Дизайн обложки Екатерины Климовой.

© Элиот Локсли, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

На полосатом коврике у порога пушистым клубком свернулся рыжий кот с роскошной белоснежной манишкой. Джейн обреченно вздохнула:

– И как ты опять сюда забрался?

Кот, как и свойственно этим независимым созданиям, высокомерно сощурил ярко-зеленые глаза, лениво поднялся, махнул хвостом и одним прыжком преодолел пространство лавки. Посидел с минуту на подоконнике, словно размышляя, стоит ли отправиться на прогулку. Погода к этому не располагала. И все же незваный гость проскользнул в приоткрытое окно и скрылся за пеленой дождя.

Джейн улыбнулась, захлопнула створку и смахнула капли с подоконника. Дождь отстукивал по старым стеклам чайной «У Агаты» усыпляющую мелодию. Для Джейн Баррет этот звук стал саундтреком новой жизни. Жизни, которая пахла не пылью городской библиотеки, где Джейн проработала десять лет, а терпким ароматом улуна, сладковатым дымком лапсанг сушонга и едва уловимым запахом старых книг, принадлежавших тетушке Агате. Последняя всю жизнь прожила на побережье, где держала чайную лавку, которую и оставила в наследство любимой племяннице. Мисс Баррет спокойно покинула большой шумный город, где к 38 годам ее личная жизнь так и не сложилась, и работа библиотекарем разочаровала. Поэтому Джейн с легкой душой вернулась в небольшой, но родной и уютный городок.

Новая владелица чайной задумчиво водила ладонью по прилавку из полированного дуба, чувствуя под пальцами мелкие царапины от монет и ощущая странную тревогу. Она витала в воздухе, смешиваясь с ароматами чаев. Может, так сказывалась на Джейн усталость после долгой дороги? Или ее пыталось предупредить шестое чувство, которое Агата в своих письмах называла «даром видеть суть вещей»?

Всего час назад, разбирая вещи в своей новой комнате, мисс Баррет нашла записку тетушки, вложенную в книгу о чайных церемониях. Почерк, обычно твердый и уверенный, был неровным, торопливым: «Джейн, дорогая, если ты читаешь это, значит, меня рядом нет. Береги лавку. И помни: в нашем городке самые смертоносные яды часто прячутся за очень тонкими приятными ароматами. Никому не доверяй. Особенно…», – на этом послание обрывалось, будто Агату кто-то отвлек или она сама испугалась собственных мыслей. Джейн тогда отмахнулась: ей показалось, стареющая женщина увлеклась детективными романами. Но сейчас, в полумраке зала, эти слова отзывались зловещим эхом.

Ее мучили вопросы. От чего на самом дела умерла тетушка Агата, чья кончина была столь стремительной и, по словам доктора, естественной? Почему ее адвокат, передав дела, избегал встречи? И почему антиквар Хауэлл, один из старейших завсегдатаев, на похоронах наблюдал за Джейн с холодным любопытством? Мысли развеялись с мелодичным звоном дверного колокольчика. В чайную вошел мистер Альфред Хауэлл. Этот господин был живой иллюстрацией к слову «антиквар»: прямой, сухой, со взглядом, оценивающим все – от фарфоровой чашки до вашей надежности. Под мышкой он зажимал пачку писем и сверток в коричневой бумаге, с которого капала дождевая вода.

– Мисс Барретт, – кивнул он и без лишних церемоний направился к своему привычному столику у окна. – Ваша тетушка заваривала для меня пуэр – настоящий, выдержанный, не то что эта современная муть.

В его тоне сквозила не просто ворчливость, а привычка командовать и унижать. Джейн заставила себя улыбнуться, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.

– Я постараюсь не разочаровать, мистер Хауэлл, – улыбнулась Джейн.

Он был известен всем в округе, и своими язвительными замечаниями привносил в лавку шарм старины.

Пока вода в чайнике закипала, Альфред Хауэлл с почти детским нетерпением принялся вскрывать сверток. Из вороха бумаги и картонной коробки появился фолиант в потертом кожаном переплете. Джейн подошла с чашкой чая к столику и прочитала на обложке позолоченную поблекшую от времени надпись: «Сокровища британской картографии». Аккуратно поставив чашку на столик перед антикваром, девушка пошла к стойке.

В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге появился Эдгар Блэквуд, а в небе, позади него, вспыхнула молния. Высокий, чуть сутулый коллекционер винила обычно двигался бесшумно, как тень. Но сейчас его появление было странно резким, демонстративным. Проходя мимо Хауэлла, он не просто споткнулся, а намеренно, с силой задел рукой угол стола.

Дальше все произошло стремительно. Чашка с горячим чаем опрокинулась, темная, почти черная, жидкость разлилась на свежую газету, письма и, что самое ужасное, на раскрытые страницы ценной книги.

– Неуклюжий болван! – вскакивая, закричал Хауэлл с мгновенно густо покрасневшим лицом. – Да ты знаешь, что это?! Руки прочь!

Он грубо оттолкнул растерянного Блэквуда и начал лихорадочно промокать страницы салфеткой, его пальцы дрожали от ярости. Джейн прибежала к ним с полотенцем, ее сердце бешено колотилось. Она смотрела не на книгу, а на Блэквуда. Ей показалось, что в его глазах всего на долю секунды мелькнуло не смущение, а нечто иное… удовлетворение?

– Все хорошо, мистер Хауэлл, ничего страшного… – Джейн попыталась успокоить антиквара, но сама не верила в свои слова. Воздух был чем-то заряжен, она чувствовала это кожей. Спустя минуту ярость в глазах старика сменилась на животный ужас. Он покачнулся, пальцами ухватился за горло.

– Воздуха… – прохрипел он, и его голос был полон недоумения и боли. – Не могу…

Он переменился в мгновение: взгляд остекленел, тело антиквара безжизненно рухнуло на пол, потянув за собой скатерть, и чашка упала с оглушительным грохотом.

Следующие десять минут были сюрреалистическим кошмаром: крики, суета, вой сирены скорой. Затем на пороге появился детектив Уолтер Марлоу, чье угрюмое лицо казалось высеченным из гранита. Пока медики констатировали смерть, а Марлоу задавал короткие, рубленые вопросы посетителям чайной, Джейн, все еще в шоке, машинально собирала осколки фарфора. Ее взгляд, острый, натренированный годами работы с каталогами, упал на коробку от книги, валявшуюся под столом. Она подняла ее. Бумага пропиталась влагой, но была не просто мокрой: в местах, куда попал чай, картон странно вздулся и покрылся сеткой мельчайших кристалликов, переливавшихся в свете лампы, как ядовитый иней.

Полиция, исходя из заключения медиков, решила, что смерть Хауэлла – это обычный сердечный приступ. Собственно, полицейские и добавили в заключение обоснование поставленного медиками диагноза: «Стресс, возраст, испуг». Уолтер Марлоу бросил на книгу равнодушный взгляд и отложил ее в сторону как вещественное доказательство по несущественному делу о порче имущества.

Джейн, сжимая в руке странную коробку, смотрела на желтую ленту, ограждавшую столик у окна, и осознавала, что ее новая спокойная жизнь закончилась, так и не успев начаться. И первое, о чем она подумала, глядя на эти кристаллы, было не «как жаль», а «почему пахнет горьким миндалем?».

А в углу зала, прислонившись к стеллажу с чаем, стоял Эдгар Блэквуд. На его губах играла едва заметная загадочная улыбка.

Влажная тряпка в руке Джейн замерла над лужей остывшего чая. И снова этот запах. Слабый, едва уловимый, но всеобъемлющий. Аромат горьковатого миндаля, вплетавшийся в терпкий пуэр, исходил от коробки, которую она сжимала в левой руке.

Сердце екнуло, кровь ударила в виски от мысли о том, что смерть Хауэлла не была случайной. Представление о новой тихой приятной жизни Джейн, состоящей из аккуратно расставленных по полкам книг и предсказуемых ритуалов, повернуло в другое русло. Теперь в ней были осколки фарфора, пятно на полу и этот проклятый, необъяснимый запах, который, казалось, навсегда впитался в стены ее новой жизни.

Она наблюдала, как два санитара с профессиональной бесстрастностью укладывали тело мистера Хауэлла на носилки. Детектив Марлоу стоял в стороне, его низкий ворчливый голос доносился обрывками до сознания мисс Баррет, словно сквозь толщу воды: «Сердце… возраст… несчастный случай…».

Джейн перевела взгляд на стол, за которым всего час назад сидел антиквар. Ее внимание привлек прилипший к ножке стула крошечный обрывок коричневой бумаги – часть упаковки от книги. Что-то в нем было не так. Она машинально взяла пару перчаток из коробки, стоявшей на полке, куплены они были еще тетушкой. Наклонилась и, притворившись, что поправляет носок, взяла клочок листа. Бумага на ощупь казалась грубой и маслянистой.

Пальцы Джейн сами потянулись к карману фартука, где лежала записка от тетушки: «…самые смертоносные яды часто прячутся за очень тонкими приятными ароматами». Слова будто жгли ей кожу, Агата не была мнительной: она что-то знала, чувствовала.

Внезапно мысли Джейн прервал неожиданный грохот – Марлоу слишком резко передвинул стул, подставляя его к остальным. Движения детектива выдавали раздражение, желание поскорее покончить с этим. «Он не просто хочет замять дело, – с ужасом подумала Джейн. – Он активно этому способствует».

Мысль была настолько пугающей, что на мгновение мисс Баррет перестала дышать. Если детектив замешан в сокрытии преступления, то кому можно доверять в этом городе? Взгляд ее снова упал на Эдгара Блэквуда. Он сидел сгорбившись, и теперь она заметила, как судорожно стискивались его кулаки под столом. Это было похоже не на потрясение невинного человека, скорее – на отчаянную внутреннюю борьбу.

Она разжала онемевшие пальцы, державшие коробку. Нужно было действовать. Пока Марлоу был занят составлением протокола, Джейн подошла к нему так, чтобы не попасть в поле зрения Блэквуда.

– Несчастный случай, – громко, словно ставя жирную точку, произнес Марлоу, обращаясь к зевакам за дверью. – Сильный стресс спровоцировал сердечный приступ. Вам повезло, мистер Блэквуд, что он не подал на вас за порчу имущества при жизни.

Блэквуд лишь молча кивал, длинные тонкие пальцы нервно теребили край пиджака Его взгляд, пустой и отрешенный, скользнул по коробке от книги, лежащей на полу, задержался на ней, и затем Блэквуд быстро отвел глаза. Он тщательно скрывал животный страх.

Джейн рассматривала крошечные кристаллы на коробке. Под светом лампы она разглядела их форму – острую, игольчатую. «Цианиды. Некоторые из них пахнут горьким миндалем, – она вспомнила фрагмент из пыльного университетского учебника. – Они блокируют способность клеток поглощать кислород. Вызывают смерть от удушья». Хауэлл именно задыхался в последние секунды.

– Мисс Барретт? – голос Марлоу, грубый и не терпящий возражений, заставил Джейн вздрогнуть. Он стоял рядом, его тень накрыла ее. – Вам лучше пройти в кладовую, выглядите нездоровой. И не стоит трогать чужие вещи.

«А ты выглядишь так, будто хочешь поскорее это закончить, – яростно промелькнуло у нее в голове, – чтобы не портить статистику сонному городку».

Вместо того, чтобы подчиниться, она сделала шаг вперед и решительно указала на коробку.

– Детектив, посмотрите, пожалуйста, внимательно, – голос Джейн прозвучал тверже, чем она ожидала. – Когда на нее попал чай, он не просто промочил ее, а вступил в химическую реакцию, и теперь коробка пахнет горьким миндалем. Вы же не станете отрицать, что это классический признак цианида?

Марлоу нахмурился, его глаза сузились. Он бросил на коробку беглый взгляд.

– Влажный картон, испорченный клей и старая бумага пахнут по-разному. Ваши фантазии – последнее, что нужно этому городку, – раздраженный Марлоу сделал шаг вперед, нависнув над Джейн, – и репутации вашей чайной. Не заставляйте меня изымать эту «улику», мешающую следствию.

– Какому следствию? – не сдавалась Джейн, чувствуя, как гнев придает ей смелости. – Следствию по делу о несчастном случае? Может, стоит все же вызвать эксперта-химика?

– Мисс Барретт, – голос полицейского стал тихим и опасным, – я настоятельно рекомендую вам пройти в кладовую сейчас же.

Железной хваткой Марлоу схватил за локоть владелицу чайной, быстро развернул ее и направил к двери. Его действия были холодными и безличными, как не терпящая возражений рука закона.

– Отдохните, приведите себя в порядок. Мы почти закончили и скоро покинем вас, – сказал он.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Джейн прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. В ней кипело возмущение, а вместе с ним зрела трезвая решимость. Тетушка Агата никогда не позволила бы так просто спустить дело на тормозах.

В кладовой Джейн решила проверить свои догадки. Она осторожно поддела край коробки кончиком ножа и замерла. Под верхним слоем картона был тонкий, прозрачный полимерный слой, а на нем все те же кристаллы, образующие искусный, почти декоративный, узор. Это была не промышленная пропитка, а намеренное вмешательство в устройство коробки.

Когда полицейские ушли, Джейн вышла из кладовой. В пустой чайной при свете одной лампы сидел Эдгар Блэквуд. Он уставился в стену, но, услышав шаги мисс Баррет, медленно поднял взгляд. В его глазах она прочла неизмеримый ужас.

– Я не хотел, – его голос сорвался на шепот, – клянусь всеми своими пластинками… Я просто споткнулся. – Он говорил так, будто отчаянно пытался убедить не ее, а самого себя. И в этом тщетном старании крылась новая, еще более пугающая загадка.

На следующее утро чайная «У Агаты» была официально закрыта для посетителей, но жизнь там кипела с удвоенной силой. Джейн не могла усидеть на месте. Ее тело двигалось само по себе, а мысли метались, как пойманные в ловушку мухи. Мисс Баррет переставляла банки с чаем, выстраивая их в безупречные шеренги, снова и снова мыла уже сияющие полки и раз десять чистила прилавок, будто пытаясь стереть с него не только пятна, но и память о вчерашнем дне. В центре стола, на чистой белой льняной салфетке, лежала та самая коробка – немой укор и единственная зацепка в мире, внезапно потерявшем опору.

Окно за витриной было завешено тюлем, но Джейн улавливала тени прохожих, замедлявших шаг и бросавших любопытный взгляд на запертую дверь. Сквозь стекло доносились обрывки фраз: «…прямо за чашкой…», «…бедная мисс Барретт…», «…а я всегда говорил, что у него сердце пошаливает…». Городок уже вовсю пережевывал слухи, и она чувствовала себя экспонатом в музее чужих сплетен.

Джейн остановилась перед витриной с тетушкиным фарфором. Среди изящных чайных пар стояла маленькая, странная фигурка – слепой монах, держащий чашу. Агата как-то сказала, что это японский бог, приносящий правду, какой бы горькой она ни была. Джейн провела пальцем по холодному фарфору. «Что ты пыталась мне сказать, тетя?» – мысленно обратилась она к ней. Может, эта чайная была не просто бизнесом? Может, Агата собирала здесь не только любителей чая, но и истории, какие-то секреты?

Оглядевшись по сторонам, Джейн вдруг увидела едва заметную царапину на дверной раме – три короткие черты и одна длинная. Раньше она не обращала внимания на эти линии. Теперь они показались ей шифром, каким-то посланием. Вся чайная, которую она считала своим убежищем, вдруг наполнилась скрытыми смыслами и намеками. Каждый уголок шептал ей: «Здесь что-то не так».

Она вспомнила, как в детстве приезжала к тете на лето. Агата тогда учила ее разбираться не только в чае, но и в людях.

– Смотри на их руки, Джейни, когда они держат чашку, – говорила она. – Руки говорят громче слов.

Вчера Блэквуд сжимал край стола так, будто пытался его сломать. А пальцы Марлоу были расслаблены, почти безразличны. Слишком безразличны для того, кто осматривал внезапно умершего человека.

Она подошла к стеллажу с тетушкиными записными книжками и случайно ткнула в корешок одной из них. Книга поддалась с легким шорохом, из-под обложки выпал пожелтевший конверт. На нем было выведено знакомым изящным почерком: «Для Джейн. Если случится неладное».

Сердце упало. Она с дрожью в руках подняла конверт. Агата предвидела что-то? Или просто была осторожной старушкой? Не вскрывая, Джейн сунула конверт в карман фартука, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Подозрения мисс Баррет о таинственной жизни чайной начали подтверждаться.

Звон колокольчика, резкий и неожиданный, заставил Джейн вздрогнуть и уронить тряпку. На пороге стояла Элли Гриффитс. Ее плащ был покрыт дорожными брызгами, а в руках она сжимала огромную плетеную корзину, откуда доносились душистые запахи лаванды, розмарина, шалфея и чего-то еще, неуловимого и дикого.

– Ну, рассказывай, – с порога заявила Элли так энергично, будто врывалась не в гробовую тишину, а на веселый деревенский праздник, и повесила плащ. – По телефону ты мычала что-то невнятное про «несчастье» и «ужас». На въезде встретила полицейскую машину, которая мчалась, словно пожарные на вызов, а в единственной закусочной на главной улице все шесть посетителей говорили только о двух вещах – о смерти старого ворчуна Хауэлла и о новой владелице чайной, которая чуть не упала в обморок при виде трупа. И все происшествия случились в день, когда я отлучилась из города.

Элли окинула комнату быстрым, оценивающим взглядом охотницы. Ее глаза цвета мореного дуба заметили все: безупречно расставленные банки, начищенный до блеска пол и ту самую коробку на столе – центр нового мира. Подруга была готова стать частью этого дела, и Джейн почувствовала облегчение.

– Элли, я так рада, что ты здесь, – голос мисс Баррет дрогнул.

– Куда я денусь от своей единственной подруги, вляпавшейся в историю с ядом? – Элли усмехнулась, но в ее глазах не было и тени издевки. – Твоя тетя, да упокоится ее душа, всегда говорила, что в этом городе под гладкой поверхностью бурлит адский котел. И похоже, ты сунула туда палец.

Элли подошла к месту, где упал Хауэлл, и присела на корточки. Ее пальцы провели по воздуху в сантиметре от половицы.

– Энергия смерти еще тут, – тихо заметила она, – мрачная, колючая. Он умер не в мире, а в ярости и замешательстве. Кто-то застал его врасплох.

Джейн смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. Иногда ее пугали способности Элли, но сейчас они были желанным лучом света в непроглядном туннеле.

Мисс Баррет устало махнула рукой в сторону стола, не в силах вымолвить и слова. Слезы подступили к горлу: сказался стресс, бессонная ночь и облегчение от того, что рядом наконец-то появился близкий человек. Элли подошла к столу и замерла. Она наклонилась к коробке, не прикасаясь к ней, сложила вокруг нее ладони домиком, закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох, словно вкушала аромат дорогого вина.

– Гремучая смесь, – пробормотала она, открывая глаза, в которых плескался жутковатый азарт ученого, нашедшего редкий экземпляр, – клей, краска, чай, чернила и миндаль. Но не сладкий, тот, что в пирогах, а горький, – она выпрямилась и посмотрела на Джейн строго, по-матерински. – Ты не трогала это голыми руками? Ни секунды?

– Н-нет, – выдавила Джейн, – только в перчатках. И вот этим, – она показала на лежащий рядом нож для вскрытия мешков.

– Умница. Горький миндаль… – Элли задумалась, ее взгляд стал отстраненным, она перебирала закрома своих знаний. – Есть такие вещества – цианиды, цианид калия, например. Они быстро блокируют дыхание на клеточном уровне, тело синеет от недостатка кислорода. Теперь рассказывай все с самого начала. Не упускай ни одной детали.

Элли перевела взгляд на то самое место на полу, где вчера лежал мистер Хауэлл, и ее лицо мгновенно помрачнело.

– Подожди, – она подняла руку, когда Джейн дошла до описания «случайного» падения Блэквуда, – он споткнулся о ножку стола? Стол у окна стоит особняком, вокруг него свободное пространство. Чтобы споткнуться именно о его ножку, нужно было сделать неестественный, размашистый шаг в сторону. Ты это заметила?

Джейн замерла, мысленно восстанавливая последовательность событий.

– Ты права… Это было больше похоже на бросок, как если бы он целился в стол?

– Возможно, – Элли многозначительно подняла бровь. – А теперь самая интересная часть – коробка. Дай-ка я посмотрю поближе.

Она надела собственные кожаные перчатки, которые достала из кармана плаща – если что, выбросит, все равно пора новые покупать, эти уже выглядят потертыми, – и взяла коробку.

И Джейн заговорила. Сначала сбивчиво, потом все быстрее, выплескивая накопившееся напряжение. Она рассказала о книге в кожаном переплете, пролитом чае, странной химической реакции, об Эдгаре Блэквуде, чья неловкость показалась ей слишком уж своевременной, почти театральной, и равнодушии и упрямом нежелании детектива Марлоу видеть в этом всем что-либо, кроме простого несчастного случая.

– Марлоу? – Элли фыркнула, и ее лицо скривилось в гримасе презрения. – Этот бульдог в отставке? Он в нашем городе только для того, чтобы доработать до пенсии и не создавать себе проблем. А убийство, дорогая моя, – это самая большая проблема, какую только он может представить: оно портит всю идиллическую картину. Я помню, как он вел дело о краже у старой миссис Пемброк. Стащили все, даже фамильное серебро. Он составил протокол и сказал: «В деревнях часто воруют». А через неделю украденное серебро «случайно» нашлось в сарае у его племянника.

– Так его подкупили? – с ужасом прошептала Джейн.

– Нет, – покачала головой Элли, – хуже: он предельно ленив и не хочет лишних забот.

– Что же мне делать? – почти простонала Джейн, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. – Отнести это Марлоу, сунуть ему под нос и сказать: «Детектив, я думаю, вы некомпетентны, и вот улика, которую вы отбросили»? Он меня просто высмеет!

– Во-первых, успокой свое сердце, – Элли достала из собственной бездонной корзины пучок сушеной мяты, банку с чем-то, похожим на ромашку, и бросила немного трав в маленький глиняный заварочный чайник.

Ее движения напоминали древний успокаивающий ритуал.

– Пей, это укрепит нервы. Во-вторых, ты уже начала действовать, сама того не осознавая. Ты сохранила главную улику, когда все остальные ее проигнорировали, и запомнила самый важный признак яда – запах. А теперь, – она села напротив, уперлась локтями в стол и пристально посмотрела на Джейн, ее глаза блеснули азартом охотника, заметившего дичь, – теперь нужно включить голову и подумать: кто и, самое главное, зачем? Этот Хауэлл, он был тем еще сухарем, да? Сложный тип.

– Да, – кивнула Джейн, с благодарностью принимая горячую чашку.

Аромат мяты и трав обволакивал, успокаивая дрожь в руках.

– Сварливый, резкий, с ним было сложно иметь дело.

– Людей редко отравляют просто так. Обычно для этого есть веская и очень личная причина. Или даже несколько, переплетенных в один тугой узел, – Элли отхлебнула чаю. – Ладно, Джейни, похоже, твоя тихая жизнь, о которой ты мечтала, благополучно канула в Лету. Вопрос теперь в другом: готова ли ты поменять уютный плед и книгу на роль детектива поневоле?

Элли вдруг встала и подошла к окну, отодвинув край тюля.

– Кстати, о детективе… Не смотри сейчас, но у дома напротив последние десять минут стоит полицейская машина. Водитель просто сидит и курит. Интересно, он ждет, когда ты вынесешь мусор или кого-то другого?

Джейн почувствовала, как по спине снова пробежали мурашки. За ней уже следят? Значит, ее подозрения были не напрасны: кого-то всерьез настораживала ее пытливость.

– Я еще кое-что нашла, – тихо сказала Джейн и достала из кармана конверт от Агаты. – Это было в ее книге. С пометкой для меня.

Элли свистнула.

– Вскрывай!

Дрожащими пальцами Джейн разорвала конверт, внутри лежала одна фотография. На ней было двое смеющихся молодых людей, стоящих на фоне яхты: один из них – молодой Эдгар Блэквуд, а второй – вылитый Альфред Хауэлл. Они обнимались, как лучшие друзья. На обороте было написано: «А. и Э. Лето 1975. Какими мы были…». И ниже другим, уже знакомым Джейн почерком Агаты: «Какими мы стали…».

Прежде чем Джейн успела проанализировать находку, за окном мелькнула знакомая темная фигура, отбросив длинную тень на тюль. Дверь с намеренным грохотом распахнулась и на пороге снова возник мрачный детектив Марлоу. Его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по Элли, затем по чашке в руках Джейн и, наконец, магнитом притянулся к коробке, лежавшей на белой салфетке, как на алтаре.

Следом за ним, словно поджидал удобного случая, просочился все тот же рыжий кот с белоснежной манишкой. Этот посетитель лавки показался Джейн куда более приятным, нежели детектив Марлоу. Кот лениво прогулялся по комнате, мазнул хвостом по щиколотке Джейн, прыгнул на подоконник и свернулся там клубочком. Джейн слабо улыбнулась и вопрошающе взглянула на детектива.

– Мисс Барретт, – его голос был твердым и холодным, – я пришел официально изъять вещественные доказательства по делу о несчастном случае, а именно: коробку от книги, которую вы, судя по всему, незаконно удерживаете и которая, как мне доложили, не была передана при оформлении протокола. Не хотите ли объяснить свою самодеятельность?

Джейн положила фотографию на стол, Марлоу увидел это движение. Он взглянул на снимок и его каменное лицо вдруг исказилось шоком и страхом. Это длилось лишь долю секунды, но Элли и Джейн заметили его смятение.

– Что это у вас? – его голос потерял прежнюю уверенность.

Джейн не успела ответить: в дверном проеме появился сержант Ричард, запыхавшийся и бледный.

– Офицер, – он переводил дух, – мы только что получили вызов из дома мистера Хэмпсона. Нам нужно срочно выезжать.

Джейн опасалась, что еще долго не сможет открыть чайную – мало ли, сколько времени потребуется полицейским до выяснения всех обстоятельств. Место происшествия, как-никак. Но ее переживания не подтвердились – уже к вечеру ей сообщили, что она может вернуться к рабочему графику.

И все же… Решение открыть чайную через день после трагедии далось Джейн нелегко. Всю ночь ей мерещился горьковатый запах миндаля и шепот Эдгара Блэквуда: «Я просто споткнулся». Работать не хотелось совершенно, но Элли настояла с практичной мудростью: «Закроешься – зарастешь паутиной подозрений, нет – станешь ушами всего городка, – наставляла подруга. – А уши, детка, в нашем деле – главный инструмент».

Утром, готовясь к открытию, Джейн обнаружила, что не может прикоснуться к чайнику, из которого наливала напиток Хауэллу. Медная поверхность казалась ей проклятой. Она взяла другой, старый фарфоровый, который Агата использовала только по особым случаям. «Будем считать, сегодня и есть особый случай», – прошептала мисс Баррет, чувствуя, как эта обычная фраза наполняется новым зловещим смыслом.

Перед тем как перевернуть табличку «Открыто» на двери, Джейн на минуту прикрыла глаза, пытаясь представить, что видела тетя Агата, стоя за прилавком: она наблюдала не просто заказывающих чай людей, а потоки их скрытых эмоций, обид и тайн. Может, она вела свои записи не из любви к сплетням, а потому что пыталась понять подводные течения городской жизни?

Когда Джейн перевернула табличку, она почувствовала, как что-то щелкнуло внутри. Дверь стала не просто входом в чайную, а порталом в иное измерение, в котором мисс Баррет предстояло играть особую роль. И она совершенно не была уверена в том, что готова к ней.

Как только Джейн открыла чайную, хлынул поток посетителей. Но они пришли не за утренним бодрящим напитком, а за порцией свежих сплетен. Каждый столик стал сценой частного театра, где главным героем был покойный мистер Хауэлл, а актерами – все, кто когда-либо с ним сталкивался.

За угловым столиком собралась настоящая делегация недовольных. Помимо седого реставратора и дамы с собачкой, там сидела владелица местного цветочного магазина миссис Торн, с трясущимися от волнения руками.

