Автовокзал провинциального городка Шляхуво встретил Дарью вялым гулом допотопного вендингового аппарата и размалёванной кассиршей, скучающе обмахивающейся кружевным веером. Последний месяц лета в этом году выдался непривычно знойным.

— Один билет до Брусловки, пожалуйста, — тихо обратилась девушка к женщине, которая нехотя отложила свой карманный «вентилятор» и медленно принялась отбивать указательным пальцем, с нанизанными на нём тремя золотыми перстнями, одной ей известные команды на выцветшей от времени клавиатуре.

— Сто тридцать шесть рублей, — вынесла она, наконец, свой вердикт, исподлобья взглянув на светловолосую покупательницу, — только наличные!

Нервно спрятав банковскую карту в карман объёмного рюкзака, Даша принялась скрупулёзно отсчитывать мелочь, завалявшуюся в карманах джинсового жилета.

— Отправление через три минуты, — резко смахнув гору жёлтых монет в кассу, заунывно протянула сероглазая кассирша с ярко-синими тенями, протянувшимися до самых бровей.

— Спасибо! — кивнула головой девушка и ринулась на платформу, крепко сжимая в руке маленький билетик, который, как она надеялась, поможет найти ответы на терзающие её последний месяц вопросы.

— Молодая — постоишь! — важно скомандовала дородная тётка, отталкивая своим габаритным седалищем запыхавшуюся пассажирку от последнего свободного места в салоне старого пазика. Грузно плюхнувшись на разорванное кожаное сиденье, издавшее при этом характерный стон, она поправила свою плетёную шляпку и, сложив руки на круглом животе, нарочито мило улыбнулась попутчице:

— Неместная?

— Угу.

— Куда едешь?

— В Брусловку.

— Пффф, — фыркнула удивлённо дама, — туда уже и Макар сто лет телят не гоняет. Есть четыре дома, да и там уже поди все помёрли…

— Не все…

— На кой тебе туда? В гости?

— Можно и так сказать…

Не желая продолжать разговор с приставучей мадам, Дарья крепко вцепилась в липкий поручень и, упершись лбом в сгиб локтя, погрузилась в воспоминания трёхмесячной давности. Именно тогда она впервые услышала о практически вымершей деревне, раскинувшейся на просторах их области.

Максим был в тот день донельзя взбудоражен и счастлив, глаза его горели лихорадочным светом и по-детски искренним восторгом.

— Ты хоть понимаешь, Дашка, какой это прорыв? Мы, наконец-то, смогли вычислить территорию древнего языческого капища. Там наши с тобой предки поклонялись Перуну и приносили ему кровавые жертвы. Ты даже не представляешь, что мы можем найти во время раскопок… Да это будет археологической сенсацией последних тридцати, а то и сорока лет!

— Ты делишь шкуру неубитого медведя, — насмешливо хмыкнула светловолосая девушка, посмотрев на жениха поверх объёмной книги какого-то современного французского писателя.

— Чепуха! — отмахнулся от её поддёвки взволнованный парень. — Я уверен на сто процентов, что наши находки войдут в анналы истории. Может, мы даже отыщем топор Перуна…

— Не пори горячку! — раздражённо покачала головой Дарья. — Все знают, что это обычная сказка. С таким же успехом ты можешь искать подкову Сивки-бурки…

— Терракотовая армия тоже когда-то считалась плодом бурной фантазии китайских болтунов. И что?! Кто в итоге оказался прав?!

Максим был словно демоном одержим археологией. Последние семь лет он без конца бороздил необъятные просторы родины, выискивая в толще земли разномастные древности.

Увлечение, не приносящее особых доходов, а скорее наоборот, но, безусловно, жутко для него важное. Ему как аспиранту исторического факультета была просто необходима твердая основа для написания кандидатской диссертации.

Даша любила Макса ещё со школы, парня умнее и добрее не сыскать не всём белом свете. Хотя порой его горящие глаза и слепая одержимость очередной идеей доводили её до белого каления. С течением времени девушка всё отчётливее понимала, что в их отношениях с будущим мужем всегда будет третья — треклятая археология.

— Говорю тебе: это будет легендарно! Поедешь со мной? Гарантирую шикарные виды, бодрящую реку и тотальное единение с природой.

— Я подумаю, — неуверенно пробормотала Даша, не о таком совместном отдыхе она мечтала.

Было бы славно хотя бы на пару деньков выбраться на море и просто ленивым тюленем поваляться на пляже, но, зная своего фанатичного историка, это было чем-то из области фантастики.

