— Смотри-смотри, это она!

— Ага, точно… Во бесстыжая…

— А ничего так девка. Может, тоже?

— Да ну, ни кожи ни рожи! Сразу видно: деревня.

— Зато фигурка хороша, все при ней. И волосы, глянь, красивые, чернющие.

— Поразвлечься-то сгодится. Сион вон какой довольный ходит!

Я сжала зубы и заставила себя идти дальше, не обращая внимания на шепотки и смешки вокруг. Весь студенческий городок вокруг Академии напоминал взбудораженную собачью свору. Казалось, сдав последние в этом году экзамены, все резко заскучали и с остервенением ухватились за подкинутую, как кость, сплетню. Жаль, что этой сплетней оказалась именно я.

Вздернув подбородок, будто досужие пересуды меня никак не касались, я дошла до местной таверны и решительно распахнула дверь. В лицо тут же дохнуло жаром печи, ароматом съестного и освежающим магическим ветерком, наколдованным кем-то из посетителей. Желающих покутить сегодня было особенно много. Парни и девушки пили, ели, травили байки про профессоров и от души хохотали, наслаждаясь жизнью.

— Мили, ты чего пришла? Сегодня ж не твоя смена, — удивилась худышка Фрея, подскочившая ко мне с подносом, уставленным грязной посудой. — Или ты к…

Мы обе посмотрели на самый большой и самый шумный стол в центре харчевни. Там, в окружении веселой компании, сидел парень с густой каштановой челкой, спадающей на глаза. Он то и дело вскидывал голову, отбрасывая челку назад и смеясь над очередной шуткой. Подумать только! Пару дней назад я не могла налюбоваться его обаятельной улыбкой и глазами цвета темной корицы, а сейчас больше всего на свете мне хотелось взять у Фреи поднос и со всего маху врезать им по смазливому личику этого мерзавца.

Я выдохнула и, собравшись с духом, подошла к столу.

— Сион, надо поговорить!

Смех вокруг постепенно начал стихать. Сион в растерянности огляделся, как будто пытался понять, что прервало окружающее веселье, и наконец заметил меня. На его губах, которые совсем недавно шептали мне слова любви и дарили такие сладкие поцелуи, появилась презрительная усмешка.

— О, и ты здесь, — бросил Сион, и его взгляд равнодушно скользнул по моему лицу. — Зачем пришла? Сегодня в твоих услугах нет нужды, разве не видно?

Его слова, словно острые ножи, резанули по сердцу. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но не позволила себе отступить.

— Нам нужно поговорить, — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие. — Наедине.

Он поднял брови в притворном удивлении.

— Наедине? Зачем? — Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Все, что ты хочешь сказать, можешь говорить здесь. Мне нечего скрывать от друзей.

Его приятели начали переглядываться и посмеиваться, радуясь бесплатному представлению. Захотелось тут же провалиться сквозь землю, но я заставила себя продолжить:

— Это касается нас с тобой, Сион. Того, что произошло между нами. И того, что ты разболтал на каждом углу.

Он небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Ах, это… Ну, я думал, что это было просто развлечение. Ты же не восприняла все всерьез, правда?

Его слова ударили, как пощечина. Как он мог так легко отмахнуться от всего, что между нами было? От наших ночей, полных страсти и нежности, от его обещаний и клятв?

— Развлечение? — Мой голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Для тебя это было просто развлечение?

Сион пожал плечами и отвернулся, словно ему наскучила эта тема.

— Ну да. А что еще? Ты же не думала, что я всерьез увлекусь деревенской девчонкой?

Я сжала кулаки, борясь с желанием развернуться и уйти. Но я должна была выяснить все до конца.

— Ты… ты говорил, что любишь. Что женишься на мне, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Студенты, сидевшие рядом с Сионом, заулюлюкали, обмениваясь веселыми взглядами. Долговязый блондин положил руку на его плечо и с кривой усмешкой что-то прошептал на ухо.

— Не мели чушь! — Сион скинул руку приятеля и снова повернулся ко мне, не скрывая раздражения. — Слушай, не устраивай сцен. Женюсь? Это просто смешно! Маги не женятся на таких, как ты!

— На каких? — прошептала я, с трудом шевеля губами. — Кто я, по-твоему, Сион? Почему на мне нельзя жениться? Давай, скажи, я хочу знать.

Сион поднял бровь, изображая удивление.

— А разве не ясно? Ты не подходишь мне. Ты слишком… — он запнулся, подбирая слова, — слишком простая. Мне нужна девушка, которая сможет соответствовать моему статусу, а не деревенская дуреха.

Каждое его слово било, как молот по наковальне. Я чувствовала, как внутри меня что-то ломается и звенит от боли, превращаясь в бесформенный комок. Но я выдержу. Я смогу.

— Ты клялся…

— О, ты еще и клятвы давал? — протянул блондин, явно наслаждаясь происходящим. — Хоть не магические, а?

— Отвали, Кордан! — сорвался Сион и, откинув челку, зло посмотрел мне в глаза. — Ну все, надоела! Да я, скорее, от рода отрекусь, чем женюсь на тебе! И в храмовники уйду! Оставь меня уже в покое, ясно? Или так и будешь бегать хвостом и смотреть слезливыми глазками? Если так неймется, приходи завтра, развлечемся. А сегодня мне не до тебя, Мили. Не мешай отдыхать.

— Отречешься от рода и уйдешь в храмовники? — Комок внутри меня начал плавиться и превращаться во что-то новое: закаленное и очень острое. — Готов поклясться? На этот раз магией — не будем совершать прежних ошибок.

— Слушай, тебе не надоело? — В голосе Сиона пробилась какая-то усталость от нашего разговора и насмешливых подначек друзей. — Еще клятв я шлюхам не давал!

Сзади меня раздался грохот: Фрея уронила поднос и застыла на месте, не спеша собирать разлетевшиеся осколки от глиняных кружек. Народ вокруг притих, и даже шумные студенты замерли в ожидании, попеременно косясь на нас с Сионом.

— Ты пожалеешь.

Несмотря на бушевавшую в душе бурю, слова прозвучали жестко и холодно. Я развернулась и молча направилась к выходу.

— Вух, горячая малышка! Эй, Сион, ты не против, если я с ней тоже?

— Валяй. В постели-то она ничего… Если б только не была такой дурой.

В груди все заклокотало. Еще не осознав, что делаю, я развернулась и выкинула вперед руку, с которой сорвался огненный сгусток. Шар чистой магии — большой, размером с человеческую голову — сорвался с зудящих пальцев и полетел прямо в парочку сплетников. Глаза парней расширились, и я четко увидела, как в них отразились всполохи стремительно приближающегося пламени. Лишь в последний миг они отшатнулись в разные стороны, и заклятье ударило в стену между ними, разбрасывая горящие щепки на закричавших в панике студентов.

Таверна взорвалась криками и суматохой. Девчонки визжали. Их однокурсники, даром что из благородных семей, сыпали проклятьями не хуже портовых грузчиков. Остальные посетители, опрокидывая стулья, повскакивали с мест в надежде рассмотреть подробности развернувшейся потасовки.

Я стояла, тяжело дыша и чувствуя, как магическая энергия все еще бурлит внутри меня и растекается по телу жаркими волнами.

— С ума сошла?! — Сион смотрел на меня с выражением смеси страха и удивления. — Ты чуть всех нас на тот свет не отправила! Не умеешь контролировать силу — не берись колдовать, гребаная самоучка!

— Лучше быть гребаной самоучкой, чем таким трусом, как ты, — отозвалась я с презрением. — Не хочешь клясться? Пусть. Тебя и без того слышали все вокруг и обязательно припомнят каждое слово, которое сегодня было сказано.

Я развернулась и направилась к выходу, кивнув напоследок Фрее. Та испуганно застыла у печи, прижимая поднятый с пола поднос.

— Тебе все равно с настоящим магом не сравниться, слышишь? — донеслось мне в спину, прежде чем я успела перешагнуть порог. — И недели не пройдет, как ко мне приползешь! Вот только кому ты теперь нужна?

— Это мы еще посмотрим, — ответила я на все разом и покинула таверну.

Дверь захлопнулась, оставив за собой лишь эхо голосов и запах гари. Я глубоко вдохнула свежий воздух и с удивлением почувствовала, как слезы катятся по щекам. Но вместе с болью пришло и осознание: я должна отомстить и заставить Сиона пожалеть о своих словах.

И я знаю, как это сделать.

В тесной комнатушке, служившей мне сразу кухней, спальней и местом учебы, я готовилась к магическому ритуалу. Свечи из пчелиного воска, бережно расставленные на столе, мерцали мягким светом, создавая таинственную атмосферу. Их аромат наполнял воздух, смешиваясь с запахом трав, которые я сама собрала в ближайшем лесу. Денег на покупку ингредиентов было откровенно жалко. И так пришлось отдать месячное жалованье хозяину таверны, в которой я две недели назад учинила разгром. А заодно распрощаться с работой подавальщицы, приносившей мне пусть маленький, зато стабильный доход.

Я вздохнула и вновь опустила взгляд на старую книгу заклинаний, доставшуюся мне не то от прабабки, не то от дальней родственницы, о которой я почти ничего не знала. Мама не любила говорить об этом наследстве, но бережно хранила его в сундуке вместе с другими нехитрыми семейным сокровищами: сережками с аметистами и шелковым отрезом, предназначенным для свадебного платья. Сжав зубы, я перелистнула страницу. Платье, может, и не пригодится, а вот свадьба будет. Да не простая, магическая. Которая заставит Сиона пожалеть о брошенных мне в лицо словах.

Плотная коричневая бумага фолианта, казалось, хранила в себе тайны веков. Черно-белые рисунки, чертежи, а кое-где и пометки на полях добавляли ему особую ценность. В детстве, когда мама еще была жива, я любила тайком взять книгу и разглядывать эти странные символы. Мечтала, что, как вырасту, поступлю в Академию и поражу всех своей силой и знаниями. Вот только и сила, и знания должны сопровождаться звонкой монетой, если ты хочешь получить магическое образование. А талант без денег никому не нужен — так и осталась я полуграмотной самоучкой. С плохим контролем, пустой головой и никудышной техникой. Зато с огромным желанием отомстить.

Я осторожно открыла книгу на нужной странице. Еще раз пробежала глазами по описанию древнего ритуала, способного создать между мужчиной и женщиной нерушимую связь. Сейчас мало кто решается на магический брак, в наше время он стал большой редкостью. Разве что в некоторых аристократических семьях до сих пор придерживаются этой традиции. Правда, скорее, в целях безопасности, чем от большой любви. Если подумать, я в отличие от них замуж выйду по зову сердца. А то, что сердце кричит о ненависти, не так уж и важно. От любви до ненависти, как известно, один шаг.

— Zer'thak narvoth, yul'thak salim, — начала я читать заклинание, взывая к тайным силам.

Слова, произнесенные мной, звучали уверенно и твердо, как будто я знала их наизусть с самого детства. Комната наполнилась энергией, и я почувствовала, как сила древних ритуалов проникает в каждую клеточку моего тела. Свечи вспыхнули ярче, и в их свете я увидела тени, которые начали двигаться в такт моему речитативу.

— Mord'rakh krathos, voth'rakh zellim…

Голос наполнился силой, и ставни распахнулись, впуская порывы магического ветра. Сквозняк трепал мои волосы, дергал подол платья, но я упрямо продолжала ритуал, чувствуя, как вокруг меня сжимаются кольца чего-то неведомого и очень могущественного.

— Yulnar Milliandra Haliks tar Sion Gattern. Bec noth'rella! — воскликнула я, завершая обряд.

Комната озарилась ярким светом, а воздух, ставший густым и плотным из-за искрившейся в нем магии, словно лопнул от напряжения. Я вскрикнула, почувствовав, как запястье опалила резкая боль, но она быстро отступила, оставив после себя лишь легкое покалывание. С опаской посмотрела на руку: на светлой коже проступила магическая метка, похожая на широкий браслет, сотканный из причудливых узоров. На губах невольно заиграла торжествующая улыбка. Значит, магия меня услышала. И решила, что я в своем праве.

— Что ж, Сион Гаттерн, — довольно проговорила я, любуясь черной вязью, переливающейся в неверном сиянии свечей. — Готовься отрекаться от рода!

— Прибежала все-таки, — с ухмылкой заявил Сион, стоя напротив меня в небольшом сквере, примыкающем к Академии. — Долго продержалась, не ожидал.

Хорошо, что мне удалось подловить его утром, когда он еще не был окружен шлейфом из друзей-подпевал и назойливых поклонниц. Я настороженно разглядывала парня — или правильно говорить мужа? — и не понимала его поведения. Вся эта расслабленная поза, руки в карманах, пренебрежительный тон сбивали меня с толку. Разве он не должен был еще три дня назад в панике ворваться ко мне домой, обсыпать проклятьями и угрозами, а затем умолять о разводе? Ритуал сработал, я точно знаю. Почему же Сион не пришел, не поговорил? Почему он так спокоен и… равнодушен?

— Как у тебя дела? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. — Ничего не беспокоит?

Я выразительно посмотрела на его запястье, скрытое рукавом студенческой формы. Но Сион оказался отличным актером. Впрочем, неудивительно: сумел же он обмануть меня раньше своими льстивыми признаниями.

— О чем ты? — Он нахмурился, сделав вид, что не понял странного намека. — Я тебе магических клятв не давал, зря надеешься на откат. Слова, не скрепленные кровью, — это просто слова, они ничего не значат.

— У любых слов есть последствия. Даже если это не заклинания, — ответила я и тоже свела брови.

— Мили, у меня нет желания вести с тобой философские дискуссии. Тем более что, уж прости, ты со своим образованием вряд ли можешь поддержать беседу на моем уровне.

— На твоем точно не смогу.

Я показательно скосила глаза вниз, на землю, где, по моему мнению, находился уровень собеседника. Заметив это, Сион вспыхнул и зло скрипнул зубами.

— В общем, проваливай! У меня много дел!

Он попытался уйти, но я снова преградила ему путь, чем взбесила его окончательно.

— Ты совсем с катушек слетела? Сказал же, проваливай!

— Какой смысл, Сион? — сказала я, не сдвинувшись с места. — Тебе все равно от меня никуда не деться. Ты это прекрасно понимаешь, хватит притворяться!

— Чокнулась? — Он огляделся, будто в поисках зрителей, которые сейчас засмеются над глупой шуткой. Из-за раннего часа сквер пустовал, и Сиону пришлось самому изобразить неуверенный смешок. — Ты кем себя возомнила, убогая?

— Убогая? Вот как ты запел? А когда лез под юбку, говорил, что ни одна аристократка мне в подметки не годится, — напомнила я не такое уж и давнее прошлое. — Ах да! Это ведь были просто слова, которые ничего не значат! Как и ты, Сион. Ничего не значишь. Одно. Пустое. Место.

Мужская рука замахнулась для удара, но в последний момент замерла в воздухе. Вряд ли из-за благородства — скорее, Сиону вспомнилось мое умение швыряться сырой магией.

— Не попадайся мне больше на глаза, — процедил парень и, медленно опустив руку, пошел прочь.

А я словно приросла к земле, глядя на высокую удаляющуюся фигуру. На темно-синий костюм студента Академии, в которой мне не суждено учиться. На каштановые волосы, в которые мне больше не придется запускать свои пальцы. И на задранный в гневе рукав, под которым оказалась совершенно чистая кожа без намека на брачную метку.

— Но как же?..

Я медленно подняла руку и в недоумении уставилась на собственное запястье, которое оплетала черная вязь ритуального браслета.

Я скользнула за угол и воровато огляделась. Ни души. Да и кому вздумается гулять в окрестностях Академии посреди ночи? Даже студенты, засидевшиеся в кабаках или задержавшиеся в объятьях сговорчивых горожанок, в такое время не сунутся в главный корпус. Разве что не повезет нарваться на кого-то из преподавателей, страдающих от бессонницы. Тогда придется врать про неудержимую любовь к какому-нибудь старшекурснику, ради которого я решилась забраться на закрытую территорию. Отчитают и выгонят взашей — обидно, конечно, но не смертельно. Столкнуться сейчас с Сионом или с кем-то из его компании было бы в сто раз унизительнее.

Натянув капюшон плаща, чтобы скрыть лицо в тени, я постучала в массивную дверь. Длинный — два коротких — два длинных. Кажется, сердце от волнения отстукивало тот же ритм, но в пять раз быстрее.

Раздался скрежет затвора. Дверь приоткрылась, и в щели показался длинный нос мадам Мирдок — старой вдовы скверного нрава. В Академию она устроилась с незапамятных времен и, по словам половины студентов, покинет ее только на смертном одре. По мнению второй половины, даже преждевременная кончина не заставит ее освободить хлебное местечко.

