найдет.

— Точно! Так и будет. Сегодня он уехал в медцентр на смену, а потом с новыми силами за расследование.

— А вы с ним… — дочь замолкает, смотря на меня. — Как вы так?

Хмыкает смущенно.

Я и сама смущаюсь. Облизываю губы, пью чай, стучу ложечкой по блюдцу с вареньем.

— Вы встречаетесь? — выдыхает наконец свои мысли.

— Ну встречаетесь это громко сказано, но… У нас симпатия, да.

— Он же тебя младше!

— И что? — выпаливаю торопливо. — Ну так бывает. Почему бы и нет?

— На раз пойдет типа? — выгибает бровь.

— Господи, Злата, что за грубость? — сгребаю ее и свое блюдце от блинов и несу в раковину. Включаю воду.

— Извини. Просто я хочу понять — насколько у вас все серьезно?

— Я пока, и сама не знаю. Но точно, как ты выразилась, не на раз!

— А отец?

— А что отец? — вспыхиваю, оборачиваясь. Господи мне же еще его рожу видеть сегодня! Мне хватает забот с фермой и эта не дающая покоя боль! Прошло достаточно времени, а сильное обезболивающее не действует! Как такое вообще возможно? — Если ты забыла, то я напомню: он сам все решил. Он разлюбил меня и предал. Нашел другую. Обратной дороги нет.

— Это да. — Выдыхает, опуская глаза.

И выглядит такой несчастной.

Думаю о том, что после моего отъезда мы с ней даже ни разу не поговорили на этот счет… И это, наверное, неправильно. Мы с бывшим мужем оба уверены, что она взрослая, что ее наш развод уже никак не задевает, тем более что она уже высказывалась по этому поводу предельно ясно. Но смотрю на нее сейчас, и она мне видится маленькой и несчастной.

Все-таки мы ее родители, которые ее любили, растили, держали за руки.

Она не может не переживать… Видимо, держит все в себе. Прячет?

— После обеда пойду с тобой на пляж, — заявляю твердо. — Так хочется провести с тобой время. Ладно?

— Да, — улыбается. — Спасибо за завтрак, все было вкусно. Я пойду в сад, пару видосиков запишу.

— Хорошо, конечно. Отдыхай, малышка.

Смотрю в окно, как Злата устраивается в саду на навесных качелях, что-то говорит на камеру, кому-то звонит, публикует в соцсетях новый пост. На мой телефон приходит уведомление и подпись под ее новой фотографией греет мое сердце: «У мамочки».

Ставлю лайк, пишу комментарий: люблю тебя больше всего на свете!

Настроение стремительно летит вверх, даже звонок от бывшего не может его испортить. Боль наконец отступила.

Хладнокровно сбрасываю вызов муженька и собираюсь на ферму. Выбираю удобный спортивный костюм и босоножки на плоской подошве, собираю волосы в хвост и беру сумочку.

Во дворе Злата уже не одна. С ней разговаривает Семен, который пришел постричь газон. На лицах у обоих сияет улыбка и Сема даже не сразу меня замечает.

— О, Тай, привет! — улыбается уже мне.

Перебрасываемся парой фраз, и я оставляю их за главных.

На ферме полно народу.

Здесь не только сотрудники, но и неравнодушные, а точнее сказать любопытные односельчане.

Сгоревший офис оцеплен лентой. Туда заходить запрещено — идет расследование, поэтому большая часть народу убирается во дворе и на складе.

Перекинувшись с сотрудниками мыслями по поводу случившегося, мы с Натали отходим в сторонку.

— Ольга даже на пепелище на кэблах пришла! — качает головой Наталья. — Ты посмотри только как вырядилась. Как на праздник!

— Верно! — согласно киваю и бросаю в сторону Ольги взгляд. На ней ярко розовый брючный костюм, туфли на высоком каблуке. Волосы распущены и разлетаются на ветру. Она стоит с планшетом в руках и отдает указания грузчикам, которые привезли корма.

— Странно не находишь? — щурится Натали.

— Что именно? — хмурюсь.

— Ее настроение. Все в стрессе, а она смеется.

И в подтверждении ее слов я тут же слышу громкий смех. Мелодичный и противный до оскомины на зубах.

Она и вправду слишком веселая.

— Надо бы намекнуть Георгию… — произношу задумчиво. — Это ненормально.

— Ну может быть, нервное, черт ее знает.

— Ага. — Хмыкаю. — А может, ревность!

— Пойдем к фламинго. Время кормить их. Поможем. — Наталья тянет меня в сторону за руку, и я послушно иду.

Морщусь, когда живот вновь отдает болью.

— Таблетку выпила и не помогает. — Закусываю губы. — Так болит, прям удивительно!

— Что такое? — Наталья хмурится, когда заходим на склад. В специальных лотках в холодильниках с ванночками воды — водоросли.

— В нашем пруду искусственно создан и планктон, и водоросли имеются, но все равно не то. — Поясняет она. — Вот бери, этот контейнер.

Послушно беру в руки пластиковое ведро. В нем личинки.

Она же берет ведро с мелкой рыбой, которую только что привезли. Идем к вольерам.

— Глубококилевые виды фламинго более травоядны, их основная часть рациона — планктон и водоросли. Но у нас еще здесь и мелкокилевые есть. Они как правило, придерживаются более плотоядного рациона: это мелкие беспозвоночные, личинки вот, что ты держишь, мелкая рыбка и креветки.

— Креветки даже!

— Ага, но их еще не привезли. Поэтому сегодня только рыба.

Выходим со склада. Ведра тяжелые и я вновь выдыхаю. Чувствую себя ужасно.

— За день каждая особь фламинго съедает количество пищи, примерно равное четверти её собственного веса. — Вводит меня в курс дела Натали. — И по воде, тоже нюансы есть: несмотря на то, что фламинго питаются в солёных водах, пьют они только пресную.

— Вот как!

— Да. Не все так просто!

— Бедный Жора, столько сил вложил. Это сейчас с твоим приездом у него какие-то выходные вдруг появились, — подмигивает мне, смеясь. — До этого он сутками здесь торчал. Жил на ферме. И он и Данька. Ты была у них дома? Нам с Семой Даня все рассказал!

— Ах да, заходила. Но ненадолго.

— Домой приглашал! Все серьезно, Тая!

— Уже не сомневаюсь! — выдавливаю из себя улыбку.

— Что-то ты бледная. Ну-ка присядь! — хмурится подруга, подталкивая меня к лавочке.

Послушно сажусь. От боли в глазах темнеет.

За моей спиной первый вольер, в котором живет двадцать особей. Оборачиваюсь. Птицы столпились в стайку, у них тоже стресс. Несмотря на то, что на территории вольера есть и пресный и соленый водоем, к воде они не подходят.

— Как тебе? Лучше? — подруга заглядывает в лицо. — Что-то мне не нравится. Как давно болит живот, Тая?

— Сутки примерно. — показываю ей блистер от таблеток — я их уже три съела!

— Обезболивающее не помогает, хочешь сказать?

— Нет.

— Это уже не смешно, — заявляет взволнованно, хлопает себя по карманам. — Я вызываю скорую!

— Ты что?! Какая скорая?!

— Тогда такси! Поедем вместе в медцентр. Там врач посмотрит. Ты как маленькая! Боль в животе, во-первых, обезболивать нельзя! А если она еще и не проходит от сильных таблеток, то это сигнал, просто крик, что нужно срочно к врачу.

— Наташа, мне страшно! — выдыхаю, цепляясь за ее руку.

И впервые за все время понимаю, что она права.

Чувствую что-то неладное. И сердце заходится в аритмии. Паникую.

— Медцентр, где Жора работает?

— Именно!

— Ладно, поехали. Только за документами домой заедем.

Передаем корм для птиц проходящему мимо сотруднику и ковыляем обратно к воротам.

Мне даже идти больно, не говоря уже о другом.

На подходе к дому, чувствуем запах свежескошенной травы и слух режет звонкий смех. Моя Златочка смеется и в каждом звуке я распознаю радость.

— Чего это она? — спрашивает напряженно Натали, а я поджимаю губы. Сейчас сама все увидит.

Во дворе дома картина маслом: Семен уже расправился с газоном и сидит на ротанговом кресле, а Злата хлопочет вокруг него как хозяюшка — наливает чай и пододвигает к нему тарелку с печеньем.

— Мам? — округляет глаза, когда брякает калитка и мы идем по тропинке к крыльцу.

Семен как-то уж резко подскакивает с места, проводит руками по волосам и идет к нам навстречу.

— Девчонки, вы же на ферме?

— Ага, были, — хмыкает Наталья, упирая руки в бока. — А ты?

— А я газон стриг, да розы надо опылить.

— Только ли розы? — хмыкает подруга снова.

— Наташа! — одергиваю ее шепотом, и смущённо улыбнувшись, иду собирать вещи.

— Да все нормально! — отмахивается она. — Розы опылить или еще чего? — слышу ее голос.

Златка закатывает глаза, заходя вместе со мной в дом. Полумрак и прохлада — то, что надо для ноющего тела. Сдерживаю в себе порыв лечь на диван и укрыться пледом.

Семен оправдывается, прижимая Натали к себе, вижу в окно, как целует ее в шею, и Наташка смеется, хлопая его ладонями по плечам.

Вот и решился конфликт.

Бросаю взгляд на дочку, которая заходит вместе со мной в спальню и крутится у зеркала.

— Какие планы?

— К морю же собирались? Ты освободилась?

— Ах, да. — Вздыхаю, бросая в сумочку паспорт. — Тут такое дело… Мы с Натали до медцентра доедем, что-то живот у меня болит, УЗИ сделаю, может.

— Что-то серьезное? — пугается дочь.

— Да ну прям, спазмы. Возраст, как-никак! — отшучиваюсь. — А потом вернемся и сходим, ладно?

— Ну ладно. Успеем еще. Давай, я с вами поеду?

— Ну если хочешь. В душ схожу быстро, — беру полотенце. — Жди тогда.

— Тая! — в комнату залетает Натали. — Семен нас отвезет на машине, я договорилась.

— Я с вами! — выдыхает Злата.

Брови подруг взлетают вверх.

— Ну конечно, если хочешь…

— Хочу!

Спустя полчаса уже садимся в автомобиль Семена. Трогаемся в путь — проезжаем поселок, выворачиваем на серпантин. Дорога ведет вниз, в соседний райцентр, до которого порядком сорока километров.

Закрываю глаза, потому что боль усиливается. Спазмы такой силы, что невольно закусываю губы и уже молюсь, чтобы поскорее добраться до места назначения.

Словно толстый слой ваты слышу, как Злата разговаривает с отцом. Он прискакал к моему дому, но мы, хвала всем богам, разминулись. Лицезреть его рожу желания, как и сил нет.

— Ну если хочешь приезжай! — говорит Злата.

— Куда? — спохватываюсь. — Не надо! Он там не нужен?

— Да почему? — Злата фыркает. — Папа волнуется!

— Ну куда уж там! О своей пассии пусть волнуется.

— Мам, не начинай! — фыркает снова на меня и говорит отцу: — Приезжай, лишним не будет.

Выдыхаю. Спорить сил нет.

Медицинский центр, где работает Георгий — новый и фундаментальный. Построенный по последнему слову техники. Стеклянный фасад пятиэтажного здания возвышается над одноэтажными постройками и играет переливами на палящем солнце.

— Я уже написал Жоре, он ждет. Примет без очереди! — говорит Сема, когда выходим из машины.

— Хорошо, — соглашаюсь. Боль адская, и я согласна на все.

— Тая! — Георгий в белом халате смотрится шикарно.

Он встречает меня в холле и сразу же сжимает в объятиях. Девушки на ресепшене смотрят недоуменно, а посетители косятся.

— Идем скорее. Что случилось?

— Живот болит. Слева. Внизу. Адские спазмы!

— Сейчас посмотрим!

Мои сопровождающие остаются в коридоре, втроем шепчутся и о чем-то спорят, а мы с Жорой заходим в его кабинет. Здесь царит полумрак, как и положено при УЗИ-диагностике. Он сразу же просит меня раздеться и лечь на кушетку.

Замираю.

— Сначала сделаем узи брюшной полости, — говорит деловито. — Но думаю, это по-женски. Давай скорее, чего стоишь?

— Мне что снимать? — глупый вопрос, но…

— Тая! — выгибает брови. На его лице читается волнение. Он нехило так за меня переживает, и это приятно…

— Платье снимай! А там посмотрим!

Приплыли!

Мне понравился мужчина, который младше. Который по всем канонам не должен был в моей жизни в принципе появиться, но у меня нарисовался развод…

Вздыхаю, нащупывая молнию на платье. Смотрю на его сосредоточенное лицо. Он смотрит на меня выжидательно. Уже сидит за компьютером рядом с кушеткой.

Снова вздыхаю.

Он врач! — говорю себе.

Живот болит, поэтому отбрасываю в сторону свои стесняшки — что я маленькая что ли?! Нервно дергаю молнию. Короткие рукава спадают с плеч.

И тем не менее!

После двадцати лет супружеской жизни и так нелегко дойти до близости с новым партнёром, а тут он увидит меня в неглиже еще до нашего первого интима.

— Сейчас я, в первую очередь врач, — произносит, словно прочитав мои мысли. — Раздевайся, Тая, поскорей!

— Уф! — выдыхаю как ежиха.

Платье падает к ногам. Переступаю через него и поднимая, аккуратно вешаю на спинку стула.

Бросаю на него кроткий взгляд. В полумраке кабинета он смотрит на меня выжидательно. От меня не укрывается, как скользит взглядом по моей фигуре и его кадык нервно дергается.

Поправляю трусы, скольжу пальцами по бюстгальтеру. Слава богу, надела комплект одного цвета, хотя какая разница, это уже чисто женские заморочки! Пытаюсь зачем-то втянуть живот, когда ступаю к кушетке, но новый спазм заставляет меня застонать, а из глаз почти брызжут искры!

— Так, ложись! — командует Георгий. — Посмотрим.

Спохватившись, стелет на кушетке салфетку и помогает мне улечься на спину.

— Что там, Жор? Просто спазмы? Или аппендицит? Колит? По-женски?

— Аппендицит с другой стороны. Точно нет. Колит тоже не то.

Вздрагиваю, когда он, смазав гелем трансдюсор, прикасается им к моему животу. Гель ледяной или мне просто кажется. Закусив губы, смотрю на его лицо. Он сосредоточен и хмур.

— Здесь больно?

Чуть давит внизу живота.

— Ах, да! — снова кусаю губы.

— Расскажи мне когда началось?

Вздохнув, рассказываю. Все как есть — от начала боли и до этого момента. Он хмурится, поджав губы. Смотрит на меня странно. Мотает головой и спрашивает:

— Ты думаешь, что у тебя месячные?

— Да. Что значит, думаешь? По календарю почти совпало. Ну разница десять дней, но у меня бывает и стресс опять же, переезд…

— Хорошо, расслабься.

Но я напрягаюсь еще больше.

— Гм… Ничего не вижу плохого. Скопление жидкости в брюшной полости есть, приличное причем… — щелкает мышкой, показывая на экран монитора, повернув его в мою сторону. — Вот видишь? Но это скорее всего месячные. Хотя… Тая, когда у тебя был секс в последний раз?

Хрюкаю. Ерзаю.

— Не шевелись!

Замираю.

— Ну Жора! — краснею.

Он хмыкает, посмотрев на меня.

— Ну я не из праздного любопытства, слышишь?

— Ну… — закатываю глаза. — Недели четыре назад, перед тем как… может пять уже. Муж был же, мы как раз дома были, это за день до того, как он любовницу привел, а потом уже всё, не было…

— Понял. — Кивает. И хмурится еще больше.

— Кровь сдала?

— Нет.

— Сейчас пойдешь сдашь и надо бы узи вагинальное.

Кашляю, в горле вдруг пересохло. Пока перевариваю, он звонит по рабочему телефону, называет мою фамилию и имя и добавляет:

— Возьмите еще на ХГЧ.

— Георгий ты что? — спохватываюсь. — Ну не беременна же я!

— Трусики снимай!

— Жора! — цокаю. А у него вид, словно произошла катастрофа. И мне кажется или у него пальцы дрожат?

Подчиняюсь, потому что новый спазм лишает дара речи — снова кто воткнул в мой пах вилку и провернул.

— Там это… — снова ложусь, скрещивая ноги.

— Я понял, — спокойным тоном. — Не бойся, не смотрю. Держи салфетку.

Зажмуриваюсь, снова кусая губы.

— Больно?

— Немного?

Вся горю, к лицу и телу приливает такой жар, что мне кажется — подо мной не кушетка, а раскаленная сковорода.

— Ничего такого не вижу, — замечает.

Выдыхаю с облегчением.