— Скорее бы ректорат одобрил нашу вылазку… — снова начал мерить нервными шагами комнату Макс, — я кожей чувствую успех!..

— Эй! — неожиданно вырвал девушку из воспоминаний громкий голос уже знакомой женщины. — Уснула что ли?! Брусловка! — указала она мясистым пальцем на окно, где на обшарпанном бетонном павильоне синела табличка с названием деревни.

— Спасибо! — запальчиво прошептала Дарья, резко вылетая из трогающегося автобуса.

— Вот я и на месте… — тихо прошептала она вслед уезжающему автобусу и, повертев головой, уверенно двинулась по единственной дороге, змеёй виляющей меж полей и теряющейся в далёкой вате белоснежных облаков.

Поехать с женихом на совместный отдых девушка так и не смогла. Неожиданно заболевшая бабушка, единственный родной на всём белом свете человек, заставила её отбросить эту затею.

— А если бы я всё же поехала?! — в который раз за последнее время прокрутила в голове Дарья. — Может, и Максим бы не пропал…

Отчаянно помотав головой, чтобы прогнать разъедающие нутро мысли, она уверенно прибавила шаг. Путь неблизкий, а встречать ночь посреди полей и деревьев ей явно не хотелось.

Спустя два часа с небольшим её розовые кроссовки от известного спортивного бренда покрылись толстым слоем дорожной пыли, а в носу нестерпимо пересохло и дико свербело.

— Наконец-то, — облегчённый выдох сорвался с её губ, когда вдали показались небольшие деревянные домишки.

Поравнявшись с одним из них, она несмело отворила покосившуюся калитку и вошла во двор.

— Хозяйка! — громко прокричала незваная визитёрша, испуганно дёрнувшись от залаявшего старого пса, звонко гремящего цепью о железо грязной миски.

— Тише, Тузик! Кто будешь? — нахмурилась вышедшая на порог старушка, удивлённо уставившись на очевидно городскую барышню, коих в их краях отродясь не водилось.

— На постой пустите? Я заплачу! — достала заготовленную заранее бумажную купюру Даша, демонстрируя её жительнице Брусловки.

— Ну заходи, коль не шутишь… — пожала та плечами. — Я Анна Никаноровна, а тебя как звать?

— Дарья.

— И какого рожна тебе в наших краях надобно, Дарья? — внимательно уставилась женщина на гостью, так и не приняв её деньги.

— Жениха искать приехала, — тихо промолвила девушка, смотря прямо и открыто. — Он полтора месяца назад в ваших краях бесследно пропал.

— Аркяолог что ли? — нахмурилась старушка, коверкая тяжёлое для деревенского языка слово.

— Он самый…

— Дык его целая орава не сыскала, чего уж ты одна сделаешь? — вскинула брови хозяйка деревенского дома, усевшись на табурет. — Да ты садись, не стой, в ногах правды нет.

— А я найду, — уверенно прошептала горожанка и, скинув рюкзак, села напротив седовласой бабушки. — Чувствую, что жив он и меня ждёт.

— А что ж милиция его не ищет? — никак не отреагировав на странные слова молодки, поинтересовалась Анна Никаноровна.

— Не хотят… — нервно пожала плечами Даша, вспоминая свой последний поход в полицейский участок.

В небольшом, обшарпанном кабинете царил тяжёлый запах сигарет, дешёвого кофе и чесночной колбасы с надкусанного бутерброда капитана, лежащего прямо поверх картонной папки с надписью «Дело № 321».

— Гражданочка, милая, ну что вы от меня хотите?! — устало мямлил пузатый усач в очевидно тесной ему форме блюстителя правопорядка. — Ну пропал ваш благоверный — так рано или поздно найдётся. Поисковики там всю округу прошерстили — не нашли, что мы-то можем??? Никаких следов, как в воду канул… Может, он вообще от вас сбежал, решил жизнь с чистого листа начать. А вы тут так убиваетесь!

— Да как вы можете?! — ошеломлённо вскочила со стула ранняя посетительница. — Максим — не такой! Он никогда бы так не поступил со своими близкими! Да и свой чемодан археолога он бы никогда не бросил под проливным дождём! Он свои реагенты и набор инструментов больше жизни любил! Да он даже трюэль

[*]

сам себе выковал! Как вы думаете, он бы мог бросить всё это на произвол судьбы?