— Одна? — спросила Мирдок скрипучим голосом и, когда я кивнула, приоткрыла дверь чуточку шире. — Деньги вперед.

Я протянула мешочек с побрякивающими внутри монетами. Мадам Мирдок, не произнеся ни слова, взяла мешочек и, взвесив его на ладони, удовлетворенно хмыкнула. Затем отступила в сторону, позволяя мне проскользнуть внутрь. Как только я оказалась в темном холле, дверь за мной с тихим щелчком закрылась.

— Иди за мной. И чтобы ни звука.

Держа в вытянутой руке лампу с магическим огоньком, она направилась в глубь пустующего коридора. Несмотря на возраст, шла мадам быстро, не давая мне возможности оглядеться по сторонам. От этого чудилось, что из мрака за мной кто-то наблюдает, провожая осуждающими и презрительными взглядами. Мол, смотрите, кто явился! Этой выскочке здесь не место!

Я сжала зубы и ускорила шаг. Поворот налево, длинная галерея, дверь в проходную комнату, арка направо… Казалось, мадам Мирдок водит меня по лабиринту, чтобы без нее я точно не нашла дорогу назад. Стоило об этом подумать, как мы наконец достигли цели, стоившей мне месячного жалованья. Не сдержав чувств, я восторженно выдохнула и осмотрелась, насколько это позволял тусклый свет лампы.

Огромный зал был уставлен стеллажами, упирающимися в потолок, что терялся во тьме. Полки заполняли ровные ряды книг, каждая из них манила прикоснуться к потертому корешку и открыть заветные страницы. В узкие проходы с трудом пробивался отблеск луны, которая с любопытством заглядывала в высокие стреловидные окна. Но, как ни старалась, она не могла дотянуться до укромных закутков с письменными столами и стульями, где в учебные часы студенты должны познавать магическое искусство, листали древние фолианты и зубрили новые заклинания. Каждый уголок Академической библиотеки дышал историей и тайнами, пробуждая во мне чувство благоговения.

— Здесь найдешь все, что нужно, — проскрипела Мирдок, указав на стол с двумя стопками книг. — Тут про брачные метки, тут про заклинания поиска. Как договаривались.

— Спасибо. — Я подошла к подготовленному месту и повесила на стул наплечную сумку со своим скарбом. — Извините, вы… можете оставить фонарь?

Мадам Мирдок недовольно скривила губы и зажгла настольную лампу, просто коснувшись ее пальцем и пробормотав заклятье. Я стыдливо опустила глаза: даже такой мелочи не могу. Неумеха.

— Вещи я забираю, — заявила библиотекарь, сграбастав мою потертую котомку так быстро и ловко, что я даже не успела опомниться. — Чернила запрещены. Вынос книг тоже. Сумку отдам на выходе.

— Постойте! А как же мне выписывать то, что найду?

— Копировальными чарами.

— Но я не…

— Меня это не волнует, — раздраженно отрубила Мирдок. — Не умеешь элементарного, нечего лезть в высшую магию. Или запоминай, раз такая настырная. Время тебе до рассвета. Что, передумала?

Она с прищуром уставилась на меня, ожидая ответа. Я сжала зубы, но глаз не отвела.

— Нет, не передумала.

— Хорошо. Деньги бы я все равно не вернула. — Мирдок подняла фонарь повыше, отчего свет упал на ее морщинистое, вечно недовольное лицо. — Даже не вздумай шуметь. Если тебя здесь застукают, будешь сама выкручиваться. Ясно?

— Да, мадам.

Хмыкнув, она в последний раз окинула меня цепким взглядом и покинула библиотеку, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась одна в огромном зале, наполненном древними знаниями и волшебством.

— Успокойся, Мили. Ты справишься, — шепнула я себе под нос и, пару раз хлопнув ладонями по щекам, решительно принялась за работу.

Свет лампы выводил длинные тени на страницах отобранных библиотекарем книг. Я листала их медленно и бережно, словно они могли рассыпаться от малейшего прикосновения. Внимательно вглядывалась в текст, изучала структуру заклятий, сравнивала рисунки с узором на своей руке — более широким и сложным, но содержащим те же элементы и символы. С каждым прочитанным словом во мне росла уверенность, что в проведенный обряд закралась фатальная ошибка. Но в чем именно она заключалась, я никак не могла понять. Записи говорили лишь о том, что магия своевольна и никогда не свяжет людей, по ее мнению не подходящих друг другу. Потоки энергий благословенной пары должны сочетаться и взаимодействовать, ведь каждый делится в этом браке частичкой себя, своей силы. Означает ли это, что магия сочла Сиона неподходящей кандидатурой? Или я и правда его недостойна? Но тогда откуда браслет? И главное — с кем он меня связал?

— Для поиска живого существа необходим предмет, на котором остался отпечаток ауры искомого, — тихонько зачитала я, перейдя ко второй стопке книг. — Рекомендуется использовать локон волос, обрывок одежды или вещь, которую человек носил не снимая не менее месяца.

Не менее месяца… Мне бы своего таинственного супруга хоть краем глаза увидеть! Тогда бы не пришлось рвать волосы ни себе, ни ему!

Часы текли незаметно, а решения не находилось. Все ритуалы поиска требовали материальных компонентов, которых у меня не было и в помине. И у всех в основе лежал один круг с магической матрицей, который следовало начертить перед обрядом. Его следовало запомнить в точности, вплоть до последней закорючки.

— Ворона, гора, дом, паук, колосья… — бубнила я, пытаясь запомнить сложный чертеж.

Наверное, у всех этих знаков были нормальные названия, но я их не знала. Просто помнила похожие по своей старой книге. Ребенком я разглядывала их днями напролет и каждому давала название. И сейчас перечисляла созданные детским воображением образы, выстраивая их в нужной последовательности.

— Солнце, рука, собака, рогатка…

Пятьдесят три символа. Страшно подумать, что случится, если я их перепутаю. В лучшем случае круг не удастся активировать. В худшем… Нет, не буду об этом думать.

— Колодец, огонь, болотница… — продолжала я бормотать, как вдруг услышала за спиной отчетливый шорох и испуганно обернулась. — Кто здесь?

Перед глазами мелькнула черная тень. Я шарахнулась в сторону и, потеряв равновесие, неловко взмахнула руками. А в следующий миг полетела со стула, судорожно хватая ртом воздух, когда в грудь ударил метнувшийся из-за стеллажей черный сгусток.

— Эй-эй! Очнись уже! Живая? Чего разлеглась?

Голос доносился как сквозь вату, а голову мотало из стороны в сторону. Я недовольно замычала.

— Вставай давай! Развалилась тут!

По щекам снова хлестнуло — и я с трудом разлепила глаза.

— Мадам Мирдок? — произнесла я слабым голосом и застонала из-за отголосков боли в груди. — Что случилось?

— Это ты мне скажи, — проворчала старуха. — Нашла где прилечь! Здесь тебе не ночлежка!

Я обвела взглядом библиотеку: все те же высокие стеллажи, книги на столе, только за окнами брезжит рассвет. О нет!

— Уже утро? — переполошилась я, вскакивая на ноги. Голова закружилась, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть. — Можно еще немного…

— Твои вещи, как договаривались, — перебила меня Мирдок и протянула сумку. — Давай-давай, выметайся!

— Погодите, здесь кто-то был! Там, за шкафами. Он…

— Не глупи, тут везде Сигнальные чары. Мы одни.

— Нет же, он напал меня. Я упала, потому что меня кто-то ударил!

— Чушь. По-твоему, я должна в это поверить?

— Но…

— Хватит! Может, мне позвать профессоров и сказать им про воровку, которая забралась в библиотеку?

Колючий взгляд Мирдок заставил поежиться и испуганно помотать головой.

— Не надо!

— Тогда идем.

Посмотрев в последний раз на раскрытый фолиант, я сделала вид, что поправляю стопку книг, а сама быстро пробежалась глазами по магическим символам. Так, «лопата» после «бабочки», не забыть бы…

— Чего копаешься? Скоро студенты придут, хочешь на них попялиться?

— Нет, мадам. Уже ухожу.

С кем с кем, а со студентами Академии я точно пересекаться не собиралась.

— Вот, хрыч… в смысле Харыч велел передать, — произнесла Фрея, протягивая мне худенький мешочек. — Сказал, что это осталось после ремонта.

Я нервно оглянулась. За спиной была разложена городская карта и начерчен круг Поиска. Но не пригласить Фрею в комнату было бы совсем уж невежливо.

— Да, спасибо… Проходи, — нехотя сказала я, втайне надеясь на отказ. Однако рыжеволосая девушка, тоненькая как тростинка, приняла приглашение и перешагнула порог. — Извини, мне нечего тебе предложить. Разве что травяного отвара…

— Нет-нет, ничего не надо! — Фрея замахала руками, отказываясь от нехитрого угощения. — Ой, чуть не забыла! Хрыч просил мешочек вернуть.

Кивнув, я вытряхнула на ладонь пяток монет, чтобы освободить кошель. Жалкие крохи, но я и их не ждала, так что надо быть благодарной. В конце концов, хозяин таверны мог и этого не возвращать, оставив себе все деньги, вычтенные из жалованья за погром.

— А что это у тебя? — Фрея с любопытством сунула нос в подготовленную мной карту. — Ты куда-то собралась?

— Нет… то есть да… — зачастила я, дернувшись к своим заготовкам. — Я пока еще не решила.

Занервничав, я вновь почувствовала жжение в груди и потерла то место, в которое попал черный луч, когда я сидела в библиотеке. За два дня боль почти прошла, лишь иногда напоминая о себе неприятным покалыванием.

— Ты поранилась? — забеспокоилась Фрея, заметив мой жест. — У тебя там какое-то пятнышко, видела?

— Пятнышко?

Я удивленно опустила голову и действительно смогла разглядеть на коже, чуть выше солнечного сплетения, черную точку размером с горошину. Надо же, синяк остался. Понять бы еще от чего.

— Просто ударилась, не бери в голову, — отмахнулась я и вернула Фрее мешочек из-под монет. — Извини, я немного…

— Ты колдуешь? — не дала она мне договорить. — Ух ты, как интересно! Завидую я тебе!

— Завидуешь? — тупо переспросила я, не понимая, шутит Фрея или говорит серьезно. — Чему?

— Ну как же! Ты красивая, умная, а еще магичить можешь. Как тут не завидовать? А что парень твой козлом оказался, так сколько их еще будет! Парней в смысле, не козлов. Найдешь ты еще нормального, точно тебе говорю!

Выслушав сбивчивый поток объяснений, я выдавила из себя слабую улыбку. Сердце подсказывало, что никаких денег Харыч мне не передавал. Видимо, Фрея, работавшая у него подавальщицей, наскребла монет из собственного кармана ради предлога прийти ко мне и поддержать добрым словом. Вроде бы и приятно, но как же не вовремя.

— Дар у меня, может, и есть, вот только нет денег, чтобы его развивать, — поделилась я наболевшим. — Приходится самой во всем разбираться.

— Так ты сейчас учишься? Я тебя отвлекаю?

Фрея посмотрела на меня так жалобно, что я невольно почувствовала угрызения совести. Человек с добром пришел, с открытой душой, а я тут думаю, как побыстрее его спровадить. Нельзя так.

— Знаешь, даже хорошо, что ты здесь. Хочешь посмотреть на обряд?

— А можно? — Глаза Фреи загорелись, отчего она стала похожа на восторженного ребенка.

— Думаю, да. Только пообещай мне одну вещь. — Я сделала суровое лицо и строго посмотрела на гостью. — Если вдруг что-то пойдет не так, ты сразу убегаешь и зовешь на помощь. Договорились?

— Ага. А как я пойму, что это что-то пошло не так?

— Я тебе скажу. Ну как, согласна?

— Согласна!

Я кивнула и подошла к столу и приподняла карту, под которой был начерчен магический круг. Фрея ахнула, увидев непонятные знаки. Бросив на девушку предупреждающий знак, чтобы вела себя тише, я еще раз все перепроверила. Кажется, правильно. Но пусть лучше Фрея будет рядом — вдруг и правда потребуется звать на помощь?

— Как целое разделилось, как единое разъединилось, — начала я шептать и взяла в руку лежащий рядом кухонный нож, — так душа моя болит по утраченному, ищет потерянное…

Поднеся нож к руке, я выдохнула и полоснула лезвием по запястью. Краем глаза заметила, как Фрея зажала себе рот, боясь помешать ритуалу, и в страхе уставилась на выступившую кровь. Алые капли, словно рубины, украсили узор брачного браслета и упали на карту, удивительным образом впитываясь в нее без следа. Я выдохнула. Значит, мои расчеты оказались верны и локон волос можно заменить на магическую составляющую. Кровь для этого подошла. Конечно, пришлось попотеть с формулой, но оно того стоило!

— Да будет мой зов услышан и принят, да будет часть моя возвращена и найдена, — продолжила я и начала по новому кругу: — Как целое разделилось, как единое разъединилось, так душа моя болит по утраченному…

Нож в моей руке задрожал, вырвался из захвата и завис острием вниз. Я упрямо продолжала бормотать заклинание, внимательно следя за лезвием. Понятие не имею, должно так быть или нет, в книгах ничего подобного не описывалось. В груди снова закололо, на лбу выступила испарина.

— Фрея, — напряженно сказала я, дочитав заговор, — медленно двигайся к двери и…

Но не успела я договорить, как нож задергался и заметался в воздухе. Фрея вскрикнула и присела, накрыв голову руками, а я зашарила глазами по комнате, думая, чем накрыть взбесившийся предмет. С перепугу ничего лучше кастрюли в голову не пришло, и я бросилась к очагу. Очень кстати: обезумевший нож полетел точнехонько в меня и был отбит чугунным котелком.

— Фрея, беги! — крикнула я и, выставив вперед руку, выпалила в сторону вновь нацелившегося на меня резака: — Да угомонись ты!

Сгусток сырой магии вырвался из ладони, отбросив нож к столу. Оказавшись в границах магического круга тот забился, закружился, но вырваться на свободу не смог и, в конце концов, со всей силы воткнулся в карту. Все затихло. Мы с Фреей переглянулись и опасливо вытянули шеи, глядя на ушедшее в столешницу лезвие.

— Можно не бежать? — робко спросила Фрея, поднявшись на ноги.

— Не знаю, — ответила я и осторожно приблизилась к карте, выставив кастрюлю перед собой.

Подойдя ближе, я резким движением схватила нож и выдернула его из стола. Фух, обошлось. Больше в нем магии не чувствовалось. Но на всякий случай я спрятала резак в сундук и захлопнула тяжелую крышку.

— Полежи пока здесь и подумай над своим поведением, — пробормотала напоследок, отряхивая ладони. — Ты хозяйку охранять должен, а не нападать на нее, неслух.

— Мили, ты видела? — донесся сзади голос Фреи, которая тоже подошла к столу и теперь внимательно изучала карту. — Как думаешь, он сюда случайно попал? Или нет?

Фрея указала пальцем на узкий разрез, оставшийся от ножа. Я проследила за ее движением и, нахмурившись, попыталась определить отмеченное магией место. Так, справа большой парк, я его знаю. Он довольно далеко отсюда, почти в центре города. Здесь широкая улица, рядом с которой часто устраивают ярмарки. Мост с мелкой речкой, храм… А там получается… Это же…

— Мили, — вновь заговорила Фрея и задала вопрос, на который я и сама хотела бы знать ответ: — Тебе точно надо в городскую тюрьму?

— Фрея, я знаю, что не вправе тебя просить о подобном, но ты не могла бы…

— Я помогу! — выпалила девушка, даже не дослушав. — Что надо сделать?

Я улыбнулась и благодарно сжала ее ладонь.

— Мне нужно потренировать чары иллюзий, — кратко объяснила я. — Но для этого требуется человек, который проконтролирует результат. Можешь посмотреть?

— Что ты задумала, Мили? — Фрея сдвинула брови и посмотрела на меня очень строго. — Это опасно?

— Нет, я… Не совсем…

Я замялась, не зная, стоит ли посвящать Фрею в свои планы. Все же то, что я собиралась сделать, не совсем законно. Скорее, совсем незаконно. И я не привыкла доверять людям. Но был ли у меня сейчас выбор?

— Ты никому не скажешь? — уточнила я, хотя понимала, что слова и обещания, в общем-то, ничего не значат.

Фрея изо всей силы замотала головой, поклявшись держать язык за зубами. Я еще немного помедлила, но в конце концов сдалась. Заручиться поддержкой для меня пока важнее, чем сохранить планы в тайне.