— Но есть НО.

Распахиваю глаза.

— Мой опыт мне кричит об этом!

— Не пугай меня!

— Не пугаю. Говорю факты: боль типичная по описанию. Кровь алая. При месячных она темней. — Он невозмутимо смотрит на свои пальцы. — И если это внематочная, то на узи увидеть практически невозможно, Тая.

— О, боже, Жора, ну не пугай меня.

— Не пугаю, — вытирается салфеткой и нежно сжимает мою руку. — У меня просто глаз намётан, но все будет хорошо. Я рядом. Одевайся и в процедурную. Живо!

Торопит меня, потирая то руки, то лицо. Он не на шутку взволнован, переживает за меня — на нем лица нет!

— Идем! — распахивает дверь.

Голоса в коридоре тут же окружают меня, но я от паники не вижу лиц. Слышу, как Натали и дочка что-то спрашивают, а еще гнусавый голосок муженька.

— Подождите! — обрывает их Георгий и ведет меня за руку. У меня берут кровь из вены. Обезболивающее запрещают, и я сажусь на лавочку. Георгий приказным тоном торопит чтобы сделали анализ прямо сейчас и садится рядом. Обнимает меня. Целует мое лицо.

Спустя пятнадцать минут все готово. Из кабинета выходит медсестра и говорит:

— Просто болючий цикл. Все возможно, организм не молод. Выпейте еще обезболивающее и езжайте домой. — Она протягивает ему листок с анализом, и я облегченно выдыхаю.

— Ну вот, слышишь? Я просто возрастная стала. Фух, а ты меня уже напугал!

— А ХГЧ? — рычит он, поднимаясь с места.

— Ну… не было данных. — Блеет сестра.

— Тая не уходи, я все-таки проверю. Не нравится мне все это… Я должен убедиться и успокоиться, потому что такая боль и этот алый цвет. Не дай бог это кровотечение! Радмир! — окликает высокого мужчину лет пятидесяти. — Посмотри девочку. Срочно. Где ты был?

— Как срочно? У меня запись! Мы же не скорая, — возмущается тот.

Понимаю, что этот мужчина в белом халате — гинеколог.

— Посмотри, прошу по-дружески.

— Хорошо! — кивает наконец тот. — Только прямо сейчас!

Георгий протягивает мне руку, цепляюсь за него.

— Жор? Ну может я домой и полежу?

Только ступаем по коридору втроем — меня никто и слушать не хочет, как за спиной раздается взволнованный голос сестры:

— Получили анализ! ХГЧ тысяча!

Замираю. Голова кружится, ноги не держат. Такой показатель — это же…

— Тая! — слышу крик Георгия и обессилев от шока, падаю в его руки.

— Все будет хорошо! Ну-ка посмотри на меня! — Георгий заглядывает в мое лицо. Открывая глаза и, я вижу его лицо — безусловно любимое.

— Мне страшно…

Георгий усаживает меня обратно на скамейку, у которой уже кудахчут Натали и дочь. Мои документы уносит девушка в белом халате, и я слышу, что меня оформляют в главный корпус, где располагается хирургическое отделение.

— Мам! — шепчет Злата, обнимая меня. — Я в шоке! Как же так!

— Знала бы ты в каком я шоке! — мотаю головой.

— Подарочек от мужа на расставание, — язвит Натали. — Бедная, Таисия! Какой кошмар!

Бросаю на нее хмурый взгляд. Мне и так страшно, а она еще нервов нагоняет.

— Прости, прости! Я просто переживаю, на нервах вся! — щебечет Натали. — Это же безумие! Да у меня слов нет!

— Теть Наташ, вот и помолчите! — требует Злата в своей манере. Когда она нервничает или чем-то недовольна, то часто переходит на такой тон. И ей все равно кто перед ней стоит — хоть старше, хоть младше.

Наташка офигевает. Открывает и закрывает рот, как рыба. Вскидывает руками.

Мотаю головой, закрывая глаза.

У меня внематочная. И это опасно. И это конец, все решено для малютки, который ко мне пришел.

Думаю о том, что верещала медсестра — уровень ХГЧ соответствует сроку плюс минус пяти недель. А на таком сроке уже, по-моему, сердце бьется. Или я на нервах накручиваю… в любом случае, это ужасно!

— Господи, а вот и он! — заявляет трагично Натали и я открываю глаза — кого еще черт принес?

Втроем смотрим вглубь коридора — Петр несется ко мне со всех ног.

— Что у вас тут происходит? — гремит его голос. Он недовольный и злой. — Таисия! У нас сегодня созвон с адвокатами, а я тебя бегаю ищу! В чем дело? Помирать собралась?

— Зачем ты явился? — не выдерживаю.

— Тебя повезли к врачу, мне любопытно стало! — хмыкает, засовывая руки в карманы джинсов и скачет на носках на месте, как горный баран. Козел точнее!

Помню его эту особенность — если нервы на пределе — он ни усидеть, ни устоять не может. Весь как на шарнирах.

— Пап! Нам надо поговорить! — отзывает его дочка.

— Злата, перестань! — ворчу я, ахая от нового спазма.

— Он все равно узнает! — Злата закатывает глаза.

— Узнаю что? — Муженек вонзает в меня строгий взгляд.

— Что ты никуда уже не годный. Твои сперматозоиды настолько вялые, что… Хотя чушь это! — мотаю головой. — Я беременна. Внематочной. Шансов нет.

— Ты успела залететь от этого сосунка?! — верещит тут же, краснея. Задыхается. Его лицо сливается с шеей, а там уже и с красной как на молодом хлопце рубашкой.

Жуть какая!

— Эй! — Злата хватает его за руку. Пока он трясет пальцем перед моим носом.

— Бесстыдница! — хрипит. Орет на все отделение! — На старости лет!

Цокаю, мотая головой. Старый идиот!

— Пап! — орет Злата. — Ау! Очнись! Причем здесь Жора? Ребенок твой!

Пока он клацает зубами в недоумении таращась на меня, за мной приходят.

Иду по коридору вслед за медсестрой. Эти трое остаются за моей спиной. И у моего мужа, судя по возгласам, истерика. Бедненький, что это он так переволновался!

И угораздило же!

Выходим из корпуса и пересекаем двор по дороге в главный, там, где уже больничное отделение. Двор широкий, утопает в цветах и зелени. Шагаю по тропинке, щурясь от солнца. Слева жужжит фонтан, справа скамейки. В воздухе пахнет не лекарствами, как в корпусах, а свежестью и летом. Кружат бабочки и мир кажется приятным и ярким.

Но как только ступаю на порог больницы, все меняется. Запах лекарств и стерильной чистоты бьет по рецепторам и меня вновь охватывает тревогой и паникой. Мне так страшно, что начинаю трястись, а зубы клацают.

Вот откуда было мое давление и головокружение и эта слабость… Все эти дни! Как же так?!

Вопрос риторический и на него у меня ответа нет.

Видимо, судьба.

Мне бы скоро внуков нянчить, а тут вон как бывает…

Заходим в лифт и поднимаемся на третий этаж. Меня заводят в палату, просят ждать. В палате четверо женщин и все они лежат — кто-то спит, а кто-то еле слышно стонет, отходя от наркоза. Одной женщине совсем плохо — бела как мел и ее тошнит.

Последующие полчаса всё как во сне — узи, осмотры, расспросы. И когда я снова сажусь на кровать в палате, дверь распахивается, и я слышу приговор:

— Раздевайтесь. Едем в операционную. Срочно! Уже все готово!

Дрожащими пальцами снова снимаю одежду. И когда остаюсь в одном белье, заходит сам хирург. Он выжидающе кивает мне, хлопая рукой по каталке.

— Давайте, Таисия, ну же?

Протягивает руку и берет принесенные ему листы с анализами, снова сверяет, что-то говорит Жоре, который тут как тут.

— И белье! — кричит сестра. Женщина моего возраста. — До гола! Живо! Первый раз что ли?

Выскальзываю из белья. Ложусь на каталку и меня накрывают белоснежной простыней.

Стараюсь не думать, что Георгий увидел меня голой. Не знаю, смотрел ли, как я разделась, я не смогла поднять на него взгляд. Но находился в палате в паре метров от меня.

Да и какая разница? Он бел как мел.

Тут же берет меня за руку, когда каталку с лежащей на ней мной выталкивают в коридор и везут по коридору.

— Все будет хорошо. Сейчас наркоз, уснешь, а там уже через полчаса и все закончится. Я тебе платный наркоз попросил, от него отходняка нет, ни тошноты, ни головокружения. Просто проснешься и все. Таечка, жду тебя, родная.

Произносит и целует в губы.

Поцелуй колючий и мимолетный.

Но такой нужный и согревающий.

Отпускает мою руку у кабинета, в который ему уже нельзя. Меня завозят и меня вновь трясет. Девочка анестезиолог просит не бояться и спрашивает, как зовут. Потом просит считать меня до десяти, но на цифре «шесть» я отключаюсь.

— Как зовут? — спрашивает медсестра, когда меня перемещают с носилок на кровать и я открываю глаза. Темные мушки перед глазами сменяются мятного цвета стенами и дневным светом, бьющим в окно. — Ау! Барышня, слышишь меня?!

— Таисия, — выдыхаю.

— Отлично! Давай ложись, аккуратно! Тут трубки всякие из живота у тебя торчат, не трогай, поняла? И катетер вон. Осторожно. Всё, лежи, отдыхай. Врач позже зайдет. Отходи от наркоза пока. Воду много не пей. Но вот стакан на тумбочке. Дотянешься?

— Дотянусь, — киваю.

— Всё, я ушла тогда. Отдыхай. Всё позади.

Остаюсь одна. В отдельной палате. Очевидно, в платной, потому как соседок нет, а палата утопает в цветах. Их аромат кружит голову и меня слегка мутит, но в целом я бодра и мне даже не больно. Откидываю простынь, которой меня накрыли, вздрагиваю — из пупка торчит трубка, всё в йоде, слева у паха швы. Меня мутит от вида. Снова накрываюсь до груди и закусив губы, смотрю на цветы.

Тот, кто их дарил мне, очевидно желал мне здоровья и хотел сделать приятное. Но я вдыхаю тягучий сложный густой аромат роз и он, словно как флёрдоранж траура окутывает меня тоской и печалью. Вспоминаю как здесь оказалась и по какой причине и мне становится плохо. Слёзы катятся по лицу, и я остервенело стираю их, всхлипывая.

— Кто-нибудь! — кричу хрипло в закрытую дверь. — Я хочу все знать. Как прошла операция, что там было…

Мне никто ничего не скажет, думаю.

Но дверь на удивление распахивается и на пороге появляется любимое лицо.

Мой родной человек! Моё золото!

— Боже, как хорошо, что всё позади! — выдыхает гостья и бросается ко мне. — Мамочка!

Злата целует меня в щеку, а я мажу сухими губами по её руке.

— Врач сказал, что ещё бы пара часов, и всё могло бы закончиться печально! Мы вовремя обратились к врачу! Мама! Я чуть не умерла от нервов!

— Ой! — выдыхаю. — Вот так случилось! Я сама в ужасе…

— Ага! — Злата всхлипывает и говорит мне подробности, которые я так хотела услышать: — Трубу пришлось удалить, её разорвало. И это кровотечение… Врач очень злой был, что ты с такой болью так долго тянула!

— Кто ж знал! — выдыхаю растерянно.

От новостей бросает в холодный пот.

— Папке тоже плохо стало, как услышал! Сознание потерял, представляешь?

— Ну… бывает. Не хочу о нем говорить, прости, доченька.

— Понимаю. Но это горе общее! Это же ваш общий ребенок мог быть, мам! Папе очень плохо. Лежит на втором этаже. Анализы взяли, он как побелел! Да и хорошо, пусть проверится, а то на море, когда были, он тоже белый как мел ходил. Что-то у него болело вечно…

— Совесть может, — хмыкаю. Отпускаю ее руку и тянусь за стаканом с водой. Злата тут же помогает мне и подносит ко рту воду. Делаю несколько жадных глотков. Много нельзя пить, могу вызвать у себя рвоту, но я впервые так хорошо себя чувствую после наркоза. Поэтому…

Допиваю воду и откидываюсь на подушку. Снова сжимаю ее ладонь. Слушаю с улыбкой, как она рассказывает о своих делах. О предстоящем съезде блогеров в Сочи и мне становится любопытно — поедет ли туда Жора. Ведь это уже через три дня.

Не успеваю додумать о нем, как в дверь стучат и его лицо появляется в проходе.

— Поправляйся, ма! Завтра зайду! — торопливо прощается Злата и сощурившись, бросает на него строгий взгляд. — До встречи, Жорик!

Дочь выпархивает из палаты, а Георгий, закрыв за собой дверь буквально бежит ко мне. Садится рядом на стул и сжимает меня в объятиях. Смотрит в глаза, убирает прядь волос с лица, целует тыльную сторону ладони.

— Брось! Не надо! — выдыхаю смущенно.

Мне стыдно. Хотя нет ни в чём моей вины… И всё же… горю от стеснения и стыда.

— Спасибо за всё, Георгий! И за наркоз, и за поддержку, и за палату, и за цветы! Они прекрасны! — благодарю его, отнимаю руку, заглядывая в его лицо. Он как котёнок утыкается в мои пальцы, удерживая их. Его губы трогает лёгкая улыбка.

— За всё принимаю твою благодарность, кроме этих цветов. Эти розы не моя заслуга, — хмыкает, поджимая губы. — Разве что эти ромашки полевые, — кивает на скромный букетик на тумбочке у изголовья кровати.

Смотрю на ромашки — они прекрасны. Окидываю взглядом все остальные вазы — их целых пять штук, и в каждой из них красные розы. Тяжёлые. Тёмные. Давящие.

— Слава богу, что это не ты! Они как похоронные! Траурные! Видеть их не могу! — выдыхаю на полном серьёзе. И Жора улыбается шире.

— Мне их убрать?

— Если можно?! Буду очень признательна! Правда! Слышишь?

— Слышу! — поднимается и делает то, о чём я прошу. Когда последний букет исчезает за дверями в коридоре, он подходит к окну и открывает створку. Теплый ветер врывается в палату, и я облегчённо вдыхаю полной грудью.

— Три дня и на выписку. — Потирает он ладони. — Всё обошлось. Теперь всё точно будет только супер!

— Так быстро на выписку?

— Да, — пожимает плечами. Скользит взглядом по моим ногам, которые обтягивает тонкая простынь. Поджимаю губы, стесняясь катетера, но он врач, и ему все равно на эти детали.

— Послезавтра трубку уберут, и ранка сама затянется. А швы рассосутся тоже сами. Через неделю уже загорать можно! И никаких ограничений. Разве что тяжелое не поднимать и не волноваться.

— С этим я как-нибудь справлюсь, — киваю с улыбкой. Мне на удивление …нормально. Никаких отходосов, как говорится, нет.

— Отлично! Тая! — выдыхает он и снова идет ко мне. Берет за руку. — Я так переживал дико! У меня вон, пару десятков седых волос добавилось!

— Прости!

— Это ты меня прости!

— Да за что?

— Не знаю, — пожимает плечами. — За всё. Не уследил. Врач же, мог бы как-то предвидеть!

Смеюсь в голос. Он не знает за что себя пожурить. Такой несчастный с виду.

— Ты же не экстрасенс! Откуда тебе было знать? Успокойся! — тяну руку, подзывая его к себе. Он поправляет под моей головой подушку, а я трогаю его волосы. Глажу его по голове, и он покорно подставляется под мои ласки. Сам же ведет подушечками пальцев по лицу, трогает мои губы, а потом тянется с поцелуем.

— Жора! — выдыхаю, уворачиваясь.

Он с пониманием кивает, поджимая губы. Целует ладонь и снова поправляет на мне простынку.

— Отдохни. Я рядом побуду.

Киваю, с улыбкой, прикрывая глаза. На меня и вправду наваливается слабость. И не замечаю, как проваливаюсь в сон.

За час до этого…

— Обследуем еще раз более детально, — произносит врач, тряся перед лицом анализами. — И рентген нужно, и МРТ. И на онкомаркеры сдать, на всякий случай.

— Думаете, это оно?

— Не исключаю. Судя по описанной проблеме, все нужно исключить.

— Ясно, — Пётр выдохнул, поджав губы. Посмотрел на Марьяну, которая округлила глаза и вытаращилась. — Хорошо. Заплачу любые деньги, только спасите меня. Точнее опровергните мои сомнения и страхи.

— Постараемся! — главный врач жмет ему руку, а Пётр, снова белее снега. Тянет Марьянку на себя и вдыхает аромат её приторно сладких духов, которые приятно кружат его голову.

— Это что значит? — смотрит она на него испуганно. — У тебя может быть рак?