— Значит, утоп, — равнодушно пожал круглыми плечами полицейский, жадно косясь на свой недоеденный завтрак, — всплывёт — сообщим!

— Да пошёл ты! — не выдержала Дарья и, резко развернувшись, кинулась к двери.

— А за оскорбление сотрудника при исполнении можно и штраф схлопотать, — вскочил оскорблённый здоровяк, отирая рукавом пот с лоснящегося лба.

— Ох, простите мне моё неуважение, — нарочито мило улыбнувшись, протянула она, — идите ВЫ в баню, потный пень! — гордо развернувшись под гневные выкрики капитана, Даша вышла из пропахшего безнадёжностью и краковской колбасой здания.

— Что? — переспросила девушка, из-за нахлынувших воспоминаний пропустив мимо ушей вопрос от Анны Никаноровны.

— Говорю, голодная?

— Нет, спасибо. Так пустите на постой или нет? — всё ещё сжимая в руке купюру, пробормотала нежданная гостья.

— Пущу, куда ж денусь… — пожала сгорбленными плечами старушка. — А деньги ты спрячь! Они мне ни к чему. По хозяйству мне помогать будешь, тем и рассчитаешься.

— Хорошо. Спасибо, Анна Никаноровна.

— Комната твоя, — указала она пальцем на дверной проём, занавешенный цветастыми занавесками, — удобства на улице. Тузика моего не бойся, много брешет от собственной пугливости, а сердце шибко доброе.

Кивнув на слова старой женщины, Дарья встала и, потянувшись, тихо пробормотала:

— Я пройдусь…

— На раскопки? — прищурилась догадливая хозяйка, ответом ей был лишь лёгкий кивок светловолосой головы.

Выйдя за ветхую ограду дома Анны Никаноровны, девушка огляделась. Жизнь в деревне Брусловка будто замерла. Казалось, даже ветер здесь дует через раз, боясь нарушить размеренный ход местного бытия.

Тяжело вздохнув, Дарья двинулась в сторону реки, несмело поблескивающей в лучах яркого солнца. Из рассказов Макса она знала, что раскопки они вели вблизи местного водоёма, считая это местом древнего языческого капища.

Издали заметив глубокие траншеи, девушка двинулась к ним.

— Сколько же вы здесь копали?! — пробормотала она, осматривая ровный срез земли с ярко-рыжей глиной внизу. — И ведь все старания без толку…

Даша покачала головой, вспоминая с каждым днём все менее радостные сообщения от жениха, в которых он жаловался на скудные находки: пару осколков от глиняных кувшинов, несколько старинных монет и ржавый подвес в виде какого-то зверя. Всё это абсолютно точно на сенсацию в мире археологии не тянуло.

Разочарованная группа под руководством декана исторического факультета вскоре смотала удочки и вернулась в цивилизацию, но только не Максим. Его невозможно было переубедить вернуться домой, он был уверен, что близок к нахождению ценной славянской реликвии. Оставшись в Брусловке, он принялся вновь и вновь изучать свои записи, чтобы понять, где в их расчёты закралась обидная ошибка. И кажется, у него это в конце концов получилось.

Забравшись на высокий бугор с одиноко растущей сосной, Даша достала свой смартфон. Именно с этого места Максим держал с ней связь, ведь сигнал ловил только здесь. Открыв последнее голосовое сообщение от жениха, девушка в сотый раз принялась слушать родной голос:

«Дашка, я, кажется, понял! Какие же мы дураки! Всё это время мы искали не в том месте. В старинных документах речь шла о затоне реки Ляховка, но никто из нас даже не помыслил, что она могла поменять своё русло. Если я окажусь прав, это будет открытие вселенского масштаба…»

— Не случилось открытия вселенского масштаба, — нервно дёрнула головой расстроенная невеста, — а вот загадочное исчезновение местного разлива произошло…

Со спины девушку неожиданно ударил холодный порыв ветра, зябко поёжившись, она недоумённо огляделась: прежде тихий безветренный день резко поменял своё настроение, быстро нагнав на небо полчища дождевых гигантов.

Спешно засунув телефон в карман, Даша поспешила домой к Анне Никаноровне, в последний раз окинув взглядом разрытую толщу земли.

Искать здесь было нечего.