– Он уничтожил мою дочь! – всхлипывала дама, сжимая в пальцах салфетку. – Собрал на нее целое досье с фальшивыми фактами, когда она баллотировалась в городской совет. Все было ложью! Из-за него она проиграла и уехала отсюда. А знаете, с чего все началось? Она отказалась продать ему наш семейный участок за бесценок!

Рыжеволосая дама в сиреневом берете сочувственно кивала, доедая эклер.

– А моего Эрмика покалечил… Мой Эрмик облаял его однажды у почты, так Хауэлл дал тростью ему по лапе! Я потом ему целое письмо с претензией написала, а он его даже не открыл.

Джейн, делая вид, что занята расстановкой чайных пар, превратилась в невидимого слушателя. Ее блокнот для заказов быстро наполнялся обрывками фраз, именами и намеками, которые она спешно записывала на чистых листах.

– Он должен мне за реставрацию трех часов! – сокрушенно вздыхал седой мужчина, чьи руки были испачканы краской. – Умер, а долг так и не вернул. Говорил, заплатит в следующем месяце, а следующего месяца у него теперь не будет.

Пока она записывала, ее взгляд остановился на посетителе, сидевшем в одиночестве у окна. Он не участвовал в разговорах: только пил чай и смотрел в окно. Но Джейн заметила, как его пальцы начинали нервно стучать по столу при упоминании имени Хауэлла. Он был слишком спокоен, и это выделялось на фоне всеобщего возбуждения.

Она обратила внимание на молодую пару, которая, казалось, пришла на свидание. Они мало говорили друг с другом, зато жадно ловили каждое слово, сказанное о покойном. Когда кто-то вспоминал о долгах антиквара, они обменивались странными понимающими взглядами.

Слухи росли, росли, как теплое и пухлое дрожжевое тесто. Джейн чувствовала себя гадко, подпитывая пиршество пересудов, но останавливаться было нельзя. Каждая жалоба, каждое недоброе слово могли помочь ей отыскать правду. Самым ярким действом стало появление четы Эмберли. Марта, бывшая одноклассница Джейн, вошла с деланно печальным видом, но живыми, бойкими глазами, она держала поднос, полный горячих круассанов и воздушных бисквитов. Ее муж, Альберт, красный и вспотевший, уныло следовал за ней.

– Джейн, дорогая! – воскликнула Марта, ставя поднос на прилавок. – Мы принесли тебе угощение. Мы же должны поддерживать друг друга в такие трудные времена! Ужас, что случилось! Прямо здесь!

Ее голос напоминал звон колокольчика, но мисс Баррет уловила фальшивую нотку. Альберт же, напротив, молчал, его взгляд блуждал по комнате, избегая рокового столика у окна. Джейн заметила, что его левая рука была обмотана бинтом.

– Спасибо, Марта, – вежливо улыбнулась Джейн. – Мистер Хауэлл был вашим постоянным клиентом, не так ли? Кстати, Альберт, что с рукой?

Мужчина вздрогнул и сунул руку в карман.

– Пустяки… Печь задел.

Марта ответила слишком быстро, перебивая его:

– Да, вечно он неаккуратен! Все время спешит! – ее смех прозвучал наигранно. – А насчет Хауэлла… Клиентом? Скорее, палачом!

Джейн вспомнила, как видела мельком строгие, почти музейные интерьеры дома Хауэлла, подчеркивающие характер старика.

– В прошлый раз, – не выдержав, прошипел Альберт, – я зашел к нему с заказом. Ждал оплаты, присел на этот дурацкий стул в гостиной, пока он считал мелочь. Ты бы видела его лицо! Будто я алтарь осквернил! Закричал, вытолкал меня за дверь и денег не отдал. Сказал, что за порчу антиквариата я ему теперь должен!

– Он ценил вещи больше, чем людей, – вздохнула Марта, драматически прикладывая руку к сердцу. – Ни с кем не считался. Многие не могли с ним расплатиться, а он упрямо увеличивал проценты. Наш долг… – она замолчала, поймав предостерегающий взгляд мужа. – В общем, он был сложным человеком.

Когда они ушли, Джейн внимательно посмотрела на поднос с выпечкой. Среди идеальных круассанов лежал один кривой, с вмятинами от пальцев. В этих вмятинах виднелись мельчайшие частицы чего-то темного, похожего на сажу. Она аккуратно взяла его салфеткой и спрятала под прилавком. «Вечно спешит… – прошептала она про себя. – Если он не печь задел, а, к примеру, залез в чужой дом?»

Она подошла к столику, где сидел одинокий посетитель, и, поправив вазу с цветами, мягко спросила:

– Простите, вам известно, кто еще прилично задолжал мистеру Хауэллу?

Мужчина хмыкнул, отпивая чай.

– Да половина улицы Старых Лип с ним так и не расплатилась! Он был тихим ростовщиком, знаете ли. Но проценты брал похлеще банкиров, и все боялись его гнева и языка. Он мог запросто разрушить репутацию одним жестким словом. Спросите лучше, кто ему не должен.

К концу дня, когда основной поток посетителей спал, в чайную зашел молчаливый рыбак. Старина Бен редко появлялся в городе, предпочитал одиночество у моря. Он сел за столик, заказал чай и, пока Джейн наливала, тихо заговорил, не глядя на нее.

– Он забрал у меня лодку под предлогом старинного долга моего прадеда. Бумагу подсунул, я и расписался не глядя, – Бен поднял на Джейн свои потускневшие от возраста глаза. – Но не это главное. В ночь перед его смертью я видел, как некто пробирался к его дому через чащу, со стороны старой тропы.

Джейн замерла.

– И кто это был?

– Не разглядел. Он был высокий и нес с собой какой-то длинный узкий ящик, – Бен отхлебнул чаю, – и еще у него была странная походка: он шел враскачку, как будто одна нога короче другой.

Следующий поток посетителей принес новые истории. Вспомнили, как Хауэлл обвинил местного ювелира в подмене камней дорогой броши. У кого-то он отнял участок земли под предлогом старинной долговой расписки. Портрет вырисовывался однозначный: антиквар был тираном, искусно управлявшим окружающими с помощью денег и шантажа.

К концу дня чайная опустела, остались только крошки на столах и тяжелое эхо чужих обид. Джейн сидела за прилавком, перечитывая свои заметки. Перед ней был целый город подозреваемых. Каждый со своим мотивом – с горькой обидой на покойного.

Она отложила блокнот и посмотрела на запертую дверцу шкафа, где недавно лежала коробка от старинной книги Хауэлла. Десятки людей желали смерти антиквару, и все же кто из них перешел к действиям? У кого был не только мотив, но и знания и хладнокровие, чтобы устроить этот идеальный спектакль с отравлением?

Она снова взяла в руки блокнот. Высокий мужчина, хромая походка, длинный ящик, обожженная рука, частички сажи – все эти детали, не складываясь в единую картину, кружились в голове, как листья в вихре. Но Джейн чувствовала: ответ где-то рядом. Нужно лишь найти ту самую деталь, которая свяжет все вместе.

Внезапный стук заставил ее вздрогнуть. У стеклянной двери, прижимая к груди кожаный портфель и нервно оглядываясь по сторонам, стоял молодой почтальон, мистер Артур Гримм. Его обычно безупречная форма была помята, а лицо выражало панику. У Джейн похолодело внутри. Он явно знал что-то очень важное.

Она поспешила ко входу, повернула ключ. Едва дверь открылась, почтальон прошептал, задыхаясь:

– Мисс Баррет, я должен сказать вам кое-что о той посылке.

Она впустила молодого человека, и он, не снимая пальто, схватил ее за руку ледяными пальцами.

– Я не сказал тогда, – его шепот был полон отчаяния, – я не просто отдал ему ту посылку, я подменил ее по приказу. Но я не знал, что внутри яд! Клянусь!

Джейн онемела, глядя на его искаженное ужасом лицо.

– Чей приказ? Чей? – выдохнула она.

Воздух в чайной сгустился, наполнился резким запахом пота Артура Гримма и ароматом дорогой туалетной воды. Джейн заметила, что воротник его идеальной формы был перекошен, а на лакированном козырьке фуражки виднелась свежая царапина. Он не просто бежал, а скрывался, пробираясь через кусты.

– Мисс Барретт… мне нельзя это рассказывать, – выпалил он, его широко распахнутые глаза блуждали по комнате, избегая встречи с ее взглядом.

– Успокойтесь, мистер Гримм, – мягко сказала Джейн, а внутри у нее все сжалось от дурного предчувствия.

Она указала на ближайший столик.

– Присядьте, я приготовлю вам ромашковый чай с медом. Он отлично успокаивает нервы.

– Нет, нет, благодарю, – почтальон мотнул головой, но опустился на стул, с силой сжимая свой кожаный портфель, – я ненадолго. Просто… я видел, как вы позавчера смотрели на меня. И сегодня все шепчутся об отравлении.

Джейн села напротив, не спуская с него глаз. Она заметила, что руки Артура Гримма, всегда в чистых перчатках, сейчас были голы и дрожали. На левой ладони, чуть ниже мизинца, виднелся небольшой шрам в форме полумесяца.

– Люди любят сплетни, мистер Гримм, – сказала мисс Баррет осторожно, – но иногда в слухах есть доля правды. Вы что-то знаете о той посылке?

Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, и его взгляд упал на собственные трясущиеся руки. Он стиснул кулаки, пытаясь усмирить дрожь.

– Я доставлял почту мистеру Хауэллу уже год. Каждую неделю в один и тот же день. В последние месяцы к его обычным письмам стали подмешиваться другие, – Артур замолчал, глотая воздух.

– Какие? – тихо спросила Джейн, наливая ему стакан воды и незаметно пододвигая блюдце с лимоном – старый трюк, чтобы получить отпечатки пальцев.

– Обычные белые конверты, без обратного адреса. Внутри… – он поколебался и схватил блюдце, – внутри были всего лишь засушенные цветы. Крошечные, розовые, похожие на вишневые, но не совсем.

– Сакура? – уточнила Джейн, и в памяти всплыли строки из дневника тетушки Агаты, которая восхищалась недлительной красотой цветения японской вишни.

Сейчас же она вспомнила и другое: Агата когда-то рассказывала, что местный антиквар увлекается сбором гербариев и особенно ценит засушенные цветы сакуры, считая их символом «недолговечности человеческой жизни».

Почтальон кивнул и снова замолчал. Похоже, это признание давалось ему невероятно тяжело. Он бережно достал из кармана конверт, в котором лежали несколько тоненьких веточек засушенной сакуры, достал одну и начал вертеть в руках.

– Мистер Гримм, – Джейн наклонилась чуть ближе через стол, – почему это вас так беспокоит? Люди и не такое отправляют анонимно.

– Потому что я знаю, что они значили! – вырвалось у него, и он тут же осекся, с ужасом оглянувшись на дверь, будто боялся, что его подслушивают.

Он понизил голос до шепота и сказал с отчаянием: «Потому что это была жестокая насмешка: напоминание о моей сестре».

Джейн замерла не дыша. «Сестра… горничная… кража… самоубийство». Обрывки слухов, ходивших по городу, складывались в четкую ужасающую картину. Старуха Мэри, разносчица газет, сегодня обмолвилась, что сестра почтальона утонула несколько лет назад весной. Сакура цветет в апреле-мае, и, если ее начали присылать с зимы, значит, неизвестный отправитель заготовил ее почти год назад.

– Вашу сестру звали Эмили? – тихо спросила Джейн, вспомнив историю, которую Мэри рассказала ей на ухо.

Гримм смотрел на мисс Баррет с немым страданием, а в его глазах стояли слезы. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Расскажите мне, – осторожно попросила Джейн. – Возможно, это связано с тем, что случилось.

Юноша аккуратно убрал конверт с цветками в карман, но одну веточку машинально продолжал вертеть между пальцами, пока в ходе своего рассказа инстинктивно не положил на стол. Его повествование было обрывистым, полным боли и гнева, которые он годами носил в себе. Юная, веселая и беззаботная Эмили тогда устроилась горничной к мистеру Хауэллу. Она восхищалась его коллекциями, и он, казалось, был к ней благосклонен, пока однажды у него не пропала старинная брошь в виде ветви сакуры. Антиквар, не задумываясь, обвинил в краже девушку. Он устроил скандал на весь квартал: кричал, что вышвырнет ее вон и оставит такое пятно на репутации, что она не сможет найти работу в городе.

– Ее нашли два дня спустя, – голос Артура сорвался на шепот, – в речке за старым мельничным колесом. Она не смогла пережить позор. А брошь вернулась к Хауэллу через неделю. Он отнес ее к ювелиру на чистку вместе с другими вещами и просто забыл об этом. Забыл! Из-за его рассеянности моя сестра…

Джейн слушала, и вдруг ее осенило. Она вспомнила запись из дневника тетушки, который читала вчера вечером. Агата писала, что Хауэлл доверял чистку своих драгоценностей только специалисту из Лондона. Почему же тогда брошь оказалась у местного мастера? Может, это была вовсе не забывчивость?

Артур не смог договорить, слезы, наконец, покатились по его щекам, но он, стыдясь своей слабости, яростно смахнул их.

– Мы уехали из города, родители не смогли здесь оставаться. А я вернулся полгода назад и устроился на почту. Я хотел, чтобы он не забывал, чтобы он каждую неделю вспоминал, что натворил. Это я подбрасывал те конверты. Отправлял их сам с другого конца города и не вызывал подозрений. Я хотел, чтобы он мучился!

Гримм кричал, его тело сотрясали рыдания, в которых смешались горе и бессильная ярость. И в этот момент Джейн поняла, что видит перед собой не убийцу, а сломленного человека, который годами носил в себе эту боль. Она сопоставляла факты: он изощренно давил на совесть. Убийство с помощью яда требовало другого склада ума – хладнокровного и расчетливого.

Джейн сидела ошеломленная. Перед ней был измученный скорбью брат, чья месть свелась к безмолвным, но едким уколам. Мотив для убийства у него был, пожалуй, сильнее, чем у других. Но…

– Мистер Гримм, – тихо сказала она, когда его рыдания немного утихли, – а книга? Та книга в коробке? Вы ее доставляли?

Он поднял на Джейн заплаканное лицо и с искренним недоумением покачал головой.

– Нет. То есть, да, я ее вручил, но это была обычная бандероль из Лондона от мистера Старка. Я даже не смотрел, что внутри, просто сделал свою работу, клянусь вам. Да, я ненавидел его и хотел, чтобы он страдал! Но убить… – он содрогнулся. – Нет, я не способен на такое, даже ради мести за сестру.

Вдруг его взгляд упал на блюдце с отпечатками пальцев, и лицо исказилось новым страхом.

– Вы что-то задумали? – прошептал Гримм. – Не делайте этого. Он предупредил, что если я кому-то расскажу… Он знает про моих родителей, они живут в другом городе, но он…

– Кто «он»? – резко спросила Джейн, но Артур уже вскочил, словно его ударило током.

– Я должен идти. За мной могли проследить.

Он выглядел настолько искренним, сломленным и беззащитным, что Джейн почти поверила ему. Почти. Но где-то в глубине души шевельнулся червячок сомнения: а что, если годы ненависти все же пересилили? Вдруг, узнав о ядовитой коробке, он увидел в ней орудие высшей справедливости?

– Спасибо, что посвятили меня, – сказала Джейн, вставая. – Это очень важно.

– Мне пора. У меня еще есть доставки.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Его взгляд был полон отчаяния.

– Мисс Баррет? Он действительно был отравлен?

Джейн медленно кивнула.

– Да. Я в этом уверена.

Артур замер, и в его глазах мелькнула тень какого-то сложного чувства – горького удовлетворения.

– Значит, правда нашла его таким путем.

С этими словами он вышел, оставив Джейн наедине с тяжелыми размышлениями. Один подозреваемый раскрыл свой мотив, самый сильный и очень личный. Но был ли Гримм убийцей? Скорее всего, он был лишь еще одной жертвой Альфреда Хауэлла, чья жизнь была искалечена задолго до той роковой чашки чая.

Джейн стояла у окна и смотрела, как стройная фигура почтальона удаляется по мостовой. Он шел прямо и быстро, не оглядываясь. В кармане ее фартука лежал засушенный цветок, который она незаметно взяла со стола, когда Артур плакал. Крошечный розовый цветок сакуры. Напоминание о хрупкости жизни и о том, что чужое равнодушие может сломать множество судеб.

Как только молодой человек скрылся за поворотом, Джейн принялась рассматривать блюдце с отпечатками. И только теперь заметила то, что упустила в суматохе: рядом с четкими следами пальцев Гримма был отпечаток другого пальца – меньшего размера, со странной, крестообразной насечкой на подушечке. Кто-то другой держал это блюдце до почтальона. След показался ей знакомым. Она лихорадочно перебрала в памяти все улики, и сердце ее упало. Такой же отпечаток был на смятом круассане от Эмберли, который Джейн спрятала накануне.

После ухода Гримма в чайной повисла густая и звенящая тишина. Рассказ Артура не выходил из головы Джейн: она неподвижно сидела за столиком, вглядываясь в крошечный засушенный цветок на своей ладони. Он был изящным и невесомым, но за ним стояла сломанная жизнь Эмили и ее семьи. Очень уж театральным был этот спектакль с отравленной коробкой. Слишком сложным для человека, чья месть месяцами выражалась в молчаливых ядовитых посланиях.

Джейн перевернула цветок кончиком пера любимой ручки тетушки Агаты, лежавшей на рабочем столе. Под увеличительным стеклом, с которым она часто рассматривала чайные листья, стали видны мельчайшие детали. И кое-что поразило ее: цветы были обработаны составом, придававшим им восковой блеск. Это походило не на любительскую сушку между страницами книги, а на профессиональную работу. Кто-то знал в этом толк.

Мысль о том, что почтальон мог быть пешкой в чужой игре, не давала Джейн покоя. Его отчаяние было настоящим, а боль – явной. Но вдруг им манипулировали? Что, если кто-то знал о его мести и использовал ее как прикрытие?

Нужно было срочно отвлечься, переключиться. Она поднялась и направилась в маленькую комнатку за кухней – бывший кабинет Агаты. Джейн не заглядывала туда после переезда, бессознательно откладывая момент встречи с призраками прошлого.

Комната пахла пылью, старой бумагой и едва уловимым, знакомым с детства ароматом духов тетушки – лавандой и фиалкой.

В чайной было тихо, лишь накрапывающий дождь стучал по стеклу. Стеллажи, доверху забитые книгами, старый дубовый письменный стол с зеленой лампой под абажуром, кожаное кресло, просиженное до ямок, – все хранило отпечаток личности Агаты – женщины умной, собранной и, как теперь понимала Джейн, невероятно проницательной.

Она провела рукой по корешкам книг: сборники стихов, трактаты по чаеводству, краеведческие справочники. На самой верхней полке, отдельно от других, стояла аккуратная пачка писем и несколько толстых тетрадей в тканевых переплетах – дневники.

Сердце Джейн учащенно забилось. Она с благоговением взяла первую тетрадь. На обложке четким, изящным почерком было написано: «Мысли за чашкой чая. Том II».

Она устроилась в кресле, и в следующий час ее жизнь перенеслась на страницы, исписанные тетей. Здесь были и бытовые заметки о закупках чая, и размышления о новых сортах, и зарисовки о посетителях. Агата была блестящим наблюдателем. Она писала о булочнике Альберте: «…пытается казаться уверенным, но в глазах вечный страх провала. Долги, должно быть, грызут его, как моль шерсть». О Марте: «…умна, как обезьянка, и, как это животное, все время стремится забраться повыше. Жаль, что она выбрала для роста такого ненадежного супруга». О детективе Марлоу: «…прикидывается старым ворчуном, а сам глазаст, как сыч. Видит все, но предпочитает не вмешиваться, пока его не попросят. Гордый».

И конечно, о мистере Хауэлле. Записи о нем были частыми и подробными.

«13 октября. Альфред Хауэлл снова пришел за пуэром. Сегодня был особенно мрачен. Говорил, что “некоторые личности” забывают о своем месте и посягают на то, что им никогда не принадлежало. Спросила его, не о коллекции ли винила мистера Блэквуда речь. Он промолчал, но взгляд был красноречивее любых слов. Между ними тянется старая и неприятная обида».

Джейн перевернула страницу. Запись была сделана несколькими месяцами позже.

«15 января. Разговорилась с мистером Эдгаром Блэквудом. Спросила его напрямую о ссоре с Хауэллом. Он смутился и сказал, что это “старая семейная история”. “Старая семейная”? Они братья? Теперь я понимаю, откуда такая болезненная связь между ними. Два сапога пара: оба одиноки, оба помешаны на своих коллекциях, оба несут на себе груз какого-то давнего греха».

Джейн отложила тетрадь, ее ум лихорадочно работал. Эдгар Блэквуд и Альфред Хауэлл – родственники? Это меняло все и придавало их загадочным отношениям совершенно новое измерение. Какая «старая семейная история» могла разделять их? Наследство? Фамильная реликвия?

Она взяла вторую тетрадь и пролистнула ближе к концу, к самым свежим записям. Из дневника выпала пожелтевшая газетная вырезка. «Трагическая смерть в поместье Хартфорд», – гласил заголовок. Статья была выпущена сорок лет назад и рассказывала о несчастном случае: падении с лестницы, которое унесло жизнь Элеоноры Хауэлл – матери Хауэлла и тети Эдгара Блэквуда. Джейн задумалась: Агата сохранила эту статью не просто так.

И вот запись, сделанная всего за две недели до смерти тети:

«10 марта. Сегодня у меня был мистер Старк, лондонский антиквар. Привез несколько редких изданий о чайных церемониях. Умный и приятный человек. Поговорили с ним о раритетных вещицах нашего города. Упомянул, что недавно продал мистеру Блэквуду весьма своеобразный фолиант – “Сокровища британской картографии” XVIII века. Предупредил Эдгара, что издание хранилось на старом складе с химикатами, бумага может быть небезопасной при неправильном обращении. Спросил, зачем книга Блэквуду, ведь он увлекается винилом. Тот ответил, что это подарок для примирения. Интересно кому?»

Джейн вскочила с кресла, сжимая тетрадь в руках. Вот оно! Прямое доказательство! Мистер Старк лично предупредил Блэквуда об опасности книги! Кому же еще Эдгар мог готовить «примирительный подарок», как не своему заклятому родственнику, Альфреду Хауэллу?

Тетушка Агата уловила неладное. В следующей строке ее почерк стал более сжатым, торопливым.

«Это мне не нравится, Эдгар никогда не был склонен к жестам примирения. А Альфред… тот скорее примет в дар скорпиона, чем что-то от двоюродного брата. Чует мое сердце, здесь кроется какая-то темная игра. Нужно будет присмотреться к ним повнимательнее».

Больше записей на эту тему не было. Спустя неделю тетушка Агата скоропостижно скончалась во сне от остановки сердца. Случайно? Или она что-то узнала? Мысль была такой пугающей, что Джейн мгновенно отбросила ее.

Мисс Баррет стояла посреди комнаты, и кусочки мозаики начинали складываться. Блэквуд солгал, сказав, что просто споткнулся. Он приобрел книгу под предлогом примирения, зная о ее смертоносных свойствах. Мотив – старая семейная вражда. Но хватило бы у него духа на убийство? У робкого, замкнутого коллекционера, прячущегося в своем мире виниловых пластинок?

Внезапно ее взгляд упал на старую чернильницу, стоявшую на столе под странным углом. Джейн подошла ближе и попыталась повернуть ее, но чернильница не двигалась: она была приклеена. Зачем? Джейн осторожно потянула ее на себя, и тогда случилось нечто неожиданное. Тихий щелчок – и одна из панелей стола отъехала в сторону, открывая потайное отделение. Внутри лежала тонкая папка с надписью «Для Джейн. Когда будешь готова».

Дрожащими руками она открыла папку. Внутри были фотографии, письма и засушенные цветы сакуры, те же, что присылал почтальон. Но самое шокирующее лежало внизу. Это было письмо, выведенное дрожащей рукой Хауэлла. Он признавался, что видел, как его мать упала с лестницы, но не стал ей помогать, потому что она собиралась изменить завещание в пользу Блэквуда. Письмо было адресовано Эдгару и датировано днем после смерти Элеоноры.

Рядом лежала последняя записка Агаты: «Блэквуд шантажировал его все эти годы».

Джейн подошла к окну. Дождь усиливался, заливая стекла сплошным потоком. За этим водяным занавесом мир казался размытым и нереальным. Она знала, что должна поделиться находкой с детективом Марлоу. Однако сначала ей нужно было понять, что за «старая семейная история» превратила братьев в палача и жертву.

Она повернулась и взглянула на портрет Агаты, висевший над камином. Умные добрые глаза смотрели прямо на Джейн.

«Темная игра, тетушка, – прошептала Джейн, – и я собираюсь в нее вмешаться».

В ту же минуту в освещенном окне напротив мелькнуло движение. Высокий силуэт в плаще смотрел прямо на Джейн из соседнего дома. Прежде чем она успела разглядеть лицо, свет в комнате дома напротив погас, оставив щемящее чувство, что за ней наблюдают. Игра действительно становилась опасной.

На следующий день дождь не утихал и превращал улицы городка в блестящие черные ленты. Влажный воздух просачивался в самую глубь чайной, неся с собой запах мокрой листвы. Тяжелые предчувствия не оставляли Джейн, а открытия из дневников жгли ее изнутри. Теперь испуганный шепот Блэквуда: «Я просто споткнулся», – звучал не как оправдание, а как часть тщательно отрепетированной роли: ему нужно было сделать так, чтобы чай пролился на книгу.

Одного подозрения было мало, требовались доказательства. Нужно было заглянуть под маску молчаливого чудака и понять, что за демоны терзают его душу.

– Пора нанести визит вежливости, – объявила Джейн, снимая фартук.

Элли, разбирающая свой гербарий на кухне, внимательно посмотрела на подругу.

– Куда это, детектив?

– К мистеру Блэквуду. Подумать только, они с Хауэллом – братья. Интересно, почему он скрывал это?

– Причин может быть миллион, – философски заметила Элли, аккуратно расправляя засушенный лист папоротника, – от стыда за родню до банальной выгоды. Но если он действительно виновен, ты идешь в логово волка. Будь осторожна.

Джейн кивнула, натягивая плащ. Она захватила с собой небольшую коробочку дорогого улуна – идеальный предлог для визита: «Решила поделиться с вами новым сортом, так как вы ценитель…».

Дом Эдгара Блэквуда стоял на отшибе и выглядел так, будто время обошло его стороной: двухэтажный особняк в викторианском стиле с высокими узкими окнами, скрытыми за плотными шторами. Ни единого просвета, ни одного намека на жизнь внутри.

Джейн постучала в дверь массивным медным молотком в виде головы льва. Звук получился глухим и угрожающим. Спустя долгую минуту она услышала щелчок замка и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался бледный осунувшийся Эдгар.

– Мисс Баррет? – его голос прозвучал хрипло. – Что вам угодно?

– Мистер Блэквуд, добрый день, – улыбнулась Джейн, – я принесла вам небольшой гостинец, новый улун. Решила, что вам, как человеку с тонким вкусом, он может понравиться. Мне захотелось проведать вас после того, что случилось три дня назад.

Он посмотрел на нее с недоверием, но через мгновение цепочка лязгнула и дверь распахнулась.

– Входите, – буркнул коллекционер, отступая вглубь прихожей.

Воздух в доме был спертым и густым. Пахло стариной, воском для мебели и пылью. Все стены от пола до потолка были заставлены стеллажами с виниловыми пластинками. Тысячи, десятки тысяч конвертов поддерживались в идеальном порядке. Ни одной книги, кроме толстого каталога, лежащего на резном комоде, ни одной безделушки. Только пластинки. Эта коллекция стала саркофагом, в котором был заживо погребен ее хозяин.

– Простите за беспорядок, – пробормотал Эдгар, хотя беспорядка не было и в помине. Напротив, был лишь пугающий музейный порядок.

Блэквуд провел ее в гостиную. Мебель здесь была грузной и темной, украшали ее кружевные салфетки. На стенах висели старые фотографии в рамках и пластинки. Целая батарея аудиоаппаратуры занимала одну из стен, сверкая хромированными ручками.

– Садитесь, – указал он на кресло.