— Смотри, это брачная метка, — решилась я и, закатав рукав платья, показала Фрее вязь браслета. — Она появилась три недели назад. Проблема в том, что… я не знаю, с кем меня связала магия.

— И ты пыталась с помощью заклинания найти своего… мужа? — ахнула Фрея, пораженно разглядывая узоры на моем запястье. — С ума сойти!

— Согласна.

— Ой, так он же в тюрьме! — спохватилась девушка, и восторг на ее лице быстро сменился испугом. — Погоди, а может, он стражник? Или какой-нибудь проверяющий? Ну не могла же ты выйти замуж за преступника!

Я нервно одернула рукав и вздохнула. Хотелось бы верить, но…

— Это я и хочу выяснить. Поэтому собираюсь пойти в тюрьму.

— Простолюдинке никто ничего не расскажет, — сокрушенно покачала головой Фрея. — Как бы саму за решетку не упекли за нарушение спокойствия. А если взятку предложишь, то точно деньги отнимут и посадят за воровство. Как пить дать!

— Да, знаю. Значит, туда отправится не простолюдинка.

План был очень прост… и в то же время невероятно сложен. Мне надо было выдать себя за приезжую аристократку, которая ищет в городе пропавшего мужа. Браслет и магический дар сыграют мне на руку: с такими доказательствами стражники вряд ли усомнятся в моем высоком происхождении. Но внешний вид должен соответствовать. Я, конечно, могла купить достойное платье — за три года я почти накопила нужную сумму для поступления в Академию. Вот только после увольнения из таверны и подкупа библиотекаря денег поубавилось, и я боялась, что такими темпами остатка не хватит на более важные нужды.

— Я немного владею чарами иллюзии, — заключила я, переходя к главному. — Если потренируюсь, то смогу превратить мамино платье во что-то стоящее. Думаю, дорогой ткани и эффекта новизны будет достаточно.

— Нет-нет, так не пойдет! — Фрея замахала руками, отметая мою задумку. — Нужны перчатки. Посмотри на руки, они тебя выдадут.

Я опустила глаза на руки и нахмурилась. Фрея права. Подушечки пальцев исколоты иголкой, кожу портит пара царапин, а ногти совсем не так ухожены, как у аристократок-белоручек. Проще перчатки надеть.

— И шляпка с вуалью. В Илингарде такие сейчас в моде, — продолжила накидывать идеи Фрея. — Лицо немного скроет и подчеркнет, что ты нездешняя. У меня есть похожая, тетя прислала недавно. А еще тебе нужна служанка!

— Служанка? — опешила я от неожиданного заявления.

— Конечно. Какая уважающая себя миледи будет путешествовать в одиночку? И уж точно она не пойдет в казематы без сопровождения!

— Пожалуй… Но у меня нет служанки.

— Как это нет? А я? — усмехнулась девушка и выставила вперед раскрытую ладонь, не желая слушать моих отговорок. — Либо так, либо ищи другую напарницу. Одну я тебя не пущу!

Фрея с решительным видом сложила руки на груди, показывая, что не отступит. Мне бы ее отвагу. Над солнечным сплетением потеплело, и я невольно потерла свою ранку в виде черного пятнышка. Когда она уже пройдет?

— Хорошо, — согласилась я, и Фрея радостно завизжала, как будто ее позвали на праздник, а вовсе не впутали в опасную авантюру. — И… спасибо тебе!

Элрик

Поддерживать чары иллюзии продолжительное время оказалось очень трудно! Причем ладно, если б пришлось обманывать одного человека, но стражников было аж трое. И все три не сводили с меня глаз. А значит, я не могла заменить заклинание массового воздействия, на которое уходило невероятно много сил, на векторное. К тому же последнее удавалось мне через раз, так что я бы и не рискнула.

Встретили нас в казенном доме весьма учтиво. Я представилась как леди Миллиандра и фамильное имя заменила на пару золотых, ненароком забытых на столе. Сердце кровью обливалось от подобной щедрости, но цен на взятки я толком не знала, а поскупиться откровенно боялась. Судя по довольным лицам стражников, их неожиданной вежливости и учтивости, переплатила я раз в пять, если не больше. Зато предложили чаю, от которого я отказалась, заверили, что надзирателей с метками на руках в их рядах нет, и сами вызвались проверить всех заключенных. На вопрос об имени и внешности искомого пришлось сказать, что путешествовал он инкогнито, наверняка скрывая и то и другое.

— Давайте не будем углубляться в причины его чудачества, — попросила я и добавила к двум монетам еще одну, мысленно оплакивая мечту когда-нибудь оплатить обучение в Академии.

Стражники покивали и предложили подождать в дежурной комнатушке. Соблазн был велик: уже через пять минут разговора я почувствовала легкое головокружение из-за магической иллюзии, а тут такая возможность взять передышку! И все же я настояла на своем и напросилась в казематы, опасаясь, что без моего присутствия стражники вряд ли станут усердствовать в поисках. Даже за особое вознаграждение.

Вопреки ожиданиям люди в камерах не вызывали у меня сочувствия. Скорее, пугали и отталкивали — и дело вовсе не в грязной одежде и идущей с разных сторон вони. Глядя на грубые лица с пустыми глазами, я чувствовала либо исходящую от них опасность, либо тупую безнадежность. Здесь сидели воры, убийцы, бродяги, дебоширы — все без разбора. И где-то среди них был человек, которого я по ошибке привязала к себе. Подумав об этом, я пошатнулась. Фрея придержала меня и шепотом предложила уйти, пока не поздно, но я упрямо помотала головой. Нет, надо продержаться во что бы то ни стало!

— Закатываем рукава, придурки! И поживее, если не хотите получить по харе! — без всяких предисловий проорал тот стражник, что шел первым.

Большинство заключенных выполнили указание молча. Несколько человек не поняли, что от них хотят, но, получив пару тычков, быстро разобрались в ситуации. На их вопросы стражники не отвечали, вместо этого угрожая подкоротить слишком длинные языки, а самым смелым, рискнувшим подмигнуть мне и отпустить грязные шуточки, отвесили щедрых пинков. Да уж, здесь с остряками не церемонились.

— Миледи, вы к решеткам близко не подходите, — заботливо наставлял меня один из сопровождающих, самый старший и умудренный опытом. — Тут больше шантрапа сидит, но встречаются и совсем отчаянные. Лучше не рисковать.

Кивнув, я продолжила наблюдать за тем, как стражники открывают одну решетку за другой, осматривая руки невольников. В каких-то камерах содержалось несколько человек, какие-то были одиночными. Говорит ли это об их преступлениях, я не знала. В остальном обстановка была одинаково скудной и удручающей: узкие лавки, тонкие подстилки для сна и ведра в дальнем углу, из которых шел жуткий смрад. Неужели местный туалет нельзя было зачаровать от запахов хотя бы из жалости к надзирателям? Или об этом не позаботились намеренно, чтобы лишний раз напомнить находящимся здесь людям об их незавидном положении?

— Заткнись, гоблинская отрыжка! И делай, что тебе говорят, ради твоего же блага!

Я встрепенулась от звука удара и приглушенного мужского стона. В ушах уже гудело от магического истощения и нервного перенапряжения, так что даже ответ избитого невольника я толком не расслышала. Надо поторопиться.

— Что вы делаете?! — вмешалась я, стараясь, чтобы голос звучал с уверенностью, которой я совсем не ощущала. — Зачем вы его бьете?

Страшно-то как! Если стражники меня раскусят, быть беде!

Однако трусливые мысли улетучились, как только я увидела мужчину, стоявшего передо мной на коленях. Наверное, он здесь не так давно: одежда потрепанная, но весьма приличная. Горчичного цвета штаны и жилет выдавали в нем городского жителя, которому не чужды модные веяния. Об этом говорили и светлые волосы — сейчас грязные, спутанные, но явно знакомые с рукой парикмахера. Незнакомец резко поднял голову и буквально впился в меня взглядом, как будто я была причиной всех его бед. Лицо красивое, благородное… Он точно не простых кровей. И как только оказался в таком месте? У него даже руки ухоженные, не привыкшие к тяжелой работе. Я опустила глаза и почти не удивилась, заметив на коже узкую полоску браслета. Нашла. Вот только удастся ли нам договориться?

В груди начало уже не просто саднить, а нестерпимо жечь, веля мне поторапливаться. Силы утекали с каждой секундой.

— Немедленно выпустите моего мужа! — заявила я, уже плохо соображая, что именно говорю.

Элрик

— Какой, говоришь, ритуал? Этот? — переспросил я, разглядывая огромный талмуд, над которым тряслась девчушка… Жена, в смысле.

В голове не укладывается, я женат! Реально женат! Прощай, свобода. Здравствуй, борщ. Или что там к супружеской жизни прилагается? Кстати, котлеты она вкусно готовит, тут не поспоришь.

— Да, я расставила свечи и использовала указанные травы, в них я уверена, — ответила Мили, нервно кусая губы. — В заклинание вплела имена. Может, прочитала неправильно?

— Тогда бы ритуал не сработал.

— Тоже верно…

Я посмотрел на девушку, задумчиво уставившуюся в книгу. Симпатичная. Замученная только, вон какие круги под глазами. Но оно и понятно, после всех приключений. Я сейчас, наверное, выгляжу не лучше, хоть и успел немного почистить перышки. Мне даже новую одежду выдали: простую льняную рубаху и непомерно широкие штаны, которые пришлось повязать бечевкой во избежание казуса. И где только раздобыли такую красоту? Приданое для жениха, что ли?

— Стало быть, ты имя Сиона произнесла не так, — встряла Фрея, которая упорно не хотела покидать дом подруги.

Вот что ей здесь, медом намазано? Еще и зыркает в мою сторону так подозрительно, будто я на девичью честь ее подруги покушаюсь. Хотя вообще-то имею полное право!

— Да как его еще произнести? — устало выдохнула Мили, уронив голову на руки.

— Сиона? Погоди-погоди! — ухватился я за промелькнувшую мысль. — Как полное имя твоего… эм… нареченного?

— Свинья он, а не нареченный, — ответила вместо Мили Фрея и, сердито фыркнув, перешла к конкретике: — Сион Гаттерн.

Я молча перевел взгляд с Фреи на Мили в ожидании продолжения, но его не последовало.

— И? — поторопил я, крутанув кистью в воздухе. — Сион Гаттерн… А дальше?

— Что дальше? — не поняла девушка. — Это полное имя.

— Оу. Ну вот и нашли ошибочку.

— Какую?! — хором воскликнули девушки, насев на меня с двух сторон.

Я скрестил руки на груди, напустив на себя важный вид, а сам исподтишка оценивал окруживших меня девиц. Фрея тощая как щепка и конопатая. С виду тихая, да не деле любого к ногтю прижмет и за пояс заткнет. Внешне Мили мне больше нравилась. Фигуристая, все при ней, брови вразлет и глазищи темные, ведьминские. Огонь девица! И сил магических немерено, и стержень чувствуется. Где подвох? Никак не пойму.

— Видите ли, дамы, — начал я, когда пауза совсем уж затянулась, — магические рода так тесно переплетены между собой, что нет-нет да какое-нибудь имя и повторится. Поэтому в заклятьях и обрядах маги всегда используют полное имянаречение с указанием происхождения, династических заслуг и фамильных титулов.

— А?

— Он говорит, что имя уточнять надо, — пояснила Мили своей подруге.

Умничка моя! То есть не моя, но… Умничка, в общем.

— А-а-а, — протянула рыжая и покивала. — И как его уточнять? Сион Гаттерн, сын барана и ослицы, повелитель пустых обещаний и хранитель вечных отговорок?

— Фрея!

— Хотя нет, куда ему до хранителя?

— Не знаю, как у вашего Сиона, а у меня полное имя звучит весьма неплохо. — Я набрал в грудь воздуха и торжественно объявил: — Элрик Максимилиан Сион дор Равенсторм, прямой наследник Дома Серебряной Чаши, четырнадцатый в роду, праправнук Левиарна Великого, внук восьмого лорда Гаттерна, сын девятого стража Ветряной Башни, потомок трех носителей амулета Семи Звезд, рожденный в час Соловья под знаком Северного Дракона, восприемник даров пяти стихий и знаний Дома Равенсторм.

Я замолчал, с триумфом взирая на своих слушательниц.

— Там упоминался Сион и Гаттерн, — заключила Фрея и досадливо поморщилась.

— Да, я тоже услышала, — кивнула Мили с хмурым видом.

— Эй, вы, кажется, не осознали все величие моего рода! Наверное, стоит повторить? Я понимаю, неподготовленному человеку невозможно запомнить все с первого раза…

— Я запомнила, — оборвала мою речь Мили.

— Я нет, но мне и неинтересно, — поддержала ее подруга. — И вообще, пойду я домой, Мили. Вижу, что этот Дракон, рожденный в час Жаворонка, угрозы для тебя не представляет.

— В час Соловья! — возмутился я искажению собственной биографии и, спохватившись, крикнул вдогонку рыжей нахалке: — И что значит, не представляет угрозы? Эй! Я, между прочим, бываю очень даже угрожающим!

— Да-да, мы верим, — отмахнулась Фрея, уже стоя у двери. — Не забудь только одежку вернуть, когда своей разживешься. Эта моего старшего брата, лучше в ней Фирсу на глаза не попадаться. А то от твоего Зяблика мокрого места не останется.

— От Соловья! То есть от Дракона!

Никакого уважения к древней магической фамилии!

Но на глаза братцу-бугаю и правда попадаться не стоит.

Мили

Ночью мне снилось, как Элрик прижимает меня к стене и словно заведенный твердит, что не даст развода. Он злился, склонялся все ниже и ниже, а затем заявил, что на завтрак хочет блинчиков с мясом, и жарко поцеловал. Проснулась я с ощущением горячих рук на теле и томлением в низу живота. Хорошо, что в чужие сны даже маги заглядывать не умеют! Или умеют? Я накрыла голову одеялом, стоило только представить насмешливый взгляд мужчины, узнавшего мои фантазии. Стыдно-то как!

— Мили, радость моя, — послышался приглушенный шепот из-за занавески, отделявшей кровать от остальной комнаты, — ты не могла бы сделать одолжение и развеять свои чары?

Я осторожно выбралась из-под одеяла, приоткрыла занавеску и ахнула от открывшейся картины. Элрик забился в угол комнаты и, подняв руки с раскрытыми ладонями, не сводил глаз с ножа, который угрожающе завис в воздухе прямо перед его носом. Судя по измученному и даже смирившемуся виду, сидел он там давно, терпеливо ожидая моего пробуждения.

— У нас с твоим охранником возникло некоторое недопонимание, — устало произнес Элрик. — Я пытался объяснить, что не замышляю ничего дурного, но с тупыми тесаками договориться невероятно сложно.

Нож — тот самый, который я упрятала в сундук после ритуала поиска, — возмущенно задрожал. А затем, отлетев назад для разгона, помчался прямо на Элрика. По всей видимости, слова о тупом тесаке задели его за живое.

— Стой!!! — в ужасе выкрикнула я, выставив вперед руку.

Оружие замерло, подчиняясь моей команде.

— Ты очень, очень плохо себя ведешь! — Я напустила на себя строгий вид и погрозила непослушнику пальцем. — Фу! Нельзя трогать гостей! Место!

Нож неуверенно двинулся в сторону раскрытого сундука, но на полпути вновь развернулся к Элрику, угрожающе сверкнув лезвием.

— Место, я сказала! Да поживее!

На этот раз оживший резак быстро шмыгнул в сундук, и я поторопилась захлопнуть тяжелую крышку. Вот спрашивается, чего он опять взбесился? Велела же сидеть тихо!

— Гостей, говоришь? — произнес Элрик с непонятной интонацией и с кряхтеньем поднялся с пола. — Предупреждать надо гостей о таких сюрпризах…

— Извини, я не знала, что все так обернется. Ты не поранился?

Элрик посмотрел на меня немного растерянно и неожиданно улыбнулся.

— Нет, если не считать израненного самолюбия, — сказал он, показательно отряхнув штаны. — Не смог деактивировать твое заклинание, представляешь? Если б знал, не рискнул бы лезть в сундук!

— А… зачем ты туда полез?

Я закусила губу, только сейчас задумавшись о том, что без сторонней помощи нож бы ни за что не выбрался. Получается, Элрик рылся в моих вещах, пока я спала?

— Хотел еще раз посмотреть на ритуал в книге. — Элрик, кажется, не заметил моего напряжения. — И еще твои записи с кругом Поиска. Про использование крови для обнаружения супругов и родственников я раньше не слышал.

— Да, я тоже ничего такого не нашла.

— То есть как не нашла? А это что?