— Я всё никак в толк не возьму, — тихо пробормотала старушка, когда вернувшаяся постоялица принялась помогать ей с ужином. — Отчего ты сразу на поиски жениха своего не явилась?! По горячим следам-то всё ж справнее вышло б…

— Не могла я, — тихо ответила Дарья, подув на горячую картошку в мундире, — мы вообще с Максом вместе на раскопки собирались, хоть я и не особая любительница всех этих древностей. А перед самым отъездом у меня бабушка сильно заболела, тут уж не до путешествий стало. А как Максим пропал, так и вовсе бабуля слегла… За день до того, как поисковики объявили о прекращении поисков, она скончалась. А я как с делами разгреблась, так сюда лыжи и навострила.

Сглотнув горький ком в горле, девушка уставилась на дымящийся корнеплод, который отчего-то расплывался и никак не хотел быть очищенным.

— Прости старую за глупые вопросы, — похлопала её по плечу Анна Никаноровна. — Матка всегда меня бранила за дюжее любопытство. Давай трапезничать, пока не остыло всё.

— Скажите, — спустя некоторое время, когда простенький ужин был съеден, спросила Дарья, отпивая кислый сливовый кисель из алюминиевой кружки, — река ваша всегда на нынешнем месте протекала? Может, кто рассказывал, что раньше она другое русло имела? Изгибалась причудливо?

— Да нет, — нахмурилась старушка, всерьёз задумавшись, — я об таком точно не слыхала. Может, Ильинична чего упомнит, она у нас тут самая древняя, не шибко моложе тех самых находок с раскопок твоего благоверного… — пошутила женщина, весело подмигнув своей гостье.

Авдотья Ильинична оказалась и впрямь дамой, сильно умудрённой годами. Незваная гостья даже не взялась предположить, в каком году та появилась на свет. Чудилось, что это случилось задолго до Великой Октябрьской революции.

— Не… — пошамкала губами старушка, к которой соседка вечером привела городскую девчонку, — не слыхивала об таком никогда. Испокон веку Ляховка тута бежит.

— Может, ракушки какие или рыбные кости в лесу находили или на лугах? — не сдавалась Дарья, начиная падать духом.

Не рыскать же ей по всей округе, хоть какая-то зацепка с нужным направлением существенно облегчит и без того обширные поиски. Она на сто процентов была уверена, что Макс в одиночку двинулся именно в то место и угодил там в какую-то западню.

— Я слыхала… — неожиданно подала голос Клавдия Петровна, живущая в самом дальнем срубе практически возле леса.

У местных женщин была давняя традиция вместе проводить время по вечерам. Вот только Агриппина Николаевна сегодня не почтила подруг своим присутствием из-за шибко разгулявшегося артрита.

— Мне прабабка в детстве сказывала, что они детьми в лес наш на дальнюю опушку ходили, у Агафона там раньше ещё ульи стояли… Хороший мёд он делал, хоть и к стакану приложиться был не дурак, — обратилась она к соседкам, и те согласно закивали головами.

— Так и что она вам рассказывала? — в нетерпении поёрзала на стуле Дарья, стараясь вернуть сошедшую с мысленной тропинки женщину.

— Говаривала, что там поблизости овраг был и они любили по нему в поисках речных камней да блестящих раковин рыскать, а откуда они там взялись, уж и в толк не брали.

— А где эта опушка?

— Выйдем на улицу, я тебе покажу, в какую сторону двигать, — уверенно вклинилась в разговор Анна Никаноровна, — ну пойдём мы. Время позднее, отдыхать всем надобно.

Поднявшись с табурета, гостья несмело улыбнулась старушкам, и слова благодарности уже готовы были сорваться с её языка, как Авдотья Ильинична неожиданно крепко ухватила её ладонь своей узловатой сухонькой ручонкой и зловеще прошептала:

— За тобой стоит, услышь зов!

Не поняв ни слова, Дарья зябко передёрнула плечами и, на всякий случай несмело обернувшись, вышла из пропахшего временем старого деревенского жилища.

— Не бери в голову! — поспешила успокоить её Анна Никаноровна. — У Ильиничны порой бывает.

— Я и не беру, — тихо пробормотала Даша, бросив хмурый взгляд на дом. В пыльном окне с облупившейся голубой рамой стояла бледная старуха, провожая их рассеянным выцветшим взглядом.

Утром следующего дня, едва роса омыла сонные травы, Дарья вышла из дома и направилась в сторону опушки, о которой узнала накануне. Путь был не близок, но просыпающееся яркими красками утро и звонкое щебетание птиц вселяли в девушку надежду на позитивный исход её поисков.

