Я умерла!

Первое, что я почувствовала после пробуждения — холод. Я попыталась вдохнуть — и воздух обжёг горло, будто я глотнула снег. Ресницы дрогнули. Я открыла глаза.

Надо мной была темнота. Вязкая, тяжёлая, будто её можно было потрогать руками. В ней не было ни звёзд, ни света.

Я попробовала приподняться — и тело ответило резкой болью. Будто кто-то положил мне на грудь тяжёлую плиту. Сдавило рёбра. Скрутило живот. Я судорожно втянула воздух, но это только усилило спазм.

— Тш-ш… — прошипела я, не узнавая собственный голос.

Моргнула ещё раз, пытаясь сфокусировать взгляд.

Слева — стена. Каменная, влажная. По ней тянулись тёмные полосы, будто здесь плакали сами стены. Справа — решётка. Толстые прутья. За ними — узкий коридор. И… абсолютная тишина от которой начинает звенеть в ушах.

Я сглотнула. Попробовала пошевелить пальцами. Пальцы послушались. Это уже было чудом. Осторожно подняла руку к лицу — и увидела, как в темноте блеснула тонкая цепочка. Моё запястье было в железе. Кандалы.

В голове вспыхнуло что-то резкое — будто кто-то щёлкнул выключателем, и на секунду зажглась картинка:

…институт…

…общежитие…

…телефон…

…подруга…

…скандал, удар, падение, вкус металла во рту…

Я резко вдохнула, и в груди прострелило болью так, что я стиснула зубы.

— А-а… — вырвалось из меня.

Я прижала ладонь к груди — и почувствовала под пальцами что-то горячее, несмотря на холод вокруг. Как будто под кожей тлел уголь. Я опустила взгляд, насколько могла. На коже — чуть ниже плеча — виднелась тонкая линия. Как татуировка. Только она… будто была частью меня. Клеймо.

Я сглотнула.

— Что за… — прошептала я, но договорить не успела.

Из темноты коридора раздались звуки. Шаги. Медленные. Тяжёлые. Человек подошёл к решётке, и я увидела силуэт. Плащ. Капюшон. Что-то блеснуло у него на поясе — ключи? нож?

Он наклонился чуть вперёд, будто хотел разглядеть меня лучше, а затем присел на корточки по ту сторону решётки.

Теперь я могла разглядеть лицо — грубое, с бородой, с узкими глазами.

— Ты нас подвела, — сказал он тихо.

Я моргнула.

— Я… не понимаю…

Он фыркнул.

— Конечно, не понимаешь. Теперь уже поздно. Всё было рассчитано. Всё подготовлено. А ты…

Он плюнул куда-то в сторону.

— Ты не справилась.

В груди снова кольнуло. Но уже не болью — страхом.

— Что… что я должна была сделать? — выдавила я.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах табака и сырости.

— Подтвердить истинность, вот что. — Его голос стал почти злым. — В храме. Во время клятв. При свидетелях.

Я нахмурилась, потому что слова звучали… нелепо. Как будто я попала в спектакль, но забыла сценарий.

— Истинность?..

Он смотрел на меня так, будто я издеваюсь.

— Не строй из себя дурочку. — Он ткнул пальцем в мое плечо, туда, где было клеймо. — Это должно было вспыхнуть. Должно было сиять так, чтобы весь храм ослеп. Чтобы все увидели.

Я машинально прикрыла плечо рукой.

— Но… — я сглотнула. — Я правда не знаю…

— Не знаешь? — Он усмехнулся. — Тогда слушай, раз не знаешь.

Он поднялся на ноги.

— Через два дня тебя выведут на площадь, — произнёс он буднично, будто говорил о погоде. — И сожгут.

Я не сразу осознала смысл. Мозг сопротивлялся.

— Что?..

— Как предательницу, обманщицу. — Он сделал паузу и добавил, глядя прямо мне в глаза: — Потому что истинность нельзя подделывать. Это запрещено законом. А если ты посмеешь открыть рот, то я сделаю то, что обещал.

У меня похолодели пальцы. Сердце ударило в груди так сильно, что стало больно.

— Я… я не…

— Не оправдывайся. — Он развернулся и пошёл прочь, но бросил через плечо: — Лучше молись. Хотя тебе это уже не поможет.

Шаги удалялись. А я лежала на камне и смотрела в темноту, где он исчез. В голове было пусто. Абсолютно. Только одна мысль билась, как птица в клетке: меня сожгут через два дня.

Я пришла в себя рывком — так, будто кто-то выдернул меня из ледяной воды за волосы. И снова, первое, что я почувствовала, был холод. Я попыталась вдохнуть глубже — и тут же закашлялась. Горло саднило, язык прилип к нёбу.

Темница. Я… в темнице. Это было так абсурдно, что мозг даже не успел испугаться. Он просто завис, как перегретый телефон.

Значит, это был не сон. Сон не пахнет так — сыростью, плесенью и чем-то… металлическим. То ли кровью, то ли ржавчиной. А еще во сне не бывает больно.

Я зажмурилась, потому что следующая волна боли пришла сразу, как я попыталась пошевелиться. В голове будто кто-то тряс железной коробкой, набитой осколками стекла.

И вместе с болью пришёл голос.

— …Ты должна стать его женой…

Шёпот прозвучал прямо у меня в черепе, как будто кто-то сидел внутри и говорил мне в ухо. Я вздрогнула. Попыталась поднять руку к виску — не смогла. Тело было ватным, тяжёлым, чужим.

— Магия дракона нестабильна… — продолжал голос. — … берёт верх…

Что?.. Дракон. Это не мои слова. Не мои мысли. Я вообще… кто?

Я открыла глаза, и темнота на секунду стала гуще. Потом картинка дрогнула — и реальность распалась на две части.

Одна — здесь. Холодный камень. Тьма. Тишина, в которой слышно, как капает вода. А вторая… Вторая была яркой. Громкой.

…Крики.

— Ты что творишь?! — орал кто-то.

Я резко дёрнулась, но вместо темницы перед глазами вспыхнуло совсем другое. Подъезд. Жёлтый свет лампочки под потолком. Пахнет дешёвой сигаретой и грязной курткой. Это… мой мир.

— Отпусти её! — мой голос.

Я помню это. Помню, как Маша рыдала, прижавшись к стене. Помню, как этот… этот пьяный ублюдок держал её за запястье и тряс, как тряпку.

— Не лезь, дура! — хрипло рявкнул он.

А я полезла. Схватила его за руку, попыталась оттолкнуть. Он качнулся, злобно усмехнулся, а потом… ударил. Локтем. В висок. Даже не успела понять, что происходит. Мир просто поплыл, подъезд развернулся, как карусель, и я услышала Машин крик:

— Элина!

Потом — удар спиной о перила. Падение. И чёрная пустота, которая проглотила всё.

Я вдохнула резко — и снова оказалась в темнице. В темноте, на холодном полу.

Слёзы выступили сами собой — от боли или от злости, я не понимала.

Я… умерла?

Нет.

Если бы я умерла, мне бы не было так холодно. И тут чужая память ударила сильнее, чем моя.

Словно кто-то выдернул из меня позвоночник и вставил чужой.

…Женский голос, нервный, быстрый:

— Ты должна… ты обязана… иначе…

— Он должен проиграть. Во время… чтобы король остался без правой руки, — уже мужской голос.

И вдруг — боль. Как будто меня режут прямо сейчас. Я застонала и сжалась, но тело не слушалось. Перед глазами вспыхнуло: голая кожа. Женская. Моя? Не моя? На ней — следы ожогов.

Кто-то держит меня за плечи. Кто-то наклоняется и выжигает на коже знак. Запах палёного мяса ударил в нос, и меня затошнило.

— Это сработает? — спросил кто-то.

Голос дрожал от страха.

— Будем надеяться, — ответили спокойно.

И снова — темнота. Я закашлялась, но в горле было пусто, будто оно высохло изнутри.

Что… со мной сделали? Кто я? Попыталась вспомнить своё имя — и оно всплыло, как спасательный круг. Элина. Меня зовут Элина Миронова. Это я знаю точно. И тут же…

Вспышка. Свет. Храм. Высокие колонны. Белый камень. Холодный, торжественный. Запах ладана и чего-то металлического. Люди вокруг. Шёпот.

Я стою босиком на ледяном полу. На меня надевают что-то тяжёлое. Плащ? Накидку? Платье? Хочу спросить: “кто вы вообще такие?” — но рот не слушается. Потому что это не мой рот, не моё тело, не мой мир.

— Его истинная ипостась берёт верх, — говорит кто-то. — Он должен проиграть во время…

Фраза обрывается, будто кто-то вырвал кусок воспоминания.

Я потёрла виски. Пот стекал по коже, но в камере было так холодно, что меня тут же затрясло. Голова трещала. Я зажмурилась. И снова… Словно кто-то взял мою память, размазал по стене и оставил подсыхать.

Я с трудом перевела взгляд вниз, на своё тело. Грязная, но дорогая ткань. Слишком тонкая для такого холода. Руки — тоньше, чем мои. Пальцы длиннее. Кожа бледнее. Я не в своём теле.

Меня накрыло ледяной волной ужаса. Это невозможно. Так не бывает.

Но камень подо мной был слишком настоящим. Как и холод. Решётки. Боль. Страх.

Это не мои воспоминания. Точнее, мои — вперемешку с чужими. И вот что особенно “приятно”: воспоминания и преступления чужие… а отвечать за них придётся мне.

Я медленно села и, подтянув ноги к груди, уткнулась лбом в колени, пытаясь собрать мысли в одну линию. Элина Миронова. Студентка экономического. Нормальная жизнь. Подруга. Пьяный урод. Удар. Темнота.

Эвелина… Мэрроу?

Храм. Я стою в центре зала, а вокруг люди. Их мало, но они смотрят так, будто ждут фейерверк. На меня. На нас.

Передо мной мужчина. Высокий. Широкоплечий. Лицо — как высеченное из льда. Глаза — холоднее камня.

Жрец поднимает руку:

— Сияние подтвердит истинность союза.

Сердце грохочет. Я смотрю на руку. Жду. Все ждут. Мир словно замирает. И… НИ-ЧЕ-ГО.

Кто-то шепчет:

— Не сияет…

— Подделка…

— Это невозможно…

Меня накрывает ужас. Чужой. Но такой сильный, что он становится моим. И тогда раздаётся приказ. Ровный. Ледяной. Как и тот, кому он принадлежит:

— В темницу её.

Мне бы осмыслить. Разобраться. Понять, что происходит и что делать дальше. Но, как обычно, вселенная решила: “не сегодня”.

Я услышала голоса. И один из них — раздражённый, презрительный, уже знакомый — сказал:

— Она очнулась?

— Да, милорд.

— Хорошо.

Звук ключей. Скрежет железа. Я попыталась отползти, но тело не слушалось. Зато сердце — пожалуйста. Забилось быстрее. В панике. В отчаянии.

Я сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Раз бежать некуда — придётся принять бой. Так я учила Машку. Так поступлю сама. Я подняла голову выше. Насколько могла. И стала ждать своего палача.

Силуэт возник за решёткой. Широкие плечи. Тёмная фигура. Руки сложены на груди. И голос — низкий, усталый… но такой холодный, что у меня внутри всё сжалось в комок.

— Ну что, обсудим ситуацию, в которой мы оба оказались?

Я сглотнула.

— Я ничего не помню, — голос дрогнул, но я не опустила головы.

— Удобная позиция.

Мужчина огляделся, отошёл от решётки… и вернулся со стулом. Развернул его спинкой к себе. Сел. Широко расставив ноги.

— В любом случае, если договоримся… мы оба будем в выигрыше.

Кайрен Нордхольд

Огонь в камине разгорался ярче, чем должен был. Я смотрел на него, не моргая, будто это пламя могло прожечь мне череп и выжечь из головы всё лишнее: ярость, слабость, страх… и имя той, из-за которой я десять минут назад едва не разнёс половину крыла.

Я рвал металл голыми руками. Окно разлетелось вдребезги, словно стекло было бумажным. Ветер ударил в комнату, принёс снег и запах ночи, а вместе с ним — мерзкую ясность: я снова потерял контроль.

Софа… софа улетела в стену так, будто весила меньше плаща. А она мне нравилась.

Магия истинной ипостаси с каждым днём становилась сильнее. Она не просыпалась — поднималась, как прилив, и с каждым разом захлёстывала выше. Дракон отказывался становиться оружием, продолжая быть моим хозяином.

Если бы враги только знали, что генерал Северных легионов, опора короны, человек, который выигрывал войны, когда остальные падали на колени… сидит в собственном кабинете и понимает, что с каждым днём становится слабее, — они бы рассмеялись.

Я перевёл взгляд на стену. С неё каплями стекал таявший лёд — серебристый, прозрачный, как слёзы. Лёд был везде: на книгах, на столе, на полу, на тяжёлых портьерах, которые теперь напоминали хрупкие статуи.

Мгновение — и кабинет превратился в ледяную пещеру.

Говард будет в бешенстве.

Магия вырвалась наружу одним ударом. Я сидел среди руин, среди трескающегося льда и обломков мебели, в кресле, которое чудом уцелело, и держал в руке бокал красного. Закинув ногу на ногу, уставился в огонь, будто мог договориться с ним молча.

Чёртова девчонка.

По закону она должна быть казнена за подделку истинности. А когда мои враги узнают, что свадьба не состоялась — что сияния не было и истинность не подтвердилась… — мирный договор не будет подписан.

Слабый генерал — слабая опора короне. Приглашение к мятежу. Подарок тем, кто годами мечтал увидеть мою голову на пике.

Я сжал бокал. Тонкое стекло не выдержало — треснуло и рассыпалось осколками по ладони. Я даже не поморщился. Встряхнул руку — кусочки стекла посыпались на пол, звякнув, как мелкие колокольчики.

Взял бутылку и просто отхлебнул из неё. Разбить бутылку сложнее, чем разбить бокал. А мне сегодня хотелось ломать всё, что попадётся под руку.

Дверь открылась без стука.

Я не повернул головы. Не было смысла. В моём доме без стука входили только те, кому я это позволял. И только те, кто не боялся моей ярости.

Шаги. Тихие, уверенные. Кто-то сел справа от меня, напротив камина. Я чувствовал его присутствие так же отчётливо, как холод на коже.

Он снял капюшон. Длинные чёрные волосы упали на плечи. Лицо осталось в тени, но я и без света знал каждую черту.

— Смотрю, ты счастлив и доволен в своём супружестве, — произнёс он с ехидством.

Я медленно выдохнул.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

— Ты всегда такой гостеприимный, Нортхольд.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя магию льда, загнать её обратно под кожу, туда, где она должна быть.

И она вернулась. По пальцам, по венам — ледяной нитью, будто кто-то тянул меня за невидимый поводок. В самое сердце.

Но не вся.

Часть её осталась снаружи, продолжая капать со стены тающим серебром — упрямо, как напоминание: ты не хозяин себе.

Я со злостью швырнул бутылку в камин. Стекло треснуло, пламя взметнулось и разгорелось ярче, злее. В комнате стало теплее — но не легче.

— Что планируешь делать? — спросил гость, лениво рассматривая разрушенный кабинет так, будто оценивал интерьер.

— Казню её, — ответил я.

Голос прозвучал ровно.

Я услышал лёгкий шёпот смеха.

— Очень сомневаюсь, — произнёс он.

Я наклонился вперёд, облокотил локти о колени и запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней. Так, будто мог удержать собственные мысли, чтобы они не разлетелись, как осколки.

— По закону она должна быть казнена, — повторил я, как приговор.

— Должна, — согласился он.

И добавил мягко, почти ласково:

— Но мы оба прекрасно знаем, что благородства в тебе больше, чем в ком бы то ни было на этих землях. Несмотря на то, что тебя считают тираном.

Я усмехнулся.

— Благородство? — я повернул голову и впервые посмотрел на него. — Ты называешь это благородством?

Он поднял бровь.

— А что? Ты мог бы уже давно стать тем монстром, которым тебя считают. Но ты всё ещё выбираешь не самый простой путь.

Я молчал. Потому что “самый простой путь” был сейчас слишком близко. Отдать девчонку храму. Смыть с рук ответственность.

Дракон был бы доволен. Дракон всегда был доволен кровью.

— Есть какой-то другой план? — спросил он наконец.

Я закрыл глаза на секунду. Вспомнил храм. Пустоту на её руке. Взгляд жреца. Шёпот толпы. И тот миг, когда моя магия… дрогнула рядом с ней.

— Есть, — произнёс я. — Но с учётом того, что на свадьбе были свидетели… есть вероятность, что он не сработает.

Я поднялся. Пол под ногами хрустнул льдом. Подошёл к стене, где за обрывками портьеры скрывался тайник. Сдвинул панель — и достал ещё одну бутылку.

Штопор искать не стал.

Просто заморозил горлышко. Лёд схватил стекло мгновенно, сделал его хрупким. Одним движением я отломил верх — идеально ровным срезом, будто резал не магией, а инструментом ювелира.

Сделал глоток прямо из горла и протянул бутылку гостю. Он принял. Но пить не стал. Поставил на низкий стол между креслами.

— Я позабочусь о том, чтобы информация не распространилась, — сказал он.

Я хмыкнул.

— Ты всегда любил контролировать слухи.

— Это моя работа, — пожал плечами он. — А твоя — не дать короне рухнуть.

Я вернулся в кресло.

— Я позабочусь о гостях, а ты о том, чтобы… — начал гость.

Я перебил его:

— Чтобы она не открывала свой рот и играла подобающую ей роль?

Он улыбнулся уголком губ.

— Уверен, что у тебя с этим не будет проблем. Думаю, заставить молчать проще, чем разговорить.

Я сжал пальцы на подлокотнике так, что дерево жалобно хрустнуло.

— Ошибаешься, — зло ответил я. — Развязать язык преступникам проще, чем заставить их замолчать. А она, как-никак, преступница.

Гость наклонил голову, и в его голосе снова появилась эта опасная лёгкость:

— Тогда, может, действительно стоит предать её тело огню?

Я задумался. На миг. Слишком короткий, чтобы это было сомнение. Скорее… проверка самого себя.

— Может, и лучше, — произнёс я.

И сам себе не поверил.

В ту же секунду в дверь постучали — и почти сразу она распахнулась.

— Милорд… она очнулась.

Я поднялся. И понял странную вещь: пальцы больше не дрожали. Лёд внутри меня… успокаивался. Будто дракон услышал её дыхание лже-истинной даже сквозь стены.

Я двинулся к двери.

Вслед последовал вопрос:

— Так что ты будешь делать?

Я остановился на пороге. Секунду молчал. А потом ответил честно.

— Ещё не решил.

И вышел.

Лорд Сайлас Эвермонт

Записка пахла воском и дорогими чернилами. Я провёл пальцем по ровным строчкам. Архимагистр Эстен Грейв никогда не писал лишнего. И всё же, когда я дочитал до последней строки, губы сами собой растянулись в улыбке.

Истинность леди Эвелин Мэрроу не подтверждена. Кайрен Нордхольд остаётся свободным. Союз признан недействительным. Девушка — под стражей. Казнь назначена.

Я откинулся в кресле, наслаждаясь тем, как эти слова ложатся на сознание, как идеальный клинок в ладонь.

“Свободным”.

Это слово для Нордхольда звучало иначе, чем для остальных мужчин. Свободным — значит не защищённый, открытый… уязвимым.

Я провернул перстень на пальце. Камень холодно блеснул в свете камина, словно одобрял мои решения.

Кайрен был сильным. Я бы сказал даже, слишком сильным. А еще раздражающе правильным, безгранично преданным и… Сильным.

Такие не ломаются быстро.

Я слышал слухи. О да, земля полнится слухами. Слухи о том, что генерал Северных легионов последние месяцы страдает от выбросов энергии. Что его магия льда срывается так, что замерзают кони, трескаются стены, а солдаты стоят с инеем на ресницах, боясь лишний раз вдохнуть.

Слухи о том, что Нордхольд держится только на упрямстве. А на чём-то ещё?! Истинной-то у него нет.

Я медленно вдохнул, словно вдыхал саму мысль о его слабости.

Многие пытались найти ему пару. Многие мечтали подсунуть свою дочь, племянницу, воспитанницу, лишь бы получить доступ к ледяной мощи Нордхольда и его влиянию.

Но истинность не покупают и не продают. Истинность либо вспыхивает, либо нет.

И всё же кто-то рискнул подделать ее и навлечь на себя гнев самого опасного воина последнего столетия.

Я тихо рассмеялся.

Нет, я не был удивлён. Я был… впечатлён. Это ж надо было обмануть ледяного генерала.

Снова взглянул на записку и аккуратно сложил её пополам. В этот момент дверь кабинета открылась без стука.

— Что ты там читаешь? — голос был сладкий, как мёд. И ядовитый, как яд.

Она подошла сзади. Я почувствовал её запах ещё до того, как её руки коснулись моих плеч. Духи с нотами зимней розы...

Её пальцы медленно обвили меня.

— Читаю записку о том, каких успехов мы достигли по разрушению королевской армии, — ответил я спокойно.

Она наклонилась ниже, к моему уху.

— Мы? — её губы почти коснулись кожи. — Как мило звучит.

Я не повернул головы. Не дал ей увидеть, насколько мне приятно это “мы”.

Она была умной и опасной. И она знала, как играть в слабость так, что мужчины сами приносили ей свои сердца.

— Ты думаешь, он не найдёт ту, которая станет для него истинной? — спросила она.

Я улыбнулся.

— Найдёт, конечно.

Её пальцы на моих плечах замерли.

— Тогда почему ты так доволен?

Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Красота её была безупречной. Той самой, от которой мужчины теряют разум. Глаза — тёмные, как ночь. Улыбка — лениво-хищная.

Она знала, что я люблю смотреть на неё. И знала, что я люблю, когда она задаёт вопросы.

— Потому что ему нужно время, — произнёс я мягко. — А времени у него нет.

Эвелина Мэрроу.

Тёплая вода оказалась спасением. Я опустилась в ванну осторожно, будто тело могло снова предать. Оно и так было чужим: тоньше, слабее, с непривычной ломотой в костях и странным ощущением… будто каждая мышца живёт по другим правилам.

Вода обняла кожу. Горячая, почти обжигающая. Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Холод всё ещё сидел внутри, впитался в страх, но я заставляла себя думать о том, что это позади. Если я смогу справиться со своей задачей, то свобода гарантирована. А справиться я смогу — другого выбора нет. Сгореть заживо на костре, получив второй шанс на жизнь, я была не готова.

Я тёрла плечи, шею, запястья, где ещё будто ощущались кандалы, и пыталась стереть с себя всё — грязь, ужас, ощущение приговора. Провела ладонью по ключице, по плечу — и кожа отозвалась лёгким жжением.

Истинность. То, из-за чего Эвелину, а вместе с ней и меня, приговорили к смерти. Надо привыкнуть к этому имени и этой роли. Мне ещё предстоит разобраться, что это у них здесь за законы такие, но по воспоминаниям прошлой хозяйки этого тела одно было ясно — миром правят драконы. Вот только я пока не разобралась, обладают ли они просто магией или способны обращаться в тех ужасных монстров из фильмов и сериалов моего мира. Но об этом, как говорится, подумаю завтра.

Я вылезла из ванны и закуталась в странный халат, который здесь почему-то считался нормальной одеждой. Он был длинным и пышным, почти как платье, и крепился какими-то непонятными штуками — не пуговицы, не крючки… больше похоже на магниты, но очень устойчивые к внешнему воздействию. Я пару раз дёрнула ткань, убеждаясь, что всё держится и я не устрою местный показ мод «попаданка в панике».

Полотенце оказалось мягким. Я вытирала волосы, промакивала их, пытаясь привести себя в чувство.

Ты жива. В безопасности. В тёплом доме, а не в темнице, — повторяла я себе как мантру.

Но стоило выйти из ванной — я замерла. В комнате кто-то был. Я почувствовала это раньше, чем увидела: плотное присутствие, будто воздух стал тяжелее. И только потом взгляд наткнулся на широкое кресло у камина.

Там сидел Ледяной дракон.

Он не поднял головы. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто листал бумаги, вчитываясь в каждую букву так, будто решал судьбу мира.

У меня сердце подпрыгнуло куда-то в горло.

— Что вы здесь делаете?.. — вырвалось у меня.

Я машинально прижала руку к груди, проверяя, на месте ли этот халат-платье и не расползлось ли всё к чертям.

Он поднял взгляд. Медленно. С ленивым холодом человека, который привык, что ему не задают вопросов.

— Что я делаю в своей спальне? — спокойно уточнил он.

Я моргнула.

— Я… думала, это моя спальня.

Он опустил глаза обратно в бумаги, словно мой ответ был ожидаемым и даже немного скучным.

— Мы с тобой муж и жена, — произнёс он ровно. — Хоть и фальшивые.

Слова ударили сильнее, чем холод темницы, когда я поняла, что последует за этой фразой.

— Но для всего мира, — продолжил он, — мы будем самой настоящей истинной парой. А истинной паре непозволительно спать в разных спальнях.

Я сжала полотенце так, что пальцы побелели.

— Это… обязательно? — выдохнула я, ненавидя, как дрожит голос.

Он поднял взгляд снова. Теперь — прямо на меня. И от этого взгляда по спине прошёл ледяной озноб.

— Обязательно, — коротко ответил он. Чуть наклонил голову, будто делал отметку в памяти. — Слуги куда более опасные враги, чем воины на поле битвы.

У меня внутри всё оборвалось.

Я резко открыла глаза и села на кровати, судорожно вдохнув, будто вынырнула из-под воды. Все воспоминания смешались в одно и превратились в кашу из боли и холода. Сердце билось быстро, неровно. Вспомнив, где нахожусь, я посмотрела направо. Там было пусто.

Я протянула руку и коснулась подушки. Холодная. Совсем. Значит, он встал давно. Или не ложился вовсе. Интересно… я так крепко спала — или мой лжесупруг сбежал, стоило первым лучам солнца коснуться стен?

Солнце, к слову, уже стояло высоко. Свет лился сквозь распахнутые шторы, резал глаза непривычной яркостью. Для этой зимней части страны — редкость. Это почему-то всколыхнуло воспоминания Эвелины. Обрывки. Туманные, как сон на рассвете. Они приходили всё реже, будто растворялись, уступая место моим собственным — и новым, свежим, которые множились с каждым прожитым здесь часом.

Я провела ладонью по виску, пытаясь собрать мысли, и память услужливо подкинула вчерашнее.

После того как в покои вошёл Говард — управитель, советник, правая рука… кем бы он ни был, — и заговорил о визитёрах из храма, мой лжесупруг поднялся и равнодушно сказал, что ему безразлично, довольны они этим или нет. А потом посмотрел на меня и, подумав, приказал:

— Зови их сюда.

Буквально через пару минут в комнату вошли трое мужчин в тёмных балахонах с надвинутыми капюшонами. Они низко поклонились дракону, а затем, не глядя на меня, произнесли, что явились за преступницей, готовой быть преданной огню.

Преступницей.

— Эта преступница отныне моя жена, — спокойно сказал он. — Мы консуммировали брак. Истинность подтверждена.

И, словно между прочим, закатал рукав.

Между запястьем и локтем сиял дракон — такой же, как у меня ниже плеча. Только если мой напоминал татуировку, то его был покрыт льдом. Он ударил кулаком — лёд рассыпался, и под ним проступило красное, живое пятно всё той же формы.

Один из них начал было что-то говорить о законе, но мужчина перебил:

— Вы про законы, которые я заставляю соблюдать?

Голос — низкий, ровный, без тени сомнения. Я поймала себя на том, что… восхищена. Не жестокостью, а уверенностью. Сталью, которая не дрожит.

Второй вышел вперёд и сказал, что если меня не казнят, всё государство узнает: генерал обрёл истину.

— А всё государство и должно узнать, — ответил дракон. — Разве не величайшая новость, что генерал Северных земель наконец обрёл истину, дарующую безграничную мощь?

Они испугались. Я видела это. Тот, что стоял дальше, даже отступил к двери. А Говард за их спинами смотрел на своего хозяина с неприкрытым восхищением.

— Думаю, встреча окончена, — сказал Говард.

Один из храмовников попытался возразить, требуя подтверждения консуммации, на этот раз глядя исключительно на меня. И тогда генерал Северных земель шагнул вперёд, заслонив меня собой.

— Если вы посмеете тронуть мою истинную, — произнёс он тихо, — будете иметь дело со мной.

После этого они исчезли. Их словно ветром сдуло.

Я и до этого не сомневалась в том, что этот мужчина опасен, но в ту минуту… пожалуй, соблюдать наши договорённости мне стоит максимально неукоснительно. Сейчас он только играет раздражение — что же будет, когда это выйдет за рамки игры?

Я ещё сидела на кровати, прокручивая всё это в голове, когда в дверь робко постучали.

— Войдите, — сказала я.

В комнату впорхнули три служанки с платьями наперевес.

— Хозяйка, — произнесла одна из них, — пора приступать к вашим обязанностям.

Так начались мои боевые будни в роли жены генерала драконов.

И я даже понятия не имела, что это значит на самом деле.

Прошло пять дней с того момента, как мой супруг… подкинул мне поместье. И если быть честной лучше так, чем быть его женой на самом деле. После слов о консумации брака я опасалась, что он потребует исполнения супружеских обязательств, но к счастью, видимо я не в его вкусе.

А вот документики меня заставили подписать. К несчастью для этого мне предоставили Говарда. К огромному несчастью и для всего остального мне был предоставлен Говард.

А Говард… Говард оказался сущим дьяволом с огромным внутренним резервом нескончаемой энергии. По крайней мере, так я считала на пятый день.

В красивых исторических фильмах жизнь богатой леди выглядит иначе. Балы, чаепития, прогулки по мощёным улицам, шуршание юбок, шляпки, улыбки, мужчины с благородными взглядами и ни одной заботы тяжелее выбора между синим и зелёным шёлком.

Ложь. Красивая, блестящая ложь.

На деле ведение хозяйства — это бесконечные цифры, письма, жалобы, недовольные лица и ощущение, что если ты допустишь одну ошибку — всё рухнет.

В первый же день меня нарядили так, будто собирались выдать замуж второй раз, и повезли показывать угодья.

Оказалось, что в северных землях у генерала драконов основное богатство — олени. Много оленей. Настолько много, что я сбилась со счёта уже на третьем загоне.

А ещё — коровы. Огромное количество коров.

— Они не дают молоко, — сообщил Говард так, будто говорил о погоде.

Я моргнула.

— В смысле… не дают?

— Совсем, — подтвердил он. — Уже третью неделю.

Я тогда ещё не понимала масштаб бедствия. Зато поняла его через десять минут.

Молоко продавали. На деньги от молока покупали зерно. Зерна теперь было мало. Молока — тоже.

— Но… — я замялась, глядя на белые спины животных среди снега. — А корм?

— Закупали. Раньше, — сухо ответил Говард.

Вот в этот момент мне впервые за жизнь захотелось лечь прямо в сугроб и притвориться, что я — декоративный элемент пейзажа. А ведь я всегда считала себя пробивной.

Во второй половине дня меня отвезли в ближайший город. Провели по центральной улице, представили всем крупным клиентам, торговцам, сборщикам налогов и людям, которые улыбались слишком широко и смотрели слишком оценивающе.

Вечером, ожидаемо, у меня поднялась температура. Я пролежала день, дрожа под одеялами, и была уверена, что это уважительная причина хотя бы для небольшой паузы.

Наивная.

На следующий день Говард снова заставил меня собраться и отвёз в тот же город — покупать тёплую одежду. За это я была ему искренне благодарна. Особенно за перчатки.

Но он фиксировал каждую трату.

— Это записывается, — напоминал он.

— Мне это потом припомнят? — не выдержала я.

— Вам это окупится, — спокойно ответил он.

Третий и четвёртый дни мы провели за бухгалтерией. Счета. Жалобы. Письма. Люди, которым было плохо, холодно, голодно и которые были абсолютно уверены, что именно я обязана всё исправить. Потому как я отныне леди Нордхольд.

А пятый день… Пятый день стал моим личным адом.

— Ваш почерк недопустим, — сказал Говард, глядя на исписанный пергамент.

— Это буквы, — устало ответила я.

— Это недоразумение, — возразил он.

Он заставлял меня снова и снова выводить буквы пером и чернилами. Медленно. Аккуратно. Изящно.

— Каждая леди должна уметь писать так, чтобы её понимали, — говорил он.

Я смотрела на кривые строки и думала, что с куда большим удовольствием разобралась бы, почему коровы не дают молоко, чем выводила эти проклятые завитушки. Тем более пером. И привыкла писать шариковой ручкой, а еще чаще просто печатала на компьютере. А тут перо и чернила.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я была уверена — всё. Меня отпустят. Но Говард только подвинул ко мне новый чистый пергамент.

— Продолжим.

Я была готова выть. И именно в этот момент в дверь кабинета постучали. Не дожидаясь ответа, она распахнулась. На пороге стоял мужчина.

Высокий. Статный. Красивый. Чёрные волосы, уложенные идеально, как в рекламе дорогого шампуня. Камзол сидел безупречно. Обеими руками он опирался на трость, выставив её перед собой, и улыбался так, будто знал что-то очень важное.

— Я так счастлив с вами познакомиться, — произнёс он, растекаясь в улыбке.

Я застыла, словно меня снова кандалами к стене приковали. Говард тут же вышел вперёд и поклонился.

— Господин Эвермонт.

Эвермонт…

Фамилия кольнула память, как игла. Я ещё не успела до конца разложить по полочкам то, что услышала от болтливых служанок, но имя это мелькало в слухах… рядом со словами «опасный», «влиятельный», «слишком близко…» и «улыбается — значит, задумал гадость».

— О, Говард! — радостно воскликнул гость, совершенно не придерживаясь субординации. — Как я рад тебя видеть!

И прошагнул в кабинет, размахивая тростью так, будто не в гости пришёл, а на сцену вышел.

Я судорожно перевела взгляд на Говарда. Тот расширил глаза. Значительно. Очень значительным образом.

А… правила приличий. Точно. Я вскочила и сделала книксен так, как умела. То есть… как могла.

— Добрый вечер. Рады вам, — произнесла я. Получилось слишком ровно, наигранно вежливо. Я почти слышала, как внутри меня современная Элина закатывает глаза.

— О, глупости, дорогая! — махнул рукой гость. — Я лорд Сайлас Эвермонт. Приятно познакомиться.

Он протянул руку. Я машинально потянулась пожать. Говард кашлянул.

А-а-а, да. Девушки не жмут руки мужчинам.

Я внутренне закатила глаза уже вслух, кажется, но внешне сохранила выражение лица «леди, у которой всё в порядке».

— Эвелина Мэрроу… — начала я, и тут же осеклась, чувствуя, как у меня сжимается горло. — Прошу прощения. Эвелина Нордхольд.

Лорд расплылся в улыбке ещё сильнее.

— Понимаю, понимаю. Это ведь так сложно — ощущать себя женой величайшего генерала, когда он вместо того, чтобы проводить время с молодой супругой… уехал гонять варваров и налётчиков, — он без приглашения опустился в кресло, не убирая трости, всё так же опираясь на неё обеими руками.

Я хотела сказать:

«К счастью, этот жуткий мужчина отсутствует, не претендует на меня и вообще, может, он там навсегда останется?»

Но вслух, как подобает воспитанной леди, произнесла:

— Работа моего супруга подразумевает необходимость таких выездов. И я, будучи его верной спутницей, обязана принимать это.

Говард на заднем фоне остался неподвижен, но я почувствовала: он слушает каждое слово. И оценивает.

Лорд Эвермонт замолчал и начал меня изучать. Не как мужчину женщину. Нет. Как… копы в американских фильмах изучают поступки преступника, чтобы составить идеальный портрет.

Я выдержала его взгляд, хоть внутри всё сжималось, а желание бежать росло по экспоненте.

— Леди Нордхольд, — медленно протянул он, — вы, должно быть, очень заняты?

О да. Я занята тем, что учусь выживать среди коров, зерна и сумасшедших законов.

— Разумеется, — спокойно ответила я. — Управление поместьем требует внимания.

— Прекрасно, — довольно кивнул он. — Значит, вы понимаете, каково это — держать порядок. В доме. В семье. В королевстве.

Его улыбка была сладкой, как мёд. И такой же липкой.

— Говард, — он вдруг повернул голову. — Принеси нам чаю. Мы с леди Нордхольд пообщаемся.

Говард сдвинул брови едва заметно.

— Я попрошу прислугу…

— Нет-нет, — перебил лорд, не меняя тона. — Принеси ты.

Мне не нравится, как он командует в чужом доме, как в своем. Стоило Говарду исчезнуть за дверью, как я шагнула вперёд. Оставаться с этим мужчиной наедине было выше моих сил. От него исходила пугающая мощь. Не такая, как от ледяного дракона. От одного его взгляда хотелось сквозь землю провалиться. От лорда Эвермонта-же хотелось отгородиться стеной.

— Может быть, мы пройдём в столовую? Там нам накроют. Так будет… удобнее.

Лорд слегка прищурился.

— Леди Нордхольд… вы предлагаете мне сменить локацию?

— Я предлагаю вам комфорт, — улыбнулась я. Вежливо. Сдержанно. Как учили Эвелину. — Вы всё-таки гость.

Он хмыкнул.

— Скажите, — неожиданно спросил он, будто между делом, — как вы относитесь к балам?

Я моргнула. К балам? Вопрос был настолько неожиданный и не к месту, что я чуть не сказала правду: «Если в кино красиво, значит, в жизни будет ужасно». Этот урок я усвоила.

— Я их… очень люблю, — ответила я, как и подобает юной леди.

— Великолепно! — оживился он. — У нас ежегодное мероприятие в королевском загородном доме. Неделя развлечений, танцев, охоты, знакомства… и, конечно, важных разговоров.

Он поднялся, будто уже все решил.

— Приглашаю вас и вашего супруга.

И замер, ожидая ответа. Я почувствовала облегчение. Он уходит. Он действительно уходит.

— Конечно, — сказала я слишком быстро. Никто же не говорит, что я обязана буду исполнять это обещание. — Мы будем рады принять приглашение.

В этот момент в дверях появился Говард. И его взгляд… не просто не сводился с меня. Он прожигал. Тут-то я и поняла — это было плохое решение.

Лорд Эвермонт обернулся.

— Прекрасно! — довольно сказал он. — О, Говард, ты так долго нёс чай… что мы успели все обсудить.

Он прошёл мимо, по дороге ловко взял чашку с подноса, хлебнул, как у себя дома, и блаженно закатил глаза.

— Прекрасный чай, прекрасный вечер… прекрасно. Прекрасная будет неделя.

И, улыбаясь, вышел. Дверь закрылась. Тишина опустилась на кабинет, как снежная лавина. Говард медленно повернулся ко мне.

— Леди Нордхольд, — произнёс он после недолгого молчания. — Генерал будет в бешенстве.

— Но мы же можем не идти.

— Не можете. Таким, как Сайлас Эвермонт нельзя дать слово, а затем забрать его.

Он прошел в кабинет, поставил передо мной поднос и медленно опустился в то кресло, в котором сидел гость. Поставив передо мной вторую чагку, он повторил:

— Генерал будет в бешенстве.

Я опустилась обратно на стул, ощущая, как в груди поднимается паника. Мне надо бежать. Срочно. Куда глаза глядят. После того, что я видела, одно мне ясно точно — ярость ледяного дракона я вряд ли переживу.

Кайрен Нордхольд

Я вернулся раньше, чем должен был.

Дракон внутри радовался. Он взвился, вздрогнул, потянул меня назад, на север, будто кто-то дёрнул за невидимую цепь. Такие сигналы я привык не игнорировать. Они редко ошибались.

Когда башни поместья показались на горизонте, я почувствовал, как лёд внутри меня сжался плотнее. Это было предчувствие.

Говард ждал у входа. Прямая спина, собранный вид, спокойный взгляд.

Плохой знак.

— Милорд, — произнёс он, склоняя голову.

Я не стал задавать лишних вопросов. Просто снял перчатки.

— Докладывай.

Он помедлил. На долю секунды. Этого было достаточно.

— У нас был гость, — сказал он.

Я поднял взгляд.

— Кто.

— Лорд Сайлас Эвермонт.

Воздух вокруг будто стал холоднее. Я почувствовал, как магия откликнулась глубоким, опасным шевелением под кожей.

— Продолжай.

— Он прибыл без предварительного уведомления. Провёл беседу с леди Нордхольд… — Говард запнулся, но тут же продолжил. — Я позволил… — он сделал глубокий вдох. — Вас обоих пригласили на недельное мероприятие в королевский загородный дом, которое завершится балом. Приглашение принято.

Я остановился. Медленно развернулся.

— Принято, — повторил я.

Это было не вопросом.

— Да, милорд.

Несколько секунд я молчал. Внутри поднималась волна. Лёд тянулся по венам, собираясь в ладонях, в груди, в горле. Я сжал пальцы. Камень под ногами хрустнул, покрываясь инеем.

Эвермонт. Он не делает ничего случайно.

— Где она? — спросил я тихо.

— В западном крыле. Служанки с ней. Леди готовилась ко сну.

Я развернулся, не дослушав.

Коридоры поместья встретили меня тишиной. Как и всегда, как только я переступаю порог. Слуги чувствовали моё возвращение, даже если не понимали его причины. Всегда чувствовали.

Я толкнул дверь в покои без стука.

Она сидела у окна. В простом платье. Волосы распущены. В руках — книга, но она не читала. Я видел это сразу. Она думала.

— Ты дала слово Эвермонту, — произнёс я, не повышая голоса.

Девчонка побледнела.

— Я… — она выдохнула. — Я… я ничего не обещала.

— Принятое приглашение и есть данное слово, — оборвал я.

Подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Дракон внутри поднял голову. Его тянуло к девчонке, что посмела нарушить закон, — и это злило сильнее всего.

— Ты — моя жена, — сказал я холодно. — Даже если фальшивая. Даже если временная. Любое твоё слово — это моё слово.

— Так откуда я знала? — вырвалось у неё. — Могли бы и объяснить перед отъездом.

Я смотрел на неё долго.

— Потому что считал, — ответил наконец, — что тебя воспитали как леди. Но, видимо, ошибался.

Казалось, мои слова должны были ввергнуть любую воспитанную леди в смущение или слёзы. Но эта девчонка даже не смутилась. Просто пожала плечами и сказала:

— Заболеем — и всё.

И чего я ждал от преступницы.

Лёд дрогнул. Я сделал ещё шаг ближе. Теперь между нами почти не осталось воздуха.

— Слушай внимательно, Эвелина, — сказал я тихо, но так, что каждое слово резало. — Никакой болезни. Ты поедешь на этот бал.

Она открыла рот — и я поднял руку, останавливая.

— Поедешь. Со мной. И будешь делать ровно то, что я скажу.

Её глаза потемнели, но спорить она не посмела.

Я же, расстёгивая сюртук, направился в ванную, чтобы смыть дорожную пыль и остудить тело.

Эвермонт ничего не делает просто так. Вся его жизнь — игра. Любой, кто становится на его пути или трогает его игрушки, довольно быстро понимает, что худшей ошибки нельзя было совершить.

Проблема заключалась в том, что если он прикоснётся к преступнице, которую по закону признали моей истинной, я буду обязан его убить.

Эвелина Мэрроу.

Дверь в ванную закрылась за ним тихо. Почти бесшумно.

Удивительно — для того, кто минуту назад выглядел так, будто готов был разорвать меня на части голыми руками.

Я оказалась у окна, сама не понимая, как туда дошла. Ноги несли сами, словно инстинкт уводил подальше от опасности. Я встала, уставившись на заснеженные вершины сосен, и замерла, не двигаясь. Будто любое движение могло привлечь внимание хищника, который только что прошёл мимо, но никуда на самом деле не исчез.

Сердце колотилось так громко, что я испугалась — он услышит. Даже сквозь шум воды и толстые стены.

Поедешь.

Со мной.

Будешь делать ровно то, что я скажу.

Его слова всё ещё висели в воздухе, плотные, тяжёлые, будто были выжжены прямо на стенах. Я медленно выдохнула — и только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

Вот она. Ловушка без решёток, без замков и без стен. Высшее общество.

Неделя среди улыбающихся лиц, шелестящих шёлков, музыки и людей, которые смотрят не на тебя — а сквозь. Оценивают, взвешивают, примеряют. Даже в утекающих, обрывочных воспоминаниях хозяйки этого тела бал всегда был чем-то неприятным. Опасным. Временем, когда нельзя быть собой ни на секунду.

И вдруг стало ясно: все муки, через которые за эти дни меня заставил пройти Говард, были всего лишь цветочками.

Надо было его слушать.

«Нельзя таким давать слово», — сказал он тогда.

А я дала.

Потому что была рада, что гость уходит. Потому что хотела, чтобы этот вечер закончился. Потому что устала бояться — и решила, что разберусь потом.

Я обхватила себя руками, сжимая плечи, словно могла согреться сама. По коже пробежала дрожь. В этой стране, в этом замке, в этом теле мне всегда было холодно. Не только из-за зимы. Холод здесь был другим — он впитывался в страх.

Я прикрыла глаза. Глупая. Наивная.

Решила, что смогу отделаться от приглашения позже. Даже не подумала, что для таких, как Эвермонт, приглашение — это уже крючок. А слово — цепь.

Я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом и слишком серьёзными глазами. Не по возрасту. Эвелина Мэрроу. Эвелина Нордхольд. Элина Миронова — где-то глубоко внутри.

— Соберись, — прошептала я своему отражению. Голос дрогнул, но я удержалась. — Ты не имеешь права паниковать.

Бал — это не приговор. Бал — это сцена. Театр.

Я же играла в представлениях. Сначала в детском саду, потом в школе.

Просто роль будет сложнее. Как у голливудской актрисы. Вот только ставка здесь не на «Оскар», а моя жизнь.

Стоило мне подумать об этом, как кожа на плече отозвалась лёгким, тревожным жаром. Я резко выпрямилась, будто кто-то провёл по нерву.

Кайрен Нордхольд опасен. Это я уже знала. Его боятся, уважают, ненавидят. Он — буря. Та, что видна издалека. Та, от которой можно укрыться, если успеешь.

Но Эвермонт…

Сайлас Эвермонт — другой.

Кайрен — открытая сила. Прямая. Холодная. Сайлас — тонкий лёд, под которым уже трескается вода. И самое страшное — они, кажется, играют друг против друга.

А я… Я стою между ними.

Кайрен Нордхольд

Ночь в поместье пахла мокрым камнем и хвойной смолой. Ветер шевелил ставни, и каждый его порыв звучал так, будто кто-то осторожно проверял замки. Я стоял у окна в своём кабинете и смотрел на двор, где факелы отбрасывали длинные тени на снег. Снег в Северных землях всегда выглядел одинаково — холодный, честный, безжалостный. Как закон нашей страны или как война.

И как я.

Дракон внутри меня не спал. Он ворочался под кожей — тяжёлый, раздражённый, голодный. Я чувствовал его дыхание там, где обычно было только молчание. И хуже всего было то, что он радовался.

Не добыче или крови. Ей.

Моему дракону нравилась преступница. Он с удовольствием реагировал на каждую её эмоцию. Особенно на страх. Ему нравилось ощущать, как у неё учащается сердцебиение и потеют ладони.

Эта мысль прошла по позвоночнику ледяной иглой. Я сжал пальцы на подоконнике так, что дерево скрипнуло. Мне не нравилось признавать очевидное: стоило мне вернуться, как магия перестала рваться наружу. Никаких всплесков, никаких ледяных шипов в воздухе, никаких трещин в камне.