Джейн села, положив коробочку с чаем на стол.

– Как вы… держитесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал участливо.

– Как держался всегда, один, – он стоял у камина, положив руку на мраморную полку. Его пальцы нервно барабанили по камню.

– Это, наверное, ужасно – быть одному, когда умирает родственник.

Она произнесла последнее слово нарочито медленно, следя за реакцией коллекционера. Эдгар отшатнулся, словно его хлестнули по лицу. Он сжал край полки так, что пальцы побелели.

– Кто вам это сказал? – его голос стал тихим и опасным.

– В таком маленьком городке трудно что-то скрыть, – уклончиво ответила Джейн, делая вид, что рассматривает фотографию на камине.

На ней было запечатлено двое мальчиков, лет десяти-одиннадцати. Один – самоуверенный, с высоко поднятым подбородком – точно молодой Хауэлл. Другой – худой, с испуганными глазами, прижимающийся к плечу первого, – Эдгар.

– Вы были так похожи в детстве, – мягко добавила она.

Он резко отвернулся.

– Мы не были похожи. Никогда. Альфред всегда был солнцем, а я его бледной никчемной тенью.

В голосе Блэквуда прозвучала такая застарелая горечь, что Джейн на мгновение стало жаль его.

– Наследство матери, переданное ей бабушкой и в итоге завещанное нам, – вдруг вырвалось у него. – Целая коллекция картин и фарфора – все должно было делиться поровну. Но он нашел лазейку в завещании: убедил опекунов, что я слабый и болезненный и не смогу это сохранить. Он забрал все. Все! – Эдгар ударил кулаком по мрамору. – А мне оставил лишь несколько старых никому не нужных пластинок. Сказал: «Тебе, братец, и этого хватит».

Джейн молчала, позволяя ему изливать накопившееся. Это была глубокая горечь, которую Блэквуд носил в себе десятилетиями.

– И знаете, что самое обидное? – коллекционер повернулся к ней, в его глазах горел огонь настоящей неизбывной ненависти. – Он не просто забрал вещи: Альфред отнял память о бабушке, украл у меня наше общее прошлое. Он превратил меня в призрака в собственном доме!

– И вы ненавидели его за это, – заявила Джейн.

– Ненавидел? – Эдгар горько рассмеялся. – Слишком мягкое слово. Я желал ему исчезнуть.

Он подошел ближе, и его тень упала на Джейн.

– Но я не убивал его, мисс Баррет! Вы ведь за этим пришли? Чтобы посмотреть в глаза убийце? – он наклонился. Черты его лица исказились от отчаяния, в глазах сверкнул какой-то странный вызов. – Это был несчастный случай, которым я не мог не полюбоваться.

В его словах была жуткая, извращенная правда. Он не убивал Хауэлла своими руками, но создал для этого все условия и с наслаждением наблюдал за гибелью брата.

– Книга, – тихо сказала Джейн, – «Сокровища британской картографии». Вы купили ее у мистера Старка, он предупредил вас, что она опасна.

Блэквуд выпрямился. Все эмоции разом ушли с его лица, сменившись непроницаемой маской.

– Мистер Старк много чего говорит, – холодно произнес он. – А теперь, мисс Баррет, я думаю, наш разговор окончен. Благодарю за чай.

Эдгар повернулся и вышел из гостиной, оставив Джейн одну среди тысяч безмолвных пластинок. Он не признался, однако почти не возражал. Просто позволил ей заглянуть в бездну своей души и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Джейн вышла на улицу, и холодный ливень обрушился на нее. Она не нашла ни единого доказательства, но было нечто иное – абсолютная уверенность в том, что Эдгар Блэквуд с наслаждением поднес бы яд к губам своего брата. И теперь она думала, сможет ли доказать его виновность?

Вернувшись в чайную, Джейн застала Элли за изучением трав.

– Ну что, как твой визит к призраку? – спросила подруга, не отрывая взгляда от лупы.

– Блэквуд не призрак, – возразила Джейн, снимая мокрый плащ, – он надзиратель, а тюрьма, из которой ему так и не удалось освободиться, – он сам.

– Нашла слабину?

– Отыскала рану, старую и гноящуюся. Но это не доказывает, что он убийца.

– Ты все еще в этом уверена?

Джейн посмотрела, как по окну стекали струи дождя.

– Да, уверена. Эдгар организовал преступление – подарил отравленную книгу, он точно знал, что яд рано или поздно подействует. Это тщательно спланированное убийство.

Джейн подошла к стойке и взяла в руки заварник. Тепло фарфора успокаивало.

– Тогда придется пойти на хитрость. Если мы не можем доказать его вину, возможно, мы сможем заставить его самого признать ее. Нужно создать ситуацию, в которой он почувствует ту же угрозу, что и его брат, такую же беспомощность.

– Это рискованно, Джейн.

– Иногда чай нужно заваривать покрепче, чтобы раскрыть его настоящий вкус, – ответила Джейн, и в ее глазах вспыхнул огонек решимости. – Пришло время для последнего акта этой пьесы. И на сей раз сценарий напишем мы.

Дождь за окнами чайной усилился, превратившись в сплошную стену воды. Джейн перебирала стопку счетов, но цифры расплывались перед глазами. Перед ней стоял образ Блэквуда, замершего у камина с побелевшими костяшками. «Он позволил этому случиться и сделал это намеренно». Эти слова звучали в голове Джейн, как набат. Преступление, совершенное со знанием тонкостей и деталей. И как теперь ей доказать, что человек виновен в том, что он знал о предстоящей неминуемой смерти, но промолчал?

В этот момент на пороге появился Артур Гримм. По плащу почтальона струилась вода, а лицо было бледнее обычного.

– Мисс Баррет, – его голос дрожал, – я кое-что вспомнил про тот день.

Он нервно оглянулся, снова боясь, что его подслушают.

– Когда я принес ту посылку мистеру Хауэллу, он был не один. С ним в гостиной сидел Эдгар Блэквуд.

Джейн почувствовала, как ее бросило в жар.

– Он ждал, когда я вручу коробку. Я понял это наверняка, потому что, когда Хауэлл принял ее, Блэквуд улыбнулся странной напряженной улыбкой, а потом встал и подошел поближе. Сказал что-то вроде: «Любопытная бандероль, приятель. Не желаешь взглянуть при лучшем освещении?»

– Спасибо, Артур, – Джейн положила руку на его мокрый рукав. – Это значимая деталь.

Когда почтальон ушел, Элли присвистнула.

– Настоящий режиссер. Он не только написал пьесу, но и расставил актеров на сцене.

– И наслаждался спектаклем, – хмуро добавила Джейн. – Он сказал мне: «Это был несчастный случай, которым я не мог не полюбоваться».

Мисс Баррет посмотрела на упаковку с улуном, которую так и не оставила Блэквуду, и вдруг Джейн осенило.

– Элли, а если он все спланировал не как убийство, а как возмездие? При этом он коллекционер, окружающий себя вещами, заменяющими ему людей. А если смерть брата стала для него главным символичным экспонатом в его коллекции?

Элли поперхнулась чаем.

– Ты хочешь сказать, что у него остались доказательства?

– А почему нет? – глаза Джейн горели. – Он одержимый. Такие люди не могут выбросить то, во что вложили столько смысла. Он не стал бы уничтожать обертку, инструкции, что-то, связывающее книгу с этим «идеальным» преступлением.

– Но Марлоу на днях говорил о том, что обыск в его доме ничего не дал, – напомнила Элли.

– Потому что искали не там и не то. А что это и где может быть – об этом нам с тобой и надо поразмышлять.

Джейн подошла к окну. Дождь начинал затихать, и сквозь разрывы в тучах виднелось темнеющее вечернее небо.

– Есть один человек, который может знать, где Блэквуд хранит свои секреты.

– Кто?

– Мистер Старк, лондонский антиквар. Он был в курсе, что книга ядовита, и явно что-то недоговаривал тете.

Джейн со стальной решимостью повернулась к подруге.

– Завтра я еду в Лондон. А пока нужно, чтобы Блэквуд почувствовал, что контроль ускользает и его идеальное преступление начинают рассматривать под лупой.

– Как ты это сделаешь?

– Очень просто, – Джейн налила две чашки крепкого чая, – я приглашу его сюда на чашку нового сорта чая, и мы будем громко говорить о выдуманных деталях его дела, чтобы до Эдгара дошел наш разговор.

Она протянула чашку Элли.

– Он не выдержит, – продолжила мисс Баррет. – Человек, который годами продумывал свою месть как изысканный спектакль, не сможет остаться в стороне, если увидит кого-то другого в режиссерском кресле. Он совершит ошибку.

– Это опасно. Если он заподозрит, что мы к нему подбираемся…

– Тем лучше, – твердо сказала Джейн, – испуганная мышь бежит прямиком в свою нору, а нам только надо узнать, где эта нора.

Она сделала глоток чая, глядя на свое отражение в темном окне. Отражение посмотрело на нее с улыбкой усталой, но не сломленной женщины. Джейн начала самое важное расследование в своей жизни. Пахло чаем, дождем и грядущей бурей.

На следующий день, ровно в десять утра, Джейн, держа в руках плотный конверт с дневниками тетушки Агаты и своими заметками, стояла на пороге полицейского участка. Небольшое кирпичное здание с выцветшей вывеской выглядело скромно. Внутри пахло старым деревом, лаком для пола и слабым ароматом подгоревшего кофе. За столом, заваленным бумагами, сидел сержант Ричард, молодой человек с простодушным лицом, и что-то увлеченно печатал на старой механической пишущей машинке.

– Мисс Баррет! – улыбнулся он. – Что вас привело? Неужто кто-то чай украл?

Она дежурно улыбнулась в ответ.

– Мне нужно видеть детектива Марлоу. Это срочно.

И словно услышав ее, на пороге появился сам Марлоу. Он нес под мышкой папку и выглядел еще более угрюмым, чем обычно.

– Сержант, где отчет по краже велосипеда с улицы… – он замолчал, увидев Джейн.

Его взгляд стал острым и оценивающим.

– Мисс Баррет, надеюсь, вы принесли мне извинения за инцидент с незаконным удержанием улики.

– Я принесла вам улику, детектив, – твердо сказала Джейн, протягивая конверт, – и не только ее. Я считаю, что смерть мистера Хауэлла была умышленным убийством, и у меня есть кое-какие соображения на этот счет.

Марлоу тяжело вздохнул.

– Пройдемте, – буркнул он и, развернувшись, отправился в свой кабинет.

Комната была такой же аскетичной, как и ее хозяин: голые стены, сейф, простой стол и два стула. Ни одной лишней бумажки. Марлоу сел за стол и указал на стул напротив.

– Итак, излагайте. Только, ради бога, без фантазий про горький миндаль.

Джейн положила конверт перед собой и начала свой рассказ. Она говорила все четко и последовательно: о коробке, кристаллах, запахе, о том, что узнала от почтальона Гримма. И, наконец, о самом главном – дневниках тетушки Агаты с заметками про Эдгара Блэквуда.

– Мистер Старк лично предупредил его, что книга опасна, – подчеркнула мисс Баррет, передавая Марлоу открытую на нужной странице тетрадь, – а мистер Блэквуд сказал, что покупает ее в качестве подарка для примирения. С кем еще он мог мириться, как не со своим двоюродным братом, с которым у него была многолетняя вражда из-за наследства?

Марлоу молча читал. Его лицо было непроницаемым, но Джейн заметила, как сжались его губы, а брови чуть сдвинулись. Он закончил и отложил тетрадь.

– Допустим, – медленно произнес он, – допустим, книга была ядовита. И, допустим, Блэквуд мог догадываться об этом – или не мог. На данный момент это доказывает лишь то, что он – неуч, купивший опасную вещь и не умевший с ней правильно обращаться. Это подтверждает халатность, приведшую к несчастному случаю, но не умышленное убийство.

– Но мотив! – не выдержала Джейн. – Он ненавидел его! Он желал ему исчезнуть! Он сам мне это сказал.

– А в суде, мисс Баррет, слова «я желал ему исчезнуть» не являются доказательством умысла на убийство. Это называется «быть в ссоре с родственником». У половины города были причины его недолюбливать. Вы же сами принесли мне целый список! – он постучал пальцем по ее блокноту.

– Он же солгал, сказав, что просто споткнулся! – настаивала Джейн, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.

– Любой человек на его месте солгал бы, чтобы избежать ответственности за порчу дорогой антикварной книги! – Марлоу повысил голос. – Вы строите воздушные замки из сплетен и старых обид. У меня нет ни одного веского доказательства, чтобы возбудить дело об убийстве: ни признания, ни свидетеля, который видел бы, как Блэквуд подсыпал яд. Ничего!

– А коробка? – почти выкрикнула Джейн. – Химическая экспертиза! Она покажет…

– Она покажет, что на коробку случайно пролили чай! – перебил детектив. – Книга из чайной пропала в день смерти Хауэлла, вы знали об этом?

– Как пропала? – но ее вопрос остался без ответа. Детектив напористо продолжал:

– И без самой книги наличие коробки даже не доказывает, что она именно от этого фолианта.

Он встал, и его фигура оказалась вдруг огромной и непоколебимой.

– Я принимаю ваши… материалы, – он взял конверт и сунул его в верхний ящик стола. – И я проведу с мистером Блэквудом официальную беседу о правилах обращения с антикварными книгами. Это все, что я могу сделать.

Джейн сидела, чувствуя себя совершенно раздавленной. Все ее открытия, вся ее уверенность разбились о каменную стену нехватки доказательств.

– Так его не накажут? – тихо спросила она.

– Если он виновен – накажут, – неожиданно сказал Марлоу.

Его взгляд стал пристальным.

– Убийцы редко останавливаются на одном преступлении. Они часто совершают ошибки. Но чтобы поймать преступника, нужны факты, а не догадки барышни из чайной.

Эти слова прозвучали как пощечина. Джейн молча встала и вышла из кабинета, не глядя в сторону детектива. Она проиграла. Проходя мимо стола Ричарда, она остановилась. Молодой полицейский смотрел на нее с нескрываемым любопытством.

– Все в порядке, мисс? – спросил он.

– Все прекрасно, сержант, – солгала она.

Она вышла на улицу, оставив сержанта размышлять над ее словами. Возможно, Марлоу был прав и им не хватало фактов. Значит, она найдет их сама.

После душного кабинета детектива воздух на улице показался ей невероятно свежим, несмотря на запах мокрого асфальта и дыма из труб. Поражение горело на ее щеках пятнами стыда. «Догадки барышни из чайной», – эта фраза кольнула больнее всего. Джейн шла, не разбирая дороги, и ноги сами привели ее к набережной.

Ветер трепал волосы, слезы предательски наворачивались на глаза. Она злилась на Марлоу, на его непробиваемую уверенность в процедурах. Но больше всего она сердилась на себя, потому что в глубине души понимала: детектив по-своему прав. Ее версия строилась на интуиции, полунамеках и психологических портретах. Закону нужны факты, а не предположения.

«Убийцы редко останавливаются на одном преступлении», – слова Марлоу эхом отдавались в голове. Но могла ли она просто ждать следующего…

Несколько дней после разговора с Марлоу тянулись бесконечно долго. Чайная работала в обычном режиме, Джейн выполняла свои обязанности автоматически: готовила заказы, улыбалась клиентам, мыла посуду. А в голове непрерывно крутилась одна мысль: «Где книга?». Возможно, ее забрал кто-то из близкого окружения Хауэлла. Может, его прислуга?.. Своими мыслями Джейн поделилась с Элли.

Между тем, детектив, как и обещал, провел беседу с Эдгаром Блэквудом. Об этом тут же узнал весь город. Со слов сержанта Ричарда, который время от времени заглядывал в чайную, Блэквуд вел себя безупречно: выражал сожаление, клялся, что понятия не имел о реальной опасности и винил во всем свою неуклюжесть. Никаких доказательств против него не было. Дело снова зашло в тупик.

Элли, видя мучения подруги, пыталась ее растормошить.

– Хватит ходить как привидение! Если твой детектив не хочет работать, будем копать сами. Ты сказала, что книгу мог забрать слуга? Так давай найдем этого слугу!

Они взялись за эту версию, предполагая сложность поиска. Но найти прислугу не составило труда: соседи Хауэлла охотно сообщили адрес. Дворецкий, Генри Плам, жил в маленьком домике на окраине города, куда переехал после смерти антиквара. Это был пожилой немногословный мужчина, проработавший у Альфреда двадцать лет. Джейн шла к бывшему слуге, размышляя о том, что, с одной стороны, он был последним, кто видел Хауэлла живым в его доме. С другой – он был самым верным и, вероятно, самым преданным ему человеком.

Генри открыл дверь почти сразу. Он был невысок, сутул, с морщинистым лицом и спокойными уставшими глазами.

– Мисс Баррет, – произнес он без особого удивления, – я так и думал, что вы придете. Проходите.

Его домик был чистым, аскетичным и поразительно безликим: ни безделушек, ни картин, лишь строгая практичность.

– Я хотела спросить вас о мистере Хауэлле, – начала Джейн, садясь на стул. – И о том дне…

– Ужасный день, – тихо сказал Генри, глядя в окно, – он был с утра в хорошем настроении, ждал какую-то бандероль. Говорил, что это будет венец его коллекции. А вечером уже был… мертвым.

– Он ждал посылку с книгой, – уточнила Джейн, – «Сокровища британской картографии».

Генри кивнул.

– Да. Полиция отдала ее мне вместе с документами как особо ценную вещь, найденную при пострадавшем от несчастного случая.

– И что вы с ней сделали? – сердце Джейн забилось чаще.

– Что и положено в таких случаях: отнес ее в дом мистера Хауэлла и положил на стол в его кабинете. Он ненавидел, когда вещи лежали не на своих местах.

– Она до сих пор там? – в голосе Джейн прозвучала надежда.

Генри покачал головой, и в его глазах мелькнул ужас.

– Нет. На следующий день, когда я пришел за своими вещами, дом был открыт, двери нараспашку. Внутри был бардак: мебель перевернута, шкафы распахнуты, в камине догорали бумаги. Я бросился в кабинет – кто-то ударил меня сзади по голове. Очнулся лежа на кухне, книги уже не было.

Значит, книгу украли целенаправленно.

– Вы ничего не видели? Не слышали?

– Только тень, – прошептал старик, потирая больное место на виске, – тень высокого человека. Помню, пахло гарью и каким-то дешевым одеколоном, очень резким. Я этот запах раньше в доме не чувствовал.

Дешевый одеколон – новая крошечная зацепка.

– Мистер Плам, – осторожно спросила Джейн, – кроме книги пропало что-нибудь еще? Или, может, мистер Хауэлл жаловался в последнее время на кого-то? Говорил об угрозах?

Генри задумался, его морщинистое лицо стало сосредоточенным.

– Угроз не было, но он был взволнован в последние недели. Говорил, что «старые долги пора возвращать» и что «некоторые птички думают, что могут улететь, но он прижмет их к ногтю». Он разбирал старые бумаги в своем сейфе. И однажды… – Генри замолчал, боясь подвести под подозрение невиновного, но, подумав, продолжил, – он выругался и назвал имя булочника Эмберли.

Джейн едва не подавилась воздухом. Альберт Эмберли!

– Вы не знаете, о чем была расписка? – попыталась выведать она.

Но Генри снова стал непроницаемым слугой.

– Я не вникал в финансовые дела мистера Хауэлла, мисс. Это меня не касалось.

Больше он ничего не смог сказать. Поблагодарив его, Джейн вышла, ее ум лихорадочно работал. Итак, книгу украли. Вор был высоким и пользовался резким одеколоном. У Альберта Эмберли был веский мотив убить Хауэлла. Затем он мог попытаться уничтожить все долговые расписки, и, возможно, ту самую книгу.

Но зачем ему было красть именно ее? Чтобы скрыть улику? Мог ли он знать, что она ядовита?

Вернувшись в чайную, Джейн поделилась новостями с Элли.

– Булочник? – подруга подняла бровь. – Тогда у нас двое главных подозреваемых: замкнутый коллекционер с ядовитой обидой и вспыльчивый булочник с долгами. Оба пахнут подозрительно: один – старым винилом, а второй, если я не ошибаюсь, – дешевым одеколоном, который он всегда использует, чтобы перебить запах дрожжей.

Джейн посмотрела на подругу с восхищением. Запах! Она и сама замечала этот резковатый навязчивый аромат, исходящий от Альберта, когда он заносил выпечку. Элли была права.

Итак, двое подозреваемых. Но чтобы обвинить кого-то из них, нужна была книга. Мисс Баррет снова решила заставить убийцу совершить ошибку, чтобы выманить его на свет. Дождь за окном наконец прекратился, оставив после себя свежесть осеннего воздуха. Но в чайной «У Агаты» атмосфера была плотной и тяжелой, как перед грозой.

– Элли, – сказала Джейн, и в ее глазах загорелся новый огонек, – у меня есть идея. Нам нужно разыграть небольшой спектакль.

– Спектакль? – девушка отложила гербарий и посмотрела на подругу с интересом. – Я слушаю.

– Мы объявим, что книга нашлась, – сказала Джейн. – Скажем, что ее принес анонимный доброжелатель. Что она была у кого-то на чердаке, в старом чемодане, и человек, не зная ее ценности, принес ее в чайную, чтобы посоветоваться со мной как с библиотекарем, как хранить такие издания или куда их можно отдать.

Элли нахмурилась.

– Думаешь, он поверит?

– Думаю, придет удовлетворить любопытство. Именно на это мы и рассчитываем, – ее глаза зажглись азартом и одержимостью. – Мы не можем найти книгу. Значит, надо заставить того, кто ее прячет, выдать себя.

– Но чем мы ее заменим? Нам нужна подобная – старая, в похожем переплете.

– У тетушки Агаты на чердаке полно книг, – Джейн махнула рукой в сторону потолка, – я уверена, мы что-то найдем. Возьмем фолиант по географии, снимем обложку и заменим ее на самодельную, с названием «Сокровища британской картографии». Вряд ли кто-то знает содержание того издания и будет вчитываться в наше.

– А миндаль? – не сдавалась Элли. – Ты говорила, что у оригинала был запах.

– Капнем на корешок немного эссенции горького миндаля, – нашла выход Джейн. – Ее используют в выпечке, Элли, ты же знаешь.

Подруга задумалась, затем медленно кивнула.

– Да, у меня есть немного для медицинских настоек. Но, Джейн, если кто-то попытается ее по-настоящему изучить?

– Мы не дадим такого шанса, – твердо сказала Джейн. – Книга будет под стеклом как экспонат. Мы создадим видимость, что она у нас под охраной.

План был странным, рискованным и отчаянным. Но другого выхода не было: Марлоу отказался действовать, Эдгар Блэквуд был слишком хитер, Альберт Эмберли – слишком напуган или зол. Нужно было заставить одного из них ошибиться.

Весь следующий день прошел в подготовке. Джейн под предлогом генеральной уборки закрыла чайную и поднялась на чердак. Воздух там был густым и сладким от старой бумаги и пыли. Среди хлама и забытых воспоминаний она быстро нашла то, что искала – толстый том в потрепанном кожаном переплете «География Британских островов». Размер и возраст книги почти совпадали с тем фолиантом.

Внизу, за запертой дверью кладовой, они аккуратно сняли старую обложку. Элли, чьи руки были гораздо ловчее, вырезала из плотного картона новую и каллиграфическим почерком вывела чернилами заглавие: «Сокровища британской картографии». Работа была ювелирной. Готовая подделка выглядела поразительно аутентично.

– Теперь – миндаль для особо дотошных посетителей и поддержания легенды, – прошептала Элли, доставая крошечный пузырек с прозрачной жидкостью. – Немного, иначе будет пахнуть слишком сильно и вызовет подозрения.

Она нанесла одну каплю эссенции на корешок фолианта. Горьковатый запах миндаля тут же заполнил маленькую комнату. Именно его Хауэлл чувствовал в последние секунды. Джейн дернулась, вспомнив тот день.

Они поместили муляж на бархатную подушечку под стеклянный колпак, которым обычно накрывали торты.

Подходило время для второго акта. На следующий день Джейн позвонила Ричарду.

– Сержант, у нас новости, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал взволнованно. – Книга мистера Хауэлла нашлась! Ее анонимно подбросили в чайную сегодня утром!

На другом конце провода изумленно спросили.

– Ч-что? Но… как? Вы уверены?

– Абсолютно! Я сразу узнала ее. Она лежала на пороге, когда я открыла лавку. Не знала, что делать, поэтому положила ее под стекло. Вы не могли бы передать детективу Марлоу? Думаю, это очень важно.

Она знала, что сержант немедленно доложит обо всем следователю. А Марлоу, даже если и не поверит, будет обязан отреагировать. И, что еще важнее, новость мигом разнесется по всему городу.

– Мы устроим вечеринку, – объявила Джейн, когда посетители разошлись. Элли смотрела на нее, скрестив руки, но в глазах читался живой интерес. – Небольшую, только для самых близких. Ты понимаешь, для наших подозреваемых.

– Вечеринку с привидениями, – уточнила Элли, – где главным призраком будет несуществующая книга. Смело, глупо, но мне нравится. Продолжай.

– Мы пригласим чету Эмберли. Скажем, что хотим отблагодарить их за поддержку и прекрасную выпечку. Осторожно намекнем, что у слуги Генри кое-что нашлось – не до конца сгоревшая книга.

– А если булочник сбежит? – предположила Элли.

– Не сбежит, – парировала Джейн. – Бегство будет равно признанию. Нет, он останется, будет нервничать, потеть, выспрашивать. И мы это увидим. А ты, с твоим талантом замечать то, чего не видят другие, поможешь мне его раскусить.

Получилось настоящее изящное театральное представление. На следующий день Джейн с самой невинной улыбкой зашла в булочную. Марта, как обычно, обращалась приветливо и чуть свысока. Альберт, запыленный мукой, хмуро кивнул из-за стойки.

– Я хотела вас поблагодарить, – начала Джейн, излучая искренность. – Ваше появление с выпечкой было трогательно, только вы поддержали меня тогда. Я хотела бы пригласить вас сегодня вечером в чайную. Нас будет четверо. Мы, Элли и я, хотели бы выпить за упокой души мистера Хауэлла.

Она сделала паузу, глядя прямо на Альберта.

– Кстати, полиция, кажется, сдвинула дело с мертвой точки. После нападения на бедного Плама они провели тщательный обыск и, представьте себе, нашли кое-что в его домике. Видимо, не все бумаги сгорели.

Джейн не сказала, что именно нашли. Она просто позволила этим словам повиснуть в воздухе, наполненном запахом свежего хлеба. Эффект был мгновенным. Альберт побледнел так, что мука на щеках стала темнее его кожи. Он судорожно сглотнул и отвернулся, делая вид, что проверяет температуру в печи.

– Какая ужасная история! – воскликнула Марта, но ее голос прозвучал чуть пронзительнее обычного. – Конечно, мы придем, дорогая! Мы всегда готовы поддержать.

Вечером чайная «У Агаты» преобразилась: занавески были задернуты, на столах горели свечи в старинных подсвечниках, создавая мистическую атмосферу. Альберт пришел в своем лучшем, слегка поношенном пиджаке, и, как всегда, от него пахло туалетной водой с резким ароматом и дрожжами.

Первые полчаса прошли в тягостных светских беседах. Джейн разливала изысканный улун, Элли угощала закусками собственного приготовления. Альберт был молчалив и напряжен. Он постоянно поправлял воротник, а его взгляд беспокойно скользил по комнате, будто искал спрятанные микрофоны или полицейских за портьерой.

Наконец, Элли, следуя плану, плавно перевела разговор в нужное русло.

– Да, страшные времена. Но, как говорится, рука убийцы недолго остается скрытой. Джейн, не расскажешь ли нашим дорогим гостям, что же такого интересного нашла полиция у старого Генри? Может, это прольет свет на трагедию?

Джейн сделала вид, что смущена.

– О, Элли, я не уверена, что мне стоит… это же полицейская тайна… Но раз уж вы свои… – Она обвела взглядом гостей и понизила голос до шепота. – Не все расписки сгорели. Одна, самая важная, уцелела. Генри, видимо, успел ее спрятать, прежде чем его оглушили.