Спустя час с небольшим она стояла посреди широкой поляны, пестреющей разнотравьем. Останки полуразрушенных ульев уверили её, что она-таки нашла нужное место.

— И что дальше? — словно юла, нервно провернулась она вокруг своей оси. Взгляд её неожиданно зацепился за что-то лежащее рядом с кустами дикой малины.

— Не может быть! — ошарашенно выдохнула Даша, кинувшись к своей находке.

Небольшая штыковая лопата с выжженными инициалами «МТ» на черенке одиноко валялась близ небольшой ямы. Видимо, Максим активно вёл здесь поиски и даже успел снять верхний слой земли, но что-то или кто-то оторвали его от этого занятия.

— Макс! — громко прокричала девушка, подняв влажное древко, — Максим!

Гулкое эхо подхватило её зов и отнесло его далеко за пределы леса, но никакого ответа так и не последовало.

В голове отчаянной девчонки вдруг уверенно завибрировала мысль, что она должна довести дело парня до конца. Найти то, что так неистово искал Макс, и тогда загадка с его исчезновением решится сама собой. Отчего-то она была в этом стойко убеждена.

Схватив лопату, Даша принялась рыть яму, чёрным пятном омрачающую цветастую поляну. Твёрдая земля не спешила поддаваться хилой девушке, но она упорно вбивала остриё в земную твердь, натужно пыхтя и отирая пот со лба. Неожиданно лязг от удара железа о камень огласил округу. Не поверив своим ушам, она снова воткнула своё орудие в землю и, радостно вскрикнув от повторившегося скрежета, отбросила от себя инструмент Максима.

Опустившись на колени, Даша начала руками выгребать влажную землю из ямы, стараясь бережно ощупать свою находку.

— И что это? — недоумённо вертела она в руках небольшой плоский камень, пытаясь найти на нём хоть какую-то зацепку.

Камень был неизменно молчалив.

Вечерняя прохлада заставила девушку поёжиться: в суматохе своих поисков она и не заметила, как быстро прошёл день. Недоумённо подняв голову к небу, по которому солнце двигалось к закату, вынужденный археолог спешно закинула найденный камень в рюкзак и отправилась домой.

— Привет, Тузик! — почесала за ухом она старого пса, который сегодня не спешил на неё лаять, и, достав свою находку, положила её на скамью возле забора.

— Я уж думала, чего случилось… — взволнованно прошептала Анна Никаноровна, спустившись по ступенькам своего небольшого дома. — Чего так долго?

— Лопату Макса нашла, — потрясла в воздухе черенком Дарья, демонстрируя женщине результат своих трудов.

— О, как! — удивилась она и, прищурившись, осмотрела находки девушки. — А каменюку зачем припёрла?

— Пока не знаю, — пожала плечами Даша, стараясь отмыть грязные руки в уличном рукомойнике.

— Проголодалась поди? — поцокала старушка. — Айда за стол, пока всё вусмерть не остыло.

Не став спорить с доброй женщиной, Дарья бросила последний взгляд на плоский камень и спешно отправилась вслед за хозяйкой дома.

В ту ночь ей впервые в жизни приснилась ужасная гроза, от вида которой на протяжении всей долгой ночи по ледяному телу бегали бесконечные толпы морозных мурашек.

Снилась ли ей гроза или это было наяву, девушка так и не поняла, но, выйдя по утру на улицу, она удивлённо обвела взглядом мокрый двор и широкие лужи по всему его периметру.

Взгляд сам собой зацепился за её вчерашнюю находку, одиноко лежащую на ветхом дереве скамьи. Подойдя к ней ближе, девушка нахмурилась: сегодня на плоском камне очевидно проступали какие-то символы. Видимо, бурные потоки дождя размягчили вековую грязь в каменных прожилках и слегка вымыли её из них.

Кинувшись в дом, Даша достала из рюкзака свою пузатую косметичку и, вернувшись обратно, принялась скрупулёзно вычищать остатки земли из углублений железной пилочкой для ногтей.

— Вот бы сейчас сюда инструменты Макса… — сокрушалась она, усердно повторяя действия, неоднократно наблюдаемые ею в экспедициях парня.

Почти час орудовала девушка своим маникюрным приспособлением, от натуги даже высунув язык. Взяв пушистую кисточку для румян, Дарья осторожно смела с камня все вычищенные песчинки и удивлённо открыла рот, когда на камне отчётливо проступил круглый знак.

— Громовик… — ошеломлённо выдохнула она, не веря своим глазам.