Стабильность и тишина. И это означало только одно — рядом с девчонкой дракон становился… спокойнее. Словно из-за его заинтересованности в ней он отвлекался от необходимости одолеть меня.

Я отступил от окна и прошёлся по кабинету. Камин горел ровно, без вспышек. Это тоже раздражало. Огонь должен был шипеть, спорить со льдом, а он стоял смирно, будто понимал, кто здесь хозяин. Я остановился у стола, взял первое попавшееся письмо и пробежал глазами по строкам.

Доклад из столицы.

Сухие фразы, почерк военного писаря: «Пограничные отряды перемещены… торговые караваны задержаны… слухи о церемонии…».

Слухи.

Я рванул край бумаги — не разорвал, остановился на полпути. Глупость. Разрушение ничего не решит. Разрушение — это то, чем наслаждается дракон. А мне нужна была ясность.

Я бросил письмо обратно на стол и вызвал слугу коротким ударом колокольчика. Тот появился почти мгновенно.

— Где Говард? — спросил я.

— В малом зале, милорд. С леди… — он сглотнул. — С леди Нордхольд.

«Леди Нордхольд». Слуги уже привыкают произносить это вслух. Они привыкают, а я жду дня, когда смогу от неё избавиться.

— Пусть придёт, — приказал я. — Немедленно.

Слуга исчез. Я остался один, но тишина больше не была моей союзницей. В ней слышалось то, чего в этом доме не должно было быть: шорох женских шагов по коридору, приглушённый смех служанок, шелест ткани.

Я не должен был позволять себе думать о ней. Не сейчас. Но дракон раз за разом напоминал о ней и чуть ли не мурлыкал, как котёнок.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Говард. Как всегда — с видимым спокойствием и уверенностью. Только глаза выдавали: он уже знал, что я в бешенстве, и подготовился.

— Милорд, — произнёс он.

— Ты позволил Эвермонту остаться наедине с ней, — сказал я без вступлений.

Говард не моргнул.

— Я был в соседней комнате. Дверь оставалась приоткрытой. И я вмешался бы при первой угрозе.

— При первой угрозе? — я усмехнулся. — Эвермонт и есть угроза.

— Глава тайной канцелярии опасен, — согласился Говард. Для него не было секретом, кем являлся Сайлас. — Что бы он ни проверял, я уверен: это только начало.

Я так крепко сжал зубы, что они заскрежетали.

— Как ты считаешь, что он увидел?

— Боюсь, он увидел, что ваша… жена, — сказал Говард после небольшой запинки, — уязвима. К сожалению, в момент визита она училась выводить буквы на старом пергаменте. Сомневаюсь, что от столь наблюдательного господина могла укрыться эта деталь.

Я резко шагнул вперёд. В воздухе потянуло морозом. Пол у моих ботинок покрыла тонкая корка инея.

— Ты хочешь сказать, что она не умеет писать?

— Госпожа Нордхольд умеет писать, — спокойно ответил он. — Просто она делает это не как леди. Она многое делает не как леди.

— Отлично, — почти прорычал я. — Она не только фальшивая истинная, она ещё и фальшивая леди.

— Если вы хотите сохранить репутацию, вам придётся играть эту роль при дворе. А там Эвермонт будет рядом. Каждый день. Надо научиться быть убедительными. И если к холодности генерала все привыкли, то будет странно, если его истинная вместо безграничной любви будет испытывать к супругу страх.

Я отвернулся, чтобы не видеть его лица. Потому что он был прав. А я ненавидел, когда он был прав.

— Она готова? — спросил я, глядя на огонь.

— Она старается, — сказал Говард осторожно. — Но «стараться» недостаточно. Её поведение слишком… непредсказуемое. Она не воспитана так, как должна быть воспитана леди.

Вспомнилось её «Заболеем — и всё», произнесённое так, будто речь шла о простуде, а не о королевском приглашении, которое для дворян равносильно приказу.

— Нам нужно ускорить обучение, — продолжил Говард.

— Нам? — я прищурился.

— Вам, милорд, — поправился он, но в голосе не было ни тени подчинённости. — Потому что при дворе смотрят не только на жену. Смотрят на мужа. И любой промах леди Нордхольд — это удар по вам.

Я молчал. Дракон внутри ворочался, будто раздражённый тем, что мой старый друг позволяет себе лишнее.

— Что с платьями? — спросил я наконец.

Говард слегка удивился вопросу — не самому содержанию, а тому, что я его задаю.

— Мы начали подбирать гардероб, — ответил он. — Но без вашего решения…

— Я решу.

Я повернулся к столу и взял ещё один документ — список гостей, которые уже подтвердили участие в королевской неделе. Имён было слишком много. Слишком много людей, которые мечтают увидеть мой провал.

Герцоги. Советники. Храмовники. И… Эвермонт.

— Я поговорю с ней, — сказал я.

Говард кивнул, будто не сомневался.

— Это разумно.

— Это вынужденно.

— Любая война вынужденная, милорд.

Я бросил список на стол.

— Приведи её.

Говард повернул голову к двери, но я остановил его жестом.

— Нет, — сказал я. — Не сюда. В малый зал. И чтобы там не было служанок. Только ты.

Он кивнул и вышел.

Кайрен Нордхольд

Я остался один и попытался сосредоточиться на главном: на стратегии. На договоре. На безопасности короны. Но вместо этого думал о том, как она будет выглядеть в королевском доме. Как её будут разглядывать. Как будут проверять каждую улыбку, каждую паузу, каждый жест.

И как Эвермонт будет смотреть на неё — так же, как смотрел на меня, когда вошёл в шатёр на границе: будто весь мир — шахматная доска, а люди на ней — фигуры, которые можно двигать.

Если он прикоснётся к ней… закон обяжет меня ответить. И дракон, которому понравилась девчонка, тоже. А с учётом нашего с Сайласом прошлого…

Я двинулся в малый зал. Там пахло воском и старыми книгами. Зал для разговоров с моей командой. Почти все решения, которые потом меняют судьбы, принимались здесь.

Когда я вошёл, она уже была там.

Эвелина стояла у стола, склонившись над пергаментом, и пыталась что-то писать. На ней было тёмное платье без лишней роскоши, волосы убраны небрежно — слишком свободно для леди, но уже не распущены, как раньше. Она услышала мои шаги и выпрямилась так быстро, будто её поймали на преступлении.

Глаза — настороженные.

— Милорд, — сказала она.

Слово прозвучало правильно. Заученная фраза. Говард постарался.

— Сядь, — приказал я.

Она помедлила, но подчинилась. Села на край стула, словно готова была в любой момент вскочить и бежать.

Говард остался у двери молчаливой тенью.

— Ты поедешь в королевский загородный дом, — сказал я, глядя ей в глаза. — И там ты будешь моей женой.

Она сглотнула.

— Я уже поняла, — ответила она тихо.

— Нет, — отрезал я. — Ты не поняла.

Она напряглась.

— Там будет вся знать, — продолжил я. — Будут те, кто мог слышать про отсутствие подтверждения в храме. Будут те, кто мечтает доказать, что ты — подделка. И будут те, кто не просто хочет, а жаждет моей крови.

Она побледнела, но не отвела взгляд.

— Значит… мне нельзя ошибаться.

— Нельзя, — подтвердил я. — И я не собираюсь давать тебе шанс ошибиться.

Я наклонился вперёд. Её глаза расширились, но она не отпрянула. Говард едва заметно вздрогнул.

— Ты — Эвелина Нордхольд, — продолжил я медленно. — Твоя задача — жить этой ролью так, чтобы никто не усомнился.

Она сжала пальцы на коленях.

— А если я… — начала она.

— Если ты провалишься, — перебил я, — ты умрёшь.

«И, вероятно, утащишь за собой меня», — закончил мысль про себя.

Тишина повисла плотной стеной. Она выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Что я должна делать?

Вопрос был правильным. Без истерики, слёз и мольбы. Это раздражало меня… и нравилось дракону. Для него это была очередная игра — проверить девчонку на прочность.

— Первое, — сказал я. — Ты научишься быть вежливой и общительной с представителями высшего общества.

Она подняла подбородок.

— А вы?

— А я — нет, — холодно ответил я. — Все привыкли к тому, что генерал не проявляет эмоций.

Она вспыхнула — я увидел это в её глазах. Но спорить не стала.

— Второе, — продолжил я. — Ты научишься держаться рядом со мной так, будто это естественно.

— То есть… — она кашлянула. — Мне нужно изображать любовь?

Я смотрел на неё долго.

— Тебе нужно изображать принадлежность, — сказал я наконец. — Любовь — роскошь. Нам она не нужна. Твоя задача — показать всем, что истинность реальна.

Её лицо стало каменным.

— Поняла.

— Третье, — добавил я. — Ты не остаёшься одна ни на минуту. Ни с кем. Особенно — с Эвермонтом.

Она сжала губы.

— Он… — начала она и осеклась.

— Говори, — приказал я.

Она посмотрела на Говарда, будто хотела убедиться, что он не вытащит из воздуха палку и не ударит её за лишнее слово. Потом снова перевела взгляд на меня.

— Он смотрел на меня так, — сказала она медленно, подбирая слова, — будто уже решил, что будет со мной делать. И ему всё равно, хочу я этого или нет. Я согласилась на бал, только чтобы он ушёл.

Лёд внутри меня дрогнул. Я не показал этого, но дракон поднял голову.

— Он умеет смотреть, — сказал я ровно. — И умеет ломать людей.

— Тогда я не хочу оставаться с ним наедине, — тихо призналась она.

Признание слабости. Почему-то от этого мне стало… спокойнее. Так преступница будет избегать неприятностей. Страх — сильная эмоция.

— Не останешься, — сказал я.

Она удивлённо моргнула.

— Неужели вам не нужно будет проводить время с другими лордами? — вырвалось у неё.

Я встал. Подошёл ближе, остановился у её стула. Слишком близко — я видел мелкие капли воды на её висках, будто она только что умылась, и тонкую жилку на шее, которая билась быстрее обычного.

Боится меня.

— Потому что ты — моя молодая жена, — сказал я тихо. — Моё желание проводить всё свободное время с истинной вполне логично.

Её губы приоткрылись. Она хотела что-то сказать, но не сказала. Только сглотнула. Я выпрямился и отступил на шаг.

— Завтра, — произнёс я, — мы начнём подготовку.

Она нахмурилась.

— Мы?

— Ты и я, — подтвердил я. — Говард продолжит твоё обучение. Я займусь правилами поведения при дворе.

Её взгляд стал осторожным.

— Это… звучит как угроза.

— Это и есть угроза, — сказал я. — Потому что у нас мало времени.

Я повернулся к Говарду.

— Подготовь список тех, кто поедет с нами. Усиль охрану. Две кареты: одна для нас, другая — для служанок и вещей.

Говард кивнул.

— Да, милорд.

Я снова посмотрел на Эвелину.

— И ещё одно, — сказал я.

Она напряглась.

— Ты перестанешь вздрагивать от одного моего присутствия.

Она попыталась улыбнуться — плохо, неуверенно.

— Я не вздрагиваю.

— Лжёшь, — сказал я спокойно. — Ты замираешь, стоит мне зайти в спальню.

Её лицо побелело.

— И что? — выдохнула она. — Это… нормально. Я каждую ночь ложусь в постель с мужчиной, который обещал убить меня, если я не справлюсь со своей задачей. Вы ещё и спите в одних брюках.

Фраза прозвучала слишком честно. В попытке выразить своё негодование она перегнулась через стол. Мой взгляд метнулся к Говарду, и я увидел, как невозмутимость управляющего дала трещину — его губы дрогнули.

Дракон внутри довольно фыркнул.

Я даже не пошевелился. Я не относился к мужчинам, гоняющимся за невинностью, но стало приятной неожиданностью то, что в невинности этой девушки сомневаться не приходилось. Хоть что-то в ней было настоящим.

Я встал и направился к выходу, бросив через плечо:

— Если что, обычно я сплю голым.

Я вышел, оставив её в зале. Дракон внутри меня снова шевельнулся, и на секунду воздух вокруг стал ледяным.

И это было моим решением, а не его попыткой одержать верх.

Сайлас Эвермонт

Я не люблю поспешных выводов. Они — удел людей, которые привыкли выигрывать силой, а не умом. Кайрен Нордхольд относится именно к таким.

Я стоял у окна в гостевых покоях королевского загородного дома и наблюдал, как снег медленно, почти лениво ложится на идеально вычищенный двор. Здесь всегда было слишком аккуратно. Слишком правильно. Королевская резиденция напоминала хорошо отточенную ловушку: красиво, дорого — и смертельно опасно для тех, кто делает неверный шаг.

Северный генерал прибудет сюда через несколько дней. Слишком рано, чтобы научиться выглядеть как влюблённый муж. Впрочем, с учётом его характера, вряд ли кто-то удивится холодности и отстранённости во взгляде и поведении ледяного дракона. От него всегда ждали суровости, а не нежности.

Вопрос был не в этом. Вопрос был в том, как именно он будет держаться рядом с ней.

Фальшивая истинность — ход грубый. Почти отчаянный. Кайрен никогда не стал бы прибегать к подобному, если бы не был загнан в угол. А загнать Нордхольда — задача не из простых. Для этого нужно либо лишить его армии, либо лишить опоры внутри себя.

Я усмехнулся и провёл пальцем по холодному стеклу. Но больше всего меня интересовали не ошибки и страхи дракона, а его жена.

Эвелина Нордхольд.

Я видел при дворе сотни женщин. Истинных. Поддельных. Полуистинных. Тех, кто мечтал ею стать, и тех, кто ломался, не выдержав ожиданий. Я видел, как они улыбаются, как прячут страх за вежливостью, как дрожат от желания выжить и понравиться.

Они все играли. По правилам. Или против них. Но она… Она не играла в привычную игру. Слишком простая, прямая и предсказуемая.

Такая простота — редкость среди высшего общества. Для леди — и вовсе непозволительная роскошь.

Когда я увидел её в поместье Нордхольда, понял первую вещь сразу: она не леди.

Не по походке, или по взгляду. Не по тому, как она держала руки и как смотрела на людей. А по тому, как писала и как не была способна управлять эмоциями. Согласиться явиться на отдых лишь для того, чтобы я ушел. Редкостная глупость.

Вторая вещь стала ясна позже. Когда сложился весь пазл, после двух встреч.

Фальшивая истинность не должна откликаться. Не должна влиять на магию. Не должна стабилизировать дракона.

А Кайрен… Кайрен пока ещё в своём уме. Он сдерживает магию. Держит её в узде.

Силен, засранец.

Всегда был таким. С самого детства. Даже когда мы были мальчишками и весь двор делал ставки, кто из нас сломается первым.

Я прошёлся по комнате, постукивая тростью по полу. Старый жест. Многих он раздражает. Пусть. Люди всегда боятся того, что кажется слишком спокойным, слишком уверенным и не спешит показывать зубы.

Я сел в кресло и наполнил бокал. Крепкий напиток приятно обжёг горло и позволил мыслям встать на свои места.

Кайрен будет защищать девчонку. Даже несмотря на то, что она — подделка. Не потому, что хочет, а из-за того, что должен. И даже не потому, что так безопаснее для короны. А потому, что он втянул её в игру, где её будут пытаться сломать. Съесть.

Королевский двор хуже дикой природы. У нас хищники улыбаются, прежде чем рвать.

Леди Эвелина слаба. Между ней и гиенами стоит только он. Ледяной дракон, который привык быть оружием, но не щитом. И вот здесь начинается самое интересное.

Я медленно улыбнулся, делая ещё глоток.

Эвелина Мэрроу.

Я осталась одна — и только тогда поняла, что всё это время держалась на чистом упрямстве. Даже умудрилась поспорить с драконом.

Дверь малого зала закрылась за генералом почти беззвучно, но тишина, оставшаяся после него, была оглушающей. Я медленно выдохнула. Руки дрожали.

Королевский загородный дом. Закрытая территория. Игра под взглядами людей, которые не улыбаются просто так. Людей, для которых бал — не праздник, а охота.

И я — не гостья. Я — экспонат. Ставка — моя жизнь.

Эта мысль не пугала. Я уже смирилась с тем, что только справившись с ролью, обрету свободу и второй шанс на жизнь. Пугало другое — то, что ошибиться я могу даже тогда, когда буду делать всё правильно.

Мне нужно изображать не просто жену генерала. Я должна стать леди, которая знает все правила приличия и нормы поведения. А память хозяйки тела ускользает от меня, как вода сквозь пальцы. И параллельно с этим — доказать всем при дворе искреннюю любовь к мужу.

Ходить как леди. Смотреть так, будто меня не волнует, кто и зачем меня оценивает. Улыбаться — тогда, когда ждут. Молчать — когда любое слово может стать приговором. И рядом со мной всегда будет он. Ледяной Кайрен Нордхольд.

Я сжала губы и прикрыла глаза, вспоминая его слова. Спокойные. Холодные. Без лишнего давления — и оттого ещё страшнее.

«Ты — моя молодая жена. Моё желание проводить всё свободное время с истинной — логично».

Логично, конечно. Вот только почему-то в этой логике совершенно не учитывается, что на него будут смотреть так же, как на меня.

Женщины — с интересом и завистью. Мужчины — с желанием проверить. И каждый будет ждать трещину. Малейшую слабость, которую он может проявить. Одну-единственную ошибку.

Он, может, к этому привык. А я — нет.

Я подняла взгляд. Говард всё ещё стоял у двери — спокойный, собранный, будто этот разговор вообще не имел к нему отношения. А я и забыла, что он здесь.

— Говард, — тихо позвала я.

Он повернул голову.

— Скажи, пожалуйста… — я сглотнула. — А насколько значим лорд Нордхольд при дворе?

Ни один мускул на его лице не дрогнул, но почему-то я была уверена: этот вопрос показался ему самой большой глупостью, которую он слышал.

— Он правая рука короля, леди, — ответил он ровно. — Его знает каждый. Дружба с ним считается величайшим достижением.

Он сделал паузу.

— Но друзей он не заводит.

Я моргнула.

— А… — осторожно продолжила я. — Стать его женой?

— Стать женой, — так же спокойно сказал Говард, — а тем более истинной, лорда Нордхольда — мечта каждой свободной придворной девицы.

То есть… меня будут ненавидеть. Просто потому, что я заняла место, которое хотели все.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. Прекрасно, Эл. Ты не просто фальшивая истинная. Ты — объект коллективной ненависти.

— Но… — я нахмурилась. — Если он настолько важен… как так получилось, что у него нет друзей?

Говард посмотрел на меня внимательнее.

— Лорд Нордхольд — военный, — ответил он. — Он всегда на передовой. Его ближайшие люди — солдаты. Они не бывают на балах, не танцуют в малых и больших залах.

Он чуть наклонил голову.

— Они умирают на поле битвы.

Я медленно кивнула. Понятно. Он не принадлежит этому миру. А я — тем более.

Говард снова стал тенью у стены, а я направилась в спальню, чувствуя, как каждое новое знание добавляет веса к уже давящему грузу.

Жена. Истинная. Леди.

И ещё… из головы не выходила последняя фраза дракона. «Обычно я сплю голым». Я зажмурилась и едва не застонала вслух.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Мне хватало одной мысли о том, что я каждую ночь ложусь в одну постель с мужчиной, который может меня убить. Проснуться посреди ночи и наткнуться на голого генерала Северных земель… нет, спасибо.

Я никогда не была из тех девушек, которые легко относятся к близости. Не потому, что была «правильной» — просто мне всегда нужно было чувство безопасности. Доверие. То самое ощущение, что рядом человек, который не воспринимает тебя как трофей или удобство.

Попытки были. Ухаживания. Настойчивые взгляды, «ты же взрослая», «чего ты боишься». Все они заканчивались одинаково — попыткой затащить меня в постель. А я… я не могла.

Я всегда думала, что, скорее всего, останусь старой девой. С десятью котами. Хотя, если быть честной, я вообще-то собачница.

И вот теперь — муж. Генерал. Дракон. Общая постель. Это всё слишком для девушки, которая так и не решилась стать женщиной.

У меня неспокойный сон. Так было всегда. Чтобы выспаться, мне нужны три подушки. Одну — под голову. Вторую — обнимать. Третью — между колен.

Без этого я ворочаюсь, просыпаюсь, путаюсь в одеяле и в конечном итоге становлюсь раздражённой и злой. А раздражённая и злая я не способна сдерживаться. А значит, актриса из меня будет никудышная.

Если в этой игре мне нужна концентрация, значит, сон — стратегический ресурс.

Я остановилась в коридоре и мысленно поставила галочку: попросить у прислуги дополнительные подушки.

У дверей спальни снова столкнулась с Говардом. Каким образом он обошёл меня, ума не приложу.

— Леди Нордхольд, — произнёс он негромко. — Вам что-нибудь нужно перед сном?

— Можно… ещё подушки? — спросила я.

— Разумеется. Сколько?

— Три.

Он не улыбнулся. Не удивился.

— Я распоряжусь.

Я вошла в спальню — и замерла. Дракон уже спал.

На нём была тонкая белая рубашка. Слишком тонкая. И слишком хорошо сидящая. Настолько, что ткань не скрывала ничего: ни напряжённых мышц, ни рельефа груди, ни того, как спокойно и ровно поднимается и опускается его грудная клетка.

Оверсайз, — мрачно подумала я. — В этом мире вообще знают про оверсайз?

Поставила себе вторую галочку: упомянуть о свободном крое.

Я тихо переоделась, с грустью отметив, что в этом мире женщины не носят брюки. Я бы сейчас надела двое. Для уверенности.

Легла осторожно. Подальше от него. Забралась под одеяло, как под крепость.

Сердце билось медленно, но настойчиво.

Это игра, — напомнила я себе. — И я должна выжить.

А значит, завтра я начну учиться улыбаться так, чтобы никто не понял, как мне страшно. И ещё — надо научиться не вздрагивать от его голоса.

Это была третья и последняя галочка на сегодня.

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась от ощущения, что мне… хорошо.

Тепло, спокойно, и не было никакого кошмара — ни смертельного падения, ни темницы. Я даже не сразу поняла, где нахожусь, пока не попыталась перевернуться — и не уткнулась носом в чью-то грудь.

Твёрдую, тёплую и совершенно не мою.

Я замерла, а затем медленно, словно от этого зависело спасение мира, открыла глаза.

Белая ткань рубашки, натянутая на мощную грудь, была слишком близко. Моя ладонь лежала на ней — пальцы сжаты, будто я держалась за спасательный круг. Я лежала на краю. А ещё… я обнимала подушку.

Нет.

Я обнимала две подушки. Те самые, что перед сном принёс Говард. Одна была зажата у меня между коленями — как положено. Вторая — под щекой. А третья…

Третьей, очевидно, оказался лорд Нордхольд.

Я медленно подняла взгляд. Кайрен спал. Его лицо было спокойным, почти расслабленным. Ресницы отбрасывали тень на скулы, дыхание ровное, глубокое. И, что особенно унизительно, он явно не испытывал ни малейшего дискомфорта от того, что я использую его как часть своей системы сна.

Я осторожно сглотнула. В памяти всплыло: «Ты перестанешь вздрагивать от одного моего присутствия».

Ну… технически я не вздрагиваю. Я просто готова сквозь землю провалиться. В идеале — прямо сейчас.

Я попыталась незаметно убрать руку. Подушка под моей щекой тут же поехала, и я рефлекторно прижалась сильнее — потому что иначе голова осталась бы без опоры.

Плохая идея.

— Леди Нордхольд, — раздалось над моей головой.

Спокойно. Низко. С лёгкой хрипотцой сна.

Я закрыла глаза, внутренне промычала что-то совершенно неприличное и снова открыла их. Исподтишка посмотрела на дракона, не позволяя себе шелохнуться.

— Если вы собираетесь задушить меня подушками, — продолжил он, не открывая глаз, — рекомендую делать это увереннее. Пока выходит неубедительно.

Вот после этого я резко отпрянула.

Подушки посыпались в разные стороны. Одна глухо шлёпнулась на пол. Вторая — на край кровати. Я села, прижимая одеяло к груди, чувствуя, как у меня горят уши.

— Я… — голос подвёл. — Я не собиралась…

Он открыл глаза. Посмотрел на хаос вокруг. На подушки. На меня. Потом медленно перевёл взгляд обратно на потолок.

— Поясните, — произнёс он ровно, — почему в моей постели я обнаружил тактическое укрепление.

Я вдохнула.

— Мне нужны подушки, — сказала честно.

Он повернул голову.

— Вижу.

— Мне нужно три, — добавила я, чувствуя, как краснею всё сильнее. — Для сна.

Он приподнялся на локте. Рубашка натянулась — я тут же отвела взгляд.

— И какую роль в этой… конструкции должен был играть я?

Я замялась.

— Вы… — я кашлянула. — Вы были… временной заменой.

Бровь генерала медленно поползла вверх.

— Впечатлён, — сухо сказал он. — Обычно меня используют как оружие. Реже — как угрозу. Но как подушку — впервые.

Я сжалась.

— Простите. Я… во сне…

— Я заметил, — перебил он. — Вы храпели мне в плечо.

— Я не храплю!

— Вы фыркали, — уточнил он. — Как рассерженный ёж.

Я закрыла лицо ладонями.

— Такого больше не повторится…

Он помолчал. Потом встал — спокойно, без спешки — поднял подушку с пола и бросил её на кровать рядом со мной.

— Попросите ещё две, — сказал он. — Или четыре. Мне всё равно. Главное — больше не используйте меня в качестве опоры для шеи.

Я кивнула слишком быстро.

Он же развернулся и направился к двери.

А я осталась сидеть на кровати — среди подушек, одеяла и бешено колотящегося сердца — с единственной мыслью: быстрее бы этот месяц подошёл к концу.

Эвелина Мэрроу.

После его ухода в комнате стало легче дышать.

Я аккуратно села, зачем-то привела в порядок постель — расправила простыню, поправила подушки — и только тогда поняла, насколько сильно дрожат пальцы. Словно тело только сейчас позволило себе ослабнуть.

Этот мужчина пугает меня до чертиков. Сбежать бы. Вот только куда?

Когда в дверь постучали, я вздрогнула, но тут же заставила себя выпрямиться и сделать спокойное лицо.

— Войдите.

На пороге появилась служанка. За её спиной маячила ещё одна — с ворохом ткани в руках, аккуратно переброшенным через локоть.

— Леди Нордхольд, — тихо сказала первая. — Управляющий велел передать, что завтрак подадут в малой столовой. А после… — она замялась, — после начнутся приготовления.

Вот оно. Я кивнула, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения.

— Хорошо. Я сейчас спущусь.

Служанки исчезли так же тихо, как и появились, оставив после себя запах мыла, свежего льна.

Я медленно поднялась, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение.

Бледная. Но, к счастью, без синяков под глазами. Уже достижение.

Ну что ж… если рекомендовать лорда Ледышку в качестве мужа я бы никому не стала — уж слишком пугающая фигура. Зато в качестве подушки он, надо признать, выполняет задачу идеально.

Я криво усмехнулась собственным мыслям и тихо произнесла, словно закрепляя заклинание:

— Леди Нордхольд. Жена генерала. Истинная.

Слова прозвучали чуждо. Но отступать было некуда. Если не получается просто сыграть — будем действовать по Станиславскому.

Я спустилась в малую столовую ровно через десять минут — так, как учил Говард. Не раньше. Не позже.

Он уже ждал меня. Как всегда — безупречный. Прямая спина, спокойный взгляд, идеально сидящий костюм. Мне бы его самообладание.

— Доброе утро, леди, — произнёс он.

— Доброе утро, — ответила я и села на предложенный стул.

Завтрак прошёл в тишине. Я почти не чувствовала вкуса еды — мысли метались слишком быстро. Манеры. Наряды. Речь. Взгляды. Двор. Ошибки, которые нельзя допускать.

— Сегодня будет насыщенный день, — сказал Говард, подавая мне салфетку. — Мы начнём с самого важного.

Я подняла взгляд.

— С чего именно?

— С образа, — спокойно ответил он. — Леди Нордхольд должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в её месте рядом с генералом.

Я сглотнула.

— То есть… платья.

— И не только, — добавил он. — Походка. Поза. Реакции. Даже то, как вы держите чашку.

Прекрасно. Меня будут пересобирать по частям. Как сложный механизм, который обязан работать без сбоев.

— Лорд Нордхольд присоединится позже, — продолжил Говард. — У него дела. Но к обеду он ожидает увидеть первые результаты.

Разумеется. Конечно. А как же иначе.

Я кивнула.

— Тогда начнём, — сказала я ровно, удивляясь тому, что голос не дрогнул.

Говард посмотрел на меня чуть внимательнее, чем обычно. На долю секунды мне показалось, что в его взгляде мелькнуло… одобрение? Я решила не заострять на этом внимание.

Управляющий коротким жестом указал в сторону коридора, откуда уже доносились шаги служанок и приглушённый шелест ткани.

Я поднялась. Сделала первый шаг навстречу зеркалам, примеркам и правилам, которые мне предстояло выучить быстрее, чем что-либо в жизни.

Эвелина Мэрроу.

Если ад существует, то он выглядит как гардеробная.

Большая. Зеркала от пола до потолка. Манекены. Шелест ткани. И четыре женщины, которые смотрят на тебя так, будто ты — заготовка, а не человек.

— Леди Нордхольд, — сказала старшая портниха с таким видом, словно это она была здесь королевой. — Начнём.

Начнём что? Моё моральное уничтожение? — мелькнула мысль, но я лишь кивнула.

Первое платье было… красивым. Очень. Тяжёлая ткань, глубокий цвет, вырез ровно настолько, чтобы казаться «достойным», но не «вызывающим». Его надели быстро, ловко. Сразу видно — работают профессионалы.

Я посмотрела в зеркало. И не узнала себя.

— Слишком… — начала я.

— Дорого, — перебила портниха. — Именно так и должна выглядеть супруга генерала.

— Я имела в виду — слишком много, — пробормотала я.

Платье весило, кажется, как половина меня. Я попыталась сделать шаг — и чуть не запуталась в юбке.

— Леди не спешат, — сухо заметила одна из помощниц.

— А если леди нужно бежать? — вырвалось у меня.

Четыре пары глаз уставились на меня так, будто я предложила выйти к королю в одних сапогах и холщовом мешке на голое тело.

— Леди не бегают, — отчеканила портниха.

Отлично. Значит, если начнётся пожар — я умру. Зато в «дорогом» платье.

Следующее было светлым. Не просто светлым — белоснежным. Я выглядела в нём так, будто собиралась раствориться в ближайшем сугробе. Оно было красивым, но уж слишком напоминало свадебный наряд.

— Нет, — сказала я сразу. — Это… нет.

— Почему? — удивилась портниха.

— Потому что если на меня прольют вино, — я сделала паузу, — это будет заметно.

Ничего логичнее придумать я просто не смогла. В комнате повисла тишина. Потом кто-то фыркнул.

— Разумное замечание, — неохотно признала портниха. — Но при дворе так не думают.

— А зря, — пробормотала я. — Я бы подумала.

Третье платье оказалось… неожиданным. Тёмно-синее, с открытыми плечами, но подчёркнутой талией. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Ручная вышивка, местами — россыпь камней.

Я снова посмотрела в зеркало.

Вот это… было ближе.

— О, — выдохнула одна из служанок.

— Да, — кивнула портниха. — Это оно.

Я осторожно повернулась, посмотрела на себя сбоку.

— В нём можно дышать, — заметила я с удивлением.

— Леди не обязаны дышать свободно, — автоматически ответила портниха, а потом замерла. — Но… это действительно удачный вариант для бала в последний день.

— В этом я хотя бы смогу сидеть, — сказала я. — И не выглядеть так, будто меня упаковали как подарок.

— Генералу понравится, — пробормотала одна из помощниц.

Я замерла.

— Простите? — переспросила я.

— Это платье… — та покраснела, — его легко снимать. Дёрнуть за шнуровку — и оно к ногам скатится.

Теперь покраснела я.

Нет-нет. Нам вот это «дёрнуть за шнуровку» совершенно не нужно.

Следующие полчаса прошли в борьбе за длину рукава, глубину выреза и количество слоёв ткани, в которых мне предстояло выжить.

— Это слишком открыто, — говорила я.

— Это умеренно, — отвечали мне.

— Это мешает двигаться.

— Леди не двигаются резко.

— А если я чихну?

— …Леди не чихают.

Я закрыла глаза и сосчитала до пяти.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда представим, что я — идеальная леди. И она внезапно падает в обморок. В каком из этих платьев это будет выглядеть достойнее?

Портниха задумалась.

— В тёмно-синем, — сказала она наконец.

— Отлично. Сшейте десять таких. Разных цветов.

Она ахнула с таким видом, словно я предложила утопить котят.

— Леди не появляются на балу в одном и том же наряде дважды.

— Так они же будут разных цветов, — возмутилась моя практичная сторона.

На это мне даже не удосужились ответить. В примерочной повисло молчание — такое, будто мы все пребываем в трауре.

Когда меня наконец выпустили из плена ткани, я чувствовала себя выжатой, как лимон.

— Леди Нордхольд, — раздался голос Говарда от двери. — Лорд Нордхольд желает обсудить итог.

Разумеется. Пусть сразу проверит, насколько я соответствую его представлениям о «принадлежности».

Я выпрямилась, подняла подбородок и вышла.

Кайрен стоял у окна. Смотрел долго. Внимательно. Без эмоций.

— Ты выбрала наряды? — спросил он.

Возможно, из-за усталости, но я проигнорировала холодок, пробежавший по спине.

— Да, милорд, — сказала я ровно. — Но, как по мне, это бесполезная трата денег. Через три с половиной недели мы с вами разойдёмся, и платья пойдут на выброс.

Он кивнул.

— После того как мы… разойдёмся, можешь забрать все платья. Мне они не нужны. А ты на вырученные деньги сможешь уйти с преступного пути.

Мои глаза округлились, а человечек в голове довольно улыбнулся. И прежде чем я успела подумать, выпалила:

— Правда? Я могу забрать все?

На радостях сделала несколько шагов к дракону, но вовремя остановилась.

— Правда, — ответил он, уже снова глядя на бескрайний белый снег за окном.

Меня это больше не беспокоило. В голове я уже подсчитывала, сколько смогу выручить после расторжения нашего брака.

Если ледяной дракон не врёт, у меня будет свобода и приличная сумма для начала жизни в этом мире.

Прямо сейчас наша сделка стала куда интереснее. Потому что, как оказалось, простой мотивации «ты будешь жить» недостаточно. А вот «ты будешь жить и не бедствовать» — это уже серьёзно.

Ради такого можно и постараться. И даже ещё чуть-чуть.

Осталось научиться быть не простушкой из глубинки, а леди из богатой семьи.

Эвелина Мэрроу.

Если существует второй круг ада, то он начинается после гардеробной — с урока походки.

— Спина прямая, — сказал Говард тем самым тоном, каким, должно быть, объявляют смертный приговор. — Подбородок выше. Плечи расправить. Шаг — мягкий, плавный. Вы не маршируете на казнь.

— Не уверена, — пробормотала я себе под нос, выпрямляясь.

Меня поставили посреди всё того же зала с зеркалами.

— Представьте, что у вас на голове книга, — продолжил Говард.

Представила. Причём сразу — увесистый том «Как выжить при дворе и не задушить всех».

— И если она упадёт? — уточнила я.

— Значит, осанка была неправильной, — невозмутимо ответил он.

Я сделала первый шаг. Книга в воображении зашаталась.

— Медленнее, — тут же сказал он. — Леди не торопятся.

Я сделала второй шаг. Юбка зацепилась за носок туфли.

— Леди также смотрят под ноги, — добавил Говард.

— Я стараюсь, — выдохнула я сквозь зубы.

Третий шаг оказался роковым. Каблук задел край ковра, и я, потеряв равновесие, сделала то, что ни одна леди делать не должна, — взмахнула руками, как мельница в шторм.

В зеркале я увидела себя во всей красе: перекошенное лицо, широко распахнутые глаза и отчаянную попытку не рухнуть.

— Не… — начал было Говард.

Поздно.

Я споткнулась, сделала ещё один нелепый шаг — и врезалась в манекен.

Манекен, разумеется, не выдержал. Он рухнул с глухим стуком, утянув за собой стойку с лентами и чем-то кружевным.

В зале повисла тишина.

Я стояла, вцепившись в край манекена, тяжело дыша и глядя в зеркало. Видок, откровенно говоря, так себе.

— …Зато я не упала, — слабо сказала я.

Говард медленно закрыл глаза. Потом открыл.

— Леди Нордхольд, — произнёс он, — если вы упадёте при дворе, это будет выглядеть… неуместно.

— Зато эффектно, — попыталась пошутить я, осознавая, как сильно он сдерживается и как выборочно подбирает слова.

Он посмотрел на меня так, что юмор сам собой свернулся и уполз.

— Ещё раз, — произнёс безжалостный управляющий.

Я встала на исходную позицию.

Спина прямая. Подбородок выше. Плечи расправить.

Шаг. Второй. Третий.

Я шла, словно по тонкому льду, мысленно повторяя: ты — леди, ты — леди, ты не мешок с картошкой.

— Лучше, — признал Говард спустя минуту. — Но всё ещё слишком… настороженно.

— Потому что я жду подвоха, — честно ответила я. — Вы так расписали, что меня ждёт в загородном королевском поместье, что кровь стынет от предчувствия надвигающейся беды.

Будто в подтверждение моих слов дверь в зал открылась.

Я не обернулась. Даже не надо было.

— Вы выглядите так, будто готовитесь к побегу, — раздался знакомый холодный голос.

Отражение в зеркале подсказало: Кайрен Нордхольд стоял у входа, скрестив руки на груди.

— Я учусь ходить, — сухо ответила я, не глядя на него. — Это сложнее, чем кажется.

— Вижу, — сказал он.

Я сделала ещё один шаг.

— Вы напрягаетесь, — заметил он. — Леди Нордхольд должна идти так, будто ей ничего не угрожает.

— Мне угрожает всё, — вырвалось у меня. — Даже ковёр.

В зале на секунду повисла тишина.

— Продолжайте, — сказал он уже Говарду. — Я посмотрю.

Эвелина Мэрроу.

Я сделала ещё один шаг. И именно в этот момент проклятый каблук решил, что с него хватит.

Пол ушёл из-под ноги, тело накренилось вперёд, и в голове мелькнула паническая мысль: вот сейчас я красиво растянусь прямо перед всеми зеркалами — и на этом моя карьера леди закончится.

Я не успела ни взмахнуть руками, ни пискнуть, но…

Чужая ладонь сомкнулась на моей талии, другая — на предплечье, останавливая падение так, будто я весила не больше пера. Я резко вдохнула — и забыла выдохнуть.

Кайрен.

Он поставил меня обратно на ноги так же спокойно, как если бы я была предметом мебели, который слегка сдвинули не туда. Пальцы исчезли сразу же, будто прикосновение было чисто техническим.

— Вы безнадёжны, — сказал он ровно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В голове мелькнула злобная мысль с неприличными для леди словами, и очень захотелось сказать: «Спасибо, кэп», — но вместо этого я пробормотала:

— Я стараюсь…

Он не ответил. Просто сделал шаг в сторону, отпуская меня из захвата, выставил локоть — жест отработанный годами, привычный, как дыхание.

— Идём, — сказал он коротко.

Я не сразу поняла. Потом он слегка повернул голову.

— Так будет легче.

Говард молчал.

А я смотрела на этот проклятый локоть, как на приговор. Так действительно будет проще — но как же не хотелось прикасаться к этому голду-ледышке.

Я сделала глубокий вдох. Пришлось вложить руку.

Мы двинулись. Шаг стал ровнее сам собой. И вовсе не потому, что я вдруг научилась быть леди. Просто рядом с драконом не хотелось споткнуться.

На удивление, движения Нордхольда были уверенными, спокойными, и мне оставалось только подстроиться.

— Смотрите в зеркала, — сказал Говард.

Я подняла взгляд и увидела нас.

Высокий мужчина с военной выправкой, холодным профилем — и женщина рядом. Темноволосая, в красном платье, с ровной спиной и рукой на его локте. Надо отметить, смотрелись мы почти безупречно.

Эвелина явно подходила ледяному дракону.

Но, учитывая то, что я видела в воспоминаниях хозяйки тела, она не желала быть рядом с ним. А я — тем более.

Факт оставался фактом: на публике пара будет идеальной.

От этого стало тошно.

Меня от него воротило. От близости. От холода, который ощущался даже сквозь ткань. От осознания, что внешне всё выглядит правильно — а внутри у меня всё протестует.

— Господин, — Говард появился за нашими спинами. — Думаю, вам придётся всё свободное время проводить подле леди.

— Что значит «всё свободное время»? — вырвалось у меня. — Разве вы не всё время будете рядом со мной?

— Я генерал северных легионов, — спокойно ответил Нордхольд. — Почти всё время мне придётся проводить с королём и его приближёнными.

— Нет-нет! — я развернулась и воззрилась на обоих мужчин. — Вы издеваетесь? Мне придётся вести светские беседы с этими… курицами?

У обоих брови медленно поползли вверх.

Эвелина Мэрроу.

Карета замедлила ход задолго до ворот. Я почувствовала это по тому, как сменился ритм — мягкое покачивание уступило ровным, осторожным толчкам. Лошади фыркали, сбавляя шаг, и сквозь плотные шторы пробился холодный, почти звенящий свет.

— Прибыли, — коротко сказал Кайрен.

Сердце дёрнулось, будто кто-то резко потянул за нить.

Я выпрямилась прежде, чем успела осознать это. Спина — ровно. Подбородок — чуть выше. Плечи — расправить. Всё то, что вбивали в меня последние двое суток, сработало само.

Две ночи подряд я спала плохо, несмотря на то, что у меня было пять подушек вместо трёх и тела генерала я не касалась.

Сны накрывали волнами — обрывки жизни Эвелины, чужой и одновременно моей. Они приходили беспорядочно, но, к счастью, несли не только страх.

После первой ночи я вдруг поняла, как правильно держать чашку, не сжимая её пальцами, будто боюсь, что её отнимут. Как делать маленькие глотки. Как смотреть на приборы возле тарелки и не впадать в ступор.

После второй всплыли обращения в высшем обществе и некоторые правила поведения. К несчастью для меня, Эвелина всего раз выходила в свет и держалась особняком.

Ещё в памяти всплыли движения танцев — шаг, поворот, положение рук, наклоны. Правда, когда я попыталась повторить это с лордом Нордхольдом, он посмотрел так, будто я предложила ему выйти на площадь и сплясать на столе.

— Отвратительно, — сказал он тогда. — И неподобающе.

Говард, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.

— Всё не так плохо, милорд. Для начала.

Карета остановилась окончательно. Дверь распахнулась, впуская холод и шум голосов.

Я увидела ворота — огромные, чёрные, с серебряной ковкой, уходящие вверх так высоко, что взгляд терялся. За ними — широкая аллея, очищенная от снега, белые борта сугробов по краям, живая изгородь, посеребрённая инеем, и замок.

Правда, привыкшей к замкам из диснеевских мультфильмов, назвать эту громадину подобным словом язык не поворачивался. Каменное чудовище, выросшее из земли, с башнями, шпилями и окнами, в которых отражалось зимнее небо. Скорее оборонительный пункт, чем дворец.

— Прошу, — сказал Кайрен.

Я приняла его руку и осторожно спустилась. Колени тут же напомнили, что шесть часов в карете — это не шутка. Они не столько болели, сколько отказывались быть частью моего тела.

Я сделала шаг — и тут услышала:

— Лошади дальше не проходят.

Голос стражника был вежливым, но непреклонным.

— Всем гостям предписано спешиться у ворот.

Кайрен лишь кивнул, словно так и должно быть, и подал мне локоть.

— Опирайтесь, — тихо сказал он.

Я вложила руку. Буквально через пять шагов колени перестали дрожать. Может, потому что расходилась, а может, потому что рядом была точка опоры — холодная, надёжная, непоколебимая.

Мы двинулись по аллее. Снег скрипел под ногами. Где-то впереди звучали голоса, но чем ближе мы подходили к замку, тем тише они становились.

Я смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё. Где ещё такую красоту увижу. Скульптуры — каменные и снежные. Фигуры животных, гербовые символы, даже сцены битв, вырезанные в мраморе. Дорога, ведущая к лесу. Тёмные ели, тяжёлые от снега.

А потом мой взгляд сместился на гостей. И мне вдруг отчаянно не захотелось ни с кем здороваться.

Я заметила пожилую леди в тёмно-зелёном платье — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ и тут же услышала почти шёпотом, у самого уха:

— Это была ошибка.

Я вздрогнула едва заметно — но поздно.

— О, прекрасная малышка! — раздался звонкий голос.

К нам буквально подлетела пышная дама в меховой накидке, сияя так, будто выиграла войну.

— Я так рада наконец познакомиться с вами! Ведь вы укротили сам Север — в лице нашего генерала!

Сердце ухнуло вниз. Я перевела взгляд на Кайрена — и по его невозмутимому лицу поняла всё сразу: он не вмешается. Это не соответствует статусу непробиваемой, безэмоциональной ледяной глыбы.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная пустота.

Где ты, память Эвелины, когда так нужна?..

Эвелина Мэрроу.

Я заставила себя вдохнуть — медленно, через нос, как учил Говард, когда видел, что у меня вот-вот начнёт дрожать подбородок.

«Улыбка у леди должна быть лёгкой, — неожиданно всплыло в голове. — Не слишком широкая — иначе сочтут простушкой. Не слишком сдержанная — иначе подумают, что ты высокомерна».

— Вы слишком добры ко мне, миледи, — произнесла я, и голос… к счастью, не сорвался.

А ещё я умудрилась удержаться от возгласа: что за интересная шпаргалка внезапно появилась у меня в голове?

Пышная дама вспыхнула ещё сильнее.

— Добра? Ах, нет-нет! — она махнула рукой так, будто я сказала самую смешную вещь на свете. — Я говорю правду! Все здесь только и обсуждают, что Северный генерал наконец-то… приручён.

«Приручён» прозвучало сладко, как яд.

Я краем глаза заметила, как Кайрен слегка повернул голову — ровно на долю секунды. Я уже понадеялась, что он сейчас отчита́ет её за сравнение его с бездомным зверем, но…

Смотрел он не на даму, а на меня. Холодным, оценивающим взглядом.

Вот же… Это что значит? «Не реагируй»? Или «не дай себя укусить»?

Я удержала улыбку. Хотя внутри хотелось сделать шаг назад. Или два. Или сбежать в лес, к тем самым ёлкам, которые манили своей величественной тишиной.

«Настоящая леди никогда не позволит непозволительно отзываться о членах своей семьи», — подсказал голос в голове. Голос, который принадлежал не Говарду, а какой-то женщине.

Я сделала глубокий вдох и решила последовать этому совету. В любом случае, другого варианта не было.

— Генерал не нуждается в том, чтобы его… приручали, — сказала я мягко. — Он не зверь, миледи.

Дама моргнула. На мгновение — буквально на миг — её улыбка дала трещину.

Но она тут же рассмеялась:

— Ох! Какая вы… достойная партия! — она повернулась к стоящим рядом женщинам, словно приглашая их стать свидетелями. — Видите? Вот она — настоящая истинная! Не просто красота, а ещё и характер! Под стать супругу.

Слева раздался тонкий смешок.

— Истинные обычно не нуждаются в доказательствах, — произнесла высокая леди в серебристом плаще.

Голос был нежным, почти ласковым. Именно таким, каким говорят неприятности перед тем, как ударить.

— Разве не так, леди Нордхольд?

Холодок пробежал по позвоночнику.

Проверочки начались.