Альберт сидел, не двигаясь, уставившись на пламя свечи, но Джейн увидела, как мелкая дрожь пробежала по его руке.

– Расписка? – сипло спросил он, не поднимая глаз.

– Да, – твердо сказала Джейн, глядя прямо на него, – ваша, Альберт. Там все подробно расписано: сумма, проценты и подпись мистера Хауэлла.

Она блефовала убедительно.

Наступила жуткая пауза. Марта смотрела на мужа с нарастающим ужасом. Альберт не выдержал. Его плечи сгорбились, он сжал кружку, его пальцы побелели, и глухой отчаянный звук вырвался из груди.

– Ладно! – выкрикнул он, вскакивая, и стул с грохотом упал на пол. – Ладно! Я был в том доме! Пролез в окно и искал эти чертовы расписки, хотел их сжечь! Мы бы никогда не выбрались из долговой ямы, никогда!

– Альберт! – вскрикнула Марта, хватая мужа за руку, но он оттолкнул ее.

– Я просто хотел сжечь эти бумаги и сбежать. Книгу на столе не видел, да и не искал я ее, мне вообще она не нужна была. Была она там или нет, даже не могу точно сказать.

Он стоял, тяжело дыша, лицо исказила гримаса страха и отчаяния. В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.

Джейн и Элли переглянулись. Они выманили признание в уничтожении документов и незаконном проникновении, но не в убийстве. И, главное, Альберт подтвердил: книга была украдена кем-то другим. Тот, кто ударил Генри и забрал книгу, был настоящим убийцей.

Их взгляды встретились. Ловушка захлопнулась, но в нее попал не тот зверь. Охотники были в растерянности: истинный хищник по-прежнему оставался в тени и прятал книгу где-то в городе.

Тягостная тишина в чайной длилась, казалось, вечность. Признание Альберта повисло в воздухе. Марта смотрела на мужа с таким ужасом и разочарованием, что тому пришлось отвести взгляд. Он тяжело дышал, опираясь руками о стол, как марафонец на финишной прямой.

Джейн медленно выдохнула. Она увидела реакцию разбитого булочника, и ее первоначальная уверенность пошатнулась. В страхе он кричал о книге с искренностью, которую невозможно подделать.

– Кто-то приходил туда, кроме тебя, – тихо заключила Джейн больше для себя, чем для других. – Именно он ударил Генри и забрал книгу. Она была нужна ему как улика.

Элли, все это время молча наблюдавшая за драмой, заговорила. Ее голос был спокоен, как у хирурга, вскрывающего рану.

– Альберт, опиши тот момент. Ты вошел в кабинет. Что ты увидел? Любая мелочь: запах, звук, положение тела Генри.

Альберт, все еще в шоке, заморгал и попытался собраться с мыслями.

– Я залез через окно в столовой, в доме было тихо. Я направился прямо в кабинет, дверь была приоткрыта. В камине еще тлели бумаги, а Генри лежал лицом вниз, рядом на полу была кровь, совсем немного, – он замолчал, вглядываясь в воспоминания.

– А запах? – не отступала Элли.

Альберт задумался, затем медленно кивнул.

– Да, странный запах, сладковатый, как ладан или дорогие духи.

Сладковатый запах – противоположность резкому парфюму Альберта. Это не совпадало с описанием Генри. Значит, либо Генри ошибся в суматохе, либо в доме действительно было двое людей.

– Я испугался, просто бросил в огонь расписки и вылез обратно через окно.

Он рассказал все. Его история была правдоподобна: он действовал хаотично и трусливо. Эмберли был мелким воришкой, попавшим в ловушку собственного отчаяния, а не холодным убийцей.

– Вам нужно пойти к Марлоу, Альберт, – твердо сказала Джейн. – Сообщить о проникновении и уничтожении документов.

Марта заплакала тихо и безнадежно. Рухнуло все: их жизнь, булочная. Альберт кивнул, сломленный и постаревший на десять лет за один вечер.

– Я понимаю.

Признание булочника повисло неудобным грузом. Он не был убийцей, поэтому вызывать полицию не стали. Вместо этого договорились, что Эмберли официально признаются наследниками Хауэлла в существовании долга и будут его выплачивать, а история с расписками останется в тайне.

Однако главная загадка никуда не делась. Кто ударил Плама и украл книгу? Это сделал тот, кому было жизненно важно скрыть все следы ядовитого фолианта.

Мысли Джейн снова и снова возвращались к Эдгару Блэквуду. Это логично: кто еще мог быть так заинтересован в исчезновении книги? Но как доказать его вину?

Спустя два дня после откровения Эмберли в чайную зашел незнакомец: высокий элегантный мужчина лет шестидесяти, в безупречном твидовом костюме, с тростью и кожаным портфелем. Он осмотрелся с видом знатока и направился к стойке.

– Мисс Баррет, я полагаю? – сказал незнакомец низким бархатным голосом. – Позвольте представиться – Мэтью Старк, коллега покойного мистера Хауэлла. И, если не ошибаюсь, поставщик того самого рокового издания.

Джейн замерла, держа в руке полотенце для посуды. Вот он, тот самый торговец антиквариатом из Лондона, упоминавшийся в дневниках тетушки Агаты! Человек, который знал о книге все.

– Мистер Старк, – выдавила она, стараясь сохранить самообладание. – Как неожиданно. Прошу, присаживайтесь. Я приготовлю вам чай.

– Благодарю, – он изящно устроился за столиком у окна. – Я приехал в город по своим делам и, конечно, не мог не посетить место, где оборвалась жизнь моего старого знакомого. Кроме того, мне хотелось познакомиться с мисс, которая, как мне рассказали, проявляет к этому делу живой интерес.

Его слова звучали вежливо, а глаза смотрели пристально и наблюдательно: он изучал ее, как редкий экспонат.

Джейн принесла чайник со своим лучшим дарджилингом и села напротив.

– Ваш визит как нельзя кстати, мистер Старк, я хотела с вами связаться. Как давно вы знаете мистера Блэквуда? Того, кто купил у вас книгу.

– Эдгара? О, довольно-таки давно, – гость сделал небольшой глоток и одобрительно кивнул. – Не самый общительный человек, но страстный коллекционер винила. Его интерес к старинным изданиям стал для меня сюрпризом.

– Он объяснил вам, зачем ему книга? – спросила Джейн, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более простодушно.

– Конечно. Сказал, что хочет сделать подарок. Жест примирения, как он выразился. Спросил, нет ли у меня чего-нибудь особенного. Я и предложил ему «Сокровища». Предупредил, разумеется, о специфических свойствах. Книги того периода, знаете ли, часто пропитывали цианидом целлюлозы для защиты от насекомых. На таких экземплярах всегда ставили специальный штамп или вкладывали предупреждающую бирку. Я лично проследил, что бирка была вложена в этот фолиант.

Джейн почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

– Бирка? – переспросила она. – А как она выглядела?

– Небольшой листок пергамента, – объяснил Старк, – с сургучной печатью и текстом: «Осторожно. Бумага обработана цианидом. Избегайте контакта с горячими жидкостями и парами». Я вручил книгу мистеру Блэквуду и настоятельно рекомендовал ему передать это предупреждение будущему владельцу.

Ледяная волна прокатилась по спине Джейн. Никакой бирки в коробке не было. Значит, кто-то целенаправленно вытащил ее, чтобы трагедия выглядела несчастным случаем.

– Мистер Старк, – голос Джейн дрогнул, – а коробку, в которую была упакована книга, тоже Вы предоставили?

Антиквар нахмурился.

– Коробка? Нет, конечно. Я отправил книгу в стандартной почтовой упаковке с усиленной защитой. Почему Вы спрашиваете?

Джейн вкратце описала ему ту коробку – плотную, с внутренним полимерным слоем и кристаллами.

Мэтью Старк слушал, и его лицо постепенно становилось все более озадаченным.

– Мисс Баррет, – медленно произнес он, когда она закончила, – то, что вы описываете, звучит как ловушка. Цианид целлюлозы, безусловно, опасен, но он не кристаллизуется на упаковке таким образом. Его действие проявляется при прямом контакте жидкости с самой бумагой. Кто-то, судя по всему, решил сыграть не только на этом. Создал некий отравляющий состав и нанес его на упаковку, чтобы гарантировать выделение ядовитых паров при контакте с чаем. Это не просто халатность, больше похоже на изощренное убийство.

Он отпил чай, его рука чуть заметно дрожала.

– И еще один момент. Эдгар Блэквуд заплатил за издание наличными очень крупную сумму. Сказал, что продал часть своей коллекции винила, чтобы приобрести книгу. Странно, не правда ли? Продать любимые пластинки ради подарка человеку, которого, как я понимаю, он недолюбливал?

Джейн сидела ошеломленная: Блэквуд не просто купил опасную книгу, а превратил ее в орудие убийства, специально убрав предупреждающую бирку. Его «спотыкание» в чайной было финальным актом жестокого спектакля.

Где же книга сейчас? Уничтожил ли он ее или спрятал как зловещий трофей?

Поблагодарив мистера Старка, Джейн проводила его и осталась одна в опустевшей чайной. Теперь ее версию подтверждали факты, полученные из надежного источника.

Она машинально убрала чайник и чашки, ее движения были резкими, отрывистыми. Мысли лихорадочно крутились вокруг одного имени – Эдгар Блэквуд. Он продал часть коллекции своей святыни. Для чего? Ради мести, которой он желал десятилетиями. Это было делом всей его жизни.

Элли вернулась с рынка, держа в руках корзину свежих трав, и сразу почуяла напряжение.

– Что случилось? Ты выглядишь так, будто видела мертвеца.

– Хуже, – голос Джейн звучал хрипло, – я узнала новые подробности убийства.

Она пересказала подруге все, что узнала от Старка.

– Значит, наш чудак-меломан оказался еще и гениальным химиком? Или просто достаточно сообразительным, чтобы найти нужную информацию и применить ее?

– Не знаю, Элли, но совершенно ясно, что им управляла месть, – Джейн повернулась к Элли.

Мисс Баррет подошла к телефону. Пришло время для третьего разговора с детективом. На этот раз у нее был козырь, с которым Марлоу не мог поспорить.

Трубку взял сержант.

– Мисс Баррет, приветствую! – в его голосе прозвучала неподдельная радость.

– Ричард, мне нужно поговорить с детективом Марлоу, – перебила его Джейн.

– В том-то и дело, что его нет, он уехал в Лондон. Срочный вызов, какой-то прорыв в другом деле.

Ледяная рука сжала сердце Джейн. Марлоу в Лондоне? Сейчас, когда все наконец прояснилось?

– Он скоро вернется?

– Дня через два, не раньше. А что случилось? Может, я могу помочь?

Джейн почти было открыла рот, чтобы все выложить, но остановилась. Сержант был милым парнем, но он не смог бы противостоять хитроумию Блэквуда. Тут нужен именно Марлоу.

– Нет, ничего срочного. Скажите ему, что у меня есть новая информация от мистера Старка, лондонского антиквара.

– Обязательно передам! – пообещал сержант.

Джейн положила трубку, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Два дня. Целая вечность. За это время Эдгар Блэквуд мог понять, что петля затягивается и сделать что угодно: окончательно уничтожить все следы, сбежать или устранить того, кто ее затягивает.

– Его нет, – безжизненно произнесла мисс Баррет, поворачиваясь к Элли. – Марлоу уехал в Лондон.

– Прекрасно, – с горькой иронией протянула Элли, – значит, мы с тобой одни против расчетливого убийцы. Что будем делать? Сидеть сложа руки и ждать?

Джейн смотрела в окно. Сумерки сгущались, окрашивая улицу в серые тона. Нет, ждать она не могла. Каждый час промедления давал фору Блэквуду.

– Нет, – тихо, но уверенно сказала она, – если мы не можем добиться правосудия через полицию, сделаем все сами. Нам нужна книга, она – ключ ко всему.

– Но как мы ее найдем? Мы же не знаем, где он ее спрятал.

– Заставим его повести нас к ней, – в голосе Джейн вновь зазвучала стальная решимость. – Я же говорила, он коллекционер. Он не выбросил ее. Наверняка часто проверяет свой трофей.

Она подошла к Элли и серьезно посмотрела на нее.

– Мне нужна помощь. Ты говорила, что у тебя есть парфюмерные основы, которые могут долго держать запах.

Элли насторожилась.

– Есть. Засушенные цветы сакуры, перетертые в пудру. Запах очень стойкий, нежный, но узнаваемый. А зачем?

– Генри Плам упоминал о резком парфюме, которым, судя по всему, пах Альберт. Сам Эмберли рассказывал о чем-то сладковатом, как ладан или духи, но я не чувствовала такого запаха от Блэквуда. А что, если этот аромат был не от человека, а от самой книги? Тогда, возможно, что Блэквуд использовал ароматизатор в доме Хауэлла, – Джейн, почти не дыша, следовала за новой мыслью. – На старые книги иногда наносят ароматизаторы против моли: лаванду, розмарин или сакуру.

Элли смотрела на нее с растущим изумлением.

– Ты думаешь, он мог пропитать книгу ароматом? Чтобы скрыть запах миндаля? Или в качестве своего фирменного знака?

– Он одержим деталями, Элли! Для него это не просто убийство, а искусство! Он мог оставить на книге свой автограф. Буквально.

– И что ты предлагаешь? – наконец спросила подруга.

– Мы создадим «призрак». Возьмем тот самый муляж книги, который лежит у нас под стеклом и очень слабо пропитаем его ароматом сакуры. А потом подбросим реплику к нему в дом. Хотя, нет, это слишком опасно. Мы оставим ее там, где Блэквуд обязательно найдет. В месте, связанном с его прошлым, их общим прошлым.

– Например? – Элли все еще смотрела с недоверием, но уже без осуждения.

– Склеп семьи Хауэлл-Блэквуд на местном кладбище, – четко ответила Джейн. – Он наверняка ходит туда, чтобы любоваться надгробием брата. Там он найдет книгу и поймет, что кто-то раскрыл его. Это выведет Эдгара из равновесия, он попытается переместить ее, а мы будем следить.

План был рискованным и граничил с самоубийством. Но только так они могли рассекретить преступника.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Элли, – но сделаем это по-умному: не будем сами за ним наблюдать, а попросим того, кого он не знает в лицо и от кого не будет ожидать слежки.

– У тебя есть кто-то на примете? – удивилась Джейн.

– Мой племянник Тим, – таинственно улыбнулась Элли, – приехал на каникулы из города. Парень умный, глазастый, и обожает детективные романы. Думаю, будет счастлив поучаствовать в настоящем расследовании.

Все закрутилось с невероятной скоростью. Пока Элли связывалась с племянником, Джейн достала муляж книги из-под стеклянного колпака. Затем Элли аккуратно распылила на корешок и страницы едва уловимую дымку ароматной пудры из засушенной сакуры. Запах получился призрачным, сладковато-горьким и вызывающим неуловимую тревогу.

Когда на город спустилась ночь, они втроем – Джейн, Элли и Тим, шестнадцатилетний худощавый паренек с горящими глазами – отправились на старое кладбище. Воздух был холодным и влажным, луна скрывалась за рваными облаками.

Массивный склеп семьи Хауэлл-Блэквуд был построен из темного гранита, с двумя дверьми с разных сторон он словно символизировал вечный раскол между братьями. Джейн, надев перчатки, положила муляж книги на каменную плиту у входа, на половину, принадлежавшую Блэквудам.

– Готово, – сказала она, отступая назад, – приманка на месте.

Тим, притаившись за большим склепом напротив, приготовился к многочасовому наблюдению и вооружился термосом и биноклем.

– Не подходи слишком близко, что бы ни случилось, – строго наказала ему Элли. – Твоя задача – смотреть и запоминать. Сразу беги, если будет что-то подозрительное или опасное и звони нам.

– Понял, – кивнул парень, весь превратившись во внимание.

Девушки вернулись в чайную, им оставалось только ждать. Ночь была полнолунной, и на кладбище все должно было быть видно как на ладони. С одной стороны, Тиму должно было хорошо открыто все происходящее, с другой стороны, и его могли увидеть. Это добавляло тревоги. Каждый скрип половиц и шорох за окном заставляли их вздрагивать. Они сидела в темноте на кухне, прислушивалась к тишине.

Около трех часов ночи зазвонил мобильный Джейн – это был Тим.

– Он здесь, – голос парня дрожал от возбуждения, – появился пять минут назад. Долго стоял, смотрел на книгу, потом поднял ее и понюхал. Вы бы видели его лицо! Он не испугался, а улыбнулся. Завернул ее в платок и ушел. Я за ним слежу, он идет к улице Старых Лип.

Джейн вскочила на ноги, сердце колотилось где-то в горле.

– Иди за ним, Тим, но только до конца улицы Старых Лип! Дальше – слишком рисково. Запомни, куда он пошел, и возвращайся.

– Понял.

Прошло еще двадцать минут мучительного ожидания. Наконец, раздался новый звонок.

– Он направился в сторону дома, – быстро проговорил Тим. – Я иду к вам.

Теперь они знали, где книга. Но что им делать? Пойти туда самим? Дождаться Марлоу? Или Блэквуд, поняв, что его выследили, уже готовил для них новый, возможно, смертельный сюрприз?

До рассвета оставалось всего несколько часов. И Джейн знала: с его приходом начнется последний акт этой смертельной игры.

Утром Джейн позвонила в участок и узнала, что Марлоу вернулся в город этой ночью. Она попросила детектива зайти в чайную, ссылаясь на «чрезвычайно важные новые обстоятельства». Тон ее голоса не оставлял сомнений: на этот раз дело не только в предположениях.

Марлоу появился через полчаса, его плащ был покрыт мелкими каплями накрапывающего дождя. Он вошел, окинул взглядом пустой зал и молча уселся за свой привычный столик в ожидании.

– Чай, офицер? – предложила Джейн, сохраняя внешнее спокойствие.

– Пропустим светские условности, мисс Баррет. Что у Вас?

Джейн села напротив и изложила все: рассказ мистера Старка о предупреждающей бирке, версию об отравленной коробке и, главное, то, что Эдгар Блэквуд продал часть своей коллекции, чтобы купить книгу. Это говорило о преднамеренности и тщательной спланированности преступлении.

Марлоу слушал, не перебивая. Лицо оставалось каменным, но Джейн заметила, как его скучающий и раздраженный взгляд стал сосредоточенным. Он снова превратился в того лондонского инспектора, каким был когда-то.

– Старк даст официальные показания? – спросил он, когда она закончила.

– Даст. Он остановился в «Гербе и Короне» и будет там до послезавтра.

– Продажа коллекции… – Марлоу задумчиво постучал пальцами по столу, – это показывает финансовые вливания, связанные с орудием убийства, а удаление бирки – прямой умысел, – он тяжело вздохнул. – Ладно, мисс Баррет, вы добились своего. У меня теперь достаточно оснований для допроса Блэквуда и повторного обыска в его доме.

В голосе детектива прозвучало нечто, напоминающее уважение.

– Но есть проблема, – добавил он, и его взгляд снова стал непроницаемым, – книги у нас по-прежнему нет. Без нее все это – лишь цепочка подозрений, так как нет прямого доказательства отношения коробки к книге, они нужны в паре. Мы должны найти фолиант, и я почти уверен, что он не уничтожен.

– Почему? – удивилась Джейн.

– Психология, – отрывисто бросил Марлоу. – Такой человек, как Эдгар Блэквуд, не выбросит вещь, с которой он пошел на преступление. Она для него – доказательство его победы над братом. Он спрятал книгу туда, где может ею любоваться.

Обыск был назначен на следующее утро. Джейн, разумеется, на нем присутствовать не могла, но всю первую половину дня провела в нервном ожидании, переставляя банки с чаем и безуспешно пытаясь отвлечься. Элли пробовала ее успокоить, хотя сама то и дело поглядывала на дверь.

Около полудня в чайную вошел сержант. Он выглядел возбужденным и немного растерянным.

– Мисс Баррет! Мы были у мистера Блэквуда, обыскали весь дом, все перевернули.

– И? – выдохнула Джейн, чувствуя, как сердце замирает в груди. – Нашли?

– Нет, – развел руками сержант. – Никакой книги. Детектив Марлоу был чернее тучи. Блэквуд вел себя нагло и спокойно. Говорил: «Ищите, господа полицейские, если у вас есть ордер. Я не препятствую». Мы не нашли ничего: ни книги, ни коробки, ни следов яда. Ничего компрометирующего.

Это был удар для Джейн. Она опустилась на стул. Как? Они были так близки!

– Но… он же не мог ее просто уничтожить!

– Возможно, он так и сделал, мисс, – пожал плечами Ричард. – После убийства испугался и выбросил.

– Нет, – твердо сказала Джейн. – Он не мог. «Сокровища» где-то в городе.

Сержант ушел, наступило гнетущее молчание. Их единственный козырь оказался битым. Без книги обвинение против Блэквуда рассыпалось, как карточный домик.

Вечером, когда Элли уже собиралась домой, в чайную заглянула юная соседка Джейн, Люси. Девушка иногда заходила сюда после школы поболтать, выполняла мелкие поручения, чтобы немного подзаработать. Она обладала удивительной способностью подмечать то, чего не видели взрослые.

– Мисс Баррет, – робко начала она, – я слышала, вы искали какую-то старую книгу? Ту, из-за которой все случилось?

– Да, Люси, – вздохнула Джейн, – но ее все нигде нет.

– Я, может, зря говорю, но, – девочка замялась, – Мистер Блэквуд, он ведь коллекционер, да? У него много пластинок.

– Да, – подтвердила Джейн, не понимая, к чему ведет соседка.

– А я не так давно занесла ему заказ от вас, чай с имбирем. Так вот, пока я ждала от него деньги, рассматривала комнату и заметила, что одна полка выглядит странно, отличается от других.

Джейн насторожилась.

– Странно? В каком смысле?

– Ну, все пластинки стоят ровно, а там будто бы несколько штук в середине не такие. Конверты другие, потолще, и стоят они не так плотно. Я тогда подумала, может, он их по-другому хранит, они дорогие, наверное.

Джейн и Элли переглянулись. Книга спрятана на виду? В самом сокровенном месте – среди его коллекции!

– Люси, ты гений! – воскликнула Элли.

Сердце Джейн забилось с новой силой. Они не нашли книгу, потому что искали не там. Эдгар Блэквуд был достаточно умен, чтобы не прятать ее в тайник, а оставить на самом видном месте – среди тысяч других, ничем не примечательных пластинок.

Но как это проверить? Обыск уже провели, и новый ордер просто так не получить. Джейн посмотрела на Элли, и в глазах подруги она прочла ту же решимость. Они не могли ждать, им нужна была эта книга.

– Ладно, – тихо сказала Джейн, – похоже, придется сыграть по-крупному.

В ее голове снова родился отчаянный план: если нельзя получить официальный доступ, значит, нужно создать ситуацию, при которой Блэквуд выйдет из дома в точное время. Для этого необходима приманка, от которой он не смог бы отказаться.

– Его коллекция – это не просто вещи, – сказала Джейн, глядя на Элли. – Это продолжение его самого: его обиды, его месть. Что может быть лучше приманки, чем нечто, напрямую связанное с его главным трофеем?

– Ты хочешь подделать еще одну книгу? – удивилась Элли.

– Нет, что-то более простое и личное, – Джейн подошла к ящику, где хранились вещи ее тетушки. – Агата вела переписку со многими антикварами. Среди ее бумаг должны быть письма от Старка.

Она не ошиблась. Спустя полчаса поисков они нашли конверт со штемпелем и фирменным бланком антикварного дома Старка, а в нем – каталог аукциона, на котором когда-то выставлялись «Сокровища британской картографии».

– Идеально, – прошептала Джейн, проводя пальцем по изображению книги. – Мы позвоним ему, скажем, что нашли этот каталог среди вещей тети и что там есть пометки, касающиеся этой книги, которые могут его заинтересовать.

– Он не поверит, – покачала головой Элли, – слишком очевидная ловушка.

– Он придет, потому что захочет посмотреть, – уверенно парировала Джейн. – Он одержим и считает себя умнее всех. Любопытство возьмет верх.

Так и произошло. Звонок длился пару минут. Джейн, стараясь звучать как можно более естественно, сообщила, что обнаружила «интересные заметки на полях каталога, сделанные рукой ее тети».

– Кажется, там есть что-то о «Сокровищах британской картографии». Возможно, имена предыдущих владельцев…

На другом конце провода повисла тишина. Затем раздался голос Блэквуда, ровный, но с едва уловимым напряжением:

– Я буду у вас через пятнадцать минут.

Ловушка была поставлена. Пока Эдгар будет в чайной, Тим, которому Люси подробно описала нужную полку, должен будет проникнуть в дом через замаскированный вход в саду – тот самый, которым, по их предположению, пользовался сам хозяин, чтобы не привлекать внимания. Накануне Тим обнаружил этот вход случайно.

Ровно через пятнадцать минут в дверь чайной позвонили. Коллекционер стоял на пороге, он был бледен, но собран. Его глаза сразу устремились к стойке, где лежал разложенный каталог.

– Мисс Баррет, – кивнул он, снимая плащ, – вы обещали показать мне нечто занимательное.

Он подошел – Джейн, стараясь не смотреть на часы, открыла каталог на нужной странице. Рядом с изображением книги тетя Агата и вправду сделала несколько оценочных пометок для себя. Ничего значительного.

Блэквуд изучал страницу с таким напряженным вниманием, словно пытался прочесть между строк. Затем провел пальцами по бумаге.

– И что же здесь такого особенного? – спросил он с легкой насмешкой.

В этот момент раздался телефонный звонок. Это был условный сигнал: если Тим не найдет книгу, он прозвенел и сразу положит трубку. Телефон прозвонил один раз и замолк.

Сердце Джейн упало. Это означало провал, книги в доме не было. Эдгар Блэквуд поднял глаза. В них она прочла нечто, от чего кровь застыла в жилах: он знал все и просто насмешливо играл с ней.

– Кажется, ваш юный сообщник потерпел неудачу, – тихо произнес он. – Я ценю вашу изобретательность, мисс Баррет.

Блэквуд развернулся и сделал шаг к двери.

– Вы становитесь помехой, очень надоедливой помехой… – сказал он тихо, словно самому себе, но так, чтобы Джейн точно услышала.

Провал с каталогом и угроза Эдгара Блэквуда не остановили Джейн, хотя и заставили понервничать. Подруги постоянно думали, где может быть книга и как заставить Блэквуда выдать себя. Идея родилась неожиданно.

– Поминки, – предложила Джейн, – мы устроим поминальный обед в честь мистера Хауэлла. Пригласим всех: Блэквуда, Эмберли, почтальона Гримма, мистера Старка и, конечно, детектива Марлоу. Спровоцируем коллекционера на ошибку при свидетелях, кого так или иначе коснулось это преступление.

Элли оценивающе подняла бровь, рассматривая упаковку чая.

– Небезопасно. Одна искра – и взорвется пороховая бочка, приправленная старыми обидами. Но… – в уголках ее глаз собрались лучики одобрения. – Мне нравится. Какой будет план?

– Сценарий простой, – объяснила Джейн, чертя пальцем на столе невидимую схему. – Мы создадим атмосферу прощения. Будем говорить о том, что все обиды должны остаться в прошлом. А потом покажем ему пакет с поддельной книгой, и посмотрим на его реакцию.

– Он не поверит, – сразу парировала Элли, размещая баночку на полке. – Он слишком умен, почует очередную ловушку за версту.

– Возможно, но он и слишком самоуверен и одержим, – настаивала Джейн. – Если он думает, что книга – главный экспонат в его коллекции, то не вынесет мысли, что она может оказаться еще в чьих-то руках. Главное, чтобы нам подыграли.

Подготовка заняла два дня. Джейн лично обошла приглашенных, объясняя, что всем необходимо примириться и почтить память усопшего, чтобы жизнь городка могла двигаться дальше. Все, к удивлению, согласились. Любопытство и желание увидеть развязку оказались сильнее обид.

– Ну что ж, – проворчал Альберт Эмберли, когда Джейн зашла в булочную. – Придем. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть ему в глаза.

Мэтью Старк принял приглашение с легким заинтересованным поклоном.

– Я всегда был ценителем хорошей драматургии, мисс Баррет. Будет интересно увидеть финальный акт.