— Это? — Я посмотрела на исписанные листы, которые Элрик все-таки успел выудить из сундука. — Это я попробовала сама составить заклинание на основе кровной магии. Материальных компонентов ведь не было, вот и пришлось…

— Погоди-погоди! Ты сама создала словесную формулу?

— Эм… ну… да?

Голос невольно поехал вверх, и я поежилась от пристального мужского внимания.

— Что это у тебя? — вдруг спросил Элрик и, прищурившись, уставился на мою грудь, отчего я окончательно смутилась. — Ого, какая!

Я прикрылась руками, наконец вспомнив, что до сих пор стою в ночной сорочке. Слишком легкой и чересчур открытой, чтобы красоваться в ней перед почти незнакомым мужчиной.

— К-какая? — уточнила я с запинкой.

— Необычная, — объявил Элрик и неожиданно поинтересовался: — Эта метка вместе с армиллианой у тебя появилась? С браслетом, я имею в виду. Или раньше была?

— Какая метка? — не поняла я и опустила глаза, после чего пронзительно завизжала.

Паук! Прямо на моей груди сидел паук! С перепугу я попыталась смахнуть его и закружилась на месте, не слушая Элрика, который что-то говорил на фоне моих визгов. Пресвятая Эрфия, снимите его уже с меня! Я этих тварей с детства боюсь!

— Мили, Мили, спокойно! — Элрик поймал меня за запястья и заставил остановиться. — Он ненастоящий!

— Т-т-точно? — переспросила я дрожащим голосом.

— Точно, сама посмотри.

Я с опаской уставилась на монстра, расположившегося над солнечным сплетением. И правда, ненастоящий. Просто небольшое пятнышко на коже, похожее на паучка с округлым тельцем, маленькой головкой и восьмью длинными лапками.

— Вот видишь? Он не шевелится, — продолжил успокаивать меня Элрик, поглаживая по предплечьям теплыми ладонями. — Все нормально, дыши. Никто тебя не укусит.

И в этот момент черный паучок отчетливо дернул лапкой. Я в ужасе подняла взгляд на Элрика и, краем сознания отметив, что держит он меня крепко, предпочла отправиться в беспамятство.

Элрик

— Что ты делаешь?

Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Элрика. С любопытством исследователя он то касался указательным пальцем моей груди, то отводил его, удивленно хмыкая и что-то бормоча себе под нос.

— Изучаю, — ответил Элрик, не отвлекаясь от своего занятия. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально… — Поймав недоверчивый мужской взгляд, поправилась: — Голова только немного тяжелая.

— Ясно. А так? — Он снова дотронулся до меня пальцем, от кончика которого пошло едва заметное голубое сияние. — Ну как, легче?

— Кажется, да… Да, легче! Голова больше не болит и сил больше стало! Это целительское заклинание?

Я привстала с кровати и, опустив взгляд на место, которого касался мужчина, напряженно сглотнула. Изображение паука никуда не делось. Наоборот, стало еще больше и отчетливее. Но хотя бы не двигалось.

— Хотелось бы, но нет. В целительстве я полный ноль.

— Тогда это…

— Твоя магия, — объяснил Элрик, но понятнее не стало.

— Моя? — Я ткнула себя пальцем в грудь и ойкнула, задев мужскую руку.

— Ну да. Точнее, вот этого симпатяги, — кивнул Элрик и указал на паука. — Он вытягивает из меня силы, когда я его касаюсь.

— Ого! И это… плохо, наверное?

— А вот не уверен. Считай, что у тебя есть встроенный амулет-накопитель. — Элрик выпрямился и подал мне руку. Я даже сразу не поняла, что он так галантно помогает мне подняться, и с запозданием вложила руку в его широкую ладонь. — Вообще, эта штука смахивает на коцу. Только уж очень развитую особь.

— Это что, какое-то животное? — спросила я, и сердце ухнуло куда-то в пятки.

Неужели оно действительно живое? Час от часу не легче!

— Коцу — это… хм… Я бы сказал, что это магический паразит. Обитает в местах высокой концентрации маны, забирается в темные уголки и при любой возможности цепляется к носителям силы. Он ими питается. — Увидев, как у меня подкосились ноги, Элрик поспешил успокоить: — Да ты не переживай, они довольно безвредны, хотя, конечно, дискомфорт доставляют. Слабость, головокружение, все такое. Но как насосутся маны, сразу отвалятся. Знаешь, они вроде клещей. Ну или вшей, или блох… Кто там еще бывает?

— Клещей надо самим вытаскивать. А еще они болезни разные переносят, — произнесла я упавшим голосом и неожиданно всхлипнула. — И почему этот не отваливается, если ты его своей силой накормил? Что с ним не так? Что со мной не так?

— Мили, радость моя, все будет хорошо. — Элрик приобнял меня за плечи и осторожно прижал к себе. Я поначалу напряглась, но, почувствовав тепло, исходящее от его рук, позволила себе расслабиться в утешительных объятьях. — В ближайшее время сходим к лекарю и все выясним.

— На лекаря денег нет…

— Не переживай, я все устрою. Доверься мне и не думай о плохом, ладно?

— Я постараюсь.

В носу засвербело еще сильнее, и я ткнулась в мужскую рубашку. От нее пахло чем-то незнакомым, но очень приятным. Я вдохнула глубже и неуверенно улыбнулась.

Может, и правда все будет хорошо?

Элрик

В аптеке «У Моллинга» пахло травами, камфорой и эфирными маслами. А еще морозной свежестью, исходящей от полочек, которые были уставлены разноцветными снадобьями за темным стеклом. Большинство из них лучше хранились при низких температурах, и на склянки накладывали охлаждающие чары. Обязанность их обновлять тоже лежала на мне, о чем хозяин лавки, разумеется, велел не распространяться. Где это видано, чтобы простая девка без образования следила за сохранностью лекарств?

— Ты не хочешь снова применить то заклятье поиска? — спросила Фрея, убирая в сумку витаминную настойку для младшей сестренки. — Вдруг с ним что-то случилось?

Фрея говорила тихо, чтобы даже единственный посетитель в лице высокого мужчины в бежевом костюме, ее не расслышал. Впрочем, тот не проявлял к нашему разговору никакого интереса. Зажав под мышкой прогулочную трость, он с любопытством разглядывал полочку с шариками-ловушками для насекомых.

— Не хочу, — отрезала я и отвернулась, чтобы расставить на полках оставшиеся баночки.

— Думаешь, он сбежал?

— Даже если так, это его выбор. Я не собиралась привязывать никого к себе силой или обманом, просто… так получилось. — Закончив с наведением порядка, я вновь повернулась в подруге. — Он ничего мне не должен.

— Вообще-то ты на него кучу денег потратила.

— По собственному решению, — напомнила я Фрее и покосилась на посетителя, взявшего в руки один из шариков-ловушек, чтобы получше его изучить. — Нельзя держать зло на человека за то, что он не ответил на помощь добром. Пусть это останется на его совести, и давай больше не будем об Элрике. Пожалуйста.

Последние две недели дались мне непросто. Казалось бы, после отъезда Элрика все должно было пойти своим чередом, но отчего-то на сердце было неспокойно. Постоянные переживания, неопределенность, непроходящая слабость от растущего на груди паука-коцу усугублялись безденежьем. К счастью, мне удалось устроиться на две работы: судомойкой в забегаловке на окраине города и в аптекарской лавке, расположенной неподалеку от Академии. Платили одинаково мало — на лекаря, даже самого дешевого, накопить никак не получалось. Теперь я три раза в неделю мыла посуду, тратя по полтора часа на то, чтобы сначала добраться до харчевни, а затем, поздним вечером, доползти до дома. В другие три дня занималась сортировкой и продажей лекарств, тайком от хозяина смазывая заживляющей мазью кожу на руках, потрескавшуюся от воды и аптечного холода. Иногда удавалось подзаработать сбором трав и варкой зелий, которые мессир Моллинг скупал за полцены, веля держать язык за зубами. Я и не собиралась кому-то об этом рассказывать. Если покупатели узнают, что часть товара создана самоучкой, придется худо нам обоим и лавку быстро прикроют. А мне, несмотря на все трудности, нравилось здесь работать. Наверное, я тешила себя иллюзией, что так могу считать себя почти настоящим магом. Даже упорно продолжала тренироваться в чарах по ночам, порой засыпая посреди своих изысканий. Но когда ладони согревали вихри магии и заклятья сплетались в нужный мне узор, я чувствовала себя почти счастливой.

— Мили, я не могу смотреть, как ты сводишь себя в могилу! — сказала Фрея, не обращая внимания на звякнувший за спиной колокольчик. — Ты, конечно, сильная, но нельзя так много работать! Я понимаю, что магия — твое призвание, это даже твой муж признал…

— Муж? — раздался у двери до боли знакомый голос.

Фрея резко обернулась, благодаря чему я смогла рассмотреть вошедших. И мысленно застонала, увидев там Сиона. Да не одного, а со своим долговязым другом Корданом, который в прошлом месяце чуть не попал под мою горячую руку в таверне.

— Мили, ты вышла замуж? Какой забулдыга согласился взять тебя в жены?

— Может, она его силой заставила? — высказал догадку Кордан. — Девчонка-то боевая.

— Настолько боевая, что двух кичливых магов чуть по стенке не размазала, — встряла в разговор Фрея, но сделала только хуже.

Оба студента поморщились, вспомнив свое унижение, и решительно шагнули вперед. Только этого не хватало.

— О, смотри, Кордан, это ведь Гиржонский отвар? — наигранно поинтересовался Сион. — Довольно дорогое средство. Интересно, местные продавцы могут на него заработать?

С этими словами он смахнул баночку с полки, и та разлетелась на осколки, оставив на полу зеленоватую лужицу.

— Ой. Разбил. — Парень развел руками и, повернувшись ко мне лицом, неискренне посочувствовал: — Наверное, вычтут из твоего жалованья, да?

Я сжала руками край столешницы и сосредоточилась на том, чтобы сдержать жар, рвущийся из груди. Отвар я сама приготовила, убив на него много сил и ценных компонентов. Хорошо, что Сион об этом не знает.

— Что ты творишь?! — закричала Фрея, едва не бросившись на дебоширов. — Да тебя за это…

— Меня за это что? А главное, кто? — насмешливо переспросил Сион. — Может, твоя подруга продемонстрирует успехи на магическом поприще? Ну давай, Мили, чего ты! Или до сих пор умеешь только швыряться сырой магией? На большее мозгов не хватило?

— Уходите, вы мешаете работать, — холодно сказала я, игнорируя откровенное подстрекательство.

Еще не хватало бросаться заклинаниями в аптеке с ценными ингредиентами. Часть из которых еще и взрывоопасна.

— Ладно тебе, детка, не будь такой злюкой. Обслужи уж… по старой дружбе. Или твой муж против?

Фрея дернулась в сторону зубоскала, но Кордан крутанул указательным пальцем, наслав на девушку обездвиживающее заклятье. Невидимая петля затянулась на ее теле, не давая пошевелиться. А Сион тем временем протянул руку к моему лицу.

— Достаточно.

Чужие пальцы жестко перехватили запястье Сиона еще до того, как он успел до меня дотронуться.

— Выметайтесь, — велел внезапный заступник, который до этого тщательно выбирал шарики от насекомых, и указал тростью на дверь. — И побыстрее.

— Да кто ты такой, чтобы мне… У-у-уй!

Посетитель в бежевом костюме сильнее сжал руку Сиона, после чего сам ее выпустил. Парень жалобно заскулил, прижимая к себе отчего-то посиневшие пальцы.

— Не советую, — предупредил мужчина Кордана, решившего наслать проклятье из-за спины, и тот трусливо отступил в сторону. — Мое имя Хезард Олдриш, я муж этой милой леди, внимания которой вы так настойчиво добивались. И да, я против.

— Свадьба отменяется, — объявил я, выйдя в холл, где собрался десяток мужчин в праздничных костюмах. — Развлекитесь на мальчишнике без меня. Я еду в Гайтен.

Бывшие однокурсники, несколько коллег и пара соседей по поместью, с которыми я поддерживал приятельские отношения, замерли, не зная, как реагировать на подобный поворот. В любой другой компании, пожалуй, не восприняли бы слова жениха всерьез. Там бы посмеялись и отпустили какую-нибудь пошлость. Но собравшиеся здесь люди прекрасно знали, что остряк из меня неважный и с такими вещами я бы уж точно не стал шутить.

— Кевил, извинись за меня перед Жаклин. Кажется, ты был вторым в ее списке. — Я кивнул застывшему с бокалом шампанского другу. — Считайте, что я оплатил вам банкет, но приехать на свадьбу, увы, не смогу. Не обессудьте.

Я слегка поклонился в знак сожаления, которого, в общем-то, не испытывал. Жаклин я знал не так уж и хорошо. Впервые увидел на портретике, присланном вместе с предложением о браке, и только потом познакомился лично, когда девушка приехала обсудить брачный договор. Она была умна, недурна собой, а главное — ее магия на семьдесят процентов была совместима с моей. С такой совместимостью мы могли даже скрепить союз магическим обрядом, но от ритуала Жаклин категорически отказалась. И вот теперь кожу на моей руке обжег брачный браслет, но с кем он меня связал, я понятия не имею. Но обязательно выясню.

Взяв в одну руку поданный дворецким саквояж, а во вторую — дорожную трость, я вышел из дома под пораженное молчание публики.

— Эй, Хезард, постой! — Кевил выбежал за мной, как только я переступил порог. — Слушай, прости! Я не думал, что так получится, правда! Мы с Жаклин всего пару раз…

Я пораженно посмотрел на друга, и тот сразу осекся.

— Ты спал с моей невестой?

— Демоны, ты не знал, да? — Он нервно облизал губы и на всякий случай отступил от меня на пару шагов. — Это было еще до вашей договоренности, клянусь! Как только вы заключили помолвку, между нами ничего не было!

— Ясно.

Я перехватил трость, отчего Кевил опасливо дернулся и облегченно выдохнул, поняв, что я не собираюсь его бить. Или испепелять.

— Ты… эм… не злишься? — осторожно уточнил он, шагая вслед за мной в сторону кованых ворот. — Тогда почему решил все отменить?

— У меня появились дела поважнее, — сказал я и невольно улыбнулся.

Кевил, глядя на мою улыбку, даже рот от удивления приоткрыл. Ну да, нечасто я балую окружающих таким зрелищем.

— Тебя вызвали в контору? — предположил он, теряясь в догадках. — Там новое убийство, что ли?

— Ты правда думаешь, что я могу радоваться только слетевшим с катушек чернокнижникам?

— А чему еще? — ляпнул Кевил. — Либо очередному делу, либо какой-нибудь магической головоломке.

Я хмыкнул. В целом, в его словах был смысл. Можно даже сказать, что сейчас он оказался недалеко от истины.

— Просто я решил, что семьдесят процентов совместимости — это не так уж и много. Наверняка где-то есть женщина, которая подходит мне абсолютно и безоговорочно. — Я снова мечтательно улыбнулся. — Представляешь, какие у нас будут дети?

— Можно я не буду это представлять? — поежившись, сказал Кевил.

— В общем, оставляю Жаклин тебе. Она, кажется, не против такого расклада. — Я похлопал ошарашенного друга по плечу, мыслями находясь уже далеко отсюда. — А мне пора искать ту, что сможет родить достойного наследника рода Олдриш.

На радостях я залихватски крутанул трость в воздухе и направился к экипажу, напевая себе под нос веселый мотивчик. Садовник от такой картины уронил себе на ногу ящик с рассадой, а Кевил пробормотал что-то про чокнутых селекционеров.

Первым делом я действительно отправился в контору. Нашел там старого пердуна Йенса и выложил ему все как на духу. Если кто и мог поднять на уши половину герцогства, то только он.

— Ну и дела-а-а… — протянул Йенс, рассматривая метку и потирая рыжую щетину на подбородке. — Уверен, что связь именно супружеская?

— Я три раза все перепроверил. Это ритуал магического союза, причем старого образца, — ответил я, опуская рукав. — Аура незнакомая, с этой женщиной мы никогда не встречались.

— Может, ты просто не обратил на нее внимания? Мало ли красавиц разгуливает вокруг советника Департамента магического контроля и исследований! Не каждый холостяк, знаешь ли, в тридцать два года занимает такую должность. Вот и кружат вокруг тебя прекрасные бабочки, одну мог и не приметить.

— Такую нельзя не заметить, — покачал я головой и провел большим пальцем по узору браслета. — Яркая, сильная, уникальная. И идеально подходящая для меня…

— Кхе-кхе! Ну, допустим. От меня ты что хочешь?