И вот тут в памяти всплыли уроки управляющего: слова «разве не так» всегда означают: «А давайте посмотрим, как вы выкрутитесь».

Я медленно повернула голову, всё так же держа руку на локте Кайрена. И, кажется, именно это спасло меня от дрожи — его выправка работала как каркас, к которому я могла пристегнуться.

— Разумеется, — ответила я. — Но при дворе всё равно всегда ждут доказательств. Даже от тех, кто очевиден.

Её улыбка стала шире.

— Очевиден? — переспросила она. — Простите моё любопытство… а как именно вы поняли, что вы… истинная?

Вот оно.

Внутри поднялась паника.

Потому что правильный ответ должен быть: «в храме», «сияние», «клятвы», «знак». А у меня всего этого не было.

Слухи всё-таки расползлись по высшему обществу.

Кайрен слегка напряг локоть. Невидимо для остальных. Но для меня — как сигнал: не вздумай ляпнуть лишнее.

Я улыбнулась — на долю секунды чуть теплее. И… решила уйти от ответа.

В конце концов, не одной же мне разгребать это.

— Это не я поняла, миледи, — произнесла я мягко.

И, едва заметно, повернула голову к Кайрену, улыбнувшись настолько нежно, насколько это было возможно.

— Это понял он.

Все взгляды тут же метнулись к генералу. И вот тут началось самое страшное: ожидание. Он должен был сыграть свою роль.

Я заметила, как на его щеках заходили желваки, и почувствовала напряжение в его теле, но он быстро взял себя в руки.

Кайрен молчал две секунды. Мне показалось — вечность. Потом произнёс:

— Я не объясняюсь.

Простая фраза, но…

Он сделал шаг ближе ко мне. Чуть изменил угол плеча — так, что я оказалась не рядом, а как будто… за ним. И добавил, не глядя ни на кого конкретно:

— Сомневающиеся могут обратиться в храм.

Леди в серебристом улыбнулась так, словно получила ровно то, что хотела.

— Разумеется, милорд. Храм всегда рад… любопытным.

Слово «любопытным» прозвучало так, будто оно означало «палачам». Пышная дама, не уловив подтекста или сделав вид, что не уловила, захлопала ладонями:

— Какая прелесть! Вот это мужчина! Вот это супруг!

Она наклонилась ко мне ближе и прошептала громким шёпотом, чтобы слышали все:

— Вы должны научить нас, как заставить мужчин быть такими… внимательными.

Сзади кто-то фыркнул.

— Или такими… удобными, — произнесла ещё одна леди, молодая, с идеально уложенными волосами.

В её улыбке было слишком много зубов.

— Генералы редко бывают ручными.

Во мне вспыхнула злость. Не на них даже. А на видимое приличие. И на то, что я должна улыбаться. Я медленно повернула голову к молодой леди.

— Ручными? — переспросила я. — Думаю, вы путаете любовь и дрессировку.

Тишина ударила по ушам. Молодая леди прищурилась.

— А вы, значит, уверены, что это любовь? — спросила она сладко. — Ваша истинность ведь так… внезапна.

Я уже почти открыла рот, чтобы сказать что-то ещё — колкое, способное поджечь весь этот двор…

Как вдруг Кайрен сделал шаг вперёд и впервые посмотрел прямо на говорившую.

Лёд в его взгляде был таким, что у меня внутри что-то сжалось.

— Внезапны бывают смерти, — произнёс он ровно. — Истинность — закономерность.

Его голос был тихим, но он разнёсся по аллее, как удар.

Молодая леди побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Милорд… я не хотела…

— Я знаю, чего вы хотели, — перебил он.

И всё. Но этого хватило. Остальные улыбки стали осторожнее. Глаза — внимательнее. Они поняли: он истинный муж. Холодный, но опасный. Муж, который не позволит кусать свою женщину… публично.

Пышная дама первой опомнилась и захлопала ресницами, словно ничего не произошло:

— Ах, милорд! Вы как всегда… прямолинейны!

Она снова повернулась ко мне, цепко.

— Леди Нордхольд, вы ведь не откажете старой женщине в просьбе?

Опять ловушка?

— В какой именно? — спросила я мягко.

— Чаепитие, — прошептала она. — Сегодня после обеда. Только для замужних леди. Вам нужно познакомиться… с кругом.

Не успев подумать, я улыбнулась и сказала:

— С удовольствием, миледи.

Кайрен чуть сжал локоть. Настолько слабо, что никто бы не заметил. Но мне этого хватило, чтобы понять: я только что подписала себе приговор на следующую проверку. Где его не будет рядом.

Но выбора уже нет.

Эвелина Мэрроу.

Если это чаепитие, то я балерина.

Больше всего оно походило на суд. Только вместо мантии — кружево, вместо молотка — фарфоровая чашка, а вместо обвинений — улыбки. О презумпции невиновности здесь, кажется, никто не слышал.

Меня провели в зал, залитый мягким дневным светом. Высокие окна, занавеси цвета сливок, золото на карнизах, аромат ванили и бергамота.

В центре — длинный стол. На нём чайники, пирожные, засахаренные фрукты, серебряные ложечки, которые блестели, как лезвия.

И женщины. Замужние. Влиятельные. Улыбающиеся.

Серпентарий чистой воды.

— Леди Нордхольд, — протянула та самая пышная дама, которая пригласила меня. — Как мило, что вы пришли.

Словно у меня был выбор. Нас ещё даже не успели толком заселить, я не успела сменить дорожную обувь. Стоило только переодеться, как в дверь постучала прислуга, зазывая в дамское крыло.

— Для меня честь, миледи, — сказала я вслух, заталкивая умозаключения подальше.

Меня посадили почти в центр, так, чтобы я была видна всем. Какая прелесть.

Я вспомнила голос Говарда: «На чаепитии вы не пьёте чай. Вы пьёте взгляды».

— Вы такая… юная, — сказала леди в серебристом плаще, та самая, с ласковым голосом. — Мы все думали, что генерал выберет женщину… опытнее.

Тон был почти заботливым. Таким заботливым, что аж зубы сводит.

Я сделала маленький глоток. Всё, как учил Говард.

— Генерал не выбирал, — ответила я мягко. — Истинность не спрашивает возраста.

— Ах, истинность… — протянула другая, сухая женщина с глазами, как иглы. — Это так романтично. Особенно когда она появляется внезапно.

Держись. Держись. Ты — леди.

— Судьба редко предупреждает, миледи, — сказала я. — В этом её… особенность.

— Или удобство, — тихо добавила молодая леди с идеальной причёской.

Очередной намёк на подделку. Я приложила усилия, чтобы не подать виду.

Она наклонилась ближе:

— Скажите, леди Нордхольд… а правда, что вы жили до брака в провинции?

А вот и проверка происхождения.

Я улыбнулась.

— Север — тоже провинция, если смотреть из столицы, — ответила я спокойно.

Несколько женщин тихо засмеялись. Пышная дама хлопнула веером:

— Остроумно! Но всё же… вы ведь не были при дворе раньше?

Нет, не была. И они это знали.

— Двор не был частью моей жизни, — призналась я осторожно. — Но теперь он часть моего долга.

— Как благородно, — прошептала серебристая.

И добавила громче:

— А вы умеете танцевать, леди?

Я чуть не подавилась чаем. Удар ниже пояса.

— Немного, — сказала я.

— Немного? — переспросила молодая. — Генерал, говорят, терпеть не может неловкость.

Я тоже, — мелькнуло в голове.

— Генерал терпеть не может многое, — ответила я. — Но он терпелив во всём, что касается меня.

Шах и мат, су… сударыни.

Они переглянулись. Потом серебристая улыбнулась:

— Терпелив… к вам?

И вдруг — неожиданно даже для себя — я сказала:

— Он терпелив с теми, кого любит.

В комнате стало тихо.

Пышная дама приподняла брови.

— О… — протянула она. — Кто бы мог подумать.

— Да прекратите вы, — вдруг вмешалась девушка с волосами цвета спелой вишни. — Накинулись на девушку, словно гиены.

Я посмотрела на неё с благодарностью и еле заметно улыбнулась.

Она улыбнулась в ответ.

— Но это так интересно, — не унималась пышная дама. — Говорят генерал очень богат. Это правда?

— А еще говорят, что он страстный и ненасытный в постели, — подхватила другая.

— А еще…

В еще, я мечтала провалиться сквозь землю, но приходилось мило улыбаться и пить чай.

Кайрен Нордхольд.

Пламя свечи отражалось в стекле бокала, в тёмном лаке стола, в металлических деталях печати, лежащей рядом. Именно она станет ключевым шагом в подписании мирного договора.

Договора, ради которого я согласился на этот фарс.

Кабинет был знаком до каждой тени. Здесь принимались решения. Здесь ломались судьбы. Здесь люди говорили «во имя короны», а на самом деле — во имя собственной выгоды. И здесь же теперь стоял бокал с красным.

Я медленно повернул его в пальцах. Жидкость качнулась, будто повторяя мой внутренний дисбаланс.

— Ну что, ты готов? — раздался голос.

Я не обернулся сразу.

— А ты? — спросил я спокойно.

Карел усмехнулся, устроившись в кресле напротив. Единственный человек, которому я доверял безусловно.

— Моя роль никогда не меняется, — лениво сказал он. — А вот ты…

Он поднял бокал в салюте.

— Ты из заядлого холостяка, ледяного генерала, превратился в заботливого супруга.

Я медленно вдохнул.

— Я никогда не был заботливым.

— Да? — Карел приподнял бровь. — Но при этом свою жену сегодня отстоять смог.

Я сжал пальцы сильнее.

— Я делаю ровно столько, сколько должен. Это не забота, а долг.

Пауза повисла между нами, как дым. Карел отпил, не сводя с меня взгляда.

— Кай… порой ты бываешь ужасно скучным.

Я не ответил, погружённый в собственные мысли.

Глупая девчонка. Добровольно согласилась на чаепитие. Единственное место, куда вход для меня закрыт. Её там сотрут в порошок.

— О чём думаешь? — спросил Карел.

Я опустил взгляд на бокал.

— О том, что моя лжесупруга сейчас может испортить шикарный план.

Он хмыкнул.

— Думаешь, провалится?

Я задумался. Всего на секунду.

— Я понятия не имею, чего ожидать от этой женщины.

Карел даже перестал улыбаться.

— В смысле?

Я медленно поставил бокал.

— В смысле она воспитывалась в семье из высшего общества, но совершенно не владеет банальными знаниями правил приличия. Не умеет музицировать, танцевать, держаться за столом. Помимо прочего, она она умудряется шарахаться от меня… и при этом быть любезничать со всеми остальными. А еще меняет вокруг себя людей. И проказничает, как ребенок. Мне это не нравится.

Он рассмеялся.

— Это как?

Я помолчал. Потом сказал сухо:

— Моя прислуга, которая раньше не попадалась мне на глаза, теперь ходит по поместью, громко смеётся и обсуждает, какими милыми кажутся олени.

Карел моргнул.

— Олени?

Я прикрыл глаза. Воспоминание всплыло само.

Я вышел на пробежку ранним утром, как и всегда, пока эта девчонка путалась в своих подушках и досматривала последние сны. И встретил у входа… оленя.

В моих землях нет ничего удивительного в том, чтобы увидеть оленя. Но ни разу мне не приходилось встречать оленей с бантами, колокольчиками и ленточками в рогах.

Как вообще можно додуматься до такого? Я рассказал об этом другу.

Карел расхохотался в голос.

— Ты серьёзно?

— Даже не спрашивай, — отрезал я.

Он вытер глаза, всё ещё смеясь.

— То есть твоя «преступница» украшает оленей?

Я стиснул зубы.

В наступившем молчании каждый думал о своём, пока Карел не разрушил тишину резко изменившимся голосом:

— Эта неделя решающая.

Я кивнул. Мы оба понимали, насколько это важно. Главное, чтобы ничего не помешало.

— Я не думаю, что во дворце есть кто-то, кому наше поражение принесёт успех, — произнёс он.

Я усмехнулся.

— Ты плохо знаешь двор.

Карел помолчал.

— Вот, например… Сайлас.

Я поднял взгляд, но друг тут же перебил меня:

— Да ладно тебе, Кай. Ты знаешь прекрасно, что Сайлас просто любит играть.

— Его игры могут обернуться падением короны.

— Сомневаюсь. Тем более, кто пойдёт против грозного генерала? — добавил Карел.

Я медленно выдохнул.

— Тот, кто узнает, что истинность лживая. И поймёт, что я не способен обуздать силу.

Карел нахмурился.

— Но ты вроде в порядке?

Дракон внутри действительно был спокойнее последние дни. Но чем дольше он молчит, тем сильнее будет разрушение от выброса позже.

Дракон выжидает.

— Пока, — ответил я.

Карел посмотрел на меня внимательнее.

— Скажи… твою настоящую истинную ищут?

Ещё один тяжёлый вдох.

— Ищут.

Только это бессмысленно. Потому что я должен хотя бы раз её коснуться.

Карел понял без слов.

— На это сейчас нет времени.

— Нет.

Тишина снова накрыла кабинет. Свеча дрогнула. Я вдруг понял, что слушаю не огонь, а тишину дворца. Где где-то сейчас… Она сидит среди этих улыбающихся хищниц. Одна.

Карел встал.

— Завтра планируем охоту.

Я кивнул.

Он помедлил.

— Но я бы не рекомендовал брать девчонку с собой.

Я медленно повернул голову.

— Если оставить её при дворе… они раскроют её. Или уничтожат.

Карел усмехнулся.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь.

Я посмотрел прямо.

— Тебе кажется…

Дорогие читатели!

Представляю вам яркую историю любви от Лафи Сильвер

(не)Законная жена дракона

Эвелина Мэрроу.

Я стояла посреди комнаты и не сразу понимала, что делать дальше. От усталости хотелось лечь прямо на пол — не в постель, не под одеяло, а просто туда, где стою, и больше никогда не вставать.

Но одновременно внутри жило другое чувство. Удовлетворение. Глупое, дикое, почти детское.

Я выжила. Я прошла через серпентарий. Чаепитие закончилось. Змеи разошлись по своим норам.

Леди с кружевами вместо клыков перестали улыбаться мне так, будто выбирают, с какого места удобнее начать разрывать.

Я медленно выдохнула, оглядывая спальню. Тяжёлые шторы. Мягкий свет ламп. Тишина.

Здесь никто не смотрел на меня, не взвешивал, не искал слабину в каждом слове.

На сегодня — всё.

Меня пытались сломать. Проверяли. Давили. Подсовывали вопросы, как ножи под рёбра. Но я устояла. Я победила.

И если бы не Ассена…

Та самая девушка с волосами цвета спелой вишни, которая вдруг сказала вслух то, что остальные предпочитали прятать за улыбками.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Снаружи темнело. Снег лежал ровным полотном, дорожки светились в сумерках, фонари казались маленькими огоньками в огромной зимней пасти дворца.

Красиво и страшно.

Я устала. До дрожи в пальцах. Но где-то глубоко внутри жило странное ощущение…

Память Эвелины начала просыпаться. Не сразу, не полностью. Фрагментами. Как будто кто-то открывал старые ящики в голове и вытаскивал оттуда правила, жесты, улыбки.

«Не слишком широко».

«Не слишком холодно».

«Не отвечай сразу».

«Разве не так — всегда ловушка».

Я не знала, что страшнее.

То, что я учусь… Или то, что всё это всегда было во мне. Может, стресс просто вытаскивает наружу то, что уже записано в этом теле.

Как отложенная память.

Я тряхнула головой. Хватит. На сегодня — хватит. Мне нужно только одно. Сон.

Я хотела упасть лицом в подушки. В три подушки. Это было моё единственное условие выживания. Моя маленькая крепость, когда мир вокруг рушится.

Я повернулась к двери и позвала служанку:

— Принесите, пожалуйста… три подушки.

Девушка кивнула и исчезла. Я снова осталась одна. И только тогда почувствовала, как платье давит на грудь, корсет стягивает рёбра, а завязки на спине — как узлы, которые я сама никогда не развяжу.

Мне нужна помощь, чтобы раздеться. Надо было сначала подумать об этом. Всё здесь устроено так, чтобы ты всегда зависела. Всегда нуждалась в чужих руках.

Когда дверь открылась без стука, я вздрогнула.

Лорд Нордхольд.

— Ты уже здесь? — вырвалось у него.

Я моргнула.

А где, по его мнению, мне надо быть? На ковре у ног этих леди?

— Да, — ответила я коротко.

— Как всё прошло?

Меня чуть не сожрали. Чай был отвратительный. И одна улыбка была острее кинжала.

Но вслух я сказала:

— Я справилась. Если вы об этом.

Он коротко кивнул. Будто отметил галочку.

“Жива. Пока полезна”.

И в этот момент раздался стук. Кайрен даже не обернулся:

— Войдите.

Дверь отворилась. Вошла та самая служанка. Но…

Её руки были пусты. Ни одной подушки.

Она посмотрела на генерала так, будто сейчас признается в государственной измене. Потом перевела взгляд на меня. И почти прошептала:

— Простите, леди… но свободных подушек не осталось.

На секунду я не поняла. А потом воздух будто исчез.

— Что значит… не осталось? — голос сорвался.

Служанка опустила глаза.

— Все заняты в гостевых покоях. Дворец полон. Нам приказали…

Я не слушала. У меня внутри поднималась истерика.

Нет. Ни одной. Подушки.

Эвелина Мэрроу.

Ну вот почему я чувствую себя так, будто меня снова лишили последней опоры? Это всего лишь подушки.

Я медленно выдохнула. И услышала, как за моей спиной Кайрен произнёс ровно:

— Выйди.

Служанка исчезла мгновенно. Дверь закрылась. Я стояла посреди комнаты, сжав пальцы и судорожно соображая, что можно сделать, чтобы избежать конфуза во время сна. Не могу же я себя контролировать. Можно, конечно, не спать, но…

— Это… проблема, — закончила мысль вслух.

Кайрен посмотрел на меня так, будто оценивал поле боя. Потом спокойно сказал:

— Я понял.

И сделал шаг к кровати. Взял свою подушку и перебросил на мою сторону.

Я вспомнила наш прошлый совместный сон, когда подушек было две. По спине пробежали мурашки от вспыхнувшей в памяти фразы: «Главное — больше не используйте меня в качестве опоры для шеи». И ледяной взгляд.

— Я… я буду спать на полу, — выпалила я, самое безопасное, как мне казалось, решение.

А затем подняла подбородок, пытаясь выглядеть так, будто это решение принято спокойно и достойно, а не в панике. Всё, как учил Говард.

Вот только лорд Нордхольд не впечатлился. Посмотрел на меня, как на неразумного ребёнка.

— Я пережил два смертельных ранения, — произнёс он ровно.

Я моргнула. Что?

— Думаю, переживу и несколько ночей вашего беспокойного сна.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Это… это не самое…

Он чуть наклонил голову, не позволяя закончить фразу.

— На этом обсуждение будет считаться завершённым.

Я вдохнула, собираясь сказать что-то ещё — колкое, язвительное, но вспомнила, кто передо мной, и промолчала.

Приняв поражение, сделала два шага в сторону гардеробной, где уже развесили все привезённые вещи, и вспомнила: платье, корсет, завязки. Я всё ещё затянута в эту конструкцию, как подарок, который забыли распаковать.

А мне нужно… нужно раздеться. Иначе я просто не усну.

Я осторожно обошла лорда Нордхольда боком, словно он был не человеком, а огненным (в его случае — ледяным) препятствием.

Приоткрыла дверь.

— Служанка? — позвала я, не удосужившись запомнить имя.

Так и вижу взгляд Говарда, узнай он об этом. Непроницаемый и непробиваемый управляющий, хоть и хранил вежливо-ледяную мину, взглядом мог посоревноваться с Кайреном.

Ответом мне была тишина. Коридор был пуст, как будто дворец вымер.

НИ-КО-ГО.

Я вернулась в комнату, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Так бывает, когда интуиция предупреждает о неминуемой проблеме, но мозг ещё не понимает, какой.

Пройдя вглубь комнаты, совершенно глупо спросила:

— Вы… не знаете, как здесь позвать прислугу?

— После одиннадцати вечера слуги отдыхают, — сказал он спокойно. — Есть только дежурные при покоях короля и стража.

Я застыла. А вот и осознание. Каждая клеточка тела кричала, что проблема неизбежна.

Медленно подняла взгляд на генерала.

— То есть…

То есть я сейчас одна. В платье, которое я не могу снять. В спальне, где мне нужно лечь спать. На кровать, на которой не хватает подушек.

Он нахмурился.

— Что не так?

Я смотрела на него, не в силах сразу подобрать слова.

Что не так? Да всё.

Я — не в своём мире. Не в своём теле. Не в своей жизни. И рядом мужчина, который одним взглядом может заставить замолчать весь двор… но который не понимает, почему у меня дрожат пальцы.

А можно мне уже домой? Находиться возле мужчины со столь сильной энергетикой выматывает.

Генерал внимательно посмотрел на меня… и вдруг сказал коротко:

— Подойди.

Слово хоть и прозвучало спокойно, но внутри у меня оно ударило, как гром. И всё потому, что память тут же подкинула голос портнихи:

«Это платье легко снять. Дёрнуть за верёвки — и оно упадёт к ногам».

Кайрен выдохнул — чуть резче.

— Леди Нордхольд, — произнёс он холодно, — я не собираюсь ждать до утра. Я отказываюсь делить постель с вами, подушками и платьем с десятью нижними юбками!

— Их шесть, — пробормотала я, потупившись.

— Всё равно… слишком много.

И всё-таки…

Сделала шаг. Потом ещё один.

Стоило мне оказаться рядом, как он ухватил меня за талию — резко, уверенно — и развернул спиной к себе.

Я замерла. Дыхание застряло. Его присутствие было слишком близко. Я чувствовала тепло — вопреки всему. Его дыхание у самого затылка.

Секунда — и пальцы уже нашли завязки корсета. Быстро. Легко. Без лишних движений. Как будто это не женщина перед ним, а просто узел, который нужно развязать.

Ткань ослабла мгновенно. Воздух ворвался в лёгкие. И платье мягко рухнуло к ногам.

Я стояла, не двигаясь.

Ну что ж. Портнихи не соврали.

Он постоял за моей спиной ровно секунду. Потом отошёл.

И мне вдруг стало легче.

Я сорвалась в ванную так быстро, будто спасалась бегством, переоделась в ночную сорочку и вернулась, не поднимая глаз.

Кайрен уже сидел за столом, изучая документы, словно ничего не произошло.

Я легла на край постели, сжав одеяло.

В своём поместье он бы сидел допоздна в кабинете и пришёл бы, когда я усну.

А здесь ему, видимо, некуда сбежать.

Тишина была густой. И всё же вопрос жёг внутри. Глупый, ненужный… но после чаепития он не давал покоя.

— Лорд Нордхольд?

— Мм?

— А вы… богаты?

Он даже не поднял головы. Только бровь чуть изогнулась.

— Не жалуюсь.

Я закрыла лицо ладонями, прежде чем слова сорвались с губ.

— А ещё говорят… что вы страстный и ненасытный в постели. Это тоже правда?

Кайрен Нордхольд.

Потолок был тёмно-синим.

Ткань балдахина натянута ровно, без единой складки, будто сама комната пыталась сохранить порядок, даже когда внутри меня всё продолжало просчитывать хаос.

Я лежал, закинув руки за голову, и слушал тишину.

В поместье сегодня семьсот тридцать четыре человека.

Это включая прислугу, личную стражу короля и королевы, дворянские свиты, лекарей, поваров — тех, кто даже не понимает, что находится внутри потенциальной ловушки.

Я повторил число мысленно несколько раз.

Завтра прибудет моя армия. Ещё сто двадцать четыре. Всего — восемьсот пятьдесят восемь.

Хватит ли моих людей для защиты мирных?

Если удар будет быстрым — нет. Если удар будет изнутри — тем более.

Я привык думать не о том, что может случиться, а о том, что случится, если всё пойдёт по худшему сценарию.

Нужно дать Гаусу приказ.

Выставить кареты на проезжей дороге так, чтобы эвакуация заняла не больше четверти часа.

Проверить старый выход. Скрипят ли ворота. Если скрипят — смазать, заменить петли, убрать звук. Люди должны уходить тихо.

В этом поместье шестнадцать потайных ходов. Я знал каждый. Но не знал, в каком из них сегодня может стоять чужая тень.

Нужно проверить все. Каждый.

Свободен ли проход. Есть ли запас воды. Сушёные фрукты и мясо. Одеяла.

Если придётся запереть людей в тоннелях — они должны выжить хотя бы сутки.

Я привык. Это была моя жизнь.

А вот то, что сейчас на мне практически лежит преступница, определённо не входило в привычное времяпрепровождение.

Она устроилась сначала осторожно. Как будто боялась даже случайно коснуться. Потом появилась одна подушка. Затем вторая. Потом она раздражённо сбросила одну на пол, будто та предала её. А после…

Прижалась ко мне всем телом. Рука. Нога. Тёплое дыхание у груди.

И теперь она мило посапывала, будто не замирала от страха, стоило мне зайти в комнату.

Я перевёл взгляд вниз.

Её лицо было спокойным. Во сне она казалась… такой беззаботной.

А ещё совершенно не походила на преступницу. И от этого внутри что-то раздражающе сжималось. Зачем она влезла в столь опасное предприятие, как подделка?

Глупая девчонка.

И всё же…

Мысль о том, как закончился наш вечерний разговор, заставила угол губ дрогнуть.

Странно слушать от невинной девицы вопрос о том, страстен ли я в постели.

Брови тогда действительно взлетели выше, чем когда-либо. Но всё же я смог взять себя в руки.

— И кто же тебе такое сказал? — спросил я ровно.

Она сидела, спрятав лицо в ладонях, будто собиралась исчезнуть.

— Во время чаепития… — пробормотала она. — Они обсуждали, какой вы…

Пауза. Я почти видел, как она борется сама с собой.

— …в постели.

Я молчал. Потому что первым желанием было сказать: «Хочешь — покажу». И дракон внутри лениво, довольный, поднял голову.

Но я видел её страх. Она боялась не близости. Она боялась меня.

И меня вполне устраивало такое положение вещей. По крайней мере… так я думал.

Я привык, что меня боятся все. Ещё одна — тем более преступница — не была бы исключением. Но почему-то… Поиздеваться над ней мне действительно хотелось.

А может, просто дракон начал брать верх.

— Это важно, — поспешно добавила она. — Я просто подумала, что как ваша супруга… должна знать.

Я медленно выдохнул.

— Богатства у меня достаточно, — сказал я спокойно. — На меня, на десятерых детей и на трёх жён.

Она застыла. Потом медленно подняла голову.

— Трёх?..

— Я не сказал, что собираюсь их заводить, — добавил я сухо. — Я сказал, что могу.

Она покраснела до кончиков ушей.

— Понятно…

И тут же нырнула под одеяло, как в спасательный ров. Я мог бы оставить это. Мог бы вернуться к документам. К плану. Но почему-то… решил продолжить.

— Что касается постели…

Под одеялом стало тихо. Я видел, как она замерла. Дракон внутри почти расхохотался.

— Все три жены… были бы удовлетворены.

Тишина, за которой последовало очень слабое:

— Я вас поняла.

Я усмехнулся.

— Нет. Не поняла.

Одеяло чуть приподнялось, и девчонка высунула нос.

— Они будут допытываться, — сказал я уже серьёзнее. — И ты правильно делаешь, что задаёшь вопросы.

Она моргнула, словно не ожидала, что я скажу это не ради насмешки.

— И не забывай, — добавил я, — что на публике…

— Я знаю, — выдохнула она. — Я должна вести себя с вами как ваша жена.

Пауза, за которой последовало тихое, но упрямое:

— Вот только и вы ведите себя как муж.

Я повернул голову.

— Что?

Она мгновенно пожалела.

— Ничего.

И снова спряталась под одеяло. А я… Я позволил себе улыбнуться. Не только мысленно. Эта девчонка забавляла уже не только дракона.

Я натянул одеяло выше, накрыв и себя, и её. По инерции. А потом снова вернулся к мыслям.

Приказ Гаусу. Проверка тоннелей. Кареты. Запасы.

Жертвы будут. Я даже не строил иллюзий. Но если подписание договора сорвётся… Я должен спасти хотя бы большую часть.

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась не сразу.

Сначала пришло ощущение тепла. Потом — тяжести. Потом — осознание, где и с кем я засыпала.

Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок, будто надеясь, что он подскажет ответ на главный вопрос: что я опять натворила этой ночью?

Подушки валялись на полу. Обе.

Одна — почти у самой кровати, другая — вообще у камина, словно её вышвырнули туда в приступе отчаяния.

Я сглотнула. Моя голова лежала… на его стороне. Лорда Нордхольда не было, но простыни всё ещё оставались тёплыми.

Моя беспокойная ночь, метания, бессознательные попытки найти безопасность — всё это привело к тому, что я, видимо, прижалась к нему так, будто он не ледяной генерал.

Отлично. Просто великолепно. Я снова использовала его как подушку.

Щёки вспыхнули. Я резко села, натягивая одеяло до подбородка.

К счастью… К счастью для меня, он встаёт раньше. Мне не пришлось смотреть ему в лицо.

Могла бы уже и привыкнуть. К молчаливому порицанию, изогнутой брови и полному безразличию. Понимаю. По его мнению, я — преступница, которую в конце концов ждёт казнь. Но отсутствия опыта, общения с мужчинами сказывается.

Я выдохнула, прикрыв ладонями лицо.

— Великолепно, Эвелина… — прошептала я. — Просто великолепно. Неужто ты поддалась влиянию общества и тоже стала зависима от мнения великого и могучего генерала северных легионов?!

И тут… Стук в дверь.

Я вздрогнула.

— Войдите, — выдавила я.

Дверь открылась, и внутрь вошли две служанки.

Обе с подносами.

Одна несла чайник, фарфоровую чашку, свежие булочки и что-то ароматное, тёплое.

Другая уже держала в руках несколько платьев, которые тут же разложила на стульях.

— Доброе утро, госпожа, — произнесла первая, ставя завтрак на столик.

— Лорд Нордхольд уже покинул покои, — добавила вторая так, будто сообщала прогноз погоды.

— Спасибо… — выдохнула я.

Служанки переглянулись. И я поняла, что совершила ошибку, поэтому тут же добавила:

— Я знаю. Он попрощался перед уходом.

Подействовало.

Теперь они переглянулись уже с едва скрываемыми улыбками.

Ну да. Пусть лучше думают, что супруг разбудил меня ласками, чем то, что он меня ненавидит.

Прежде чем приступить к еде, я быстро приняла ванную. Вода в бочке оказалась тёплой, и мне не пришлось ждать, пока её нагреют.

Пока я завтракала, служанки суетились вокруг: открывали сундуки, доставали ткани, что-то шептали друг другу.

Я откусила булочку и вдруг поняла, насколько голодна. Чаепитие вчера было пыткой. Следя за каждым словом и отбивая выпады, я даже не прикоснулась к еде — только хлебала чай так, словно умирала от жажды.

— Сегодня вас ждёт охота, леди, — сказала одна из служанок.

Я замерла.

— Охота?

— Да, госпожа. Конечно, леди не принимает участия… но вы сможете следовать вместе с лордами.

Я медленно поставила чашку.

— Что значит — не принимает участия?

Служанка моргнула.

— Леди… не охотятся.

Я уставилась на неё так, будто она сказала, что леди не дышат.

— Но я умею ездить верхом, — произнесла я медленно.

Это было единственное, что далось мне легко.

Говард учил меня всему — от поклонов до танцев. Но верховая езда… она была моей. С самого детства я умела ездить верхом. В отличие от сверстников, катающихся на машинах, я любила рассекать поле галопом. В этом же мире, оказалось, что даже в женском седле я держалась идеально.

— Я не собираюсь стрелять, — добавила я. — Я просто поеду.

Служанки переглянулись так, словно генерал казнит их за попытку помочь мне в столь опасном походе.

Они раздумывали, что делать, пока я судорожно соображала, какую придумать причину, чтобы поехать с мужчинами. В противном случае мне придётся остаться с леди и ждать возвращения охотников.

Два дня подряд я этого не переживу.

— Мы подготовим вам наряд для прогулки, госпожа, — произнесла одна из служанок, видимо, так и не найдя способ меня отговорить.

Я откинулась на спинку стула и незаметно выдохнула.

— Хорошо, — сказала я тихо.

Эвелина Мэрроу.

Я стояла рядом с лошадью, положив ладонь ей на шею. Она тихо фыркнула, принимая ласку, и я машинально провела пальцами по короткой шерсти, чувствуя, как напряжение внутри наконец начинает отпускать.

Охотничье платье для верховой езды выглядело впечатляюще. Глубокий тёмный цвет, плотная ткань, высокий ворот, длинные рукава. Спереди оно смотрелось почти как обычное зимнее платье…

Но сбоку и сзади было устроено иначе.

Юбка была разделена так, чтобы удобно сидеть в женском седле: ткань ложилась правильными складками и не мешала ногам. Подол не волочился по снегу — его подкололи специальными креплениями. Волосы были убраны, что делало движения свободнее.

— Ты собираешься на охоту?

Голос прозвучал за спиной так близко, что я вздрогнула.

Лорд Нортхольд стоял в своём охотничьем костюме — надо отметить, он ему очень шёл. Почему-то именно сейчас генерал казался опасно красивым в своей сдержанности.

— Нет, — ответила я честно. — Я просто хотела прокатиться вместе с вами.

Он прищурился.

— Но все леди…

Он не договорил.

Развернулся к закрытой площадке, где под навесами сидели дамы. На мягких пуфах, в мехах и кружеве. Они пили чай, смеялись, лениво переговаривались. Снег тихо падал на крышу шезлонгов.

Стоило ему посмотреть в их сторону — разговоры тут же стихли. Взгляды стали цепкими. Оценивающими.

Мы оба понимали: если я останусь там — меня снова ждёт допрос. Подколки. Проверки. Медленная, вязкая травля под видом вежливости.

Кайрен медленно обернулся.

— Хорошее решение, — произнёс он неожиданно. — Держись подле меня.

У меня внутри что-то щёлкнуло.

— Конечно, — ответила я мягко.

И только тогда я заметила мужчину за его спиной.

Чёрные волосы. Острый взгляд. В руках — трость. Он изогнул бровь, явно оценивая сцену.

Лорд Нордхольд, увидев мою реакцию, сначала тоже изогнул бровь, затем оглянулся. А потом сделал шаг ко мне и притянул ближе — едва касаясь.

— Лорд Эвермонт, — холодно поприветствовал он наблюдавшего за нами.

— Лорд Нордхольд и его очаровательная супруга, — кивнул мужчина. — Я был удивлён, узнав, что леди Нордхольд будет присутствовать на охоте.

— Я хочу показать ей мир настолько, насколько это возможно, — ответил генерал ровно.

— Для человека, который большую часть жизни проводит на поле боя, это похвально.

— Благодарю за столь щедрую оценку, — усмехнулся Кайрен.

Но лорд Эвермонт решил пропустить выпад.

— Леди Нордхольд… вы уже охотились?

— Нет, — ответила я спокойно. — И не планировала. Я хотела держаться в стороне и наблюдать за тем, как мой супруг поймает добычу.

Я вложила в свой взгляд столько любви и нежности, позаимствованной у бразильских сериалов, насколько была способна.

Рука моего лже-супруга на секунду дёрнулась от неожиданности, но он молниеносно взял себя в руки.

— Удивительно, — протянул Эвермонт. — Обычно девушки падают в обморок от вида крови. Вам повезло, лорд Нордхольд.

Кайрен в ответ лишь коротко кивнул.

— В любом случае, я буду рад лицезреть хоть одно прекрасное личико на празднике мужской силы.

Лес был тихим. Снег хрустел под копытами. Дорога тянулась ровной линией.

Когда показался олень — мужчины пришпорили лошадей.

Я осталась позади.

И рядом со мной остался… лорд Сайлас Эвермонт.

— Вы не собираетесь охотиться? — спросила я.

— Я охочусь каждый день, — ответил он. — Мои игры куда интереснее, чем попытки мужчин доказать превосходство через убийство животных.

— Многим мужчинам до сих пор приходится добывать пропитание, — возразила я.

Он фыркнул.

— А вы мне нравитесь.

Я повернула голову.

— Почему?

— Вы из состоятельной семьи, — сказал он, — но… проще. Не так отшлифованы, как ваши родственники.

— Интересное наблюдение.

— Я навёл о вас справки, — не таясь, ответил он.

— И что же вам рассказали?

— Многое. И ещё больше утаили.

Он улыбнулся.

— Лорд Эвермонт, — произнесла я чётко. — Вы хотите мне что-то сказать?

— Очень многое, леди Эвелина. Но не будем забегать вперёд. Вы испортите сюрприз.

Я кивнула.

А затем, извинившись, пришпорила коня, резко уходя вперёд.

Я напросилась на эту прогулку, чтобы почувствовать себя свободной. А возле того, кто играет чужими жизнями, словно куклами, свободы мало.

Ветер бил в лицо. Снег летел навстречу. Я рассмеялась — искренне.

Свобода. Настоящая.

От условностей, от необходимости держать лицо и от чужого тела, которое теперь принадлежит мне.

Жизнь дала мне второй шанс… но поставила нелёгкую задачу, с которой я обязательно должна справиться. Другого выхода нет и быть не может.

И именно в тот момент, когда я ощутила полную свободу, несясь навстречу ветру, конь резко затормозил.

Встал на дыбы.

Рванулся вперёд, не слушая поводьев.

— Тихо! — крикнула я, сжимая поводья. — Тихо!

Но он уже не слышал. Копыта несли меня прочь от дороги. Вглубь леса. Всё быстрее и быстрее.

Эвелина Мэрроу.

Ветки били по лицу.

Снег хлестал в глаза, слепил, забивался под ресницы, таял на коже и тут же превращался в ледяные иглы. Холодный воздух резал лёгкие так, что каждый вдох становился болью, а выдох — рваным, хриплым.

— Остановись! — закричала я, натягивая поводья до дрожи в пальцах. — Пожалуйста… остановись!

Но конь будто не слышал.

Он нёсся так, словно за ним гнался пожар. Словно позади была смерть, а впереди — единственный шанс на спасение. Копыта гремели, мышцы подо мной ходили волнами, и я чувствовала: это не бег — это паника. Чистая, животная, слепая.

Я пыталась удержаться в женском седле, пыталась вспомнить всё, чему учил Говард, всё, что знала о лошадях я сама…

Но сейчас знание было бесполезно.

И внезапно — удар по памяти — всплыло другое воспоминание.

Мне двенадцать. Я маленькая, упрямая, уверенная, что взрослая. Сажусь на Бурана — дикого, необъезженного жеребца, которого запрещали трогать даже опытным ездокам.

«Не смей, Элина!»

«Он тебя убьёт!»

Я смеюсь. Сажусь. Дёргаю поводья.

А потом лечу. Поле, ветер, земля, которая вдруг оказывается слишком близко. Хруст костей, белый потолок, гипс. Почти два месяца боли и стыда.

Вот и сейчас — я лечу. В другой жизни, в другом теле. Но с тем же страхом, который скручивает внутренности и лишает воздуха.

Лес впереди вдруг разорвался. Мы вылетели на поле. Открытое, пустое, ровное. Без веток, без деревьев и преград. На мгновение я подумала — самое страшное позади. И именно тогда увидела его. Чёрную линию впереди.

Обрыв…

— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как кровь уходит из лица.

Пальцы судорожно дёрнули поводья в сторону.

— Давай! — закричала я, срывая голос. — Давай же!

Конь не свернул. Он ускорился. Мир сузился до одного — до линии, за которой ничего нет.

Я мысленно попрощалась с жизнью. Со вторым шансом и с надеждой сделать всё правильно. Я снова не справилась.

Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Я уже видела, как земля впереди исчезает. Как мы летим вниз.

И вдруг —

Рядом грохнули копыта. Я резко повернула голову.

Кайрен.

Он мчался во весь опор, низко пригнувшись к гриве, как хищник, который догоняет добычу. Лицо — каменное. Глаза — холодные, сосредоточенные, смертельно спокойные.

— Брось поводья! — крикнул он.

— Она не останавливается! — закричала я в ответ, почти захлёбываясь паникой. — Я пытаюсь!

Он оказался рядом через секунды. Протянул руку, схватил мои поводья, дёрнул. Ничего. Конь будто обезумел окончательно.

— Там обрыв! — закричала я.

— Вижу! — отрезал он.

Я увидела это по его лицу, по взгляду и по тому, как он сжал челюсть.

Решение уже принято.

— Я пересажу тебя на своего коня, — сказал он резко.

— Что?!

— Не спорь!

Спорить? Мы неслись так быстро, что любое движение могло сломать мне шею. Я боялась даже моргнуть.

— Я боюсь отпускать поводья! — выдохнула я.

— Я удержу.

Голос был таким, что сопротивляться стало невозможно.

— Просто отпусти.

Это было не просто. Совсем не просто. Страх сковал меня по рукам и ногам. Меня просили довериться человеку, которого я боялась не меньше, чем обрыва впереди.

Его большая ладонь легла мне на талию. Не оставляющая выбора.

— Сейчас, — коротко сказал лорд Нордхольд.

И дёрнул.

Время исчезло.

Я отпустила поводья и вцепилась в его шею, как утопающий хватается за воздух, мечтая лишь об одном — выжить.

Мир перевернулся…

Эвелина Мэрроу.

Я почувствовала, как он разворачивает меня, как подхватывает, будто я ничего не весила…

И в первую секунду у меня не получилось. Я сорвалась.

Руки разжались сами собой — от ужаса, от того, что тело просто не успевало понять, что происходит. Я попыталась ухватиться за его плечо, но пальцы скользнули по ткани плаща, и мир на мгновение перевернулся.

Я увидела только снег, мелькнувший под копытами, и край обрыва где-то впереди — страшный, неминуемый.

— Держись! — рявкнул он.

Его ладонь сомкнулась на моей талии железной хваткой. Он буквально выдернул меня обратно, как будто я была не человеком, а сорвавшейся лентой на ветру. Меня качнуло, дыхание оборвалось, и я поняла: ещё секунда — и я бы полетела вниз.

И тогда я вцепилась в его ворот так, будто это был единственный якорь в мире. Как утопающий цепляется за воздух.

И вдруг — я уже на его седле. Перед ним. Его руки крепко держат меня. Конь под нами сбавляет ход. Я не дышу.

Повернула голову, надеясь, что животное остановится… Но увидела, как мой конь, обезумевший, летит вперёд. Ещё мгновение… И он исчезает за краем.

У меня внутри что-то оборвалось.

Не выдержав этого, я спрятала лицо на груди мужчины, которого боялась почти так же, как смерти. Меня затрясло так, что зубы стучали. Я не могла перестать дрожать. Кайрен держал меня за талию, не отпуская, пока я судорожно цеплялась за ворот его плаща, будто если отпущу — всё снова рухнет.

И я уже не отпускала.

— Всё хорошо, — сказал он низко.

И ладонь — неожиданно — прошлась по моей спине в успокаивающем жесте.

Я всхлипнула.

— Я… я не могла остановить его…

— Да, — ответил он ровно. — Я тоже.

И почему-то это… помогло. Раз уже ледяной дракон не справился, то мне ничего не светило.

— Я… с двенадцати лет не была в подобной ситуации, — вырвалось у меня.

Он фыркнул.

— Да неужели?

Я подняла на него взгляд. И увидела… как дракон едва заметно улыбнулся уголками губ, не отводя взгляда от обрыва.

— А у меня последний такой забег был лет в шестнадцать.

Как много человеческого может быть в короткой фразе. Я мысленно расслабилась до тех пор, пока не опустила взгляд и не заметила…

На шее лорда Нордхольда остались следы от моих пальцев.

Я сжала губы.

— Я… кажется, поцарапала вас, — прошептала я.

— Ничего страшного, — ответил он.

И в это мгновение за спиной послышались топот копыт и крики мужчин.

— Что произошло?!

Кайрен даже не изменился в лице.

— Конь моей супруги вышел из-под контроля, — сказал он спокойно, будто докладывал на совете. — Он нёс её к обрыву.

И чуть подумав, добавил сухо:

— Я был против.

Кто-то нервно рассмеялся.

— Я бы тоже был против потерять такую красавицу.

— Как хорошо, что вы заметили… — сказал ещё один.

— Генерал, вы спасли её, — третий голос.

Толпа расступилась, и появился он.

— Леди Нордхольд, — произнёс лорд Эвермонт мягко. — Вы нас напугали.

Я сглотнула.

— К счастью… ваш супруг… очень быстрый и мужественный.

Кайрен рядом не пошевелился.

Эвермонт прищурился.

— Что произошло с конём? Вам известно?

— Нет… — прошептала я. — Он просто рванул вперёд.

Эвермонт задумчиво кивнул.

А Кайрен сказал ровно:

— Мы возвращаемся в поместье.

— Конечно, конечно, — тут же подхватили мужчины.

— Мы с вашего позволения останемся.

— Негоже возвращаться толпе мужчин с одной добычей, которую поймал один генерал!

— Леди Нордхольд, отдыхайте.

Кайрен пришпорил коня и повернул к поместью. За спиной раздавались смех, разговоры. Охота продолжалась. А я всё ещё дрожала и всё ещё не отпускала ворот генерала драконов, будто он был единственным, что удерживает меня от падения.

Кайрен Нордхольд.

Тусклый свет факела дрожал на ветру. Снег в ущелье лежал не мягким покровом, как в лесу, а жёсткими пластами, перемешанными с камнем и льдом.

Я шёл впереди, оставив лошадь наверху — там, где дорога ещё была дорогой, а не узкой тропой смерти.

Под ногами хрустело. За спиной шёл Карел. Я услышал его голос прежде, чем он приблизился достаточно близко, чтобы факел выхватил его лицо.

— Так зачем ты меня сюда притащил?

Я не обернулся. Лишь зло кинул в ответ:

— Я тебя не звал вообще-то.

— Ох… — я не видел, но знал, что он театрально приложил руки к груди. — Ты разбиваешь мне сердце.

Я бы закатил глаза, но был слишком занят поисками.

— Раз уж ты здесь, проверь, была ли применена магия.

Карел замолчал, потом произнёс медленнее:

— Ты думаешь, коня заколдовали?

Я остановился. Сжал факел так, что дерево скрипнуло.

— Практически уверен.

Произнес ровно, но внутри… Её дрожащий голос: «Она не останавливается!»

Вернувшись в поместье, я оставил её служанкам, а сам направился на поиски виноватого. В том, что на неё покушались, я не сомневался. Как и тогда, когда что-то больно стрельнуло в области шеи, и я подумал — а может, почувствовал, — что ей грозит опасность.

Реакция и драконья магия, которая с недавних пор довольно стабильна, позволили применить зрение хищника. Момент, когда конь встал на дыбы, и я рванул своего жеребца в её сторону, произошёл почти одновременно.

Интуиция никогда меня не обманывала. Вот и сейчас она кричит, что была применена магия.

Я ринулся назад сразу, но меня остановили.

— Его величество ждёт вас немедленно.

Два проклятых часа я сидел в зале, слушая слова о переговорах, о безопасности, о планах…

А перед глазами стоял обрыв. Смерть, которая была слишком близко.

Когда я наконец вырвался, я не поехал — я летел. Галопом. Напрямик. Объезжая дороги, которые знал только я.

Понял, что кто-то следует за мной, лишь когда начал спускаться вниз, к камням.

Карел, конечно. Он всегда приходил. Даже когда его не просили.

Факел выхватил впереди то, что я искал.

— Вон.

Я указал пальцем. Карел шагнул ближе.