Даже детектив Марлоу, выслушав план Джейн у себя в кабинете, тяжко вздохнул и кивнул.

– Ладно, рискнем. Но если его адвокат вцепится мне в глотку из-за этого спектакля, я все расходы спишу на вас.

Вечером чайная «У Агаты» преобразилась. Стеллажи были задрапированы темной тканью, в старинных серебряных канделябрах горели свечи, отбрасывая трепетные тени на стены. В центре главного стола стояла высокая хрустальная ваза с белыми лилиями, их горьковато-сладкий аромат смешивался с запахом воска и дорогого чая, создавая торжественную и немного мрачную атмосферу.

Один за другим прибывали гости. Первой пришла чета Эмберли – Марта в черном платье с жемчужным ожерельем, напыщенная и нервная, и Альберт, мрачный и потухший. Затем появился Артур Гримм, съежившийся в своем поношенном пиджаке, он, стараясь быть незаметным, примостился на краешке стула. Элегантный Мэтью Старк занял место у окна и скользил наблюдательным взглядом по присутствующим, оценивая их. Невозмутимый Детектив Марлоу повесил плащ и, засунув руки в карманы, сел у камина, откуда ему был виден весь зал.

Последним прибыл Эдгар Блэквуд. Он вошел бесшумно в безупречно сидящем темном костюме, на лице была маска вежливого отстраненного безразличия. Но его глаза, быстрые и острые, как шило, мгновенно изучили обстановку, посадку гостей, выражение их лиц, оценили расстояние до выхода. Он слегка кивнул Джейн и занял свободный стул рядом с Мэтью Старком, изящно положив руки на колени.

Джейн, исполняя роль хозяйки, предложила начать с минуты молчания. Пламя свеч колыхалось в такт сдержанному дыханию собравшихся. Затем она подняла бокал с темно-рубиновым вишневым соком.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы вспомнить мистера Альфреда Хауэлла, – ее голос прозвучал мягко, но отчетливо в натянутой тишине, – отпустить старые обиды и позволить ему обрести покой. И чтобы поблагодарить судьбу за то, что правда, какой бы горькой и неудобной она ни была, всегда находит свой праведный путь.

Она сделала паузу, намеренно встречаясь глазами с каждым из гостей. На Блэквуда она смотрела чуть дольше. Он выдержал это абсолютно спокойно, лишь один палец его левой руки слегка постучал по колену.

Элли искусно подхватила словесную эстафету.

– Смерть, как и осень, – начала она, обводя всех своим теплым глубоким взглядом, – это не конец, а лишь переход. Она обнажает суть вещей, сбрасывает пышные листья, чтобы показать крепкие ветви. Иногда, – она многозначительно посмотрела на коллекционера, – чтобы обнаружить ядовитые плоды, что зрели в тени все эти годы.

Гости замерли, метафора была слишком очевидной. Эдгар не дрогнул, лишь уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

– Вы о чем-то конкретном, мисс Элли? – вежливо осведомился Мэтью, подыгрывая им.

– О жизни, мистер Старк, – уклончиво ответила Элли. – Она всегда находит способ показать нам, что скрывается под гладкой поверхностью.

Разговор постепенно оживился, но был натянутым как струна. Гости украдкой поглядывали то на Блэквуда, то на Джейн. И ровно в тот момент, когда в беседе возникла неловкая пауза, настал звездный час Мэтью Старка.

Он кашлянул в кулак, привлекая внимание, и обратился к коллекционеру с легкой невинной улыбкой антиквара, готового поделиться интересным фактом.

– Мистер Блэквуд, в связи с этим печальным событием у меня к вам вопрос, как к коллеге. Помните книгу, которую вы приобрели у меня незадолго до трагедии – «Сокровища британской картографии»?

Эдгар медленно, как хищник, повернул к нему голову. Его лицо не изменилось, но в глазах на долю секунды вспыхнула настороженность.

– Как я мог забыть, – его голос был ровным, но чуть более тихим, чем обычно, – ее пропажа – печальное стечение обстоятельств. Настоящая трагедия для библиофилов.

– Дело в том, – продолжил Старк, с наслаждением смакуя момент, – что после недавних активных действий полиции книгу обнаружили. В довольно неожиданном месте. Ее передали мне для опознания и экспертизы. Вот, – он с легким театральным жестом достал из-под стола плотный сверток в характерной коричневой бумаге, – я даже принес ее с собой, думал, вам, как прежнему владельцу, будет интересно взглянуть.

Джейн наблюдала за Блэквудом не дыша. Он сидел неподвижно, словно изваяние, но его пальцы, лежавшие на столе, вдруг резко сжались в белые напряженные кулаки. Мускул на идеально выбритой скуле дернулся. Он не ожидал такого хода. Мысль о том, что вещественное доказательство его триумфа находится тут, перед носом, в руках этого самодовольного лондонского щеголя, была для него явно невыносима.

– Ее нашли? – голос Эдгара прозвучал хрипло, он с трудом выдавил из себя эти слова. – Где?

– В самом, казалось бы, очевидном месте, – твердо вступил в игру Марлоу, делая шаг вперед. Его массивная фигура казалась еще более внушительной. – Почти как в дешевом детективе: прямо на помойке за вашим участком, мистер Блэквуд. Видимо, кто-то слишком поспешно решил избавиться от улик.

В этот момент Джейн, проходя мимо стола с большим фарфоровым чайником, наполненным ароматным ассамом, сделала вид, что споткнулась и с притворным испугом «случайно» опрокинула заварник. Теплая, почти горячая, жидкость с янтарным отливом хлынула прямо на сверток, тут же пропитав коричневую бумагу.

Реакция Блэквуда была мгновенной и абсолютно неконтролируемой: он резко вскочил с нечеловеческим криком «Нет!», его стул с грохотом опрокинулся назад. Эдгар без раздумий схватился за свой нос, зажмурился в ужасе и с грацией испуганного оленя отпрыгнул назад, к двери, ведущей на кухню, явно намереваясь быстро смыть с себя несуществующие ядовитые пары.

Его нелепый панический побег был красноречивее любых слов и признаний. Все присутствующие замерли с открытыми ртами, наблюдая, как этот всегда сдержанный холодный аристократ превратился в напуганного зверя.

Марлоу с тем же каменным лицом преградил ему путь к кухне.

– Успокойтесь, мистер Блэквуд, – ледяной голос детектива разрезал напряженную тишину. – Это всего лишь муляж. Старая телефонная книга в красивой обертке. Настоящую книгу, с которой вы удалили предупреждающую бирку, нам так и не удалось найти. Но, похоже, – он сделал крошечную паузу, – вы только что сами оказали нам неоценимую помощь в поисках.

Коллекционер сгорбился и очень медленно обернулся. Маска спала, обнажив лицо, искаженное годами ненависти и страха. Он посмотрел на Джейн без капли прежнего презрения, лишь со жгучей бездонной яростью. Эдгар скользнул взглядом по Марлоу, по бледным лицам супругов Эмберли, невозмутимому Старку, в его глазах не было ни раскаяния, ни страха перед грядущим наказанием – только бешенство пойманного хищника.

Охота, казалось, была окончена. Но в воздухе повис немой вопрос: что он сделает теперь, когда ему нечего терять?

Блэквуд стоял посреди комнаты и тяжело дышал, а в его глазах, помимо злобы, читался расчет. Даже загнанный в угол, он не переставал искать выход.

– Вы ничего не доказали, – его голос прозвучал тихо, но бойко. – Моя реакция – испуг человека, который только подумал, что отравился сам. Кто из вас на моем месте повел бы себя иначе? Я читал о свойствах цианида целлюлозы после той трагедии. Естественно, я испугался.

Детектив Марлоу не дрогнул, но его взгляд стал еще суровее.

– Об этом мы поговорим в участке, мистер Блэквуд. Обсудим и ваши познания в химии, и вашу внезапную осведомленность. Сержант, пожалуйста, сопроводите его.

Ричард вышел из кухни, пока он надевал на коллекционера наручники, Джейн наблюдала, как с лица Альберта Эмберли спадал страх. Он медленно выдохнул, и его постоянно напряженные плечи, наконец, расслабились. Марта тихо плакала от облегчения и сжимала руку мужа. Мэтью Старк с профессиональным интересом рассматривал муляж, одобрительно качая головой.

– Настоящий театр одного актера, – позже пробормотал он. – Жаль только, что сценарий написан ядом.

План сработал. Они поймали преступника, но успех был горьким. Когда подоспевшие полицейские увели Эдгара, всеми завладело усталое опустошение. Гости стали расходиться, перешептываясь, бросая на Джейн странные взгляды. В душном зале пахло остывшим чаем.

Элли первой нарушила молчание, подойдя к Джейн и положив руку ей на плечо.

– Ну что ж, детектив, – она повернулась к Марлоу, который стоял, прислонившись к окну, – поздравляю. Надеюсь, теперь вы поверите в «догадки барышни из чайной».

Следователь тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он внезапно показался Джейн утомленным и постаревшим.

– Вы устроили театральную постановку, – он горько усмехнулся. – Реакцию Блэквуда любой опытный адвокат объяснит шоком и заботой о собственном здоровье. У меня до сих пор нет признания, книги и никаких материальных доказательств, связывающих его именно с отравлением.

У Джейн защемило сердце. Она ожидала большего – хотя бы подобия благодарности.

– Но вы же видели: он испугался яда! Он знал, что пары опасны, и подтвердил это сам!

– Видел, – согласился Марлоу, и в его голосе прозвучала не раздраженная снисходительность, а нечто похожее на уважение. – И этого достаточно, чтобы держать его некоторое время в участке, давить, пытаться выбить настоящее признание. Но если он не сломается и у него будет хороший адвокат, который ухватится за отсутствие вещдоков…

Детектив развел руками. Эдгар Блэквуд со своим умом и деньгами мог выйти сухим из воды, обратив их победу в унизительное поражение.

– Значит, книга все еще нужна, – сказала Джейн. – Мы должны ее найти. Я чувствую, он не оставил ее.

Марлоу кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, деловым.

– Мы обыщем его дом снова, более тщательно. На этот раз вскроем пол в каждой комнате, проверим все полки. Но я не питаю иллюзий: если он ее не уничтожил, то спрятал там, где мы не найдем. Он не глупец.

После его ухода Джейн с Элли остались одни среди беспорядка. Свечи догорали, капая на дорогую скатерть. Победа ощущалась поражением. Джейн, как обычно, собирала грязную посуду. Мысли потеряли живость, сказывалась и физическая усталость, и нервное напряжение.

– Он прав, надо это признать, – Элли раздраженно смахнула со стола крошки от имбирного печенья. – Наш блеф сработал, но доказательств для суда по-прежнему мало. Нужна настоящая книга, от которой они не отмахнутся.

Джейн накрывало отчаяние.

– А если ее больше нет? – она опустилась на стул, чувствуя, как тяжесть произошедшего наваливается на нее. – Что, если он уничтожил ее сразу после убийства? Сжег, разорвал, растворил в кислоте? Сегодня мы успешно сыграли на его одержимости, но этого недостаточно. Мы зря рисковали, зря собирали всех этих людей, зря…

Она не договорила, закрыв лицо руками. Вдруг все ее усилия показались ей детской игрой против холодного расчетливого ума убийцы.

В ту же минуту задняя дверь чайной скрипнула и у стойки показалась Люси. Девушка была возбужденной и испуганной одновременно, ее щеки пылали румянцем, а глаза блестели в полумраке.

– Мисс Баррет! Мисс Гриффитс! – прошептала она, озираясь, как будто боялась, что ее подслушают. – Я, наверное, зря, и вы сейчас подумаете, что я сумасшедшая, но я видела, куда он ее спрятал!

Джейн и Элли замерли, обменявшись быстрыми взглядами.

– Куда, кто и что спрятал, дорогая? – настойчиво, но аккуратно уточнила Элли, подходя к девочке.

– Мистер Блэквуд! Книгу! Наверняка ту, которую все ищут! – Люси шагнула вперед, ее пальцы нервно теребили край платья. – Я сегодня днем проходила мимо его дома, мне нужно было занести молоко миссис Элвин. И я видела, как он выносил в это время мусор. В руках у Блэквуда был пакет и картонная коробка из-под обуви, старая и помятая. Он держал ее осторожно, как хрустальную вазу, и потом не выбросил в общий бак, а отнес в старый сарай в самом конце сада. В тот, что совсем развалился, с просевшей крышей.

Джейн и Элли снова переглянулись, и в их глазах вспыхнула надежда. Сарай! Они искали в доме, в склепе, в его коллекции, а он спрятал ее в самом неприметном заброшенном месте, о котором все давно забыли.

– Почему ты думаешь, что это была именно та книга? – строго, глядя прямо в глаза девочке, спросила Джейн. – Ты могла перепутать.

– Я уверена на все сто процентов! – Люси энергично покачала головой, и ее хвост запрыгал за спиной. – Я сначала тоже не придала значения, но потом, когда Блэквуд вышел из сарая, он сделал несвойственное для себя движение – вытер руки о брюки. А руки были испачканы в пыли или… – она сделала паузу, подбирая слово, – …в земле. Как будто он не просто оставил коробку на полу.

Джейн едва не вскрикнула. Земля! Он не только спрятал книгу в сарае, а закопал ее! Прямо там, в земляном полу. Это было и гениально, и безумно просто. Никто не стал бы искать редкий фолиант в грязи заброшенного сарая.

– Нужно звонить Марлоу, – решительно сказала Элли, протягивая руку к телефону на стойке. – Пусть приезжает с ордером и лопатами.

– Нет! – внезапно остановила ее Джейн. – Подожди. Если мы позвоним сейчас, он приедет со следственной группой и будет осматривать сарай в присутствии Блэквуда. А если Люси ошиблась? Если там ничего нет или закопано что-то другое? Мы снова покажем себя не в лучшем свете, а Блэквуд нам уже фактически угрожал. Делать это открыто опасно. Нет, – она решительно посмотрела на других, – мы проверим все сами. Сейчас, пока он в участке и не может ничего предпринять.

Это было очередным риском с их стороны: незаконное проникновение во владения подозреваемого, самовольные раскопки… Но другого шанса могло и не быть. Следующий обыск мог также ничего не дать, а Блэквуда наверняка выпустят под залог.

Ночью три женские фигуры – Джейн, Элли и Люси – крались по задним улицам, пробираясь к дому коллекционера. Фонарь в руке Джейн выхватывал из мрака знакомые девушкам заборы. Они пришли. Сад Блэквуда был темным и пугающим, как кладбище. Дом Эдгара, освещенный луной, стал невольным свидетелем ночных тайн. Заброшенный сарай, покосившийся и заросший плющом, словно старый склеп, стоял в самом конце двора.

Дверь скрипнула и открылась, сгибая длинную траву. Внутри пахло сыростью, старым деревом, плесенью и чем-то сладковатым и затхлым, как запах оставленных в подвале яблок. Посветив фонариком, они увидели груды хлама: сломанную садовую мебель, ржавые инструменты, горшки для цветов, а в самом углу лежали старые листья, щепки и обрывки газет, что выдавало желание коллекционера скрыть свежевскопанный рыхлый участок земли.

Джейн лихорадочно задрожала. Люси не ошиблась: здесь действительно что-то было.

В том же сарае Элли нашла старую ржавую лопату с поломанным черенком.

– Вот, – сказала она коротко, – настоящий инструмент для поиска настоящего клада.

Джейн взяла лопату и принялась копать. Земля была податливой, и спустя несколько минут лезвие наткнулась на что-то твердое, но это был не камень, а нечто более гладкое. Джейн, опустившись на колени, отбросила лопату и стала разгребать землю руками. Пальцы наткнулись на нечто однородное, упругое. Полиэтилен.

Она вытащила на свет прочный плотный черный полиэтиленовый пакет, туго обмотанный несколькими слоями скотча. Внутри угадывались четкие прямоугольные очертания коробки. А в ней лежала она – исчезнувшая книга. Джейн быстро сложила все обратно в пакет.

Они нашли главную улику, трофей Эдгара Блэквуда, с которым он так и не смог расстаться, его талисман и проклятье в одном переплете. Здесь, в темном сарае, книга не пахла ни миндалем, ни сакурой: она отчетливо пахла правдой, горькой, неуютной, настоящей, истинной, которая наконец-то была у них в руках.

Заговорщицы вышли из сарая, и в свете луны они увидели детектива Марлоу, прислонившегося к своей невзрачной машине, припаркованной у калитки. Он смотрел на них, скрестив руки на груди.

– Ну что, мисс Баррет, – произнес он, делая шаг навстречу, – кажется, вы отыскали то, что не смогли найти мои офицеры, – его взгляд упал на пакет в руках девушки. – Прошу передать мне улику, чтобы на ней не осталось ваших отпечатков.

Джейн молча протянула ему пакет, их пальцы ненадолго соприкоснулись. На этот раз в его уставших, освещенных лунным светом глазах читалось уважение, смешанное с благодарностью.

Охота за бесценным артефактом была окончена. Однако Джейн глядела на молчаливый дом коллекционера и чувствовала, что эта борьба еще не завершена.

Следующие несколько дней в городке говорили только об аресте Эдгара Блэквуда. История о многолетней ненависти, отравленной книге и спектакле, разыгранном в чайной, облетела весь город, обрастая невероятными подробностями. Слава «детектива-любителя» принесла Джейн любопытные взгляды и восхищенное уважение.

Чайная «У Агаты» стала самым популярным местом в городе, хотя находилась далеко от центра. Каждый хотел зайти сюда, чтобы своими глазами увидеть тот самый стол у окна и проникнуться атмосферой тайны. Элли поддерживала искренний интерес горожан: она с удовольствием взяла на себя роль рассказчицы и каждое утро собирала у камина небольшую группу посетителей, жаждущих услышать «подлинную историю о смерти в чашке чая».

Однажды утром, когда первые лучи солнца заливали уютный зал, на пороге появился Марлоу. Он стоял немного неуклюже, в его руках не было привычного блокнота, а взгляд был лишен прежней угрюмой неприступности.

– Мисс Баррет, – кивнул он, – можно?

– Конечно, детектив, – улыбнулась Джейн. – Чаю? Как раз недавно доставили свежий ассам.

– Благодарю, – он сел за столик и немного помолчал, подбирая слова. – Решил поделиться с вами последними новостями: Блэквуд дал официальные признания, предупреждающую об опасности бирку от книги нашли среди его виниловых пластинок. Он оставил ее на память.

Джейн вздрогнула. Даже теперь, после нескольких недель расследования, осознание действий хладнокровного убийцы приводило ее в ужас.

– Дело закрыто, – продолжил Марлоу. – И я хотел извиниться. Вы проявили настойчивость и проницательность, которых мне, признаться, в этот раз не хватило. Я слишком привык видеть в нашем городке только бытовые ссоры и пропавших котов. Вы заставили меня вспомнить, что зло может прятаться и за спокойными фасадами.

– Вам не нужно извиняться, детектив, – искренне сказала Джейн. – Без вашей помощи, в конце концов, ничего бы не вышло. Мы работали вместе.

Марлоу кивнул, и уголки его рта дрогнули.

– Возможно. В любом случае я буду заходить сюда. Чай у вас просто замечательный.

С этими словами он поднялся, оплатил заказ и вышел. Это было новое начало странного, но прочного перемирия.

Жизнь постепенно приходила в привычное спокойное, но уже обновленное русло. Джейн теперь была не просто библиотекарем, получившим в наследство чайную, а частью этого городка, его хранителем и защитником.

Однажды, когда последний посетитель ушел, а Элли отправилась домой, Джейн осталась одна. Она заварила себе чашку лапсанга сушонга, присела за столик и засмотрелась на огоньки в окнах напротив. За несколько недель она узнала столько о темных сторонах человеческой души, сколько не узнала бы за годы мирной жизни среди книг. Это наполнило странным спокойствием.

Внезапно ее мысли прервал тихий стук по стеклу. За дверью, прижимая к груди посылку, стоял молодой почтальон Артур Гримм. Джейн поспешила впустить его.

– Мисс Баррет, простите за поздний визит, – он нервно протянул ей сверток, его пальцы слегка дрожали. – Это для вас от моей матери. Она написала вам письмо.

Джейн развернула подарок – внутри оказалась банка вишневого варенья и конверт. Размашистым, чуть неуверенным почерком женщина благодарила Джейн за то, что та нашла правду и восстановила справедливость.

«Все эти годы мы не могли открыто говорить о том, что произошло с моей дочерью. Находилось много тех, кто сетовал, что дыма без огня не бывает – писала она. – Но теперь, когда все знают правду, моя Эмили может спать спокойно. Спасибо Вам, дорогая, Вы вернули нам ее доброе имя».

В глазах Джейн предательски защипало. Она поняла, что, распутав это дело, помогла исцелиться тем, кто годами жил с незалеченными ранами.

– Пожалуйста, передайте вашей матери, – голос Джейн дрогнул, и она сделала паузу. – Передайте, что я очень тронута и искренне рада тому, что смогла вас поддержать.

Артур кивнул, в его глазах стояли слезы.

– Она впервые за все эти годы смогла положить цветы на могилу сестры, не опасаясь осуждения и косых взглядов. Спасибо вам.

Проводив гостя, Джейн вернулась к своему остывающему чаю. Она смотрела на свет в домах соседей и думала, что у каждого за внешним благополучием есть свои тайны, не обязательно криминальные, свои драмы, обиды, невысказанные упреки. И, возможно, ее новая миссия в этом городке – иногда помогать этим историям находить мирное разрешение. Завтра будет новый день, и сюда придут люди за душевным теплом и хорошим чаем. Элли принесет новые травы. Заглянет детектив Марлоу, чтобы снова выпить эрл грей. Так закончится расследование гибели Хауэлла.

Следующие несколько недель пролетели в приятной суете. Чайная «У Агаты» стала чем-то вроде клуба, литературной гостиной и исповедальни одновременно. Посетители приходили сюда не только выпить чаю, но и поговорить, поделиться новостями, послушать очередной захватывающий рассказ Элли.

Джейн наслаждалась этим покоем. Ей наконец удалось разобрать оставшиеся тетушкины коробки. Во многих из них хранились безделушки, старые фотографии и книги. Один том, небольшой, оклеенный потертым бархатом, привлек ее внимание.

На первой странице было написано: «Местные диковины. Для любопытных глаз». Пролистав книгу, Джейн поняла, что это не дневник, а сборник зарисовок, слухов, легенд и маленьких тайн их городка, которые Агата собирала десятилетиями.

Тут были истории о призраке монаха в развалинах старого аббатства, о пропавшей из почтовой кареты в позапрошлом веке партии серебра, о секретных ходах, связывающих подвалы старинных особняков. Большинство заметок были помечены как «Не подтверждено» или «Байка старого рыбака». Но у одной, самой последней, стоял знак вопроса, она была сделана всего за месяц до смерти Агаты.

«Старая аптека “У Кипариса”, – гласила она. – Старик Амброуз, владелец, умер 10 лет назад. Магазин закрыт, но по ночам в витрине иногда мелькает свет. Старуха Мэри (разносчица газет) клянется, что видела, как кто-то выносил оттуда какие-то ящики прошлой ночью. Говорит, фигура в плаще была похожа на… нет, не может быть. Он же давно покинул город. Нужно проверить. Возможно, это связано с теми старыми слухами о “Рецепте Силена”».

На этом заметка обрывалась. Джейн перевернула страницу – следующая была чистой. Что за старые слухи? На кого была похожа фигура? И почему Агата, всегда такая практичная, заинтересовалась светом в заброшенной аптеке?

Легкое беспокойство пробежало по спине. Она вспомнила, как Марлоу сказал, что убийцы редко останавливаются на одном преступлении. Может, тетушка столкнулась с чем-то опасным? Вдруг ее смерть не была естественной?

Звонок в дверь возвестил о приходе посетителя. В зал вошел седой крепкий мужчина с кожаным портфелем. Это был доктор Элтон, местный терапевт, лечивший половину города, включая Агату.

– Мисс Баррет, – кивнул он. – Я по делу. Разбирал свои архивы и нашел кое-что. Это, полагаю, должно остаться в семье, – он достал из портфеля конверт и протянул его Джейн. – Результаты последнего осмотра и анализов вашей тети. Все было в норме, за исключением легкой аритмии, от которой она страдала годами. Вот только меня смутила одна деталь: за день до смерти она приходила ко мне и спрашивала о запахах.

Джейн похолодела.

– О запахах? – невольно переспросила она.

– Да, – доктор Элтон снял очки и принялся их протирать. – Она хотела узнать, может ли резкий химический запах, похожий на горький миндаль, вызвать внезапную остановку сердца у пожилого человека. Я ответил, что теоретически может, некоторым ядам присущ запах миндаля, и поинтересовался, зачем ей это? Она отшутилась, сказала, что для новой книги. А на следующее утро ее не стало.

Джейн сжала в руках бархатную коробку. Агата спрашивала о запахе миндаля незадолго до смерти и вела запись о таинственной активности в старой аптеке. Это не могло быть просто совпадением.

Поблагодарив доктора и проводив его, Джейн снова открыла тетрадь. Возможно, ее тетя стала жертвой самого первого, так и не раскрытого, убийства в этой истории. Новая спокойная жизнь мисс Баррет снова грозила наполниться загадочными событиями и расследованиями.

Она отложила папку и подошла к окну. Закатное солнце окрашивало кирпичные стены домов в мягкие золотистые тона. Этот город, казавшийся таким мирным, хранил множество нераскрытых тайн. Смерть Хауэлла была лишь верхушкой айсберга, и Агата, похоже, добралась до той его части, что скрывалась в глубине.

Джейн вспомнила, как в дневниках тетушка с иронией писала о «непрошеном даре видеть то, что другие предпочитают не замечать». Теперь она понимала: это была не просто фраза. Агата занималась собственными расследованиями. Вероятно, одно из них забрало ее жизнь.

Мисс Баррет задумчиво взяла папку и прошла в свою комнату, где на столе лежали дневники. Сравнивая даты, она обнаружила тревожную закономерность: активность в старой аптеке началась примерно за два месяца до смерти Агаты. За неделю до кончины тетушка сделала лаконичную запись: «Нужно поговорить с Л. Он все еще здесь. И он опасен».

Кто такой Л.? Фамилия бывшего владельца аптеки – Амброуз. Может, его наследник? Или кто-то, использующий заброшенное здание? Мысли путались, но Джейн чувствовала все явственнее: ей не избежать нового расследования. Долг перед тетушкой и простое человеческое любопытство влекли ее в эту трясину беспощадной неизвестности.

Она аккуратно разложила на столе все материалы: дневники, папку «Местные диковины», результаты осмотра от доктора Элтона. Получалась странная мозаика, в которой не хватало нескольких ключевых фрагментов. Но она уже понимала, где их искать. Завтра она посетит старую аптеку «У Кипариса», а вечером поделится своими подозрениями с Элли и Марлоу. Она не собиралась в одиночку сражаться с призраками прошлого.

На следующее утро, только открыв чайную, Джейн рассказала о своих открытиях подруге. Та слушала не перебивая, ее лицо становилось все серьезнее.

– Запах горького миндаля… – проговорила Элли, и в ее глазах выразилось понимание. – Джейн, это же…

– Цианид, – кивнула Джейн, – как в книге, что убила Хауэлла.

– Ты думаешь, кто-то отравил твою тетю? – Элли потрясенно застыла. – Но кто и зачем? Она же была просто любительницей старины.

– Старины? – Джейн показала Элли папку. – Она искала что-то, связанное с аптекой и неким «Л.», и кто-то, скорее всего, решил, что ее любопытство слишком опасно.

Днем, когда основная волна посетителей схлынула, Джейн отправилась на улицу Старого Рынка, в самом конце которой, в тени разросшихся платанов, стояло двухэтажное здание старой аптеки «У Кипариса». Оно выглядело заброшенным и неухоженным: краска на вывеске облупилась, ставни на втором этаже были закрыты, а за пыльными витринами виднелись пустые полки и потрескавшиеся ступки. Но, присмотревшись, Джейн заметила, что дорожка к запасному выходу со стороны двора была протоптана, будто ею кто-то пользовался недавно.

Она сделала вид, что прогуливается, и заглянула в соседний магазинчик антиквариата.