— Все может быть, не исключают.

Они остаются одни в его платной палате.

— Но еще проверят. Одна из версий. Самая экстремальная. Ну иди сюда, я соскучился! — он ведет ладонью по её бедру, а потом соскальзывает на ягодицу и сжимает её. Рычит, утыкаясь носом в её шею.

— Знаешь, что, — она упирается ладонями в его грудь. — Мне эти нервы не нужны! У меня отец от рака умер! Я видела, как мучается моя мать, я помню, как он медленно и неумолимо угасал. А мы все страдали. И повторений я не хочу!

— Что ты несёшь, Мари? Я здоров! Это просто маленькие подозрения, на основе моих жалоб!

— Не несу! У тебя возраст! Ты не молод, как тот же Георгий, к примеру!

— А про него вообще молчи, поняла?! Этот любитель старины решил залезть на мою жену!

— Почти бывшую! И какое тебе дело?!

— Нет дела! Просто… противно! Дешёвка!

— А не ревнуешь ли ты часом?! — завизжала, резко одернув руку. — И вообще: как вылечишься, так и звони! Я не бросаю тебя, но беру паузу. На носу блогерский слет, мне нужно быть в форме, а не нервничать и не гнусить по твоей судьбе. И знаешь еще что? Если все подтвердится, я не буду сидеть у твоей кровати! Пусть гусыня твоя тупая сидит! Она обязана! Ты с ней двадцать лет провел! А со мной только год! Прости! Я позвоню тебе позже!

Марьяна выдирается из его хватки и несется на выход, стуча каблуками.

Пётр сел на кровать. Сбежала! Стерва! Бросила, как только запахло жареным. И ему вдруг так тошно и страшно сделалось, когда на мгновение представил, как умирает в одиночестве без горячего супа жены и её заботы.

Ну уж нет!

Вот старый дурак!

Жена всегда рядом, как собака у ног, а с молодухой и так гулять можно.

— Ну Мари! — прошептал, качая головой. — Ну, стерва! Из вредности выживу, сучка! А жену бы к ноге прибрать… Пригодится!

А когда прихожу в себя — на его месте медсестра, а за окном глубокая ночь.

— Поменяла катетер, — шепчет. — Вы пропустили ужин, но так даже лучше. С утра завтрак уже можно будет. Как самочувствие?

— Нормально, — прислушиваюсь к себе. — Пойдет.

— Георгий только вот ушел, — шепчет снова доверительно. — Все время здесь с вами был. За руку держал. Так переживал! Никогда его таким не видела!

— А вы знакомы с ним? — загораюсь любопытством.

— Конечно! Работали вместе! Любит он вас, Таисия, не зря молва идет. Мы все думали, да гадали, кто его сердце похитил, что это за девушка, и вот узнали… А вы уже знакомы с его матерью? Она прилетела вчера, говорили. Очень властная женщина. С ней поладить — непросто!

Облизываю пересохшие губы. Девушка смотрит на меня не то с насмешкой, не то с любопытством, которое удовлетворять я не намерена.

— А вам откуда знать, как с ней ладить? — нападаю.

— Да не знаю и знать не хочу! Но ведь это она всех его невест расшугала и жену первую тоже!

— Мне кажется вы слишком много себе позволяете! — пытаюсь ее приструнить. — Благодарю вас, — киваю, и смотрю на дверь. Думаю, мои намеки предельно ясны. Она хмыкает и, разворачиваясь на пятках, идет на выход. Что-то бросает еле слышно, но я не различаю.

Меня буквально трясет!

Георгий днем и вечером не приходит, только звонит раз десять и докладывает обо всех делах: про ферму, про матушку, про семейный ужин. И я рада, что у него все более-менее хорошо.

— Скоро выписка! Встречу! А как восстановишься, придешь к нам на ужин! — заверяет. На что я слышу голос «за кадром», как его мама выговаривает Даньку: «Эта тетя у вас уже бывала? Говорят, она старше папы, это так?».

Георгий тушуется, мычит растерянно, и я иду ему навстречу. Сама сворачиваю разговор и прощаюсь.

Последующие два дня до выписки проходят молниеносно. Моя палата как проходной двор: Наталья и Семён дарят лютики и много шутят, пытаясь меня отвлечь и взбодрить. И я благодарна им за это. Дочка тоже навещает по два раза в день, приносит пирог, что испекла сама и восторженно рассказывает о предстоящем форуме.

Георгий приходит и снова вещает о ферме, о пожаре — это точно поджог, о съезде блогеров молчит. Но я знаю наверняка, что хоть ему сейчас и не до этого, но пропускать это событие нельзя — лишней рекламы много не бывает, да и у него подписчики и подписчицы. В общем, ехать нужно!

А потом в палату врывается бывший. И меня коробит. Не хочу ничего ни слышать, ни знать.

— Таисия! — прижимает руки к груди. — Как я виноват! Тая! — Муженек вдруг валится на колени и начинает целовать мою руку, которую я из его захвата поспешно выдираю.

Сегодня я уже вставала. Ходила сама в туалет. И даже умылась, причесалась и почистила зубы. Я, как ни странно, полна сил, а потому мне хватает совести, наглости и рвения, чтобы оттолкнуть его и цокнуть:

— Угомонись! Не в театре и спектакль я не оплачивала!

— Тая, как ты можешь так говорить? — спрашивает в сердцах. Похудел, под глазами залегли тени. Смотрю на него и понимаю точно — любовь давным-давно прошла! А все, что держит брак на ее месте: привычка, уважение и заботливый трепет — сгинули к чертям собачьим. Потому что — что? Правильно! Он это все обосрал!

— А что, собственно, я должна еще сказать? Тебе? Жалкому предателю? Встань с колен! Мне противно!

— Осознал, слышишь?! Меня прямо под дых ударило! Не хочу тебя одну с этой бедой оставлять! Это наше общее горе!

— Нет никакой беды! Живу дальше! А от тебя в очередной раз бог отвел!

— Как цинично, Тая!

— Как есть! — пожимаю плечами.

— Знаешь, как сильно я за тебя испугался?! Хирург сказал, еще бы несколько часов и было бы не спасти тебя. Труба разорвалась и, открылось кровотечение!

Какие познания!

— Угомонись еще раз повторяю. И оставь меня, пожалуйста, в покое! Мне неинтересны твои откровения!

— Ну чего ты! Я вон поседел! — снова подходит и целует мне руку.

— Иди к своей молодой выдре! — выдергиваю. — Оставь меня в покое!

Морщусь. Бросаю виноватый взгляд на Георгия, который зашел в палату и замер в дверях. Удивленно смотрит на нас со стороны и поджимает губы.

— А мы расстались! — выдает вдруг Пётр и я, потрясенно хлопая ресницами. — Ошибка она была, бес попутал на старости лет! Да на хрена она мне нужна?! Когда ты есть! Тай, начнем сначала?

— Ха! — вырывается из моего рта. Впадаю в удивление и ступор. Он что спятил?! Он хочет всё вернуть?

Трижды «ХА», мерзавец!

Смотрю на него, точнее таращусь во все глаза и не знаю, как реагировать. А потом снова перевожу взгляд на Жору, который намеревается выйти и торопливо кричу:

— Нет-нет! Постой, не уходи! — машу ему рукой. — Мы С ЭТИМ ТОВАРИЩЕМ уже закончили! Пётр, всего доброго и не приходи сюда больше!

— Ах, молодой любовник? — муженек оборачивается. Снисходительно окидывает Георгия взглядом. — Ну поворкуйте, поворкуйте. Недолго песенке осталось. До встречи Тая. Я на втором этаже прохожу обследования. Вечерком забегу!

— Не смей!

— Не обговаривается!

Петр как танк прет на выход и намеренно сшибает Жору плечом.

Георгий в ответ лишь ухмыляется, качая головой. Молчит. Не отвечает. И правильно! Он выше этого тупого индюка!

— Прости, Жор! — качаю головой, протирая пальцами глаза и прилизывая волосы. — Он чокнулся на старости лет!

— Он намерен тебя вернуть! — заявляет с ухмылкой, когда дверь за бывшим закрывается.

— Да ну ты, брось! У него нет шансов! Я, напротив, теперь хочу ускорить бракоразводный процесс. Даже бог дал понять, что нас ничего уже не связывает. А Злата взрослая и все понимает.

Выговариваю четко. А сама взволновано тереблю кружево на сорочке. Я сегодня с утра сменила больничную робу на домашнюю — и в ней я как сказочная фея.

— А ты едешь в Сочи? — спрашиваю вдруг.

— Еду, — кивает утвердительно. — Хотел с тобой, но лучше поберечься. Ольга и наш менеджер Юрий поедут со мной. У всех свои задачи — навести мосты, контакты, пропиарить ферму. Может еще инвесторы какие разыщутся… Посмотрим.

— Ясно, — согласно киваю, а саму ревность сжирает. Ольга… — Все правильно.

— Думаю, да. — Он вздыхает. — Не люблю отступать от нацеленного курса.

— А ферма как?

— Возводим новый офис, восстанавливаем документы. Все хранилось электронно, поэтому особой утраты нет. А офис из дерева, бруса. Почти готов.

— Ух ты ж!

— Ага. Смотри! — он наконец подходит и разблокировав экран смартфона показывает мне фото и видео строительства.

Я восхищаюсь его умением все организовать и не падать духом, обожаю его силу внутри. А потом он выключает телефон. Дисплей гаснет, и я поднимаю голову. А Георгий берет меня за подбородок и, наклоняясь, целует.

— Не верь ему, Тая, — произносит вдруг. — Никому не верь. Только мне, ладно?

Усмехаюсь.

— Хорошо. Попробую.

— Будь добра, — улыбается, снова раскрывает мои губы своими, толкается в меня языком. — Скучал. Безумно! — выдыхает в мой рот, и я в ответ лишь пищу. Обхватываю его руками за шею и целую в ответ. Как же я скучала!

Поцелуй нежный и трепетный кружит голову. Пьянит. Окрыляет.

И мой муженек, и его признания напрочь вылетают из головы… Остаемся только я и Жора!

После выписки друзья устраивают мне званый ужин. К моменту, когда мы с Георгием подъезжаем к дому, во дворе уже жарится мясо, и накрыт стол. По саду развешаны гирлянды и фонарики — заслуга Златы, она с детства любит такие милые вещи. И на закате двор выглядит сказочным — любимые лица, музыка, вино, оранжевое небо и двор, утопающий в зелени и красных и розовых розах. Ну сказка! И я хочу быть главной принцессой. Хватит, настрадалась. Хочу любить…

Натали обнимает меня и шепчет:

— Все будет, Тая, не вешай нос! И не отталкивай, Жору!

Да я и не вешаю. Это жизнь, и она сама пишет свои правила. И не отталкиваю! Я напротив думаю теперь только о нем, потому что мысли в голове разные и все с налетом печали и только этот мужчина вселяет в меня оптимизм.

Завтра утром Георгий и моя дочь уезжают в Сочи. Слет блогеров уже начался, но они не захотели пропускать мою выписку. Это так мило. Муженек со своей пассией, к слову сказать уже ускакал, но обещал вернуться. Обмолвился сегодня днем, когда бежал из больницы. Что анализы его плохи и дела скверны. И что после слета мы все решим. Что мы с ним решим — ума не приложу, да и знать не желаю! Наивный дурак! Я жалеть его больше никогда не буду!

Сажусь на плетеное из ротанга кресло, беру бокал вина и смотрю на ставших любимыми друзей. Натали и Семен танцуют под медленную композицию, Злата не сводит с них глаз, а Георгий по обыкновению ухаживает за мной. Кормит, поит, укрывает плечи пледом, словно я малышка. И стоит отметить — женщине в любом возрасте приятно чувствовать себя маленькой девчонкой. О которой заботится сильный мужчина. В детстве это всегда папа, а во взрослой жизни он — безопасный взрослый — твоя опора. Твой спутник. Твой мужчина. И если нет рядом с ним чувства комфорта и безопасности, значит что-то пошло не так.

С Жорой мне безопасно. Не тревожно, как, бывало, с Петром в последние годы, а именно безопасно!

Смотрю на его загорелые руки, на смуглое лицо и мои губы трогает улыбка. Вспыхиваю спичкой, когда его друг — мой хирург, обронил при выписке: «Через десять дней можно уже жить половой жизнью, и даже купаться в море. Швы еще три дня обрабатывать, вот и весь ритуал».

Я тогда покраснела как рак, а сейчас… Мне не хочется больше терять ни минуты рядом с этим мужчиной.

Неразумно, наивно, но я, побывав на волосок от смерти, хочу жить эту жизнь на всю катушку. Дочь вырастила, бессовестного мужа выставила за дверь, дом есть, работа тоже — самое время наслаждаться моментами. Ведь Георгий все еще мой?..

Смотрю на него во все глаза и пытаюсь понять — так ли это.

— Жор? — тяну его имя, смакую на губах.

— Да, Тая? — он тут же поворачивается ко мне всем корпусом.

— Я скучала. — Так просто срывается с моих губ. — Очень!

Его глаза на мгновение округляются, а потом наполняются светом и теплом. И я даже не верю, почему он мог выбрать меня. За что? Или не за что-то, а вопреки всем и всему?

Он закидывает по-хозяйски на меня свою руку и мне так тепло и уютно. Так спокойно от этого. И мне не нужны свидания и дифирамбы о любви, не нужны слова, я уже всё заметила по поступкам. Это золотого стоит, когда мужчина молчит, но делает.

— Как ты? Все нормально? — шепчет, обжигая горячим дыханием и я с улыбкой содрогаюсь в его руках.

Прислушиваюсь к себе.

— Нормально!

— Поедем с утра вместе?

— А Ольга? — срывается раньше, чем прикусываю язык.

Он смотрит на меня и тихо смеется, подозревает в ревности, и я выдаю:

— Поеду. Почему бы и да?

Вечер набирает обороты, потому что гранатовое вино пьянит, и мои друзья радуются моментам. Мы с Георгием не пьем, и посидев во дворе для приличия, все-таки встаем и идем прогуляться. Злата провожает нас хмурым взглядом, а потом уходит из сада, сославшись на головную боль.

Поселок, погруженный в полумрак, не спит. То и дело кто-то выглядывает со двора и здоровается с нами. Спрашивают, как я — все уже знают подробности! Скользят любопытными взглядами, прожигая спину. А мне все равно! Я счастлива и точка.

Спускаемся к побережью по крутой тропинке, и Георгий то и дело придерживает меня за локоток. А потом, когда я все-таки оступаюсь, ловит в свои объятия. И я не могу не сделать этого.

Выдыхаю торопливо его имя и льну к нему. Морской ветер развивает мое белое платье, что на темном фоне горит маяком и он сжимает меня в объятиях. Обхватывает ладонями мое лицо и взглянув в глаза, целует.

Нежно соприкасаемся губами. Ласково ведем языками. Танцуем в поцелуе и меня прошивает стрелами.

Он так осторожен. Так нежно и трогательно прикасается ко мне, словно я не женщина из костей, а хрупкая фигурка из тонкой паутинки. Гладит мое лицо, шею, плечи, едва касается груди и так вздыхает, что я смеюсь против воли и глажу его по голове в ответ.

— Тая, Тая! — машет головой, склоняясь передо мной. Я сажусь на каменный выступ, он на гравий у моих ног. И я поверить не могу в то, что вижу и чувствую. Он скользит пальцами по моим ногам — медленно и осторожно и мне кажутся они такими длинными, бесконечными. Чуть задирает подол юбки. Оголяя колени и, целует голени, а потом лодыжки, а потом коленки. И его губы самые прекрасные на свете! Зарываюсь пальцами в его волосах и смотрю на закат, что сливается на горизонте с морем.

Георгий уже на коленях предо мной. Сжимает талию, тянет на себя. И мы снова жадно целуемся. И похожи со стороны на влюбленных школьников — по венам адреналин и любовь. Но если мне приятно и любопытно, то ему тяжко — вижу, как тяжело дышит, срываясь дыханием, как скользит по мне темным взглядом. Хочет безумно, но сейчас точно нельзя.

Обнимаемся, подходя к воде. Жмусь к его сильному телу и восторженно улыбаюсь.

Если он со мной так нежен, я ни за что от него не откажусь. Я хочу впитать в себя всю его ласку и ответить тем же взамен.

Обсуждаем поездку, что уже приближается. И я загораюсь рвением от его рассказов — по логике мы отлично проведем время. А почему бы и нет?

Пока он воодушевленно рассказывает мне о будущем нашей фермы, смотрю на воду и вздрагиваю, хватаясь я за его руку. Торопливо перебиваю, потому что…

— Прости, Георгий, но кто это там?

Указываю рукой вперед, и мы всматриваемся.