На камнях лежала туша. Разорванная. Конь упал прямо на острые выступы. Если бы она…

Я резко вдохнул. Если бы Эвелина оказалась на нём… От неё не осталось бы ничего. Ни единой кости целой.

Карел медленно выдохнул.

— Ты сможешь проверить? — спросил я, не узнавая собственный голос.

Он кивнул. Поднял руку. Мало кто знал, что Карел — маг. Очень хороший маг.

Он произнёс слово на латыни. Я знал язык плохо. Он — идеально.

— Aperire…

С тонких пальцев сорвалась красная нить. Она извилась в воздухе, как живая. Поползла к мёртвому телу. Окутала тушу. Сначала голубым коконом. Потом красным. А затем…

На задних ногах вспыхнули золотые полосы, извивающиеся змейкой. Карел медленно опустил руку. Его лицо стало серьёзным.

— Ты был прав.

Я закрыл глаза. На секунду. Всего на одну. Чтобы не дать дракону внутри вырваться наружу.

— Интуиция меня никогда не подводит, — произнёс я глухо.

Карел прищурился.

— Ты так и не сказал… как узнал, что она попала в беду.

Я открыл глаза. Посмотрел на него.

— Интуиция.

Он усмехнулся.

— Какая интересная у тебя интуиция, Кай.

Я не ответил. Потому что это была не интуиция. Это было хуже. Ощущение, как будто кто-то сжал моё сердце в кулак. Как будто воздух стал холоднее. Как будто дракон внутри поднял голову и зарычал.

Я стоял над тушей, смотрел на кровь на снегу. И пытался понять… для чего кому-то понадобилась её смерть.

Кто она для меня? Преступница. Лже-супруга. Девчонка, которая краснеет от одного слова. Но…

Если её убьют… Моя сила рухнет. Магия сорвётся. Дракон…

Я сжал пальцы. Ответ напрашивался сам собой.

— Эвермонт, — процедил я сквозь зубы.

Карл резко поднял голову.

— Да ладно, Кай. Он не стал бы.

Я медленно повернулся к нему.

— Ты уверен?

Друг замер. А дракон внутри рвал цепи. Лёд поднялся сам. За моей спиной выросла стена — огромная, живая, ледяная. Сила вырвалась наружу.

Карл сделал два шага назад, подняв руки.

— Кай…

Я моргнул, затем резко выдохнул. Провёл рукой — и стена рассыпалась, превращаясь в снежную пыль.

Карел смотрел на меня долго. Потом сказал тихо:

— Твоя сила растёт. Не по часам.

Я усмехнулся без радости.

— Да. Еле сдерживаюсь, чтобы не разрушить всё.

Карел шагнул ближе.

— Что там с поисками истины?

Я резко поднял взгляд.

— Сейчас не до неё.

— Не до неё?..

Я выдохнул.

— Сейчас мне нужно спасти эту преступницу, на которую, похоже, открыли охоту.

Карел стал серьёзным.

— Ты думаешь, они нацелились на её жизнь?

Я посмотрел на тушу, на кровь, на камни.

— Если бы я не успел… она была бы на месте этого коня.

И снова почувствовал, как дрожат руки от ярости. Сделал очередной глубокий вдох, чтобы сдержать дракона.

Карл достал из внутреннего кармана плаща небольшую склянку. Поднял руки. Золотые сполохи — остаточная магия — вспыхнули в воздухе, прыгнули, как искры. И собрались внутрь стекла.

Он закупорил её.

— Как только найдёшь того, кто это сделал… я смогу сверить след.

Он посмотрел на меня.

— Но только если ты сделаешь это в ближайшие три дня.

Я уже шёл к лошади. Факел дрожал в руке. Гнев был слишком тихим. Дракон притаился. Знал, что когда он прорвётся, будет хуже, но сейчас так безопаснее.

— Начнём с проверки Эвермонта, — сказал я.

За спиной раздался голос Карела:

— Да ты шутишь!

Я не обернулся.

Лорд Сайлас Эвермонт

Кабинет был погружён в полумрак. Тяжёлые шторы закрывали окна, отрезая его от заснеженного двора. Только огонь в камине лениво потрескивал, бросая отсветы на тёмное дерево огромного стола.

Я сидел за этим столом уже не первый час. Гранёный стакан в руке казался слишком лёгким. Я покрутил его, наблюдая, как янтарная жидкость цепляется за стекло. Перед глазами снова и снова вставало одно и то же.

Поле. Снег. И каштановые волосы, развевающиеся на ветру.

Леди Нордхольд.

Она неслась к обрыву, сжимая поводья. Я видел, как она кричала. Видел, что конь не слушается. И уже собирался пришпорить своего коня, когда на поле появился второй всадник.

Низко пригнувшись к гриве, он мчался за леди, несущейся к обрыву. Узнать его было несложно. Лорд — генерал Северных легионов. Как всегда — быстрее остальных. Как всегда…

Я сжал стакан сильнее. Даже когда не смог остановить коня, он не растерялся. Быстро просчитав варианты, пересадил её к себе. Даже когда она сорвалась и на секунду повисла в воздухе, он удержал её одной рукой. Легко. Словно это была тренировочная сцена.

Я сделал глоток. Горечь была слабее, чем должна была быть.

— Ты снова здесь один.

Голос мягко разрезал тишину.

Я не обернулся. Она всегда входила бесшумно. Женщина, не привыкшая ждать. За много лет я научился отвечать ей мгновенно. Сегодня — не захотел.

— Я думаю, — произнёс я лениво, — что в моей игре появился новый участник.

Она подошла ближе. Склонилась над столом. Окунула палец в мой бокал. И медленно провела языком по коже.

— Мм… новый игрок? — её голос был тёплым, текучим. — Ты его знаешь?

Я отпил из того же бокала.

— Пока нет.

Она прищурилась.

— Это тебя беспокоит?

Я прислушался к себе. Беспокоит ли меня новый игрок?

Нет.

Любой, кто решит вмешаться, будет найден и устранён. Я не проигрываю. Не в таких играх. Но…

Есть другое. То, что действительно нарушало ритм биения сердца. Я поставил стакан на стол.

— Меня беспокоит не игрок.

— А что?

Я наконец поднял на неё взгляд. Она была прекрасна. Как и всегда.

Тонкие черты. Тёмные волосы. Улыбка, от которой многие теряли голову.

— Леди Нордхольд, — произнёс я медленно.

Её бровь изогнулась.

— О? И что же в ней такого?

Я закрыл глаза на секунду. Что в ней такого? Тем, что она так красиво играла?

Нет. Между ней и Нордхольдом не было чувств. Я видел это. Расчёт, договор, угрозы. Что угодно, но не любовь. Она не смотрела на него как на мужчину. Она смотрела… как на необходимость. Временное неудобство.

И всё же.

Я видел, как она жалась к нему возле обрыва, вцепившись в его ворот. Словно он был её единственной опорой. Я видел, как он держал её.

Снова сделал глоток.

— Она… не позволяет отвести от себя взгляд.

Она усмехнулась.

— Ты говоришь так, будто очарован.

Я холодно посмотрел на неё.

— Очарование — для слабых.

— Тогда что?

Я наклонился вперёд.

— Не уверен. Есть в ней что-то…

Может, причина была в том, что она меня не боялась. Я давно привык наводить ужас одним своим присутствием, а этой женщине было совершенно безразлично, что я говорю, делаю или думаю. Такого при дворе себе никто не мог позволить. Даже Кайрен понимал, что я опасный враг.

— В любом случае, кто-то сегодня пытался убить её.

Тишина стала гуще.

— Ты уверен?

— Конь не мог сорваться с места так резко. Да и, как я узнал у конюха, это самый спокойный конь в стойбище. Господин Нордхольд позаботился, чтобы его леди была в безопасности, — процитировал я его фразу.

Она отступила на шаг.

— Ты её хочешь?

У нас с Вивьен никогда не было игр в «кто кому что должен». Я позволял себе всё и не ограничивал ни в чём её. Думаю, поэтому мы идеальная пара.

— Она… интересна, — ответил я уклончиво.

Она подошла ближе. Положила ладони мне на плечи.

— Ты думаешь о ней.

Это не был вопрос. Я молчал. Она наклонилась, её губы коснулись моей шеи.

— Так и что? — её голос стал мягче. — Новый игрок… новая женщина… ты запутался?

Я моргнул. Впервые за много лет я понял, что не слушал её.

— Я думаю, — сказал я медленно, — что устал.

Она замерла.

— Устал? Настолько, что у тебя нет сил на меня?

Я посмотрел на неё. И вдруг понял, что пришло время играть по-крупному.

— На тебя у меня сил есть всегда, — произнёс я привычным тоном.

Бокал был отодвинут. Она села на стол. Я притянул её к себе. Вот только думал о той, что неслась к обрыву.

Пар поднимался густыми, ленивыми волнами, цеплялся за плечи, за волосы, за ресницы — будто сама вода пыталась спрятать меня от мира.

Я лежала в горячей ванне, почти по подбородок, и только сейчас, в этой тишине, поняла: меня всё ещё трясёт.

Смешно… я ведь уже умирала однажды. В другом мире, в другой жизни. И всё равно страх оказался таким же настоящим, таким же животным — липким, сдавливающим горло. Может, это из-за того, что в первый раз я и испугаться не успела?

Пальцы дрожали под водой, и я сжала их в кулаки, будто могла удержать себя этим бесполезным действием. Правду говорят: настоящие страх и боль приходят только тогда, когда ты остаёшься один.

Каким-то чудом случившееся на охоте дошло до поместья быстрее, чем мы сами.

Пока Кайрен снимал меня с коня, осторожно отцепляя мои пальцы от своего воротника, никто не посмел к нам подойти. Даже воздух вокруг нас был натянут, как струна.

Никто не подошёл и тогда, когда мы шли до покоев. Правда, я почти не помню дорогу — только его руку на моей талии, тяжесть собственного дыхания, стук сердца, который никак не хотел замедляться, и слова:

— Помогите леди Нордхольд переодеться и принесите ей крепкого чая.

Чай я, кстати, так и не попила. И дело было не в том, что прислуга не выполнила поручения генерала, а в том, что стоило лорду Нордхольду уйти…

…как мои покои превратились в проходной двор.

Не прошло и минуты после того, как дверь за ним закрылась, как она открылась снова.

— Ах, дорогая…

— Мы так испугались…

— Какой ужас…

— Вам нужно беречь себя…

И так продолжалось до поздней ночи.

Леди приходили одна за другой, будто по расписанию. Они ахали, хватались за сердце, некоторые даже пускали слезу — аккуратную, театральную, чтобы она красиво блестела при свечах.

И, конечно же, советы.

Каждая считала своим долгом объяснить мне, как надо было себя вести. Как надо было держать поводья. И что вообще не стоило «рисковать», потому что леди не участвуют в охоте.

Это говорили те самые леди, которые утром смотрели на меня так, будто я обречена, если останусь с ними под навесом.

Я слушала. Кивала. Улыбалась. А внутри всё ещё видела край обрыва и летящего вниз коня.

Если бы эти су… сударыни были хоть немного человечнее, они бы позаботились о пострадавшей, а не добивали её вежливыми словами.

И только одна — Ассена — не говорила лишнего.

Она вошла тихо, без охов и театральности. Поинтересовалась самочувствием. Принесла мешочек соли, травы, лепестки роз.

— Это поможет расслабиться, — сказала она просто.

А затем, приказав прислуге никого не пускать, оставила меня.

Как же я была ей благодарна.

Говард учил, что леди не могут сами запретить посещения в своих покоях. Исключением являлся только мужчина, не относящийся к её близким родственникам. Теперь же прислуга будет говорить, что леди Ассена запретила беспокоить леди Нордхольд, и я смогла остаться наедине с собой.

Правила приличия соблюдены.

А теперь, находясь в горячей воде, пахнущей травами и розами, я мысленно поблагодарила девушку с волосами цвета спелой вишни.

Я закрыла глаза, но дрожь не уходила. То ли от страха, то ли от того, что тело всё ещё помнило скачку, резкий рывок, мгновение, когда я отпустила поводья и решила, что это конец.

Отругав себя за слабость, я сделала глубокий вдох и вдруг…

…вспомнила, как конь летит в обрыв.

Мне стало безумно жаль его.

Он ведь просто бежал, пытаясь избавиться от ужаса. У него не было сильной руки, которая вытащит его в последний момент.

Слёзы потекли сами собой — горячие, унизительные.

— Неужели у тебя отняли оставшиеся подушки?

Голос прозвучал так близко, что я вздрогнула всем телом.

Сердце ухнуло куда-то вниз, будто провалилось в горячую воду вместе со мной. Вода плеснула, когда я судорожно попыталась погрузиться глубже, в попытке спрятаться.

Пар дрожал над поверхностью, лепестки роз лежали плотным ковром — красивым, почти сказочным, если бы не то, что под ними было моё голое тело и дрожь, которую я не могла остановить.

Я подняла взгляд.

Кайрен Нордхольд стоял в полумраке ванной комнаты, словно тень, которую не остановили ни стены, ни приличия, ни правила.

Плащ был расстёгнут, волосы влажные от снега, на плечах ещё лежали крупинки льда, будто он только что вернулся с улицы… Он выглядел так, словно сам был частью зимы.

Я судорожно вдохнула.

— Лорд… Нордхольд… — голос сорвался на шёпот.

Он стоял у двери, не делая ни шага вперёд. Но его присутствие заполнило комнату сильнее любого огня.

Я поспешно, дрожащими пальцами начала поправлять лепестки, в попытке прикрыться единственным, что было под рукой.

Смешно. Как будто несколько лепестков могли вернуть мне чувство контроля.

— Вы… что вы здесь делаете?..

Он молчал секунду. А потом произнёс ровно:

— А где я должен быть?

Действительно. Покои-то общие. Я — его жена. Только все это было ложью.

Он сделал шаг ближе. Пар обвился вокруг него, как дым вокруг пламени.

— Так что случилось? — спросил он тихо.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Коня стало жалко…

Слова прозвучали жалко и по детски.

Он стянул с себя плащ, бросив его на пол, начал закатывать рукава.

Движения были спокойными, уверенными и… пугающими.

— Ты не смогла бы его остановить.

Я не сразу поняла, что перестала дышать.

— От этого легче не становится…

Голос снова сорвался. Я окунулась глубже, оставив на поверхности только лицо, будто вода могла защитить меня от него.

— Твоя правда, — сказал он.

Кайрен опустился возле лохани. Я напряглась всем телом, не понимая, что он собирается делать.

Мужчина опустил в воду два пальца и аккуратно подцепил лепесток — красный, как кровь. К моему удивлению, он поднёс его к губам, вдохнул запах… даже слегка коснулся зубами, будто проверяя, настоящий ли он. Потом вернул лепесток обратно.

Это что за замашки сыщика?

— Откуда это? — произнёс он наконец.

Я сглотнула.

— Леди Ассена принесла… чтобы я расслабилась.

Он чуть прищурился.

— Риша?

Я моргнула. Имя прозвучало слишком лично. Не сразу осознала, что он назвал леди без титула, да ещё и сокращённо. Слегка приподнялась, но тут же вспомнила…

Я голая. И мгновенно опустилась ниже, цепляясь за борт, чтобы не рухнуть в воду с головой.

— Леди Рошан Ассена, — поправила я почти автоматически.

Ледяной взгляд мужчины полоснул меня — застыл на моих дрожащих руках. На том, как я цеплялась за край.

— Ты чай пила? — спросил он глухо.

— Не успела… Все гостьи короля решили посетить меня и рассказать, как надо было себя вести.

В наступившей тишине, я увидела, как губы лорда Нордхольда растянулись в насмешливой улыбке и он хмыкнул.

— Выходи, — сказал он наконец. — Вода уже начала остывать. Поужинаем.

Я растерялась.

— Но прислуга…

Вспомнила я его слова о ночи, о правилах, о том, что слуги не обслуживают хозяев после полуночи.

Он поднялся. Широкая фигура заслонила часть света.

— Разберусь.

Я не нашлась, что ответить. Лишь проследила взглядом за тем, как широкая мужская спина исчезла в дверях.

И только когда дверь закрылась… Я выдохнула и вылезла из воды. Она действительно остывала.

Эвелина Мэрроу.

Я выбралась осторожно, цепляясь пальцами за край лохани, чувствуя, как кожа мгновенно покрывается мурашками.

На стуле ждала одежда. Я натянула плотный халат на застёжках — и почти вздохнула с облегчением.

Халаты в этом поместье отличались от тех, что были во владениях лорда Нордхольда. Эти действительно напоминали платье: плотная ткань, свободный крой, длинные рукава, мягкий ворот.

Единственное платье без корсета. И, клянусь, это было счастьем.

Корсеты для меня были как наказание. Они впивались в рёбра, лишали дыхания и движения, превращали женщину в красивую куклу, которая даже сама себя раздеть не может.

Застегнув последние крючки, я выдохнула и вышла.

Кайрен сидел за столом, закинув ногу на ногу, как будто ничего не произошло. Профиль его был строгим, неподвижным, почти каменным. Он смотрел в окно, но когда я появилась, его взгляд сразу нашёл меня, быстро оценил. А затем поднялся.

— Пойдёмте.

Я моргнула.

— Куда?

— На кухню.

Слова прозвучали так буднично, что я даже не сразу поняла.

— На… кухню?..

— Да.

Я нахмурилась.

— Вы знаете, где здесь кухня?

Это было искреннее удивление. Поместье было по-королевски огромным и чужим. Я бы даже не взялась сказать, где ночует прислуга. Она появлялась будто из воздуха.

По воспоминаниям прежней хозяйки тела, я точно знала, что хозяева вообще редко знали, где находятся служебные помещения.

А он… Он кивнул, будто речь шла о собственной спальне.

— Знаю.

Лорд Нордхольд открыл дверь и уже собирался выйти, но остановился.

Сделав жест рукой, пропустил меня вперёд. Я шагнула… и тут же подумала: осторожность.

Коридор встретил нас тишиной.

Зимнее поместье короля было освещено куда меньше, чем владения Нордхольда. Там свет был холодным, строгим, почти вечным. Здесь же… Старые канделябры висели на стенах в пяти-шести метрах друг от друга, и тонкие свечи давали лишь намёк на свет.

Я сделала несколько шагов — и остановилась, как вкопанная, боясь навернуться.

Кайрен был уже рядом. Не задавая вопросов, просто взял мою ладонь и вложил её в сгиб своего локтя. Для ледяного дракона он слишком горячий. Я ощущала тепло его руки даже через ткань халата.

Мы прошли по коридору, свернули направо, спустились по лестнице. По ней я ступала только благодаря его поддержке. И вдруг… Мы свернули под неё.

Под лестницей оказалась дверь — почти незаметная. Кайрен нажал куда-то. Щёлкнуло. Дверь раскрылась.

Мы вступили в ещё один коридор. И здесь… была полная темнота.

Я сделала шаг и, конечно же, споткнулась. Чуть не упала. Но он удержал. Рука легла на талию мгновенно, как будто он и ждал этого.

— Я ничего не вижу, — выдохнула я. — Как Вы вообще что-то здесь видите?..

Он ответил ровно:

— У меня драконье зрение.

Почему-то от этих слов захотелось ёжиться. Мне вдруг показалось… что своим драконьим зрением он смотрит не на стены, а на меня. А ещё… тряхнула головой, отгоняя мысли.

Он прошёл вперёд, почти ведя меня, аккуратно придерживая за талию. Шесть… семь шагов… И вдруг дверь распахнулась. Свет ударил в глаза. Мы оказались на кухне.

Я замерла. Огромный камин. Шесть печей. Четыре стола. Под потолком висели травы, сухофрукты, связки чеснока, мясо — всё это спускалось почти до пола, как странный лес.

И вдруг… К нам выбежал маленький котёнок. Серый комочек.

Он остановился, насторожился… А потом, увидев нас, пискнул и подбежал ближе.

— Ой… какая прелесть…

Я отпустила локоть супруга и опустилась на корточки. Котёнок сначала отпрянул. А потом начал ластиться, ткнувшись мне в ладонь. И что-то внутри вдруг дрогнуло.

— Вы любите животных? — спросил Кайрен.

Я подняла голову. Он смотрел внимательно. Я сглотнула.

— Да… У меня никогда не было животных, — тихо добавила я. — Но… у соседей были кони, и мне разрешали с ними играть.

Я осеклась. Потому что нельзя было говорить про приют. Как мне объяснить прошлую жизнь и её влияние? Поэтому просто замолчала.

Кайрен не спросил. А когда позвал, я вздрогнула. Даже не заметила, пока не услышала его голос:

— Иди есть.

Оказалось, он уже поставил на стол хлеб, мясо, молоко. Запечённая картошка дымилась в миске. Чайник, а точнее кастрюля с узким горлышком, нагревался. Я растерянно огляделась.

— Вы сами всё это… приготовили?..

Он бросил короткий взгляд.

— Мясо было готово. Картошка быстро запекается. Молоко… очевидно, не я доил.

Я невольно улыбнулась.

Он продолжил, указывая на связки под потолком:

— Чай заварится сейчас. Выпей.

Я подошла и села за стол. Он умеет готовить. Конечно же, он умеет готовить. Я думаю, этот мужчина умеет всё на свете.

Я подняла взгляд.

— Где вы научились этому?

Он ответил спокойно:

— Поле боя не даёт выбора. Либо ты учишься, либо ты погибаешь.

Меня передёрнуло. Слова были сказаны без эмоций, но в них заключалось столько всего. И я зачем-то спросила:

— Вы… убивали?

Тишина упала между нами тяжёлым снегом. Кайрен поднял взгляд. И в его глазах было что-то такое…

Интересно, какого ответа она ожидала. Я — генерал северных легионов. Я — щит этой страны.

Убивал ли я?

Да.

Когда убиваешь впервые — это не похоже ни на одну тренировку. Не похоже на рассказ наставника. Не похоже на клятвы, которые даёшь, надевая мундир.

Я помню тот день слишком хорошо. Запах крови. Металл во рту. Хрип противника, который секунду назад ещё дышал.

Меня тогда вывернуло наизнанку. Я стоял на коленях, не в силах смотреть на собственные руки. Наставник похлопал меня по спине и сказал:

— Привыкнешь.

Я ему не поверил.

Но годы спустя понял — привык. И даже не столько к смерти, сколько к выбору.

Если передо мной враг — я не размышляю. Я вонзаю кинжал первым. Потому что если замешкаюсь — удар нанесут мне. Или тем, кто за моей спиной.

Поэтому, когда она спросила:

— Вы… убивали?

Я посмотрел на неё и ответил:

— Да.

Она кивнула, будто это совпало с её ожиданиями. Взгляд опустился. В этот момент котёнок, будто почувствовав напряжение, запрыгнул к ней на колени. Она автоматически начала гладить его.

И я вдруг поймал себя на том, что наблюдаю. Удивительно, какой нежной она выглядит, когда заботится о ком-то. Как мягко меняется её лицо. Как исчезает упрямство, которое я вижу в те моменты, когда она не знает, что я смотрю.

Я всё ещё думал: сказать ли ей?

Несмотря на то что меня она боится как огня, во всём остальном эта мелкая преступница идёт в бой в первых рядах.

Говард говорил, что однажды она спорила с ним до посинения из-за того, что он перегружал Хелен. По её мнению, таскать воду должны исключительно мужчины.

Не думаю, что не согласен с подобной формулировкой, но Говард был недоволен тем, что леди вмешивается в его работу.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я снова посмотрел на преступницу. Скажи я ей, что на неё покушались, — и её жизнь изменится. Она будет шарахаться не только от меня, но и от всех.

А ещё я не уверен в её непричастности в столь замысловатой игре, как соблазнение генерала северных легионов. Правда, после того как я увидел её в ванной…

До сих пор чувствовал жар пара на коже. Её изящное тело под водой, лепестки, которыми она отчаянно пыталась прикрыться.

Она действительно думала, что способна спрятаться от меня за розами. Драконье зрение не знает таких ограничений.

И дракон же внутри ухмылялся, когда она руками разгоняла лепестки, прикрывая то, что считала стратегически важными объектами.

Не уверен, что можно так отыгрывать смущение.

Очерствевший на поле битвы, я даже не сразу обратил на это внимание. Проверяя лепестки роз на наличие яда, я не сразу осознал всю интимность положения.

Она — голая под водой. Я — склонившийся над ней.

Тряхнул головой, отгоняя мысли. Дракон внутри недовольно зарычал. Пришлось загнать его в угол. К счастью, он не стал сильно сопротивляться.

— Завтра мне придётся отлучиться, — сказал я, возвращаясь мыслями к столу.

придется потратить весь день на поиски того, кто осмелился тронуть мою… “истинную”. Любой в королевстве должен понять: то, что принадлежит генералу драконов, неприкосновенно.

Публичная расправа над виновным укрепит это понимание. Укрепит и другое — что она действительно моя истинная. В это должны поверить все без исключения.

Подделка истинности карается смертью. Это знают все.

Через две недели после того, как договор будет подписан, я придумаю, как сохранить ей жизнь. Мне нужно будет придумать действительно весомую причину, которая позволит ей выжить. Возможно, участие в следствии. Возможно, особое поручение. Но это потом. А сейчас важно, чтобы они поверили, Эвелина моя.

— Как долго вас не будет? — спросила она, не поднимая головы.

Пальцы перебирали шерсть котёнка. Волосы, уже подсохшие, падали ей на лицо, отбрасывая тень на губы.

— Весь день. Вероятно, вернусь поздно ночью.

Она подняла глаза. Удивительно, но в них не было страха. Только… просьба. Не оставлять её среди лживых улыбок и придворных шёпотов, я полагаю.

Мне стало жаль девчонку. Но честь дракона важнее её нежелания.

— Я понимаю, — сказала она тихо.

И тут же добавила:

— А мы могли бы забрать котёнка к нам?

Этот вопрос удивил меня куда сильнее, чем разговор о смерти и убийствах. Уже собирался отказать. Я едва сдерживаю магию дракона. Мало ли как он отреагирует на животное, но…

Рядом с девчонкой магия стабильна.

Я потёр переносицу. Как много неудобств доставляет одна маленькая преступница. Поднял на нее взгляд и утвердительно кивнул. В конце концов, что может изменить одно крошечное создание?

Она просияла. Странно, как мало нужно, чтобы сделать её счастливой.

— Пей чай. И пойдём спать.

Ромашка необходима. Завтра сделаю выговор прислуге за то, что не выполнили указание. Расшатанные нервы этой девицы — последнее, что мне нужно. И если она будет спать крепче, возможно, перестанет закидывать на меня руки и ноги.

Утром я проснулся в том же положении, что и заснул.

А вот «женушка» лежала на моём плече. Нога — поверх моих. Тонкие пальцы покоились на груди, в области сердца. Словно проверяли, бьётся ли оно. А с другой стороны, возле моей головы, свернулся котёнок.

Отлично. Этого мне только не хватало.

Я медленно высвободился из объятий этих… существ.

Оделся. Застегнул камзол. Натянул перчатки. Обернулся.

Она спала. Спокойно. Без напряжения в лице. Котёнок тихо сопел, переместившись к её боку.

М-да…

Прежде чем уйти, я всё же накрыл её одеялом.

Преступницы тоже мёрзнут. Особенно когда рядом нет трёх подушек в лице меня.

Я проснулась от тихого, вибрирующего урчания.

Сначала даже не поняла, где нахожусь. Подушка пахла холодным камнем и лёгким дымом свечей, за окном серел рассвет, а место рядом со мной было пустым и уже остывшим.

Его не было. Сердце на мгновение неприятно кольнуло — странно, я ведь знала, что он уедет. И всё равно… пустота оказалась неожиданно ощутимой.

Но тут маленькое тёплое существо под боком шевельнулось, вытянуло лапы и, не открывая глаз, громко замурчало. Я повернула голову — котёнок лежал, свернувшись клубком, прямо там, где ночью лежал лорд Нордхольд.

— Ну вот… — прошептала я и осторожно провела пальцами по мягкой шерсти.

Он тут же оживился, ткнулся носом в мою ладонь и полез ко мне, будто проверяя, не исчезла ли и я тоже.

Мне стало легче. Вчерашний день — погибший конь, разговоры, страхи, напряжение — будто отступили на шаг. Котёнок был маленьким, смешным, беззащитным… и каким-то безумно необходимым. Рядом с ним невозможно было бесконечно думать о тяжёлом.

— Ты ведь теперь мой союзник? — тихо спросила я.

Он ответил коротким «мяу», словно подтвердил.

Я встала, быстро оделась с помощью появившейся из ниоткуда прислуги в самое простое платье, которое нашла, и, ещё раз взглянув на постель, направилась к двери. Поместье по-прежнему оставалось для меня чужим и огромным. Со дня нашего приезда единственная моя «прогулка» по нему случилась этой ночью, когда мы с лордом Нордхольдом вторглись на кухню и уменьшили их припасы.

Кстати… извиниться было бы правильным началом дня.

Я тихо прикрыла за собой дверь и не успела сделать и двух шагов, как услышала жалобное:

— Мя-а-у…

Я замерла.

— Ну конечно…

Вернулась, приоткрыла дверь. Котёнок стоял посреди комнаты, переминаясь с лапы на лапу и явно не собираясь оставаться один.

— Ладно. Только не отставай.

Он выскочил следом, хвост трубой, будто именно он вёл меня по замку.

До кухни я добралась почти без приключений. Стоило мне переступить порог, как разговоры стихли. Несколько человек поспешно поклонились.

— Нет-нет, пожалуйста… — я смутилась. — Я просто хотела сказать, что мы вчера…

— Да мы видели, — добродушно отозвался кто-то. — Это вы приходили ночью?

— Ничего страшного, — добавил молодой повар, улыбаясь. — Лорд Нордхольд часто поздно ужинает. Мы привыкли.

— Правда? — я искренне удивилась.

Старушка в углу, чистившая яблоки, подняла голову.

— Военная привычка. Он во время битв мог по несколько дней не есть, а потом среди ночи садился с солдатами и жарил мясо на костре.

Я замерла.

— Я… не знала.

— Конечно, вам, молодым, не до разговоров, — хмыкнула она. — Небось ещё не налюбуетесь друг на друга.

Щёки вспыхнули. Перед глазами неожиданно встал пар над ванной, его близость, тяжёлый взгляд…

— Я хотела прогуляться, — поспешно сменила тему. — Что мне стоит посмотреть?

— Оранжерею! — оживилась одна из кухарок. — Король её обожает. Там редкие цветы и плодоносящие деревья.

Мне подробно объяснили дорогу, и вскоре я уже шла по коридорам, ведомая запахом свежей зелени. Котёнок смело семенил рядом.

Оранжерея оказалась огромной. Свет пробивался сквозь стеклянный купол, цветы свисали, словно живые гирлянды, деревья поднимались из аккуратных участков земли прямо среди мраморной плитки. Воздух был наполнен ароматами. Особенно меня притянул лимон.

Жёлтый плод светился на ветке, словно маленькое солнце. Я подошла ближе, осторожно взяла его в ладони и, закрыв глаза, вдохнула терпкий цитрусовый запах.

На секунду я забыла обо всём.

— Вы выглядите безумно соблазнительно, когда закрываете глаза.

Лимон едва не выскользнул из рук. Я резко обернулась. Сердце стукнуло в горле.

Я обернулась. Передо мной стоял Сайлас Эвермонт.

С каждым разом этот мужчина производил на меня всё более неприятное впечатление. Не знаю, на каком уровне — интуитивном, животном, — но внутри всё сжималось, и единственным желанием было… чтобы он ко мне не подходил.

Если лорда Нордхольда я действительно опасалась — его силы, его холодности, даже просто взгляда, — то Эвермонт вызывал другое. Опасность и отвращение.

От Нордхольда исходила непоколебимая сила, перед которой хотелось склониться — как перед волком, лидером стаи.

От Эвермонта хотелось держаться подальше — словно он шакал. Или гиена. Та, что улыбается, пока подбирается ближе.

Я вспомнила о приличиях, сделала шаг назад и слегка склонилась. Платье на мне было слишком простым, и я машинально придержала ткань у груди — словно это могло стать щитом.

— Вы обворожительны, — произнёс он мягко.

Его голос был тёплым.

— Вы тоже прекрасно выглядите, — вернула я комплимент.

И, наклонившись, подняла котёнка с пола, прижав его к груди. Маленький комочек тут же замурчал, будто действительно решил стать моим защитником.

— Зачем вам этот бродячий кошак? — Эвермонт скривил губы. — Нашли себе игрушку?

— Я нашла друга, — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри растёт упрямство.

— Неужели лорд Нордхольд позволил вам это?

Меня прошиб озноб. Он внимательно следил за каждой моей реакцией. Я выпрямилась.

— Мой супруг поддержал меня.

Бровь Сайласа изогнулась.

— Удивительно. Никогда бы не подумал, что этот чёрствый чёрт способен на уступки.

— Вы его недооцениваете.

Он шагнул ближе.

— Неужели? И что же такого сделал лорд Нордхольд, что заслужил ваше безоговорочное доверие?

Я почувствовала, как котёнок сильнее вцепился коготками в ткань платья.

— Он спас меня, — ответила я.

— Только поэтому?

— Он мой истинный. — Я заставила голос звучать твёрдо. — И нам с вами известно, что сильнее истинной связи нет ничего.

На мгновение в его глазах мелькнул гнев — быстрый, острый, как вспышка клинка. Но губы по-прежнему оставались изогнутыми в улыбке. Я бы сказала — в оскале.

Он подошёл вплотную. Я отпрянула, но он всё равно протянул руку и коснулся моих волос. Медленно накрутил рыжий локон на палец.

— Знаете, леди Эвелина… — его голос стал тише. — Я говорил вам, что люблю играть в игры. Но забыл добавить — я люблю побеждать.

Моё сердце забилось быстрее, но я сделала шаг назад, вырываясь из его прикосновения.

— Думаю, все, кто умеет хорошо играть, любят побеждать.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы не поняли. Я не проигрываю уже очень давно.

— Надеюсь, в вашей игре есть справедливые правила.

Он усмехнулся.

— В моей игре нет правил, дорогая. Есть лишь один закон: победитель остаётся победителем.

По спине пробежал холод. На что он намекал? На мою «роль»? На истинность? На то, что он знает больше, чем должен?

Вспомнив, что цена ошибки — моя жизнь, я хотела сменить тему.

— В любом случае, я…

— Не стоит, — мягко перебил он. — С сегодняшнего дня я хотел бы проводить с вами чуть больше времени. Мне чрезвычайно интересно узнать вас лучше.

— Всё свободное время я провожу с лордом Нордхольдом.

— Я знаю, что его нет в замке.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

— Я хотел бы пригласить вас на ужин, — продолжил он так же спокойно.

— Как и всех остальных в замке, как я понимаю?

— Вы неправильно понимаете. — Его глаза потемнели. — Ужин здесь, в оранжерее. А позже… возможно, в библиотеке. Нам есть что обсудить.

— Я бы предпочла…

— Я рад, что вы так благосклонны ко мне, — оборвал он, будто я уже согласилась.

Ему было совершенно неважно, что я говорю.

Он склонился чуть ниже, чем требовали приличия, затем развернулся. Трость ударила о мрамор — сухо, отчётливо. Шаги его звучали медленно, уверенно.

Когда он исчез за стеклянной аркой, я поняла, что всё это время почти не дышала.

— Что это было?.. — прошептала я.

Котёнок шевельнулся у меня на руках и тихо произнёс:

— Мяу.

Я опустила взгляд на его маленькую мордочку.

— Вот и я не понимаю.

После обеда мужчины удалились в кабинет — тяжёлые двери закрылись за их спинами, и гул голосов постепенно стих, растворившись в коридорах. Нас же пригласили в большой светлый зал с высокими окнами и мягкими диванами, расставленными полукругом. Там уже стояли столики с чаем, фруктами и сладостями.

Я устроилась в кресле у окна, не выпуская котёнка из рук. Он свернулся у меня на коленях и довольно урчал, словно и не замечал пристальных взглядов. А взгляды были. Много.

— Как лорд Нордхольд позволил вам оставить его?

— Он не возражал?

— Это ведь не совсем… уместно?

Вопросы звучали разными голосами, но смысл был один и тот же.

Я мило улыбалась.

— Он меня поддержал.

— Он не был против.

— Мой супруг очень внимателен к моим желаниям.

С каждым ответом я всё увереннее говорила о нём — щедрый, заботливый, великодушный. И чем больше я произносила эти слова, тем сильнее ощущала на себе внимательные взгляды.

Рядом со мной чаще всех сидела леди Ассена.

— Вам повезло, — тихо сказала она. — Лорд Нордхольд не производит впечатления человека, склонного к уступкам.

— Вы его недооцениваете, — улыбнулась я.

В этот момент двери зала открылись. Разговоры оборвались.

Она вошла так, словно свет сам подстраивался под её шаги. Чёрное платье — идеально скроенное, подчёркивающее фигуру. Чёрные, безупречно уложенные волосы. Глаза — тёмные, как ночь без звёзд. Алые губы.

Я, кажется, действительно разинула рот. Красота — пыль по сравнению с внешностью этой леди.

— Леди Лантар, — произнёс кто-то.

И в этом голосе я услышала больше яда, чем когда-либо слышала в адрес себя.

Я наклонилась к леди Ассене.

— Кто это?

— Леди Вивьен де Лантар, — ответила она, и даже её мягкий голос стал холоднее.

— И чем же она так провинилась?

Ассена едва заметно усмехнулась.

— Она самая желанная женщина при дворе. Поговаривают, фаворитка короля.

— Да ладно… — вырвалось у меня.

— Она говорит всё, что думает. Носит всё, что хочет. И не обременяет себя условностями.

Мой взгляд невольно скользнул по глубокому вырезу её платья. Она держалась уверенно, будто весь зал принадлежал ей.

В голове промелькнула мысль: как я ей завидую.

Но вслух я сказала:

— Наверное, голубых кровей?

Ассена покачала головой.

— Поговаривают, её мать была… из тех, кто продаёт своё тело.

Я кивнула. Поняла.

— Но её красота была столь же редкой, — продолжила Ассена, — что один богатый купец выкупил её. В его доме и родилась Вивьен.

— И что же дальше?

— Дальше всё закономерно. Её выдали за богатого старика.

Я перестала гладить котёнка. Тот недовольно мяукнул, и мне пришлось продолжить.

— Он умер при странных обстоятельствах, — добавила моя проводница в мире сплетен и порицания. — А с тех пор леди Вивьен делит постель с теми, кого сама пожелает.

Я посмотрела на женщину в чёрном. Ей просто завидуют, — поняла я. В ней не было ничего пошлого. Лишь уверенность. И свобода.

— Белая ворона, — тихо сказала я.

— Чёрная, — поправила Ассена. — И опасная.

Я снова посмотрела на леди де Лантар и не увидела ничего, что могло бы вызвать во мне отвращение. Ассена вдруг склонилась ближе.

— А ещё… — прошептала она, — говорят, она рассчитывала стать женой лорда Нордхольда.

Во мне что-то резко вспыхнуло.

— Что? — голос прозвучал тише, чем я ожидала, но внутри поднялась горячая волна.

Я сжала котёнка чуть крепче. Он тихо замурчал, словно пытаясь меня успокоить.

Вивьен в этот момент подняла взгляд — и наши глаза встретились. Она не улыбнулась. Но в её взгляде промелькнуло что-то… изучающее.

И вдруг меня пронзила мысль — острая, болезненная.

Такая женщина действительно могла бы быть идеальной парой для генерала Северных земель.

Прекрасная. Желанная. Свободная. И — не преступница.

Она не носила на себе приговор. Не жила, балансируя над пропастью. Она была той, кого выбирают без сожалений.

Я почувствовала, как во мне поднимается странное, почти детское упрямство.

Игнорируя взгляды су… сударынь, я поднялась и направилась к женщине. Шёпот вокруг усилился, словно зал вдруг вдохнул. Кто-то произнёс моё имя, кто-то попытался удержать:

— Леди Эвелина…

Но я уже не слышала. Я шла вперёд. К самой свободной женщине в мире, где все играют в игры.

— Добрый день. Боюсь, мы не знакомы, — произнесла я и протянула руку.

Жест вышел почти машинальным — так было принято в моём мире. Здесь же он произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

По залу прокатились оханья. Кто-то едва не выронил чашку. Несколько дам возмущённо зашептались. Реверанс — вот что ожидали увидеть. Рукопожатие было позволено мужчинам, но никак не женщинам.

Я не опустила руку. Леди Вивьен де Лантар на секунду замерла, словно решая, принять ли вызов… или поставить меня на место.

А затем её губы изогнулись — не в насмешке, а в одобрении. Она протянула руку в ответ.

Её ладонь была тёплой, кожа — гладкой, как шёлк. Но рукопожатие оказалось твёрдым, уверенным. Без попытки продавить или уступить.

Определённо сильная женщина. По курсу психологии в институте я бы сказала — человек, который привык брать своё.

— Я леди Нордхольд, — произнесла я спокойно.

— Я знаю, кто вы, — ответила она, слегка приподняв бокал, словно салютуя. — Вы фальшивая истинная генерала Северных земель.

Слова упали в зал, как кинжал.

Шёпот прокатился мгновенно. Кто-то вскрикнул. В дальнем конце комнаты громко упал веер — слишком громко для простой неловкости.

Я почувствовала, как котёнок напрягся в моих руках. Его маленькое сердечко билось часто, будто он тоже понимал: сейчас решается нечто важное.

Я же улыбнулась. Самой безупречной улыбкой.

— Я истинная лорда Нордхольда, — мягко повторила я.

Вивьен приподняла бровь. Её забавляло происходящее.

— Странно, — протянула она. — Я слышала, что в храме не было свечения.

— Оно появилось позже, — ответила я, не позволяя голосу дрогнуть. — Когда мы остались наедине.

Теперь оханья стали громче. Кто-то даже прыснул, не сумев сдержаться. Я позволила себе едва заметно пожать плечами.

— Знаете, — добавила я почти невинно, — о моём супруге ходят разные сплетни. В том числе о его холодности на публике… и горячем нраве за закрытыми дверями.

Я сделала короткую паузу, наслаждаясь тем, как напряглись вокруг все.

— Не вижу ничего удивительного в том, что истинность проявилась позже и довольно… ярко.

Повисла тишина. Вивьен медленно опустилась на софу, не отрывая от меня взгляда.

— Да неужели? — произнесла она лениво. — И вы готовы подтвердить это публично?

Я прошла к ней и села рядом.

Ни шагу назад. Только вперёд.

— Если потребуется, — ответила я.

— Так как же получилось, что в храме ничего не было, а в объятиях лорда Нордхольда всё расцвело? — её голос стал чуть тише. — Он был особенно… убедителен?

Очередной укол.

Я сжала котёнка сильнее. Тот недовольно пискнул, словно протестуя против чужого голоса.

— Он очень нежен, — произнесла я. — Видимо, это и повлияло.

В её глазах мелькнуло что-то новое.

Интерес?

— То есть клеймо есть и на вас, и на нём?

— Разумеется. Истинность подтверждается именно так. Не правда ли?

Она склонила голову.

— Забавно. Я не припоминаю, чтобы видела на его руке что-то подобное.

Я улыбнулась. Теперь игра начала нравиться мне.

— А когда вы видели моего супруга в последний раз?

Пауза растянулась. Все слушали нас так, будто мы стояли на дуэли.

Наконец Вивьен медленно улыбнулась.

— Вы правы, — произнесла она. — Придётся проверить при следующей встрече.

— Вы будете на балу? — спросила я и, не дожидаясь ответа, добавила: — Я с удовольствием подведу к вам мужа. И попрошу подтвердить мои слова.

Котёнок заёрзал. Его хвост нервно дёрнулся.

Вивьен посмотрела на него.

— И для чего вам это… создание?

— Это подарок моего супруга, — ответила я.

И, к собственному удивлению, почти оскалилась.

— Ради меня он готов на многое.

Это её задело. Совсем чуть-чуть. Но я увидела.

Она наклонилась ближе, чтобы нас никто не слышал.

— Для вас не секрет, — прошептала она, — что я рассчитывала стать женой лорда Нордхольда.

Вот она. Игра в открытую.

Достойно уважения.

Я выпрямилась, опустила взгляд на котёнка, чтобы скрыть вспышку эмоций.

— Я понимаю, почему Кайрен мог привлечь ваше внимание, — впервые произнесла его имя при всех. — Не знаю мужчины достойнее.

Некоторые леди ахнули.

— И мне искренне жаль, — добавила я спокойно, — что истинность появилась у меня.

Она долго смотрела на меня. Затем встала.

— Знаете, леди Нордхольд… вы, пожалуй, единственная, с кем приятно было вести беседу.

Я тоже поднялась. Вместо реверанса кивнула.

— Легенды о вашей красоте, — произнесла я, — совершенно не соответствуют действительности.

Её бровь изогнулась — теперь уже холодно.

— Вы куда красивее, чем говорят.

На её лице снова появилась улыбка. Искренняя. Какой женщине не понравится комплимент? Она шагнула ближе и прошептала так, чтобы слышала только я:

— Я не прекращу попыток, пока не получу подтверждения, что вы действительно его истинная.

Я ответила тем же шёпотом:

— Я понимаю.

Она развернулась и вышла, никому не кланяясь. А зал взорвался шёпотом.

Я осталась стоять, ощущая странную пустоту внутри. Леди де Лантар была бы идеальной парой для генерала Северных земель.

Прекрасная. Желанная. Свободная.

Я опустила взгляд на котёнка.

— Я ведь не ревную, да? — прошептала я.

Он тихо замурчал, поддерживая меня.

Конечно. Как я могу ревновать мужчину, которого не люблю… …и которого боюсь до усрач… дрожи в коленях?

Весь оставшийся день я убеждала себя, что лорд Нордхольд достоин такой женщины, как леди Вивьен де Лантар. И что, когда всё закончится, я сама порекомендую ему обратить на неё внимание.

Но что-то во всём этом…

Мне не нравилось.

Эвелина Мэрроу.

Вечер опустился на оранжерею мягко и почти коварно.

Когда я вошла, стеклянный купол уже отражал тёмное небо, а внутри мерцали десятки свечей. Их огни дрожали в стекле, превращая пространство в иллюзию бесконечного сада. Стол был накрыт на двоих — тонкий фарфор, серебряные приборы, графины с вином. Всё безупречно. Продумано до мелочей.

Сайлас Эвермонт стоял у лимонного дерева, проводя пальцами по листьям так, словно касался живого существа.

Ему определённо далеко до силы Кайрена, которая ощущается в воздухе, стоит тому лишь войти в помещение. Но в Эвермонте тоже чувствовалась власть — иная, тихая, скользящая.

— Я знал, что вы придёте, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Вы не оставили мне выбора, — спокойно ответила я.

Он улыбнулся и наконец повернулся ко мне. Чёрный костюм сидел на нём идеально, трость с серебряной рукоятью покоилась в его руке, словно продолжение пальцев.

— Вы преувеличиваете. Я лишь предложил ужин.

— Предложение предполагает возможность отказа.

— А вы отказались? — мягко уточнил он.

Я выдержала его взгляд. Очередные игры.

— Я пришла.

Он улыбнулся. Эта улыбка никогда не доходила до глаз.

За столом нас ждали изысканные блюда, но без показной роскоши: запечённая дичь с ягодным соусом, тёплый хлеб с травами, лёгкий сыр, фрукты. Бокал тёмного вина для него, светлого — для меня.

— Прошу, — он отодвинул для меня стул.

Я села. Он занял место напротив. Аккуратно разрезала кусочек мяса, стараясь не показывать истинных чувств.

— Где ваш пушистый защитник? — спросил он, наполняя бокал.