— Помоги ее найти! — выпалил я и, опершись на стол, нагнулся к старому пройдохе. — Все, что хочешь, сделаю, только найди!

— Прямо-таки все? — прокряхтел Йенс с неприкрытой насмешкой.

— Все!

После такого решительного ответа усмешка сползла с лица верховного комиссара, его взгляд стал расчетливым и цепким. Сложив руки на обширном животе, он откинулся в кресле и некоторое время молча смотрел на меня, будто оценивая, как далеко я готов зайти.

— Кхм… Появилась у нас тут одна забавная новинка, — наконец заговорил Йенс. — Недавно парень патент оформлял. В общем, чары поиска, интегрированные с гематомантией. При правильном запросе можно найти любого человека, связанного с заклинателем кровью или магией.

— Отлично! — От переизбытка чувств я стукнул кулаком по столу, заслужив недоуменный взгляд Йенса, который за годы совместной работы привык к моей сдержанности. — Что от меня требуется?

— Пригласительный на следующую свадьбу, — пошутил комиссар. — А то на эту даже открытку не прислал, засранец.

Сборы затянулись. Потребовалось несколько дней, чтобы уладить дела в поместье, оставив необходимые распоряжения. А перед самым отъездом у меня состоялся разговор с отцом.

— Почему не Жаклин? — перешел он к делу, как только зашел в кабинет. — Пять поколений нейромагов, вся семья в Управлении, свое дело по производству артефактов... И ты отказываешься от этого ради барышни, которую в глаза не видел?

— Магия не связывает людей просто так. Ты прекрасно знаешь, что далеко не всякий брак она освящает своим знаком.

Отец поджал губы и машинально обхватил запястье, где все еще была видна брачная метка. Выцветшая после смерти мамы, но не исчезнувшая до конца. Мои родители представляли собой редкий пример магического союза — правда, упрощенного, без жесткой привязки, которая выпала на мою долю. И все равно, даже в таком варианте, это доказывает, что они прекрасно подходили друг другу. Вторым доказательством стало рождение ребенка с огромным запасом маны и выдающимися способностями. Мое рождение.

— К тому же у меня нет выбора, — признался я, подводя черту. — Метка архаичного типа. Я тут ничего не решаю.

— Час от часу не легче… Как это вообще могло произойти? — пробормотал отец и устало потер лоб. — Будем надеяться, что она хотя бы симпатичная.

Он с тоской посмотрел на семейный портрет, висящий на стене кабинета. Мама там была изображена совсем молодой, с фарфоровой кожей потомственной аристократки и гладкими волосами кофейного цвета, собранными в замысловатую прическу. Я присутствовал на картине в виде румяного карапуза, сидящего на колене у статного мужчины в мундире. Каждый первый говорил, что я вырасту отцовской копией. Но, видимо, назло всем внешностью я пошел в мать.

— Если для тебя это так важно, я пришлю карточку с ее иллюзией.

— Лучше сам возвращайся поскорее, — покачал головой отец и весомо добавил, словно давая благословение: — Вместе с женой.

Следующим пунктом, который требовал моего внимания, была работа. К счастью, отпуск в связи с планируемой свадьбой был согласован заранее. Я лишь уговорил начальство продлить его на неделю, поскольку поездка в академический городок, на который указало заклинание поиска, могла затянуться.

Дорога заняла три дня. Трястись несколько суток в кибитке по проселочной дороге — то еще удовольствие. Когда уже мы решим вопрос с магическим транспортом? Может, Исследовательский центр наконец окупит все потраченные на него гранты и изобретет телепортацию живых существ? Было бы очень кстати. Но пока что приходится довольствоваться тем, что имеем, и глотать дорожную пыль наряду с простыми смертными.

Академгородок был небольшим, но найти в нем нужного человека оказалось не так-то просто. Особенно когда не знаешь ни его имени, ни внешности. Закинув вещи в ближайшую приличную гостиницу, я отправился прямиком к ректору Академии, рассудив, что начать поиски разумнее среди одаренных студенток. Ректор, мессир Фирден, внимательно меня выслушал. Трижды протер очки, изучая ритуальный узор браслета. И выдал распоряжение на медицинский осмотр всех учениц. Я отправился ждать результатов в гостиницу, а через два дня пришел ответ: девушек с брачными метками в стенах Академии нет. Юношей тоже, но, в отличие от первого, этот факт только радовал. На всякий случай проверили и педагогический состав — впустую.

За следующую неделю я оббегал весь городишко и наконец вышел на след. Поговаривали, что мадам Мирдок берет мзду за допуск сторонних лиц в библиотеку Академии, а то и приторговывает копиями ценных книг. Разговор со старой грымзой оказался на удивление информативным: испугавшись увольнения, та рассказала о девушке, интересовавшейся брачными ритуалами.

— Имя, — потребовал я, внимательно осматривая библиотечный зал.

Стеллажи, узкие окна, столы в нишах… Ничего необычного. Только уж больно много коцу попряталось по темным углам. Здесь совсем очищением не занимаются? Что за безответственность!

— Миллиандра Хэликс, — без раздумий сдала девушку Мирдок. — Подавальщица в «Чаше чародея». И зачем ей книги? Сама-то читает с трудом. Ни базы, ни кругозора, ни…

Я предостерегающе посмотрел на ворчливую старуху, и она с клацаньем захлопнула рот.

— Об элитарности чтения вы поговорите с ректором, — заключил я, перепугав каргу до полусмерти. — И разберитесь с паразитами! Того и гляди книги жрать начнут да на людей бросаться!

Еще спустя пару дней и бессчетное количество подобранных слухов кусочки мозаики сложились в полную картину. Руки невольно чесались надавать оплеух половине населения. Нерадивым стражникам, освобождавшим должников без предоставления документов. Студентам, распускавшим грязные сплетни. Аптекарю, торгующему несертифицированными снадобьями. Этому местечку безмерно повезло, что приехал я сюда по личным делам, без всякого желания тратить время на наведение порядка. Со своей бы жизнью разобраться для начала.

Образ Миллиандры Хэликс, к которой вели все ниточки, вызывал у меня смешанные чувства. Работа приучила делить людей на жертв и хищников, но к кому из них отнести девушку, я не имел ни малейшего понятия. То ли невинная овечка, то ли отчаянная проходимка. Пока не увижу своими глазами, не пойму. Поэтому, сверившись с ее расписанием, я подхватил трость и отправился в аптеку «У Моллинга».

— Ты не хочешь снова применить то заклятье поиска? — допытывалась рыжая девица, пока я делал вид, что крайне заинтересован ловушками от насекомых. — Вдруг с ним что-то случилось?

Фрея Киварис. Девятнадцать лет, подавальщица, вторая дочь в семье краснодеревщика. Магических способностей не имеет.

— Не хочу, — донесся резкий ответ от жгучей брюнетки, стоявшей за прилавком.

Миллиандра Хэликс. Двадцать один год, в настоящее время судомойка и помощница аптекаря, сирота. Наделена даром, но в Академии не училась. На мошенницу не похожа ни капли: все ее ответы, движения, взгляды буквально кричали о врожденной порядочности. Это она? Та, которая мне нужна? Кого-то она напоминает… Я невольно залюбовался девушкой, проявив непозволительную халатность и пропустив часть диалога.

— Пусть это останется на его совести, и давай больше не будем об Элрике. Пожалуйста.

Новое имя, прозвучавшее из ее уст, привело меня в чувство. Элрик Равенсторм. Двадцать три года, неудачливый предприниматель, умудрившийся угодить в долговую яму. Наследник Дома Серебряной Чаши, связь с семьей не поддерживает. Маг. Если стражники не соврали, на его руке тоже есть брачная метка. Женился вдали от дома? Неужели на Миллиандре? Почему-то эта мысль мне не понравилась, и я начал раздраженно перебирать препараты от домашних вредителей.

Нет, нельзя делать поспешных выводов. Слишком мало фактов.

— Муж? — насмешливо спросил юнец, вошедший в аптеку на пару с еще одним представителем золотой молодежи. — Мили, ты вышла замуж? Какой забулдыга согласился взять тебя в жены?

Я медленно обернулся к двери. Кто это у нас тут такой смелый?

— Может, она его силой заставила? — подхватил его приятель. — Девчонка-то боевая.

Я подбросил в руке шарик от насекомых, прикидывая вес. Если его утяжелить, сформировав торсионное поле и активировав лептонные потоки…

— Довольно дорогое средство. Интересно, местные продавцы могут на него заработать? — отвлек меня от расчетов тот мальчишка, что посмазливее, и бросил на пол склянку с Гиржонским отваром. — Ой. Разбил.

А впрочем, зачем утяжелять? Внутри каждого шарика небольшая порция яда. При желании его воздействие можно многократно усилить и заткнуть им рты, которые никак не хотели закрываться. Эфиродинамическая матрица тут простая, модуляция займет меньше минуты.

— Ну давай, Мили, чего ты! Или до сих пор умеешь только швыряться сырой магией? На большее мозгов не хватило?

Я вздохнул и аккуратно положил шарик-ловушку к остальным. От греха. После чего сделал шаг навстречу зарвавшемуся щенку.

— Уходите, вы мешаете работать, — ответила Миллиандра, не сдвинувшись с места.

В груди зашевелилось что-то похожее на гордость. А когда девушка подняла руку, пытаясь остановить разозленную подругу, я довольно усмехнулся. Все-таки она, чутье не обмануло.

— Ладно тебе, детка, не будь такой злюкой. Обслужи уж… по старой дружбе. Или твой муж против?

«Сейчас узнаешь», — промелькнула в голове последняя связная мысль, прежде чем сознание затопила первозданная ярость. Где-то в голове далекий-далекий голос попытался успокоить, привести в чувство, но напрасно. По телу пробежала волна мощной магии и окутала меня невидимым пламенем. Живое. Опасное. Способное уничтожить все вокруг.

Я схватил руку, посмевшую покуситься на то, что принадлежало мне, и слегка ее сжал.

«Не убивай!» — пискнул голосок в голове, но я его уже не слушал.

Это какое-то безумие! Связанная заклятьем Фрея застыла посреди аптеки, не в силах даже пальцем пошевелить. Сион подвывал, прижимая к себе покалеченную руку. Его друг Кордан в страхе пятился от мужчины, назвавшегося моим мужем.

— Господин Олдриш… — дрожащим голосом произнесла я, с трудом вспомнив имя.

Он резко обернулся и посмотрел на меня. Дыхание перехватило: вместо радужки в глазах плясало синее пламя. Лицо, с бледной кожей и благородными чертами, искажала кривая усмешка, пугающая до жути. И аура. Исходящая от него аура подавляла и будто пыталась выйти за границы, отмеренные магией. Он точно человек?

— Может быть, — вновь обратилась я к разъяренному магу, на этот раз чуть смелее, — нам стоит отпустить всех посторонних и спокойно поговорить? Вдвоем, что скажете?

Осторожно, стараясь не делать лишних движений, я вышла из-за стойки и приблизилась к опасному посетителю. Все это время он смотрел на меня неотрывно, а в его глазах продолжал биться магический огонь.

— Хезард? — позвала я и с опаской дотронулась до мужской руки.

На его запястье действительно был узор брачной метки. Мог ли этот сумасшедший перепутать меня со своей женой?

— Миллиандра, — прохрипел он в ответ, заставив меня вздрогнуть от удивления, и сплел наши пальцы.

В момент, когда рисунки наших браслетов соприкоснулись, я чуть не задохнулась от переполнившей меня магии. Она мурашками пробежалась по коже, проникая в каждую клеточку, в легкие и, кажется, в самое сердце. Эта сила окутала меня со всех сторон, а я хотела, чтобы ее стало еще больше, почувствовать ее еще ближе. Так, чтобы слиться с ней воедино. Отдаться ее всепоглощающей мощи и в то же время вобрать ее в себя, наслаждаясь будоражащими ощущениями.

— Пожалуйста, успокойтесь, — сдавленно попросила я, хотя сама была взволнованна немногим меньше. — Нам надо… все… обсудить…

Грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания. Пальцы кололо в нетерпеливом ожидании чего-то сладкого, долгожданного и очень-очень желанного.

— Покажи свою магию, — проигнорировав мою просьбу, потребовал безумец и сильнее сжал руку.

— Я не…

— Покажи! — повторил он, окутав меня новой волной дикой, неуправляемой энергии.

Глаза напротив вспыхнули синим светом. Я почувствовала, как из моей груди вырывается тепло, ничем не уступающее заполонившей все вокруг ауре. Бесформенный комок, сидящий внутри и ждущий своего часа, взорвался, выпустив на свободу то, что я трепетно взращивала все это время. Оно сверкало, красуясь перед миром, и извивалось в невидимом танце. А еще ластилось к суровой и величественной силе чужака, дразня ее и бесстрашно с ней заигрывая. Моя магия. Какая она красивая!

— Красивая, — озвучил мои мысли Хезард Олдриш, и на его лице вновь появилась безумная улыбка.

Внезапно воздух наполнился звоном бьющегося стекла. Маленькие флаконы на полках взрывались в воздухе, разбрасывая свои разноцветные внутренности сверкающими искрами. Порошки и травы взметнулись в воздух, создавая причудливые вихри, похожие на радужные смерчи.

Краем сознания я заметила, как двое студентов метались по аптеке, прикрывая головы от летящих осколков. С Фреи спало заклятье, и она тут же ринулась ко мне, но была безжалостно отброшена магическим потоком. Кордан, после секундного колебания, схватил ее за руку и потащил к выходу, что-то крича на ухо сопротивляющейся девушке. Их силуэты растворились в вихре магической энергии, словно песчинки, унесенные порывом ветра. Тревожно звякнул колокольчик, выпуская их на улицу, подальше от творившегося здесь буйства.

— Хватит! Придите уже в себя! — крикнула я, в отчаянии стукнув кулаком по груди Хезарда.

Вряд ли он вообще обратил внимание на слабенький удар. Скорее, заметил, что мой магический поток, сплетавшийся с его в причудливом узоре, вдруг дернулся в сторону. Наш общий вихрь, круживший до этого по аптеке в едином ритме, разрушился. Темная, могущественная энергия Хезарда вновь осталась в одиночестве. Он прикрыл глаза, а когда распахнул их, синий огонь пропал без следа, уступив место обычному карему цвету.

Все закончилось. Магия успокоилась, оставив после себя лишь следы разрушений и внутреннюю опустошенность. Я медленно огляделась и едва не расплакалась. Вокруг полный хаос: сломанные полки, разбитые флаконы, распотрошенные мешочки с лекарствами… Хозяин с меня три шкуры спустит, когда увидит, во что превратилась лавка!

— Что вы наде…

Но не успела я договорить, как мои губы накрыл поцелуй — такой же жадный и яростный, как бушевавшая здесь секунду назад магия.

— Хватит преследовать меня! Вы сумасшедший! — отчаянно выкрикнула Миллиандра, не сбавляя шага.

Я досадливо поморщился, но продолжил идти по мощеной улице вслед за девушкой. Сейчас, когда ко мне вернулось ясное мышление, я отчасти понимал ее негодование. Какой-то посторонний мужик ввалился в лавку, объявил себя супругом, разнес все вокруг и набросился с поцелуями. Так себе знакомство.

— Вы это уже говорили, — сказал я и потер лицо, которое до сих пор саднило от смачной пощечины. — Позвольте объясниться…

— Сначала оплатите ущерб, а потом уже приходите с объяснениями! — выпалила Миллиандра, которую буквально трясло от гнева. — Ваша магия оставила меня без работы!

— Смею заметить, что там была не только моя магия!

— А не надо было лезть ей куда не просят!

— Вообще-то я ваш муж! — напомнил этой бестии, тоже начиная выходить из себя. — И имею полное право лезть к своей жене самыми разными способами.

— Да сколько можно повторять: вы обознались! — Миллиандра возвела глаза к небесам, словно вопрошая, в чем она провинилась перед ними. — Да, у меня тоже есть метка. Но она связывает меня с другим человеком.

— С Элриком Равенстормом, — кивнул я, отчего не желающая признавать меня супруга пораженно остановилась посреди дороги, не обращая внимания на недовольных прохожих. — Почему вы так уверены, что он ваш единственный муж?

— А какой еще? — Девушка непонимающе захлопала длинными ресницами. — Я нашла его по заклинанию поиска, потому что у нас есть общая магия, возникшая после ритуала…

— Я узнал о вас благодаря этому же заклятью, которое, к слову, недавно запатентовал именно Равенсторм. И в том, что у нас есть общая магия, сомнений быть не может.

Миллиандра нахмурилась. Ее лоб перечеркнула вертикальная морщинка, дающая понять, что девушке сложившаяся ситуация совсем не нравится.