По темной глади воды, что бушует темными волнами, в метрах тридцати от нас проплывает лодка. Крепкий мужчина гребет веслами, а на жердочке напротив него, словно птичка сидит моя дочь!

— Злата? — я мама и узнаю свое ребенка из тысячи. — Это она! Но как же так? С кем?

— И вправду она. — кивает Жора.

Расцветающая на небосклоне луна серебрит воду и ровно в тот момент освещает лодочку. Напротив, Златы сидит Семен…

— Ты тоже это видишь? — спрашиваю, задрожав. Обхватив себя руками, напрягаю зрение, но видимость уже не та: лодка сменила ракурс и удаляется все дальше.

— Ага, — Георгий подходит ближе к воде. Хмурится, облизывая полные губы.

Не выдерживая нахлынувшего напряжения, громко кричу:

— Зла-а-ата?! Доченька!

Но ветер и шум волн топят мой крик в темных водах. Волны накатывают с брюзжанием, булькают у ног, выбрасывая на берег с белой пеной у рта мусор.

— Море неспокойное! — выдыхаю, хватаясь за сердце.

— На шторм не похоже, не переживай. Просто ночное море.

— Это же не Семен? — спрашиваю, смотря на Георгия.

Он все еще хмур. В сомнениях!

— Может Ромка, его брат? — пожимает плечами. — А сейчас проверим!

Вынимает из кармана телефон и звонит другу, но у того телефон оказывается вне зоны доступа.

— Может Роман. Не поняла. — Потираю руки. — Пойдем до дома? Посмотрим, где они. И может Злата дома? Ночь, а она в море? Мне покоя не будет теперь! Всё, поплохело даже! Боже мой!

— Тая, не волнуйся, тебе нельзя нервничать! — он прижимает меня к себе.

Утыкаюсь носом в его шею, выдыхаю горько:

— Что ты! Уже можно!

Он усмехается. Снова тянет мой подбородок выше, на себя, к звездному небу лицом, и заглянув в глаза, как будто бы в душу, целует в губы.

И поцелуй этот — мёд!

Чистый кайф!

Срываюсь в стон, закрывая глаза.

Как пчела-жадина ласкаю его губы в ответ, собирая нектар. И мне мало! Мне катастрофически мало! Да я не целовалась вот так лет пятнадцать! И снова …нужна! И этот мужчина мне нужен!

…К моменту, когда возвращаемся в посёлок и подходим к моему дому, наши губы горят! Мои к тому же еще опухли от его щетины, которой он меня всю исцарапал, потому что поцелуев было не счесть!

— Зайдешь? — спрашиваю, окидывая темный дом взглядом. Во дворе все так же горят фонарики, но света в окнах нет. А столик убран. — Если Златы нет, я не сомкну глаз. А Семен и Натали ушли…

— Я думаю, она скоро вернётся, если на море действительно была она, завтра же с утра едем в Сочи! А ребята, видимо, отправились спать.

— А вдруг они поссорились? И Злата была с Семеном? Как стыдно! Не хочу даже думать о таком!

— Не верю, — Жора улыбнулся. — Семен влюблен в Натали! Он не подлец и не мерзавец, как некоторые.

— Это кто?

— Муженек твой! — хмыкает. И в его голосе стальные нотки.

— Ну да, Петр тот еще прохиндей оказался! Да мне то все равно уже! Плевать!

— И нарисовался же, хрен сотрешь! — Жора раздувает ноздри, а мне смешно. Да он ревнует! — Пойдем, Тая, в дом, подожду вместе с тобой Злату.

Заходим. В доме никого. А время позднее — час ночи!

— Звони Роману! — прошу, когда телефон дочери оказывается выключен. С моря мы ушли уже минут сорок назад, даже больше. И дочери дома нет. От нервов голова кружится, а ноги не держат.

— Ну я ей устрою! — выдыхаю на автомате.

— Тая, сядь! — Жора тянет меня за руку и усаживает на диван. — Она взрослая! Она отдельно живет от тебя, и ты не знаешь где она и как и с кем проводит время! Чего ты так?

— Все верно, не знаю! Но сейчас это на моих глазах, и я не могу не реагировать! — цепляюсь в его руку. — Звони!

Он берет телефон, но в то же время дверь открывается, и на пороге появляется Злата. Улыбка до ушей, а в руках букетик из ромашек и васильков.

— Злата! Ты где была? — кидаюсь к ней. Сжимаю в объятиях.

— Прогулялась, мам! — поет как птичка.

— С кем?

— Со знакомым. Он хороший! Он самый лучший! Я спать! Доброй ночи!

— Но… — замираю с открытым ртом. Злата скрывается в спальне и запирает дверь.

— Иди ко мне! — шепчет Георгий и хлопает ладонью по дивану. И я иду. И говорю торопливо, когда он усаживает меня к себе на колени и целует за ушком.

— Я тебе здесь на диване постелю, ладно?

— Ладно. — Улыбается, переключаясь на шею.

— И я на диване. Больше негде.

— Хорошо.

— Но…

— Просто обниму, идет?

— Идет. Но встаем раньше Златы, чтобы она не увидела!

— Договорились!

Уснуть получилось не сразу.

До будильника оставалось всего пять часов, а мы, наконец нацеловавшись до тахикардии, отодвинулись друг от друга подальше и попытались уснуть. Жора захрапел спустя минуту, а я еще ворочалась — ночные архиважные думы разрывали голову. Но утром, как обычно, всё выдуманное и придуманное оказалось неважным. И слава богу, потому что ничего умного ночью в голову не идет.

До Сочи добрались за четыре часа.

Златку укачало по серпантину, я держалась молодцом, но чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем скованней я себя ощущала. Навалились усталость и апатия, а мои спутники, Георгий и Злата — напротив взбодрились и расцвели. Они предвкушали встречу и строили планы.

Сказать, что я недооценила это событие — ничего не сказать. Вместо обычной «встречи», которую я себе нафантазировала, перед нами расстилался целый интерактивный парк — две сцены с выступлениями известных блогеров и певцов, открытые пространства для интерактивов и интервью, фуршетный стол, журналисты — и все только свои.

Вошли на территорию парка мы по специальным пропускам, о которых позаботился Жора, и я тут же ощутила себя лишней. Поджала губы, вцепилась в сумочку, обвела взглядом присутствующих. Вокруг молодежь. Ну или средний возраст — около тридцати. Все на своей волне, все взбудоражены. Дочка сразу же растворяется в толпе бьюти-блогеров, таких же девчонок, как и она. Георгий здоровается с несколькими парнями спортивного телосложения, и они что-то активно обсуждают. Вокруг них вьются девицы — молодые, высокие, ноги от ушей, губы, лицо, грудь — все сделано. И их красота вычурная конечно, но здесь уместная — космическая. Многие из них вешаются ему на шею — они давно знакомы. Он мягко отстраняет каждую из них, отшучиваясь. Он здесь смотрится гармонично. Он молод и красив! Амбициозен! И даже смешно, что так возится со старой бабкой.

Бабкой обзываю себя.

Стою в сторонке. Меня вдруг фотографирует нарисовавшийся подле фотограф и протягивает камеру, показывая снимок.

— Вы шикарны! — произносит, а я смотрю на себя на экране — бледная, бескровные губы, но рыжая — вырви глаз. Похудела от нервов, стройная. И не выгляжу на свои сорок пять…

Без пяти минут сорок пять...

Господи, да что я к себе прицепилась?!

Злость охватывает пожарищем. Да, этот молодой мужчина возле меня! У моих ног кружится и это чего-то да стоит!

Беру бокал с соком и делаю пару глотков. Снова смотрю на Жору. Он хмурится, что-то обсуждая, бросает на меня взгляды и подмигивает. Улыбаюсь ему в ответ. Мой мальчик… хочет благополучия ферме… Такой он амбициозный парень! Живет своим делом!

Вздыхаю. Выгибаю брови — примчавшаяся Ольга от души смеется, касается плеча Георгия своими когтями, и то и дело щелкает клювом на фотографиях для соцсетей. Рот у нее ярко красный, и на зубах отпечаталась помада. Меня она, мягко говоря, бесит.

Отхожу чуть в сторону, где накрыты столы, тянущиеся вдоль живой зеленой изгороди длинным строем, и беру профитроль с семгой и творожным сыром, жую.

— Как ты?

Вздрагиваю от ее фальшивого голоса.

Ольга Фёдоровна нарисовывается рядом. Берет бокал с шампанским. Смотрю на золотые браслеты на ее правой руке, скольжу взглядом выше — бирюзовое платье с высоким вырезом и внушительным декольте — дамочка на охоте…

После пожара мы ни разу не виделись, она исчезла из поля зрения, да и мне не до нее было.

— Все отлично, — улыбаюсь. — А ты?

— Прекрасно! — Машет рукой, браслеты звякают. — Наслышана про твое горе! Мне жаль. Но удивительно что в твоём возрасте забеременеть получилось! Георгий в шоке! Его дама понесла от другого!

Закончив свою фееричную речь, она звонко смеется, качая головой. А я сжимаю бокал с апельсиновым соком до белизны пальцев.

— Оля, не будь язвой! Тебе не к лицу, — произношу мягко, хоть внутри и клокочет всё. Но что возьмешь, с уязвленной по всем фронтам женщины? Остается только жалеть.

— А причём тут язва? — хмыкает она. — Я говорю, как есть. К тому же, пока ты была в больнице, мы виделись с ним, и он сам мне об этом сказал. И не забывай, я знакома с ним много лет! Я знаю, каков он на самом деле!

Сердце пропускает удар.

Напрягаюсь, хоть и не подаю вида. Молчу. Мне на подобное сказать есть что, но не буду. И она не выдерживает, сыплет подробностями сама:

— Он занят был, а я его матушку встречала. Георгий попросил. Семен не смог, а я всегда готова! Мы же раньше дружили — он, я и Сёма. Потом все как-то расстроилось, появилась Наталья, потом ты, ребята отдалились и даже Георгий, с которым мы вместе возводили ферму, забыл, что такое благодарность. — Качает головой со вздохом. — А маму его я давно знаю, прекрасная женщина!

Дожевываю — сыр липнет к небу. Торопливо пью.

И что? Подумаешь! Вскоре и я его маму узнаю…

— Ну ферму возводил он, — замечаю.

— Не без денег моего отца! — щурится она. — И знаешь что? Не за глаза красивые ему папа помощь оказывал!

— А за руку и сердце? — хмыкаю. — Сердце не прикажешь!

Она морщится и становится похожа на маску из пересохшей глины. На бабку, вот честное слово!

— А все ты! — шипит, тыча в меня пальцем. — И откуда ты такая взялась только, не пойму? Забирай своего муженька, который прискакал по твою душу, и убирайся туда, откуда явилась! Разлучница!

Задыхаюсь натуральным образом от возмущения.

— Вы не встречались, очнись! Это всё твои фантазии!

— Да как бы не так! Дура старая!

Она сжимает кулаки и мне кажется, что еще немного и вцепится мне в волосы.

— Неадекватная, ты Оль! Успокоительное попей!

— Ах ты! — восклицает, но тотчас невинно хлопает ресницами, смотря за мою спину.

Оборачиваюсь. Георгий идет к нам.

— Дамы! — Георгий появляется между нами и стянув со стола мини-бутерброд, отправляет его в рот. — Финансовая помощь сторонних спонсоров нам не нужна! У меня отличные новости!

— Как это? — спрашиваем обе. — Что случилось?

— Мне одобрили грант от государства — программа софинансирования малого бизнеса, я подавал по весне заявку! — объявляет торжественно. — Сегодня утром узнал. Так что коммерческие вливания не так интересны, как реклама. Поэтому, Оль, хватит прохлаждаться, начинай работать!

Ольга послушно кивает, снова дотрагивается когтями до его плеча.

— Всё сделаю в лучшем виде! — шепчет призывно. Смотрю на её шевелящиеся красные губы и мне противно. — Я ненадолго, пару фраз для эко-журнала. А потом, — смотрит ему в глаза, — у тебя парочка интервью, и встреча с ЭКО-активистами, мы записывались! А вечером праздничный ужин!

— Помню. Только вот на ужин я не иду.

— Почему это? — округляет глаза.

— До вечера свою программу «максимум» я выполню. А дальше вы с Мишей. Менеджер наш где? Растворился в толпе красавиц! Проконтролируй тут все. Вечером у нас с Таисией свои дела!

— Но Жора?

— Оля, работаем!

Георгий поворачивается ко мне, демонстрируя ей, что разговор окончен и обнимает меня за талию.

Хмыкаю победоносно. Беру его за руку и обнимаю в ответ. Он чмокает меня в щеку, и мы позируем для какого-то журналиста. Ума не приложу, куда эти фото, но пусть будут.

А потом мы проходимся по стендам. Знакомимся с людьми, со звездами, со знаменитыми ведущими и певцами и я восторженно замираю, делаем пару фотографий с дочерью и ее подругами, и он идет покорять мир блогинга дальше, а я остаюсь в летнем кафе, что раскинулось посреди парка.

— Не буду мешать тебе работать, — шепчу ему на ухо, прикусывая его мочку. Веду пальцами по крепкой спине. — Я от тебя в восторге!

Он рычит в ответ. Довольно улыбаясь.

— А в каком я восторге, Тая! Так хочу, чтобы ты уже была вся моя! Я недолго и снова твой. А вечером у нас ужин в лучшем заведении Сочи! Это будет волшебно!

— Предвкушаю! — смеюсь. Снова целуемся, не стесняясь обращенных на нас взглядов и отпускаю его с миром.

Сажусь на свободный столик. Беру у официанта безалкогольный мохито — стакан, запотевший от льда. Тяну в трубочку, распознаю листики мяты и лайм и жмурюсь от удовольствия. Освежает!

— Ну и куда ты лезешь?

Вздрагиваю. Час от часу не легче!

Слышу насмешливый голос Петра и поворачиваю голову. Он сидит за соседним столиком, аккурат напротив меня, вальяжно развалившись на стуле. Ворот белоснежной рубашки расстегнут, золотая цепь блестит на загорелой шее. Выглядит как пижон! Весь в итальянских брендах.

— Уже не болеешь? — усмехаюсь в ответ вместо приветствия. Тоже мне нашелся, подтрунивать надо мной будет! — Не твое дело, ясно?!

Усмехается. На загорелом лице еще мужа появляется ухмылка.

— Болею, — выдыхает, собравшись и поддаваясь вперед. Ставит локти на стол, а пальцы сцепляет в замок, прищуривается: — анализы жду. И что-то мне подсказывает, что ничего хорошего там не будет. А ты же помнишь надеюсь, что моя интуиция меня никогда не подводит.

— Поживешь — увидишь, — дергаю плечом чуть нервно. Он меня бесит. А еще эта Ольга, что снова вьюном вьется вокруг Георгия.

— Я не договорил, — муженек щелкает пальцами в воздухе, привлекая мое внимание.

Вскидываю удивленно брови и смотрю на него.

— И? — спрашиваю, кивая. — Что дальше?

— А дальше то, что этому парню, — он кивает на Георгия, — ты не сдалась. Ты только посмотри сколько за вечер на него девок вешалось! И даже сейчас, вон блондинка как его тень, почти слилась с ним. Ему просто захотелось старой картошечки.

— Что ты несешь?! — морщусь.

— Правду, — хмыкает. Берет стакан с виски и поднимает, салютует мне, и я вижу его растянутое лицо — искаженное сквозь грани стеклянного бокала. — Чистую правду я тебе несу, радость моя.

— Не называй меня так!

— А то что?

— Ничего, — хриплю. — Просто противно.

— Да не нервничай только, мы с тобой за эти дни уже настрадались! Уму непостижимо! Через столько лет беременность! А ведь сына хотели, помнишь?

Помню. Как не помнить!

Но молчу. И лицо держу. Он не увидит моих эмоций.

Сижу на пластмассовом стуле, а кажется, что на раскаленных углях.

— Это только наша боль, Таисия. Моя и твоя. И ребенок был наш. А ты эту боль делишь с другим, которому все равно.

— Ему не все равно! — огрызаюсь.

— Да брось! Ты же умная и взрослая женщина! Заигралась! Так все от боли, которую я тебе причинил! Я тоже был как в тумане — заигрался. Но теперь прозрел!

— Поздравляю. Поздно! Мы разводимся.

— А что если…

— Не что! Нет! И точка!

— Ты ему не нужна! Мне уже сейчас за тебя и обидно и стыдно! Попробует тебя — раз, второй, третий! И уйдет.

Хмыкаю. Дрожащими пальцами беру стакан и пью. Ледяные капли капают на грудь, и я смахиваю их рукой. Муженек следит за моим движением взглядом. Облизывается. И мне дико! Таким голодным взглядом он не смотрел на меня лет уж десять!