— В безопасности, — ответила я. — В отличие от меня.

Его губы дрогнули.

— Вы считаете меня угрозой?

— Я считаю вас человеком, который любит игры без правил.

Он поднял бокал.

— За честность.

Я не прикоснулась к своему.

Некоторое время мы ели молча. Я чувствовала его взгляд — он не отрывался, словно пытался запомнить каждую черту.

— Вы хотели что-то обсудить? — Тишина слишком давила.

— Да, — он опустил взгляд в бокал, словно рассматривая его глубину. — Вас.

— Меня?

— Меня интересует, как именно появилась ваша истинность.

По спине пробежал холод.

— Вы уже слышали нашу версию.

— Я слышал слухи, — поправил он. — Но слухи редко удовлетворяют меня.

Он сделал глоток.

— Вы утверждаете, что клеймо проявилось позже. В уединении. Под… определёнными обстоятельствами.

— Вы слишком увлечены деталями.

Попытка уйти от ответа не увенчалась успехом.

— Детали решают судьбы, леди Нордхольд.

Он наклонился вперёд.

— Видите ли, если вы действительно его истинная — я отступлю.

Я не ожидала этого.

— Отступите?

— Я не воюю с природой.

Тишина повисла тяжёлой тканью.

Я снова взяла вилку, намеренно спокойно продолжив есть. Пусть видит: я не дрожу. Ни перед его мнимой увлечённостью, ни перед уверенностью, что он знает правду о нашей с Кайреном игре.

— Вы хотели поговорить об истинности? — спросила я. — Или у вас есть иные причины приглашать меня на ужин?

Он долго смотрел на меня. Затем произнёс:

— Мне интересно, что вы чувствуете.

— К кому?

— Ко мне.

Вот теперь стало по-настоящему напряжённо. Он серьёзно решил соблазнить меня? Ход, конечно, сильный. Получись у него — и вся наша афера будет раскрыта. Люди, соединённые истинной связью, не хотят и не могут быть с другими. По крайней мере, память Эвелины кричала об этом с того момента, как я очнулась в её теле. Именно поэтому подделка истинности карается законом.

Я постаралась придать лицу задумчивое выражение, но взгляда не отвела.

— Осторожность.

Он улыбнулся.

— А к нему?

Я задержала дыхание всего на долю секунды.

— Уважение.

— И только?

Он ждал.

Я наклонилась чуть ближе.

— Вам не кажется, что это уже слишком личный вопрос?

Он не отстранился.

— Мне кажется, вы сами не до конца понимаете, во что ввязались.

— А вы? — ляпнула я, не подумав.

— Я всегда понимаю.

Его рука легла на стол — совсем близко к моей. Не касаясь. Но достаточно, чтобы я почувствовала тепло.

— Я уже говорил, леди Нордхольд, что не проигрываю.

— Все когда-нибудь проигрывают, — пожала я плечами. Хотел честности? Получай.

— Не в моей игре.

— Тогда, возможно, вы просто ещё не встретили достойного противника.

Он замолчал. В его глазах застыл настоящий интерес.

— Вы смелая, — тихо сказал он. — Не боитесь.

— А должна?

— Многие предпочитают избегать споров со мной.

— Я не многие.

Он тихо усмехнулся. И я добавила, чуть тише, но отчётливо:

— За моей спиной лорд Кайрен Нордхольд — генерал Северных легионов.

Лорд Эвермонт встал и медленно обошёл стол. Его шаги по мрамору звучали отчётливо.

— Скажите мне правду, — тихо произнёс он за моей спиной. — Вы играете роль или действительно верите в эту связь?

Я не обернулась.

— А вы действительно влюблены или просто хотите победить?

Тишина. Потом тихий смех.

— Вы опасны, леди Нордхольд.

— Это вы так думаете, потому что я не склоняюсь?

Он подошёл ближе.

— Потому что вы лжёте и при этом смотрите прямо в глаза.

Я медленно поднялась.

— Возможно, вы просто не привыкли к тому, что вам не принадлежит всё. Поэтому отказываетесь принимать правду.

Он остановился в шаге от меня.

— Хотите сказать, вы принадлежите Нордхольду?

— Я его истинная.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который вы получите.

Мы стояли слишком близко.

— Будьте осторожны, — тихо произнёс он. — Если вы играете, ставка слишком высока.

— Я знаю.

— Нет, — он покачал головой. — Вы не знаете, насколько.

Он отступил первым.

— На этом, пожалуй, достаточно.

— Вы обещали библиотеку, — напомнила я.

— Сегодня нет. Сегодня я хотел лишь посмотреть, дрогнете ли вы.

— И?

Он взял трость.

— Вы дрожите. Но не от меня.

И ушёл, оставив меня среди лимонных деревьев и запаха цитруса. Я стояла ещё долго, пока свечи не начали догорать.

Он был прав лишь в одном — я действительно дрожала. Но не от него. От того, что впервые задумалась: а что, если моя игра действительно выходит из-под контроля?

Два человека за день усомнились в истинности. И это уже было не к добру.

Сайлас Эвермонт.

Дверь за моей спиной закрылась.

После оранжереи воздух в коридорах казался мёртвым. Я шёл быстро, не позволяя себе обернуться, не позволяя даже мысли задержаться на её лице… на её взгляде.

Чёртова девчонка.

Стоило мне войти в комнату, как я с силой отбросил трость в сторону. Она ударилась о стену и упала на ковёр, жалко звякнув серебряной рукоятью.

Я начал ходить. Шаг туда. Шаг обратно. Они отдавались в голове гулом, словно марш перед казнью.

Эвелина врала. Смотрела прямо мне в глаза — и врала.

МНЕ!

Человеку, который знает всё.

Я видел ложь в улыбках министров и в клятвах солдат. Я слышал её в дрожащих голосах любовниц представителей элиты и в молитвах тех, кто молился лишь из страха.

Ложь всегда пахнет одинаково. А у неё… у неё она пахла иначе. Упрямством. Смелостью.

Я остановился у окна, сжав кулаки.

Она не дрогнула. Не отступила, не сломалась.

И на секунду… на одну проклятую секунду меня посетила мысль: а что, если она не истинная… но всё равно умудрилась влюбиться? В Нордхольда.

Эта мысль была настолько абсурдной, что я почти рассмеялся. Смех сменился яростью.

Второй раз я не переживу победы Кайрена.

Первый раз я проиграл ему поле боя. И он получил всё: Северные легионы, славу, королевское доверие.

Всё было его.

И теперь…

Теперь даже девчонка, которая должна была стать ничем, стояла за его спиной и произносила его имя так, будто оно защищает её.

Я резко развернулся и со злостью пнул стул. Он отлетел в сторону. Схватил второй и, не думая, швырнул в дверь. Дерево треснуло, щепки разлетелись по полу.

И в этот же миг дверь приоткрылась. Тонкая тень скользнула внутрь.

— Я так понимаю, ужин прошёл не очень хорошо? — прозвучал голос, сладкий, как яд.

Она стояла в проёме, безупречная, как всегда: чёрное платье, тёмные губы, взгляд, в котором было слишком много понимания.

— Эта малявка мне врёт, — процедил я.

Вивьен вошла и закрыла дверь.

— Да, — сказала она. — Мне она тоже врала.

Она подошла ближе, ступая плавно, как кошка.

— Но знаешь… она удивительна.

Я поднял взгляд.

— Удивительна?

— Есть в ней что-то…

— Смелость. Глупость. Чистота, — отчеканил я, подходя к бутылкам и наполняя бокал.

— А ещё, — добавила она мягко, — я думаю, ей нравится Нордхольд.

Я усмехнулся холодно.

— Не уверен, что он ей нравится.

— Она его уважает, — поправила Вивьен.

— Она его боится, — отрезал я.

Вивьен покачала головой.

— Нет. Бояться — значит отступать. А она готова его защищать.

Она подошла ближе.

— Для женщины это почти любовь.

Я сжал челюсть.

— Хочешь сказать, она уже близка к этому?

— Нет, — её губы дрогнули. — Но она недалека. И, что хуже всего… она сама этого не понимает.

Я отвернулся, но она продолжила:

— Пока Нордхольд для неё — большой, грозный серый волк.

Вивьен подняла руку и провела пальцами по моей щеке.

— Скажи, Сайлас… ты действительно ею заинтересовался?

Я не ответил. Она улыбнулась.

— Это из-за того, что она не хочет быть с тобой?

Молчание было ответом. Я резко повернул голову.

— Я определённо её желаю.

Вивьен не удивилась.

— И определённо не желаю, чтобы она была с этим напыщенным индюком, — добавил я тише.

Её улыбка стала шире. И в этот момент раздался стук. Не в главную дверь.

Вивьен медленно повернула голову в сторону платяного шкафа. Посмотрела на меня, понимающе кивнула и исчезла.

Она знала: моя служба — это тайны. И я не собираюсь открывать их даже ей.

— Да, — сказал я.

Шкаф сдвинулся в сторону, открывая узкий проход. Из темноты вышел один из моих людей. Лицо напряжённое. Глаза острые.

— Докладывай.

Он не стал тянуть.

— В поместье пробрались враги.

Я медленно опустился в кресло. Теперь ярость исчезла. Осталась холодная ясность.

— В поместье пробрался преступник, — повторил он.

Я сложил руки в замок, забывая на время о леди Нордхольд.

— Подробнее.

Эвелина Мэрроу.

Я возвращалась в покои медленно. Слишком много мыслей для одного вечера.

Коридоры уже погрузились в сумрак. Свечи горели тише, чем днём, и замок казался другим — менее величественным, более… опасным.

Ужин с Эвермонтом оставил на коже странное ощущение. Словно ко мне прикасались грязными руками. Он играл. Проверял. Давил. Ждал, когда я дрогну.

И он, и леди де Лантар.

Её вопросы были прямыми. Без улыбок, реверансов и наигранной лести. Она смотрела на меня так, будто заранее знала ответ. Может она в курсе поддельной истинности.

Я закрыла дверь покоев и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.

— Нужно дождаться лорда Нордхольда… — прошептала я.

С ним нужно обсудить всё. Потому что я больше не вывожу одна. Я могу улыбаться придворным дамам. Могу отвечать Вивьен. Могу держать лицо, когда внутри леденеет.

Но Эвермонт…

Эвермонт — не по зубам.

Кайрен сам предупреждал: «Если проиграешь ему — всё будет кончено». А я проиграю. Я однозначно и стопроцентно проиграю, если останусь одна против таких людей.

Я медленно сняла заколки с волос, позволяя частично собранным прядям упасть на плечи. И вдруг поймала себя на странной мысли. Я больше не трясусь от страха при мысли о возвращении Кайрена.

Наоборот… Я жду его. Жду так, будто только рядом с ним могу снова свободно дышать.

— С ним безопаснее… — сказала я котёнку, который зевнул и потянулся на кровати.

Когда он рядом, никто не смеет позволять себе лишнего. Когда он рядом, никто не смеет позволять себе лишнего. Никто не задаёт неудобных вопросов. Никто не играет в опасные намёки. И не смеет смотреть на меня так, как смотрел Эвермонт.

И это открытие встревожило меня больше всего.

Я провела ладонью по лицу.

— Не глупи, — прошептала себе. — Это всего лишь союз. Сделка.

Не стоит привязываться к тому, кто может казнить тебя в любой момент. И уж тем более, не стоит на него рассчитывать. У нас сделка. Всего лишь договор. И через две недели всё закончится.

Я исчезну из его жизни так же внезапно, как появилась. От этой мысли стало неприятно.

Когда за твоей спиной стоит столь сильная фигура, как Кайрен Нордхольд, жить становится безопаснее. Но скоро я останусь одна. Буду свободна в своём выборе.

И лучше привыкнуть к этой мысли заранее.

Я направилась в ванную и приказала подать горячую воду. Пар быстро заполнил комнату, окутывая меня теплом, будто пытаясь стереть этот вечер.

Отпустив прислугу, я погрузилась в воду, и позволила себе наконец отпустить маску, прокручивая в голове весь сегодняшний день.

Вивьен…

Она прекрасна. Настолько, что рядом с ней я чувствовала себя девчонкой. И если бы Кайрен действительно выбрал её…

В груди что-то болезненно кольнуло.

Что за странная привычка у женщин соперничать даже тогда, когда они не ничего не чувствуют?

— Она ему подходит, — сказала я то ли себе, то ли коту в соседней комнате.

Закрыв глаза, погрузилась в воду с головой, стараясь смыть с себя все мысли.

Отдохнув и согревшись, вышла из воды, накинув лёгкое ночное платье. Ткань мягко легла на кожу. Волосы я сначала заколола, чтобы подсохли, но затем распустила — пусть сохнут сами.

Подошла к кровати, погладила котёнка и остановилась перед зеркалом.

Свечи отбрасывали золотистый свет, делая лицо мягче, почти чужим. Щёки ещё розовые от пара. Глаза — усталые.

— Ты справишься, — сказала я отражению.

Губы дрогнули.

Я наклонилась ближе, будто пытаясь разглядеть в себе ту женщину, которая способна пережить всё это. И в этот момент…

В зеркале, за моей спиной, мелькнула тень.

Я замерла. Сначала подумала — игра света. Но тень не исчезла. Она стала плотнее. Лицо скрыто капюшоном. Я не успела обернуться. Рука резко схватила меня за плечо, другая зажала рот. Холодное лезвие прижалось к коже под подбородком.

— Ни звука, — прошептал мужской голос прямо в ухо.

Кинжал чуть надавил, и я почувствовала, как тонкая линия холода скользнула по горлу. Сердце ударило так громко, что, казалось, его слышно в коридоре. Я открыла рот, но не произнесла ни звука.

— Где клеймо? — прошептал он.

Кровь застыла в венах.

— Покажи.

Лезвие скользнуло ниже, царапая ключицу.

— Хотя знаешь… — дыхание обожгло кожу. — Это неважно.

Он усмехнулся.

— Ты всё равно умрёшь.

Нож сильнее прижался к горлу. Я закрыла глаза. Звать некого. Лорда Нордхольда в замке нет.

И никто…

никто не придёт.

Сайлас Эвермонт.

Коридоры зимнего поместья никогда не казались мне такими длинными.

Я бежал.

Именно бежал, срываясь на лестницах, цепляя камзолом за перила, проклиная в уме каждый поворот, каждую нишу, каждую чёртову статую, которую король счёл уместной втиснуть в проход.

Мне доложили: в замок проникла неизвестная тень. Лицо скрыто капюшоном.

И этого было достаточно, чтобы в груди неприятно сжалось. Я не боялся теней. Я сам был той тенью, которая приходит, когда хозяева ещё уверены, что дверь заперта.

Но в этот раз всё было иначе.

Я ещё сидел в комнате, когда мой первый помощник, вечно хмурый, произнёс:

— В поместье пробрался неизвестный. Двигается быстро. Лицо скрыто капюшоном.

Я потянул к себе бутылку, словно мог залить этим раздражение, и наполнил бокал. Жест был почти ленивым, привычным.

— Зачем он пришёл? — спросил я, не поднимая взгляда.

— Мы не уверены. Но он… — доносчик сглотнул, — по последним данным, просто сидит на крыше.

— На крыше?

Я коротко усмехнулся. Смелый или глупый.

— Сейчас мы пытаемся выяснить, кто он такой. По его следам отправлены две ищейки. Пока обратной связи не поступало. Также за ним наблюдает Антер…

Неожиданный стук оборвал отчёт. На удивление, стучали в обычную комнатную дверь.

Я даже не успел разрешить войти, как створка распахнулась.

Антер.

Лицо серое, дыхание сбитое, глаза широко распахнуты. С учётом того, что он стал случайным свидетелем моего любования леди Нордхольд, понять его опасения я мог. Никто в здравом уме не хотел бы быть тем, кто знает мои секреты.

— Антер, — грозно произнёс мой первый помощник, поднимаясь. — Ты нарушаешь протокол.

Антер даже не взглянул на него. Он смотрел на меня. И произнёс всего одну фразу:

— Он вошёл через окно в левом крыле. И направился… в покои лорда Нордхольда.

Этого хватило.

Всё внутри на секунду онемело, словно кто-то ударил по позвоночнику холодной ладонью. А потом пришло осознание.

Я вскочил так резко, что бокал ударился о стол и едва не опрокинулся.

— Оставайтесь здесь, — бросил я и сам понял, как бессмысленно это звучит. Они всё равно останутся. О моей тайной канцелярии и её участниках никто не должен знать.

А я…

Я не должен был бежать. Я вообще не должен был вмешиваться лично. Но ноги уже несли меня. Я летел по коридорам, перепрыгивая через ступени, врезаясь плечом в холодный воздух, и впервые за долгое время в голове не было ни плана, ни расчёта, ни красивых формулировок.

Только одна мысль:

Не опоздай.

По лестнице — вверх, потом вниз, в левое крыло, где стены темнее, где канделябры стоят реже, где тени гуще и будто живые.

Я слышал собственное дыхание. Слышал, как скрипят сапоги по камню. Меня это подгоняло. И это не могло не злить.

Почему эта девчонка вообще имеет власть над моими рефлексами?

Я подлетел к двери. Ни стука, ни вежливого приветствия, никаких соблюдений правил приличия. Распахнул створку и влетел внутрь.

Комната была наполнена тёплым светом свечей. В зеркале отражались тени. И одна из них была слишком плотной.

Тёмная фигура, действительно в капюшоне. Он держал её. Одной рукой прижимал к себе. Другая — с кинжалом — уже лежала у её горла.

Тонкая шея. Белая кожа. Лезвие так близко, что я увидел, как оно дрожит от её дыхания.

Я опоздал.

Застывший ужас и осознание того, что сейчас всё закончится.

Она смирилась с тем, что умрёт.

Этот факт разозлил.

Передо мной, самым опасным человеком королевства, она смело задирает голову. А перед каким-то мелким преступником — сдалась.

Я сделал шаг.

— Если ты прикоснёшься к ней, — мой голос прозвучал низко и спокойно, — твоя смерть будет мучительной.

Фигура повернула голову. Лица под капюшоном почти не было видно, только рот — тонкая линия.

— О, — выдохнул он, будто развлекался. — Лорд Эвермонт.

Он знал, кто я. Значит, можно договориться.

— Сколько тебе заплатили? — спросил я ровно. — Я могу заплатить больше.

Покупать и продавать всё в этом мире давно вошло в привычку. Людей, услуги, честь, тайны. Я видел, как за золото меняют клятвы и как за обещание власти режут братьев.

И мой голос не дрогнул.

Хотя в этот момент я вдруг понял: её жизнь почему-то ценнее любых драгоценностей.

Тень тихо рассмеялась.

— Она подделала истинность, — произнёс он. — И должна умереть.

Я чуть наклонил голову.

— Кто сказал?

Лезвие сильнее надавило на кожу. На горле появилась тонкая красная линия.

Сделав вдох, я продолжил всё так же спокойно:

— Мы можем договориться. Это ведь не так сложно. Я заплачу больше, ты заработаешь за всю жизнь.

— То, ради чего я это делаю, — выдохнул он, — ценнее любых сокровищ.

— Тогда назови цену сам, — сказал я жёстко.

Он качнул головой.

— Вы думаете, что можете купить всё… но мы… мы…

Он запнулся. И в этот момент его взгляд метнулся в сторону. Не ко мне. За меня. Я уловил это мгновенно — инстинктом, натренированным годами: он посмотрел туда, где находится угроза. И я почувствовал…

Холод.

Сзади будто кто-то открыл дверь в ледник. Воздух стал плотным, тяжёлым. Свечи дрогнули. Пламя на мгновение вытянулось и… стало бледнее.

Я медленно выдохнул. Не оборачиваясь, я уже знал, кто стоит у меня за спиной. Я не повернул головы. Не дал себе слабость. Только тихо произнёс, почти шёпотом — так, чтобы услышал лишь тот, кто держит кинжал:

— Поздно.

И тень дрогнула. Потому что теперь он чувствовал то же, что чувствовал я.

Хищника.

И если раньше он играл с добычей, то сейчас добычей стал он сам.

Кайрен Нордхольд.

Дверь в мои покои была распахнута. Ещё до того, как я дошёл до них, почуял опасность. Дракон встрепенулся.

Комната была залита тёплым светом свечей. Воздух пах лавандой, мылом, остатками пара после ванны… и страхом.

Он стоял у зеркала. Тень в капюшоне — чужой силуэт, который прижимал к себе… её.

Кинжал прижимался к тонкой шее. Эвелина дрожала всем телом, но не издавала ни звука. Глаза — огромные, расширенные, полные ужаса и… надежды.

На кого?

На меня?

Я остановился.

Лицо оставалось спокойным. Холодным. Генерал Северных легионов не имеет права на эмоции. Но внутри…

Внутри всё полыхало. Это было похоже на пожар подо льдом. На ярость, которая ломает кости изнутри.

Я не понимал, почему. Это не моя женщина. Не моя истинная.

Не моя…

И всё же…

Дракон внутри взвыл. Убей. Забери. Разорви.

Я медленно вдохнул. Любит же он кровь и смерть. Голос прозвучал ровно, почти безжизненно:

— Сегодня ты умрёшь.

— Не глупи, — бросил Сайлас, которого здесь быть не должно. — Мы можем договориться.

Я не повернул головы.

— Я не договариваюсь с преступниками.

Сайлас усмехнулся.

— Именно поэтому ты всего лишь инструмент для убийства, Кайрен. А я веду переговоры на уровне первых лиц.

Внутри что-то дёрнулось. Раздражение. Ярость. Дракон снова рыкнул.

Я наконец посмотрел на него.

— Заткнись, Сайлас.

Он прищурился.

— Это ты заткнись, Кайрен.

Меня трясло, хотя внешне я оставался спокойным. А вот внутри… Дракон бился о рёбра, требуя крови. Он любил забирать жизни.

Но сейчас…

Сейчас его беспокоили только эти глаза. Эти огромные глаза, которые смотрели на меня с мольбой.

Я снова перевёл взгляд на убийцу.

— Я не веду переговоры с теми, кто посмел прикоснуться к…

Я осёкся.

К кому? К той, что играет роль?

Но слова сами вырвались:

— …к моей.

Преступник хрипло рассмеялся.

— Она не твоя истинная.

И я увидел, как дрогнула его рука. Он боялся. Понял, кто перед ним. Я же в ответ только улыбнулся.

— Да неужели.

И в этот миг моё тело начало покрываться льдом. Это была не метафора. Холод проступал по коже, по венам, по дыханию. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым, острым, как зимний клинок. Свечи затрепетали. Иней побежал по полу.

В руке медленно формировался меч. Ледяной.

Удивительно. Я не мог призвать его уже несколько лет.

Магия не поддавалась. Дракон отказывался повиноваться — или вовсе молчал.

А теперь… Теперь оружие рождалось само.

Почему? Я не понимал.

Сайлас резко шагнул вперёд, преграждая мне путь.

— Кайрен…

Дракон внутри зарычал. Убей и его. Убери помеху.

Но я не сводил глаз с Эвелины. Она дрожала. Её губы были приоткрыты. Подбородок подрагивал. Но она не кричала, не умоляла, не падала в истерику. Держалась. Как будто гордость была единственным, что у неё осталось.

Мой взгляд скользнул ниже. Шея. Тонкая линия крови. Алое на белой коже.

И что-то во мне оборвалось. Ярость ударила так, что на секунду потемнело в глазах.

Дракон взревел. Убей. Сейчас. Сразу.

Но я держался. Удивительно…

На поле боя кровь всегда срывала его с цепи. Он рвал, жёг, убивал без сожалений. И я не мог сдержать ярость.

А сейчас…

Сейчас он подчинялся.

Я сделал шаг. Лёд хрустнул под сапогом.

— Уйди с моего пути, — сдержанно произнёс я, не поворачиваясь к Сайласу.

Мой голос был чужим. В каждом слове — мороз.

— Иначе я заставлю тебя уйти.

Я почувствовал, как Эвермонт напрягся. Боковым зрением уловил его взгляд. Он понял. Принял, смирился и медленно отступил.

— Я готов предложить тебе оплату в десять раз превышающую цену, заявленную за её голову! — крикнул он убийце.

Преступник на секунду перевёл взгляд на него. Но я не дал ему времени.

— Мне плевать, что он говорит, — произнёс я, делая ещё шаг.

Ледяной меч в руке стал тяжёлым.

— Сегодня ты умрёшь.

Я сделал второй шаг. Убийца понял — выхода нет. Он не успеет уйти и не сможет ничего изменить.

Приняв поражение, он занёс кинжал над Эвелиной. Я увидел, как металл блеснул в свете свечей. Как девушка резко вдохнула. Как её глаза расширились ещё сильнее.

Время растянулось в бесконечность. Кинжал начал опускаться. И мир замер.

Эвелина Мэрроу.

Я не закричала.

Наверное, это первое, что я осознала, когда лезвие пошло вниз. Я не закричала, несмотря на то, что боялась. Боялась так, что мир сузился до холодного блеска стали перед глазами. Но голос будто исчез. Тело окаменело. Время растянулось.

Я увидела, как кинжал начал опускаться.

И в этот же миг воздух разорвался холодом.

Он не ударил — он встал между мной и смертью. Резкий, режущий, как северный ветер. Кинжал замер в нескольких дюймах от моей кожи, а затем раздался звук, который я не забуду никогда — треск.

Сталь покрылась инеем.

Рука убийцы дёрнулась.

И в следующую секунду всё произошло слишком быстро.

Меня с силой вырвали из его хватки. Чьи-то пальцы сомкнулись на моей талии, оттаскивая назад. Я споткнулась, почти упала, но меня удержали.

Холод.

И знакомое, напряжённое дыхание.

— Не смей, — прозвучал спокойный голос.

Я подняла глаза.

Кайрен стоял между мной и убийцей. Его лицо было каменным. Никаких эмоций. Лишь ледяная сосредоточенность. Вот только воздух вокруг него дрожал. В прямом смысле.

Температура в комнате упала настолько резко, что пар от моего дыхания стал виден.

— Отпусти оружие, — крикнул лорд Сайлас, но было поздно.

Убийца попытался вырваться. Но его рука уже покрывалась инеем. Кожа серела, пальцы белели.

— Ты… — прохрипел он. — Она не твоя…

— Слышал.

Всего одно слово. И лёд пошёл дальше.

Я никогда не видела ничего подобного. Это была не вспышка магии. Не эффектная демонстрация силы. Это было… подавление. Как если бы сама зима решила задушить человека.

— Кайрен… — выдохнула я.

Я не поняла, зачем сказала его имя. Наверное, чтобы остановить.

Мужское плечо чуть дрогнуло, но он не обернулся.

— Выйди, — коротко произнёс он, не глядя на меня.

Я не двинулась.

Меня трясло. Только сейчас, когда стало безопасно, меня затрясло по-настоящему. В горле першило. Кровь, оказывается, всё ещё текла тонкой струйкой по шее. Я подняла руку — пальцы окрасились алым.

И в этот момент он на краткий миг взглянул на меня.

Я не знаю, что именно изменилось. Лицо осталось таким же. Поза — ровной. Голос — холодным.

Но что-то в воздухе треснуло.

Лёд пошёл быстрее.

Убийца закричал.

— Я… я не знал… — задыхался он. — Это не из-за неё… Это приказ… Мы…

Договорить он не успел. Ледяная корка сомкнулась. Тишина стала глухой.

Я сглотнула.

Сайлас стоял сбоку. Я видела его краем глаза. Он внимательно наблюдал.

Кайрен медленно повернулся ко мне.

— Ты ранена? — спросил он.

Я покачала головой.

— Н-нет… царапина.

Он сделал шаг ближе.

И вот тогда меня накрыло.

Я вдруг поняла, насколько близко всё было. Насколько легко всё могло закончиться.

Я не выдержала. Нет, не разрыдалась. И даже не провалилась в спасительный обморок. Просто сделала один шаг к лже-супругу и уткнулась лбом в его грудь.

Он замер.

Я чувствовала, как напряглось его тело. Как будто он не знал, что делать с моими разбушевавшимися эмоциями.

Что делать с преступником, приставившим мне нож к горлу, он знает. А что делать со мной — нет.

Я уже готова была отстраниться, когда его рука медленно поднялась и легла мне на спину. Просто… удерживая от падения в пучину отчаяния.

— Всё, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза.

Сайлас тихо вышел. Я даже не заметила, когда именно.

Комната постепенно оттаивала, пока мы стояли, ничего не говоря друг другу. Лёд исчезал, словно его и не было.

Только иней на полу и неподвижное тело напоминали о произошедшем.

Эвелина Мэрроу.

Я снова стояла посреди ванны.

Пар уже почти рассеялся, но на зеркале всё ещё оставались мутные разводы. Я провела ладонью по стеклу, стирая влагу, и уставилась на своё отражение.

В комнате было тепло. Полы под ногами — нагретые. Свечи горели ровно. И всё же меня трясло так, будто я только что вышла на мороз без плаща.

Я коснулась горла. Тонкий разрез.

Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание — блеск стали, замах… и затем…

Треск.

Как будто хрусталь рассыпался о мрамор.

Я видела, как человек обледенел. Как его тело стало прозрачным, хрупким. Как в одно мгновение он перестал быть живым существом и превратился в осколки.

— Да… — прошептала я себе. — Такому в институтах не учат.

Ни психология, ни экономика, ни политика не готовят к тому, что твой лже-супруг из другого мира способен превратить человека в ледяную статую.

Я тряхнула головой.

При всех его минусах, при всей его холодности, при всей его пугающей сдержанности — лорд Нордхольд фигура, с которой считаются. И рядом с ним даже смерть отступает.

Служанки, прибежавшие вместе со стражей, которую, как оказалось, позвал лорд Эвермонт, быстро переместили нас в другие покои. Старые сочли «непригодными для проживания».

И только когда я оказалась в ванной, до меня дошло.

— Пушистик… — выдохнула я, схватившись за горло. — Неужели он замёрз?

Из спальни донёсся спокойный голос:

— Не замёрз. Он убежал, стоило только мне переступить порог.

Так и не поняла, как Кайрен умудрился заметить, что котёнок прошмыгнул между его ног, когда в комнате разворачивалась сцена, достойная конца света. Но спорить не стала.

Я вышла из ванной.

Новые покои были больше, но темнее. Кайрен лежал на постели в тонкой чёрной рубашке без пуговиц, плотно облегающей его тело. Руки закинуты за голову. Взгляд устремлён в балдахин.

Оглядевшись, поняла, что подушек нет. Ни одной.

— Я заморозил те, что остались, — произнёс он, не глядя на меня, словно ворвавшись в мои мысли.

Я моргнула. А ведь должна была подумать о том, что в заледеневшей комнате вряд ли что-то осталось пригодным для использования. Но почему-то не подумала.

В принципе, после всего случившегося сегодня я должна была быть готова ко всему. Но готова не была.

Подушки казались последним, о чём стоит переживать. И всё же… По щеке скатилась слеза, и я всхлипнула.

Кайрен приподнялся на локтях, посмотрел на меня и совершенно невозмутимо произнёс:

— Зато твой драный кот вернулся.

Я резко перевела взгляд.

И действительно. Под его боком, прячась в складках чёрной ткани, лежал Пушистик, свернувшись клубком.

Я фыркнула сквозь слёзы. Прошла босыми ногами по тёплому полу, схватила с кресла плед и начала скручивать его в подобие подушки.

— Что ты делаешь? — спросил дракон.

— Создаю себе подушку, — ответила я. И мне показалось странным, что приходится объяснять очевидное.

— А смысл?

Он снова откинулся назад. Я посмотрела на него с недоумением и покраснела до кончиков ушей, когда он произнёс:

— Сейчас вырубишься и снова закинешь на меня руки, ноги и голову.

Я действительно спала плохо. От привычек сложно отучиться. А он стал довольно сносной заменой моему привычному укладу.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказала я.

— То, что ты используешь меня в качестве сна?

— Нет.

Я легла на кровать, медленно потянула одеяло, пытаясь скрыть смущение от его слов и от того, что я планировала сказать. А точнее то, о чём планировала попросить.

— Не уходи больше никуда.

Слова были сказаны так тихо, что я не была уверена, услышал ли он.

Лежа на боку, повернувшись к нему лицом и сложив ладони под голову, я наблюдала за реакцией дракона. Точнее за её отсутствием.

Если не бояться лорда Нордхольда, то довольно легко признать, что он довольно хорош собой. Острый нос. Жёсткая линия челюсти. Скулы. Ресницы, которые на свету казались почти серебряными. И тело, которому позавидовали бы все мои однокурсники.

Он повернул голову, и я отвела глаза. После некоторой паузы дракон всё же произнёс:

— Король приезжает завтра.

Я моргнула.

— Что это значит?

— Что мне больше не позволено покидать поместье. А ещё это значит, что в ближайшее время ты с ним познакомишься. Помимо прочего, начнутся активные прогулки, игры на улице и прочая дребедень, которую он так любит.

Я приподняла бровь.

— Ты называешь отдых и развлечения дребеденью?

— Когда большую часть времени проводишь на поле боя, катание на санях и лепка фигур — полная дребедень.

Он вернулся в исходное положение и снова закрыл глаза. А я вдруг поняла, что не поблагодарила его.

— Кайрен!

Он вздрогнул, но глаз не открыл.

— Мм?

— Я хотела сказать спасибо.

Ответил не сразу:

— В глазах общества ты — моя истина. А моей истине ничего не должно угрожать.

Я тихо выдохнула.

— Понимаю. Но это не отменяет того, что ты уже в третий раз спас мне жизнь.

Он открыл глаза.

— В третий?

— Первый раз — когда даровал жизнь в обмен на сделку. Второй — у обрыва. И третий — сегодня.

— Ах, да.

Он снова закрыл глаза. Казалось, ему скучно вести такие беседы. Ну да, для него убийства в порядке вещей, а вот для меня…

— Не за что.

Я улыбнулась, словно выполнила важное дело. Протянула руку к котёнку. Он поднял голову и медленно пополз ко мне.

Кайрена это не беспокоило. Он уже тихо посапывал. Видимо, очень устал.

Я наблюдала, как его грудь медленно поднимается и опускается. Всё-таки хорошо, что… Он должен меня оберегать из-за истинности. Потому что в противном случае, боюсь, моя вторая жизнь закончилась бы, едва начавшись.

Думая о нём, о том, как тело мужчины рассыпалось на осколки, и о том, как лёд слушался его, я уснула.

А проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Эвелина… — голос был напряжённым. — Иви!

Наглядная потребность в 3-х подушках, или 1-м драконе)))

Лес казался бесконечным — тёмным, плотным, наполненным холодом, который не ощущается кожей, а проникает глубже. Я бежала, не оглядываясь. Но знала — за спиной что-то есть. И это что-то гонится за мной.

Каждый шаг отдавался глухим звуком. Под ногами хрустели ветки, листья… а потом — лёд.

Я обернулась.

И увидела, как лес за моей спиной застывает. Постепенно. Как если бы сама зима шла по моим следам. Стволы покрывались инеем, ветки каменели, воздух густел.

Я ускорилась. Сердце билось в висках, дыхание резало грудь. Я должна бежать быстрее. Намного быстрее.

Деревья мелькали слева и справа. Они покрывались инеем быстрее, чем я успевала замечать.

И вдруг впереди возник обрыв. Я не успела затормозить. Камни под ногами осыпались, и я рухнула на колени у самого края. Я отшатнулась, подтягивая к себе ноги, но лёд уже подступал. Он полз по земле, по камням, к моим ступням. Белый, прозрачный, смертельно тихий.

— Нет… — прошептала я.

Попыталась подняться, но земля под ладонями стала скользкой. И тогда из самой глубины обрыва вылетела рука. Она схватила меня за запястье. Я вскрикнула, наклонилась вниз — и увидела его. Мужчину в капюшоне. Лицо скрыто. Только рот — искажённый криком.

— Ты не убежишь! — голос эхом ударился о стены ущелья.

Он тянул меня вниз. Я цеплялась за край. Камни впивались в пальцы. Но лёд был уже под коленями. Под бёдрами.

Он дёрнул сильнее. И я сорвалась. Мир перевернулся. Я полетела в бездну, которая приняла меня с радостью.

И —

— Иви… Иви, проснись.

Голос пробился сквозь туман сна не сразу. Сначала я решила, что это часть кошмара. Что сейчас снова появится лес, лёд, обрыв.

Но вместо холодной пустоты я почувствовала тепло. Чьи-то ладони на моих плечах. Чужое дыхание совсем близко.

Я открыла глаза.

Комната была тёмной, только несколько свечей догорали на дальнем столике. За окном — густая предрассветная синева.

Надо мной склонился Кайрен. В его лице не было паники. Всё так же ровная линия губ, жёсткие скулы, спокойный взгляд.

— Что случилось? — спросил он тихо.

Я попыталась ответить, но голос сорвался.

— Ты кричала, — добавил он, не убирая рук. — Так, будто тебя режут.

Я закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Щёки были мокрыми, ресницы склеились от слёз. Сердце всё ещё колотилось так, будто я действительно бежала.

— Мне приснился сон… — слова давались тяжело. — Я бежала по лесу… лёд… обрыв… Он схватил меня за руку… и я… я падала…

Грудь сжимало. Я снова чувствовала то падение.

Нордхольд внимательно смотрел на меня.

— Ты впервые видела смерть? — спросил он после паузы.

Я хотела сказать «нет». Хотела перечислить сбитых машинами собак. Коров на ферме. Лошадей, которых приходилось усыплять.

Я видела смерть, но не такую. Не человека. Сглотнув, просто кивнула.

— Да.

Он медленно выдохнул. И в этот момент что-то мягкое ткнулось мне в бок. Из складок одеяла вылез Пушистик. Видимо, всё это время он спал где-то в ногах кровати. Сейчас он настороженно смотрел на меня огромными глазами. А затем — решительно полез выше.

— Даже он понял, что ты в истерике, — сухо заметил Нордхольд.

— Я не в истерике, — прошептала я, хотя голос всё ещё дрожал.

Котёнок перебрался ко мне на колени, неуклюже наступив на мою руку, и замурчал.

Я машинально провела ладонью по его спине.

— Это был всего лишь сон, — сказал Кайрен.

— Нет, — покачала я головой. — Это был не сон. Это было… ощущение.

— Какое?

Я посмотрела на него.

— Что я не успею. Что я всегда на шаг медленнее. Что лёд догонит.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Лёд не догоняет, — произнёс он ровно. — Он приходит тогда, когда я решаю.

Пушистик ткнулся носом мне под подбородок. А я не выдержала и неожиданно для самой себя подалась вперёд и уткнулась лбом в его грудь. Сильную и тёплую.

Он замер. На мгновение я испугалась, что он отстранится, но вместо этого его рука осторожно опустилась мне на спину.

— Ничего, — сказал он тихо.

Пушистик забрался выше и улёгся между нами, словно решил лично контролировать ситуацию.

Я слышала дыхание Кайрена. Ровное, сдержанное и контролируемое. И постепенно моё дыхание подстроилось под его. Сердце перестало колотиться. Тело перестало дрожать.

Я не знала, сколько мы так сидели, но когда я наконец открыла глаза, кошмар отступил. Осталась только усталость.

— Я не привыкла к такому, — призналась я едва слышно.

— Привыкать не нужно, — ответил он. — Достаточно помнить, что ты не одна.

Я подняла на него взгляд.

— Это ты сейчас меня успокаиваешь?

— Я констатирую факт. У нас сделка, и согласно ей, ты не одна.

Пушистик громко мурлыкнул, будто подтверждая его слова.

Кайрен Нордхольд.

Я лежал на спине, глядя в темноту балдахина, и чувствовал, как на моём плече в очередной раз уснула моя лжесупруга. Её дыхание было неровным — слишком частым для спокойного сна. Иногда она тихо всхлипывала, будто кошмар не отпускал её даже сейчас.

Чёртов котёнок устроился прямо на моём солнечном сплетении и урчал так, словно это он — хозяин положения.

Я медленно выдохнул. День был слишком длинным.

Я вышел на след преступника ещё на рассвете. Спасибо Карелу. Преступник шёл быстро, но не скрывался достаточно тщательно. Это было странно. Я преследовал его по северной тропе, через заснеженный перелесок, мимо старой часовни. Он будто водил меня за собой.

И только когда я понял, что сделал крюк — замкнул круг и оказался практически там же, откуда начал, — до меня дошло.

Меня уводили. Мишень всё ещё на прицеле. И если я вне поместья — значит, опасность внутри.

Я вернулся настолько быстро, насколько мог. Чего я не ожидал — так это реакции дракона. Он проснулся резко и глухо зарычал внутри, когда я пересёк порог крыла, точно чувствуя, где враг.

И ещё меньше я ожидал увидеть в своих покоях Сайласа Эвермонта. Точнее, я не ожидал увидеть его в качестве защитника. Тот, кого я подозревал во всех преступлениях, пытался защитить Эвелину.

И мысль о том, что кто-то другой оказался рядом раньше меня, злила.

Дракону присутствие Сайласа не понравилось сразу. Он не желал делиться своей игрушкой.

Мне же… мне не нравился сам факт, что Эвермонт оказался там.

Я был почти уверен, что Сайлас замешан во всём происходящем. Он всегда играет на несколько шагов вперёд. И я был уверен, что если он не организатор, то как минимум зритель, который рассчитывал на иной исход, нежели спасение моей истинной.

Эвелина тихо всхлипнула и прижалась ближе. Её колено коснулось моего бедра. Тепло под рубахой было слишком ощутимым. Будучи на страже порядка почти всю жизнь, я привык к холоду. К стали, к запаху крови, но к этому теплу — нет.

Перевёл взгляд вниз. Её лицо было бледным даже в темноте. Ресницы дрожали. Пальцы сжимали ткань так, будто, если отпустят, — я исчезну.

Я осторожно провёл ладонью по её плечу и притянул ближе. Она почти сразу успокоилась.

Вот это и бесило. Почему моё присутствие так действует на неё? Почему её дыхание выравнивается, когда я касаюсь? И почему дракон затихает, когда она рядом?

Слабость пахнет кровью. Но сейчас слабость пахла её волосами.

Я подтянул одеяло выше, закрывая её плечо. Котёнок недовольно пискнул, когда я чуть сменил положение.

— Ты даже не понимаешь, сколько врагов вокруг, — пробормотал я.

В ответ он лишь громче замурчал. Эвелина снова вздрогнула.

— Нет… — прошептала она во сне.

Я замер. Её пальцы сжались сильнее. Я провёл большим пальцем по её волосам, отбрасывая прядь со лба.

Она не бывала на поле битвы. Она не привыкла к смерти. Для неё человек, рассыпавшийся подо льдом, — не часть стратегии.

А я…

Я не должен был срываться. Но когда увидел кровь на её шее — тонкую алую линию на белой коже… В тот момент мне было всё равно, кто передо мной. Преступник, заговорщик, пешка Эвермонта, или кого-то другого.

Я хотел лишь одного — чтобы он перестал существовать. А все потому что он посмел оставить след на ней.

Нельзя было срываться при ней. Это ошибка. Но мы с драконом так соединились, что я перестал понимать, где заканчиваюсь я, а начинается он. А может, мы просто были солидарны в решении.

Эвелина тихо вздохнула и прижалась ближе. Я аккуратно подтянул одеяло выше, накрывая её плечо.

Если на неё открыта охота — значит, мишень не только она. Это удар по мне. По моей репутации, власти, имени. А я не могу позволить себе роскошь быть слабым.

Дракон внутри согласно рыкнул. Слабость пахнет кровью.

Оставшиеся дни мы будем вместе. Всегда рядом. Пусть весь двор видит, что мы вместе. Пусть верят, что наша истинная связь чиста, искренна и незыблема. Если кто-то охотится на неё из-за сомнений — я уничтожу сами сомнения.

Я вновь посмотрел в темноту.

Сайлас.

Если он действительно пытался защитить её — зачем? Из расчёта? Или потому, что ему нравится испытывать меня? Мы с ним слишком давно играем на разных сторонах одного поля.

И я знаю — он не делает ничего без выгоды. А значит, выгода есть. Вопрос только в чём. С этим тоже надо будет разобраться.

Я медленно выдохнул. Дракон внутри довольно затих.

Я закрыл глаза всего на секунду. Всего на мгновение позволил себе отпустить напряжение.

Тепло её тела. Ровное мурчание котёнка. Тихий треск догорающей свечи.

Я не заметил, как дыхание стало глубже, как мышцы перестали быть камнем, а мысли расплылись — и я уснул.

С её рукой, сжатой в складках моей рубахи.

Эвелина Мэрроу.

Я проснулась раньше него. Это было первое, что я осознала.

А второе — я лежу на нём. Практически всем телом. Щекой прижалась к его груди, нога закинута поверх его бедра, пальцы сжаты в складках белой рубахи, будто я всю ночь боялась, что он исчезнет.

Я медленно подняла голову. Кайрен спал. Одна его рука лежала у меня на плечах, вторая была закинута за голову. Лицо расслабленное, ресницы отбрасывают тень, дыхание глубокое и ровное.

А ещё — Пушистик.

Котёнок устроился прямо у него на животе, нагло распластавшись и громко урча. Я невольно ухмыльнулась.

Если бы кто-то из Северных легионов увидел сейчас своего грозного генерала — с котёнком на животе и лжесупругой, обвившей его, как лиана, — половина армии умерла бы не на поле боя, а от смеха.

— Ты даже не представляешь, в каком положении оказался, лорд Нордхольд… — едва слышно прошептала я.

Он не шелохнулся.

Я осторожно попыталась высвободиться. Сначала освободить ногу. Потом пальцы. Потом плечо.

Его рука мгновенно напряглась. Глаза открылись резко.

— Который час? — голос был хриплым, низким, ещё не проснувшимся.

Я замерла, пойманная с поличным.

— Я… не знаю.

Я поспешно сползла с кровати. Пол встретил меня холодом. Я тихо пискнула и подпрыгнула на носочках, перебегая к ванной.

— Осторожнее, — раздалось за спиной.

В его голосе всё ещё был сон, но уже не было расслабленности.

Я закрылась в ванной и прислонилась к двери спиной. Дыхание стало неровным.

Что со мной происходит?

Вчера — кровь, лёд, смерть. Сегодня — неловкость от того, что я спала, прижавшись к мужчине.

Я провела ладонью по лицу. Вспомнила, как проснулась от кошмара. Как он держал меня, и…

В дверь постучали. Я вздрогнула.

— Я позвал прислугу, — раздался его голос.

Даже через дерево слышалась привычная сталь.

— Да… хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Холодная вода бодрит. Когда я вышла, волосы ещё были влажными.

Кровать уже застелена. На покрывале аккуратно разложены мои наряды. Прислуга шуршала тканями.

Кайрен сидел за столом. В белой рубахе. Рукава, как всегда, закатаны. Перед ним бумаги, чашка чая.

Он поднял на меня взгляд. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы я снова почувствовала, как по спине проходит тонкая волна тепла.

— Госпожа, вы готовы одеться? — тихо спросила служанка.

Я кивнула. И только потом осознала: он здесь. Он никуда не ушёл, как происходило каждое утро. И мне придётся переодеваться перед ним.

В глазах всего мира мы — супруги. А муж и жена не прячут своих нагих тел друг от друга.

Я опустила голову и подошла к прислуге. Сердце стучало слишком громко.

Ткань платья коснулась кожи. Плечи обнажились на мгновение. Я чувствовала его взгляд — или мне казалось?

Не поднимай глаза, не смотри.

— Лорд Нордхольд, — тихо произнесла служанка, — вы желаете…

— Нет. Продолжайте, — коротко ответил он.

Я всё же посмотрела. Он не смотрел на меня — он смотрел в бумаги.