— Как ваше имя? — вдруг спросила она, придя наконец к какой-то мысли.

— Кажется, я уже представлялся. Хезард Олдриш.

— Нет, я имею в виду ваше полное имя! Как же это называется? Полное имянаречение, кажется. Приемник того, владыка сего…

— Я понял, — прервал я Миллиандру, очевидно смущенную из-за своего незнания простых вещей. — Это титулярное имя. Мое такое: Хезард Арис Тирсан валь Олдриш, прямой наследник Дома Лазурного Пламени, двенадцатый в роду, праправнук Морригана Могучего, внук десятой леди Аэрлида, сын седьмого хранителя Сионской библиотеки, потомок четырех носителей перстня Гаттерна, рожденный в час Филина под знаком Западной Лиры, восприемник даров шести элементов и мудрости Дома Олдриш.

Несколько секунд Миллиандра молчала, пытаясь осознать услышанное. Затем закрыла ладонью лицо и обреченно повторила:

— Сионская библиотека и перстень Гаттерна, как же иначе…

Почему ее больше всего впечатлили именно эти уточнения, для меня осталось загадкой. А я очень люблю загадки.

— Хорошо, идемте, — вздохнула Миллиандра, в голосе которой появилась какая-то обреченность. — Здесь рядом мой дом.

Район был неплохим. Чистый, ухоженный, с прилично одетыми горожанами среднего достатка, идущими по своим делам. Постройки не поднимались выше третьего этажа, располагались плотно, но продуманно. Нижние этажи занимали лавки и мастерские, из окон которых доносился приглушенный звон инструментов и гул голосов. Над дверьми красовались кованые вывески, а в витринах были выставлены образцы товаров: от изящных украшений до простых, но добротных инструментов.

Домик, в котором жила Миллиандра, и впрямь располагался неподалеку. Точнее, это была комнатка с отдельным входом, к которому вела пара ступенек. И сейчас на этих ступеньках, опершись руками о колени и опустив голову, сидел мужчина в потертых брюках и рубашке с закатанными рукавами. Увидев его, Миллиандра замерла, не дойдя до дома пару шагов.

— Элрик?

Нежданный гость, оказавшийся почти что мальчишкой, вскинул голову и провел пятерней по светлым волосам, откидывая их со лба.

— Мили! Наконец-то, я уже заждался! Тут люди про свихнувшегося мага рассказывали, который пол-улицы разнес. Я боялся, что с тобой что-то случилось, но слава древним…

Шлеп! Элрик схватился за щеку, тоже испытав на себе тяжелую руку женушки. Я мысленно ему посочувствовал и снова потер лицо, испытывая нечто вроде мужской солидарности.

— Элрик Равенсторм! От тебя пятнадцать дней не было ни слуху ни духу, и ты смеешь мне заявлять, что заждался?! — Видимо, после этой встречи терпение Миллиандры окончательно иссякло, и теперь даже я не рискнул бы встать у нее на пути. — Ты понесся по своим делам, ничего толком не объяснив! Бросил меня, без спросу присвоил мое заклинание, а теперь как ни в чем не бывало возвращаешься домой! Зачем? Чтобы снова перевернуть мою жизнь с ног на голову? Так я и без тебя отлично с этим справляюсь!

По телу Миллиандры побежали голубые искорки, а на кончиках пальцев сверкнули крохотные молнии. Завораживающее зрелище! Когда ее злость направлена не на меня, это выглядит особенно волнующе.

— Видеть тебя не хочу! — подвела итог Миллиандра и, бросив сноп искр в дверь, открыла магический замок. — Вас обоих!

Дверь захлопнулась, оставив нас с Равенстромом снаружи, в окружении незаметно подслушивающих зевак и хихикающих из-за угла детишек. Эй! А меня-то за что?

— Ей надо остыть, — заключил Равенсторм и стукнул себя по лбу зажатой в руке кожаной папкой. — Вот же тролль болотный! Не так я представлял нашу встречу!

— Аналогично, — поделился я в сердцах, чем привлек к себе внимание.

— А вы… — протянул юнец и, ругнулся сквозь зубы, когда я продемонстрировал руку, оплетенную магическим знаком. — Проклятье, как все не вовремя!

— Считаешь? Лично я не представляю, когда эта ситуация могла бы показаться своевременной.

Я нагнулся, изучая магическую печать на замке. Какая все-таки талантливая девочка! Нигде не училась, а сама модифицировала запирающий модуль. Чтобы разомкнуть цепь, мне придется поломать голову… минуты две.

— Мили, послушай! — принялся орать Равенсторм прямо над моим ухом. — Я не крал твое заклинание, правда! Патент оформлен на твое имя! Вот, посмотри сама!

Он потряс папкой в воздухе, будто Миллиандра могла его увидеть сквозь толщу двери.

— Здесь заглушающие чары стоят. — Не сдержавшись, я закатил глаза. — Она ничего не слышит.

— Демоны, надо их развеять!

— А ты не очень сообразительный, да? — сделал я вывод и, выпрямившись, посмотрел в лицо неожиданному сопернику.

Почему магия посчитала нас равными, соединив с одной женщиной? Меня и вот это… недоразумение?

— Давай-ка сразу все проясним. Миллиандра — моя жена, и других мужчин рядом с ней я не потерплю.

— О, какое совпадение, — издевательски откликнулся Равенсторм. — Она и моя жена тоже. И что же делать? Обсудим?

Он скорчил физиономию, изображая усиленные раздумья.

— Хорошо, обсудим. — Я презрительно скривил рот. — Сколько?

— Что, прости?

— Сколько золотых ты хочешь, чтобы навсегда оставить нас в покое?

— Совсем спятил?!

Я двумя руками оперся о свою трость, снисходительно наблюдая за возмущенным собеседником. У него даже глаза засверкали ярче от негодования.

— А что не так? Тебе ведь нужны деньги, не просто так в долговую яму попал. А теперь повесил всю ответственность на хрупкую девушку. Не лучше ли решить этот вопрос самому? Как мужчине.

— Я все решу, но иначе! — возмутился Равенсторм.

— Хм, а ты не такой идиот, как кажешься на первый взгляд. Понял, что на этой девочке можно заработать в сотни раз больше, да?

— Да ты!..

Равенсторм, наплевав на магию, схватил меня за воротник, а я сомкнул на его шее невидимую удавку. Но еще до того как мы успели отвести душу, из дома раздался пронзительный женский визг.

— Мили! — крикнули мы в унисон и слаженно ударили магической волной в закрытую дверь.

Залетев домой, я прислонилась спиной к двери и шумно выдохнула. Сердце чуть ли не к горлу подскакивало от волнения, страха, радости и злости, которые принес этот день. Столько чувств смешалось, что я с кулаками на людей кидаться начала. Кошмар! Надо будет извиниться перед Элриком. И перед Хезардом тоже. В конце концов, я первая заварила эту кашу и не должна сбрасывать с себя ответственность.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. «Дура, какая же ты дура!» — мысленно костерила себя. Сто раз надо было подумать, прежде чем проводить малопонятный обряд. Мало того что сама в проблемах увязла, так и других в это втянула. И как теперь выкручиваться? С одним-то мужем не знала, что делать, а их, оказывается, двое. Разве такое бывает?

Элрик сказал, что маги не разводятся. И сам, кажется, не очень-то переживал из-за нашей связи. Это дало мне надежду на то, что, возможно, мы сможем ужиться и даже… Я закусила губу, запретив своему воображению заходить слишком далеко. Мой случайный муж четко дал понять, что видит между нами лишь партнерские отношения. Но и это ведь неплохо, правда? Неплохо, вот только…

На ум пришел Хезард. Его сильная, мощная магия, оседающая на коже мурашками восторга. И неожиданный поцелуй, от которого подкосились ноги. Сион так не целовал. Его ласки были приятными и смущающими — не сравнить с той лавиной наслаждения, которая обрушилась на меня от прикосновений Хезарда. Наверное, дело в нашей совместимости. Недаром же магия из всех людей связала меня именно с ним? Если б я знала его получше, то, пожалуй, с удовольствием поддалась бы неудержимому напору мужчины прямо посреди разгромленной аптеки.

От этой мысли тепло разлилось по груди, словно кто-то положил туда горячую ладонь. Стало жарко. Я расстегнула верхние пуговки платья, невольно опустив взгляд на пятнышко в виде паука.

В первое мгновение я подумала, что это игра света, но затем увидела, как темный узор на моей коже зашевелился. Паук, налившийся цветом, обрел объем и медленно, сустав за суставом, ожил. Восемь тонких лапок задвигались, перебирая по коже, словно по паутине, в сторону моего плеча.

— А-а-а-а-а!

Сама не заметила, как из груди вырвался пронзительный визг, а секунду спустя дверь слетела с петель. Элрик и Хезард влетели в дом и уставились на то, как я молочу себя по рукам, пытаясь стряхнуть это кошмарное создание. Но оно, будто издеваясь, перебралось на мое запястье, продолжая свое жуткое путешествие по коже.

— Прочь! Прочь! — кричала я, тряся рукой, но паук лишь ускорил свой бег и снова переместился к плечу. — Снимите его!

— Миллиандра, успокойся, — попробовал утихомирить меня Хезард, но получилось откровенно плохо. — Да перестань крутиться! Дай мне тебе помочь!

— Поймал! — объявил Элрик, хлопнув ладонью по моей лопатке.

Я замерла, с ужасом думая о том, что сейчас на моей спине находятся ошметки паука.

— Он ж-жив? — заикаясь, спросила я и с опаской повернула голову назад.

— М-м-м… Он исчез.

— Исчез? Куда?!

— Предполагаю, что сюда, — сказал Хезард, неотрывно глядя на вырез моего платья.

На груди, на своем прежнем месте, расположилось изображение черного паука. Его тельце играло полутонами от глубокого черного до угольно-серого. Восемь ног, похожих на тонкие нити шелка, застыли на моей коже, как будто и впрямь были всего лишь искусным рисунком. Но теперь я точно знала, что это не так.

— Можно его убрать? — жалобно попросила я и осторожно потыкала пальцем в черную спинку.

Просто рисунок на коже. Теплый, но не подающий признаков жизни.

— Вот и мне интересно. — Хезард задумчиво потер гладко выбритый подбородок, а затем, подняв на меня взгляд, потребовал: — Откуда он?

Я переглянулась с Элриком и, дождавшись его кивка, вкратце пересказала события в библиотеке. Точнее, хотела пересказать вкратце, но Хезард дотошно выспросил у меня каждую деталь и не успокоился, пока не узнал всю историю в подробностях. Вплоть до стеллажа, возле которого я увидела черную вспышку, и изменений моего самочувствия со дня происшествия.

— Галлюцинации?

— Нет.

— Тошнота? Головокружения?

— Только легкая слабость в первое время. Потом прошло.

— Бессонница? Или, может, необычные сновидения?

— Эм… Нет, ничего такого.

Я замялась и отвела глаза, вспомнив, как мне снились поцелуи с Элриком. Еще не хватало об этом Хезарду рассказывать.

— На мой взгляд, это эволюционировавший коцу, — подал голос Элрик, заполнив неловкую паузу. — Мы с Мили собирались пойти к лекарю, как только… ммм… появится такая возможность.

— Появится возможность? — мрачно переспросил Хезард, от которого опять повеяло угрозой. — Ты что, не смог найти денег на лечение жены? Еще и уехал, зная, что ей требуется помощь!

— Я уехал именно для того, чтобы решить наши финансовые проблемы! — огрызнулся Элрик.

— За ее счет! — не преминул заметить мой… второй муж. — А ты подумал, что будет, если ей станет хуже? Что если болезнь начнет прогрессировать? Как эта зараза скажется на организме? Вдруг помощь требуется немедленно и любое промедление опасно не только для Миллиандры, но и для ребенка?

— К-какого еще ребенка? — пискнула я, невольно отстранившись от ссорившихся мужчин.

— Нашего, — заявил Хезард. — Наш ребенок должен быть здоровым и сильным, а для этого здоровой и сильной должна быть и его мать.

— Но я не беременна!

— Это временно. Мы сейчас же едем к лекарю.

— То есть ты так переживаешь за Мили лишь из-за будущего наследника, — сделал вывод Элрик и презрительно поджал губы.

Отлично. Сначала один нападал на второго, а теперь они решили поменяться ролями. Еще и какие-то виды на меня строят в целях размножения. И буду я курицей-наседкой в окружении двух задиристых петухов. Ну уж нет!

— Ты идиот? Хотеть ребенка от своей женщины — это нормально, — ответил Хезард с не менее высокомерным видом. — И если уж на то пошло, главная задача женщины заключается именно в том, чтобы выносить дитя, в облике которого оба продолжат свое существование.

Я приподняла брови и отодвинулась от мужчин еще подальше. Детей я, конечно, люблю и в будущем хотела бы испытать радость материнства… Но сейчас слова Хезарда прозвучали чересчур пугающе. Как будто все мои планы и интересы собирались перечеркнуть пеленками и распашонками.

— А, так ты поэтому мне денег предлагал? — смешливо произнес Элрик. — Боишься, если останусь, Мили от меня ребенка понесет, а не от такого зануды, как ты?

Я вопросительно посмотрела на Хезарда. Что предлагал?

— Зато такого нищеброда, как ты, интересует только выгода, которую можно извлечь из этого брака, — спокойно ответил Хезард. — Я просто предлагаю единовременную выплату.

Повернув голову, я перевела взгляд на Элрика. Выгода?

— Хм, встречное предложение. Мили рожает тебе наследника, и ты, довольный, уходишь. Пойдет?

— Не пойдет! — прогремел Хезард, и в этот момент я готова была ему простить даже разгром в аптеке.

От слов Элрика меня буквально затрясло. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как пульсирует изображение паука на груди. В груди зародилось тепло, легко скользнувшее по руке к кончикам пальцев магической искоркой. Бросив ее в сундук у стены, я скомандовала:

— Эйджи, ко мне!

Крышка открылась, и в воздух взмыл кухонный нож, магию из которого мне так и не удалось развеять. К счастью, нам удалось найти общий язык, и теперь у меня появился несколько своенравный, но поддающийся дрессировке защитник.

— Мили, Мили! Я просто пошутил, ты чего?! — забеспокоился Элрик, увидев старого знакомого.

Хезард продолжил заинтересованно наблюдать за тем, как я указываю пальцем на незадачливого шутника и отдаю короткий приказ:

— Нападай!

Я сидел в углу лечебницы и слушал восторженные охи седого толстяка в очках о том, что за всю практику он ни разу не видел такого интересного случая. Мили послушно давала себя осмотреть, отвечала на вопросы и концентрировала ману в разных участках тела. Хезард, этот заносчивый хлыщ, внимательно следил за всеми манипуляциями, не слишком довольный тем, что приходится довольствоваться услугами лучшего городского лекаря. Он-то хотел отвезти Мили к семейному целителю. Но путь предстоял неблизкий, поэтому было решено отложить визит на неопределенный срок, положившись на знания мессира Дирингаля.

— Очень интересно! — еще раз восхитился толстяк, всплеснув руками. — Скажите, милочка…

— Кхе-кхе! — тут же подал голос Хезард.

— То есть миледи, — поправился лекарь, — испытывали вы раньше затруднения со стабилизацией магии? Возможно, не могли справиться с потоком магии или вовремя остановить энергетический импульс?

— Пожалуй… Мне тяжело давались заклинания, где требуется ограниченное количество энергии, — призналась Мили.

— Удивительно, просто удивительно! Подскажите, дорогуша…

— Кхе-кхе!

— Миледи, сейчас эта проблема вас больше не беспокоит?

— Если подумать, в последнее время тонкая магия дается мне намного легче.

— Как вы чудесно выразились — тонкая магия! — Мессир Дирингаль обхватил свое круглое лицо ладонями, умиляясь приглянувшейся пациентке. — Впервые слышу, чтобы калибровочную дозиметрию чар так называли. Очаровательно!

— Я… привыкла так с детства.

Мили вопросительно покосилась на Хезарда, и тот кивнул, одобрив ее ответ. В мою сторону даже не посмотрела. Почему-то это расстроило. И разозлило.

Проклятый Хезард! Угораздило же его появиться в нашей с Мили жизни! Как ни прискорбно это признавать, я проигрывал ему во всем. Даже молодость была скорее недостатком, чем преимуществом: многие девушки, насколько я знаю, предпочитают зрелых мужчин. А Хезард к тому же умел себя подать. Уверен, от его острого взгляда и жуткой ухмылки у особо впечатлительных дам ноги подкашиваются вовсе не из-за страха.