— А знаешь, даже если и так, то я хочу этого! Почему тебе можно, а мне нельзя? Ты в прошлом, а Георгий — в будущем! Обозримом! Ближайшем!

Он отодвигает стул и запрокинув голову громко смеется.

Козел!

Мне тошно от происходящего. От него. От людей вокруг.

Либо я окончательно устарела, либо этот движ просто не для меня. Снова смотрю на Жору — он как рыба в воде — непринужденно смеется, то и дело с кем-то фоткается или выходит в прямой эфир. Среди гостей вижу блогеров-миллионников, даже я знаю их лица, что мелькают в СМИ чаще новостей погоды, известных ведущих и даже певцов. Все они общаются с Жорой как с равным. И до меня, наверное, только сейчас доходит кто он, а кто я. Одно дело, когда мы находимся на маленькой территории поселка, где все обыденно и жизнь идет своим чередом, где нет пафоса и звездной болезни, другое, когда выходим как сегодня в большой свет. Жора другой. Жору знают. И это его жизнь.

— Ты ему не нужна! — снова шепчет муж и попивает виски. Его пассии не видно, тоже скачет по парку. Но ведь она есть. И она с моим еще мужем…

Но ведь и Георгий со мной.

Смотрю на него, он уходит в окружении девок и невысокого мужчины. Это продюсер, они с ним договариваются о рекламе. А девочки должно быть модели — там фотосет на ферме планировался для ярких буклетов. У Георгия своя жизнь.

Тогда как в ней оказалась я? Как для меня нашлось там место?

Но ведь нашлось!

Мотаю головой — это просто стресс. Для меня. А для Георгия — работа и часть имиджа. Такое поколение сейчас, что поделаешь. Да и он прав, по-другому, себя не продашь, а его ферма…

Не успеваю додумать мысль. Стул рядом с грохотом отодвигается, и я ощущаю неизменный аромат мужа. Его духов.

Чуть поворачиваю голову в сторону. Он уже сидит вплотную ко мне на соседнем стуле и лыбится.

— Петь, ну чего ты? Не надо…

— А что, не надо? — словно издеваясь. — А может, напротив, надо? Надо, Таюш, надо?

Таюш… Только он так называл. Когда-то давно, когда молодыми были, а Златка еще на руках сидела. Надо же, вспомнил!

— Лишнее.

Он молчит. Чиркает зажигалкой. Плывет дым.

— Опять куришь? — спрашиваю хмуро. — Вредно! Дочь увидит! Да и потом, тебе нельзя, наверное. Чего ты?

— А чего ты завелась, м? — улыбается. Виски его с проседью, волосы седые. И борода с белыми пятнами. Я так давно не всматривалась в его лицо. — Переживаешь?

— Нет, — пожимаю плечами, отворачиваясь. — Просто. По привычке.

— Не забыла еще. — Тушит сигарету в пепельнице. — Знаешь, да и я не забыл. Нет-нет, да вспоминаю. Как тепло и уютно было, Тай.

— Память, к сожалению, не сотрешь, — хмыкаю.

— Как цинично!

— Как есть! Оставь меня в покое, пожалуйста!

— Не кипятись! Вкусно пахнешь, кстати.

Закатываю глаза. Снова ищу взглядом Жору. Он у фуршетного стола с кем-то говорит. А рядом змея Оленька. Хватает его за локоток и тянет губы трубочкой на камеру, что направлена аккурат на них. Вспышка фотокамеры ослепляет его, он жмурится, встряхивает головой, а когда открывает глаза, то смотрит прямо на меня.

И Оленька смотрит.

И мне противно.

— Не позорься! — снова бубнит муж. — Умоляю! Вон они смотри какая гармоничная пара! А у него еще ребенок маленький, а у тебя, у нас, на носу внуки. Нам их ждать и растить надо, а не чужих детей. Да и потом, какая жизнь, если детей общих нет. Эьто не семья, Таисия. Дети — наше всё.

— Как умно! Где ты был раньше? Когда изменяли выгонял меня из дома?

— Заворожила ведьма! С ума сошел! Так бывает…

— И не стыдно тебе мне о таком говорить?

— Уже нет. — Хмыкает. — Ты на моих глазах с молодым ссосёшься! Какой уж тут стыд? Тут другое! Безрассудство на старости лет! Слушай, может нас сглазили?

— Идиот!

— Целуешь с ним!

— А тебе то что?

— Дочь смотрит! Я вижу! Все!

— Она и на тебя смотрит! И чем ты занят был со своей Марьяной?

Выдыхаю, стискивая зубы. С меня хватит этих разговоров!

— На почту пришли документы по разделу имущества, мой адвокат все нашел, все посчитал, так что не затягивай с подписанием! Дом в городе мой. Машина, что в гараже тоже. И деньги на счетах — пополам!

Он снова смеется.

— А твой фермер тебя не прокормит? За мой счет нужно жить, да?

— Молчи! Противен! — выдыхаю, прикрывая глаза.

— Просто давай не разводиться и не нужно будет ничего делить!

— Простить тебе твою пассию? Ослепнуть, оглохнуть, отупеть? А ты на два фронта работать будешь?

— Ее не будет. Срок годности вышел. Она переработанный материал. — Он натуральным образом скалится и кивает в сторону пальм.

Машинально слежу за его взглядом — Марьяна там. В компании двух молодых парней, которые больше на жеребцов смахивают. Гладит одного по плечу, а второго пожирает взглядом.

— Ах, ясно! — Смеюсь низко. — Тебя старого дурака в утиль отправили? Соболезную!

— Не язви! — Муженек ухмыляется. — Я щелкну пальцем и к моим ногам десяток прибежит таких же дешевок, как эта. Только знаешь, я прозрел: они же однодневки, одноразовые! А ты женщина на всю жизнь!

— Бла-бла-бла! — кривлюсь и резко встаю с места, потому что Жора уже спешит ко мне. — Приятно оставаться! И присмотри за Златой!

— Присмотрю, — заверяет вслед. — И за тобой тоже! Я не отдам тебя ему, Тая, даже не думай! Слышишь?

Отмахиваюсь от него. От его слов, что копьями летят мне в спину и пронзают сердце. Оно еще оказывается болит. Горит тихонечко от предательства. Но если о нем оно лишь болит прискорбно, то о Георгии молит в надежде на новую жизнь!

До Георгия каких-то пять метров, но преодолевая это расстояние под тяжелым взглядом почти бывшего, успеваю подумать миллион мыслей: от анализа прожитых с ним в браке дней, до мысли, что еще месяц назад я была обычной женщиной с семьей и обыденной жизнью, а сейчас после операции, почти разведенка и на юге страны в компании Жоры и его знакомых звезд! Все-таки жизнь поразительная штука!

— Солнце мое! — выдыхает Георгий, и я попадаю в его объятия. — Как ты? Я так устал уже от этого мероприятия! Может, уйдем?

— Сбежим? — раскрываю рот от удивления. — Еще же только разгар.

— Да плевать! С нужными людьми переговорил, контактами обменялся, на рекламу Оля записала нас у многих эко-активистов. Так что, свою миссию я выполнил сполна.

— Ну если ты так решил, — начинаю неуверенно, а сама радуюсь внутри, что мы уйдем.

— Решил! — заявляет твёрдо. — К тому же здесь нарисовался Ольгин отец, мой инвестор бывший и не хотелось бы с ним лясы точить. Ах, черт, вот и он!

Георгий на мгновение поджимает губы, а потом улыбается, протягивая за мою спину руку:

— Добрый день, дорогой Пал Иваныч!

Оборачиваюсь. Грузный дядька в дорогом костюме улыбается белоснежной улыбкой. Поразительно отмечаю, что Ольга копия он. Общие черты уловимы — нос, скулы, подбородок, разрез глаз.

— Здравствуй, мой друг! Сочувствую с фермой, но все поправимо, не так ли? Ты не отвечал на мои звонки!

Жора снова поджимает губы, потом отчитывается о пожаре и его последствиях, а затем обнимает меня, когда Ольга подходит к нам и чирикает:

— Пройдемте на веранду? Там удобные кресла.

— Мы пас, — торопливо отвечает Жора. — Уже уходим.

— А эта дама- кто? — нагло спрашивает толстяк. И меня коробит.

— Таисия. Моя женщина. Возлюбленная.

Голос Георгия тверд. Мое лицо камень. Лицо Оленьки — маска скорби и ненависти, а ее отца — острого удивления.

— Вот это поворот! — выдавливает он. Качает головой, смотря на Жору и взгляд его синих глаз становится ледяным.

Для пущего эффекта порицания и запугивания не хватает только крокодильих слез его дочери.

— С фермой решим, — произносит толстяк хмуро. Хотя ничего решать не просили. — Всего доброго тогда, Георгий. И вам. Дамочка! Оленька, дочка, идем!

Оля кивает нам и семенит вслед за папашей. Жора крепче сжимает мою руку.

— Мстить будут! — усмехается. И я не пойму — серьезно он или так шутит.

Идем на выход. Он как ледокол рубит толпу надвое, пробираюсь за ним следом.

— Ты очень мило общалась с бывшим! — произносит вдруг, когда подходим к воротам сада.

Улыбаюсь зачем-то. В его голосе ревность?

— Он решил вспомнить прошлое!

Моя ладонь в его руке. Снова чуть крепче сжимает.

— А ты?

— А что я?

— Тоже? — оборачивается, останавливаясь на мгновение у живой изгороди. И в глазах его смятение и вопросы.

— Ты что ревнуешь? — смеюсь. Тычу в его плечо пальчиками. Как девчонка. — Ну Жора?

— Ну что? — хмыкает. — Вы же разводитесь? — вновь тянет меня за собой. И мы идем, не разжимая сплетенных пальцев.

— Конечно! — фыркаю, задыхаясь. — Спрашиваешь!

— Хорошо. — Кивает облегченно. — Не хочу отношений пока ты в браке. Это неправильно. Точнее ты моя, у меня к тебе чувства, но ваш гештальт не закрыт. — Пожимает плечами, вздыхая.

Я молчу. Думаю о сказанном.

Отношения!

Нравлюсь!

Быть может, любовь?

Без сомнения это она!

Мое сердце трепещет, совершая кульбит. Я рада. Я, пожалуй, даже счастлива, но в то же время на душе какая-то печаль и тоска, некое чувство вины. Наверное, он прав. Мне нужно поставить точку там, чтобы открыть путь для нового.

Мы отходим на приличное расстояние от сада, вход и охрана остались позади. Георгий вызывает такси, и мы останавливаемся под пушистой пальмой у дороги.

— Ты мне так нужна, Тая! — выдыхает порывисто и утыкается носом в мою шею. Тянет запах моей кожи, и я содрогаюсь от мурашек. — Очень! И я тебя никому не отдам!

Его слова еще долго звучали в голове набатом, и у меня даже давление поднялось. То, что Георгий настроен решительно понимала, сидя в такси, уверилась окончательно, когда вечером, сидя на террасе ресторана он преподнёс мне цветы и бордовую шкатулку с маленькой розочкой.

— Георгий! — выдохнула я потрясенно, уже догадываясь что там может быть. Конечно же драгоценности! — Зачем ты? Ох!

— Таисия, — произносит строго, глядя в глаза. — Позволишь?

Киваю. Замерев и задержав дыхание открываю шкатулку и закусываю губы.

Петр дарил мне украшения в последний раз лет десять назад — и то, что-то незначительное — кулончик. И это на юбилей!

А здесь просто вечер. Сочи. Ресторан. Не могу даже сказать, что свидание, а передо мной на бархатной подушечке лежит колье. Из золота. С бриллиантовой капелькой. И капелька эта почти в карат.

— Жора!

— Тебе нравится? — спрашивает, помогая застегнуть мне эту красоту на шее.

Трогаю пальцами — капелька алмаза ложится аккурат в ложбинку между грудей.

— Конечно! — выдыхаю и вновь замираю, потому что он касается пальцами мочки моего уха.

Глаза сами собой округляются, потому что у него в руках еще одна коробочка.

— Это комплект, — произносит тоном, не терпящим возражений.

— Ты меня… — задыхаюсь, подбирая слова.

— Только не говори, что балуешь! — усмехается. — Ты достойна всех бриллиантов в мире.

И конечно же на той подушечке бриллиантовые сережки.

Снимаю свои скромные серьги с маленькими топазами — я в них проходила всю сознательную жизнь и позволяю ему украсить мочки моих ушей.

— Божественна! — выдыхает он, качая головой. И в его взгляде столько восхищения! Он смотрит на меня как на богиню. И за этот его взгляд я готова любить его вечно.

Краснею. Все посетители ресторана смотрят на нас — мужчины с легкими полуулыбками, а женщины с нескрываемой завистью.

— Я хочу быть рядом с тобой! — выдыхаю. И он смеется, кивая.

— Не веришь? — дуюсь наигранно. — Так реагируешь, словно бриллианты что-то решают. Но я говорю тебе это от чистого сердца!

— Ну ты чего? Верю! Просто я все ждал, когда ты это признаешь и скажешь даже не мне, а себе!

Смеюсь, обнимая его. К моменту, когда допиваю бокал вина, он уже расплачивается по счету и вызывает такси. Итого этого вечера: прекрасный ужин — салат из морепродуктов и паста были волшебны, вкусный десерт, вино, один медленный танец, бриллианты и его объятия.

— Домой? — улыбается.

— Домой! — киваю.

Сегодня мы ночуем вместе. В одном номере. На одной кровати. Под одним одеялом.

Приняв душ и накинув на обнаженное тело шелковый халатик, который прихватила из дома, я сажусь на кровать и мажу лицо кремом. Жду с волнением и легким трепетом пока Георгий примет душ.

А когда он выходит в одном полотенце на бедрах, жадно и взволнованно вдыхаю, забывая выдохнуть. По его голому торсу еще стекают капельки воды, влажные волосы хаотично лежат, а полотенце обтягивает и упругие ягодицы и не скрывает того, что у него имеет быть место эрекция.

А дальше всё как в тумане.

Я поднимаюсь с постели и подхожу к нему ближе. Свет приглушен, и в окно заглядывает любопытная луна. Ей видно, как я скидываю с себя халат и льну к нему.

— Тебе еще нельзя, — напоминает он осторожно, а сам дышит так обжигающе горячо. И у меня окончательно срывает крышу.

— Знаю. Но удовольствие можно получить и другим способом. — Шепчу как птичка.

Он рычит в ответ, отбрасывая на пол свое белоснежное полотенце.

Выдыхаю. Стону, запрокидывая голову. Его губы на моей шее. А вставший твердый член упирается мне в низ живота.

Встаю на цыпочки, цепляюсь пальцами в его крепкие руки. Какие мышцы, какая сила. Зачарованно смотрю на его тело, облизываю и кусаю губы. Он улыбается, ведет носом по моей щеке и шее, обхватывает властно полушария моих ягодиц, потом трогает нежно грудь и припадает ртом к ореолам.

Выгибаюсь как кошка, обвиваю его, вжимая в себя. Вздрагиваю и кусаю губы до боли, когда он покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела. Как остро и чувственно! Его губы — мой личный кайф!

Миллиметр за миллиметром он исследует меня. Нагло крутит и вертит, осыпая поцелуями и оставляя отпечатки пальцев на моем разгоряченном как лава теле, и я как проказница послушно выполняю всё, что он хочет. Он рычит глухо, а я тонко стону. На простыни следы от моей влаги — мое тело капитулирует перед его мощью, хочу его безумно, и он на пределе, но даже так контролирует всё. Отстраняется, когда я сама призывно развожу ноги в стороны и мотнув головой, спускается ниже.

И я в одновременном восторге и ужасе замираю.

Петр никогда такого не делал. Да и мне не до того было, а тут…

— Жора! — срываюсь в беспомощный крик, цепляюсь непослушными пальцами за его волосы, но он настроен решительно…

Следующий день начинается с моего румянца и счастливой улыбки, потому что просыпаться в объятиях мужчины, который тебя боготворит, — мечта любой женщины. И моя мечта — сбылась! Да, признаться честно, я о таком и не мечтала даже…

Пока радуюсь новому дню, беззаботно потягиваясь на кровати, Георгий уже приносит завтрак в постель и потрясающе нежный букет цветов. Трогаю пальцами прохладные лепестки нежно желтой хризантемы, эустомы, кустовой нежно-розовой розы и эвкалипта, нюхаю и от удовольствия закрываю глаза.

— Они прекрасны! — шепчу.

— Как и ты! И это утро с тобой! — отвечает и глаза его блестят.

А разве могут глаза лгать? Исключено.