Об этом знаке Перуна, как и о многих других, ей когда-то все уши прожужжал Макс, большой фанат славянского Бога грозы и войны.

— Вот те на те! — удивилась Анна Никаноровна, незаметно подойдя к постоялице со спины. — Ты чего раздетая? Нынче свежо, захвораешь!

— Видели когда-нибудь такой знак? — не отреагировав на вопрос старушки, серьёзно посмотрела в мудрые серые глаза девушка. Прохлады угасающего лета она сейчас не ощущала.

— Однажды видала… — нехотя кивнула головой женщина. — Близ той самой опушки, где ты вчера была.

— Где именно?

— Ежели ещё вперёд чутка пройти, да ореховые заросли обогнуть — дуб увидаешь. Его ни с чем не перепутаешь, он у нас один такой. Как пять меня в обхвате, — уперев руки в широкие бёдра, проговорила она. — На стволе его этот знак вырезан. Уже еле заметен, но коль присмотришься, различишь.

— Спасибо, Анна Никаноровна! — кинулась в дом сумасбродная девчонка, спешно одеваясь. В душе свербело чёткое понимание, что она как никогда близка к разгадке.

— А завтрак? — недоумённо нахмурилась бабушка, когда постоялица выскочила из дома, на ходу просовывая руки в лямки надутого рюкзака.

— Нет времени, — кинула впопыхах Дарья и бодро понеслась в сторону опушки.

Вслед ей смотрела озадаченная хозяйка дома, расстроенно качая седой головой, да Тузик, высунувший длинный язык от голода.

Дуб со знаком Перуна отыскать Даше не составило никакого труда. На его корявом многовековом стволе действительно едва заметно виднелся отчётливый круг.

Трижды обойдя вокруг широкоствольного великана, девушка недоумённо почесала лохматую макушку и в недоумении уставилась на его рельефную «кожу».

— И что дальше?! — повертела она по сторонам растрёпанной головой.

Ощущение близкой разгадки яростным огнём горело в груди, но растерянность и непонимание своих дальнейших действий начали ощутимо угнетать Дарью, погружая её в уныние.

Громкий хруст веток позади заставил её резко обернуться, чтобы тут же в ужасе кинуться к вековому гиганту и в мгновение ока взобраться на высокую ветку. Утробно рыча, бурый хозяин леса приближался к дубу, не сводя с дрожащей девушки пристального взгляда.

— Откуда здесь медведи??? Да у нас здесь даже волки не водятся! — ошарашенно прошептала Даша, следя за уверенными движениями хищника, который громко обнюхав ствол, встал на задние лапы и практически упёрся мокрым носом в её кроссовок.

— Твою мать, косолапый! — трясясь словно осиновый лист, поспешила она взобраться повыше. — Иди куда шёл! Не ела я твою кашу, Михаил Потапыч! Да меня даже не Машей зовут! — в шоке от своего словесного водопада всё же продолжала бормотать девушка.

Бурый приказам своей дрожащей добычи не внял и, тяжело вздохнув, вдруг начал ловко карабкаться по стволу вверх.

— Да что ты творишь?! — запищала Даша, быстро перемещаясь в бок в надежде, что зверь не рискнёт ступать на тонкий сук.

— Не качай! — в ужасе закричала она, когда когтистая лапа грубо опустилась на её опору, отчего та ощутимо задрожала и звонко запела.

Второго удара бедная ветка уже не выдержала, с громким треском ухнув вниз вместе с нестерпимо визжащей Дарьей.

— Конец! — в ужасе промелькнуло в её голове, и она громко рухнула на землю, проломив спиной тревожно вякнувшие сухие ветки.

Безмолвная темнота окутала её своим саваном.

— Аркяолог-то твой сыскался! — выбежала на порог Анна Никаноровна, едва приметила в окно бредущую домой грязную Дарью. — Сам из леса вышел пару часов назад, говорит, ничего не помнит — вымотан он шибко…. Я его к тебе на кровать уложила да с больницей и полицией связалась, пришлось Петровне на пригорок взбираться… — нервно частила старушка, спеша поделиться с постоялицей будоражащими вестями.

— Спасибо, Анна Никаноровна! — кивнула головой девушка, устало улыбнувшись взволнованной женщине.

Пройдя мимо неё в свою комнату, Дарья тихо опустилась на колени возле кровати и со счастливой улыбкой провела пальцем по родному лицу спящего жениха.