– Извините, – обратилась она к пожилому владельцу, – вы не знаете, что будет со старой аптекой? Жаль, что такое красивое здание стоит заброшенным.

– Не имею понятия, – хозяин пожал плечами, вытирая пыль с бронзовой статуэтки. – Наследников у Амброуза вроде бы не осталось, но, странное дело, иногда ночью я вижу в окнах аптеки свет, в задних комнатах. Думал, бездомные забрались, обратился в полицию. Проверили, сказали, никого не обнаружили. Может, призрак старого Амброуза бродит, – он усмехнулся. – Все никак не упокоится…

Вернувшись в чайную, Джейн застала у стойки детектива Марлоу. Он пил кофе. Девушка уже запомнила, что в конце дня сыщик предпочитал этот напиток.

– Офицер, мне нужно кое-что вам сообщить, – сказала она, когда ушел последний клиент.

Джейн изложила детективу все, что узнала: рассказала про папку Агаты, визит доктора Элтона, про свои подозрения и наблюдение за аптекой. Марлоу слушал, и его лицо постепенно мрачнело.

– Мисс Баррет, – тяжело вздохнул он, когда она закончила, – вы понимаете, что это лишь цепь предположений? У нас нет никаких доказательств, кроме старых записей, и мы не можем эксгумировать тело.

– Но вы же чувствуете, что тут что-то не так? – настаивала Джейн. – Слишком много совпадений: Агата интересуется ядами и умирает. Кто-то хозяйничает в заброшенной аптеке, с которой связаны старые слухи. И этот таинственный «Л.».

– «Л.»… – задумчиво произнес Марлоу. – Вы не думали о Лукасе?

– Кто это? – спросила Джейн.

– Лукас Эмбри, фармацевт. Он работал у Амброуза. Уехал из города как раз после смерти старика. Говорили, у них был конфликт, – детектив отхлебнул кофе. – Он был блестящим химиком, но с очень сложным характером. Если кто и мог разбираться в ядах, то это он.

Джейн задумалась: «Лукас Эмбри – новое имя, новый ключ к загадкам от тетушки».

Вечером Джейн снова устроилась за столом с документами Агаты. Вооружившись лупой, она стала изучать старые фотографии города, которые хранились в одной из коробок. На одном из снимков десятилетней давности была запечатлена улица Старого Рынка. На переднем плане – цветущие каштаны, а на заднем – аптека «У Кипариса», в дверях которой стояли два человека: пожилой Амброуз и высокий худощавый мужчина в очках с напряженным недовольным лицом. На обороте фотографии аккуратным почерком Агаты было написано: «Амброуз и его гениальный несносный помощник Л. Эмбри. Странная парочка. Говорят, Лоуренс экспериментирует с древними рецептами и не только».

Джейн отложила лупу. Лукас Эмбри – «Л.». Он был здесь десять лет назад и, похоже, вернулся. Если он действительно имел отношение к смерти Агаты, то представлял опасность и для того, кто продолжит ее расследование. То есть для самой Джейн.

Все снова непредсказуемо закручивалось, и пока было совершенно непонятно, как с этим разбираться, насколько это опасно и стоит ли вообще влезать в это дело. Впрочем, интуиция Джейн уже не давала ей покоя, заставляя предвкушать непростое расследование.

Молодая владелица чайной лавки подошла к окну и посмотрела на темную улицу. Где-то там, в ночи, мог находиться человек, отравивший ее тетю. Она поклялась про себя, что найдет его, какой бы рискованной ни была новая охота.

Утро началось с тихого, но серьезного разговора Джейн и Элли в закрытой чайной. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески, казались слишком беззаботными для той мрачной решимости, что царила в воздухе.

– Мы должны понять, с кем имеем дело, – сказала Джейн, расставляя чашки на столе с непривычной резкостью. – Не просто биографию, а мотивы. Почему он вернулся? Что заставляет его рисковать? И чем он занимался, что попал в поле зрения моей рассудительной тетушки?

Элли, разливая по чашкам ароматный чай с жасмином, кивнула. Ее лицо было сосредоточенным.

– Зная истоки, можно предвидеть следующий шаг. Нам нужно копнуть глубже городских сплетен и отыскать конкретные факты, – сказала Элли, поставив точку в решении заняться этим делом.

После чаепития девушки выдвинулись в город по намеченному маршруту. Первой их остановкой стал архив, разместившийся в подвале мэрии. Это место совсем не создавало романтического настроя, скорее грозило приступом аллергии: тут пахло пылью, старыми книгами и временем, которое, казалось, текло здесь гораздо медленнее. Пожилой архивариус, мистер Пим, с неохотой отвлекся от своего кроссворда.

– Амброуз? – проворчал он, поправляя очки. – Опять про Амброузов? В последнее время только о них и спрашивают.

Джейн и Элли переглянулись. Они были не первыми.

– А кто еще интересовался? – осторожно спросила Джейн.

– Какой-то мужчина, – безучастно ответил Пим. – Не местный. Говорил, что пишет книгу по истории фармацевтики, – он махнул рукой в сторону стеллажей. – Документы за последние пятьдесят лет там. Ищите сами, я не служба справок.

Они провели за старыми подшивками газет и муниципальными записями несколько часов. Их единственной находкой стало краткое упоминание о «скандале с поддельными рецептами», но никаких подробностей об этом деле не было. Лоуренс Амброуз оставался невидимкой.

– Это безнадежно, – вздохнула Элли, откладывая очередную пыльную папку. – Здесь хранятся лишь официальные отчеты. Они не расскажут о том, каким человеком он был.

Покинув архив, они решили обойти ближайшие к аптеке дома. Может, кто-то из старожилов помнил что-то полезное. Но местные оказались неприветливыми: большинство дверей оставались закрытыми для двух мисс, а те соседи аптекаря, которые все же отзывались на стук, либо ничего не помнили, либо не хотели говорить.

– Ужасный человек был, этот Лукас, – сказала одна старушка, приоткрыв дверь на цепочку. – Вечно смотрел исподлобья. А старик Амброуз просто помешался в последние годы. Сидел в своей аптеке сутками, ни с кем не общался.

Они собирались отступить, когда у самой окраины города, в маленьком коттедже, утопающем в зелени сада, им улыбнулась удача. Хозяин – сухощавый, подтянутый мужчина лет семидесяти с аккуратной седой бородкой – представился Артуром Элдером.

– Я слышал, что вы спрашиваете про Амброуза, – сказал он, приглашая девушек в гостиную, пахнувшую сушеными травами и старой древесиной. – Могу кое-чем поделиться с вами: я работал у него подмастерьем в молодости до того, как ушел в садоводы.

Джейн почувствовала, как учащенно забилось сердце. Они нашли того, кто мог хорошо знать их неизвестного врага.

– Расскажите, пожалуйста, все, что помните, – попросила она, садясь в предложенное кресло.

– Старик Амброуз, – начал Элдер, глядя в окно, словно всматриваясь в прошлое, – был гением. Настоящим. Он мог по пульсу определить болезнь, о которой местные врачи и не слышали. Но у него была одержимость.

– «Рецепт Силена»? – тихо спросила Элли.

Элдер повернулся к ним, его глаза удивленно блеснули.

– Вы и об этом знаете? Да, именно. Эта легенда стала его наваждением. Он был убежден, что его предки, аптекари при королевском дворе, владели формулой яда, не оставляющего следов. Он проводил ночи за старыми фолиантами, пытаясь ее воссоздать.

– А Лукас? – не удержалась Джейн.

– Лукас… – Элдер вздохнул. – Он не был его племянником, как считают многие. Старик Амброуз подобрал его мальчишкой-беспризорником лет десяти. Увидел в пареньке блестящий ум, жажду знаний. Лоуренс усыновил его, воспитал как родного ребенка и наследника. Лукас оправдывал все ожидания, схватывал все на лету. В шестнадцать лет он знал больше, чем иные дипломированные фармацевты.

– Что же пошло не так? – спросила Элли.

– Амбиции, – коротко ответил Элдер. – Старик считал «Рецепт Силена» венцом своих исследований, почти священным знанием, которое нужно сохранить. А Лукас видел в нем ключ к богатству и власти. Он твердил, что такие открытия не должны пылиться на полке, что они стоят целое состояние. Он находил каких-то дельцов, вел переговоры. Амброуз был в ужасе, они ссорились все чаще. Помню, однажды старик выбежал из лаборатории с криком: «Ты профанируешь искусство! Ты торгуешь смертью!»

Джейн слушала, затаив дыхание. Перед ней вырисовывалась трагедия отца и сына, разорванных разным взглядом на наследие.

– А потом случилась та история с поддельными рецептами? – спросила она.

Элдер кивнул, насупившись.

– Да. Полагаю, что Лукас решил начать с малого, чтобы затем вложиться в свои более крупные проекты. Но его поймали и обыскали. Старик Амброуз был унижен, он заперся в аптеке и через полгода скончался. Поговаривали – от стыда и горя. А Лукас исчез и, кажется, теперь вернулся.

– За «Рецептом», – прошептала Джейн.

– Вполне вероятно, – согласился Элдер. – Старик, я уверен, так и не раскрыл ему формулу. Он спрятал ее, а Лукас спустя годы приехал за своим «наследством». Наверняка хочет продать его подороже.

– Вы думаете, он способен на убийство? – прямо спросила Элли.

Элдер помолчал, его взгляд стал тяжелым.

– Лукас всегда был холодным и расчетливым, он не испытывал сантиментов. Если кто-то встанет на его пути к цели… Думаю, да, способен и убить. Ваша тетя, мисс Баррет, возможно, слишком близко подошла к его тайне. Она интересовалась этой историей так же, как и вы.

Выйдя от мистера Элдера, они молча возвращались в чайную. Солнце, уже не грея, клонилось к закату. Слова старого подмастерья стояли у них в ушах, как погребальный звон.

– Он не просто преступник, – нарушила молчание Джейн. – Он жертва обстоятельств и дурного воспитания.

– Не ищи ему оправданий, Джейн, – строго сказала Элли. – Каким бы ни было его прошлое, сейчас он убийца. Жалость к нему может тебя погубить.

– Я не оправдываю, – покачала головой Джейн. – Пытаюсь понять его, чтобы предугадать следующий ход. Тетушка погрузилась в эту тему и, судя по всему, пострадала из-за этого. Теперь и мы вовлечены в эту опасную историю.

Они открыли дверь в чайную. Вечерние посетители уже начали подходить, но сегодня Джейн не находила в себе сил для светских бесед. Волей-неволей этим делом придется заняться. И без помощи полиции здесь не обойтись. Словно предчувствуя это, в зал вошел детектив Марлоу. Он оказался одним из последних посетителей и нашел Джейн на кухне, где она мыла посуду.

– Ну что, мисс Баррет, – сказал он, прислонившись к косяку. – Узнали что-нибудь новое за день? Или – предположу невероятное – прислушались ко мне и все время просидели дома?

Джейн вытерла руки и повернулась к нему.

– Почему же я должна перед вами отчитываться?

– Ну, хотя бы потому, что я не дал ход делу о несанкционированном проникновении на частную территорию, – напомнил детектив историю с Блэквудом.

– Ладно, так и быть. Мы говорили с бывшим подмастерьем Амброуза, мистером Элдером.

Марлоу нахмурился.

– И что же он рассказал? Какую-нибудь душещипательную историю о несчастном детстве Лукаса?

– Он рассказал, что Лукас – приемный сын Амброуза. Что старик был помешан на «Рецепте Силена», а Лукас хотел продать яд, и они часто об этом спорили. В итоге между ними произошел крупный конфликт. После скандала Амброуз замкнулся и через полгода умер, а Лукас исчез в неизвестном направлении. Ну, а теперь, видимо, вернулся за формулой.

Марлоу выслушал молча. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя в глазах мелькнула искра интереса.

– Это проливает свет на мотивы, но не дает нам улик. Лукас по-прежнему призрак, – настаивал детектив.

– Но теперь мы знаем, что он ищет, – парировала Джейн. – И мы знаем, что он готов на все, чтобы это получить. Как я понимаю, он уже отравил мою тетю, значит, может пойти дальше.

– Я помню о вашей тете, – тихо сказал Марлоу. – И я не забыл о Лукасе, но нам нужны веские доказательства, а их вообще нет.

В этом с детективом не поспоришь. После его ухода Джейн поднялась в свою комнату. Она достала папку Агаты и снова перечитала все записи, связанные с аптекой и фармацевтом. Теперь они воспринимались иначе: за каждым словом стояла история семьи, разорванной столкновением жажды знаний с желанием наживы.

Где-то в городе бродил человек, чья жизнь пошла под откос из-за неправильного выбора. Однако сейчас этот выбор угрожал другим.

– Я понимаю тебя, Лукас, – прошептала она. – Но я не позволю тебе погубить больше людей.

Джейн ложилась спать с твердым убеждением, что враг обрел лицо и она знает его прошлое. Теперь это была не просто погоня за тенью, а противостояние живому человеку, у которого были свои раны, свои демоны и своя искаженная правда.

Решение было принято. На следующее утро, едва первые лучи солнца позолотили вывеску «У Агаты», Джейн стояла в зале своей чайной, держа в руках ключи и сумку с тетрадями тетушки. Элли, предупрежденная накануне кратким звонком, сидела за столиком с двумя кружками крепкого кофе.

– Итак, мой дорогой детектив, – без предисловий начала она, протягивая одну кружку подруге, – ты действительно считаешь, что смерть твоей тети не была естественной?

Элли смотрела спокойно, но настойчиво.

– Не знаю, – честно призналась Джейн, делая глоток горьковатого напитка. – Но совпадений слишком много. Она интересовалась ядами, в последние месяцы наблюдала странную активность в аптеке. И кто-то подозрительный, по ее мнению, вернулся в город. Я не могу это проигнорировать.

– Согласна, – кивнула Элли, ее глаза заблестели, – Агата обладала ясным умом. Если что-то привлекло ее внимание, на то были веские причины. Итак, каков план?

– Сначала аптека, – сказала Джейн. – Просто осмотрим ее снаружи, поймем, что это за место.

Дамы решительно направились в район, где располагалась старая аптека. «У Кипариса» размещалась на тихой, почти забытой улочке недалеко от площади. Двухэтажное здание из потемневшего от времени камня выглядело безжизненным. Пыльные витрины были пусты, на двери висел ржавый амбарный замок. Но, присмотревшись, Джейн заметила необычные детали: подоконники тут казались чище, чем у ближайших заброшенных зданий, а у порога валялось несколько свежих окурков.

– Кто-то здесь бывает, – тихо заметила Элли, следуя за взглядом подруги. – Точно не бродяги. Посмотри, окурки от дорогих сигарет.

Неожиданно скрипнула дверь соседнего дома, и на пороге появилась худая старушка с пачкой газет в руках. Та самая Мэри, упомянутая в записях Агаты.

– Молодые леди, вам что-то нужно? – проскрипела она, щурясь на них.

– Доброе утро, – вежливо улыбнулась Джейн. – Мы интересуемся историей графства. Говорят, эта аптека была одной из первых в городе.

– А, аптека Амброуза, – Мэри фыркнула, поправляя очки. – Да, старая и нехорошая. Владелец ее был странным. Поговаривали, Амброуз варил не только микстуры, – она понизила голос, – а после его кончины тут и вовсе непонятно что творится: то свет в окнах, то тени мелькают. Я в прошлом месяце ночью возвращалась, так увидела мужчину – высокого, в плаще, с ящиком в руках. Похож был… хотя нет, показалось.

– На кого? – мягко спросила Элли.

Мэри замялась, потом махнула рукой.

– Да на племянника его, Лукаса. Он тот еще фрукт был. Вечно с сомнительными особами водился. Лет десять назад впопыхах уехал из города после скандала. Ходили слухи, что деньги подделывал или что-то другое. Так что не может это быть он.

Джейн ощутила, как учащенно забилось сердце, предчувствуя опасность.

– А что за скандал? – не отступала она.

– Да кто его разберет! – старушка нетерпеливо взмахнула рукой. – Амброуз тогда закрылся в аптеке и через полгода помер. А Лукас сгинул, и лучше бы больше не появлялся.

С этими словами она повернулась и зашаркала прочь, оставив девушек осмыслять услышанное.

– Лукас, племянник или сын Амброуза, – проговорила Элли, когда они отошли, – подозрительный тип, склонный к криминалу. И, возможно, он-таки вернулся.

– А тетя Агата, похоже, это выяснила, – добавила Джейн. – Она написала: «Он все еще здесь. И он опасен». Значит, она либо видела его, либо узнала, чем он занимается.

Войдя в чайную, они застали там Марлоу. Он сидел за своим столиком с утренней газетой и, казалось, специально их поджидал.

– Мисс Баррет, мисс Гриффитс, – кивнул он, – сержант сообщил, что видел вас возле старой аптеки. Снова нашли себе развлечение?

Джейн обменялась взглядом с Элли и села напротив.

– Детектив, у меня есть основания полагать, что смерть моей тети все же не была естественной.

Она снова кратко изложила ему, что знала: записи в папке, слова доктора Элтона, рассказ старухи Мэри о Лукасе. Марлоу слушал молча. Когда она закончила, он тяжело вздохнул.

– Лукаса Эмбри считали полноценным членом семьи Амброуз. Помню его: мелкий жулик, подделывал документы. Но убийство… – он покачал головой. – У нас нет никаких доказательств, мисс Баррет. Лишь догадки и старые сплетни.

– Вы же не можете игнорировать свет в окнах и свежие окурки! – не сдавалась Джейн. – Кто-то пользуется этим местом!

– Это могут быть бездомные или подростки. У меня нет оснований для обыска, – он посмотрел на нее строго. – Я понимаю ваше беспокойство, но не начинайте очередное самостоятельное расследование. Лукас – не аристократ Эдгар Блэквуд. Этот опытный мошенник намного опаснее.

После ухода Марлоу в чайной повисло тягостное молчание.

– Что будем делать? – спросила Элли.

Джейн смотрела на папку Агаты и снова стояла на перепутье. Прислушаться к предупреждению Марлоу или рискнуть, следуя по стопам тети?

– Он прав, – тихо сказала Джейн. – Одним нам не справиться. Но… – она подняла взгляд, и в ее глазах загорелась знакомая Элли решимость. – Мы можем просто наблюдать, слушать и ждать, пока он допустит оплошность, как все преступники.

С этого момента Джейн осознала, что ее жизнь вновь вышла на беспокойную тропу. Тихая чайная стала центром чьей-то темной паутины. Но на этот раз Джейн уже знала, что делает.

Вечером того же дня, когда посетители разошлись, она достала папку Агаты. Она искала любые упоминания о Лоуренсе Амброузе, перечитывая записи при свете настольной лампы, и нашла. На обороте старой фотографии аптеки, почти неразборчивым почерком, было начертано: «Л. А. стоял с незнакомцем у заднего входа. Обсуждали “поставку”. Очень взволнован. Нужно узнать, кто этот человек».

«Поставка». Что это могло значить? Лекарства? Незаконные вещества?

На следующее утро Джейн решила действовать осмотрительнее. Она попросила Элли ненадолго приглядеть за чайной и отправилась в городскую библиотеку. Пыльные архивы местных газет могли хранить информацию о скандале, связанном с Лукасом.

Библиотекарь, миссис Пенниуорт, оказалась весьма осведомленной. Узнав, кто такая Джейн, она с готовностью помогла найти подшивки десятилетней давности.

– Ах да, Лукас Амброуз-Эмбри, – пожилая женщина покачала головой, листая пожелтевшие страницы. – Печальная история. Талантливый юноша, но пошел не той дорогой, – она нашла нужный номер газеты. – Вот. «Задержан по подозрению в подделке рецептов». Но самое интересное было не в этом.

Она показала Джейн небольшую заметку на второй странице: «Исчезновение антиквариата». В ней говорилось, что в ту же ночь, когда Лукаса задержали дома за подделку рецептов, из местного музея пропала небольшая, но ценная коллекция старинных весов и аптекарской утвари XVIII века. Подозрения пали на него, так как он был замечен в музее накануне, но доказательств его причастности к этой краже так и не нашли.

– Весы, – прошептала Джейн. – Аптекарская утварь, это уже должно иметь логические объяснения.

– Именно, – кивнула миссис Пенниуорт. – Говорили, старик Амброуз коллекционировал подобное. Возможно, племянник хотел сделать ему подарок или же продать все это.

Джейн поблагодарила ее и вышла из библиотеки с копиями статей. Теперь у нее было больше информации. Лукас мог быть вовлечен в кражу антиквариата. И, вероятно, он приехал, чтобы забрать что-то, оставшееся в аптеке.

Вернувшись в чайную, она поделилась находкой с Элли.

– Старинные весы… – задумчиво проговорила она. – Знаешь, некоторые из них изготавливали с использованием токсичных металлов – свинца, ртути. Еще в них могли остаться следы старых лекарств или ядов.

– Тетя интересовалась ядами, – напомнила Джейн. – Вдруг она узнала о том, что Лукас не просто крадет антиквариат, а делает с ним что-то опасное?

Их разговор прервал звонок в дверь. В чайную вошел незнакомец – высокий, худощавый мужчина в дорогом, но неброском плаще. Взгляд посетителя скользнул по залу и остановился на Джейн.

– Мисс Баррет? – его голос был тихим и вежливым, но в нем чувствовался металл. – Мне сказали, что вы разбираетесь в местной истории. Я коллекционер. Интересуюсь старинной аптекарской утварью. Не могли бы вы мне помочь?

Джейн почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Невозможно большое совпадение: он появился слишком скоро после разговора о весах.

– Чем именно я могу быть полезна? – осторожно спросила она, подходя к стойке.

– В городе есть старая аптека, – он улыбнулся, но его глаза оставались холодными, – «У Кипариса». Я слышал, там мог сохраниться кое-какой антиквариат. Вы не знаете, как можно связаться с владельцем?

– Аптека заброшена, – ответила Джейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Хозяин умер много лет назад.

– Жаль, – он сделал паузу, изучая собеседницу. – А вы сами никогда не интересовались ее содержимым? Вы же наследница покойной мисс Агаты Баррет, которая очень любила старину?

Джейн замерла. Он знал о ее тете.

– Агата интересовалась многим, – сказала она, подбирая слова, – но к аптеке это не имело отношения. Простите, у меня много работы.

Мужчина кивнул, его улыбка стала уже.

– Конечно, если что-то вспомните и захотите поделиться, приходите. Я остановился в «Гербе и Короне». Меня зовут мистер Смит.

Когда он вышел, Джейн прислонилась к стеллажу, ощущая, как дрожат ее руки.

– Элли, – прошептала она, – он знал о тетином интересе к аптеке, это не коллекционер.

– Или очень настойчивый коллекционер, – парировала Элли, но ее лицо было серьезным. – Или кто-то, связанный с Лукасом. Наверное, тот самый «незнакомец» из записи Агаты.

Джейн поняла, что игра началась. На этот раз охотились на нее. Таинственный гость знал о ней достаточно много, а она о нем – ничего.

Вечером, закрывая чайную, Джейн обнаружила у задней двери смятый клочок бумаги. На нем было написано: «Любопытство – опасное качество. Ваша тетя поняла это слишком поздно».

Она резко оглянулась. Темная улица была пуста, но Джейн физически ощущала на себе чей-то взгляд. Кто-то наблюдал за ней так же, как когда-то следил за Агатой.

Она заперла дверь на все замки. Покой, на который она так надеялась, снова был разрушен. Однако теперь страх смешивался с решимостью. Она не позволит этому таинственному господину Смиту или Лукасу Эмбри запугать ее. Нужно продолжить расследование ради тети Агаты, ради себя и ради спокойствия, которого этот город заслуживал.

Она поднялась в свою комнату, твердо зная, что завтра начнет собственное расследование. Она найдет Лукаса Амброуза-Эмбри и узнает, какую роль во всем этом играет мистер Смит. И если они действительно были причастны к смерти ее тети… они пожалеют об этом.

Угроза Лукаса Амброуза-Эмбри не давала Джейн покоя. Весь день ее мысли были далеко. Она постоянно возвращалась к заметкам тетушки, выискивая новые намеки. И нашла: на обороте последней страницы неразборчивым почерком было написано: «Л. ищет “Рецепт Силена”. Думала, это легенда. Ошибалась». Миф становился жестокой реальностью.

Необычное обозначение «Рецепт Силена» звучало как название алхимического трактата или старинного яда. Элли, к которой Джейн немедленно обратилась, лишь развела руками.

– Вчера услышала о нем впервые, – задумалась Элли. – Вообще, в старые времена фармацевты часто занимались алхимией и созданием ядов. Силен – это греческий бог опьянения, символ забвения. Неоднозначное название.

Когда чайная опустела, Джейн не могла усидеть на месте. Предупреждение Марлоу не выходило у нее из головы, но любопытство и чувство долга перед тетей оказались сильнее. Она не будет лезть в аптеку, просто посмотрит и убедится, что там никого нет.

Она вышла на улицу. Ночь была безлунной и ветреной, фонари отбрасывали на мостовую длинные тени. Преодолев немалый путь и подойдя к цели, она замерла у соседнего дома. В аптеке было тихо и темно.

«Вот и хорошо, – подумала Джейн с облегчением. – Значит, Мэри показалось».

Тут же в окне второго этажа мелькнул тусклый свет, будто от фонаря, прикрытого тканью. Сердце Джейн упало, старушка была права. Кто-то был внутри.

Она прижалась к стене, стараясь дышать беззвучно. Свет двигался, выхватывая из темноты очертания полок, заставленных склянками. Вдруг она услышала приглушенные голоса. Их было двое!

– …должен быть здесь, – раздраженным тоном сказал один. – Он не мог его просто выбросить.

– Мы обыскали все, Лукас, – ответил второй, молодой и нервный. – Может, он его уничтожил? Или спрятал где-то еще?

Лукас. Значит, это действительно он. Наверняка ищет «Рецепт Силена».

– Он не уничтожил бы свое величайшее творение, – сдержанно прорычал Лукас, – он им бредил. «Наследие Амброузов»! Он должен был оставить ключ! Продолжай искать.

Джейн затаила дыхание. Они были так близко, что она различала их шаги на скрипучем полу. Она подавила внезапно вырвавшийся из ее груди вздох. Скрип прекратился.

– Слышишь? – резко спросил молодой голос.

– Что?

– Снаружи кто-то есть.

Внутри наступила мертвая тишина. Ледяной холод охватил Джейн. Они ее услышали! Она отчаянно оглянулась, ища путь к отступлению. Прятаться было негде, единственное спасение – бежать.

Не раздумывая, она рванула с места, стараясь двигаться как можно тише. Но ее шаги по брусчатке прозвучали ударами молотка в ночной тишине.

– Стой! – раздался грубый крик из окна.

Джейн не оглядывалась. Она мчалась по неосвещенным переулкам, сердце колотилось в груди, ноги подкашивались. За спиной слышались громкие шаги и ругань. Ее преследовали!

Она свернула за угол и влетела в чью-то высокую фигуру. Сильные руки схватили ее за плечи.

– Джейн?! – она узнала голос Марлоу.

Он смотрел на нее с удивлением и яростью.

– Черт побери, я же предупреждал!

– Они… в аптеке… Лукас… – она едва могла говорить, задыхаясь.

Детектив резко шагнул вперед, доставая из-под плаща дубинку. Из темноты вынырнули двое преследователей: один – высокий, сутулый, в плаще, второй – коренастый. Увидев Марлоу, они остановились.

– Ну что, Амброуз, – ледяным тоном произнес детектив, – дался тебе этот город. Сначала поддельные рецепты, а теперь что? Ночные погони?

– Это не твое дело, Марлоу, – прошипел Лукас. Его глаза, блеснувшие в темноте, были полны ненависти. – Убирайся с дороги.

– Не выйдет, – Марлоу твердо стоял на месте. – Вы оба задержаны за незаконное проникновение на частную территорию.

Коренастый парень сделал выпад вперед, но Марлоу ловко парировал удар и приставил дубинку к его горлу.

– Не советую, – его голос не предвещал ничего хорошего.

Лукас с минуту стоял в нерешительности, его взгляд метался с Марлоу на перепуганную Джейн. Затем он плюнул и сделал шаг назад.