А мне всё до конца не верится…

Сажусь, вновь вдыхаю аромат цветов и блаженно прикрываю веки. Он ставит переносной столик у моих ног — чувствую аромат кофе и горячей выпечки. И мысль только одна в голове: не потеряй его, Тая! Береги!

Стоит ли говорить, что поцелуи тоже были — опаляли кожу огненным жаром и стоило немалых усилий не потеряться в нахлынувших эмоциях.

— Всё случится вечером, — лишь прошептала ему на ухо, упархивая в ванную, когда с завтраком было покончено.

И видит Бог — весь день Георгий летал как на крыльях. А меня смех разбирал, потому что взгляды его были острее лезвия ножа и опаляли кожу физически.

Мы посетили дендрарий, пообедали в ресторане, а после к нам присоединилась Злата и ее подруги. Не скажу, что испытывала удовлетворение, видя, как девчонки смотрят на него и восхищенно смеются, но все уже знали, что он МОЙ.

Удивленных и даже завистливых взглядов не избежала, но, да и пусть! Я свое счастье — заслужила!

Вечером был концерт и ужин, и мы снова оказались в эпицентре событий. По этому случаю я надела платье с открытыми плечами. Без бретелек, чтобы подчеркнуть плечи и шею, создавая тем самым элегантный и сексуальный образ. К этому наряду как нельзя кстати подошли серьги, что подарил Георгий и делаю выбор в пользу акцентного украшения крупный кулон на шею на тонкой цепочке. Аккурат в ложбинку между грудей.

Жора оценил! А моя самооценка от его хищного в хорошем смысле взгляда взлетела до небес. Чувствую себя королевой!

Вот только хорошего помаленьку. С небес на землю меня быстро спускает… бывший — почти! — муж.

Устав от громкой музыки и отужинав, мы выходим с Георгием прогуляться по саду, который раскинулся вокруг пафосного заведения. И что я вижу? Всё правильно — этого подлеца!

— Скотина! — выдыхаю в сердцах. Мало того, что муженек заливал в себя спиртное, словно с цепи сорвался, громко кричал и отплясывал на смех всем — его снимали, назавтра он точно проснется знаменитым мемом в каком-нибудь тик-токе, так еще и это… Мне на него плевать. Но дочку жалко, она и так весь вечер краснела за него.

— Мне кажется или это он? — замираю у дорожки, ведущей в сад.

Георгий молчит, лишь шумно выдыхает и снова набирает в легкие побольше воздуха.

— Мерзавец! — мне отчего-то хочется зареветь.

— Картина маслом! — заключает наконец и смотрит внимательно в мои глаза.

И мне раствориться, исчезнуть хочется от этого взгляда.

Он сжимает мои руку сильней. Не хочет портить прекрасный вечер. Не хочет меня отпускать. И он прав! Но…

— Оставь! Это уже не твоя забота, Тая! Пусть позорится дальше!

— Злата увидит.

— И пусть!

Оба смотрим на лежащего у кустов Петра. Он пьян. Рубашка задралась, показывая живот, ноги на ширине плеч. Весь грязный — успел извозиться в пыли и грязи. Мычит нечленораздельно, вскрикивает. Пытается встать и не может. Как алкаш! Противный гад!

— Но… — думаю несколько секунд и понимаю, что так не пойдет. Высвобождаю руку. Произношу мягко, но твёрдо: — Георгий, миленький! Я не могу! Он же… Он же пьяный вусмерть! А если что-то случится? Да и пока никто не увидел, его бы увезти с глаз долой…

— Его проблемы! Он взрослый мужик, головой думать надо было!

— Ты не понимаешь! Здесь дочь, её друзья! Он же ее опозорит вконец! Злата будет нервничать и плакать.

— Тая! — хмыкает, скрещивая на груди руки. — Ты уверена, что я не понимаю? Разве это наши проблемы? А дочь уже насмотрелась за этот вечер на своего прекрасного отца, который о ее репутации даже не думал…

— Он отец моей дочери, я за него в ответе!

— А вот это уже другой вектор разговора. Ты печешься сейчас о нем, а не о дочери! А знаешь, — качает головой. — Поступай как знаешь, что я тебе говорю вообще? — всплескивает руками. — Почему что-то запрещаю?! Ты взрослая девочка, решай сама.

— Вот именно! — облизываю губы. — Ты возвращайся к друзьям, а я отвезу его в гостиницу. Не хочу, чтобы увидела Злата или ее знакомые — позора дочери не обобраться! Прости. Я скоро вернусь, ладно?

— Вдвоем сподручнее, помогу!

— Не надо! Не порти вечер себе. Я сама!

— Он уже испорчен, — усмехается. — Но как хочешь. Буду ждать звонка! — Он вновь усмехается, качая головой и медленно отступает к ресторану. Смотрит на меня испытующе, словно еще ждет, что я брошу эту затею и кинусь к нему. Но я настроена решительно стереть это пятно позора.

— Ладно. — Киваю часто. — Я скоро. В такси только его посажу.

Петр уже чуть переместился и прилег у кипариса. Пока мы разговаривали с Жорой, успел вновь растянуться на спине и запрокинуть руки за голову. Улыбаясь в черное небо, что-то бубнит под нос.

— Черт рогатый! — ворчу, присаживаясь возле него. — Ну что ж ты пьешь так? Позорник старый!

— Тайка! Таюша! — лыбится пьяно, приоткрывая один глаз.

— Руки убрал, сволочуга! — шиплю, а сама подхватываю его, пытаюсь поднять. — Да держись давай за меня, окаянный!

Еле как поднимаемся на ноги. Его ведет во все стороны. Чертыхаюсь.

К ожидающему у дороги такси доходим спустя минут пятнадцать. Думаю о том, что не доедет или выбросят — он бывает буйный, если начнет спорить, то до последнего, пока не наорется, а водителю оно надо? Поэтому усаживаюсь в машину вместе с ним. Доведу до номера, брошу и тогда уж со спокойной душой поеду к Жоре…

Ах, наивная! Жизнь прожила, а ума палата. Потому что не бывает так все легко и просто! И это познаю уже спустя пятнадцать минут…

— Окаянный! — шепчу, когда заходим с Петром в гостиничный номер.

Жора уже остыл, видимо от эмоций и теперь звонит, обрывает телефон. Спрашивает в сообщении, куда именно мы поехали. И какой у этого алкаша номер. А мне не с руки ответить, мне нужно этого индюка уложить.

Петр садится на кровать и смотрит на меня, глаза его в кучу, а на лице улыбка.

— Ложись спать, а я пошла! — выдыхаю рвано. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он просит:

— Проводи в душ, приму ледяной, а то мне совсем плохо.

Не маленький, сам бы дошел, и я послушно иду в душевую и включаю воду. Он заходит следом, медленно стягивая с себя вещи. Смотрю на него и вижу, что не такой уж он и пьяный, как казался на улице. А в машине вообще не понять было, потому что он всю дорогу проспал у меня на коленях.

— Сам справишься? — спрашиваю зачем-то.

— Не-а, — ухмыляется.

— А я думаю справишься! — отталкиваю его в сторону, делая шаг к двери, но он подставляет руку.

Он уже снял рубашку и, оставшись в одних штанах, нависает надо мной глыбой. Поджарой и подтянутой, надо отдать должное. Чужой. Обласканной другой женщиной. Неприятной до изжоги.

— Ну? — хмурюсь. — Дай пройти!

— Не дам, — склоняет голову на бок. — Ты думаешь, я после плохих анализов бы так напивался? — хмыкает. — Я не пью же, дурочка. Так, немного совсем, но точно не до поросячьего визга.

Хапаю ртом воздух и не верю своим глазам. Он стоит передо мной абсолютно трезвый.

— Ты идиот? — верещу, задыхаясь от возмущения. — Спятил? Ты что, притворялся?!

— Идиот! — соглашается. — Что потерял тебя. Не притворялся, а просто нашел удобный способ забрать тебя от него. А то вы как сиамские близнецы — не разлей вода!

— Не твое дело! — пихаю его в грудь. — Отойди! Дай пройти! Выпусти!

— Не пущу, Тая. Никогда теперь не отпущу.

— Я закричу сейчас!

— И что? Кричи! — ухмыляется, трогает мое лицо пальцами.

Отшатываюсь.

— Я помню, как ты подо мной кричала. Раньше. Когда-то давно. Как стонала от любви ко мне, помнишь?

— Замолчи! Замолчи, окаянный! — остервенело тру лицо. Какая же я дура, а он подлец!

Телефон разрывается в комнате — это Георгий.

— Суженый твой звонит? — Петр смеется. Ставит руки по обе стороны от меня, прижимая к холодной стене. — Отпустил так легко, потому что плевать! Я бы тебя никуда не отпустил, если бы снова моя была. Пылинки бы сдувал, слышишь?

— Петя, прекрати это всё! Имей совесть!

— Иди ко мне! — выдыхает. От него разит перегаром, другой женщиной, моей болью, предательством и потрясением.

— Не трогай! — все-таки кричу, вырываясь.

Но он конечно же сильней.

— Я болен Тая, — признается вдруг. — Подозрение на рак.

Немею телом.

— И что? Еще ведь не точно.

— Узнаем. И на пороге такого открытия… я понимаю, что ты одна мне нужна.

Не успеваю и слова вымолвить, как его рот накрывает мои губы. Прижимает всем телом, и я задыхаюсь от его немалого веса. Колочу его руками по спине и лицу, выдергиваюсь, убирая лицо. Петр обхватывает мои руки, заводит мне их за спину, углубляя поцелуй. Не знала, что он на такое способен!

Раздвигает языком мои губы и толкается в меня и языком и пахом. И это так тошно и отвратительно, что чувствую рвотные позывы.

Нет, я не люблю его больше.

Давно уже не люблю.

Он мне до одури противен!

Мычу в его рот, извиваясь под ним, как змея. Брыкаюсь ногами, со всей силы отпихиваю.

А когда открываю глаза, вижу, как в проеме стоит Георгий. Его глаза горят горечью и сожалением, в руках ключ-карта от этого номера, а за его спиной из коридора слышен возмущенный крик администратора.

— Георгий! — выдыхаю. — Жора, милый!

Петр замирает. А потом медленно отпускает меня и оборачивается.

Георгий идет впереди, я семеню следом. С момента моего обнаружения в лапах бывшего прошло полчаса, а мне кажется вечность — минуты повязали в разборках и ревности как в киселе. Мне на душе скверно и тошно от самой себя. Головой понимаю, что он прав. Я сама снова и снова возвращаюсь в прошлое, жалюсь над тем, кто втаптывал меня в грязь и ходил по мне грязной подошвой, даже не смотря вниз. Он плюнул в душу и размазал, а я как дура.

Георгий не то, чтобы злой, но очень недовольный.

Он искренне меня сейчас не понимает.

Вспоминаю разговор с мужем при нем. И меня снова трясет.

— Давай сначала начнем, доживем ради внуков и дочери. Тебя что совесть не мучает? — наседает Петр, игнорируя присутствие Жоры. Сначала он, конечно, кинулся с ним в драку, но Георгий даже здесь был умней. Просто увернулся и скрутил старого в бараний рог, а потом процедил, чтобы не смел ни на кого здесь поднимать руку.

— Ну тебя же совесть не мучает? — спросила я растерянно, когда Жора отпихнул его и тот кляксой упал и сполз по стене. Надо отдать должное его прыти, подскочил на ноги сразу же. Лицо его покрылось багряными пятнами, а голос от возмущения сел.

— Впрочем не отвечай. Это была наша последняя встреча. Я ухожу.

Прозвучало пафосно, они оба усмехнулись, а я обхватила себя руками, еще раз вытирая тыльной стороной ладони рот.

И вот иду вслед за Георгием и прошу себя не плакать. За какой-то час натворила дел, хотя…

Снова ищу себе оправдание: я действовала по привычке, которую мой мозг еще не смог забыть — всегда быть рядом и спасать его. Инстинкты сработали, другого объяснения у меня нет.

— Неужели все бабы дуры? — спросил он вдруг, когда мы вышли из гостиницы.

Стало так обидно, что слезы все-таки предательски намочили глаза.

— Как грубо, — отозвалась, обхватывая себя руками. Шмыгнула носом и вскинула подбородок. — Спасибо тебе, милый.

— Да я не про тебя, — хмыкнул. — Хотя…

— Жора! — одёрнула его.

— Тая! — парировал в ответ.

Вот и докатились мы до пререканий. Детский сад в любом возрасте происходит… Надо же…

— А про кого же?

— Смотри! — протягивает мне свой телефон и листает сообщения от Ольги.

Она лежит в неглиже на постели в лепестках красных роз. Зовет его к себе в номер, просит дать ей последний шанс.

Меня ужас охватывает — какие всё-таки бесстыдные женщины, своего добиваются любой ценой!

— Позорище! — выдыхаю.

Меня коробит что он продолжает смотреть в экран и пялится на ее прелести.

— Нравится? — ревность колит так, что готова ткнуть его локтем в бок.

— Нет, — отвечает спокойно и удаляет чат с этой бесстыдницей. А потом отправляет ее номер в блок. — Ваш поцелуй мне тоже неприятен.

— Я губы протерла. И не целовала его в ответ!

Он поднимает брови и смотрит на меня как на ребенка. Глупенького и несмышлёного. И кто кого старше?

— Я ушел до угла здания, думал, ты бросишь это тело, он же тяжелый, а тебе нельзя. Выглянул, а вы уже к такси идете. Дурдом! У тебя же швы, да и вообще.

— Я и забыла про них от стресса.

— Я тоже хорош.

— Значит, так надо было, — изрекаю глупость.

— Знаешь, что, Тая? Ты вроде бы взрослая женщина, но ведёшь себя как ребёнок.

— Но... Взрослые женщины не могут совершать ошибок?

— Тай, ну детский сад!

— Мне не нравится, когда ты так разговариваешь со мной!

— Я говорил тебе оставить прошлое и мне кажется давал понять серьёзность своих намерений. Тебе, получается, это все не нужно, если ты не считаешь нужным прислушаться и пойти навстречу. Ты бегаешь за бывшим, бегаешь! Сама! Стоило ему появиться на горизонте, как ты не отлипаешь от него. Ну как реагировать на это спокойно?

— Не преувеличивай!

— Может, но только слегка. Я не ревнивый, я уважаю партнёра, но... Как это понимать?

— Георгий, я… Я рядом. Теперь навсегда.

— А было не навсегда? — усмехается.

— Сомневалась еще немного. Боялась, как будто. — Вздыхаю. — Прости.

— Ладно. Я же люблю тебя. Поедем домой?

Немею от его признания. Обнимает, прижимает к себе. И я вдыхаю его запах.

— А Злата?

— Она взрослая девочка.

— Ладно, поедем.

— Познакомлю тебя с мамой. Она ждет.

Ведет меня за руку к машине, а я затихаю.

… Дома хорошо. Дома спокойно. Дом есть дом, что ни говори.

Захожу во двор — газон пострижен, розы цветут, все аккуратно и красиво — Сёма постарался на славу.

Сразу же проваливаюсь в сон, едва калитка за моим любимым закрывается. А наутро с удовольствием завтракаю, принимаю душ и выбираю наряд. Ужин назначен на шесть, и у меня еще есть немного времени собраться с мыслями и не дрожать от волнения. Успокоиться. Не хочется ударить в грязь лицом при его маме. Впрочем, мы все взрослые люди, но все же я волнуюсь, чувствуя себя девчонкой, невестой на смотринах.

Чтобы мне не было дискомфортно, Георгий позвонил и пригласил еще Наташу и Сему, Злата тоже обещала к шести приехать — отец вычесал ей весь мозг после моего ухода, и ей в Сочи уже порядком надоело.

«Он плачет, мама!» — написала она, а я не стала даже отвечать на это.

Папашка наш великий махинатор, как оказалось, а еще скользкий и бессовестный жук. Таких надо топтать тапками.

— Ой, дура! — выдыхаю, смотря на себя в зеркало. — Тая? Ну столько лет!

Журю сама себя, примеряя белое платье из хлопка. Выглядит просто, но в то же время стильно: свободный крой, но вставки из кружева и ручной вышивки украшают. А на моем загорелом теле смотрится очень свежо и нежно.

Собираю волосы в хвост, наношу легкий макияж, едва заметный, просто чтобы подчеркнуть скулы и выделить губы. Они припухлые на похудевшем лице. А глаза светятся как ни крути счастьем.

Пока еще есть время, снимаю платье, отглаживаю и берусь за тесто. У меня давно есть рецепт творожного пирога, и я с радостью приступаю к его готовке.

Ровно в пять тридцать за мной заходит Натали, и я как раз достаю пирог из духовки.

— Как съездили? — первый вопрос. — Как там дочка? — второй.

Рассказываю ей обо всем, что было. Она качает головой и то и дело ахает.