И что самое поганое — он действительно силен! Не только магией, но и влиянием, богатством, властью. Мерзкий характер? Да кого он волнует, когда за тобой стоят целые связи, способные сдвинуть горы! Уж я-то знаю об этом не понаслышке. Мой род был ничуть не хуже Олдришей, но я отказался от его помощи и сбежал из дома, полный надежд найти себя, стать кем-то без поддержки семьи. Наивный сопляк! Каждое мое начинание рассыпалось, словно голем из сухого песка. Торговец? Прогорел на первой же сделке. Наемник? Избили так, что две недели звезды видел не только ночью, но и днем. Предприниматель? По первости удавалось сводить концы с концами, но в итоге все равно угодил в долговую яму, откуда меня вытащила Мили. Женщина, перед которой я должен был предстать в ореоле если не славы, то хотя бы всеобщего уважения. А вместо этого она увидела меня нищим, избитым и откровенно жалким. Настоящее ничтожество на фоне безупречного аристократа Хезарда Олдриша. Вот дерьмо драконье, как же бесит!

— Так что, как нам избавиться от паразита? — громко спросил я, напомнив о цели визита.

— Паразита? — Короткие брови доктора приподнялись, а глаза округлились. — А, вы о коцу! Ни в коем случае! Теперь, когда он стал частью барыш…

— Кхм!

— …миледи, между ними образовалась прочная связь. Если, как вы выразились, избавиться от него сейчас, то велик риск повредить магические каналы в организме. Это крайне опасно! К тому же в избавлении от коцу нет никакого смысла.

— Как это нет смысла? Он же питается силой носителя!

— Это симбиоз, понимаете? — поправив очки, пояснил целитель. — У миледи невероятное количество маны, которое дисбалансировало энергетические каналы. Коцу собрал в себя излишки, благодаря чему магические паттерны вошли в устойчивое состояние. Проще говоря, это взаимовыгодное сотрудничество. Возможно, в дальнейшем он даже сможет делиться со своей обладательницей недостающей энергией. Вроде фамильяра.

— Фамильяр-паук? — жалобно произнесла Мили. — А я всегда кошку хотела…

— Дорогая, не переживай. — Хезард, воспользовавшись подавленным состоянием Мили, приобнял ее за талию, не встретив никакого сопротивления. — Главное, что это существо для тебя неопасно. Напротив, даже полезно.

Я скрипнул зубами.

— Да, милая, не стоит расстраиваться, — присоединился я к утешениям, тоже сократив дистанцию с девушкой. — И кошку мы обязательно заведем. Какую захочешь!

Хезард предупреждающе сверкнул взглядом в мою сторону, а я нахально улыбнулся в ответ, притянув Мили поближе. Та была слишком расстроена, чтобы замечать нашу возню, и доверчиво прижалась к моему боку. На душе сразу посветлело и потеплело, как будто опрокинул кружку лучшего эльфийского эля.

— У вас такие заботливые мужья! — снова растрогался мессир Дирингаль и едва не смахнул слезу от открывшейся ему картины. — Я всегда говорил, что древняя магия самая мудрая. Она плохого не посоветует! Хотя кому-то союз с тремя мужчинами может показаться довольно необычным, сразу видно, что…

— С двумя, — поправила его Мили, а мы с Хезардом переглянулись.

— Мессир просто оговорился, дорогая, — поспешил замять поднятую тему Хезард.

— А нам, кстати, уже пора, — добавил я, подталкивая Мили к выходу. — Идем, ты устала и до сих пор ничего не ела!

— Что? А, нет-нет, с тремя, я все правильно сказал. Видите ваш прекрасный браслетик? Он сплетен из трех рунических вязей, две из которых вы можете наблюдать на руках у своих… — Толстяк запнулся и резко побледнел, увидев наши с Хезардом лица. — А впрочем, что это я? Зрение стало совсем никудышным, в глазах двоится, ха-ха!

Он нервно засмеялся и, сняв с носа очки, тщательно их протер. Мили вначале посмотрела на свое запястье, а затем медленно развернулась. В этот момент даже Хезард не стал храбриться и последовал моему примеру, отступив на шаг к двери.

— И что вы еще забыли мне рассказать? — очень тихо, но оттого еще более пугающе поинтересовалась наша жена.

— Поверить не могу, что вы от меня все скрыли!

Я чистила морковь и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Нож Эйджи, повинуясь моему приказу, шинковал капусту, а Элрик на удивление сноровисто разделывал купленную на рынке курицу. Один Хезард предпочел остаться в стороне от всеобщей суеты. Закинув щиколотку на колено другой ноги, он сидел на сундуке и читал газету с видом светского денди, неведомо как оказавшегося в моей тесной комнатушке.

— А что тебя удивляет? — спокойно заметил он, перелистывая страницу. — Нас и двоих-то слишком много, а тут новый конкурент.

— Почему сразу конкурент? Может, он вообще знать меня не захочет?

— Тем более. Предлагаю сделать вид, что его не существует.

Я с остервенением порезала морковь на кружки и, бросив ее в кастрюлю, занялась луком. Нет, ну как с ним разговаривать!

— Мили, солнышко, почему бы тебе не отдохнуть? — предложил Элрик, который после неудачной шутки про откуп ребенком и последующего сражения с Эйджи всеми силами старался завоевать мое расположение. — Мне кажется, ты немного на взводе.

— Неужели? Есть предположение почему?

— Ээээ… Потому что Хезард отказался чистить картошку?

— Понятия не имею, как это делать, — невозмутимо произнес тот, не отвлекаясь от чтения корреспонденции. — Мое участие в данном процессе непродуктивно.

— Какая разница! Мог бы просто… не знаю… помыть овощи! — не унимался Элрик.

— Бесполезная трата времени и ресурса, у тебя в этом опыта явно больше, — парировал Хезард. — И вообще я предлагал пообедать в таверне.

— Я не пойду с вами в таверну, там много моих знакомых! — вспыхнула я, вклиниваясь перепалку. — И дело вовсе не в картошке!

— А в чем? — в один голос спросили мужчины, демонстрируя неожиданное единодушие.

— Вы правда не понимаете? — Я вздохнула и, вытерев руки полотенцем, велела магическому ножу: — Эйджи, займись курицей!

Элрик напрягся и на всякий случай выставил магический щит, когда лезвие направилось в его сторону. Нож подлетел к нему и пару раз ткнулся в прозрачную броню, как пес, не способный пройти мимо соседского любимца, не устроив стычку.

— Не отвлекаться! — прикрикнула я, и Эйджи, нехотя развернувшись, занялся делом.

— О, так дело в курице? А я думал, что хорошо ее выпотрошил…

— Да нет же! Дело в доверии! — не выдержала я. — Вы называете меня своей женой и при этом бессовестно врете. Так нельзя!

— Формально это была не ложь, — все так же сдержанно сказал Хезард.

— Возможно. — Я часто заморгала, сама не понимая, что на меня нашло. Наверное, лук оказался слишком ядреным, аж в глазах защипало. — Но я чувствую себя обманутой.

— Прям как я, когда покупал зелень по две монеты за жиденький пучок.

— Элрик, мы сейчас не о зелени говорим! Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

Вдох и выдох. Спокойно, Мили, в последнее время ты всегда на взводе, надо держать себя в руках. Я прикрыла глаза и еще раз глубоко вдохнула и выдохнула. Неожиданно почувствовала чужие объятья. Дернувшись, обнаружила, что это Элрик подошел сзади и теперь гладил меня по голове, как расстроенного ребенка. Было приятно, но в глазах почему-то защипало еще сильнее.

— Миллиандра, мы действовали из лучших побуждений. — Хезард уставился на нашу парочку поверх газетного разворота. — Давай условимся, что принимать трудные решения — это удел мужчины. Тебе не о чем беспокоиться.

— Нет, я против. — Объятья Элрика стали чуть крепче, и я уверенно продолжила: — Если уж мы должны какое-то время жить вместе, то надо научиться все обсуждать и договариваться.

— Соглашусь с Мили, — поддержал меня Элрик и еще раз провел ладонью по волосам. — Честность — залог крепкой семьи!

— Поэтому ты от своей сбежал при первой возможности? — напомнил ему Хезард, отчего Элрик скрипнул зубами, а я непонимающе нахмурилась. — И что значит «какое-то время жить вместе»? О каком времени идет речь?

— Мили считает наш брак ошибкой и решительно настроена создать обратный ритуал, — пояснил Элрик и не преминул добавить: — Вот бы можно было оборвать связь только с одним участником обряда, правда здорово?

— Идея, безусловно, соблазнительная, — согласился Хезард, — но маги не разводятся.

Элрик выразительно посмотрел на меня, а я вздохнула, нехотя выскальзывая из тепла его рук.

— Знаю, но я хочу попробовать исправить, что натворила. Или мы можем просто жить как раньше, каждый своей жизнью, не обращая внимания на это.

Я подняла руку, демонстрируя ритуальный браслет. Мужчины молча переглянулись и, не сговариваясь, выпалили:

— Исключено!

Я удивленно перевела взгляд с одного на другого. Большую часть времени Элрик и Хезард цапались как кошка с собакой, но порой их взаимопонимание и сплоченность не могли не поражать. Или они опять что-то недоговаривают?

— Ладно, — произнесла я, решив временно отложить этот вопрос. — Какие предложения? Как вы видите наше ближайшее будущее?

— Я считаю, что тебе надо поступить в Академию, — огорошил меня Элрик неожиданной инициативой. — Такой талант надо развивать, а для этого необходимо обучение. Деньги мы найдем, не переживай.

— Смею напомнить, на тебе долг почти на шесть тысяч, — подал голос Хезард, снова демонстрируя поразительную осведомленность.

— Знаю не хуже тебя! И я с ним разберусь.

— Одолжить денег? — не без ехидства предложил мой второй супруг.

— Обойдусь!

— Как знаешь. Но сделай милость: не вляпайся в очередную историю, из которой нам с Миллиандрой придется тебя вытаскивать.

— Слушай, ты...

— Так, давайте успокоимся, — попросила я и недовольно отмахнулась от ножа, закончившего нарезать курицу и решившего вдруг поиграть. — Эйджи, фу! Ты весь грязный, иди помойся!

Нож, виляя рукояткой, плюхнулся в таз с водой и принялся там плескаться.

— Хезард, ты не хочешь, чтобы я обучалась магии? — осторожно спросила я и замерла в ожидании ответа.

Мужчина с шуршанием сложил зачитанную до дыр газету и, отбросив ее в сторону, посмотрел мне в глаза.

— Я считаю, что тебе необходимо обучение. Хотя бы в целях собственной безопасности. Но это долгосрочные планы, а есть вещи, которые не терпят отлагательств.

— И какие же? — уточнила я, всем сердцем чувствуя, что услышанное мне не понравится.

Так и вышло.

— Знакомство с родителями.

— Так у тебя теперь не только Жаворонок, но и этот Сыч? — шепотом спросила Фрея, косясь в сторону моих… мужей.

— Филин, — поправила я и тоже посмотрела на устроившуюся неподалеку парочку.

Элрик и Хезард, вопреки обыкновению, что-то спокойно обсуждали, склонившись над моей старой книгой с описанием магического обряда. Неужели угомонились и нашли общий язык? Хотя я уже не раз замечала, что стоило возникнуть общей проблеме, как они тут же забывали о распрях и действовали на удивление сплоченно. Как младшие братишки Фреи, которые передерутся, не поделив пряник, но друг за друга всегда встанут горой. Я улыбнулась неожиданной ассоциации.

— Мили, а как ты с ними?..

Фрея стрельнула глазами в сторону занавеси, за которой стояла кровать, и я ощутила жар на щеках. Вот ведь бесстыдница!

— Никак, — ответила я и быстро засобиралась. — Вот, держи лекарство для отца. Пусть мажет спину два раза в день, боль быстро уйдет. Это настойка для Рози, тут бальзамы от ушибов для Рики и Криса. А еще я крем для тебя сделала, но он хранится только месяц. Потом, может, вернусь и пополню запасы…

Сложив все баночки в небольшую корзинку, я протянула ее растроганной подруге. Но та, вместо того чтобы принять подарок, набросилась на меня с объятьями.

— Спасибо! — поблагодарила Фрея и шмыгнула носом. — Только не надо, не возвращайся. Пусть у тебя там начнется новая жизнь. И пусть все будет хорошо!

— Постараюсь больше не устраивать драк в таверне, не взрывать аптеки и не выходить замуж, — пообещала я в шутку. — Уже поздно, Элрик и Хезард тебя проводят.

— Ой, да брось! Что я, до дома не дойду?

— Им все равно надо в гостиницу. — Я украдкой глянула в сторону беседующих мужчин и шепнула Фрее на ухо: — Они никак не могли решить, кому спать на кровати, и я отправила обоих ночевать в номера. У нас все еще слишком… неопределенно.

Фрея хихикнула, прижав ладонь ко рту, и заговорщицки мне подмигнула. Я отвела глаза, сделав вид, что не заметила ее ужимок.

— Мили, можешь дать все записи по заклинанию поиска? — попросил Хезард. — Мы попробуем разобраться, почему в последний раз оно не сработало.

Ого, так они обсуждали, как отыскать третьего собрата по несчастью? Жаль, конечно, что его не удалось найти уже проверенным способом: как я ни старалась, нож отказывался указывать место на карте. Но раз Хезард и Элрик решили помочь, то вместе мы обязательно найдем решение!

— Конечно, сейчас. — Я открыла сундук и выложила оттуда целую кипу бумаг, которая накопилась за время моего самостоятельного обучения. — Только поиск, да?

— А у тебя что-то еще есть? — непонимающе спросил Хезард и, подойдя ближе, взял верхние листы. — Записи про брачный обряд тоже пригодятся.

Пробежавшись глазами по первым строчкам, он приподнял брови и подозвал к себе Элрика. Мужчины снова начали о чем-то шептаться, пока я копалась в ворохе бумаг, разыскивая среди них нужные.

— Они у тебя оба симпатичные, но второй прям ух! — тихонько поделилась Фрея, присев на корточки. — От его взгляда прям мурашки по коже!

Я закусила губу, стараясь не рассмеяться. Хотя, сказать по правде, в словах Фреи был смысл. Хезард действительно мог посмотреть так, что кого угодно проберет до мурашек.

— А ты на чужое не зарься, — шепнула я в ответ и прикусила язык.

Фрея хмыкнула. Ну да, если для нее эти красавчики — «чужое», то для меня, выходит, «свое»? Так, не отвлекаться… Ага, нашла!

— Здесь все по поиску, а снизу по брачному ритуалу. Что-нибудь еще нужно?

— Откуда эти выписки? — вместо ответа поинтересовался Хезард и протянул мне несколько пожелтевших листов.

— Ниоткуда, это мои старые расчеты.

— И это тоже?

— Да, здесь только мои… ну… исследования, если можно так сказать. У меня же не было учителя. И на лекции я не ходила.

Хезард и Элрик молча переглянулись, после чего снова уткнулись носами в исписанные черновики.

— Мили, солнышко, можно нам на время это взять? — вдруг спросил Элрик. — Обещаем, что вернем все до последней буковки!

— Эм… ладно. Оставьте себе, там нет ничего такого. — Я пожала плечами, не понимая поднятого переполоха. — Только опыты по работе с пространством я еще не проводили, там одни формулы и сырые прикидки…

— Думаю, два дипломированных мага смогут в них разобраться. Ты ж мой маленький гений!

Элрик улыбнулся и внезапно поцеловал меня в нос. Хезард нахмурился и, отложив бумаги, приложился неожиданно мягкими губами к моему лбу. И пока я стояла столбом, осознавая произошедшее, мужчины собрали вещи, поторопили давящуюся смешками Фрею и вышли из дома, пожелав мне спокойной ночи.

И что это сейчас было?

В какой-то прострации я села за стол, расплела косу, умылась в углу комнаты и переоделась в ночную сорочку. Все это время мужчины не выходили у меня из головы.

Уже лежа в постели, я думала о том, почему магия меня связала именно с ними. Дело ведь не только в именах и моей неконтролируемой силе… Раз так произошло, значит, нас объединяет что-то, выходящее за рамки обычного человеческого восприятия. Вдруг нам действительно суждено быть вместе? Но как это — быть вместе втроем? Или, того хуже, вчетвером? Таких семей не бывает. Выходит, высшие силы предоставили мне право выбора?