Несколько минут мучений, пока на мне стягивали корсет. Когда платье легло по фигуре, я наконец выпрямилась.

— Я готова.

Он отложил бумаги и отпустил прислугу. Я подошла к столу. Лорд Нордхольд встал, отодвинул стул и помог мне сесть.

— Сегодня ты не отходишь от меня, — произнёс он спокойно.

Пушистик вскочил на колени и громко мяукнул.

Я невольно улыбнулась. Кайрен тяжело выдохнул.

— Этот котёнок слишком многое себе позволяет, — пробормотал он.

— Даже спать на твоей груди, — не удержалась я, протягивая ему кусок хлеба.

Кайрен ответил, не поднимая на меня взгляда:

— Как и его хозяйка.

Почему-то именно эти слова заставили моё сердце сбиться с ритма, но я постаралась не подавать виду.

— Ну, мы же не виноваты, что ты заморозил подушки.

Неожиданностью стало то, что он ухмыльнулся. Кто бы мог подумать, что грозный генерал умеет улыбаться. Ну, или почти улыбаться…

Сайлас Эвермонт.

Я стоял у окна и наблюдал, как во двор выходят лорды и леди.

Снег медленно опускался на каменные ступени, ложился на меха, на плащи, на идеально выверенные улыбки. Белая пелена сглаживала недостатки, прятала трещины — двор любил притворяться чистым.

Королевский визит всегда превращает людей в актёров. Но меня интересовала только одна пара.

Я заметил их сразу.

Его белые волосы почти сливались со снегом — холодный, выточенный профиль, безупречная осанка. Он шёл так, словно весь двор — поле битвы. Каждый лорд — потенциальный враг, каждая леди — инструмент достижения цели.

Нордхольд в своём репертуаре. Лёд, завернутый в человеческую кожу.

А вот она…

Каштановые волосы резко контрастировали с белизной двора. Тёплый оттенок на фоне льда. И красный наряд, который бросался в глаза, как вызов.

Она держалась рядом с ним.

Моя челюсть едва заметно напряглась.

После того, что я видел вчера, версия о фальшивой истинности трещала по швам.

У меня были глаза и уши везде. В северных казармах, в лекарских покоях, среди слуг и офицеров. Я знал, что происходит, ещё до того, как это становилось слухом. Даже если это не становилось слухом вовсе.

Я знал, как дракон Нордхольда сходил с ума при виде крови.

Рассказывали, что он мог в одиночку положить сотню. Главная проблема заключалась в том, что в приступе гнева Кайрен не различал, кто враг, а кто союзник.

Поиск истинной начался после того, как он случайно убил одного из своих людей.

Я видел отчёты. Читал показания. Слышал, как офицеры замолкали при упоминании того дня.

Дракон вырывался. Магия выходила из-под контроля.

Вчера же… Вчера Нордхольд не просто сдержался. Он контролировал магию. Холод не вышел за пределы цели. Лёд не коснулся её.

Я думал об этом всю оставшуюся часть ночи. Грейс не стал бы мне врать. Значит, либо истинность действительно проявилась… Либо есть что-то, чего я не вижу.

А незнание я не терпел.

Держать всё под контролем давно вошло в привычку. Незнание для меня было почти приравнено к смерти.

Во дворе Нордхольд слегка наклонился к ней. Что-то сказал вполголоса. Она подняла на него взгляд и улыбнулась.

Что-то внутри меня неприятно кольнуло.

За спиной раздался стук каблуков.

— Каков план? — её голос был ровным, почти ленивым.

Я не обернулся.

Вивьен встала рядом. Тонкий аромат духов коснулся воздуха. Женщина, которую желали все, давно принадлежала мне.

Её пальцы скользнули по моему лицу, очертили линию скулы. Я не пошевелился. Мой взгляд был прикован к двору.

К тому, как Нордхольд положил ладонь на спину своей супруги, когда мимо проходили два лорда.

Инстинктивно защитил.

— После вчерашнего я сомневаюсь в фальши, — тихо произнёс я.

Вивьен усмехнулась. Я перевёл взгляд на неё.

— Ты должна соблазнить Нордхольда.

Она замерла лишь на долю секунды.

— А если истинность всё же настоящая?

Я снова посмотрел вниз. Если истинность реальна, то её прикосновение усиливает его. А отсутствие — ослабит.

— Тогда мы это узнаем, — спокойно ответил я.

Вивьен подошла ближе, её дыхание коснулось моей шеи.

— Ты уверен, что сможешь выиграть в этой битве?

Я молчал несколько секунд.

В действительности я хотел лишь одного — увидеть, как дрогнет ледяная маска Нордхольда. Я хотел увидеть трещину. Хотел увидеть, как его холод станет уязвимостью.

На мгновение я задержал взгляд на красном силуэте во дворе. Кайрен шёл рядом с ней так, словно защищал не женщину, а своё собственное сердце.

Я медленно повернулся к Вивьен. Хищная улыбка коснулась губ.

— Как минимум, это будет весело.

Она провела пальцем по моему воротнику.

— Ты играешь с огнём.

Я наклонился к её уху.

— Нет.

Мой взгляд снова вернулся к окну. К белым волосам и красному платью.

— Я играю со льдом.

Эвелина Нордхольд.

Зелёное платье, которое лорд Нордхольд одобрил для вечера, я аккуратно сложила на кресло. Оно было строгим, благородным, достойным знакомства с королём.

Но сейчас…

— Сейчас наряд лучше заменить, — спокойно произнёс он, когда я уже собиралась выйти.

— На какой? — спросила я, чуть прищурившись.

Он даже не поднял головы от бумаг.

— На своё усмотрение. Но что-нибудь потеплее.

Я выбрала красное. Под цвет пальто с меховой опушкой, которое уже держала служанка. Плотная ткань мягко легла по фигуре, корсет затянули чуть плотнее обычного.

Когда мы вышли, холод коснулся лица мягко, почти ласково. Снег падал крупными хлопьями, сад сиял после утренней чистки — дорожки были свежо выметены, кусты припорошены серебром.

Стоило нам спуститься на первую ступень, как лорд Нордхольд молча подставил локоть.

И неожиданно стало спокойнее.

Я не одна. Сегодня я не одна против десятков взглядов, против лордов и леди, которые будут копошиться в моей жизни, как в грязном белье, выискивая пятна.

Мы шли медленно. Люди здоровались, кивали. В основном — такие же пары, держащиеся под руку и изображающие благополучие.

Порой мимо проходили две юные леди, перешёптывались и косо поглядывали на Кайрена. Их взгляды были откровенными, изучающими.

Он не замечал.

Или делал вид.

Свеже начищенные дорожки вели вглубь сада. Мне нравилась живая искристость снега. В какой-то момент я провела пальцами по пушистой поверхности и, сама того не замечая, скатала маленький шарик.

И во мне проснулся ребёнок.

Тот самый, который после вчерашнего должен был исчезнуть. Раствориться в ужасе бытия. Повзрослеть навсегда.

Но он не исчез.

Я резко развернулась — и бросила снежок в лорда Нордхольда.

Он попал точно в лоб.

Снег рассыпался, часть медленно скатилась по его щеке, оставляя мокрый след.

Я громко рассмеялась.

И только потом поняла, что вокруг стало слишком тихо.

— Леди Нордхольд… вы проверяете на терпение своего супруга? — прозвучал насмешливый голос позади.

Я обернулась. Два лорда наблюдали за нами с откровенным интересом.

— Лорд Нордхольд, — добавил второй, — никогда бы не подумал, что вы способны принять удар и не ответить.

Кайрен медленно вытер лицо.

И в этот момент я заметила — его вторая рука уже скатывает снежок у изгороди.

— Вы совершенно правы, лорд Солнс, — спокойно произнёс он. — Я всегда даю сдачи.

Я даже не успела отступить.

Снежок полетел в мою сторону. Я пригнулась, и он пролетел мимо.

— Нет! — выдохнула я и сорвалась с места.

Я бежала по дорожке, слыша за спиной тяжёлые, уверенные шаги. Лорды и леди расступались, провожая меня изумлёнными взглядами.

Догнал он меня быстро.

Одна рука легла на талию — крепко. Второй он ловко закинул снежок мне за воротник.

Холод обжёг кожу.

— А-а-а! — я подпрыгнула, пытаясь стряхнуть снег.

Он тихо усмехнулся.

— Это танец проигравшего.

Я развернулась к нему, прищурившись.

— Я отомщу.

— Ты хочешь отомстить генералу Северных легионов… снежком?

— Нет. Я придумаю месть пострашнее.

В его взгляде мелькнуло что-то… тёплое.

— Ну что ж. Я буду ждать.

И в этот момент по аллее пронёсся всадник. Лошадь пересекла дорожку и направилась к конюшням.

Я почувствовала, как рука Кайрена на моей талии едва заметно напряглась.

Его лицо изменилось. Смех исчез.

— Это что-то срочное? — тихо спросила я.

Он уже смотрел в сторону конюшен.

— Один из моих, — коротко ответил он.

Я понимала. Его работа — это не прогулки по саду и не игра в снежки.

— Если тебе нужно отлучиться… иди. Я справлюсь.

Он повернулся ко мне и снова подставил локоть, намереваясь продолжить прогулку.

— Я всегда держу слово.

Я замерла.

Он не оставит меня одну, даже если долг зовёт.

Но долг генерала Северных легионов — защита страны.

— Тогда… — я чуть улыбнулась, — прогуляемся к конюшням. Я давно хотела посмотреть на лошадей.

Он внимательно посмотрел на меня. Потом коротко кивнул.

— Хорошо.

Мы пошли в сторону конюшен.

И я вспомнила слова, которые однажды услышала от мудрой женщины: брак — это взаимовыгодное сотрудничество двух людей, где выигрывать должны оба.

Сегодня, кажется, мы сделали первый шаг к тому, чтобы играть в одной команде.

Кайрен Нордхольд.

Пол уже спешился. Снег оседал на его плащ, дыхание клубилось в морозном воздухе. Слишком напряжённый взгляд для обычного доклада. Я подошёл к нему один, оставив девушку за пределами конюшни.

Я перевёл глаза на Эвелину. Она стояла чуть поодаль — в красном, на фоне белого сада.

Я сделал шаг к всаднику.

— Говори.

Он понизил голос:

— Делегация выдвинулась. Будут через три дня. По дороге обезвредили четыре группы. Шли разрозненно, но с одинаковыми знаками. — Он помолчал. — Одну небольшую отправили сюда. В поместье.

Холод внутри меня стал плотнее.

— Следы?

— Обрываются в лесу, милорд. Недалеко отсюда. Как будто растворились.

Растворились.

Я кивнул. Значит, не случайные наёмники. Кто-то, кто умеет заметать следы и знает местность.

— Усилить периметр. Без шума. Никто не должен паниковать.

— Да, милорд.

Я уже собирался отдать ещё распоряжения, когда краем глаза заметил движение.

Эвелина медленно пятилась назад. Не привлекая внимания. Почти незаметно. Но я привык читать поле боя по дыханию. По едва заметному движению плеча. По тому, как человек переносит вес с пятки на носок.

Она испугалась.

Я оказался рядом быстрее, чем успел осознать, что двигаюсь. Рука легла на её талию.

— Что случилось?

Я быстро огляделся. Дорожки. Живая изгородь. Крыши. Окна. Слуги. Две леди у фонтана. Никто не направлял оружие. Никто не делал резких движений.

Перевёл взгляд на неё. Она была бледнее обычного.

— Я… не уверена, — она запнулась. — Но мне показалось… на крыше… там кто-то есть.

Моё сердце не ускорилось. Оно стало медленнее.

Я уже развернулся к поместью. Если кто-то наблюдает сверху — он либо безумен, либо уверен в своей безнаказанности.

Сделал шаг — и услышал за спиной:

— Лорд Нордхольд!

Я замер.

Долг тянул меня к крыше. Но тот же долг, данный мною вслух, требовал остаться рядом с ней. Я обещал ей безопасность. И я не привык нарушать обещания.

Я бросил короткий взгляд на своего человека. Едва заметное движение — но он понял.

К нам уже приближалась леди Астерия — в голубом меху, с идеальной осанкой и любопытством в глазах.

Война — вот мой язык. Поле битвы — вот где я чувствую себя живым. А великосветские беседы…

Я внутренне поморщился.

Но прежде чем я успел произнести хоть слово, Эвелина крепче взяла меня под локоть.

— О, леди Астерия, как я вам рада! — её улыбка была безупречной. — Как чувствует себя ваша спина? Вы говорили, что боль усиливается при похолодании.

Я изогнул бровь.

Леди Астерия мгновенно смягчилась, забыв о цели визита.

— Ах, вы помните! Да, к сожалению, лекарь из столицы настаивает на новом корсете…

Я стоял рядом, кивая в нужные моменты. И наблюдал.

Эвелина держалась безупречно. Легко, естественно. Словно всю жизнь вращалась в этом кругу.

Но я чувствовал: под тканью перчатки её пальцы всё ещё едва заметно дрожали.

Говард был бы горд её результатами. А вот мной он был бы недоволен. Я никак не мог перестать думать о крыше и возможной опасности.

Я склонился к её уху, пока леди Астерия увлечённо рассказывала о столичных сплетнях.

— Ты уверена, что это была крыша?

Она едва заметно кивнула.

— Левое крыло. Над галереей.

Я запомнил.

Когда беседа закончилась и леди наконец отступила, я медленно выдохнул.

— Ты была великолепна, — тихо произнёс я.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Правда? Она так болтлива, что, не будь тебя рядом, боюсь, я бы замёрзла от холода, пока она насытилась бы разговором.

Я сжал её пальцы крепче, и она благодарно улыбнулась, прежде чем мы продолжили прогулку.

Эвелина Нордхольд.

Мы ещё немного гуляли по саду.

После разговора с леди Астерией напряжение будто рассеялось, но не исчезло совсем — я чувствовала, как Кайрен время от времени скользит взглядом по крышам. Физически со мной, а мыслями ловит преступника.

Снег скрипел под сапогами. Деревья стояли, припорошенные серебром, и казалось, будто мир на мгновение стал чище.

Именно в этот момент к главной аллее подогнали сани — широкие, с резными бортами, запряжённые двумя тёмными конями. Их бока блестели, из ноздрей вырывался пар.

Я замерла.

Наверное, выражение моего лица было слишком красноречивым, потому что Кайрен посмотрел на меня и едва заметно приподнял уголок губ.

— Ну… если хочешь, можем прокатиться.

Если хочу? Я едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте.

— Правда?

Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти мальчишеское.

— Правда.

Я никогда по-настоящему не каталась на санях.

В детстве снег в моём регионе был редкостью — серой кашей, смешанной с грязью и камнями. Наше «катание» заключалось в том, чтобы скатиться с холма, ободрать ладони и потом долго выковыривать из коленок мелкие камешки. Это сложно было назвать зимней сказкой.

А сейчас передо мной стояли настоящие кони, с настоящими санями среди настоящей зимы.

Мы сели. Кучер медленно тронулся. Сани покачивались плавно, почти чинно. Лошади шли размеренным шагом, будто мы направлялись не в сад, а на дипломатический приём.

Через несколько секунд я поняла, что… разочарована. С глухим вздохом я откинулась на спинку, сложив руки на груди.

— Что случилось? — спросил лорд Нордхольд, глядя на меня из-под ресниц.

— Ничего.

Он хмыкнул.

— Ты ожидала чего-то другого?

Я покосилась на него.

— Я думала, мы прокатимся с ветерком.

Его губы растянулись в медленной, опасной улыбке. Он поднялся, шагнул вперёд и похлопал кучера по плечу.

— Я сам.

Кучер мгновенно остановил лошадей, спрыгнул вниз и, низко поклонившись, отошёл в сторону. Я не успела даже испугаться. Кайрен перехватил поводья и крикнул.

— Держись.

Он резко натянул поводья — и кони рванули. Мир взорвался движением. Снег взметнулся вихрем. Воздух ударил в лицо, дыхание перехватило. Сани понеслись по аллее, обгоняя собственные тени.

Я рассмеялась — громко, запрокинув голову. Ветер вырывал пряди волос из-под капюшона, мороз щипал щёки, снег осыпал ресницы. Я подняла руки вверх, словно хотела обнять небо.

Сани взяли поворот, меня качнуло в сторону, и я вцепилась в борт, смеясь так, что в груди стало больно. Где-то на аллее лорды и леди, наверное, замирали от шока. Кто-то уже готовил новую порцию сплетен для вечернего чаепития.

«Леди Нордхольд носится по саду, как девчонка».

«Генерал Северных легионов утратил остатки достоинства».

Пусть. В этот момент это не имело значения. Потому что Кайрен позволил мне почувствовать себя свободной.

Эвелина Нордхольд.

Коней остановили уже у самого поворота к лесной просеке.

Снег всё ещё летел в лицо, дыхание сбивалось от смеха, а сердце билось так быстро, словно я не в санях мчалась, а убегала от чего-то страшного и — впервые — не боялась.

Кайрен натянул поводья, и кони послушно замедлились, переходя на лёгкий шаг. Я всё ещё держалась за край сиденья, волосы выбились из причёски, щёки горели.

— Ты довольна? — спросил он, не глядя на меня.

В его голосе не было насмешки. Только чувство выполненного долга. Интересно, а как далеко он готов зайти в мнимой ответственности за свою неразумную супругу? И главный вопрос — хочу ли я играть в такую опасную игру, как «проверь ледяного дракона на уровень стрессоустойчивости и выносливости»?

В памяти почему-то всплыл разговор о трёх жёнах и уровне их… удовлетворённости.

Я тряхнула головой, отгоняя мысли.

— Более чем, — выдохнула я и, не удержавшись, снова рассмеялась. — Это было… это было невероятно.

Он искоса посмотрел на меня. Его профиль на фоне заснеженных елей казался выточенным из льда, но в уголке губ пряталась тень улыбки.

— Ты кричала так, будто мы падали в пропасть.

— Потому что это и было падение! — возразила я. — Только падение было контролируемым.

Он хмыкнул.

Здесь было тише. Дворец остался позади — башни едва угадывались в снежной дымке. Только лес, искристый снег и тёплый пар от конских боков.

Я медленно опустила руки, вдруг ощутив, как стихает внутри тот самый детский восторг. На его место пришло что-то иное. Странно пугающее спокойствие.

— Спасибо, — сказала я тише.

Он посмотрел на меня уже внимательно.

— За что?

Я задумалась. За ветер? За скорость? За то, что я впервые отпустила все мысли и отдалась эмоциям?

— За то, что не побоялся разговоров, которые последуют за подобной беспечностью, — ответила я честно.

Несколько секунд он молчал. Снег оседал на его плечи, на ресницы, на губы.

— Меня мало интересует чужое мнение, — произнёс он наконец. — Просто сейчас это самый безопасный способ…

— Сыграть роль, — закончила я.

От этих слов внутри что-то дрогнуло.

Вдруг он стал серьёзным. Его взгляд скользнул мимо меня — в сторону деревьев.

Я обернулась. Лес стоял неподвижный. Но теперь я почти физически ощущала, что дракон напряжён.

— Что? — тихо спросила я.

Он ответил не сразу. Только слегка подался вперёд, словно прислушиваясь.

— Ничего, — произнёс спустя мгновение. — Возможно.

Он развернул сани, но уже не с прежней беззаботностью. Поводья легли в его руки твёрже. Веселье закончилось — вернулся генерал.

— Ты что-то увидел? — тихо спросила я.

Он не стал отрицать.

— Следы обрываются в этом лесу, — сказал он спокойно. — И я не люблю совпадения.

По спине пробежал холод — уже не от ветра.

— Нам грозит опасность?

Он посмотрел на меня, в очередной раз взвешивая, сколько правды мне можно сообщить.

— Пока нет, — ответил он. — Но кто-то проверяет границы.

— Границы поместья?

— Может, поместья. А может — мои…

Сани медленно тронулись обратно к поместью. Я больше не поднимала руки к небу. Я смотрела вперёд — на широкую спину мужчины, который управлял конями так же уверенно, как собственными эмоциями.

Ну, по крайней мере, я получила ответ на свой вопрос. Проверять генерала Северных легионов на что бы то ни было я не хочу.

Мы вернулись в поместье, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь бледное сияние на заснеженных крышах.

Обедать в общем зале Кайрен не стал. Большинство лордов и леди вернулись раньше нас и теперь, судя по доносившемуся из коридора гулу голосов, уже щебетали за длинным столом, делясь новостями и сплетнями.

Я была искренне благодарна за отсутствие необходимости быть приветливой и дружелюбной. Сегодня мне хватило публики.

Кайрен сразу ушёл в бумаги. Я — в гардеробную. Но какая-то мысль не давала покоя, словно колючка под кожей. Вспомнив, что именно меня тревожит, я отправила прислугу из покоев.

— А тень? — спросила я, оттягивая корсет, который, как по мне, был затянут слишком туго. — Что, если он всё ещё там?

— Его уже нет, — ответил Кайрен, не поднимая взгляда.

Я обернулась и почти подбежала к нему — в полусобранном виде, с незатянутыми лентами.

— Когда ты узнал?

Он поднял голову и изучил меня внимательнее, чем свои документы. На мгновение в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Мне сообщили.

Я нахмурилась.

— Но к тебе никто не подходил.

Теперь он усмехнулся уже открыто.

— Ко мне не подходят, чтобы сообщать тайное.

И тогда я поняла. Тот короткий кивок. Лёгкое движение подбородка. Исчезнувший среди домов человек. Тайный язык войны. Мне же достался не просто лорд. Мне достался генерал.

От этой мысли по спине пробежала странная смесь холода и восхищения.

Кивнув самой себе, я вернулась к зеркалу. Надо было собраться. Сегодняшний вечер — знакомство с короной, а значит, ни дрожащих рук, ни лишних эмоций.

Зелёное платье сидело идеально. Ткань мягко ложилась по фигуре, подчёркивая талию, а тёмный оттенок делал глаза ярче.

Когда я поймала его взгляд в отражении, Кайрен уже стоял в проёме — переодетый, собранный, словно готовый к очередной битве.

— Как я выгляжу? — спросила я.

— Прекрасно.

Ответ был сухим, сдержанным, но почему-то от этих слов стало теплее.

Я повернулась к нему.

— Король страшен? Опасен? Стар?

Он слегка приподнял бровь.

— В гневе — да. Опасен — безусловно. Нет, не стар.

— Он женат?

— Недавно. Наследников нет.

Я кивнула, словно эта информация могла хоть немного подготовить меня к встрече.

Кайрен подошёл ближе. Его руки легли на мои плечи — тяжёлые, тёплые, уверенные.

— Реверансы не нужны, — спокойно сказал он. — Сложи руки вместе у колен и склонись. Поднимешься, когда он позволит. Следи за словами. И помни — я за спиной.

От этих слов в груди стало спокойнее. Я сглотнула и снова кивнула. И вдруг поняла.

— А ты? — спросила я. — Ты не будешь кланяться?

Он развернулся к выходу.

— Нет.

Я поспешила за ним, приподнимая подол платья, чтобы не споткнуться. В этих туфлях оно казалось чуть длиннее, но менять их уже было поздно — мой лжесупруг уверенно направлялся к залу, где должно было происходить знакомство с короной.

— Почему? — спросила я, догоняя его.

Он ответил не сразу. Мы уже стояли перед огромными коваными дверями, украшенными металлическими розами с острыми шипами. За ними слышался шум голосов, музыка и звон бокалов.

Кайрен посмотрел на двери так, словно они были лишь ещё одним препятствием.

— Потому что… — наконец произнёс он.

Двери начали медленно распахиваться. Он слегка наклонился ко мне, и его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

— Потому что тот, кто ставит людей на колени перед короной… обычно сам никогда не встаёт на колени.

И двери распахнулись.

Тёплый золотой свет залил нас сразу, стоило переступить порог. Я невольно задержала дыхание.

Зал был огромен. Потолок терялся в высоте, а по его сводам тянулись цепи из кованого золота, на которых висели сотни — нет, тысячи — свечей. Они горели ровно, мягко, освещая пространство тёплым, почти живым светом.

Свечи стояли и вдоль стен — на резных подставках, в канделябрах, в высоких серебряных чашах. Казалось, сам воздух здесь был соткан из света.

Музыка тихо струилась где-то в стороне. Люди расступались перед нами.

Я чувствовала их взгляды почти физически. Сомневаюсь, что они восхищались моей красотой. Скорее всего, они смотрели на грозность моего лжесупруга.

Я крепче сжала его руку. Возле грозного генерала, как ни крути, безопаснее.

Мы шли вперёд. Трон возвышался в конце зала на нескольких широких ступенях. И чем ближе мы подходили, тем яснее я различала тех, кто сидел на нём.

Король оказался моложе, чем я ожидала. Красивый мужчина с каштановыми волосами, которые мягкими волнами спадали до плеч. В свете свечей они отливали тёплым медным оттенком. Его лицо было спокойным, но в глазах — тёмных, внимательных — читалась власть, к которой невозможно привыкнуть.

По левую руку от него на троне поменьше сидела очень красивая девушка. Кожа цвета слоновой кости, почти прозрачная. Волосы — почти белые, уложенные в идеальную причёску.

Я невольно подумала, что, наверное, стоило и мне уложить волосы. Но я сама отправила служанку. И теперь шла с распущенными волосами, падающими по обе стороны плеч.

Поздно пить боржоми…

Люди продолжали расступаться. Я старалась не поднимать глаз и, главное, не смотреть королю в лицо.

— Ваше Величество, — произнёс Кайрен.

Он высвободил мою руку, и я шагнула вперёд. Ладони сложила у колен и глубоко склонилась.

— Ваше Величество, — произнесла я.

Позади раздался громкий голос церемониймейстера:

— Лорд Кайрен Нордхольд со своей супругой, Эвелиной Нордхольд!

Я вдруг поняла, что всё это время мысленно оставалась Эвелиной Мэрроу. Той, в чьём теле оказалась, придя в себя в этом мире. Но по законам этого мира… я уже носила чужую фамилию.

Чужой мир. Чужое тело. Чужая жизнь. Чужой мужчина.

Я опустила голову ещё ниже, пытаясь избавиться от этих мыслей.

Тишина растянулась на долгую секунду. А затем прозвучал голос:

— Это она?

Я замерла.

За моей спиной раздался спокойный ответ Кайрена:

— Она.

Я рискнула чуть приподнять взгляд. Кайрен стоял за моей спиной, сложив руки на груди… и совершенно нагло ухмылялся.

В этот момент раздался скрип. А затем — тяжёлый стук каблуков по каменным ступеням.

Сначала я увидела сапоги. Высокие, из тёмной кожи, украшенные тонкой металлической вышивкой по бокам.

Король остановился прямо передо мной.

— Очень рад познакомиться, Эвелина Нордхольд, — произнёс он.

Его голос оказался неожиданно тёплым.

Лёгкое движение руки.

— Поднимитесь.

Я подняла голову. Король улыбнулся.

— Меня зовут Карел Анур. — Он наклонил голову чуть набок и тише, чтобы никто кроме нас не слышал, добавил. — И я друг вашего мужа.

Я резко перевела взгляд на Кайрена. Он уже не скрывал улыбку. Так вот почему он не кланяется. Он просто… друг короля.

Ах ты, ледяной дракон.

Король тем временем продолжил:

— Знаете, леди Нордхольд, я давно хотел познакомиться с женщиной, которой удалось то, что не удалось никому другому.

Я моргнула.

— И что же именно, Ваше Величество?

Он усмехнулся.

— Выйти замуж за Кайрена Нордхольда и при этом остаться в живых.

По залу прошёл приглушённый смешок, и я позволила себе улыбнуться.

— В таком случае, Ваше Величество… — сказала я с удовольствием. — Я тоже надеюсь обсудить с вами ряд крайне важных вопросов.

Король приподнял бровь.

— Например?

Я перевела взгляд на Кайрена.

— Например… почему все считают, что у вашего друга отвратительный характер. Он же почти святой.

И на этот раз засмеялся уже весь зал.

Музыка заиграла мягко. Сначала — одинокая скрипка, затем к ней присоединились другие инструменты. Люди начали двигаться, пары выходили в центр, юбки шуршали по мрамору, смех и тихие разговоры растворялись в мелодии.

И именно в этот момент король мягко коснулся моего локтя.

— Пройдёмся.

Мы двинулись вдоль стены, где тени от свечей были глубже, а шум зала звучал глуше.

Я чувствовала на себе взгляды, но успешно их игнорировала.

Он остановился у высокого окна. За стеклом темнела ночь, а снег медленно падал на двор.

— Я действительно хотел с вами кое-что обсудить, — произнёс он.

Я повернулась к нему. Вблизи король казался ещё моложе и гораздо внимательнее, чем я ожидала.

— Меня интересует магия Кайрена.

Я кивнула, ожидая продолжения. Но его не последовало. Тогда я осторожно уточнила:

— Боюсь, я не совсем понимаю, о чём вы, Ваше Величество.

Король некоторое время молчал, глядя в зал.

— Магия Кайрена нестабильна, — наконец сказал он. — Такое происходит, когда дракон становится слишком могущественным.

Он перевёл на меня взгляд.

— Обычно это решается… довольно просто.

Я молчала.

— Драконы — горячие мужчины, — продолжил он чуть насмешливо, — достаточно быстро находят себе женщин. А тот, кто вращается среди женщин, довольно быстро находит свою истинную.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Но Кайрен слишком много времени провёл на поле битвы… благодаря прихоти моего отца.

Он заметил моё удивление и сразу поправился:

— Я не говорю, что женщин у него не было. Поверьте… зная его, сомневаюсь, что с этим возникали сложности.

Щёки у меня вспыхнули. Но король продолжал спокойно:

— Истинная — это якорь. Она позволяет дракону удерживать магию, которая рвётся наружу.

Он чуть наклонился ближе.

— А поскольку я знаю правду о вашем браке…

Я почувствовала, как сердце сделало резкий удар.

Король быстро огляделся, проверяя, не слушает ли нас кто.

— У меня возникает вполне логичный вопрос.

Он снова посмотрел на меня.

— Что происходит с его магией?

Тишина между нами стала напряжённой.

— Вырывается ли она? — продолжил он тихо. — Просыпаетесь ли вы ночью от холода? Бывает ли изморозь на окнах… или на полу?

Я попыталась вспомнить, как мы спим и как я просыпаюсь. Обычно в гордом одиночестве. Но, несмотря на его присутствие или отсутствие, я не мёрзла. Никогда.

Наоборот…

— Нет, Ваше Величество, — ответила я спокойно. — Ничего подобного не происходит.

Король слегка приподнял бровь.

— Неужели?

Я выдержала его взгляд.

— Думаю, мой супруг полностью контролирует свою магию.

— Любопытно.

Он задумчиво провёл пальцем по кольцу на руке.

— Я слышал, что недавно замёрзла комната, в которую вас определили.

Я отвела глаза. Воспоминание вспыхнуло перед глазами.

— Это было… недоразумение, — тихо ответила я.

На этот раз король внимательно посмотрел на меня.

— Вы что-то скрываете, леди Нордхольд?

Я покачала головой.

— Вам лучше поговорить с Кайреном. Он сможет объяснить гораздо точнее.

Король вдруг усмехнулся.

— Вы умнее, чем кажетесь.

Я моргнула.

— И, что ещё любопытнее… вы ему преданы.

Предана? Интересная мысль.

Я его боялась с самого начала. Вероятнее всего, я и сейчас боюсь генерала. Сделав глубокий вдох, я прислушалась к себе и поняла странную вещь. С тех пор как он заморозил человека ради моего спасения… страх исчез.

На его месте появилось другое чувство. Это было похоже на благодарность вперемешку с чем-то, чего я пока не понимала.

В любом случае, лучше быть за спиной такого дракона, как Кайрен Нордхольд, чем оказаться среди тех, кто его предал.

Король тихо хмыкнул.

— Я вас понял.

Он выпрямился.

— Думаю, мне действительно стоит поговорить с Кайреном.

Я позволила себе лёгкую улыбку.

— Друзьям всегда есть о чём поговорить, Ваше Величество. Даже если это совершенно ничего не значащие вещи.

Король рассмеялся тихо.

— Вы действительно меня поражаете, леди Нордхольд.

Он протянул мне локоть.

— Думаю, моему другу стоило бы к вам приглядеться.

Я вложила руку в его локоть… и в этот момент меня охватил настоящий ужас, и в голове мелькнула мысль.

Не дай бог!

Если Кайрен начнёт ко мне приглядываться, он обязательно что-нибудь найдёт. Достаточно того, что он считает меня преступницей. Женщиной, нарушившей закон, за который полагается смертная казнь.

А если он начнёт копаться глубже… Кто знает, что он обнаружит о прежней хозяйке этого тела.

Мы возвращались к трону.

Кайрен стоял рядом с королевой. Они о чём-то разговаривали, и выражение его лица было непривычно спокойным.

Когда он заметил нас, его взгляд сразу нашёл мой. И в уголке губ появилась едва заметная улыбка. Я сама не поняла, как ответила ему тем же.

Доверие.

Вот то чувство, которому я не могла дать определения. Я доверяла Кайрену Нордхольду.

И именно в этот момент король рядом со мной тихо произнёс, почти шёпотом:

— Любопытно…

Я едва заметно повернула голову.

— Что именно, Ваше Величество?

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к Кайрену.

— Его магия.

Сердце неприятно кольнуло.

— Что с ней? — тихо спросила я.

Король усмехнулся.

— Она спокойна.

Я не сразу поняла смысл этих слов.

— И это… странно.

Я снова посмотрела на Кайрена. Он уже заметил наш разговор. Улыбка мгновенно исчезла.

Король продолжил всё тем же тихим голосом:

— Потому что рядом с вами она должна была бы бушевать.

Он наконец перевёл взгляд на меня.

— Если, конечно…

Музыка заиграла громче. Люди смеялись. Пары кружились в танце. А мне вдруг показалось, что воздух в зале стал холоднее.

Потому что Кайрену подошел мужчина и что-то прошептал на ухо.

Эвелина Нордхольд.

Король едва заметно кивнул, завершая разговор, и, извинившись, отошёл в сторону.

Вокруг по-прежнему переливался свет тысячи свечей, шуршали юбки, смеялись дамы, мужчины склоняли головы в светских приветствиях, а музыканты уже выводили новую мелодию — мягкую, вязкую, словно мёд. Но после разговора с королём одиночество вдруг стало почти осязаемым.

Кайрен появился рядом бесшумно.

— Мне нужно будет отойти вместе с королём и королевой, — коротко сказал он.

— Хорошо, — ответила я с той ровностью, которой сама от себя не ожидала. — Развлеку себя тем, что буду наблюдать за танцами.

Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, но, к счастью, он не стал задавать вопросов.

— Не отходи далеко, — произнёс он уже тише и ушёл.

Я смотрела ему вслед всего секунду. А потом перевела взгляд в центр зала, где кружились пары.

Музыка плыла по залу, золотой свет ложился на мрамор, на драгоценности, на обнажённые плечи придворных дам. Всё было красиво.

Я машинально коснулась шеи, которую пришлось скрыть из-за пореза. Спасибо лорду Нордхольду — это всего лишь рана. Надеюсь, ничего серьёзного не произошло и ему ничего не угрожает.

Наблюдая за кружащимися по залу парами, я не заметила, как кто-то подошёл близко, и вздрогнула, когда рядом раздался знакомый, мягкий, почти ласковый голос:

— Леди Нордхольд. Не подарите мне танец?

По позвоночнику будто провели тонким ледяным лезвием.

Я повернула голову и увидела его улыбку — безупречную, вежливую, опасную. Сайлас Эвермонт, как всегда, выглядел так, будто весь этот зал принадлежал ему.

— Боюсь, нет, лорд Эвермонт, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я сегодня уже достаточно впечатлилась обществом. Тем более сейчас вернётся Кайрен и…

Он чуть склонил голову, словно принял отказ… но только на первый взгляд.

— Не я, так кто-нибудь другой, — произнёс он. — Лучше уж потанцевать со мной. Тем более у меня есть информация о том, кто занял время лорда Нордхольда.

— Какая информация?

— Та, которую не стоит обсуждать на виду у всего двора, — сказал он и протянул руку. — Один танец, леди Нордхольд.

Мне не хотелось касаться его. Не хотелось даже стоять рядом. Но если Сайлас знает что-то важное, я должна это услышать.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Музыка будто только этого и ждала. Он легко вывел меня в центр зала, положил ладонь мне на талию, вторую руку приподнял, удерживая мои пальцы. Дистанция между нами была приличной. Но даже её мне казалось недостаточно.

— Итак, — произнёс он, когда мы сделали первый круг, — что вам известно по поводу архимагистра Грейва?

Я судорожно попыталась вспомнить. Память тела дрогнула, но не открылась. Ничего. Только ощущение, что это имя связано с болью, страхом и чем-то очень плохим.

Но признаться в незнании я не рискнула.

— А что я должна знать? — осторожно спросила я.

Улыбка Сайласа стала шире.

— Ну, с учётом того, что он тот, рядом с которым вы произносили клятвы и они не сработали… — мягко проговорил он. — Думаю, вы должны знать многое. В конце концов, именно он настоял на вашей казни.

Я сбилась с шага.

Его ладонь на моей талии сжалась крепче, не позволяя мне отшатнуться.

— Осторожнее, — почти ласково произнёс он. — На нас смотрят.

Я попыталась вырваться, но он удержал.

— Успокойтесь, успокойтесь, юная Эвелина, — прошептал Сайлас. — Я не причиню вам вреда.

Я вскинула на него взгляд.

— Что вы от меня хотите?

Он посмотрел мне прямо в глаза. И в его взгляде не было ни игры, ни шутки. Только опасная, спокойная откровенность.

— В идеале? — тихо спросил он. — Я хочу вас.

У меня будто перехватило дыхание. Мы снова вернулись к играм.

— Я замужем, — выдохнула я.

— За мужчиной, брак с которым будет расторгнут, стоит только мне этого пожелать.

— Вы разрушите мою семью ради того, чтобы удовлетворить свои потребности? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается злость, сильнее страха.

Он даже не моргнул.

— Я готов разрушить весь мир, чтобы заполучить вас.

Меня передёрнуло. Я снова попыталась вырваться, но его пальцы только сильнее сжались на моей талии.

— Одно ваше слово, — проговорил он, склонившись ближе, — один намёк на то, что Кайрен причиняет вам вред…

— Мой муж заботится обо мне, — резко перебила я. — Он убил ради меня человека. Вырвал меня из объятий смерти трижды. И, боюсь, при всём вашем желании вы не дотягиваете до его уровня.

На мгновение на лице Сайласа отразилась злость. А затем она исчезла так быстро, будто мне показалось.

Он снова улыбнулся.

— Как думаете, — спросил он почти весело, — как долго будет жить ваш супруг, если всем станет известно, что он нарушил закон и позволил оставить неистинную фальшивку в живых?

Внутри всё похолодело.

Я судорожно вцепилась в мысль о короле. О том, что Карел — его друг. Что он не позволит…

Но Сайлас, будто читая меня, наклонился к самому моему уху.

— Нет, дорогая, — прошептал он. — Карел не спасёт его. Он не пойдёт против целой страны. Максимум, на что может рассчитывать ваш ледяной супруг, — темница вместо костра.

Я едва не задохнулась.

Музыка продолжала звучать. Пары по-прежнему кружились рядом. Мир не рухнул. Никто не заметил, что в нескольких шагах от трона меня только что почти приговорили.

— Я вижу, что вы не любите супруга, — продолжал Сайлас. — И знаю…

— Я люблю его, — выпалила я.

Он замолчал.

— Я безумно люблю Кайрена, — произнесла уже тише, но твёрже. — И если вы действительно желаете мне счастья, перестанете меня мучить играми.

— Да неужели? — спросил Сайлас. — Вы действительно хотите сказать, что влюбились в ледяного дракона?

— Да.

Лорд Эвермонт медленно повёл меня дальше, выводя из танца и направляя к трону, где уже вновь восседали король и королева. Кайрена рядом пока не было.

— А что будет, — тихо спросил он, — когда завтра он найдёт свою истинную?

Я посмотрела прямо перед собой, заставляя себя дышать ровно.

— Когда он найдёт свою истинную, — произнесла я, — я всё равно останусь рядом. Не женой — так прислугой. Не супругой — так няней его детям. Хоть уборщицей в его доме. Но я хочу, чтобы вы поняли одно: я люблю своего мужа.

У меня дрогнули пальцы, но голос не дрогнул.

Настаивать на том, что истинность не фальшивая, смысла нет. Но если я хочу спасти лорда Нордхольда от участи, от которой спас он меня… я буду притворяться столько, сколько потребуют обстоятельства.

— Вы утверждаете, что испытываете ко мне влюблённость. Тогда скажите: способны ли вы сделать для меня то же самое? Быть рядом и не мешать мне быть счастливой?

Сайлас молчал. Потом очень медленно кивнул.

— Что ж, — сказал он. — Посмотрим, что будет дальше.

Он отпустил мою руку и удалился.

В ту же секунду я почувствовала за своей спиной силу. Тяжесть чужого взгляда. Спокойную, опасную уверенность.

Я даже не обернулась.

— У нас проблемы, — тихо сказала я.

За моей спиной повисла короткая пауза. А затем прозвучал голос Кайрена — низкий, спокойный:

— Потанцуем?

Эвелина Нордхольд.

Музыка как раз сменилась на более медленную.

Я почти физически чувствовала взгляды. Если во время танца все просто любопытствовали, с кем же танцует леди Нордхольд, то сейчас в них проснулся почти животный интерес. Они скользили по нам, цеплялись за наши лица, за расстояние между телами, за выражение лица Кайрена, которое было слишком спокойным, чтобы в него поверить.

— Ты что, не танцуешь на балах? — предположила я.

Ответ оказался куда плачевнее, чем я думала.

— Никогда.

Ну, при таких обстоятельствах внимание публики мне понятно.

Он молчал, пока мы не сделали первый круг. Лишь когда вокруг нас закружились другие пары, а шёпот зала стал фоном, тихо произнёс:

— Что он тебе сказал?

Пальцы Кайрена на моей талии не сжались. Он вообще ничем не выдал реакции. Только взгляд стал темнее.

Я сглотнула. Хорошо, что злится он не на меня.

С чего начать? С того, что он знает про архимагистра? Про казнь? Про то, что я — фальшивка? Или с того, что он хочет меня?

Последнее почему-то жгло сильнее всего.

— Он спросил, что мне известно об архимагистре Грейве, — начала я, стараясь говорить ровно. — Сказал, что именно рядом с ним я приносила клятвы… и они не сработали. И что он настоял на моей казни.

Шаг. Поворот. Кайрен смотрел поверх моего плеча, будто слушал меня вполуха. Но я уже знала: он не упускает ни слова.

— Дальше.

Это прозвучало почти приказом. Я подняла на него взгляд.

— Он сказал, что знает правду о нашем браке.

На этот раз что-то изменилось. Совсем немного. Почти незаметно. Но я почувствовала, как холод вокруг него стал плотнее. Словно воздух вокруг наших тел вдруг стал тяжелее.

— И?

— И что, если все узнают, что ты нарушил закон и позволил оставить неистинную фальшивку в живых… тебя не спасёт даже король.

На последних словах мой голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но Кайрен заметил. Конечно, заметил.

Как там в песне было? Нюх как у собаки, глаз как у орла.

Он замедлил шаг — ровно настолько, чтобы я снова поймала ритм.

— Продолжай.

Я глубоко вдохнула.

— Он сказал, что максимум, что сможет сделать для тебя король, — обеспечить темницу вместо костра.

И только произнеся это вслух, я до конца осознала весь ужас сказанного. Сайлас угрожал не мне. Он бил туда, куда больнее всего — в Кайрена, в его положение, в его имя, в его жизнь.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— Эвелина.

Его голос прозвучал ниже обычного.

Я моргнула и поняла, что слишком сильно вцепилась в ткань его камзола свободной рукой.

— Прости, — прошептала я.

— Не за что извиняться. Что ещё?

Я закрыла глаза на долю секунды.

— Он сказал… что хочет меня.

На этом признании мне захотелось провалиться сквозь мраморный пол.

Мне было стыдно. Я пыталась понять, что такого сделала, чтобы привлечь внимание лорда Эвермонта, и не могла найти ответа. Я должна была играть роль хорошей жены, а вместо этого навлекла на Кайрена неприятности.

Несмотря на мои ожидания, лорд Нордхольд не взорвался. Не бросился убивать Эвермонта на глазах у всего двора.

Он спокойно продолжал танец, не сводя с меня глаз.

— И что ответила ты? — спросил он.

На этот раз я вскинула голову резко.

— Что я замужем.

В уголке его губ едва заметно дрогнуло что-то, похожее на мрачное удовлетворение.

— Только это?

Я вспыхнула.

— Нет.

Музыка подхватила нас, заставила сделать поворот, и на секунду его лицо оказалось совсем близко. Так близко, что я увидела, как в серебре его радужки отражается свет люстр.

— Я сказала, что мой муж заботится обо мне, — проговорила я тихо, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё сильнее. — Что он убил ради меня человека. Что трижды вырвал меня из объятий смерти. И что… при всём желании Сайлас не дотягивает до твоего уровня.

— Значит, вот какого ты обо мне мнения? — спросил он.

И я не поняла, что прозвучало в его голосе: насмешка или что-то другое.

— Я сказала правду, — тихо ответила я.

Его ладонь на моей талии чуть сместилась выше, словно удерживая меня ближе в повороте.

— Это радует.

Я моргнула. Радует? Сухой ответ от ледяного генерала.

— А потом? — спросил он.

И вот тут я замолчала. Отвечать не хотелось. Совершенно не хотелось говорить о нашем разговоре с лордом Эвермонтом. Но я знала, что об этом надо сказать. Тем более я сама его позвала.

Кайрен почувствовал мою заминку сразу.

— Эвелина.

Я отвела взгляд.

— Потом он сказал, что видит: я тебя не люблю.

Теперь уже Кайрен сбился на полшага.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня так, словно вокруг нас никого не осталось.

— И что ты ответила?

— Что люблю тебя, конечно же.

Какой ответ он ожидал? Я вроде ни разу не позволяла усомниться в своей преданности. Тем более на кону моя жизнь.

Пары продолжали кружиться. Король что-то говорил королеве. Где-то смеялись. А мне казалось, что всё вокруг рухнуло в одну-единственную точку — туда, где серебряный взгляд Кайрена встретился с моим.

Я заставила себя продолжить, будто могла исправить сказанное, спрятать, смягчить:

— Я сказала это, чтобы он отстал. Чтобы перестал давить. Чтобы понял, что—

— Не надо, — оборвал он тихо.

Я замолчала.

— Не порть, — добавил он почти шёпотом.

У меня перехватило дыхание.

Музыка закончилась. Последняя нота повисла под потолком. Пары замедлились, склонили головы, зааплодировали музыкантам.

Но Кайрен не отпустил меня. Напротив — его пальцы крепче сжались на моей талии, не позволяя отступить раньше времени. Это выглядело почти прилично. Почти.

— Посмотри на меня, — произнёс он, прижимая меня к стене. — А теперь будь хорошей девочкой. Пока Сайлас наблюдает, обними меня за шею так, словно ты безумно любишь меня.

Эти слова ударили прямо в грудь. Такого предложения я точно не ожидала. Смотрела на него, не в силах отвести глаз. Но и не смея противоречить его приказу.

Он стоял, нависая надо мной. Одной рукой упирался в стену над моей головой, словно перекрывая путь, а второй держал за талию.

Я почти задыхалась — то ли от страха, то ли… совсем не от него. Сердце билось так быстро, что казалось, его слышит весь зал. Глупое, предательское сердце. Вот уж момент выбрало, чтобы устроить настоящую чечётку.