– Ладно. Твоя взяла. Но это еще не конец, старик. Я добьюсь своего.

Он резко развернулся и скрылся во мраке, его подручный, отдышавшись, пошел за ним. Детектив не стал их преследовать. Он посмотрел на Джейн, его лицо было бледным от гнева.

– Вы совершенно безрассудны, мисс Баррет! – он говорил сквозь зубы. – Вы могли погибнуть! Вы понимаете это?

– Я просто хотела посмотреть, – пробормотала она, все еще дрожа.

– Нет! – он оборвал ее. – Вы не «просто смотрели». Вы полезли в самое логово зверя! Теперь он знает ваше лицо. Он знает, что вы за ним следите. Вы осознаете, что своей выходкой фактически подписали себе приговор?

Марлоу был бесконечно прав. Любопытство снова чуть не погубило ее, хотя на этот раз она узнала нечто важное. Лукас Амброуз-Эмбри точно искал «Рецепт Силена». Он был готов на все, чтобы его найти. Сегодня он понял, что за ним следят. Для Джейн охота превратилась в опасную дуэль, где ставкой была ее жизнь.

Марлоу проводил Джейн до чайной, не говоря ни слова. Его молчание было красноречивее любых упреков. У порога он резко остановился.

– С этого момента, мисс Баррет, вы не делаете ни шага без моего ведома. Понятно? Лукас не местный чудак. Он отпетый преступник, и теперь вы у него на примете.

– Но «Рецепт Силена»… – попыталась возразить Джейн.

– Это моя забота, а не ваша! – отрезал он. – Я официально займусь аптекой. А вы будете сидеть здесь и вести свой бизнес. Если, конечно, дорожите жизнью.

Он развернулся и ушел, оставив Джейн с чувством глубочайшей несправедливости. Она понимала его гнев, но не могла отступить. Слишком многое было связано с тетушкой Агатой.

Войдя внутрь, она обнаружила, что там ее ждет подруга.

– Ты вся дрожишь! Что случилось? – Элли поспешила обнять ее.

Выпив крепкого сладкого чая, который приготовила Элли, Джейн рассказала обо всем: о свете в аптеке, погоне, встрече с Лукасом и гневе Марлоу.

– «Рецепт Силена»… – задумчиво произнесла Элли, когда рассказ был окончен. – Я порылась в своих старых книгах. Упоминаний немного, но кое-что есть. Согласно легендам, этот яд позволяет имитировать естественную смерть – остановку сердца, инсульт. Без вкуса, без запаха – яд-невидимка. Если он действительно существует…

– …то Агату могли убить и никто бы не заподозрил отравления, – продолжила Джейн, и у нее похолодело внутри. – Смерть Хауэлла тоже списали на сердце. Марлоу сказал, что Лукас занимался фальшивыми рецептами. А что, если он не подделывал, а использовал настоящие, смертоносные? И «Рецепт Силена» для него – высший пилотаж в мастерстве производства ядов?

Мысли путались, выстраиваясь в жуткую картину. Возможно, Лукас годами травил людей по заказу, делая их смерти похожими на естественные. А тетя вышла на его след.

На следующее утро в чайную явился взволнованный Ричард.

– Мисс Баррет! Детектив Марлоу просил передать, что он получил ордер на обыск в аптеке. Он сейчас там со следственной группой, – сообщил сержант.

Надежда вспыхнула в груди Джейн. Значит, Марлоу прислушался к ее словам! Но ожидание длилось недолго. Через пару часов детектив зашел в чайную сам. Он выглядел уставшим и раздраженным.

– Ничего, – отрывисто бросил он в ответ на немой вопрос Джейн. – Ни рецепта, ни намека на него – только пыль, паутина и пустые склянки. Лукас, видимо, успел замести следы после вашей ночной вылазки.

Это был удар. Их главная зацепка исчезла.

– Но… – начала Джейн.

– Все, мисс Баррет, – он поднял руку, останавливая ее. – Дело закрыто. Лукас, скорее всего, уже не в городе. Забудьте об этой истории.

Он ушел, а Джейн осталась, переживать полное поражение. Эмбри оказался на шаг впереди, он переиграл их мастерски.

Вечером, запирая чайную, она заметила на ступеньках у входа маленький, свернутый в трубочку клочок тетрадного листа. Утром его не было. Сердце екнуло. Развернув дрожащими пальцами бумажку, она прочла неровный, словно написанный левой рукой, текст: «Любопытство сгубило не только Варвару. Оставь прошлое в покое».

Угроза была прямой и недвусмысленной. Лукас не уехал, напротив, он остался в городе и следил за Джейн. Она с грохотом захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь. Страх сковал ее холодными пальцами. Эмбри знал, где она живет, и мог вломиться сюда когда угодно.

Она посмотрела на уютный, погруженный в сумерки зал. Это место было ее убежищем, но сейчас оно становилось мишенью. Однако вместе со страхом в ней поднималось и другое чувство – яростное упрямое сопротивление. Он думал, что запугает ее? Заставит отступить, как всех остальных? Нет, не дождется. Она подошла к телефону и набрала номер подруги.

– Элли, – сказала она, и ее голос прозвучал тверже, чем она ожидала, – он объявил мне войну. Нам нужна новая тактика.

Она не стала рассказывать подробности, попросив подругу прийти сразу же. Пока Джейн ждала, она снова принялась читать записи Агаты. Теперь она видела в них не любопытные истории, а руководство к действию, зашифрованные послания. Каждая строчка и упоминание аптеки или Лукаса обретало зловещий смысл.

Взволнованная Элли пришла через двадцать минут. Джейн молча протянула ей записку. Подруга прочла, и ее брови изогнулись.

– Он совсем обнаглел, – тихо произнесла Элли. – Угрожает прямо у порога. Он хочет, чтобы ты сидела и дрожала.

– У него это почти получилось, – призналась Джейн. – Но сейчас я скорее зла, чем напугана. Он перешел черту, – она указала на папку. – Агата что-то узнала о нем, и это привело ее к гибели. Мы должны понять что, иначе закончим как она.

Они сели за стол, разложив перед собой все бумаги. Подруги еще раз обсудили свои догадки о «Рецепте Силена» и возможных убийствах, маскирующихся под естественные смерти.

– Если это правда, – прошептала Элли, бледнея, – то этот человек – серийный убийца, от которого пострадала твоя тетя.

– Теперь и я перешла ему дорогу, – добавила Джейн. – Марлоу прав в одном: в одиночку мне с ним не справиться. Но он считает дело закрытым.

– Значит, нам нужны неопровержимые доказательства, – заключила Элли. – Такие, которые заставят детектива действовать. Но мы не найдем их, сидя здесь. Давай проанализируем все, что у нас есть.

Они начали с самого начала – с Лукаса Эмбри. Кто он? Где он мог скрываться? И, главное, зачем ему этот рецепт? Кому он хочет его продать?

– Старуха Мэри говорила о каком-то скандале, после которого он исчез, а в библиотеке рассказали о краже антиквариата из музея. Может, это как-то связано? – рассуждала Джейн.

– Вероятно, рецепт где-то спрятан и Лукас никак не может отыскать ключ от заветной неизвестной нам дверцы, – предположила Элли.

Мысль была интересной и объясняла, почему Лукас так отчаянно искал его в аптеке.

– Нам нужно найти человека, который хорошо знал старого Амброуза, – сказала Джейн. – Кто был в курсе его секретов. Может, у него были друзья или коллеги?

– Доктор Элтон! – воскликнула Элли. – Он лечил половину города и наверняка знал Амброуза.

Решено. Завтра Джейн снова навестит доктора Элтона, но на этот раз не как пациент.

Ночь прошла тревожно. Джейн плохо спала, ее преследовали кошмары, в которых сутулый силуэт в плаще мелькал за окнами, пробирался на ее кухню и что-то бесконечно подмешивал в чашки. Джейн просыпалась и вставала несколько раз, чтобы проверить замки на дверях и окнах.

Утром, открывая чайную, она с опаской оглядела улицу. Все казалось спокойным: обычные утренние звуки, знакомые лица. Однако ощущение угрозы витало в воздухе.

Элли пришла помочь с утренним наплывом клиентов. За чашкой чая они обсудили план.

– Я пойду к доктору, – предложила Джейн. – Ты останешься здесь, присмотришь за чайной и отметишь, что покажется подозрительным. Если что-то случится, сразу звони Марлоу.

– Будь осторожна, – с тревогой сказала Элли. – Лукас может следить за тобой.

Джейн кивнула. Она понимала риск, но другого выхода не было.

Прием доктора Элтона уже заканчивался, когда Джейн вошла в его кабинет. Пожилой врач выглядел усталым, но приветливо улыбнулся.

– Мисс Баррет! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

– Спасибо, доктор, я в порядке, – ответила Джейн, садясь на стул. – Я пришла снова поговорить о моей тете и мистере Амброузе.

Доктор Элтон задумался.

– Амброуз? Старый аптекарь? Что между ними общего? – удивился он.

– Не уверена, – честно сказала Джейн. – Но моя тетя интересовалась его приемным сыном Лукасом и аптекой незадолго до смерти.

Доктор Элтон тяжело вздохнул, снял очки и принялся их протирать.

– Лукас… Да, печальная история. Блестящий ум, но пропал даром. Старик Амброуз души в пареньке не чаял, видел в нем продолжателя дела, а Лукас пошел по кривой дорожке.

– Доктор, – осторожно начала Джейн, – вы не знаете, мог ли мистер Амброуз работать над чем-то необычным? Может, над какими-то старинными рецептами?

Доктор Элтон замер, его взгляд стал пристальным и оценивающим.

– Почему вы спрашиваете?

Джейн решилась на небольшую откровенность.

– В записях моей тети упоминается некий «Рецепт Силена». Я подумала, что это может быть связано с Амброузом.

Доктор Элтон откинулся на спинку стула и его лицо стало безмятежным, почти отстраненным.

– «Рецепт Силена». Я слышал эту легенду не раз. Старая байка, будто бы древние аптекари владели секретом создания идеального яда. Это всего лишь сказки, мисс Баррет, не более.

Джейн показалось, что в его глазах промелькнуло не просто воспоминание, а тревога. Он явно что-то знал.

– Доктор, – настаивала она, – жизнь моей тети могла оборваться из-за этого «Рецепта». Если вам что-то известно…

– Я уже сказал вам все, что знаю, – голос Элтона стал сухим и официальным. – Теперь, если вы позволите, прием окончен.

Он явно выпроваживал ее, Джейн поняла, что больше ничего не добьется. Поблагодарив его, она вышла, чувствуя разочарование и уверенность в том, что доктор Элтон недоговаривал и чего-то опасался.

В чайной Элли встретила ее с тревогой.

– Джейн! Пока тебя не было, заходил тот самый мистер Смит, спрашивал тебя. Сказал, что хочет продолжить вчерашний разговор о старинных предметах.

Ледяная рука сжала сердце Джейн. Он не просто следил, а действовал открыто.

– Что ты ему ответила?

– Что тебя нет и ты вернешься не скоро. Он сказал, что зайдет позже.

Игра становилась все более опасной. Лукас и его сообщник не собирались отступать.

После закрытия чайной Джейн и Элли снова сидели за столом с бумагами Агаты. Они должны были найти слабое место Эмбри – зацепку, которую он упустил. Неожиданно Джейн заметила на обороте фотографии аптеки, рядом с пометкой о Лукасе и незнакомце, несколько начертанных карандашом цифр: «14-22-7».

– Что это? – спросила Элли. – Даты? Номера страниц?

– Не знаю, – ответила Джейн, вглядываясь в цифры. – Но тетя Агата ничего не записывала просто так. Это должно что-то значить.

Они перебрали все возможные варианты: номера в каталоге, инвентарные номера, даты. Ничего не сходилось.

– Может, это код? – предположила Элли. – Координаты? Или номер сейфа?

Мысль была гениальной в своей простоте: код от сейфа, очевидно, в аптеке. Но обыск ничего не дал. Значит, либо сейф находился не в аптеке, либо его не нашли.

– Старый Амброуз мог хранить документы не только у себя, – сказала Джейн, чувствуя, как азарт расследования снова пересиливает страх. – В банке, например? Или…

Ее взгляд упал на старую фотографию самого Амброуза, стоящего на фоне аптеки. На его жилете висел маленький изящный ключик на цепочке. Старик всегда держал его при себе как гарантию надежно спрятанного секрета? И ключ явно не от аптеки, потому что был слишком маленьким. От почтового ящика? Или от камеры хранения на вокзале? Вероятнее всего, именно этот ключ искал Лукас.

– Вокзал, – прошептала Джейн, – на старом вокзале, там есть камеры хранения с цифровыми кодами.

Они с Элли переглянулись, это было уже что-то.

– Завтра поедем на вокзал, – решительно сказала Джейн.

Она понимала риск: Лукас и его сообщник могли следить за ними. Но сидеть сложа руки, ожидая следующей угрозы, было невозможно. Они переходили в наступление и надеялись, что эта тонкая ниточка выведет их к правде и спасению.

Утренний туман стелился по мощеным улочкам, превращая знакомые очертания домов в размытые акварельные пятна. Он цеплялся за шерсть пальто Джейн холодными влажными когтями, пробираясь под одежду и заставляя ежиться от неприятной сырости. Каждый звук – далекий гудок автомобиля, крик чайки, скрип вывески – казался ей преувеличенно громким, полным скрытой угрозы. Она шла быстро, почти бежала, ощущая на спине незримый пристальный взгляд.

Элли шагала рядом, ее обычно жизнерадостное лицо было напряженным и сосредоточенным, а пальцы судорожно сжимали ремешок сумки. Она чувствовала исходящую от подруги тревогу.

– Ты уверена, что это правильный путь? – тихо спросила она, краем глаза отмечая черный, ничем не примечательный седан, медленно движущийся по другой стороне улицы. Его стекла были слишком темными, чтобы разглядеть водителя.

– Нет, – честно призналась Джейн, – сжимая в кармане пальто заветный листок с загадочными цифрами «14-22-7». Бумага казалась ей обжигающе горячей, – но это единственная ниточка, Элли. Единственный шанс. Если старый Амброуз действительно что-то спрятал, камера хранения на вокзале – идеальное место: абсолютно анонимное, вне подозрений. Кто станет искать секрет аптекаря среди чемоданов и забытых зонтов?

Старый вокзал, величественное и немного обветшалое здание викторианской эпохи, встретил их гулким эхом. Запах угольной пыли, въевшейся в каменные стены за столетие, смешивался с резким ароматом синтетического кофе из нового автомата – горьковатый коктейль прошлого и настоящего. Сводчатые потолки терялись в полумраке, а с фресок, покрытых паутиной и копотью, смотрели безразличные лики забытых богов. Подруги прошли через главный зал, где когда-то кипела жизнь, а теперь царила сонная тишина, нарушенная лишь эхом их шагов.

Они направлялись в дальний плохо освещенный угол, где рядами, словно солдаты на параде, стояли металлические ячейки камер хранения. Воздух здесь пах озоном, ржавчиной и одиночеством.

Сердце Джейн бешено колотилось, отдавая глухим стуком в висках. Она подошла к панели с цифрами, ее палец повис над холодными кнопками. Она остро осознала шаткость их предприятия. Они строили догадки на обрывках фраз из дневника тетушки и паре случайных чисел. Может, это была ловушка? Вдруг Лукас предвидел этот ход и ждал их здесь?

«14… 22… 7», – проговорила она вслух, и ее голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. Каждая цифра казалась ей ключом, поворачивающим невидимый замок судьбы.

Она нажала клавиши. Как выстрел, раздался механический щелчок. Ячейка под номером 147, в среднем ряду, приоткрылась. Джейн и Элли переглянулись. Что они найдут внутри? Правду или смерть?

Затаив дыхание, Джейн протянула руку внутрь металлического ящика. Ее пальцы наткнулись на что-то плоское и легкое. Горькое разочарование на мгновение захлестнуло ее. Неужели это все? Пустота? Обман?

– Что это? – прошептала Элли, заглядывая внутрь.

Джейн вынула маленький, пожелтевший от времени конверт из плотной бумаги, почти картона. На нем не было ни имени, ни адреса, лишь легкий налет пыли. Он был невесомым, и это сильно огорчало. Могло ли быть в этом крошечном конверте что-то важное?

Сердце ее бешено стучало, пока она вскрывала его. Внутри лежал сложенный в несколько раз, потрескавшийся на сгибах лист. Развернув его, они увидели детальный план здания. В левом верхнем углу было выведено черными, уже выцветшими чернилами: «Аптека “У Кипариса”, подвал. Инв. № 4».

– Боже правый, – ахнула Элли, широко раскрыв глаза, – это же аптека Амброуза! Но это не просто план.

И, действительно, это было нечто большее. Вокруг основного чертежа, на полях, кипела своя тайная жизнь. Там были начертаны изящные химические формулы, символы, напоминающие алхимические, и стрелки, образующие сложную, запутанную схему, похожую на электрическую цепь или нервные узлы. В центре чертежа, в том месте, где на обычном плане должен быть обозначен фундамент, была изображена странная, гипнотизирующая деталь – нечто среднее между шестеренкой, цветком и солнцем. От нее, словно лучи, расходились линии к нескольким точкам в подвале, и у каждой стояла своя, более мелкая, пометка: «склад реагентов», «сушильная камера», «архив», «вент. шахта».

В самом низу чертежа убористым, интеллигентным почерком, что встречался в дневниках Агаты, было написано: «Ключ в сердце лабиринта. Истина спрятана в тени шести лепестков. Ищи того, кто знает тишину камней».

– Это не просто план, – медленно проговорила Джейн, ее взгляд с жадностью впитывал каждую линию и символ.

Она, привыкшая к каталогам и системам, с восторгом и ужасом угадывала структуру в этом хаосе.

– Это карта сокровищ, нарисованная гением. Амброуз не оставил здесь дневник, он был слишком умен для этого. Он создал шифр, инструкцию, как найти его записи.

– Значит, Марлоу и его люди искали не там! – воскликнула Элли, хлопнув себя по лбу ладонью. – Они осмотрели каждую полку, каждый ящик, а он, старый лис, спрятал его в самом здании! В каком-то тайнике, в стене или в полу!

– В тени шести лепестков, – Джейн провела подушечкой пальца по центральному загадочному символу, словно пытаясь ощутить его смысл через прикосновение. – Смотри, Элли, это же не шестеренка, а стилизованный цветок. У него шесть лепестков, и эти линии не случайны. Они образуют лабиринт.

Девушки не решились дольше оставаться с этой находкой на виду. Положив драгоценный чертеж в сумку, они поспешили к выходу, снова ощущая на себе тяжесть незримых взглядов. Им нужно было укрытие, тихое место, где можно было бы спокойно все обдумать. Единственным безопасным местом для них была чайная, их крепость.

Они сделали большой крюк, углубившись в лабиринт узких переулков, зашли через крошечный, мощенный булыжником дворик, где стояли бочки с дождевой водой и пахло мокрой землей и геранью. Проскользнув в чайную через черный ход, Джейн заперла все замки с чувством облегчения, словно отгородившись от всего враждебного мира. Лишь прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности, позволила себе сделать первый за долгие минуты глубокий, дрожащий вдох.

В задней комнате, на большом дубовом столе, заваленном папками Агаты и пахнувшем чаем и старой бумагой, они с религиозным трепетом разложили чертеж. При теплом свете лампы таинственные линии и символы казались еще более загадочными, обретая почти мистическую глубину. Тени плясали на бумаге и шестилепестковый цветок вращался в их воображении.

– Это не просто лабиринт, – сказала Элли, блуждая взглядом по переплетению стрелок. – Это схема мысли. Он проводил какие-то сложные, вероятно, даже запретные эксперименты в подвале, и дневник, его главное наследие, спрятан в самом центре. «Ключ в сердце лабиринта» – может, это метафора? Указание на то, что разгадка кроется в понимании его замысла?

– А, может, и нет, – возразила Джейн, ее взгляд загорелся азартом исследователя, который на мгновение пересилил страх. – Смотри, линии от «шести лепестков» не хаотичны: они ведут к конкретным помещениям в подвале. Это может быть планом некоего механизма? Скрытой двери? Указанием маршрута, который нужно пройти, чтобы найти тайник?

Она взяла карандаш и чистый лист, начала обводить линии, ведущие от центра. Они сходились, расходились и вновь сходились в небольшом помещении, помеченном как «архив».

– Архив, – задумчиво проговорила Джейн, откладывая карандаш. – Марлоу говорил, что там были только горы старых счетов, пыль и паутина. Что если там есть что-то еще? Потайная дверь за стеллажом? Сейф, замаскированный под стену? Полая ниша в самом камне?

– «Ищи того, кто знает тишину камней», – добавила Элли, нахмурившись. – Что значит эта фраза? Указание на конкретного человека? Может, это сам дом? Фундамент?

Они сидели над чертежом несколько часов, выдвигая и отбрасывая безумные и логичные версии. За окном медленно сгущались сумерки, но девушки не включали свет, боясь нарушить хрупкую связь мыслей. Находка не привела их к ответам – она задала новую, еще более сложную загадку. Однако теперь у них был ключ – отпечаток мысли гениального и одержимого ума.

– Нам нужно туда, – наконец заявила Джейн. – В аптеку, в подвал. Мы должны найти архив и понять, что значит «тень шести лепестков». Нам придется пройти этот лабиринт.

Элли с тревогой и материнской заботой посмотрела на нее.

– Джейн, это безумие. Лукас наверняка следит за этим местом, как ястреб. А если там его люди? Если это ловушка для нас?

– Значит, нам нужен отвлекающий маневр, – сказала Джейн, и в ее глазах снова вспыхнул огонек упрямства, который одновременно восхищал и пугал Элли. – И нам снова понадобится помощь Марлоу. Покажем ему карту. Он не сможет это проигнорировать.

Джейн посмотрела на загадочный чертеж: они нашли не дневник, а путь к нему. И этот путь, извилистый и темный, вел прямо в логово зверя. Теперь все зависело от того, хватит ли у них смелости, ума и доверия друг к другу, чтобы пойти до конца, сквозь «тень шести лепестков» к источнику истины. Она чувствовала, что отступать уже некуда.

Потрепанный чертеж лежал на столе. Утренний свет, бледный из-за затянувшего небо дождя, выхватывал загадочные линии, сделанные рукой Амброуза. Они с Элли провели половину ночи, пытаясь расшифровать схему, и теперь предположение о том, что дневник находился в подвале аптеки, жгло Джейн изнутри. Она должна была попытаться добиться помощи Марлоу в последний раз.

– Детектив, – начала она, прежде чем он успел сказать что-либо, и ее голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала, – я знаю, что вы запретили мне вмешиваться, но мы нашли кое-какие вещественные доказательства.

Она осторожно развернула лист и подвинула его к Марлоу. Он нехотя скользнул взглядом по чертежу, и на его лице мелькнула искра профессионального интереса.

– Это план подвала аптеки, – пояснила Джейн. – Мы нашли его в камере хранения на вокзале. Смотрите – эти пометки, символ в центре. «Ключ в сердце лабиринта» – я уверена, это указание на тайник, который ваши люди не заметили.

Марлоу медленно, с тяжелым вздохом, взял чертеж. Грубые пальцы бережно коснулись пожелтевшей бумаги. Он рассматривал его долго, и в груди Джейн загорелась надежда. Он поднял на нее взгляд – в его глазах не было одобрения, лишь усталая, почти отеческая досада.

– Мисс Баррет, – его тон не допускал возражений, – вы перешли все границы. Ваш поход на вокзал мог бы закончиться плачевно не только для вас, но и для мисс Гриффитс.

Он отодвинул чертеж, будто отстраняясь от чего-то опасного и несущественного одновременно. Джейн сжала пальцы на теплой фарфоровой чашке, пытаясь сохранить спокойствие.

– Кто-то же должен был это сделать, детектив, – упрямо заявила она, чувствуя ком в горле. – Он видел доказательство и отвергал его! Вы отказались выставлять пост, несмотря на все наши подозрения. Обыск ничего не дал! Эта схема – единственная зацепка!

Марлоу резким, раздраженным движением сдвинул сахарницу.

– Потому что у меня нет оснований тратить ресурсы участка на ваши фантазии! Для процедур мне нужны доказательства!

– А у меня есть город, который вы не знаете! – вырвалось у Джейн, удивленной собственному пылу. – Люди говорят со мной так, как никогда не заговорят в вашем кабинете.

– Они доносят сплетни, мисс Баррет, слухи и домыслы! На этом нельзя построить обвинение, – настаивал Марлоу.

Их взгляды скрестились, и повисло молчание, напряженное как натянутая струна. Едва зародившееся партнерство дало трещину.

Марлоу откинулся на спинку стула, и его лицо внезапно стало выглядеть усталым.

– Я требую прекратить это. Если вы продолжите вмешиваться, я буду вынужден принять меры.

– Какие меры? Арестуете меня? – в Джейн закипал гнев. – Пока вы принимаете меры, настоящий преступник скроется.

– Или вы напугаете его, и он ударит первым! Вы думали об этом? Вы вообще понимаете, во что играете?

– Я не играю! – ее голос дрогнул. – Моя любимая тетя умерла из-за него. Я не могу сделать вид, что ничего не произошло.

– Моя работа – разбираться с происшествиями, а ваша – продавать чай, – грозно произнес Марлоу.

Эта фраза снова прозвучала как пощечина. Джейн резко встала, отодвинув стул.

– Похоже, нашему сотрудничеству пришел конец. Не буду вас больше задерживать, детектив.

Марлоу смотрел на нее еще секунду, его челюсть была сжата. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Марлоу молча кивнул, поднялся и направился к выходу, не оглядываясь. Дверь тихо щелкнула за ним.

Джейн осталась одна в лавке. Ее трясло: она лишилась своего самого сильного союзника. В этот момент в задней комнате послышались шаги и появилась Элли с ноутбуком. Ее лицо было озабоченным, а глаза горели от возбуждения.

– Джейн, ты не представляешь, что я нашла, – прошептала она, не замечая напряженной атмосферы. – В желтой прессе мелькнула информация о неподтвержденной сделке Лукаса Эмбри с господином Смитом, покупателем засекреченного вещества.

Джейн с усилием отвлеклась, заставляя себя дышать глубже.

– Кто он? – Элли поставила ноутбук на стол, открыв нужный сайт. – Его зовут Виктор Смит.

Она повернула экран к Джейн. На фото был суровый мужчина в дорогом костюме, стоящий перед зданием, похожим на офис.

– Он глава частной охранной компании «Айгис-Секьюрити», бывший военный, уволенный со скандалом за чрезмерное применение силы, – добавила Элли.

– Охранная компания? – Джейн с недоумением посмотрела на подругу.

– Именно. А теперь подумай, для чего нужен такому человеку рецепт яда?

Джейн медленно опустилась на стул, осознание накатило, как ледяная волна.

– Не для продажи, для использования.

Элли мрачно кивнула.

– Представь, что у него есть команда таких «специалистов» – вооруженных, подготовленных, и закон им не писан.

Картина вырисовывалась пугающая. Они имели дело с хорошо организованной и опасной группой.

– И у этого Смита есть своя личная охрана. По сути, его собственная армия, – проговорила Элли, подчеркивая очевидное.

Это объясняло, почему Лукас был так уверен в себе: за ним стояла реальная сила.

– Марлоу был прав, – вдруг выдохнула Джейн, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Мы действительно не понимали, во что ввязались.

Отступать было поздно, девушки слишком много знали. Марлоу отказался помогать, им предстояло столкнуться с этой угрозой в одиночку.

– Что будем делать? – спросила Элли, с доверием глядя на подругу.

Джейн посмотрела в окно: по стеклу лились струйки дождя. Ее паника улеглась, сменившись холодной решимостью. Нельзя позволить Смиту и Эмбри превратить город в поле для своих опытов.

– Мы продолжаем, – твердо сказала она. – Только теперь мы будем намного осторожнее.

В тишине чайной лавки эти слова прозвучали как клятва, начало новой, еще более опасной игры.

Два дня Джейн старалась вести обычную жизнь, но каждый скрип половиц и стук в дверь заставляли ее вздрагивать. Она чувствовала себя мышью, за которой следит голодный кот.