— Спасибо… — без остановки шептала она в пустоту, не сводя глаз с любимого.

Сколько так просидела девушка, она и сама не знала, да только тихий голос Макса вырвал её из ледяного оцепенения:

— Дашка…

— Макс! — крепко обняла она парня, глухо прошептав, — ну и заставил же ты меня поволноваться, археолог недоделанный!

— Я не помню ничего, — нахмурился он, — только как на опушку вышел и копать начал, а дальше темнота. Я же уверен был, что разгадал наконец местоположение древнего славянского капища.

— Ты пропал… Без следа… Больше месяца прошло, и никто не мог тебя, дуралея, найти.

— Чудеса какие-то! Разве так бывает?

— И не такое случается… — грустно улыбнулась ему девушка, опустив взгляд на небольшую подвеску в форме топорика, висящую ныне на её шее.

Неожиданно белые машины с яркими мигалками остановились возле дома.

— Быстро они…

— Кто там?

Ничего не ответив жениху, Даша вновь крепко его обняла, звонко чмокнула в лоб и, поднявшись, расшторила дверной проём.

Мужчины в белых халатах с оранжевыми чемоданчиками уже вошли в дом. За ними, хмуро осматриваясь, ступали полицейские.

Медицинский осмотр Макса, впрочем как и составление полицейскими всех необходимых протоколов, не заняли много времени. Уже загружаясь в автомобиль скорой помощи, бледный парень неожиданно посмотрел на Дарью и, недоумённо нахмурив брови, тихо спросил:

— А ты? Даш, ты что не поедешь?

— Прости, Максим, — грустно ответила ему невеста, — я приеду чуть позже. У меня здесь ещё есть дела.

— Какие? — озадаченно нахмурился он, но резко захлопнутая фельдшером дверь машины уберегла девушку от непростого ответа.

— Очень важные… — тихо прошептала она, смотря вслед отъезжающим автомобилям.

Накануне

Больно ударившись спиной о какую-то корягу, Даша попыталась рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте. Достав из кармана чудом выживший во всех передрягах последних минут телефон, девушка включила фонарик и осветила им место, в которое ненароком угодила.

— Какого хрена?! — вырвалось у неё помимо воли, когда в тусклом свете она различила выложенные грубым камнем стены.

Над головой ярким пятном выделялась дыра, в которую можно было рассмотреть спокойное лазоревое небо с неспешно плывущими пушистыми облаками. Под этим прогалом Даша заметила грубые каменные ступени. Видимо, во время своего падения несостоявшаяся добыча медведя умудрилась угодить прямо в замаскированный ветками ход какого-то тайного места.

— Макс… — несмело позвала она, не особо надеясь на успех. — Попробовать стоило, — тихо пробормотала Дарья, осторожно вставая в полный рост.

Подсвечивая себе фонариком, девушка медленно двинулась вперёд, почти сразу же наткнувшись на огромный камень, будто бы вросший в землю.

— Чёрт! — удивлённо выдохнула молодая женщина, когда её голова противно закружилась то ли от голода, то ли от стресса и жёсткого приземления.

Дотронувшись рукой до саднящего лба, она почувствовала липкую горячую жидкость, сочащуюся из глубокой царапины на голове.

Ошарашенно взглянув на окрасившиеся красным пальцы, Даша осторожно помотала головой, пытаясь побороть головокружение, и перевела взгляд на камень, щедро испещрённый незнакомыми ей символами.

Словно во сне провела она окровавленным пальцем по глубокому завитку и в ужасе отшатнулась от серой глыбы.

Тяжёлая махина будто по мановению волшебной палочки с натужным скрежетом отъехала в сторону, явив миру своего давнего пленника.

В углублении под толщей горной породы лежал топор. Лезвие его было практически прозрачным, но полностью исписано какими-то таинственными знаками. Меж ними, словно светящиеся змейки, то и дело мелькали маленькие молнии. Рукоятка необычной находки была деревянной. Огненные всполохи периодически бегали по всей её длине, не причиняя при этом древесине ни малейших повреждений.

Неосознанно потянувшись к завораживающей находке, Даша неожиданно была остановлена уверенным мужским голосом:

— Ты уверена, что готова его принять?

В ужасе обернувшись на говорившего, девушка увидела высокого, крепкого, пожилого мужчину, облачённого в серебряную кольчугу поверх расшитой багровыми узорами молочной рубахи. Его седые волосы развевались словно живые, а тяжёлый взгляд тёмных глаз заставлял табуны щекотных мурашек скакать вдоль девичьего позвоночника.