Спокойно, Эвелина. Это просто игра. Просто ещё один спектакль для чужих глаз. По Станиславскому.

Медленно подняла руки. Пальцы дрогнули, когда коснулись его плеч. Ткань камзола была холодной, плотной, но под ней ощущалась сила. Казалось, если отпустить её хоть на мгновение, она сорвётся и разнесёт всё вокруг.

Я обвила руками его шею. Со стороны это, должно быть, выглядело идеально. Влюблённая пара. Жена, прильнувшая к мужу. Ничего необычного.

Никто не мог увидеть, как у меня дрожат пальцы. И как краснеет лицо. Но в тот момент, когда мои ладони сомкнулись за его шеей, произошло то, чего я не ожидала.

Холод пробежал по коже, как тонкая серебряная молния. Я вздрогнула, дыхание перехватило.

Кайрен замер. Всего на долю секунды. Но я почувствовала это так ясно, будто мир остановился. Его дыхание стало глубже. Пальцы на моей талии сжались сильнее, словно он вдруг вспомнил, что-то очень важное.

Воздух вокруг нас… вдруг стал холоднее. Незаметно для остальных. Музыка всё ещё звучала, кто-то смеялся, кто-то кружился в танце. Но для меня что-то изменилось.

Я подняла глаза. Кайрен смотрел на меня так, словно видел впервые. Серебро его взгляда стало почти ледяным.

— Эвелина… — тихо произнёс он.

И в этот момент по мраморному полу под нашими ногами медленно расползлась тонкая, почти незаметная изморозь.

Я судорожно втянула воздух. Только не это…

Кайрен наклонился ко мне ещё ближе. Так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. Его губы почти коснулись моего уха.

— Кажется… — тихо произнёс он, — у нас гораздо больше проблем, чем ты думаешь.

По позвоночнику прошла дрожь как только я поняла, что стена за спиной тоже начала замерзать. Дернулась, в попытке обезопасить себя от обморожения и как следствие прильнула к своему лже-супругу.

Глаза Кайрена потемнели, а зрачки расширились. Пальцы на моей талии сжались еще сильнее.

Происходило что-то странное. С ним, со мной, с залом.

Моё сердце билось слишком быстро. Колени вдруг стали предательски мягкими. А расстояние между нами — слишком маленьким.

Я должна была испугаться, попытаться отстраниться. Должна была помнить, что этот мужчина способен заморозить человека одним прикосновением.

Но вместо этого почему-то думала совсем о другом. Почему, несмотря на холод вокруг, мне вдруг стало… жарко.

Видимо, король был прав. Магия Кайрена действительно вырывалась наружу. Но почему это влияет на меня?

Он склонился ниже. Настолько, что между нашими губами осталось всего одно дыхание.

Моё сердце пропустило удар.

Серебряный взгляд Кайрена скользнул по моим губам, и в этот момент изморозь под нашими ногами треснула тонкой паутиной по мрамору.

— Иви… — тихо произнёс он.

Кайрен Нордхольд.

Я уже почти перестал слышать музыку. Смех, разговоры, звон бокалов — всё это будто отдалилось, стало глухим фоном. Перед глазами оставалась только она.

Иви… Эвелина.

Она стояла так близко, что я чувствовал её дыхание на своей коже. Её ладони всё ещё лежали у меня на шее. Ещё мгновение — и я нарушил бы все границы.

— Прошу прощения… — за моей спиной прозвучал голос. — Вас просит архимагистр Грейвс.

Я не был уверен, прорычал ли вслух или только внутри себя. Но звук, сорвавшийся с моего горла, заставил слугу отшатнуться.

С трудом оторвавшись от Иви и её потемневших серо-карих глаз, я медленно выпрямился.

Лёд под нашими ногами треснул. Тонкая изморозь, расползшаяся по мрамору, начала превращаться в мелкие осколки. Они хрустнули под сапогами, будто ломались кости.

Я глубоко вдохнул. Ещё раз. И ещё раз.

Холод, который успел поползти по стенам и полу, начал исчезать — испаряясь, словно его никогда и не было.

Но внутри… Внутри всё было куда хуже. Я вдруг понял странную вещь. Когда она прикоснулась ко мне, я перестал различать, где заканчивается дракон… и где начинаюсь я.

Обычно он был рядом. Зверь внутри. Холодный, древний, жадный до крови, он всегда старался взять верх, стоило мне дать слабину. Но сейчас…

Тишина.

Словно мы стали одним.

И это ощущение было одновременно пугающим и невероятно правильным. Хотя я и не мог понять, кто рычит — я или дракон, — кто-то требовал крови. Крови одного конкретного человека — Сайласа.

Одна мысль о том, что этот ублюдок смеет угрожать Эвелине… заставляла меня видеть только красное.

Его спасло только одно — тонкие ладони на моей шее и тело, которое прильнуло ко мне, когда стена за её спиной покрылась изморозью.

Она даже не понимала, что удерживает чудовище.

— Грейвс может подождать, — грубо бросил я.

Слуга побледнел. Я видел, как он инстинктивно отступил на шаг. Видимо, взгляд у меня был куда опаснее, чем я предполагал.

Он быстро повернулся к трону. Мой взгляд проследовал за ним.

Король стоял неподалёку и смотрел прямо на меня. В его глазах была тревога, но лицо оставалось непоколебимым.

Я сделал ещё один глубокий вдох. И только когда маленькая ладонь коснулась моей руки чуть выше локтя, я смог окончательно вернуть контроль.

— Что-то случилось? — тихо спросила Эвелина.

Я посмотрел на неё и вдруг понял простую вещь. Если она не пойдёт со мной… Сегодня кто-то точно умрёт.

— Архимагистр Грейвс, похоже, очень жаждет встречи со мной, — сказал я.

— Я подожду, — начала она.

Но я не позволил ей договорить. Сжал тонкие пальцы.

— Нет.

Она удивлённо подняла глаза.

— Мне нечего скрывать от своей… жены.

Иви покраснела. Это было почти незаметно, но я увидел. И почему-то внутри стало… тепло.

Она не вырвала руку. Просто молча пошла рядом.

Я открыл дверь кабинета, куда нас проводил слуга, и вошёл внутрь, резко распахнув её. Дверь ударилась о стену и огласила кабинет короля громким звуком.

Я был зол. Но, несмотря на это, ладонь Эвелины держал осторожно. Настолько осторожно, насколько вообще был способен.

— Лорд Нордхольд… — архимагистр запнулся.

Он явно не ожидал увидеть меня с супругой.

— Архимагистр Грейвс.

Голос Карела прозвучал за спиной. Я даже не удивился. Король вошёл следом — так же бесшумно, как всегда. Раньше я чувствовал его приближение. Но сейчас… Желание убить Сайласа, избавиться от Грейвса и остаться наедине с Эвелиной заполняло всё.

— С чем пожаловали? — спокойно спросил король.

— Ваше Величество, — Грейвс склонился. — Я уже звал лорда Нордхольда. Но, как вижу… государственные дела и юная леди оказались важнее архимагистра.

Я едва не рассмеялся.

Очередная попытка возвыситься. Грейвс прошёл путь от уличного воришки до архимагистра. Он врал, предавал и убивал похлеще многих моих солдат.

Я знал это. Карел знал это. Но он обладал властью, которая могла расколоть половину королевства, если убрать его слишком резко. Поэтому король позволял ему играть в управление.

Временно, конечно.

— К сожалению, вы правы, — спокойно ответил Карел. — В любом зале, на любом балу генерал нужен в первую очередь мне.

— Разумеется, Ваше Величество.

Грейвс поклонился так низко, что его нос почти коснулся мраморного пола. Гордости у него не было. Только жажда власти.

— Так чего именно вы хотели? — спросил король.

Грейвс выпрямился и посмотрел прямо на меня.

— Я узнал, что генерал Нордхольд женился на преступнице.

В кабинете стало тихо.

— И примчался сюда, как только узнал об этом. Не могу позволить ей портить статус столь важного для государства человека.

Преступнице. Я внутренне ухмыльнулся.

Может быть, Эвелина и преступница. Но её клеймо определённо сильное. А своё высечь льдом на коже я способен в любой момент. Разоблачить ложь нереально.

Я уже собирался это сделать — в очередной раз. Просто чтобы закрыть рот этому ублюдку.

Прислушался к дракону внутри. Нельзя было позволить ему помешать мне сейчас. Но зверь молчал. Словно растворился в моей крови.

— Лорд Нордхольд? — король приподнял бровь.

Отпустив ладонь Эвелины, закатал рукав, собираясь провернуть старый трюк. Лёд уже собирался под кожей. Я улыбнулся, посмотрел на свою руку и замер...

Лёд слушался меня, если вопрос был о примитивной магии. Я мог покрываться корочкой льда выборочно — и довольно результативно. Вот и сейчас достаточно было сосредоточиться — и метка проявлялась так, как нужно. Тонкая, точная, безупречная.

Я опустил взгляд на собственное предплечье — и замер. Лёд уже был там. Только я его не создавал.

Тонкая серебристая линия медленно проступала на коже, словно кто-то невидимый проводил по ней холодным клинком. Она разрасталась, расползалась узором, который я знал слишком хорошо.

Метка истинности — ледяной изогнутый дракон. НАСТОЯЩАЯ метка истинности.

Холод прошёлся по позвоночнику. На секунду мне показалось, что я снова стою на поле битвы перед врагом, которого невозможно победить.

Потому что это… невозможно.

Каким бы талантливым магом ни был тот, кто подделал истинность Эвелины, повлиять на меня он не мог. Никто не мог. Поэтому метка подтверждается только в паре.

Я поднял голову.

Архимагистр Грейвс всё ещё говорил что-то о законах, преступницах и короне. Его голос текуче лился по комнате. Он даже не смотрел на меня, будучи уверенным, что метки нет и быть не может.

А вот Карел не сводил с меня встревоженных глаз. Его взгляд метался между моим лицом и рукой, на которой светился ледяной дракон.

Затем он понимающе кивнул и перебил Грейвса.

— Архимагистр, боюсь, что вас ввели в заблуждение.

— А?

Его взгляд метнулся на мою руку, и челюсть отвисла от удивления. Зрелище, доставившее мне истинное удовольствие, несмотря на обстоятельства.

— Лорд Нордхольд? — голос Грейвса стал резче. — Вы уверены, что…

— Что? — перебил я архимагистра. — Решили усомниться в моей силе?

— Нет… ничего.

Архимагистр уже не улыбался. Его глаза сузились. Он тоже видел то, чего объяснить не мог. Я его понимал, но внутренне торжествовал.

— Кажется… — медленно произнёс Карел, — произошло недоразумение.

Я хищно улыбнулся и опустил руку.

— Похоже, вы ошиблись, архимагистр, — сказал спокойно.

Я сделал шаг в сторону, взял Эвелину за руку и продолжил холодно:

— Вы называли мою жену преступницей. Но, как видите… — я слегка повернул руку, чтобы свет свечей снова коснулся метки. Серебро вспыхнуло ярче. — …она оказалась моей истинной. Думаю, извинения были бы как нельзя кстати.

Лицо Грейвса посерело от ненависти. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло то, что он так тщательно скрывал от всего двора — страх.

Но он играл в ту же игру вежливости, что и мы.

— Вы правы, лорд Нордхольд… — выдавил он, с трудом разжимая губы. — Я прошу у вас…

— Не у меня, — перебил я тихо.

Голос прозвучал спокойно, даже мягко. Но в тишине кабинета он был подобен раскату грома.

Я слегка повернул голову, давая понять, что разговор для меня уже окончен.

— У моей жены.

И снова в комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи. Я почти уверен, что услышал скрип зубов.

Грейвс повернулся к Эвелине. Казалось каждое движение причиняло ему физическую боль.

Она стояла рядом со мной, почти прижимаясь плечом. Маленькая ладонь всё ещё держала мою руку, и от этого простого прикосновения внутри становилось неожиданно спокойно.

— Леди Нордхольд… — архимагистр склонился. Ниже, чем хотел. Но недостаточно низко, чтобы скрыть ненависть в глазах. — Приношу свои извинения.

Я видел, как дрогнула его рука. Как на секунду потемнели глаза.

Не сказав больше ни слова, Грейвс резко развернулся и вышел из кабинета.

Метка на моей руке вспыхнула холодным светом, и я увидел, как из под платья, в районе плеча Эвелины вспыхивает тот же свет.

— Поздравляю, лорд Нордхольд.

Карел хлопнул по плечу и вышел из кабинета.

— О, Сайлас, — услышал я, стоило перевести внимание на Иви. — Зайди, в кабинет, поздравь Кайрена.

— Неужели он поддался обаянию леди Лантар?

И тут уже я заскрежетал зубами. Лицо Эвелины вытянулось, а в уголках глаз появились слезы. Я же совсем забыл, про ловушку Эвермонта…

Я стояла у окна, обняв себя за плечи, и смотрела в темноту сада. Ночь медленно опускалась на дворец, и огни факелов дрожали в стекле, словно отражая то смятение, которое творилось внутри меня.

Я всё ещё слышала их голоса — Кайрена и лорда Сайласа Эвермонта. Их слова эхом отдавались в голове, хотя между нами уже лежали стены и коридоры. Особенно одно — слова о Вивьен де Лантар.

Странно… ведь это я сама когда-то говорила, что она станет для него прекрасной партией. Умная, красивая, влиятельная. Такая жена украсит любого мужчину. Но почему же теперь от одной мысли, что её руки могут лежать на его груди, а её волосы — касаться его плеч, у меня внутри всё разрывается на части?

Я резко выдохнула и закрыла глаза.

Что за глупости? Мне вообще не должно быть до этого дела. Наш брак временный. Всего лишь соглашение. Но почему тогда так больно? Почему кажется, что у меня забирают что-то, чего я даже не успела получить?

Я помнила, как они начали спорить в кабинете. Как Кайрен холодно сказал Сайласу держать язык за зубами. Как тот ткнул в его руку и с насмешкой бросил:

— Назови имя мага, который смог это подделать, и я лично сожгу его на костре.

И именно тогда я развернулась и ушла. Потому что ещё немного — и я бы разрыдалась прямо перед ними. А я не хотела давать Эвермонту удовольствия увидеть мою слабость. Не хотела, чтобы он понял: у него есть власть надо мной.

Котёнок тихо мяукнул и ткнулся мордочкой в мою ладонь. Я машинально опустила руку и провела пальцами по мягкой шёрстке. Тепло маленького тела неожиданно успокоило. Хоть что-то в этом мире было простым.

Позади раздался тихий скрип двери. Я даже не обернулась. И так знала, кто вошёл.

С ним всегда приходило одно и то же ощущение — холод и жара одновременно. Как будто рядом со мной стояла зима, внутри которой горел огонь.

Я сглотнула и, не поворачиваясь, сказала:

— Насчёт Вивьен… думаю, она станет вам отличной женой.

Тишина, которая последовала, была такой плотной, что её можно было почти потрогать. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипят его зубы.

— Ты так считаешь? — тихо спросил он.

Я пожала плечами, хотя он этого не видел.

— Она красивая, умная. И, я бы сказала, достаточно хитрая. С такой женщиной рядом вы будете выглядеть ещё лучше.

— Хочешь сказать, я плохо выгляжу?

Я быстро смахнула слезу, улыбнулась и повернулась к нему.

— Как я могу говорить, что генерал северных легионов выглядит ужасно? За такие слова меня могут казнить.

Я чуть склонила голову.

— Он никогда не будет плох для меня.

Я произнесла это легко, почти шутливо, но внутри стало чуть теплее. Его взгляд на мгновение потемнел.

— Почему? — спросил он.

— Я обещала быть хорошей, преданной женой. И я выполню это обещание. Но когда мы закончим… леди де Лантар…

— Эвелина, — тихо перебил меня Кайрен. — Вивьен никогда не будет моей женой.

— Но…

— Никогда.

Ну, не хочет — как хочет. Жена, любовница, подруга. Меня это не касается.

Кайрен подошёл ближе, и вдруг котёнок радостно прыгнул к нему на руки. Я даже не успела удивиться, как он ловко поймал его на лету.

Несколько секунд он просто смотрел на маленький комок шерсти, а потом вытянул руки вперёд, словно держал что-то чрезвычайно опасное.

— Забери.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Я серьёзно. Забери его.

Я протянула руки, забрала котёнка, и тот тут же довольно замурлыкал.

— А когда ночью он спит у тебя на голове, ты не возмущаешься?

— Потому что я сплю, — невозмутимо ответил Кайрен.

На секунду между нами повисла лёгкость, которой так не хватало весь этот безумный день. Но она исчезла так же быстро, как появилась. Его лицо снова стало серьёзным.

— Что думаешь об архимагистре? — неожиданно спросил он.

Я замерла. И только сейчас вспомнила то, что собиралась ему сказать.

— Кайрен… — тихо начала я. — Я… не помню, кто нанёс мне фальшивую метку. Но в темнице, когда я пришла в себя… ко мне пришёл проведать архимагистр Грейвс.

Его бровь медленно изогнулась.

— Да неужели?

— Он стоял надо мной и сказал, что я… не справилась. Я не берусь утверждать, что именно он нанёс метку. Но он был там. И говорил так, словно всё происходящее зависело от меня. Он сказал, что я подвела их.

В глазах дракона загорелся холодный огонёк. Такой, который не предвещал архимагистру ничего хорошего.

Кайрен некоторое время молчал, а затем тихо сказал:

— Думаю, на сегодня хватит. Как ты считаешь?

Я моргнула, когда он спокойно стянул через голову рубашку. И мгновенно отвернулась. Потому что смотреть на его тело сейчас было… опасно.

— Да, — поспешно сказала я. — Думаю, я тоже устала.

Я направилась к двери, чтобы позвать служанку. Кто-то должен был помочь снять платье.

А Кайрен, совершенно не стесняясь того, что остался полураздетым, спокойно прошёл в ванную.

Дверь тихо закрылась за ним. Я стояла посреди комнаты, всё ещё сжимая котёнка на руках.

Осталось всего две ночи. Две ночи — и я больше никогда не увижу его.

Эта мысль пронзила меня неожиданной болью. Такой сильной, что на секунду стало трудно дышать.

Но я упрямо сжала губы. Нет. Я не буду думать об этом. Не сегодня.

Сайлас Эвермонт.

Дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену. Я влетел внутрь, даже не пытаясь сдержать шаг. Трость со звоном отлетела в сторону, прокатившись по полу и ударившись о ножку кресла.

Чёртов день.

Подойдя к столу, я схватил графин, налил в бокал тёмного янтарного напитка и одним движением осушил его до дна. Горло обожгло, но этого оказалось недостаточно. Я налил ещё и только после второго глотка почувствовал, как напряжение чуть ослабевает.

— Плохой день?

Я резко обернулся. До этого момента я даже не заметил её.

Вивьен стояла у камина, прислонившись плечом к мраморной полке. Пламя свечей и огонь в камине играли в её волосах, превращая их в тёмное золото. Платье подчёркивало каждую линию её фигуры, а взгляд был внимательным.

— Истинность пробудилась, — сказал я хрипло.

Она медленно выпрямилась.

— Так всё-таки она его истинная?

Я стиснул зубы.

— Не понимаю. Грейвс сказал, что истинность не подтвердилась. И я видел клеймо на руке Кайрена. Оно отличалось от того, что сейчас вырисовывается там.

Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как внутри снова поднимается гнев.

— Но ты прекрасно знаешь, что иногда истинность пробуждается позже. Либо это чья-то уловка для того, чтобы…

— Чтобы что? — Вивьен отошла от камина и приблизилась. — Сайлас, против истинности нельзя идти. Мы с тобой прекрасно это знаем.

Я усмехнулся.

— Думаешь, кто-то целенаправленно хочет навредить мне?

Она слегка покачала головой.

— Сомневаюсь. — Она остановилась напротив. — А вот навредить Кайрену…

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, он важнее меня?

Вивьен тихо выдохнула.

— Я хочу сказать, что он публичнее тебя. Правая рука короля. Щит и меч короны. — Её голос стал холоднее. — Ты же — тень за его спиной. Тот, о ком мало кто знает. А те, кто знает… никогда не вступят с тобой в соперничество.

Я молча смотрел на неё.

— Убери его из игры, — продолжила она, — и корона, власть короля и сила государства окажутся под ударом. — Она чуть наклонила голову. — Вполне логично, что при заключении договора наши противники пытаются использовать любые уловки. Даже поставить под сомнение его истинность.

Я слушал её, понимая, что каждое слово логично. Так рассуждал бы и я сам… ещё несколько недель назад. Но теперь всё было иначе. Потому что эта девчонка…

Я хотел её. Жаждал. И мысль о том, что она принадлежит Кайрену, жгла сильнее любого яда.

— Ты хочешь её только потому, — вдруг сказала Вивьен тихо, — что она принадлежит Кайрену.

Она смотрела прямо в мои глаза.

— Когда-то его выбрали лучшим во всём. И это до сих пор не даёт тебе покоя.

Я усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что я маленький мальчик, которому не хватает внимания?

Она спокойно пожала плечами.

— Я хочу сказать, что ты мужчина, которому понравилась женщина, принадлежащая другому.

Несколько секунд мы молчали. Пламя в камине тихо потрескивало.

— Сегодня ты попросил меня соблазнить Кайрена, — сказала Вивьен вдруг. — И я потерпела такой же крах, как и ты.

Я поднял бровь.

— Что он тебе сказал?

— Он сказал, что я не в его вкусе. — Она пожала плечами. — Что он уважает меня… но я никогда не займу место ни подле него в обществе, ни в его постели. У него другие вкусы.

Я внимательно оглядел её с головы до ног. Самая красивая и желанная женщина королевства. И её отверг самый холодный ледяной дракон на свете.

Её он отверг. А за своей женой бежал, как собачонка.

Я тихо усмехнулся. Не только он. Мы оба. И были отчитаны за неподобающее поведение, как мальчишки.

Чёрт. Я снова проиграл и это сводило с ума. Я знал только один способ забыть об этом.

Схватив Вивьен за талию, резко притянул её к себе и уже собирался поцеловать… Но она выставила руку между нами.

— Нет.

Я нахмурился.

— Не сегодня.

— Но—

— Нет, Сайлас.

Её голос стал мягче, но твёрдости в нём было не меньше.

— Ты должен пережить ту боль, которую сейчас чувствуешь. — Она слегка коснулась моей груди кончиками пальцев. — Если ты заменишь меня ею… ты лишь отложишь эту боль. — Её взгляд стал серьёзным. — А потом она вернётся. И станет сильнее.

Она отступила.

— Отдохни. Подумай. Выпей ещё, если нужно. Прими тот факт, что они любят друг друга, хотя сами еще не до конца понимают этого.

Вивьен развернулась на каблуках и направилась к двери. Я смотрел ей вслед, чувствуя странное, почти болезненное уважение. Какая же она всё-таки мудрая женщина.

Повезет тому, кому она достанется.

Кайрен Нордхольд.

Я лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту потолка. В груди тяжело ворочался дракон. Теперь он был мной. Я — им. Мы дышали одним дыханием, думали одной мыслью и хотели… одного и того же.

Её.

Моя рука лежала поверх одеяла, но пальцы сами сжались, будто я прямо сейчас чувствовал под ними её тонкие пальцы.

Дракон внутри тихо зарычал.

Возьми.

Дыхание стало глубже. Я медленно повернул голову.

Эвелина спала рядом, уткнувшись лицом мне в плечо. Тёмные волосы рассыпались по подушке и частично по моей груди. Одеяло съехало, и её ладонь лежала прямо на моих рёбрах — там, где под кожей сейчас билось сердце, которое, кажется, решило окончательно сойти с ума.

Я прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок.

Это твоя добыча.

— Замолчи, — выдохнул я едва слышно.

Но дракон больше не замолкал. Потому что теперь это был не он. Это был я. И я хотел её.

Хотел сделать её своей. Прямо сейчас.

Моя рука медленно поднялась и почти коснулась её щеки… но я остановился. Застыл. Стиснул зубы до скрежета.

Нет!

Я дал слово. И проклятие в том, что мои слова всегда стоили больше, чем желания.

Я осторожно повернул голову и ещё раз посмотрел на неё.

Сегодня ночью я сделал глупость. Специально лёг без рубашки. Глупое, почти детское желание — спровоцировать её. Проверить. Посмотреть, что она сделает.

Получилось то, чего я ожидал. Она покраснела, отвернулась, пробормотала что-то несвязное и буквально спряталась под одеяло, как ребёнок, которого поймали на месте преступления. И так и уснула, не решившись даже взглянуть на меня.

Я тихо усмехнулся. Потому что как только её сон стал крепким, она повернулась и уткнулась в меня всем телом.

Собрав последние остатки сил, осторожно выскользнул из её объятий. Она что-то тихо пробормотала во сне, пальцы сжали простыню. Я же медленно сел на край постели и провёл рукой по лицу.

— М-дааа, — тихо сказал я.

Поднялся, натянул рубашку, ещё раз посмотрел на неё. Потом развернулся и вышел из покоев. Дверь закрылась почти бесшумно. Прошёл пару шагов по коридору и, не оборачиваясь, сказал в сторону стены:

— До моего возвращения никто. Ни одна мышь. Ни один человек. Понятно?

Из тени послышался спокойный голос.

— Так точно.

Я даже не повернул головы. Сам обучал этих людей. Они умели быть незаметными.

Дверь кабинета была приоткрыта. Внутри горела свеча.

Конечно. Он не спал.

Я толкнул дверь без стука и захлопнул её так, что та ударилась о стену. Карел поднял голову от бумаг и улыбнулся.

— Я так понимаю, молодая горячая супруга не делит с тобой постель?

— Заткнись, — ответил я.

Прошёл к столу, схватил графин. Налил в бокал красный напиток и осушил его одним глотком. Горло обожгло.

Карел внимательно наблюдал за мной.

— Интересно, — протянул он. — Как так получилось, что она не была твоей истинной… но вдруг стала?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею.

Он откинулся на спинку кресла.

— Может, истинность действительно иногда проявляется позже?

— Я к ней не прикасался? — сухо спросил я.

Карел усмехнулся.

— Смотри-ка. Какой сдержанный.

Я поставил бокал на стол. Пальцы сжались, меня разрывало. Если раньше я боролся с драконом, то теперь я был полностью с ним согласен.

Я хочу Эвелину. Ее всю, без остатка.

— Что будешь делать? — спросил Карел.

Тот же вопрос он задал в день моей свадьбы. Я выдохнул и дал тот же ответ.

— Ещё не решил.

— Я вообще не понимаю, в чём проблема. Она твоя жена. Законная. Возьми да и…

— Я дал слово, что отпущу её.

Карел закатил глаза.

— Ох уж эти твои обещания.

Я посмотрел на него.

— Ты знаешь, что моё слово стоит дорого.

Об этом знал не только он. Все королевство знало, что я никогда не отказываюсь от своих слов. Именно поэтому я не мог его нарушить. Хотя прямо сейчас…

Прямо сейчас я с удовольствием забрал бы его обратно.

Провёл рукой по волосам.

— У меня есть два дня.

— И каков план.

Я хмыкнул.

— Соблазнить свою жену.

Карел расхохотался.

— О, это будет интересно.

— Очень. Особенно учитывая то, что она боится меня как огня.

Карел встал, наполнил свой бокал и сделав глоток, произнес.

— Знаешь, я не заметил в ней страха. Только уважение и преданность.

Я тяжело вздохнул.

— Как оказалось, она тоже держит слово — играет роль моей жены просто превосходно.

— Отлично. Тогда завтра предлагаю игры.

Я закатил глаза. Когда Карел хотел устраивать игры… страдали все. Я — в первую очередь. Но, возможно в этот раз…

В конце концов, у меня всего два дня и один очень плохой план.

Эвелина Нордхольд.

Я проснулась от холода. Он пробрался под кожу, обвился вокруг рёбер и сжал сердце так, что я резко втянула воздух. Не сразу поняла, что не так — пока не провела рукой по постели и не обнаружила пустоту.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Докатились. Теперь я даже спать без него не могу?

В этот момент рядом что-то зашевелилось.

— Мяу.

Я опустила взгляд. Он, видимо, давно уже пытался привлечь моё внимание, потому что теперь с явным упрёком уставился на меня и снова жалобно мяукнул.

— Ну хоть ты не исчез, — тихо сказала я, беря его на руки.

Он тут же устроился у меня на коленях, замурлыкал и ткнулся мордочкой в ладонь. Я начала гладить его.

— Как так получилось, а? — пробормотала я. — Я к нему… привязалась.

— Мяу, — философски ответил котёнок.

Я закатила глаза.

— И не говори.

Несколько секунд я просто сидела, слушая его мурчание, пока взгляд не упал на руку.

Метка слабо светилась. И в этот момент я почувствовала, что знаю, где находится Кайрен. Я не знала, где именно он, но была уверена, что он рядом.

Это чувство было похоже на тонкую, но крепкую нить, натянутую между нами.

— Это ещё что такое?.. — Я уставилась на метку. — Это так работает истинность?

Котёнок лениво перевернулся на спину и задумчиво начал вылизывать лапу.

— Очень информативно, спасибо.

Истинность была подделкой. До сегодняшнего дня. Я судорожно пыталась вспомнить, кто прикасался ко мне. Вроде Грейвса рядом не было… Только Сайлас…

Стоит ли говорить об этом Кайрену?

…Нет. Пока нет. А вот поговорить с Сайласом следовало.

Дверь тихо скрипнула, и почти сразу последовал вопрос:

— Ты почему не спишь?

В покоях сразу стало как-то теплее.

— Я… — начала и замялась. Щёки начали гореть. — Мне нужны подушки, — выпалила я. — Я не могу спать без подушек.

Кайрен хмыкнул, но промолчал. Просто стянул через голову рубашку и направился в мою сторону.

Я отвернулась. Потому что видеть это сейчас казалось… опасно.

Кровать прогнулась под весом мужчины.

— Иди сюда, — спокойно сказал он.

Я замерла.

— Что?

— Подушки же, — невозмутимо ответил он.

И высунул руку, приглашая лечь. Я уставилась на эту руку. На него. На кровать. На метку. На котёнка.

— Я… не хочу спать, — быстро сказала я.

Он снова хмыкнул и приподнялся на локтях.

— И что, — лениво протянул он, — ты планируешь сидеть всю ночь?

Я закусила губу.

— А где ты был? — Вопрос вырвался сам. Нелепый, но лучше так, чем отвечать на его.

— Проветрился. И дал указания. Послезавтра прибывает делегация. Нужно проверить входы, выходы… и тех, кто считает себя слишком умным.

Я тихо выдохнула.

— Сложно так.

— Как?

Я посмотрела на него.

— Постоянно всё контролировать.

Он откинулся назад, закинул руки за голову и посмотрел в потолок.

— Не знаю, — спокойно сказал он. — Уже привык.

Я снова погладила котёнка.

— Карел завтра снова что-то устроит, — сказал он.

— Что?

— Игры.

Я воодушевилась.

— А что там будет? Чего мне опасаться?

Он повернул голову.

— Всего.

Я улыбнулась. Сама не поняла почему.

— Меня охраняет самый страшный дракон королевства.

Он медленно приподнялся, и в следующий момент оказался ближе. Я замерла, не смея ни пошевелиться, ни даже дышать.

Голос Кайрена стал тише, ниже и опаснее. Его пальцы едва коснулись моей руки. Метка вспыхнула.

Я резко вдохнула. Жар вспыхнул под кожей. Его губы почти коснулись моего виска…

— Главное, запомни. В следующий раз, когда кому-то вздумается признаться тебе в своих намерениях… зови меня раньше, чем начнёшь объяснять, почему он до меня не дотягивает.

Я вскинула на него взгляд. Лицо вспыхнуло до кончиков ушей.

Он замер и вдруг… расхохотался, откинувшись обратно на кровать.

— Невероятно, — выдохнул он.

Котёнок недовольно:

— Мяу!

— Мне… нужно… — пробормотала я.

Я вскочила и убежала в ванную, пока он не увидел, что я готова была его поцеловать…

Кайрен Нордхольд.

Я с самого утра решил для себя ничему не удивляться.

Зная Карела, готовился ко всему — от безобидных намёков до откровенного давления. Этот сумасшедший в попытках «помочь» мог запереть нас с Иви в тёмной узкой комнате с одной кроватью. Драконий нрав долго в таких условиях не сможет сдерживаться. И он это прекрасно знал.

Но, спустившись к нему в кабинет сразу после завтрака, я встретил слишком довольное выражение лица. Слишком спокойное для того азарта, который я легко считывал в его глазах. Так он выглядел, когда уже всё просчитал. И это никогда не означало ничего хорошего.

— Начнём с простого, — лениво произнёс он, откидываясь в кресле и переплетая пальцы. — Сегодня устраиваем малые придворные игры.

Я прищурился, медленно скрестив руки на груди.

— То есть… ты хочешь выставить меня на посмешище?

Карел усмехнулся. Подозрительно ласково.

— Я хочу посмотреть, как генерал северных легионов будет ухаживать за собственной женой.

Внутри что-то недобро дёрнулось.

— Я не ухаживаю.

— Вот именно, — его взгляд стал острым. — Поэтому и проигрываешь.

Проигрываю. Слово неприятно царапнуло. Я — проигрываю? Да я единственный генерал, не проигравший ни одной битвы. Уже открыл рот, чтобы ответить, но двери распахнулись — и всё остальное перестало иметь значение.

Вошла Эвелина.

Красное платье — закрытое, строгое, без лишних украшений. Но ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая каждую линию: тонкую талию, плавный изгиб бёдер, лёгкое движение груди при дыхании.

Я на секунду… забыл вдохнуть.

Она остановилась у входа, поймала мой взгляд и замерла. Щёки вспыхнули румянцем.

И в этот момент в памяти всплыла прошлая ночь. Её дыхание и то, как она смотрела на меня… Стоило мне подойти ближе — и я почувствовал это желание. Не только своё, но и её. Почти болезненное, но сдерживаемое с помощью неимоверных усилий.

Будь она драконицей — всё было бы закончено ещё вчера. Но Эвелина — человек. И, как любая человеческая женщина, она цепляется за контроль так, будто это единственное, что у неё есть.

Дракон внутри тихо зарычал.

МОЯ.

Я чуть сжал челюсть, подавляя этот импульс.

— Леди Нордхольд, — мягко произнёс Карел, явно наслаждаясь каждым мгновением. — Прошу.

Я не отрывал от неё взгляда, пока она медленно подходила ближе. Странное чувство — безудержное притяжение к кому-либо.

Но затем меня накрыло ещё более сильное чувство. В тот миг, когда Иви остановилась не возле короля, а рядом со мной, я перестал быть защитником страны, а стал кем-то большим. Защитником истинной.

Метка под кожей едва ощутимо отозвалась теплом. Я скосил взгляд. Краем глаза заметил, что она тоже это почувствовала.

— Вы хотели меня видеть? — тихо спросила Эвелина.

— Хотел, — ответил я раньше, чем король успел открыть рот.

Я наклонился к ней ближе. Настолько, чтобы она почувствовала моё дыхание. Если её тянет ко мне хоть на десятую часть того, как меня тянет к ней, то я использую всё, что в моих силах.

— Сегодня будут игры.

— Игры? — она нахмурилась, и между бровями появилась тонкая складка.

— Ничего опасного, — вмешался Карел с явным удовольствием наблюдая за нами. — Просто… развлечения.

Я тихо усмехнулся и чуть повернул голову, не отрывая взгляда от Эвелины.

— Для кого как.

Эвелина Нордхольд.

— Первая игра! — разнёсся голос Карела над полем. — Проверим, насколько наши пары… совместимы.

Шум толпы прокатился волной, как ветер перед бурей. Смех, перешёптывания, азарт.

Я стояла рядом с Кайреном, стараясь выглядеть спокойной, но внутри всё дрожало от ожидание. Напряжение перед неизведанным.

Перед нами раскинулось поле. Уже расставляли конструкции — высокие столбы, подвешенные кольца, натянутые канаты, узкие платформы. Всё выглядело… не просто как игра. Испытание на выбывание.

— Вам нужно пройти полосу, — продолжил король, — но… вдвоём. Семейными парами. Также для участия в игре принимаются будущие супруги.

Я медленно повернулась к Кайрену.

— Вдвоём… как?

Он скользнул взглядом по препятствиям, затем — по мне. В глазах мелькнуло что-то тёмное, уверенное. И уголок губ едва заметно дёрнулся.

— Ты серьёзно хочешь услышать ответ?

— Нет.

— Правильно.

В следующую секунду его руки оказались на моей талии.

— Кайрен…

Я не успела договорить, мир резко качнулся. Он легко, будто я ничего не весила, поднял меня и одним плавным движением посадил себе на плечо. Я вскрикнула, вцепившись в него.

— Держись.

— Держусь!

— Плохо держишься, — тихо, почти насмешливо отозвался он. — Сильнее.

Я сжала его плечи. Почувствовала под ладонями напряжённые мышцы. И в этот момент он двинулся вперёд.

Толпа зашумела, кто-то засмеялся, кто-то начал подбадривать. Но звуки быстро стали глухими, отдалёнными. Потому что я чувствовала только его. Каждое движение, каждый шаг, каждое напряжение его тела подо мной. И тепло.

Тепло ледяного дракона. Оно шло от него — сквозь ткань, сквозь кожу — и будто откликалось во мне. Метка под ключицей едва ощутимо пульсировала, словно… живая.

Постаралась не думать об этом. Почти одновременно с нами стартовали другие пары. Я мельком видела их. Пухлая леди, которую муж с трудом удерживал на руках. Молодая пара, запутавшаяся в канате.

Кто-то уже споткнулся, где-то раздавались крики и смех, кто-то ругался. Но всё это казалось… чужим, далёким. И как бы я не пыталась отвлечься, все внимание возвращалось к нему.

Что бы они не делали, им всем далеко до Кайрена.

— Вон там кольца, — спокойно сказал он, даже не сбиваясь с дыхания. — Сможешь дотянуться?

Я подняла голову. Сердце ухнуло вниз.

— Слишком высоко.

— Хорошо, — без колебаний. — Тогда я подкину тебя в самый последний момент.

— ЧТО…

Он ускорился. Я сильнее сжала его плечи. Ветер ударил в лицо, платье взметнулось, дыхание сбилось.

Как бы я не ждала рывок, он все равно оказался неожиданностью. Он подпрыгнул. Я вытянулась, как могла, пальцы дрогнули — и коснулись кольца. Тёплый свет разлился по металлу.

— Есть! — крикнул кто-то из толпы.

— Пошли за остальными, — спокойно сказал Кайрен, не останавливаясь.

Тянулась снова, и снова. Каждый раз чуть дальше и выше.

Кайрен перепрыгивал через препятствия, шел по натянутой между двух деревьев веревке и все это со мной на плече. Он двигался так, будто мы одно целое.

— Последнее! — крикнул он.

Я подняла взгляд. Это кольцо было выше остальных.

— Я не…, — но он не позволил закончить.

— Дотянешься.

Его голос — твёрдый, без тени сомнения. И почему-то… я поверила. Вытянулась изо всех сил.

И в этот момент он подбросил меня. Выше, чем прежде. Я вскрикнула — от неожиданности, и ощущения, что лечу.

Когда пальцы сомкнулись на кольце появилась очередная вспышка. Я даже не успела испугаться падения. Потому что в следующую секунду он поймал меня. Но уже на руки, тесно прижимая к себе.

Я почувствовала, как его пальцы сжались на моей спине. Как его дыхание коснулось виска.

— Держу, — тихо сказал он и тяжело дыша хрипло добавил. — Дальше бежим?

На долю секунды мы просто смотрели друг на друга, а потом он улыбнулся и понёс меня дальше.

Эвелина Нордхольд.

Мы финишировали первыми.

Толпа гудела, кричала, аплодировала — но всё это словно растворилось где-то на границе слуха. Потому что я… не могла отвести взгляд от Кайрена.

Он всё ещё держал меня, будто отпускать не собирался вовсе. Его пальцы на моей спине, тепло ладоней, дыхание — всё это ощущалось слишком остро.

Я с трудом заставила себя отвернуться. И тогда увидела вторых.

Вивьен де Лантар.

Она тоже добралась до финиша — на руках у мужчины, на котором я невольно задержала взгляд.

Он был… красив. Чуть старше Кайрена. Чёрные, с холодным синеватым отливом волосы, густые брови, длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. И глаза — тёмные, почти чёрные, цепкие, внимательные.

И он нёс её… легко. Так же, как Кайрен нёс меня. И, судя по выражению лица… ей это нравилось.

Я моргнула, отвела взгляд. И вдруг поймала себя на странной мысли. Я ведь… планировала, что Вивьен станет женой лорда Нордхольда после того, как наш брак закончится.

Но сейчас… при мысли, что она выберет кого-то другого, я ощущала облегчение. Даже… удовольствие.

Я резко втянула воздух. Что со мной происходит?

— Второе испытание! — разнёсся голос короля, разрезая мои мысли.

Кайрен тут же опустил меня на землю. Пальцы разжались — и вдруг стало холоднее.

— Игра на доверие!

По полю снова прокатилась волна возбуждённого шума.

К мужчинам подошли слуги и протянули мечи. Кайрен взял один, легко прокрутил в руке. Сталь коротко блеснула на солнце.

Я невольно напряглась. Он уловил это мгновенно.

— Тренировочные, — тихо сказал, даже не глядя на меня.

И я… выдохнула.

Следом к нам подошли другие слуги. В их руках были чёрные повязки.

— Уважаемые дамы, — раздался голос короля, — прошу повязать глаза вашим супругам… чтобы они могли защищать вас.

Театральная пауза. Королю бы реалити-шоу вести.

— …не видя.

По толпе пробежал смешок. Кто-то ахнул.

Я же судорожно сглотнула. Это невозможно.

Но кого интересовало мое мнение.

Кайрен слегка наклонился ко мне — чтобы мне не пришлось тянуться. Я поднялась на цыпочки.

От него пахло чем-то…

Я не смогла определить этот запах. Холод? Лёд? Дым? Что-то острое, чистое, почти звенящее. И от этого запаха подкашивались ноги. Я поспешно завязала повязку, стараясь не задерживаться, и отступила на два шага.

От греха подальше.

— А теперь, — голос короля стал громче, — наши герои выходят защищать своих жён!

Кайрен мгновенно собрался. Меч — в двух руках. Тело — как натянутая струна. Колени слегка согнуты.

— Леди могут подсказывать, — продолжал король, — справа или слева… спереди или сзади находится враг. Но помните — если меч коснётся вас… вы выбываете.

Сердце глухо ударило в груди.

И началось.

Первые нападения — быстрые, резкие. За ними — испуг, крики, смех.

Я видела, как одна за другой леди выбывают. Меч у шеи. У груди. У спины.

Кто-то пытался кричать:

— Слева!

— Сзади!

— Осторожно!

И у кого-то даже получалось. Правда, недолго.

На поле развернулась битва не на шутку, но возле нас было пусто. Никто не подходил.

Я нахмурилась, удивленно огляделась, и, словно по команде, подошли трое.

Они встали напротив Кайрена и… замерли. Просто стояли и переглядывались, как ученики, пойманные на нарушении, которым нужно объяснить своё поведение директору.

Я перевела взгляд на дракона. И в этот момент он… улыбнулся. Однобоко и хищно.

Так вот оно что. Они боялись Кайрена. Даже с завязанными глазами он наводил на них страх.

Внутри меня что-то торжествующе дрогнуло.

Но игра есть игра.

Первый решился.

Рывок.

Я даже не успела вздохнуть, как Кайрен отбил удар. Так идеально, что промелькнула мысль, что он все видит. Хотя я знала — это невозможно.

Но, похоже, так думала только я.

— Уважаемые леди, не возмущайтесь, — донёсся голос короля. — Это противодраконий материал. Он не позволит лорду Нордхольду жульничать.

Кайрен усмехнулся — уже вслух. И отбил второй удар. Третий.

Я открыла рот, чтобы крикнуть — но он уже двигался.

Шаг. Разворот. Удар.

Они не могли к нему подступиться. И тогда их стало больше.

Я сжала пальцы.

— Так нечестно!

— Леди Нордхольд, — отозвался король, — боюсь, в случае с вашим супругом нечестно как раз обратное — что мои люди достались ему, а не наоборот.

— Кайрен, справа! — крикнула я, не слушая.

Их было слишком много. Он среагировал мгновенно.

Металл встретился с металлом.

— Сзади!

Он даже не обернулся. Просто перекинул меч за спину. Глухой звон. И тут же — движение. Он присел, развернулся — и противник рухнул на землю.

Я дышала часто, сбивчиво.

— Слева… ещё один!

Он слушал меня. Я не понимала как — среди шума, криков и звона стали. Но за каждым моим словом следовал удар. Точный и выверенный.

Когда последний противник упал и поле вокруг нас опустело, я выдохнула. В этот момент Кайрен резко развернулся, шагнул ко мне и сделал выпад. Меч прошёл в воздухе — чуть выше моего плеча.

Я даже не успела испугаться. Он же снял повязку, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты жива.

Я медленно обернулась. И увидела то, чего он видеть не мог… но как-то почувствовал.

За моей спиной стоял противник. И его меч был остановлен Кайреном.

— Победа! — разнёсся голос короля. — И во втором испытании!

Мы были последними и единственными в круге.

Толпа взорвалась.

Эвелина Нордхольд.

Стоило нам закончить, как к Кайрену почти сразу подошёл уже знакомый мне мужчина.

Один из его людей.

Он что-то быстро прошептал ему на ухо.

Я не слышала слов, но увидела, как лицо Кайрена резко напряглось. И когда он перевёл на меня взгляд — всё поняла.

— Я пока погуляю, — сказала я, прежде чем он успел что-либо объяснить.

Словно давая ему возможность не оправдываться. Где-то за спиной раздался голос короля:

— Следующее испытание состоится вечером, в общем зале!

Кайрен кивнул, отбросил тренировочный меч в снег и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл в сторону леса.

Я смотрела ему вслед, пока он не исчез. И только тогда поняла, что по спине бегут мурашки. Обняв себя за плечи, вдруг осознала — когда он рядом, мне никогда не бывает холодно. Я невольно улыбнулась своим мыслям, развернулась и пошла к замку.

— Какая у вас идиллия… — раздался знакомый голос.

Я остановилась.

— …и при этом не фальшивая.

Медленно обернулась.

Лорд Эвермонт стоял, прислонившись к дереву, лениво опираясь плечом о ствол. В руках — бурдюк.

Он сделал долгий глоток и только после этого заговорил вновь.

— Лорд Эвермонт, — произнесла я ровно, — я как раз хотела с вами поговорить.

— О чём же? — он шагнул ко мне, слегка пошатываясь.

От него пахло чем-то крепким. Я отступила на шаг, увеличивая расстояние между нами.

— Думаю… этот разговор стоит отложить до момента, когда вы будете в более приемлемом состоянии.

Он глухо усмехнулся.

— Ох, Эвелина… не смеши меня. Я заключал государственные сделки в куда худшем состоянии. — Он наклонился ближе. — Так что ты хотела обсудить?

Я на мгновение замялась, но всё же сказала:

— Я думаю… что мою метку подделал архимагистр Грейвс.

— Естественно, это он, — без колебаний ответил Эвермонт.

Я замерла.

— Вы… знали?

Он пожал плечами.

— Догадывался.

В груди вспыхнуло.

— Вы знали… и ничего не сделали? — голос сорвался.

Я почти кричала. Всё внутри кипело. Они были готовы казнить невиновную, но оставить в покое того, кто это устроил.

— Почему? Почему?!