— А вы как? Что нового?

— Мой Сёма от рук отбился, — жалуется, подпирая подбородок кулаком, когда наливаю ей сок из холодильника.

На улице небывалая жара. И она вся раскраснелась.

— Почему?

А у самой мороз по коже проходит.

Златка от телефона не отлипала на выезде. И все время кому-то звонила, писала… С ужасом не исключаю, что…

— Почему, Наташ? — снова спрашиваю, нервничая.

— Переписывался с кем-то, и от меня прятал телефон, чтобы не увидела переписку. А на вопрос: «Что там?» — промолчал. Представляешь?

— Представляю, — киваю. — Все выясним, не переживай!

Приобнимаю ее за талию и иду одеваться.

Спустя десять минут идем к дому Георгия. Злата пишет, что придет на ужин, Георгий ее пригласил. И Наташка заметно напрягается.

— Проследим за ними, ладно? — шепчет уже на крыльце.

Неоднозначно киваю. Час от часу не легче!

Мама Георгия — женщина статная и властная. Взгляд прожигает насквозь. И надо без сомнения отметить: я и слова сказать не успела, а она уже меня невзлюбила. Выгнула тонкие брови, когда он знакомил нас и холодно процедила приветствие.

Мне такой расклад пришелся не по душе.

Даже вспыхнула на эмоциях, загорелась как спичка, но сдержала лицо. Улыбнулась и обняв ее сына, прошла во двор.

Жора не дурак и наш настрой на этот вечер считал за секунду. Шепнул мне на ухо:

— Не волнуйся. У нее первая реакция на всё такая. И на всех. Она присмотрится и к концу вечера примет тебя как родную.

— Уверен? Пока сомнительно, — прошептала в ответ.

— Уверен. Она же видит, что ты для меня значишь. — В подтверждении своих слов он поцеловал меня и протянул цветок, сорванный с клумбы.

Я рассмеялась и, немного успокоившись, обняла его сына, что уже бежал навстречу. Проговорила с ним минут двадцать — ребенок восторженно рассказывал о своих увлечениях. Взял меня за руку и показал свой дом на дереве. Высоковато, мое материнское сердце сжалось от страха, но лестница оказалась крепкой, а домик сделан на века — видно, что Георгий подошел к этому делу основательно.

— Хорошо, — улыбнулась. — Главное, что ты доволен.

— Залазь, покажу что внутри! — он потянул меня за руку.

Ох, в платье, да в босоножках на каблуках… Но не отказывать же ему, когда в глазах его столько надежды.

Пришлось карабкаться. А там скамеечка и телескоп в окошке и даже мягкий плед с подушкой. А на стене фотография — его и отца.

Мальчик прижался вдруг ко мне всем телом, обнял крепко за талию, и я поцеловала его в макушку. И испытала в этот момент такую потребность в нежности, такую любовь, такой материнский трепет, словно за спиной крылья раскрылись от желания заботы и нежности.

Ужин во дворе под музыку проходил весело. Георгий и Семён то и дело шутили, мы с Натали смеялись, хватаясь за живот. Мама его не сводила с меня глаз.

От меня не укрылось, как она отцепила от пирога вилкой кусочек и попробовала. Долго жевала, катала во рту начинку, а потом кивнула своим мыслям, очевидно одобряя.

Чуть позже к нам присоединилась Злата, и стало еще веселей, потому что его сын не расставался ни на секунду с моей дочерью. Она словно тоже в этот вечер впала в детство — громко смеялась, кружила его по двору, во что-то играла.

Перед чаепитием мы уселись с Натали на качели, и подруга сказала:

— Мы поссорились вчера из-за ерунды какой-то. И мне кажется, он …Он такой странный стал, такой… другой. Может, у него кто появился, а?

Холодок обрамляет позвоночник в ледяной наряд.

— С чего ты взяла? У вас же отношения уже, он с тебя пушинки сдувает! Может, накручиваешь? Не веришь просто своему счастью? Как я вон, до сих пор дойти не может!

— Сдувает пушинки, не спорю! — соглашается. — Но он, ты посмотри на него! Загадочный!

Смотрю на Семёна, что общается с Георгием и его сыном. Они втроем что-то обсуждают и улыбаются.

— Да всё как обычно вроде. — Перевожу взгляд на Злату. Она раскачивается на садовых качелях напротив и держит в руках телефон. На лице застыла улыбка — мягкая, озорная, счастливая. Эта переписка доставляет ей удовольствие.

Но слышу, как у Семёна пиликает телефон, и он, глядя на дисплей вдруг хмурится, а потом тоже улыбается.

Мне не по себе становится. Мысли, что пришли в голову — повергают в шок.

— А ты проследить хотела — напоминаю подруге.

— Да как бы такое провернуть? — задумывается. Но взгляд решительный.

— Ну вы же еще раздельно живете, верно? Вот уйдет от тебя домой, а ты следом.

— Ты думаешь, я в своих опасениях права? — выдыхает шокировано. Поджимаю губы, строго на нее глядя.

— Ну ты же сама сказала мне, Наташ!

— Ну я думала, ты развеешь мои сомнения! — обижается. — Но так и быть… прослежу.

А я за Златой, думаю.

Злата куда-то собирается, и вдруг Семён тоже. Злата его словно умоляет о чем-то, приложив ладони к груди, в молящем жесте. Он смотрит на нее то хмуро, то с улыбкой — доброй и всепрощающей, но отрицательно качает головой. А дочка тянет его вдруг за руку. И он, выдыхая, бросает взгляд по сторонам и кивает.

— Жесть какая, ты видела?! — скулит Наташка. — Он идет к нам!

— Вижу. Улыбайся как ни в чем не бывало!

— Легко сказать!

— Натали! Тая! — Семен обнимает Наташку и вздохнув, оправдывается: — Я отлучусь малышка на минут двадцать? А потом у меня для тебя сюрприз!

Наташа подбирается вся, деревенеет.

— Куда? — резко и торопливо. С вызовом.

Моргаю Наташе чтобы сбавила обороты, и она добавляет чуть мягче:

— Что такое, малыш? Куда тебе надо?

— Дела маленькие совсем появились, вернусь — расскажу. Ничего серьезного, но надо, слышишь? Хорошо? Ты не против? А потом ТАКОЙ сюрприз! Закачаешься, карамелька моя!

— Ну слышу. — Вздыхает, поджимая губы. Оттягивает кофточку в горошек на животе. Хохлится как воробей.

— Скоро приду, — шепчет Сёма, целует её в щеку, и уходит.

Тайком смотрим обе как из сада сначала уходит Семен, а через минуту Злата. Конспирация даже есть! Какой позор!

— Идем за ними? — спрашиваю хрипло.

Если их связь — правда, пусть лучше Наталья узнает об этом при мне. Потому что как бы не гадко все было — дочь я в обиду никому не дам.

— Идем! — выдыхает. — Мы скоро! — бросает гостям и подхватывается с места.

— Если это правда Тая, у нас дружба прервется! Я не смогу видеть твою дочь с моим, слышишь? — выговаривает мне дрожащим голосом, пока несемся по склону. Торопливо, сбивая ноги.

— Слышу. И прекрасно тебя понимаю. — Киваю в ответ.

— Как болит сердечко моё! — повизгивает. — Ну за что мне всё это?!

— Прекрати! Еще ничего не ясно!

— Но они идут вместе!

— И что? Мало ли куда они торопятся! — Семен и вправду идет рядом со Златой.

— Ой, не могу. Мне плохо. Остановись, Тая, пусть идут, уже и так все понятно.

ЗЛАТА

Пока бежим с Семёном к месту встречи, думаю о многом. Мысли в голове роем пчел и не могу унять свои мысли.

— Он познакомил ее со своей матерью! — выдыхаю. — Неужели он так влюблен? Так всё серьезно?

Семен берет меня за руку, потому что я, торопясь, поскальзываюсь на влажном камне.

— Спасибо! — сжимаю его руку в ответ.

— Обращайся, — хмыкает Сёма. А потом добавляет: — У Натусика такой взгляд подозрительный был! Надо было как-то иначе все провернуть. А так лишние домыслы.

— Ну недолго ей осталось сомневаться! — Смеюсь тихо. — Скоро всё расскажешь. Да она вообще у тебя ревнивая! Она меня чуть живьем взглядом не съела.

— Ну ты тоже хорошо, устроила переписку прилюдно, — хмыкает он.

— И что? Этот вопрос не терпел отлагательств! — веду плечом. — Ты же знаешь, какой упрямый твой брат. А сейчас самое подходящее время, чтобы расставить все точки над «И».

— Не самое.

— Ты говоришь, как каблук!

— Ну хватит! — он цыкает и отпускает мою руку. — Я благодарен Роману за помощь. Честно, не ожидал. И лишь хочу поблагодарить лично, пока он причалил к берегу. Он же на мои звонки не отвечал. До него не допишешься и только ты нас снова связала.

— Это да, — вздыхаю. — Хорошие вы парни! И ты, и братик твой, и Жора. С ума сойти! Мама смотрит на него влюбленными глазами!

— Он очень любит твою маму.

Мотаю головой, снова впадая в размышления. Не знаю, в какой день мой мир перевернулся, но все разбилось в одночасье.

Мама и папа самые дорогие мне люди, разъехались. Внезапно. А лучшая подруга стала разлучницей, шаровой молнией, что влетела в нашу семью и расколола ее на две половинки. Я делаю вид, что Марьяна мне все так же близка, но на самом деле лишь наблюдаю, насколько хватит её наглости обирать моего отца. Я верю, что век ее влюбленности недолог. Они и так уже как кошка с собакой, и она посматривает на других, более перспективных мужчин.

Я пыталась понять папу, уверовавшего, что на старости лет он влюбился сильнее, чем в молодости в маму. Пыталась пожалеть ее — но разве она как взрослая и мудрая женщина не в состоянии была спасти этот брак? Она предпочла умыть руки. Да и я, знаю, была резка и груба, но во мне говорили обиды.

Я лишь надеялась на то, что она взбодрится, посмотрит на их отношения под другим углом, перестанет быть скучной и пресной. И она, как теперь вижу, перестала! Но вот только с другим мужчиной.

И с кем же?

С Георгием — о котором мечтает половина юных сердец нашей страны! Ну мама!

И теперь внутри лишь горит обида. И да, мне уже не пятнадцать и даже не десять чтобы дуться, но я же все-таки их дочь, их единственный ребенок и мой мир в какой-то степени рухнул.

Чтобы скрыть боль, что разъедает внутри, натягиваю на лицо маску напускного хладнокровия. Стала грубее, чем обычно, даже позволила себе поиздеваться и над мамой, и над отцом. Но они оба слушают меня в полуха, искренне считая, что я выросла и меня их развод не ранит.

А мне просто внутри больно.

Спускаюсь по отвесному склону, осторожно ступая по камням. Внизу море и оно меня манит. Вижу, как у берега качается на волнах лодочка, и спешу спуститься к причалу. Нестерпимо хочется опустить в воду ноги и почувствовать ласку моря. А еще его крепкие объятия.

То, что я впервые внезапно влюбилась — выбило меня из колеи. Вместо лета, полного развлечений и тусовок, я вдруг поняла, что хочу остаться здесь, в поселке. С ним. Рядом. В его руках и снова и снова ощущать его поцелуи. А мысль о том, что я все-таки люблю, и готова отдаться, подарить себя любимому в первый раз, кружит меня и поднимает к небу! Я не хожу, а порхаю. Я летаю на крыльях любви!

Нет, я точно останусь здесь. С мамой и с ним.

Ахаю, когда Наталья поскальзывается на влажном склоне и падает коленями на острые камни. Помогаю ей подняться. Она стонет, отряхиваясь, на коленках кровавые борозды.

Час от часу не легче!

— Это знак, Тая, что идти дальше не нужно! — говорит срывающимся голосом. А меня зло на всё и всех берет.

— Да перестань! Вставай, давай! За свое надо бороться!

— Даже если на кону счастье твоей дочери? — спрашивает с укором.

— Да какое счастье? Не верю я, что она с Семеном! Здесь что-то другое!

Тяну подругу к берегу и когда спускаемся, видим картину: моя дочь бежит по песку к высокому парню, что стоит у небольшой лодки и падает в его объятия. Он обнимает ее, ласково проводя пятерней по её волосам, а Семен идет к ним неспешно, медленно, неуверенно как будто.

— Ах, это же Роман! — узнаю его, щурясь. — Брат твоего Семена!

— Точно! — кивает Наташка. — Вот я дура!

Она тянет меня в ближайшие кусты, и мы прячемся.

— Как неудобно вышло! — сетует на себя. — Если Семен узнает, что я следила… Мы же договаривались доверять друг другу. Они в ссоре, много лет. Не ожидала, что он решит с ним повидаться.

Видим, как братья пожимают друг другу руки, а потом нерешительно обнимаются. Злата скачет вокруг них, хлопая в ладони, переполненная эмоциями. Визжит, как ребенок и Роман привлекает ее к себе, целуя в макушку.

Мое материнское сердце ёкает. От ревности. От осознания, что моя дочь влюблена. От радости за нее! Почему она мне ничего не рассказывает? Почему?!

Но Роман с ней ласков и бережен, вижу даже издалека.

— Всё, Тая, бежим обратно! — выдыхает Наташка, когда парни, немного поговорив, разворачиваются в нашу сторону. Злата тянет Романа за руку, очевидно приглашая в гости, а Семен поддакивает. Слышим дружный смех.

— Бежим, Тая, бежим!

— Господи, Наташа! — выдыхаю. — Ну детский сад!

— Какой сад, Таюш? Я не хочу прослыть для него дурой! Нам надо убираться пока нас не застукали!

— Да Георгий уже в курсе, что мы за ними пошли!

— Откуда? — шепчет, задыхаясь, когда карабкаемся обратно по горному склону. Поднимаемся на дорожку и торопимся обратно в поселок. В ночи! Как две неудачливые шпионки…

Цирк какой-то! Сюр, да и только.

В поселок, к дому Георгия, прибегаем первые. Оно и не удивительно, я запыхалась и сбросила, наверное, пару кило.

— Зачем ты ему рассказала?! — шикает на меня подруга. — Когда успела?

— Ну ты сама говоришь — полное доверие. Вот и у меня от Жоры секретов нет! Он писал мне, спрашивал куда мы пропали, переживал, и я ответила, что идем за Семеном.

— Позор! Он ему расскажет!

— Возможно…

— И что Георгий на это сказал?

— Да ничего, — хмыкаю. — Послал смеющийся смайлик. Ну смешно же! Две взрослые тетки!

— Так он был в курсе?

— Думаю, да.

— Тайны великого дворца, не иначе! — хмыкает Натали обиженно. — И всё мимо меня!

— Ну он же обронил что-то про сюрприз! Вот, наверное, хотел тебе приятное сделать, познакомить с братом!

— Сомнительно, но ладно… Я тут только общий язык нашла с его сестрой, а тут и брат. Ой, Тая, а так хочется не встречаться с ним украдкой, а жить вместе! Засыпать и просыпаться в одной постели, как муж и жена.

— Всё будет! Уверена!

А чуть позже мы и вправду знакомимся с Романом. И Злата, краснея, представляет его как своего молодого человека. Роман целует мне руку, и мы приятно разговариваем целый час.

Венчает вечер приятная музыка и наши танцы.

Три пары медленно кружатся по двору. Георгий обнимает меня нежно, и я таю в его объятиях.

Семен ведет в танце Натали, и она смеется на его бесконечные шуточки.

Злата теряется в крепких объятиях Романа.

Мое сердце спокойно — по общению и поведению Роман достойный парень, да и отзываются о нем только в положительном ключе.

— Ты только не говори Семёну, что мы следили! — прошу шепотом Жору.

Его мама ушла укладывать его сына, и мы сделали музыку тише. Горит костер, сияют на небосклоне звезды.

— Ты думаешь он такой дурак? — смеется Георгий.

— Ну Жор, — цокаю, усмехнувшись.

Георгий улыбается, прижимая меня к себе, а сам смотрит за мою спину. Кивает кому-то и заговорщицки подмигивает.

Пытаюсь обернуться, но он не дает мне этого сделать, слегка удерживает, а потом сам крутит меня вокруг своей оси и прижимает к себе спиной. Смотрю перед собой и вижу Злату и Романа, которые стоят напротив, а между нами, Семен ведет в танце Наташу.

— Что такое? — шепчу, хмурясь.

В наших руках появляется хлопушка из конфетти, как и в руках Романа.

Замираю, догадываясь. Закрываю ладонью рот. У меня сбивается дыхание, и я делаю судорожный вдох.

Дрожь скользит по телу.

В этот самый момент Семен падает на колено и открывает алую коробочку.