— Кто вы? — едва слышно пробормотала она, стараясь удержаться на вмиг ослабевших ногах.

— А ты как думаешь?! — усмехнулся в бороду устрашающий незнакомец.

— Перун? — пропищала девушка, отчётливо понимая всю абсурдность своего предположения.

Ничего не ответив на слова Дарьи, мужчина многозначительно хмыкнул и сделал шаг вперёд.

— Вы убили Максима? — резко спросила она, вжимаясь в холодную стену от его подавляющей близости.

Узнать о судьбе жениха сейчас ей казалось жизненно необходимым. Кто знает, сколько она сама ещё проживёт на этом белом свете…

— Почему сразу убил? Скажем так, я его хорошенько припрятал…

— Зачем?

— Из-за тебя.

— Из-за меня? — нахмурилась девушка, откровенно ничего не понимая.

Уже несколько минут она отчаянно щипала себя за ладонь, пытаясь проснуться, но тщетно.

— В тебе моя кровь. Я слишком долго ждал этого дня. Пришлось пойти на некоторые хитрости.

— Вы бредите?

— Отнюдь, — пожал плечами странный мужчина, — если ты мне позволишь, я покажу тебе истину.

Дождавшись несмелого кивка испуганной девчонки, он уверенно подошёл к ней вплотную и заглянул прямо в глаза.

Поток несвязных воспоминаний обрушился на Дарью стремительной лавиной. За несколько секунд она прожила тысячи жизней в тысячах миров и вынырнула на поверхность всё в том же сыром помещении напротив странного старца.

— Перун… — поражённо выдохнула Даша, теперь уже осознанно уставившись на грозное божество.

— Ты — моя наследница.

— Почему именно сейчас? — прохрипела она, стараясь найти ответы на лице мужчины.

— Непростые времена нынче настали. Какая-то чёрная сила вашего мира питает Переруга, мелкого божка склок и дрязг. Упустил я его из вида, не приняв всерьёз этого недотёпу... Да только ныне он и со мной в силе поспорить горазд.

— Как это?

— Вот ты-то мне ответ на эту загадку сыскать и поможешь… Если согласишься, конечно…

— А если нет?

— Судьба мира на кону… — нарочито равнодушно пожал плечами Перун, заставив свою собеседницу недовольно поморщиться.

— А Максим? — вдруг резко вспомнила она.

— Уже в деревне. Он мне больше ни к чему.

Облегчённо выдохнув, девушка перевела растерянный взгляд на мерцающий топор, который сильно её манил и столь же сильно пугал.

— Примешь ли ты своё наследие? — вкрадчиво прошептал седовласый мужчина, и Даша рвано дёрнула светловолосой головой.

— Дождался-таки горемыка, — прошептала Клавдия Петровна, пристально вглядываясь вдаль.

На небольшом пригорке возле самого леса стояла одинокая тонкая фигура девушки. Её светлые волосы рьяно развевались от резких порывов злого ветра, то и дело норовя больно хлестнуть хозяйку по спине. Крепко сжав в руке переливающийся всеми цветами радуги топор, она задрала его высоко вверх, уверенно встречая лезвием грозовые всполохи. Те словно ласковые змейки впитывались в непростое оружие, и лишь гневные раскаты грома, казалось, были не согласны с подобным ходом событий.

— Наследница… — прошамкала морщинистыми губами Авдотья Ильинична.

— Приняла-таки наследие Перуна… — довольно пробормотала Агриппина Николаевна.

— А мне её жаль! — не выдержала Анна Никаноровна, отворачиваясь от пробирающего до мурашек зрелища.

— Чаво жалеть?! — фыркнула Авдотья.

— Кровь — не водица! — вторили ей остальные и, резко развернувшись, отправились восвояси.

— А мне всё равно жаль… — оставшись одна, тихо прошептала старушка в пустоту, вновь посмотрев на пригорок.

Девушка опустошённо сидела на коленях, всё ещё отчаянно сжимая в руках топор Перуна.

— Очень жаль…

— Она сильная, выдюжит! — уверенно пробормотал седовласый мужчина, подошедший к женщине со спины.

— Как знаешь… — тихо ответила она ему и молча двинулась домой, низко опустив седую голову.

— У неё нет выбора! — прищурившись, взглянул на свою наследницу славянский Бог и резко исчез, взмыв в небо огромным чёрным вороном.