Элли тоже была не такой жизнерадостной, но пыталась отвлечь подругу разговорами о новых чайных смесях. Они обе понимали: Лукас не отступил, он просто поменял тактику.

На третье утро Джейн, открывая чайную, обнаружила на ступеньках у входа небольшую коробку, перевязанную простой бечевкой. Ни адреса, ни имени. Сердце замерло, она огляделась по сторонам – улица была пуста.

– Элли! – позвала она, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Подруга отложила заварник, вышла и помрачнела, увидев коробку у входа.

– Не трогай ее голыми руками.

Они надели перчатки, занесли коробку внутрь и поставили на стойку. Дрожащими пальцами, медленно, стараясь не дышать, Джейн развязала бечевку и приоткрыла крышку. Внутри, на ватной подложке, лежал маленький стеклянный флакон без этикетки с прозрачной жидкостью. Рядом с ним находился скрученный в трубочку листок. Развернув его, Джейн прочла напечатанное сообщение: «Кажется, вы что-то потеряли. Возвращаю. Будьте осторожнее со своими запасами».

– Он пытается подставить меня, – прошептала Джейн, с ужасом глядя на склянку. – Если это найдет полиция, они подумают, что это я…

– Никто ничего не найдет, – уверенно сказала Элли.

По спине Джейн побежали мурашки. Лукас пытался не просто запугать ее, а уничтожить ее репутацию и жизнь в этом городе.

В тот день Джейн с трудом могла сосредоточиться на работе. Она вздрагивала при виде каждого входящего незнакомца, во всех взглядах ей мерещилась насмешка или угроза.

К вечеру, когда посетителей стало немного, в чайную заглянул Артур Гримм. Он выглядел бледным и встревоженным.

– Мисс Баррет, – начал он, нервно теребя свою фуражку, – я заметил кое-что странное.

– Что случилось, Артур? – Джейн подошла к нему, стараясь говорить спокойно.

– Сегодня утром, когда разносил почту, я видел высокого мужчину в плаще. Он стоял в переулке напротив и смотрел на чайную. Когда я проходил мимо, он улыбнулся мне такой странной, неприятной улыбкой и сказал: «Передай мисс Баррет, что ее друг выглядит уставшим. Ему бы отдохнуть».

Джейн похолодела: Лукас давил на нее, показывал, что знает ее слабые места.

– Спасибо, Артур, что предупредил меня, – сказала она, стараясь сделать голос ровным. – Будьте, пожалуйста, осторожны. И, может, на пару дней попросите кого-то другого разносить почту в этом районе?

– Д-да, конечно, – пробормотал Артур и поспешил удалиться, явно напуганный.

Джейн все же решилась позвонить Марлоу и рассказала ему о коробке и визите Артура.

– Флакон я заберу на анализ, если вы его еще не уничтожили, – сухо сказал детектив. – Но без отпечатков и свидетелей это ничего не даст. Слов почтальона тоже мало. Тем не менее я увеличу патрулирование, большего сделать не могу.

Его беспомощность злила и пугала одновременно. Лукас действовал идеально, не оставляя после себя никаких зацепок.

На следующее утро Артур не появился с почтой. Сначала Джейн не придала этому значения, решив, что он последовал ее совету. Однако к полудню ее начало мучить тревожное предчувствие. Она позвонила Гримму домой. Ответила его пожилая мать. Она сообщила, что недавно приехала с мужем в город, еще раз поблагодарила Джейн и извинилась, что не успела зайти в чайную лавку с личной благодарностью.

– Артура нет, мисс Баррет, – сказала она с беспокойством в голосе. – Он ушел вчера вечером встретится со старым другом и до сих пор не вернулся. Он так никогда не делает.

Волна ужаса захлестнула Джейн, она тут же связалась с Марлоу.

– Артур Гримм пропал, – выпалила она, едва он взял трубку. – Вчера вечером. После того, как рассказал мне, что видел Лукаса.

Детектив отреагировал мгновенно. Через пятнадцать минут он был в чайной.

– Вы уверены, что он не мог просто загулять? Уехать?

– Нет! – почти крикнула Джейн. – Он напуган! Он бы не ушел, не предупредив мать. Это Лукас, он похитил его.

В ее голове звенело: «Ему бы отдохнуть». Эмбри не просто угрожал.

Марлоу отдал распоряжение начать поиски. Джейн знала: они ничего не дадут. Лукас был слишком умен.

Поиски не увенчались успехом. Вечером Джейн сидела одна за столиком, сжимая в руках холодную чашку недопитого чая. Она чувствовала себя виноватой: Артур пострадал из-за ее упрямства и любопытства.

В витрину чайной что-то неожиданно стукнуло, и послышался звон стекла. Она вздрогнула и подошла к окну. На подоконнике лежал камень, обернутый бумагой. В окне зияла дыра, но все стекло не осыпалось. Развернув дрожащими пальцами записку, она прочла: «Хочешь вернуть своего друга? Приходи одна. Старая лесопилка на реке. Полночь. Никакой полиции. Иначе он “отдохнет” навсегда».

Это был ловушка, примитивная, но безотказная. Лукас знал, что она не сможет бросить Артура. Он заманивал ее в безлюдное место.

Элли, прочитав записку, схватила подругу за руку.

– Ты не пойдешь! Это самоубийство! Нужно позвонить Марлоу!

– И что он сделает? – с горечью спросила Джейн. – Приедет с командой? Лукас будет наблюдать и, если он увидит полицию, убьет Артура.

Элли заметалась по залу.

– Но ты не можешь идти одна! Он убьет вас обоих!

Джейн посмотрела в темное окно, за которым был город, полный спящих, ничего не подозревающих людей. Теперь от ее решения зависела жизнь другого человека.

– Он не убьет меня сразу, – тихо сказала она. – Ему нужно «наследие». Он думает, что я знаю, где оно, и будет пытать меня. Это даст мне время.

– Время на что?! – в отчаянии воскликнула Элли.

– Я не знаю, – честно призналась Джейн.

Ее голос дрогнул, но в глазах загорелся знакомый огонь решимости.

– Но я не могу позволить ему погубить невинного человека из-за меня. Я должна пойти.

Она понимала всю безрассудность этого шага. Все козыри были у Лукаса. Но отказываться от игры означало проиграть жизнь Артура Гримма.

– Я не пойду совсем безоружной, – сказала она, подходя к ящику со столовыми приборами и доставая длинный острый нож для разделки мяса.

Он слабо блеснул в свете лампы. Жалкое оружие против расчетливого убийцы, но это было лучше, чем ничего.

Элли смотрела на нее, слезы катились по ее щекам.

– Я позвоню Марлоу, скажу ему все. Пусть он следует за тобой на расстоянии.

– Нет, – резко оборвала ее Джейн, – риск слишком велик. Лукас не шутит. Лучше займись новым стеклом для окна и сделай еще вот что… – она подошла к Элли и прошептала ей на ухо короткий, отчаянный план.

До полуночи оставалось три часа. Три часа до того, как она сознательно шагнет в пасть к хищнику. Страх сковывал ее тело, но вместе с ним пришло и странное спокойствие. Неопределенность закончилась, враг показал свои карты. Настала ее очередь сделать ход.

Игра в кошки-мышки подходила к концу, начиналась дуэль.

Дождь за окном превратился в настоящую бурю, ветер завывал в трубе, как дурное предзнаменование. Городские огни казались беспомощными против сгущавшейся тьмы. Джейн сидела в задней комнате чайной, разложив перед собой пожелтевшие дневники тетушки и свои собственные заметки.

Неоткуда было ждать помощи. Оставался только отчаянный, безрассудный шаг, на который она решилась, сжав от страха кулаки и не позволив себе отступить. Она перечитала строчку Агаты, которая прежде казалась незначительной: «Старая красильня у излучины реки снова пустует, и призраки химиков, должно быть, скучают по своим колбам». Дневник спрятан не в аптеке. Она была ширмой, местом для легальных закупок. Старинное производство лекарств, заброшенное еще в середине прошлого века, с подвалами, подходящими для водостока и вентиляции. Идеальное место для лаборатории.

Сердце Джейн бешено заколотилось, когда все обрывки сложились в единую, пугающую картину. Она не рассказала об этом Элли, не могла подвергнуть подругу еще большей опасности. Это был ее путь.

Пригнувшись от порывов ветра, она шла по пустынной проселочной дороге, фонарь выхватывал из мрака лишь жалкие клочки пути. Ее ноги путались в зарослях крапивы и репейника, который цеплялся за пальто. Запах влажной земли и гнилой древесины становился все гуще. И вот, наконец, показалось старое кирпичное здание с выбитыми окнами и провалившейся кое-где крышей. Дверь была заперта на тяжелый амбарный замок, но одна из оконных рам в глубине двора, скрытая кустами бузины, отходила от стены. Дерево здесь расслоилось, давно разбитое стекло осыпалось, но не все.

Сжав зубы, Джейн просунулась в узкий проем, ощущая, как осколки стекла царапают ее пальто. Внутри пахло пылью, химикатами и чем-то сладковатым, от чего слезились глаза. Она замерла на мгновение, прислушиваясь. Лишь ветер гулял по пустым коридорам. Она оказалась в помещении бывшего цеха. Но здесь, среди груды хлама и обвалившейся штукатурки, стояли столы с колбами, ретортами и горелками. Это была лаборатория. Взгляд скользнул дальше, к старому металлическому шкафу, дверца которого была приоткрыта. Там лежали не склянки с зельями, а десятки аккуратно подшитых папок. Она подошла ближе, отодвигая тяжелую дверцу. На обложке первой папки было написано: «Хауэлл, Альфред. Объект № 17». Руки ее задрожали. Она открыла папку и увидела фотографии, подробное расписание дня антиквара, вырезки из газет, сводку о его привычках, слабостях и отчет об успешном применении «Рецепта № 3». Она лихорадочно пролистала другие. Местный ювелир, с которым у Хауэлла был конфликт. Булочник. Даже почтальон Артур Гримм.

У каждого была своя папка. Лукас не просто убивал: он вел масштабный хладнокровный эксперимент, собирая досье на всех, кто мог быть полезен или, наоборот, помешать. В углу она нашла вторую, меньшую стопку папок: «Клиенты». У нее выступил ледяной пот от первой же обложки: «Смит, Виктор. “Айгис-Сикьюрити”. Заказ: “Рецепт № 5” для полевых испытаний».

Она отшатнулась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Сеть заговора опутала весь город и вышла далеко за его пределы. Внезапно за спиной Джейн скрипнула половица и прозвучал спокойный голос: «Любознательность – опасная черта для торговки чаем, мисс Баррет». Она резко обернулась и уронила фонарь. Он осветил Лукаса, стоявшего в нескольких шагах. В руках Эмбри не было оружия, но в его позе читалась готовность к действию.

– Вы не должны были сюда приходить, – произнес он, делая шаг вперед.

Джейн отступила, наткнувшись спиной на холодный металл шкафа. Двери были заперты, окно – слишком далеко. Паника, острая и животная, сжала ее горло. Но тут же пришло ясное понимание: она видела его архив. Она проникла во многие тайны.

– Клиенты Смита уже испытали ваш «Рецепт»? – выдохнула она, пытаясь потянуть время.

Его глаза сузились, в них мелькнуло удивление, сменившееся яростью.

– Вы знаете слишком много, – он ринулся вперед.

Она, не думая, бросилась к столу с колбами. Лукас схватил ее за пальто, она услышала треск рвущейся ткани. В отчаянии Джейн ударила ладонью по столешнице, сбрасывая на пол стеклянные сосуды. Раздался оглушительный звон, и в воздухе тут же распространился едкий обжигающий запах. Лукас на мгновение застыл, закрывая лицо рукавом. Этой доли секунды ей хватило. Не разбирая дороги, спотыкаясь о груды кирпичей, она рванула к окну, через которое забралась сюда. Сзади раздалась глухая ругань, но Джейн не оглядывалась. Высунувшись в проем, она почувствовала, как сильная рука схватила ее за лодыжку. Она извивалась, брыкаясь, пиная каблуком что-то твердое. Хватка ослабла. Джейн вывалилась наружу в мокрые колючие кусты. Капли дождя текли по ее лицу, смешиваясь со слезами. Она бежала со всех ног, не оглядываясь, ее подгонял дикий, первобытный страх: Лукас не остановится.

Добежав до первых огней города, она прислонилась к мокрой стене чужого дома, пытаясь перевести дух. В ушах звенела тишина, наступившая после грохота погони. Тело дрожало от перенапряжения и холода, но разум был ясен как никогда. Она смотрела в черную воду канала, отражавшую редкие фонари и понимала: игра изменилась. Теперь она знала масштаб угрозы и была уверена, что следующая их встреча будет последней для одного из них.

Играть в одиночку дальше было слишком опасно. Мисс Баррет помчалась в полицию. Она рассказала сержанту все о страшном здании.

На следующий день чайная была закрыта. Джейн пыталась заниматься привычными делами: перебирать чайные коллекции и протирать полки, но пальцы не слушались, а мысли были далеко. Теперь тень Лукаса витала повсюду.

Когда в закрытую дверь постучали, Джейн рефлекторно швырнула в сторону входа фарфоровую чашку. Та разбилась о дверной косяк, осыпавшись на пол.

– Мисс Баррет, это Марлоу, откройте, пожалуйста, – он вошел, осторожно переступая через осколки. – Джейн, выдохните, это я.

Вся ее напускная стойкость рухнула в одно мгновение.

– Он мог быть здесь! Он мог меня убить! – вырвалось у нее, и голос дрогнул.

Марлоу медленно подошел к стойке, не делая резких движений, будто приближался к загнанному зверю.

– Я знаю, видел лабораторию. Был там после вашего прихода, – он помолчал, глядя на ее трясущиеся руки.

– Вы были абсолютно правы, а я был слеп и глух. Думал, что правила и уставы спасут этот город от той грязи, что ползет из щелей.

В его глазах было нечто новое – тяжесть вины.

– Я прошу прощения. Не за то, что пытался вас остановить, – это была моя работа. За то, что не увидел в вас союзника, когда он был так нужен.

Джейн смотрела на него, и от его признания ледяной ком внутри начал таять.

Час спустя, когда Марлоу ушел, взяв с нее показания, в лавку влетела Элли, с лицом, искаженным смесью страха и ярости.

– Ты сошла с ума! Одна! В это логово! Я могла тебя потерять! – крикнула она, сжимая рукава своего пестрого кардигана.

В ее глазах стояли слезы от бессильного гнева. Джейн попыталась улыбнуться, но получилось жалко.

– Я не могла рисковать тобой, Элли. Я не пережила бы, если бы из-за меня…

– Молчи! – Элли подошла к ней и схватила за плечи, заставляя встретиться с ней взглядом.

– Мы с тобой – команда! Слышишь? Команда! Ты не имеешь права решать за меня, какой риск мне принимать! Ты думала, что, принеся себя в жертву, станешь героем? Нет! Ты просто сломаешь сердце тем, кто тебя любит!

Ее голос сорвался, и она отшатнулась, утирая ладонью глаза.

– Я хочу быть твоей подругой, Джейн, а не помощницей. Друзья не дают друг другу умирать в одиночку в проклятых заброшенных красильнях!

В ее словах была искренняя боль. Джейн, наконец, позволила себе расслышать тот ужас, что скрывался за гневом Элли.

– Прости, – прошептала она, – я больше не буду. Обещаю.

Элли фыркнула, вытирая нос, и пробормотала: «Смотри у меня. Больше никакой самодеятельности. Или я сама привяжу тебя к стулу».

Поздним вечером Джейн долго не могла заставить себя пойти наверх. Страх был слишком реален и осязаем. Она села за столик, где умер мистер Хауэлл, и положила перед собой потрепанные дневники. Она листала страницы, искала успокоения в аккуратном строгом почерке тетушки и ее мудрости и нашла письмо, вложенное между страниц, оно было обращено к племяннице.

«Моя дорогая Джейн, – писала Агата, – если ты читаешь эти строки, значит, любопытство твое перевесило здравый смысл, и ты, как и я, не можешь пройти мимо запертой двери, не желая узнать, что скрывается за ней. И, возможно, ты столкнулась с чем-то, что кажется тебе слишком большим и темным».

Джейн замерла. Это был разговор сквозь время.

«Я тоже когда-то боялась. Боялась ошибок, последствий, боялась, что мое участие все испортит. Но однажды я поняла: зло прорастает в тишине именно потому, что хорошие люди боятся нарушить покой. Ты должна доверять своему уму, интуиции и тем, кто готов стоять с тобой плечом к плечу. Помни, самый крепкий чай рождается в кипятке. Не беги от огня. Пройди через него, и ты станешь только сильнее».

Джейн перечитала письмо еще несколько раз. Впервые за этот долгий, бесконечный день ее сердце забилось ровно и уверенно. Она провела пальцами по шероховатой бумаге, словно касаясь руки самой тетушки. Джейн была не одна, за ней стояли не только Элли и Марлоу, но и тетушка Агата, умевшая смотреть правде в лицо, какой бы горькой она ни была. Джейн погасила свет и поднялась наверх, в темноту, которой больше не боялась. Она знала, что утром, каким бы оно ни было, она заварит самый крепкий чай в своей коллекции и встретит Лукаса готовой к бою.

Солнце скрывалось за горизонтом, последними лучами озаряя стены чайной. Запах свежезаваренного лапсанга смешивался с ароматом пчелиного воска от только что зажженных свечей, создавая иллюзию невозмутимого покоя. Казалось, вокруг снова наступил мир, за которым Джейн приехала в этот город. Но она знала: это было обманчивое, хрупкое равновесие.

Джейн стояла у окна, держа в руках последнюю угрожающую записку. Она вгляделась в уродливые буквы, пытаясь прочесть за ними личность того, кто их вывел, ощутить его страх и ярость. Тревога витала в воздухе, но теперь она не сковывала, а закаляла волю. Лукас где-то рядом, он наблюдает. Это означает, что он нервничает. А нервные люди всегда совершают ошибки.

Элли, сидя за столиком, с сосредоточенным видом алхимика перебирала сушеные травы, раскладывая их по холщовым мешочкам.

– Защитные смеси, – пояснила она, заметив вопросительный взгляд Джейн. – Полынь, чтобы отвадить нечисть, зверобой – для очищения пространства, чертополох – против дурных намерений и для моего собственного спокойствия. Пусть попробует сунуться сюда со своими угрозами – посмотрим, понравится ли ему такое ассорти.

Внезапно ее ловкие пальцы замерли на стеблях высушенного опасного дурмана. Элли внимательно посмотрела на Джейн, в ее глазах плясали отблески пламени свечи.

– Знаешь, я все это время думала про «Рецепт Силена». Если это действительно формула яда, имитирующего естественную смерть, то для чего ее хранить? Зачем так рисковать, возвращаться за ней, как за сокровищем?

– Как для чего? – удивилась Джейн. – Чтобы использовать! Чтобы продолжать свое дело.

– Нет, – Элли решительно покачала головой и в ее глазах вспыхнул знакомый азарт исследователя, столкнувшегося с интересной загадкой. – Вспомни, он делец, прагматик. Он ищет не знания, а актив, товар высшей категории.

– Значит, он не уедет, – прошептала Джейн, и слова ее повисли в тишине чайной.

– Покупатель уже в городе или скоро будет, для этого, видимо, Лукас сюда и вернулся, а заодно и решил отыскать старый рецепт. И он не скроется, пока не завершит сделку. Он как паук в центре паутины.

– Именно, – кивнула Элли. – И твоя тетя, должно быть, вышла не только на него, но и на его клиента. Узнала слишком много. Вот почему ее устранили: она стала угрозой для бизнеса.

Осознание того, что они имели дело не с одиноким мстителем вроде Блэквуда, движимым личной обидой, а с хорошо налаженной безжалостной преступной сетью, заставляло стыть кровь. Они с Элли, сами того не желая, попали в эту паутину, как мухи.

Джейн безрадостно улыбнулась. В этой ненормальной ситуации поддержка подруги была ей необходима. Она положила зловещую записку в бархатную шкатулку, где хранились дневники и зарисовки тетушки Агаты, чтобы собрать улики для будущего громкого дела в одном месте. Архив, который когда-нибудь пригодится.

– Эмбри думает, что запугал меня, – тихо, почти про себя сказала Джейн. – Он не понимает, что сам раскололся.

– Почему? – подняла бровь Элли, откладывая в сторону мешочек с полынью.

– Он подтвердил, что боится продолжения расследования. Значит, там есть что искать. «Рецепт Силена» существует. Агата была слишком близка к истине, настолько, что поплатилась жизнью.

Джейн подошла к большому старинному стеллажу, доверху забитому тетушкиными книгами, и медленно провела рукой по шершавым корешкам. Где-то здесь, среди страниц пыльных фолиантов, спрятанная в какой-нибудь забытой книге по ботанике или истории, могла быть еще одна записка, чертеж, намек. Последний ключ, который Агата не успела или не смогла использовать.

Дверь в чайную со звоном открылась, и на пороге появился Марлоу. Сегодня он пришел не как служитель закона, а как друг. В его руках была небольшая изящная коробка дорогих шоколадных конфет.

– Для пополнения стратегических сладких запасов, – буркнул он, слегка смущенно кладя коробку на стойку.

Его опытный взгляд скользнул по залу, задержался на открытой бархатной шкатулке, затем перешел на Джейн.

– Все тихо? Никаких новых посланий?

– Пока спокойно, – ответила Джейн, и в ее голосе он услышал решимость. – Но это затишье перед бурей, не так ли, детектив? Мы же оба знаем, как это бывает.

Марлоу тяжело вздохнул.

– Возможно. Но теперь вы под защитой: я договорился, чтобы этот квартал патрулировали чаще, два раза за ночь, как минимум. И… – он запнулся, подбирая слова, – я дал указание сержанту поднять старые архивы, найти дела, связанные с Амброузом-младшим, и все нераскрытые, внезапные смерти за последние десять лет. Посмотрим, не проявится ли какая-нибудь закономерность.

Это было больше, чем Джейн могла надеяться услышать: он действительно поверил. Может быть, он все еще сомневался, но начал копать. Она нарушила покой официальных папок и пожелтевших отчетов.

Проводив Марлоу, Джейн и Элли остались вдвоем. Тишина чайной больше не пугала. Она была полна скрытых смыслов, невысказанных слов и обещаний. Тихонько скрипнуло окно, и на подоконнике появился рыжий пушистый кот.

– Какой красавец! – восхитилась Элли. – Неужели ты решила завести кота?

– Нет, – покачала головой Джейн. – Он приходит сам. И уходит…

– И что же будем делать, оракул? – спросила Элли, зажигая еще одну свечу.

Джейн медленно подошла к своему любимому старому фарфоровому чайнику, доставшемуся ей в наследство от тетушки. Она бережно насыпала в него заварку дорогого улуна, наблюдая, как сухие, скрученные листья постепенно разворачиваются в горячей воде, выпуская свой сложный цветочный аромат и насыщенный цвет.

– Мы будем ждать, – сказала она, разливая золотистый напиток по двум тонким фарфоровым чашкам. – Мы будем вести свою жизнь, заваривать чай, слушать гостей, смеяться, жить. Мы не позволим ему украсть у нас это, – она протянула чашку Элли. – Но теперь мы будем делать это с открытыми глазами и настороженными сердцами. Лукас где-то там, во тьме, он считает себя охотником. Но и мы хорошие наблюдатели: мы можем разглядеть то, что другие не видят.

Она сделала небольшой глоток, давая чаю согреть ее изнутри, наполнить силой.

– Он совершит ошибку, – продолжила Джейн, и ее тон приобрел стальные нотки. – Все они дают промахи из-за самоуверенности, жадности, страха. Мы будем здесь, в своей крепости, готовые к встрече.

Элли взяла свою чашку, и их глаза встретились над паром, поднимающимся от ароматного напитка. В этом молчаливом взгляде было все: и страх, и решимость, и обещание стоять друг за друга до конца.

– Готовые, – шепотом повторила Элли.

Джейн снова посмотрела в окно. За стеклом окончательно стемнело. Ночь надвигалась, длинная и мрачная. Но в чайной крепкая дружба и непоколебимая воля создавали незримый прочный барьер против наступающей тьмы.

Ошибка Лукаса не заставила себя ждать. Пока Джейн и Элли пытались расшифровать карту, детектив Марлоу действовал старомодными методами. Он пошел по следам денег: внушительная сумма, снятая Лукасом со счета прямо перед исчезновением, привела детектива на частный аэродром в соседнем графстве. Лукас, уверенный в своей победе и в том, что все следы заметены, уже готовился к отлету под чужим именем, когда на трапе самолета тяжелая рука Марлоу легла на его плечо.

«Лукас Амброуз-Эмбри, вы арестованы по подозрению в соучастии в отравлении Альфреда Хауэлла, покушении на убийство и вымогательстве», – прозвучали слова сержанта из телефонной трубки, которые Джейн так ждала.

Арест был стремительным и недраматичным. В кармане пальто Лукаса нашли тот самый флакон с остатками «Рецепта Силена» – крошечную стеклянную ампулу, замаскированную под карманные часы.

Но главная находка ждала их в полузаброшенном сарае на окраине города, адрес которого Лукас назвал, сломавшись под давлением улик. Там, в темноте, привязанного к стулу и избитого, но живого, нашли почтальона Артура Гримма. Он был в бреду, бормотал что-то о сестре, сакуре и о том, что «боялся рассказать». Лукас, выяснив, что Артур видел его в тот вечер у аптеки, решил устранить последнего неудобного свидетеля. Но сделать это «чисто», как с Хауэллом, уже не получилось – времени не было, и он действовал грубо.

Угроза миновала. Лукас – за решеткой, Артур – в больнице под охраной, и врачи заверяют, что он поправится. Дело закрыто.

Городок, переживший очередной шок, постепенно возвращался к своей неторопливой жизни. Дверь в чайную открылась, пропуская внутрь детектива Марлоу. Он остановился на пороге, сняв шляпу. Его лицо выражало неловкую серьезность.

– Мисс Баррет, – начал он, подходя к стойке. – Я приношу официальные извинения от участка и от себя лично. Без вашей настойчивости и проницательности преступник мог уйти.

Джейн кивнула, наливая ему чашку крепкого ассама, того самого, что он однажды назвал «слишком терпким». Она молча протянула чай.

– Вы были правы, – добавил он, принимая чашку. – Насчет города и того, как здесь все устроено. Мне есть чему поучиться.

– И мне, насчет процедур, – ответила Джейн, – и того, когда стоит остановиться.

Уголки его губ дрогнули. Он отпил глоток не поморщившись.

Вскоре после его ухода появилась Элли, неся корзину свежих трав и сияющую улыбку.

– Ну что, сыщица? – весело сказала она, ставя корзину на стойку. – Готова к новым подвигам? Город полон слухов о твоих талантах. Говорят, миссис Хиггинс потеряла своего кота, а мистер Дженкинс подозревает, что сосед ворует его газеты. Дела не переводятся!

Джейн рассмеялась искренне и легко впервые за эти недели. Но затем она подошла к стеллажу с личными вещами Агаты и взяла в руки ее фотографию.

– Ты думаешь, это еще не конец? – спросила Элли, ее улыбка померкла.

– Мне кажется, что каждая разгаданная тайна открывает новую, – сказала Джейн, глядя на мудрое лицо тетушки. – Теперь я знаю, что не обязана разгадывать их в одиночку.

Она поставила фотографию на место и повернулась к подруге со спокойной зрелой уверенностью.

– А пока, – Джейн улыбнулась, подходя к чайнику, – я слышала, миссис Хиггинс действительно в отчаянии из-за своего кота, и они все еще не знают, куда пропала их семейная брошь. Может, заварим свежего чая и обсудим, с чего начать?

За окном окончательно стемнело, но чайная «У Агаты» сияла теплым и гостеприимным светом, обещая уют, беседу и новые истории, которые обязательно найдут свою разгадку. Вкус новых тайн стал терпким и полным ожидания.

Джейн допила свой чай до дна, ощущая его живительное послевкусие. Самые интересные загадки, как и лучшие сорта чая, всегда раскрываются не спеша, слой за слоем, тайна за тайной. И у этой истории было еще много слоев, все они ждали своего часа. А пока нужно было просто жить и заваривать очередную чашку чая.