— О, Боже! — выдыхаю.

Злата визжит. А Наташа замирает с открытым ртом посреди двора и не может поверить ушам.

— Булочка моя, любовь моя, Натали, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Ты станешь моей женой?

Весь мир замирает. Сужается до одного этого места.

Наташка моргает ресницами, открывает и закрывает рот.

А потом выдыхает счастливое:

— Да!

И тотчас Семен подхватывает ее на руки и кружит. А потом примеряет на ее пальчик кольцо.

Хлопают хлопушки, бутылка шампанского, мы от всей души поздравляем.

— Вот видишь, — шепчу ей, обнимая, — из шпионки в невесты! Я так за тебя рада!

Наташа плачет, никак не может взять себя в руки. И мы со Златой протягиваем ей бумажные платки.

— Но это еще не все! — объявляет Сёма.

Вскидываем головы.

— Рома, мой брат, помог мне с осуществлением мечты, — он жмет ему руку: — Спасибо тебе, брат. Большое! Ты меня выручил, ты поддержал! И вот, Наталья, принимай!

Семен протягивает ей еще одну коробочку.

— Что это? — она уже боится и снова желает расплакаться.

— Ну-у-у! — тянет Семка и помогает ей с крышкой. — Ключи от нашего гнездышка, карамелька моя!

Наталья снова рыдает, а я восхищаюсь.

— Как? Откуда? — спрашиваю.

Мне вдруг становится стращно, что они от нас куда-то уедут.

Но я рада за них в любом случае.

— На площади строился новый дом. Половинка его наша! — заявляет с гордостью Сема. — Брат мне с деньгами помог.

— А вторая половина двухэтажного дома — моя, — кивает Роман и смотрит с надеждой на Злату.

Та вешается ему на шею.

Ох!

Я помню тот розовый пряничный особняк — по-другому не скажешь! Он поделен на два хозяина, в два этажа, две террасы, большой сад под окнами, два подъезда. Сказка, а не дом.

И мы снова их поздравляем.

— Останешься у меня на ночь? — спрашивает Жора вдруг на ухо. И у меня мурашки бегут по телу.

— Может, ты ко мне?

— Не-а, — мотает головой, прикусывает мне мочку уха. — Я хочу, чтобы ты привыкала к дому. И осталась со мной в моей спальне.

— Там твой сын, — замечаю смущенно.

— Он в другом крыле дома на первом этаже.

— Мама?

— Тем более останься. — Улыбается. — Пусть понимает сразу, кто здесь будет хозяйка.

Конечно же мы все вместе идем на осмотр дома. Он шикарный, с вензелями и башенками и крышей из зеленой черепицы, построен по канонам новых домов, украшавших эту улицу. Вдоль дороги тянулась аллея с высаженными кипарисами и пихтами. Колоссальное конечно отличие от улицы, на которой стоял мой старый каменный домик-замок.

И в этот новый дом уже можно было заезжать — всё готово — хоть завтра!

Проходим по просторным комнатам: гостиная и кухня на первом этаже, отдельная прачечная и большая ванная, и фишка этого дома — своя сауна, поднимаемся на второй — три спальни с небольшими балкончиками на разные стороны улицы. Ремонт сделан качественно, дело за малым — расставить тут мебель и обжиться.

— Шикарно-о! — выдыхаю восторженно. — Наташа! — обнимаю ее. — Это же просто чудо!

— Да, Тая! Да! — прижимает руки к сердцу. — Не верю!

Наташа сжимает мою руку, не веря и всё время просит ущипнуть. И я щипаю ее, чтобы уже наконец поверила своему счастью.

— Хватит! Держи свое счастье за хвост и перестань считать, что ты недостойна.

А потом мы заглядываем на водопады, с которых всё началось. И я ловлю себя на мысли, что, когда официально разведусь, была бы не против получить предложение руки и сердца от Жоры.

— Я немного переживаю, — говорю, когда Георгий достает мне из комода свой банный халат и большое белое полотенце.

— Почему? — выгибает брови.

Нюхаю полотенце, потому что то источает приятный аромат флердоранжа. Сначала путаю его с жасмином, но у нет, здесь запах более терпкий, с медовыми нотками.

Оборачиваюсь. Ах, эти глаза напротив!

Георгий касается моего тела пальцами, прижимает к себе, и, между нами, тотчас всё электризуется. Дыхание становится горячим и вмиг опаляет кожу. Дышим чуть чаще.

Шепчу, голос совсем сел. И мой шепот слышится таким царапающим и возбуждающим, что сама же впадает в сиюминутное смятение.

В моей голове все еще рой мыслей, не дающих покоя, но тело уже наливается приятной истомой, требуя совершенно другого, чем разговоры.

— Что он пошел провожать Злату домой. — Выдыхаю. Трогаю подушечками пальцев завитки черных волос на его груди. Он в одних домашних шортах, и меня это… заводит!

Георгий смеется тихо, качает головой.

— А ты бы предпочла, чтобы она шла по ночному поселку одна? Тая!

— Я не в том смысле! — усмехаюсь, оправдываясь. Облизываю пересохшие губы, кусаю их. Переступая с ноги на ногу, выдаю: — А что, если он останется на ночь?

— Ну-у, — тянет Жора на мгновение задумываясь. — Я думаю, они взрослые ребята и сами разберутся как им поступать. Тая, дорогая, подумай сейчас о себе.

Выгибает бровь и оставив меня всего на мгновение зажигает на столике свечи.

Теперь в его спальне не полумрак, а постель освещает не только диск луны на небосклоне, свет от которой любопытно заглядывает в окно, но и рассеянный танец свечей по нашим лицам и стенам.

— Так романтично, — вновь шепчу.

— Очень! — шепчет в ответ.

Бросаю взгляд за его спину на кровать. На ней белье приятного лавандового оттенка и мне уже хочется ощутить его мягкость телом.

— Я быстренько в душ…

— Хорошо, — Он улыбается. Нежно и в то же время игриво. И его взгляд скользит по мне, словно перышко — мне и щекотно, и приятно до нервной дрожи в ногах. Поддевает пальцами мою одежду и медленно стягивает ее. Когда остаюсь в одном белье, кусаю губы, кладу на плечи ему руки и закрываю глаза, поддаваясь навстречу.

Идеальное время для поцелуя!

Нежность его губ провоцирует меня на стон, обволакивает как облачко. Таю в его руках, оправдывая имя, что слетает с его губ:

— Тая… Тая! Какая ты сладкая…!

Чувствуя, что могу с собой уже не совладать, все-таки с большим усилием, но отстраняюсь от него, и иду в душ.

— Жди, — шепчу, и взгляд его темнеет.

… Не знаю, с чего я взяла, что в какой-то момент превратилась в старуху. Было такое ощущение, по крайней мере, когда ехала сюда, в поселок на новое место жительства. И вспоминала, как бежала отсюда больше двадцати лет назад с бьющимся от первой любви сердцем и верила, и хотела искренне остаться жить в большом городе. Потому что этот поселок не для меня. Он мне мал. Он слишком старомоден, он…

Да миллион причин, почему он не таков.

А теперь я знаю на миллион процентов, что лучшего места на этом мире попросту не найти. Бежала от него, чувствуя себя старой и депрессивной, чтобы опять вернуться в молодость! Нет же, я еще молода! Я не старуха, как говорил тот товарищ!

Все это вранье. Гнусная ложь, и мне хочется кричать во все горло, что это неправда.

Мое тело в прекрасной форме.

А чувственность зашкаливает так, что мне кажется, что в юности и молодости я не испытывала ничего подобного. Или это всё от партнёра зависит…

Но близость с этим мужчиной расправила за моей спиной крылья.

Свечи мерцают. Плавятся. Их отблески скользят по стенам, складываясь в причудливые формы. В спальне пахнет Георгием — его мощью, его силой, его ароматом, который я вдыхаю жадно. Я вся пропитана им и мне мало!

В который раз сминаю пальцами простынь, когда он целует меня, оставляя отпечатки губ на всём теле. Выгибаюсь под его ласками, совсем не стесняясь своей наготы.

Призывно стону — еле слышно…

В который раз закусываю губы до боли, когда он закидывает мои ноги себе на бедра и я чувствую его в себе… Медленно и осторожно, нежно он наполняет меня собой и мы становимся одним целым.

Тихо стону, сдерживая градус накала — до искр из глаз — от восторга и удивления.

Наши движения ритмичные, в такт друг другу, мы на одной волне. Он возвышается надо мной, такой мощный, молодой, горячий и я чувствую себя не на постели, а на облаке, которое уносит вдаль.

Я распахиваю глаза и вижу, что его веки закрыты.

Вижу, с каким кайфом он кусает свои губы и с каким блаженством с его губ срывается стон.

Ему нравится быть во мне!

Ему нравится быть со мной!

Он меня любит! А я его!

Финишируем одновременно. И мне даже не нужно притворяться, как много лет до этого…

Наши губы находят друг друга, и я выдыхаю его имя, содрогаясь всем телом.

Свечи давно догорели. Запах воска смешался с запахом близости. Я лежу, блаженно раскинув руки, смотрю в окно — небо с искринками звезд, колышущиеся деревья в саду. Мой мир сейчас безмятежен.

Женское сердце замерло от радости и тихо бьется умиротворенно и счастливо.

А сердце матери спокойно вдвойне, потому что от дочери пришло сообщение, что Роман приглашает нас на яхте в море, у него серьезные намерения на счет Златы.

Дай бог, думаю и перевожу взгляд на Жору.

Он засыпает быстро, обнимая меня руками. Сопит в подушку, как младенец, а я убираю с его лба прядку его волос и целую его в нос.

Осторожно выпутываюсь из его объятий и, накинув на обнаженное тело халат, спускаюсь на первый этаж, чтобы утолить жажду, но тотчас натыкаюсь на взгляд его мамы. Пристальный и острый, как лезвие ножа.

— Доброй ночи! — запахиваю на себе халат плотнее. — Не спите? Уже так поздно…

— Да что-то бессонница. — Кивает на чайник. — Заварила чай с липой и мятой. Но не помог. Будешь?

Я хотела лишь холодного апельсинового сока, но покорно киваю. Я думаю, ей есть что сказать мне наедине. Удобный преставился случай.

— Можно.

Чай предложен, но не налит. Беру чайник и кружку, сажусь напротив неё за большой кухонный стол.

— Георг спит? — спрашивает, щурясь.

Она интересно сокращает его имя. Улыбаюсь, обхватывая кружку двумя руками.

— Уснул как младенец, — шепчу, и краска заливает моё лицо.

Смотрю на нее и мне кажется, что мы обе думаем об одном и том же.

— Тая, давай поговорим как взрослые женщины, — произносит наконец.

Знаю я эти разговоры!

— Может, не стоит? — хмыкаю в задумчивости в ответ. — Вы же сами сказали — две взрослые женщины...

Она ухмыляется краешком губ.

— Ваш сын счастлив со мной. А я с ним.

— Я это вижу, — соглашается. — Но он моложе. А ты не сможешь ему родить… А семья без детей неполноценна.

Набираю в легкие побольше воздуха. Выдыхаю.

— Это было бы верным замечанием, если бы у него не было сына. Но у нас у обоих за плечами брак и есть дети. Мы не одни.

— И что? Нужно теперь не иметь общих? Не рожать? Не продолжать род? Да от такого мужчины, как мой сын, только и нужно плодиться!

— Я вас услышала, — произношу мягко. — Я поняла.

— Надеюсь ты в правильном ключе меня поняла. — Смотрит с надеждой. И я оправдываю ее взгляд полностью, когда с улыбкой говорю:

— Быть может, мы родим общих, кто знает? Я еще могу, поверьте, время есть!

Она вспыхивает. Не того решения она от меня ждала. Вот и весь расклад!

— Да я в курсе, как ты умеешь! И шансов меньше, как ни крути после операции, да и какая беременность в сорок пять, о чем ты? Тут нужно головой тоже думать!

— А я спокойна на этот счет. С Георгием мне ничего не страшно!

— Исключено, — отрубает. — Не хватало еще! А если с плодом что-то не так будет, ты об этом подумала? Старородящая! Нет!

— Значит дело все-таки не в детях? — выгибаю насмешливо бровь.

— Не в детях. — Кивает в сердцах. — Просто для него есть более подходящие варианты! А ты ворвалась и все пошло прахом.

— И кто же?

— Ты знаешь. Ольга!

— Ах, и вы туда же. А у Георгия на ее счет другое мнение, и он его на днях озвучил. У вашей Оленьки нет никаких шансов.

Зря я свернула на эту улицу. Здесь повсюду брусчатка и колеса теперь вибрируют, слегка дребезжат.

Злюсь на свою неосмотрительность, наклоняюсь и заглядываю в коляску. Младенец спит безмятежным сном. Поверить не могу! У меня внук! Внучок! Мое маленькое счастье! И какая же любовь в моем сердце к нему огромная!

Наташка говорит, что я превратилась в бабушку, в хорошем смысле этого слова. Да-да, не спорю! Я вечерами теперь вяжу! Любимому карапузу теплые вещи и мне это занятие доставляет колоссальную радость.

«Заедь к нам» — приходит сообщение на телефон.

Цокаю, быстро строча ответ:

«Нет! Сам потом зайдешь и понянчишься!».

Отправляю и кошусь на окна дома на углу — тоже нового, построенного с полгода назад, возле него еще пахнет краской. И конечно же этот хлыщ в окне — смотрит на меня с коляской, поджав губы.

Смиренно иду мимо, стараясь на него больше не смотреть. Мне и так нелегко далось принятие того факта, что бывший муж все бросил в столице, нанял управляющих в фирме и прикатил сюда жить. Купил даже плантацию виноградную и белоснежную яхту — Роман у него теперь любимый зять, они на одной волне и друг в друге души не чают. И причин на переезд у него было две: свадьба Златы и ее беременность сразу после медового отпуска, который они провели на Тенерифе, и конечно же эта Федоровна.

— Ой, — выдыхаю вслух, качая головой. — Уму непостижимо. Но что ж теперь!

Мы всё еще стараемся не пересекаться. Даже небольшой график установили, когда он ходит к дочери — моей ноги там нет. Но все равно видимся, как без этого. Общие праздники, магазины, случайные встречи и прочее. И кто бы мог подумать, что Ольга и он сойдутся. Влюбятся. Поженятся. Точнее просто расписались пару месяцев назад, да и в целом живут скромно, но от нас и от Георгия она наконец отстала. Уволилась с фермы, сидит дома, превратившись в домохозяйку и сплетницу. Поговаривают, что мозг она ему пилит знатно и ревнует так, что он боится из дома выйти!

А Жора ей все простил, ведь установил точно, что поджог был ее рук дело. Она рыдала и извинялась, просила прощения, ссылаясь на ревность, что дурманила разум, а бывший мой муженек ее обнимал.

Ой, да пусть живут! Пусть будут счастливы!

Ступаю дальше. К дому дочери и Натали. Они, кстати, хорошо уживаются по-соседски, а мы с Жорой и Данькой у них частые гости.

Внучок мой подает голосок. Вздрагиваю и торопливо вынимаю его из коляски — он у нас такой ручной, любит на руках, а мы и не против. Его нянчат все!

— Мой ты родной! Малыш мой! — качаю его, целуя в щечки. Завтра ему полгодика, и он уже держит спинку и сам сидит. Одной рукой толкаю впереди себя коляску, второй держу малыша, крепко прижимая к себе.

Наташка выбегает из калитки, завидев меня в окно.

— Чего ты? — смеюсь. — Аккуратнее!

— Твои спят как сурки. Роман с моря вернулся, а Златка с утра готовила. Просили дать им отдохнуть. Ко мне заходите!

Заходим. Внучок мой опять кимарит, и мы пускаем его на широкий диван, укладываем со всех сторон подушками и выходим на кухню, не до конца прикрыв дверь.

— Ну как ты? Сносно?

— Сегодня получше, — вздыхает она, потирая свои пальцы-сардельки. У нее начались отеки. Натали не переживает, зато Семен весь на взводе. И не удивительно, что он так волнуется — впервые станет отцом!

— Вечером в ресторан собирались все вместе, — напоминаю. — Поедешь или дома отдохнешь!

— Поеду! — заявляет решительным шепотом. — Еще вы без меня! Не дело!

Смеемся.

— А в субботу вы к нам всей семьей — Семен мясо замаринует.

— Хорошо. — Улыбаюсь. Смотрю в оконное отражение нас. Счастливые. Румяные. Со щечками. У Натали восьмой месяц пошел и ее живот намного больше моего. У меня пятый и мой животик поменьше, но я уже тоже ощущаю шевеления! И это теперь наше любимое с Жорой занятие по вечерам — гладить живот, разговаривать с ним и чувствовать в ответ «приветы».