Эвермонт тяжело выдохнул. Словно я была ребёнком, который не понимает очевидного. Он развернулся и медленно пошёл к замку.

Мне пришлось идти за ним.

— Грейвс, — сказал он спокойно, — обладает властью, которую трогать… невыгодно.

— Невыгодно? — переспросила я, не веря.

— Если король попытается его сместить, — продолжил он, — начнётся гражданская война.

Я замолчала.

Мы вышли на дорожку. Снег тихо хрустел под ногами.

— А сейчас, — продолжил Эвермонт, — мы стоим на пороге подписания мирного договора с государством, война с которым не прекращается вот уже пятьдесят лет.

Пятьдесят. Я выдохнула. Это больше, чем моя жизнь и жизнь Эвелины вместе взятые.

Конечно, мир в стране превыше всего. Но они готовы были убить невинную девушку, но не архимагистра. Разве это справедливые законы?

— Значит, — тихо сказала я, — можно просто… закрыть глаза?

Он не ответил. И, думаю, этот ответ был громче любых слов.

Некоторое время мы шли молча. А потом я задала главный вопрос:

— Тогда что мне делать с фальшивой истинностью? Как от неё избавиться?

Сайлас резко остановился и развернулся ко мне. После секундного колебания подошёл ближе. Его пальцы коснулись моего подбородка. Подняли его вверх.

Я не успела среагировать. Он наклонился — слишком низко. Чтобы поцеловать.

Резкий толчок. Я оттолкнула его, сама не понимая, как осмелилась.

— Вы что себе позволяете?!

Голос сорвался. Лорд Эвермонт отступил и горько усмехнулся.

— Просто хотел проверить.

Он снова подошёл. Но на этот раз схватил меня за запястье.

— Понимаешь, в чём дело, девочка… — его голос стал ниже. — Истинность… у тебя не фальшивая.

Мир словно пошатнулся.

— …и ты сама этого ещё не понимаешь.

Я застыла. Сердце пропустило удар. Как это — не фальшивая?

— Но, — продолжил мужчина, чуть сжав мою руку, — я не могу пойти против неё. Однако… ты можешь.

Он наклонился ближе.

— Если ты решишь оставить Кайрена… я сделаю тебя своей женой.

Я выдернула руку. Отступила на шаг. Потом ещё на один.

Слова эхом звучали в голове.

Не фальшивая.

Но как? Это невозможно. Это ошибка. Кайрен не касался меня как жены.

— Вы лжёте. Это вы что-то сделали с клеймом. Кроме вас ко мне никто не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

— Ох, дорогая… — он снова отпил из бурдюка. — Если бы я мог что-то сделать, я бы стёр его и с твоей руки, и из твоего сердца.

Но Эвермонт уже отвернулся и двинулся к замку. Словно разговор был окончен.

А я осталась стоять. С дрожащими руками. И одной мыслью, которая не давала дышать:

А если это правда?..

Мне нужен тот, кто всё это начал. Мне нужен Грейвс.

Кайрен Нордхольд.

— Пойманы, — коротко отрапортовал Орид.

Я оставил Эвелину и проследовал в темницы. Их было четверо, и ни один из них не проронил ни слова.

Я стоял, наблюдая, как их по очереди выводят в центр каменного зала. Связанные, избитые, с запёкшейся кровью на губах — но ни один не опустил взгляд.

Ни один не сломался.

— Им предложили сделку, — тихо произнёс один из моих людей, подходя ближе. — Обещали жизнь.

Я усмехнулся.

Его люди не дорожат жизнью. Что-что, а внушать преданность Грейвс мог как никто другой.

— И?

— Отказались.

Конечно.

Я перевёл взгляд на ближайшего.

Сэлим.

Я узнал его сразу. Мы пересекались трижды. Всегда — случайно. О нём ходила добрая молва: порядочный и открытый молодой человек, не отказывающий в помощи нуждающимся.

А теперь он, нарушив закон, стоял передо мной и молчал.

Я сделал шаг вперёд. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Ни тени страха. Только холодная решимость.

— Кто вас отправил? — спросил я.

Тишина.

— Зачем вам тайные проходы?

Ноль реакции. Я чуть склонил голову набок.

— Вы же понимаете, что это не закончится быстро.

Сэлим усмехнулся. Кровь на губах треснула.

— Тогда… не трать время, лорд Нордхольд.

Я на секунду прикрыл глаза. Что сильнее — преданность или страх?

Преданность. Конечно, преданность.

— Продолжайте, — бросил я через плечо, покидая темницу.

Крики раздались почти сразу.

Я не обернулся. Не было смысла. Они не сломаются. Я это знал с самого начала. Потому что это люди Грейвса. А он никогда не оставляет слабых. И, как и я, не терпит предательства.

И он, как и я во время войны, подписал им смертный приговор, отправив в тыл врага.

Я вышел из зала. Холод ударил в лицо. Свежий воздух после смрада темницы отрезвлял.

В небе зажглась первая звезда. Пока мы с Оридом обсуждали стратегию и я раздавал указания, наступили сумерки.

Может, я смог избежать третьего испытания короля?

Усмехнулся собственным мыслям. Нет. Карел не станет начинать без меня.

Чёртов сводник.

Снег медленно ложился на каменные плиты двора.

Я вдохнул глубже. И только сейчас позволил себе подумать об Эвелине.

Её лицо всплыло перед глазами. Глаза. Голос. Розовый румянец на щеках.

Я сжал челюсть. Сейчас не время. Я не могу позволить себе думать о ней.

Нас ждёт подписание мирного договора. И пока эта задача не будет решена, думать об Эвелине — опасно.

Но мысли упрямо возвращались. К тому, как она дрожала от страха, когда я закинул её на плечо. И к тому, как она, стоя за моей спиной, помогала мне защищаться.

Я резко выдохнул.

Чёрт!

— Что, не можешь выкинуть её из головы?

Я обернулся.

Сайлас стоял у входа в дом и цедил остатки чего-то из бурдюка.

Отвечать не собирался. Мне нужно было возвращаться к Иви.

Но следующие его слова заставили меня остановиться на полпути и сжать кулаки.

— Да, я тоже не могу.

— Сайлас!

Рык разъярённого дракона рвался изнутри.

— Да успокойся ты, — сказал он спокойно, подходя ближе и отбрасывая на белый снег опустевший бурдюк. — Она отвергла меня. Дважды.

Мгновение мы просто стояли в тишине. Мне тяжело давалось сдерживать себя. Дракон вёл себя тихо рядом с Эвелиной. Но в её отсутствие магия стремительно рвалась наружу.

— Хочешь сказать, что пытался соблазнить мою жену?!

Я перевёл взгляд на стены замка. На башни. На тёмные окна. Лишь бы не смотреть на того, кого готов был убить.

— Говорю, что в очередной раз проиграл тебе. Её преданность не знает границ. Такая же, как ты.

Гнев начал сходить на нет.

Преданность или страх? Я всегда выбирал преданность. Своей стране, сюзерену, долгу, слову.

И женщина, выбравшая быть преданной мне, никогда не получит от меня сомнения в этой преданности.

— Меня раздражает твоё довольное лицо.

Я посмотрел на того, кто когда-то был мне другом.

А ведь мы поссорились из-за какой-то мелочи, не имеющей никакого значения. Но умудрились пронести эту ссору через годы.

— Я усиливаю охрану, — решил я поделиться информацией.

В конце концов, несмотря на все игры, которые так любил мой бывший друг, он, как и я, жаждал мира для страны.

— У всех входов. И… — пауза. — …у тайных проходов в первую очередь.

Сайлас хмыкнул.

— Думаешь, полезут снова?

— Уверен.

Я посмотрел на него.

Он прищурился.

— Я отправлю своих людей на разведку. И зашлю шпионов в ряды Грейвса.

— Хорошо. — Я коротко кивнул лорду Эвермонту и направился в поместье. — И да, держись подальше от моей жены, — кинул напоследок.

Сайлас хмыкнул в ответ.

— Буду надеяться, что она увидит твою твердолобость, полное отсутствие даже намёка на нежность и бросит тебя.

— Надейся.

Кайрен Нордхольд.

Бальный зал встретил меня светом и тихой музыкой.

Гости были разбиты на пары. Смех, шелест платьев, блеск драгоценностей — всё это казалось фальшивым. Настоящая жизнь — там, в темнице или на поле битвы. Среди тех, кто стоит на страже порядка. Эти люди даже не знают, что разворачивается под полами этого поместья, где мои люди проверяют все тайные ходы, чтобы выжили все.

Тряхнув головой, напомнил себе, что у меня есть обязательства. Медленно прошёл внутрь, скользя взглядом по залу, и заметил Вивьен.

Она стояла рядом с высоким мужчиной в тёмно-синем камзоле — явно одним из иностранных представителей. Он держался уверенно, сдержанно, но взгляд… взгляд был направлен только на неё.

Я задержал на них внимание. Она улыбалась. И, судя по всему, искренне. Хорошо. Она заслуживает этого. Хватит участвовать в играх Сайласа.

Я отвёл взгляд и нашёл единственную женщину, при взгляде на которую сердце замирало.

Она стояла у стены и наблюдала за присутствующими. Беззаботность и дружелюбие были обманом. Я видел, как она улыбалась, но глаза тревожно искали кого-то в толпе. Одиночество вокруг неё ощущалось почти физически. И в этом одиночестве было что-то невыносимо притягательное.

Я двинулся к ней, не замечая никого вокруг. Толпа расступалась передо мной. И в какой-то момент она заметила меня. В глазах промелькнуло облегчение, а на губах появилась искренняя улыбка.

Как же мне хотелось остаться с ней наедине. Снять с неё всё это. Не только платье, отражающее мою магию, но и обязанности, страх, контроль. Необходимость держать лицо.

— Отлично, все гости собрались, — раздался голос Карела до того, как я успел произнести хоть слово. — Последнее испытание на сегодня.

Я едва заметно усмехнулся.

Сомневался ли я, что выиграю?

Нет.

Потому что весь этот… спектакль затевался с одной целью — сблизить меня и Эвелин.

— Как думаешь, что он придумает? — тихо спросила она, чуть придвинувшись ближе.

Её пальцы коснулись моего локтя. По телу словно прошёл разряд.

Сделав глубокий вдох, я перевёл взгляд на слуг. Они уже занимали позиции. Вставали напротив пар, заключая их в кольцо.

— Что-то… сближающее, — ответил я.

И почти угадал.

— Ну что ж! — голос Карела зазвенел по залу. — Проверим любовь. Или страсть… если хотите.

По залу прокатилась волна смешков.

— Вокруг каждой пары будет зажжён круг пламени.

Я медленно выдохнул.

— Круг будет сужаться, — продолжил он, — всё ближе и ближе… пока вы танцуете.

Музыка чуть стихла. Все слушали, затаив дыхание.

— Пара, которая последней останется внутри своего кольца, будет признана самой страстной. И, разумеется, победит.

Я закатил глаза.

— Гениально, — тихо пробормотал.

Карел поймал мой взгляд и подмигнул.

Я хмыкнул.

Иногда он был королём. Мудрым правителем. Иногда — магом. Одним из сильнейших в стране. А иногда… тем самым мальчишкой, с которым я когда-то дрался на деревянных мечах.

— Они будут пытаться нас сжечь? — тихо спросила Эвелин.

Я наклонился к ней. Почти к губам.

— Не переживай, — прошептал. — С тобой ледяной дракон.

Она ухмыльнулась и, вопреки ожиданиям, не отстранилась.

Чёрт. Хуже любой пытки.

Быстрее бы подписать этот проклятый договор и остаться с ней наедине.

Музыка зазвучала громче. Я протянул ей руку. Пламя вспыхнуло вокруг нас. Круг замкнулся.

— Кайрен… — тихо выдохнула она, со страхом вкладывая свою ладонь в мою.

Я сжал её пальцы и притянул второй рукой за талию.

— Доверься мне, — тихо сказал.

Эвелина Нордхольд.

Музыка подхватила нас, словно живая.

Я не сразу поняла, в какой момент перестала сопротивляться этому танцу. Сначала пыталась держать дистанцию — наблюдать, анализировать, не поддаваться. Взгляд скользил по залу, цепляясь за другие пары.

Кто-то смеялся. Кто-то двигался лениво, словно всё происходящее — лишь скучная забава. Кто-то, как и я, тревожно оглядывался, следя за огнём.

Пламя было настоящим. И медленно сжималось вокруг нас. Каждый раз, когда музыка менялась и ритм становился быстрее, кольцо огня сужалось.

Я невольно подалась вперёд, ближе к Кайрену.

— Не переживай, — тихо сказал он, не сбиваясь с шага.

Как будто мы не стояли в центре пылающего круга.

— Нас окружает огонь, — выдохнула я, стараясь не смотреть вниз, туда, где пламя уже лизало каменный пол у самых краёв нашего пространства.

— Это не самое страшное, — спокойно ответил он.

Я нервно усмехнулась.

— Мы можем сгореть.

Он рассмеялся так искренне, что все удивлённо начали смотреть в нашу сторону. Я же почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Снова.

Кольцо огня сжалось. Я прижалась к мужчине ещё сильнее, не осознавая этого.

И только где-то на краю сознания билась мысль: он считает тебя преступницей.

Музыка снова изменилась. Пламя сдвинулось ближе. Ещё одна пара вскрикнула и отступила за границу круга.

Огонь пропустил их.

Я оглянулась. Осталось четыре пары. Две — незнакомые. И Вивьен.

Она танцевала с тем самым мужчиной. Их движения были спокойными, уверенными. Казалось, они не замечают ни жара, ни опасности.

Пламя уже касалось ткани её платья. Но она даже не вздрогнула. Смелая.

Я сжала пальцы на плече Кайрена. Музыка ускорилась. Круг стал ещё меньше.

Теперь мы двигались почти вплотную к огню. Жар ощущался кожей. Дышать стало тяжелее.

И вдруг я поймала себя на том, что уже не просто держусь за него. Я практически висела на нём.

Но его это не смущало. Кайрен лишь крепче обнял меня, ведя в танце.

— Осталось две пары! — раздался голос короля.

Я повернула голову. Вивьен с кавалером и мы.

Неожиданно пламя коснулось камзола её спутника. Он даже не остановился. Сорвал его с себя, отбросил в сторону — и продолжил танец.

Я замерла. А затем медленно перевела взгляд на Кайрена. И только сейчас поняла: всё это время он смотрел только на меня. И на его губах играла странная улыбка.

— Ещё немного — и мы сгорим, — прошептала я, вдруг забыв, как дышать.

— В этом я с тобой согласен, — ответил он.

И наклонился ближе.

Граница между нашим дыханием исчезла. Я перестала понимать, где заканчивается он и начинаюсь я. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышит весь зал.

Мне хотелось…

Боже.

Мне хотелось вцепиться в него. Прижаться. Забыть обо всём. Но в его глазах я всё ещё была той, кого должны казнить.

Как я могла позволить себе даже думать об этом?

— Осталась последняя пара!

Голос короля прорезал воздух. Но я уже почти не слышала.

Кайрен резко изменил движение. Притянул меня ближе. Его губы коснулись моей щеки. Лёгкое прикосновение. Но от него словно прошёл разряд по всему телу. И в тот же миг он топнул ногой.

Я не увидела — я почувствовала. Пламя вокруг нас исчезло. Не погасло, а распалось. Оно превратилось в застывшие осколки, взмывшие вверх. Как капля воды, замершая в момент падения.

Кайрен легко поднял меня на руки. Я всё ещё не понимала, что произошло. Слышала, как король начинает говорить, но Кайрен уже не слушал.

Он взял меня на руки и направился к выходу.

— Но… — попыталась сказать я.

— Мне наплевать, — тихо бросил он.

И в его голосе было столько решимости, что я больше не сказала ни слова. Только крепче сжала ткань его одежды.

Эвелина Нордхольд.

Он не сказал ни слова. Просто нёс меня.

Я даже не пыталась сопротивляться — вцепилась в него, чувствуя, как под ладонями напряжены мышцы, как тяжело он дышит.

Дверь в покои распахнулась от удара. И с грохотом захлопнулась за нами — он даже не обернулся, просто пнул её ногой.

Кайрен прошёл вглубь комнаты и только там остановился. Опустил меня на ноги — но не отпустил. Его рука осталась на моей талии.

— Кайрен… — тихо позвала.

Он не ответил. Стоял на расстоянии вытянутой руки и тяжело дышал.

Я протянула руку, пытаясь коснуться его локтя.

— Кайрен…

Неожиданно он зарычал. Второй рукой сжал мою талию, притянул к себе так внезапно, что я не успела даже вдохнуть — и в следующую секунду его губы коснулись моей шеи.

Я вздрогнула. По телу словно прошёл разряд — от самого горла до кончиков пальцев. Колени подогнулись, и если бы я не вцепилась в него, я бы просто упала.

— Ты тоже это чувствуешь?.. — выдохнул он где-то у ключицы.

Я не ответила. Просто не смогла. Это было невозможно.

Его трясло. Я чувствовала это. Потому что меня трясло так же.

Чёртова фальшивая метка делает что-то с нами.

Я должна была остановиться, отстраниться. Но это тоже оказалось за гранью возможного. В какой-то момент я сама вцепилась в него, опасаясь разорвать контакт. Прижалась всем телом, бросив все попытки думать трезво.

Он снова зарычал. У меня перехватило дыхание.

В следующую секунду он подхватил меня на руки, донёс до кровати и опустил. Одновременно резко, но при этом… так бережно, что я даже не успела испугаться.

Мир исчез, как только Кайрен навис надо мной, вжимая в постель. Казалось, он закрыл собой все тяготы и невзгоды, отделяя нас от любых тревог.

Я не могла отвести взгляда от ледяных глаз.

Когда-то давно, в прошлой жизни, я пострадала от тирании мужчины. Мне казалось, он сильный. Поэтому я была уверена, что ту боль, которую он причиняет, может причинить только сильный.

И лишь встретив генерала северных легионов, я поняла: сильный — по-настоящему сильный — никогда не причиняет боли без причины. Он не самоутверждается за счёт слабых. Он идёт в бой только с теми, кто может оказаться сильнее.

Кайрену я доверяла безоговорочно. Я ничего не боялась, когда он рядом. Ни врагов, ни лживых речей, ни того, что может случиться дальше. Меня интересовало только одно. Чтобы он был ещё ближе.

Ещё ближе.

— Эвелина… — тихо, почти срываясь, произнёс он.

Я не ответила. Просто потянулась к нему. Он улыбнулся и склонился ниже.

Наши губы были в нескольких миллиметрах друг от друга.

Его дыхание — на моей коже, почти обжигало. И ещё шаг — и все преграды исчезнут.

Но…

За пределами комнаты раздались крики. Где-то далеко — звон металла.

Кайрен замер на долю секунды, а затем… снова зарычал. Но на этот раз, в звуке было столько ярости, что у меня по коже пробежал холод.

Он резко отстранился.

— Чёрт… — тихо выдохнул он, проводя рукой по волосам.

Я знала, что значат эти крики. Ледяной дракон готовился к этому.

Я приподнялась на локтях. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Но это не имело значения.

— Кайрен… — тихо позвала.

Он обернулся.

— Враги?..

— Вероятнее всего, — ответил он.

Он встал с кровати и протянул мне руки. Когда я оказалась на ногах, он придержал меня за талию, потому что меня всё ещё шатало.

— Ты в порядке?

Я утвердительно кивнула, пока он поправлял мою причёску, возвращая ей подобающий вид.

— Я отведу тебя в безопасное место.

— Это где? — спросила я, следуя за ним.

Если бы кто-то сказал мне, что самое безопасное место — рядом с Сайласом Эвермонтом, я бы расхохоталась.

Вот только сейчас было не до смеха.

Лорд Эвермонт сидел, а точнее, развалился в кресле и опустошал очередную бутылку. Он пробежался по нам взглядом и обратился к Кайрену:

— Я смотрю, тебя отвлекли в самое неподходящее время.

— Заткнись, — последовал ответ дракона. А затем мягче: — Позаботишься о ней?

А вот такого не только я не ожидала, но и лорд Эвермонт. Он вытаращил на нас глаза, затем наполнил бокал и протянул мне.

— Спасибо, но нет, — ответила я.

— Ты рехнулся? — в это же мгновение спросил Кайрен.

— Ну, нет так нет, — не расстроился мужчина и попытался перелить содержимое бокала обратно в бутылку.

Безрезультатно.

— Не боишься? — задал Эвермонт вопрос, который вертелся и у меня на языке.

— Нет, — ответил Кайрен, поцеловал меня в лоб и, отпустив руку, скрылся за дверью.

— Я не знала, что самое безопасное место — рядом с вами, — честно сказала я, присаживаясь на софу и отгоняя тревожные мысли.

— Сам в шоке, — так же честно признался он.

Эвелина Нордхольд.

Я сидела, вцепившись пальцами в ткань платья, и не сразу осознала, что давно уже комкаю его, сминая дорогую ткань так, будто от этого зависело, удержусь ли сама.

Головой я понимала: Кайрен — генерал северных легионов, человек, который прошёл не одну войну. Он сильнее, опытнее, опаснее большинства тех, кто сейчас мог оказаться против него. Но это знание не приносило ни капли спокойствия. Потому что теперь я знала, что он там. Не где-то в абстрактных рассказах о прошлом, не в чужих словах — а сейчас, в эту самую минуту. И от этого внутри всё сжималось.

Я резко выдохнула, сжала пальцы сильнее. Постаралась отвлечься от мыслей об опасности и перед глазами всплыло то, что произошло в покоях. Его руки на талии, дыхание на шее. То, как легко я потеряла контроль. Как сама потянулась навстречу.

Отвлечься не получилось…

— Успокойся, — спустя какое-то время произнёс Сайлас.

Я подняла на него глаза и только сейчас заметила, что в комнате стало светлее. Он уже привёл себя в порядок: мокрые волосы были зачёсаны назад, на лице не осталось ни следа прежней расхлябанности, рубашка — чистая. Со стола исчезли бокал и бутылка. В камине огонь горел ярче, а все свечи в комнате были зажжены. Он как раз поставил последнюю на место и посмотрел на меня.

— Он не первый раз выходит против врагов, — продолжил Сайлас. — И ни разу не проиграл. Каким бы засранцем он ни был, но свое дело знает.

Я слабо усмехнулась.

— Это всего лишь попытка сорвать подписание мирного соглашения, — добавил он уже спокойнее. — Не более.

— Король… — тихо сказала я, вспоминая, почему Кайрен вообще ушёл.

— В безопасности, — отрезал Сайлас. — Уверен, что люди Кайрена вывели его сразу, как только запахло бунтом.

Я кивнула и отвела взгляд, снова оглядывая комнату. Она была похожа на ту, где в которой располагались с Кайреном, но отличалась в деталях. Здесь было больше окон — несколько, а не одно, и все они были закрыты тяжёлыми красными шторами. Кровать застелена таким же красным покрывалом, сверху нависал красный же балдахин.

— Ваш любимый цвет — красный? — спросила я, просто чтобы не сидеть в тишине и не сходить с ума от собственных мыслей.

Сайлас нахмурился, осмотрелся, будто действительно впервые видел эту комнату, и пожал плечами.

— Обычно меня мало волнует, как выглядит то, что меня окружает. Если это не принадлежит мне.

— Понятно.

Я поднялась. Ноги всё ещё слегка подрагивали, но я заставила себя подойти к окну и отодвинуть штору. За стеклом не было ничего. Ни света, ни движения. Звуки давно стихли, и это напрягало куда сильнее, чем если бы за стенами шёл бой. Словно затишье перед бурей.

— Он не первый раз сражается, — снова сказал Сайлас, оказавшись за моей спиной.

Я кивнула.

— Генерал северных легионов не может прятаться, — произнесла я вслух, сама не замечая, как начинаю говорить. — Не может быть слабым. Не может сидеть рядом со мной только потому, что мне страшно.

Я замолчала на секунду и тихо добавила:

— Но это первый раз, когда я знаю, что он там.

Сайлас ничего не ответил. Кивнул, казалось своим мыслям, и развернулся к двери. И именно в этот момент она с грохотом распахнулась.

В комнату ворвались люди. Не меньше десяти человек. Лица скрыты капюшонами и масками.

Сайлас среагировал мгновенно. Резкий шаг к камину, рука — к мечу. Он сорвал его со стены и встал передо мной, закрывая собой.

— Вы серьёзно думаете, что можно войти в мои покои без согласия? — холодно бросил он.

Ответа не последовало.

Один из них шагнул вперёд — и в следующую секунду Сайлас уже был рядом с ним. Удар был быстрым и точным. Человек рухнул, не успев ничего сделать.

Но за ним двинулись другие. Сразу трое выхватили оружие и бросились на него одновременно.

Я не могла отвести взгляд. Сердце билось так сильно, что заглушало всё. Лорд Эвермонт двигался быстро, чётко, отражая удары, отступая, снова атакуя.

И в этот момент я заметила того, кто боком отходил в сторону. Он не лез в бой, спокойно наблюдая за происходящим. Затем он достал что-то блестящее из-за спины. Я не успела даже осознать, что именно происходит.

— Сайлас! — крик вырвался сам.

Слишком поздно. В следующее мгновение в его плечо вошёл метательный нож.

Он дёрнулся. Но вслед за первым прилетел и второй, точно в бедро. Сайлас пошатнулся и рухнул на колени.

— Нет! — выдохнула я, бросаясь к нему.

Я встала между ним и тем, кто метнул ножи, даже не думая о том, что делаю. Просто раскинула руки, будто могла этим остановить их.

— Уйди! — прорычал Сайлас, пытаясь подняться.

— Нет, — ответила я.

Голос не дрогнул. Я сама удивилась этому.

Мужчина с ножами опустил руку, в которой держал следующий, и чуть склонил голову.

— Отлично, — спокойно произнёс он. — На это я и рассчитывал.

Я замерла.

— Тогда, — продолжил он, — думаю, вы пойдёте с нами по доброй воле, леди Нордхольд.

Я сделала шаг вперёд, даже не пытаясь сопротивляться.

— Нет! — сорвался Сайлас, пытаясь ухватиться за край моего платья.

Его тут же пнули, и он снова рухнул. Я резко обернулась.

— Не трогайте его! Иначе я…

Но договорить не успела. Что-то резко прижали к моему лицу. Запах был резким и сладковатым. Комната поплыла перед глазами. Последнее, что я увидела — как Сайлас пытается подняться, несмотря на раны.

А затем— темнота.

Эвелина Нордхольд.

Сознание возвращалось медленно, будто кто-то вытягивал меня из глубокой, вязкой темноты. Сначала я почувствовала холод. Он проникал под кожу, сковывал мышцы, заставлял дрожать. Затем — боль в запястьях.

Я дёрнулась в попытке избавиться от боли — и тут же поняла, что не могу.

Руки были подняты вверх, цепи впивались в кожу, удерживая меня у стены. Металл звякнул, когда я попыталась пошевелиться, и этот звук эхом разнёсся в тишине.

Я открыла глаза — и столкнулась с темнотой. Казалось, сама комната была сделана из неё. Дыхание сбилось, но я заставила себя выровнять его. Паника — последнее, что мне сейчас нужно.

Где я? Память вернулась рывком. Сайлас, люди в масках, кровь и запах, лишающий сознания.

Гул голосов вернул меня в… пещеру?

Из темноты один за другим начали появляться силуэты со свечами в руках. Они окружили меня, выстроились кругом, не произнося ни слова. Их лица всё ещё были скрыты за масками. И лишь один не скрывал лица.

— Доброй ночи, леди Нордхольд, — мягко произнёс Грейвс.

Я подняла голову, игнорируя боль в руках.

— Что вам от меня нужно?

Он ласково улыбнулся.

— Изначально… мне было нужно, чтобы ты убила Кайрена Нордхольда.

Моё сердце пропустило удар.

— Но ты не справилась, — продолжил он, будто обсуждал нечто незначительное. — Моя разработка… моя гордость… фальшивая истинность, над которой я работал десятилетиями, дала сбой.

Он остановился в паре шагов от меня, внимательно вглядываясь в лицо.

— Я долго пытался понять, почему.

Я молчала, не желая показывать слабость и давать повод нанести удар. Как когда-то давно, в другой жизни.

Грейвс наклонил голову и усмехнулся.

— Знаешь, почему?

Тишина.

— Потому что ты оказалась труслива, — произнёс он мягко. — Точнее… твоя предшественница.

Я замерла. В груди что-то сжалось. Он знает.

— Она выпила яд, — продолжил он, будто читая лекцию. — Намеренно. Чтобы метка не сработала. Чтобы избежать того, что было ей предназначено. И когда её бросили в темницу… яд всё-таки сделал своё дело.

Он сделал шаг ближе.

— Она умерла, думая, что победила. Но вместо неё… — его глаза чуть прищурились, — в теле оказалась ты.

Он остановился совсем близко.

— Я ведь прав?

Я не ответила. И он улыбнулся шире.

— Конечно, прав.

Молчание было моим единственным оружием.

Он изучал меня с тем интересом, с которым учёный изучает подопытную крысу.

— Самое любопытное… — медленно продолжил он, — что истинность сработала.

Я невольно сжала пальцы.

— На пришельцах из другого мира она не действует. Это один из фундаментальных законов магии. Душа — чужая, связь — невозможна.

Он провёл пальцами по воздуху, будто рисуя невидимую схему.

— И всё же… она сработала на тебе. Почему?

Я подняла взгляд. И в этот раз… ответила:

— Не знаю.

Он усмехнулся.

— Не знаешь?

Пауза.

— Ничего страшного. Я уже понял.

Сердце глухо ударило.

— Ты не чужая, — тихо сказал он. — Вот в чём дело.

Я замерла.

— Твоё тело… не просто оболочка. Оно приняло тебя полностью. Не как гостью или временную замену. А как… родную. Видимо, кто-то из твоих предков — представитель нашего мира. — Он наклонился чуть ближе. — Душа приняла тело. Тело — душу. Вы слились.

Холод прошёлся по позвоночнику.

— А значит… — его голос стал почти шёпотом, — ты вовсе не «иная». Ты — она. Истинная ледяного дракона.

Я закрыла глаза на мгновение. Вот почему метка откликнулась. Вот почему нас так тянуло друг к другу. Кайрен действительно…

Я резко выдохнула.

Грейвс отступил на шаг, будто закончил объяснение.

— И знаешь, что это значит?

Я продолжала молчать.

— Это значит, что он стал уязвим.

Он выпрямился.

— Раз связь возникла… значит, её можно разрушить.

Я резко подняла голову.

— Я просто убью тебя, — спокойно произнёс он. — Так как брак консумирован и вы слились, твоя смерть сломает его.

Сердце замерло. И первая мысль: нет.

Нет, это…

А вторая…

Брак не консумирован. Кайрен меня не трогал. Слияние… не завершено. Это значило одно — он не сломается. Говорить об этом Грейвсу я не собиралась. Пусть будет сюрпризом.

Хотела бы я увидеть его лицо, когда Кайрен заморозит его тело и разрежет его мечом. Жаль, что не судьба.

— Неважно, что со мной произойдёт, — тихо сказала я, глядя напоследок прямо ему в глаза. — Кайрен тебя убьёт.

Бровь Грейвса чуть приподнялась.

Секунда тишины — а затем тихий смех. И сказанное с нежностью:

— Моя девочка.

Кайрен Нордхольд.

Я вошёл в общий зал в тот момент, когда всё уже было кончено. Запах крови ещё висел в воздухе, смешиваясь с гарью и холодом распахнутых дверей. Мои люди стояли по периметру, держа оружие наготове, но в их взглядах уже не было напряжения — только остаточное возбуждение после боя.

Я остановился на пороге, окинул зал взглядом и невольно усмехнулся. Сказать, что я гордился — значит не сказать ничего. Эти люди были моими: обученными, закалёнными, преданными. И сейчас они в очередной раз доказали, что не зря носят форму северных легионов.

Карел сидел на троне так, словно происходящее его вовсе не касалось. У его ног на коленях стоял мужчина — связанный, избитый, но всё ещё державшийся с каким-то странным упрямством.

Я подошёл ближе, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение.

— Почему ты не в безопасности? — бросил я, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Вместо ответа Карел лениво оглядел зал, будто оценивая обстановку, затем перевёл взгляд на меня и изогнул бровь.

— Меня защищали люди ледяного дракона.

Я хмыкнул и перевёл взгляд на пленного. Очередной человек Грейвса. Даже не сомневался.

Шагнул ближе, остановился так, чтобы он был вынужден поднять на меня голову.

— Ну что? — тихо спросил я. — Скажешь, для чего всё это? Или будешь молчать, как твои люди?

Он молчал. Но в его взгляде было что-то другое — не привычная преданность, а подозрительная уверенность. Он выглядел так, будто уже выиграл. Это-то мне и не понравилось.

На его губах появилась улыбка.

— Мы достигли желаемого.

Секунда — и в этот момент всё стало на свои места. Целью был не Карел.

Я резко повернул голову к другу. В его взгляде я увидел осознание.

— Иди, — спокойно произнёс он.

Я покачал головой.

— Нет.

Я не мог уйти. У меня есть долг перед короной.

— Истинная — истинной, — тихо добавил я, — но у меня есть обязанности.

Карел прищурился.

— Иди, — повторил он уже жёстче. — Это приказ короля.

Я замер на секунду. Он прекрасно осознавал, что это значит. План мог заключаться в том, чтобы разделить нас. Тогда он — лёгкая мишень. Но спорить я не стал.

Кивнул, развернулся и, бросив приказ:

— Охранять короля, — почти побежал.

Коридоры сменялись один за другим, люди расступались, кто-то пытался что-то сказать, но я не слушал.

Дверь в покои Сайласа была распахнута. Я вошёл — и сразу увидел кровь.

Он лежал на боку, прижимая руку к ране, и всё вокруг было пропитано этим металлическим запахом.

Я опустился рядом, не тратя ни секунды на слова. Ладонь легла на рану, холод прошёл через пальцы, замораживая кровь, сдерживая её, и одновременно я окликнул прислугу.

— Жив? — тихо спросил я.

Сайлас посмотрел на меня и усмехнулся.

— Не тому ты доверился.

Я даже не поднял на него взгляд.

— Тому.

Он коротко выдохнул.

— Её… увели. Вниз, в подземелья. Говорили про тайные ходы.

Я кивнул, прекрасно понимая, куда её повели. Потайные ходы имели пересечения — единственное место, где можно разместить большое количество людей. А с учётом того, что Сайлас еле жив, можно было догадаться — их было много.

— Я найду её.

Подождал, пока подоспеют люди, пока его перехватят, и только тогда позволил себе встать.

— Кайрен, — окликнул он.

Я остановился на пороге, обернулся.

— Заставь их пожалеть.

Я хищно улыбнулся, чувствуя, как дракон внутри торжествует.

— Обязательно.

Подземелья встретили меня тишиной. Я знал их лучше, чем любой человек в этом замке: каждый поворот, каждый скрытый проход, каждый тупик.

Как всегда, я передвигался бесшумно. Темнота для меня и вовсе не была препятствием — скорее союзником.

И когда я нашёл их, то на мгновение замер в тени, оценивая ситуацию. Иви была прикована к потолку металлическими цепями.

И всё внутри меня сжалось так, что стало трудно дышать. Первое желание было простым — убить всех без исключения.

Но я остановился. Потому что Грейвс начал говорить. И я слушал. Слушал, как он объясняет, почему метка сначала не сработала и что спровоцировало её активацию.

Я уже знал, что она настоящая. Но вот почему она так странно себя повела — было вопросом. Теперь же всё встало на свои места.

И, чёрт…

Мне стало её жаль. Девчонка оказалась настолько сильной, что решила умереть по собственной воле, но не идти на преступление.

Но та была другая Эвелина. Моя же Иви сейчас висела на цепях и с высоко поднятой головой смотрела на Грейвса.

Меня не интересовало, что она из другого мира. Как не интересовало и то, почему дракон выбрал её. Это ничего не меняло.

Абсолютно.

Она — моя. Дракон признал это. Я признал это. Остальное не имело значения.

Я уже собирался выйти и уничтожить каждого из них, когда архимагистр сообщил, что мне недолго осталось. Он сделал вполне логичный вывод, что брак консумирован.

И тут, в очередной раз, меня удивила Иви.

Эта маленькая, дрожащая девчонка не выдала правду. Она утаила информацию, которая могла спасти ей жизнь.

Дракон внутри возликовал. Она решила защитить меня ценой своей жизни. Глупо, конечно. Но разве это не доказательство истинной связи?

Я больше не собирался ждать. Стоило ей сообщить Грейвсу, что я его убью, как я вышел из тени и, глядя на неё, сказал:

— Моя девочка.

Я не сразу поняла, что изменилось, потому что потеряла счёт времени. Холод уже не просто пробирал — он стал частью меня. Цепи тянули руки вверх, тело ныло, дыхание срывалось, но я больше не сопротивлялась. Только ждала, когда наступит конец.

Пламя факелов дрожало, отбрасывая искажённые силуэты. И вдруг…

Тени дрогнули. Из глубины зала вышел человек. Один. Без сопровождения.

Я чуть было не задохнулась от накатившей волны страха. Зачем он пришёл? Где его люди?

Я помнила, что он прекрасен в битве, но в замкнутом пространстве, в полутьме, без оружия…

Кайрен же совершенно не беспокоился о происходящем. С каждым его шагом воздух становился тяжелее. Давление на грудь усиливалось. Даже пламя факелов словно пригибалось к стенам.

Великий и опасный — Кайрен Нордхольд.

Я смотрела на него — и вдруг… улыбнулась. Раз он так уверен в своей победе, значит, мне не о чем переживать. Он победит.

Это была не просто мысль или безоговорочная вера. Я почти физически ощущала мощь, что исходит от дракона. В какое-то мгновение мне даже показалось, что за его спиной возвышается и скалится, расправив крылья, ледяной дракон.

Моя метка вспыхнула холодом, откликаясь на присутствие Кайрена.

Во всей этой суете я совсем забыла про Грейвса. А он постоял, оценил ситуацию и улыбнулся.

— Отлично, умрёте сразу оба, — произнёс он и сделал шаг ко мне.

Но затем он заметил мою улыбку и нахмурился.

— Что?..

Секунда ушла на осознание.

— Проклятие, консуммации брака не было… — выдохнул он. — Убить его!

Тени сорвались с мест. Я даже не успела вдохнуть. В руках Кайрена сформировался ледяной меч, сотканный изо льда.

— Первое, — тихо произнёс Кайрен, нанося первый удар и обращаясь исключительно к Грейвсу.

Тело первого нападавшего отлетело в стену с глухим звуком, словно его просто снесло бурей.

— Ты посмел коснуться моей истинной.

Следующими налетели сразу трое. Кайрен не отступил ни на шаг.

— Второе.

Движение было почти неуловимым. Сталь встретилась со льдом — и проиграла. Один рухнул на пол. Второй согнулся пополам. Третий отлетел назад, сбивая с ног остальных.

— Ты посмел коснуться моей истинной.

Я не могла отвести от него взгляд. Затаив дыхание, наблюдала за каждым движением и восхищалась. Ещё двое бросились на него с разных сторон. Кайрен даже не повернул головы. Он просто поднял руку.

— Третье.

Воздух зазвенел. И в следующую секунду оба замерли. Лёд сковал их прямо в движении.

— Ты посмел коснуться моей истинной.

Грейвс зарычал от бессилия. Он сделал рывок в мою сторону. Я увидела, как в его руке блеснул кинжал. Но… между нами выросла ледяная стена. Кинжал ударился о неё — и разлетелся на осколки. Раздался хруст, и рука Грейвса изогнулась под неправильным углом.

Я вздрогнула, но жалости к преступнику не испытывала.

— Четвёртое.

Кайрен оказался рядом с Грейвсом. Схватил его за шею, сжал, а затем отбросил в сторону, как ненужную вещь.

— Ты посмел угрожать моей истинной.

Грейвс ударился о камень и остался лежать.

Лёд вокруг начал таять. Стена между нами исчезла. Я не сразу поняла, что больше не чувствую тяжести на руках. Цепи осыпались, превратившись в ледяную пыль. Но меня больше ничего не беспокоило. Всё внимание принадлежало тому, из-за кого сердце билось быстрее.

Кайрен подошёл ближе, остановился в шаге.

— И последнее, — тихо произнёс он. — Никто не смеет касаться моей истинной.

А в следующую секунду он поцеловал меня так, словно я была оазисом, а он — путником в пустыне, наконец нашедшим источник.

Мир исчез полностью. Я больше не чувствовала ни холода, ни боли, ни страха. Только его.

Его руки, дыхание, тепло тела и страстный, и одновременно нежный поцелуй. Вцепившись в дракона, я прижалась к нему всем телом и буквально повисла, забыв обо всём.

Утром я уже не помнила ничего — ни того, что было вчера, позавчера или в прошлой жизни. После ночи с драконом из моей жизни ушло всё, кроме его объятий и поцелуев. Казалось, сам мир решил не тревожить то спокойствие, которое наконец поселилось внутри.

Я стояла рядом с Кайреном, чувствуя его руку у себя на талии.

Договор был подписан.

Делегация прибыла ещё на рассвете. Люди в тяжёлых, непривычных для здешних широт одеждах, сдержанные и внимательные. Они держались достойно, но я всё равно ловила себя на мысли, что им холодно. Не только из-за погоды, но и из-за того, что по всему периметру зала были расставлены люди Кайрена, на которого они косо взирали.

Это чуть позже я узнала, что его пытались убить шестьдесят семь раз. Генерал, не проигравший ни одной битвы, был страшнее любого представителя другой страны.

Король шёл впереди, принимая формальности с той уверенностью, которая и делала его правителем. По левую руку от него шёл Сайлас. Он опирался на трость, выглядел бледнее обычного, но держался с тем же упрямством, которое всегда его отличало. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как облегчённо выдохнула, когда утром узнала, что он жив.

Правда, к своему стыду, вспомнила я о нём только утром. Потому что, едва мы оказались в покоях, Кайрен… не отпустил меня. Ни на минуту.

Ледяной дракон… оказался совсем не таким ледяным, как я думала. А вот слухи насчёт его ненасытности оказались очень даже правдивыми. Мысль об этом заставила меня тихо усмехнуться.

Я чуть заметно сжала его руку, и он сразу повернул ко мне голову и с нежностью улыбнулся. Странное, непривычное, почти пугающее чувство неимоверного счастья переполняло меня.

— О чём задумалась? — негромко спросил он, склоняясь чуть ближе.

— О том, что слухи иногда оказываются правдивыми, — ответила я, не глядя на него.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

Церемония закончилась слишком быстро для события, которое должно было изменить ход истории. Но, возможно, именно так и происходят самые важные вещи — без лишнего шума.

Мы направились в зал для празднования. Музыка, свет, разговоры — всё это снова напоминало вчерашний бал. Правда, сначала все были немного скованы. Но когда начались первые танцы и гости немного расслабились, стало повеселее.

Спустя три танца к нам с Кайреном подошёл высокий мужчина. Он оглядел нас сдержанным и внимательным взглядом, в котором не было ни страха, ни высокомерия.

— Лорд Нордхольд, — произнёс он, остановившись рядом. — Мне сообщили, что вы нашли свою истину.

Кайрен коротко кивнул.

— Нашёл.

И, не отпуская меня, чуть притянул ближе.

— Эвелина Нордхольд, — произнёс он. — Моя.

Как ёмко может звучать всего одно слово. «Моя».

Мужчина едва заметно склонил голову, даже не пытаясь протянуть руку.

— Эзмонд фон Харт, к вашим услугам. Я наслышан о произошедшем и хочу заверить вас, что ни я, ни моя страна не имеем к этому отношения. Если вам потребуется защита… вы всегда найдёте её у нас.

Я поймала себя на том, что больше не нуждаюсь в защите. Со мной — лучший воин двух стран, как минимум. В противном случае они бы не переживали о присутствии Кайрена.

Но в ответ просто кивнула.

— Благодарю.

Кайрен тоже ответил коротким кивком.

Дальше был пир. Музыка, смех, танцы, разговоры. Люди двигались, кружились, обсуждали, спорили, праздновали.

В какой-то момент я поймала себя на том, что перестала следить за происходящим. Всё это — разговоры, политика, интриги — вдруг стало чем-то далёким, не имеющим значения.

Я посмотрела на Кайрена. Он разговаривал с кем-то из знати, но в какой-то момент перевёл взгляд на меня и замолчал.

Словно все они перестали иметь значение и для него. Была лишь я. И я вдруг поняла, насколько большим был подарок судьбы. Абсолютно всё, что со мной произошло — страх, боль, смерть, новый мир, метка, испытания — всё это привело меня сюда.

К тому, кто стал моим дыханием и моей жизнью. Я была по-настоящему счастлива. И впервые за обе свои жизни… не боялась будущего.

Через шесть лет

Снег в этом году лёг рано. Он укрыл двор мягким, почти невесомым слоем, приглушил звуки, сделал мир спокойнее. Я стояла у окна, проводя пальцами по стеклу, на котором от моего дыхания появлялся лёгкий туман, и смотрела, как внизу, во дворе, тренируются солдаты.

Северные легионы.

— Ты снова смотришь на них, — раздался за спиной знакомый голос.

Я улыбнулась, даже не оборачиваясь.

— Я смотрю на тебя, — спокойно ответила.

Шаги приблизились, и через мгновение его тёплые и сильные руки легли на мою талию. Кайрен наклонился, коснулся губами моего виска.

— Я сейчас не там, — тихо заметил он.

— Я знаю, — я развернулась к нему, — но они двигаются так же, как ты.

Он хмыкнул.

— Это комплимент или упрёк?

— Констатация факта.

Он прищурился, глядя на меня, а затем провёл пальцами по моей щеке. Лёгкое прикосновение, от которого всё внутри привычно отозвалось теплом.

За эти годы многое изменилось. Договор, подписанный тогда, стал началом нового времени. Люди привыкали жить без постоянного ожидания угрозы нападения.

Сайлас по-прежнему всё знал и со всеми играл. Разве что теперь он будто научился ценить то, что раньше игнорировал.

Может быть, из-за потери леди Вивьен де Лантар, с которой, как оказалось, у него была тесная связь. Она удачно вышла замуж во второй раз и обзавелась двумя прекрасными сыновьями, что не мешало ей оставаться самой прекрасной и желанной женщиной королевства.

Кайрен сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его ладонь скользнула чуть ниже.

— Ты устала, — сказал он, внимательно глядя на меня.

— Немного, — призналась я.

Он сразу напрягся.

— Ты слишком много времени проводишь на ногах.

— Я беременна, а не больна, — спокойно ответила я, сдерживая улыбку.

Его взгляд смягчился, но напряжение не исчезло. За эти годы он научился доверять мне, но так и не научился отпускать контроль. И, если честно… я не была против.

— Он будет таким же упрямым, как ты, — добавил Кайрен, осторожно положив руку на мой живот.

— Или такой же спокойной, как я, — возразила я.

Он усмехнулся.

— Это маловероятно.

Я тихо рассмеялась и накрыла его руку своей.

Шесть лет назад я стояла в темноте, прикованная цепями, и думала, что это конец. А сейчас я рядом с сильным, но заботливым и нежным мужчиной, для которого моя безопасность важнее всего.

— Ты о чём думаешь? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— О том, что тогда… в подземелье… я была уверена в тебе, — тихо сказала я. — И оказалась права.

Ледяной дракон наклонился и поцеловал меня так, что я чуть не лишилась чувств.

— Ты всегда права, — тихо сказал он, касаясь лбом моего.

Я улыбнулась. Снег за окном продолжал падать. А я в очередной раз поблагодарила судьбу за второй шанс.