Я повернулась на другой бок, когда воображение нарисовало образ Элрика. Улыбка сама появилась на губах, стоило вспомнить его озорной взгляд и бесконечные шутки. Рядом с ним почему-то казалось, что даже безвыходная ситуация — это лишь маленькая проблема на пути к большой цели. И пусть вел он себя как настоящий шалопай, зато неведомым образом умел развеять тревогу и помогал забыть о проблемах. А еще у Элрика были теплые руки, и мне нравилось класть голову ему на грудь, когда он меня обнимал. Под стук его сердца сразу становилось спокойнее.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. Мысли метнулись к Хезарду. Он был… другим. Серьезный и немногословный, всегда держится особняком. Мрачный, а порой даже пугающий, но уж точно не для меня. Когда он рядом, я чувствую себя защищенной. Его молчаливая сила притягивает не меньше, чем оптимизм и поддержка Элрика. Правильно Фрея сказала, что от его взгляда мурашки бегут. Бегут и еще как! Однажды увидев его ауру, я все время хочу почувствовать ее снова. Ту темную, мощную магию, от которой голова начинает кружиться и ноги подкашиваются. Интересно, у Элрика похожая сила? Вот бы посмотреть хоть одним глазком!

Стоит представить вихри магии, которые могли бы сейчас меня окутывать, как дыхание сбивается, а в низу живота чувствуется сладкая тяжесть. Я поджимаю ноги, позволяя своей фантазии зайти еще дальше.

Представляю, как оба мужа обнимают меня, как их руки скользят по коже и исследуют мое тело. Провожу собственной ладонью по бедру, гадая, как меня касался бы Элрик. Нежно и трепетно? Или жадно, нетерпеливо? Ласкаю свою грудь и не могу понять, чего ждать от Хезарда. Долгой, доводящей до исступления прелюдии? Или неукротимой, всепоглощающей страсти, которая сразу овладеет нами, переходя к самой сути? От этих пустых, совершенно ненужных гаданий между ног становится влажно и из груди вырывается жалобный всхлип. Глупая, и зачем я думаю о том, что однажды уже причинило боль? Ненужно так, себе дороже. А мечты — дерзкие, неприличные — пускай остаются просто мечтами.

Я сворачиваюсь клубочком и запрещаю себе надеяться на взаимные чувства. Постепенно усталость берет свое. Где-то на краю сознания я, кажется, слышу, как за окном шумит дождь. Мне мерещится, что Элрик готовит ужин, напевая что-то под нос, а Хезард сидит в кресле с очередной увесистой книгой. Там, за пределами реальности, утренние часы наполнены тихим смехом и легкими поцелуями, а вечера — долгими разговорами у огня. Во сне ведь можно пойти на поводу у своей жадности и ни от кого не отказываться? Хотя бы во сне…

Я обнимаю подушку и окончательно проваливаюсь в забытье.

И в ужасе распахиваю глаза, когда чья-то жесткая ладонь зажимает мне рот.

Несколько секунд я пялюсь в темноту, не понимая, что происходит. Глаза спросонья могут различить только смутный силуэт, нависший надо мной черным пятном. Пытаюсь закричать, но чужая ладонь не дает этого сделать и сильнее вдавливает меня в подушку.

— Что, испугалась, шлюшка? А притворялась такой смелой…

В нос ударил запах алкоголя и магии. Очень знакомой, с привкусом горькой полыни, жженого угля и соляных кристаллов. Так пахнут зельевары и студенты, которые весь день провели в лаборатории. Я прищурила глаза, уже немного привыкшие к темноте. Сион? Что происходит?

— Думала, я тебе все это прощу? — хрипло зашептал Сион, дыша на меня перегаром. — Все эти… унижения, швыряния магией, разборки у всех на глазах? Думала, выставишь меня дураком и слабаком и это сойдет тебе с рук, а?

Я отчаянно забрыкалась, пытаясь выбраться из душного плена. Но добилась лишь того, что Сион больно сжал запястья и навалился сверху, не давая пошевелиться.

— Что ты несешь? — прошипела я в лицо парня. — Ты сам меня бросил! А теперь недоволен?

— Ну что ты, Мили, я доволен. Иметь тебя, такую гордую и неприступную, было очень даже приятно. — Сион осклабился и усилил хватку, когда я дернулась от его слов. — Знаешь, даже повторить захотелось! Будет небольшая компенсация за то, что твой муженек чуть не сломал мне руку.

Он наклонился и лизнул мою грудь, оголившуюся во время нашей борьбы. По спине побежали мурашки, но совсем не от возбуждения и желания. Липкий страх сковал все тело и комком забил горло, мешая позвать на помощь. Да и кого звать, если комнатка накрыта чарами заглушения? Точно, чары…

— Ты пьян! Отпусти!

Я незаметно пошевелила пальцами, пытаясь вызвать магический импульс, но Сион с каким-то безумным смехом заблокировал заклинание и создал свое, охватившее мои руки золотыми нитями. По телу тут же разлилась чудовищная слабость: даже повернуть голову теперь казалось непосильной задачей. Только сердце заколотилось сильнее, грозя выбить грудную клетку. И где-то там, над солнечным сплетением, вдруг стало очень горячо.

— Теперь можно и отпустить… Что, не ожидала? Тебе такой уровень магии и не снился! Называется «Оковы Шаранеи», третья ступень обездвиживающих проклятий. Интересно? Я тебе расскажу о них потом, когда мы закончим…

Сион привстал и стянул с себя рубашку. Затем избавился от штанов и, разведя мне колени, опустился между ними. Магия, видимо, не могла заблокировать все движения, потому что меня начала колотить мелкая дрожь. Но руки и ноги оставались ватными, и попытка оказать сопротивление превратилась в невнятное ерзанье.

— Не надо… Я не хочу…

Губы шевелились с трудом, из глаз хлынули слезы. Жар из груди исчез, превратившись в легкое покалывание, поднимавшееся по правой руке. Сион недовольно цыкнул и магией разрезал мешавшую ему сорочку.

— Вот только не надо притворяться недотрогой! — раздраженно ответил он. — Я знаю, какая ты на самом деле! Через сколько дней ты раздвинула ноги перед другим, ммм? А может, ты сразу с нами двумя трахалась? И что, этот старикан повелся, поверил в твою невинность? Вот идиот! С ним, наверное, жутко скучно даже в постели, да, Мили? Ну ничего, я напомню, как ты извивалась подо мной и умоляла не останавливаться. Ты ведь скучаешь по мне, признайся! Признайся, что скучаешь!

Сион прижал меня к постели своим крепким телом и продолжал что-то говорить. Его речь напоминала бессвязный бред, опалявший щеку горячим дыханием. От исходящего от него удушливого запаха, от навалившейся тяжести и абсолютного бессилия меня резко замутило. Я жалобно всхлипнула, почувствовав, как мужская рука зашарила внизу и приставила ко мне край возбужденной плоти. Нет, не хочу! Только не так! Только не с ним!

— Помогите… — произнесла я почти беззвучно, сама не зная, кого прошу о спасении.

Но то ли благодаря этому отчаянному призыву, то ли по удивительному стечению обстоятельств в следующий миг мое запястье обожгло огнем. Я вскрикнула, увидев, как знакомый паук впивается в брачную метку острыми жвалами, и внезапно поняла, что снова могу двигаться. Рывком подогнула ноги и изо всех сил пнула Сиона, отталкивая его назад. Тот грязно выругался, едва не навернувшись с кровати, но удержал равновесие и схватил меня за горло.

— Прекрати брыкаться, — рычит он, окончательно потеряв рассудок, — или будет хуже!

Я задыхаюсь и в отчаянии царапаю ногтями его руку. Сион не отпускает. Наоборот, его хватка кажется все крепче, а воздуха и сил остается все меньше. В глазах плывет, и я вот-вот потеряю сознание.

И тут Сион вздрогнул и замер. Пальцы, сжимавшие мое горло, ослабли, а из уголка его рта стекло что-то темное. Я воспользовалась моментом, отшвырнула от себя насильника и зашлась в надрывном кашле. Горло саднило, а кровь била по вискам. Вокруг повисла тишина, нарушаемая только моим свистящим дыханием.

Схватив отброшенное в сторону одеяло, я закуталась в него, словно это могло как-то защитить от сильного мужчины и опытного мага. С опаской подползла к краю кровати и взглянула на скрючившегося там Сиона. И заскулила, наконец осознав, что именно сейчас произошло.

— Эйджи, что ты наделал? — прошептала я, глядя, как магический нож, покачиваясь из стороны в сторону, с трудом выбирается из спины Сиона и, окровавленный, ложится к моим ногам.

Я шел чуть в стороне, постукивая тростью по мостовой, и внимательно слушал болтовню Элрика и Фреи. Парочка щебетала, как воробьи на весенней ветке. Равенсторм, конечно, в своем репертуаре — без устали сыпал байками о бесконечных путешествиях по разным городам. А эта рыжая простушка развесила уши и ловила каждое его слово.

— А ты всегда здесь жила? — будто невзначай поинтересовался Элрик и очертил рукой пустую ночную улицу. — Наверное, вы с Мили дружили с пеленок!

— Если бы! Она до недавних пор особняком держалась, — вздохнула Фрея, не заметив, как ловко ее собеседник повернул разговор. — Я-то родилась тут, в Талзаре, а Мили пришлая. Правда, она совсем малышкой была, когда к нам перебралась. Я этого не помню, но мне рассказывали. Поговаривали даже, что она из столицы: уж больно Розалинда, это матушка ее, видной женщиной была, да еще и гордячка. Но добрая и белошвейка каких поискать! Жаль, смерть ее рано к рукам прибрала.

— Так Мили с отцом росла?

— Что ты, отца и в помине не было! — воскликнула Фрея, а когда поняла, что сказала, прикрыла рот рукой и добавила уже тише: — Ну, то есть был, но никто его знать не знает. Мне кажется, даже Мили его в глаза не видела…

Равенсторм умело отвлек девушку от грустных мыслей сначала россказнями о своем детстве, затем расспросами о многочисленных братьях и сестрах Фреи и опять незаметно перевел тему на Миллиандру. Язык у него подвешен что надо, тут не поспоришь. Да и в целом, он хоть и идиот, но идиот способный. Удивительный парадокс.

— Выходит, у Мили теперь тоже будет большая семья, — радостно заключила Фрея. — Хезард, а где вы все будете жить?

— У меня.

Фрея захлопала глазами в ожидании продолжения, но, не услышав больше ни слова, предприняла еще одну попытку меня разговорить:

— А почему именно там?

— Дом свободный.

Девушка, не переставая улыбаться, подождала несколько секунд, после чего перевела вопросительный взгляд на Элрика.

— Не обращай внимания, — сказал тот, подхватив Фрею под локоток. — Хезард у нас не большой любитель поболтать, но на самом деле он душка. Просто работа нервная, экология плохая, магические испарения вредные — видишь, какой бледный? Может, Мили и ему лечебных травок подкинет? Как думаешь, попросить?

— Обязательно, — захихикала девушка, снова не распознав тонкого маневра Элрика. — Снадобья у нее чудесные выходят, это все в городе знают. Ой, только я ничего не говорила, а то Мили рассердится!

— Тогда я могила. Мили лучше не сердить.

За этим пустым на первый взгляд трепом мы дошли до маленького домика в рабочем районе. Цветы на подоконнике, развешенное на крыльце белье и легкий дымок из печной трубы делали его как две капли воды похожим на соседние жилища. Разве что любопытная мелюзга, которая высовывалась из окна в ночные сумерки, выделяла его из прочих. Заметив малышню, Фрея ойкнула, скомканно попрощалась и юркнула в дом. Оттуда сразу донесся хор детских голосов и крики взрослых, пытавшихся загнать неслухов в постель.

— Ну как, узнал что-то полезное? — спросил Элрик, когда мы остались одни посреди темной улицы.

— Есть пара зацепок, — кивнул я, но вдаваться в подробности не стал. — Но сначала все следует тщательно проверить. Не люблю делать поспешных выводов.

— Угу, я заметил. — Равенсторм качнулся с пятки на мыски, тоже о чем-то задумавшись. — Слушай, мы с тобой неудачно начали, но оба оказались в одной лодке, так что… Скажи честно, какие у тебя планы на Мили?

Я насмешливо посмотрел на Элрика, отчего он сначала смутился, как невинная дева, а затем начал хорохориться.

— Про наследника я помню, — сказал он, дернув подбородком. — Что потом?

— А что потом?

— Не надо делать вид, будто не понимаешь! — вспылил мальчишка. — Ну родит она тебе, что дальше? Отберешь ребенка и выгонишь из дома? Или запрешь в каком-нибудь отдаленном поместье, чтобы глаза не мозолила?

На мое лицо невольно наползла улыбка. Та самая, от которой у окружающих начинается икота и появляется очень много неотложных дел — желательно в другом городе. Но Равенсторма не проняло. Он стоял напротив и упрямо ждал ответа.

— Тебе-то какое дело? — холодно сказал я. — Живи себе как жил. Парень-перекати-поле, без корней и забот. Ты же все равно на месте не усидишь, зачем тебе жена? Тем более навязанная магией. Разве это не бесит?

Элрик открыл рот и закрыл его, не зная, как возразить. Я снова усмехнулся, убедившись в очевидном: у таких типов, как Равенсторм, ветер в голове. Сегодня ему приспичило открыть новое дело, завтра податься в политики, а через неделю он все бросит и умотает в горы, чтобы основать промысловую общину, торгующую расческами для единорогов. А тут обязательства, скрепленные древней связью. Похоже, он сам еще не понял, насколько это выбило его из колеи.

— Меня ты бесишь! — наконец заявил сопляк, ткнув пальцем в мою грудь.

— Не я. А то, что я получу женщину, которую мог получить ты. — Я пренебрежительно отбросил направленную на меня руку. — Рано тебе семью заводить, повзрослей для начала. И если…

Резкая боль в запястье не дала мне договорить. Я стиснул зубы и сжал пульсирующую брачную метку, которая готова была чуть ли не взорваться от магии. Равенсторм в точности повторил мое движение, тоже схватившись за руку и зашипев от боли. Мы посмотрели друг другу в глаза и подумали об одном:

— Мили!

Я сорвался с места так, будто за мной неслась стая адских гончих. Элрик не отставал, а в какой-то момент и вовсе обогнал, первым свернув за угол местной почты. Руку продолжало жечь. Подгоняемый неясной тревогой, я отбросил трость и ускорил бег, в очередной раз подумав о том, что магическому миру нужна телепортация. Просто жизненно необходима!

Я вломился в дом следом за Элриком, не понимая, почему он замер на проходе. Тяжело дыша, зажег голубой огонек на ладони, чтобы развеять царившую здесь тьму, и ругнулся сквозь зубы.

— Не подходи! — отчаянно закричала Мили, когда я сделал шаг в ее сторону.

Растрепанная и зареванная, она сидела на кровати, прикрывшись тонким одеялом. Возле нее лежал окровавленный нож. А на полу валялся обнаженный мужчина без признаков жизни.

— Миллиандра, это я, Хезард. Успокойся, я хочу просто…

— Нет! Нет, не трогай меня! — Девушка замотала головой и в страхе начала отползать к спинке кровати. — Уйди, слышишь! Уходи!

— У нее шок. Успокоишь? — обратился я к неподвижному Элрику и пихнул его в бок, приводя в чувства. — Эй, очнись! Утешения — это по твоей части!

— А, да… — Он тряхнул головой и, подняв ладони, мягко произнес: — Мили, малышка, ты не ранена? С тобой все в порядке? Можно я подойду? Просто подойду, хорошо?

Пока Элрик заговаривал Миллиандре зубы, я смог рассмотреть человека у изножья кровати и опознать в нем парня из аптеки. Изучил рану на спине, пощупал пульс, провел магическое сканирование. И пришел к выводу, что дело — дрянь.

— Я н-не хот-тела, — захлебывалась слезами Мили, уже каким-то чудесным образом оказавшись в объятьях Элрика. — Я п-просто от-толкнула его, а Эйджи… он… и к-кровь…

Миллиандру трясло в настоящей истерике, которая постепенно начала стихать. Равенсторм гладил ее по голове и шептал на ухо какие-то глупости, с тревогой поглядывая в мою сторону. Воздействовал успокаивающими чарами? Ладно, признаю, мальчишка не такой уж и идиот.

— Он жив? — спросил Элрик, когда женские завывания сменились редкими всхлипами. — Можешь излечить?

Я молча покачал головой. Мили снова разрыдалась и уткнулась лицом в мужскую рубашку.

— И что теперь делать?

Хороший вопрос. Я поднял голову и посмотрел на парня, который вроде как меня раздражал. Перевел взгляд на девушку, которая была вроде как нашей женой. Взял и покрутил в руках нож, которым вроде как было совершено убийство. Тут только один вариант.

— Нам нужен некромант.

— Некромант? — прошептала Мили, и в ее голосе прорезалось что-то похожее на надежду.

— Да, только сильный, — кивнул Хезард. — И как можно скорее.

Он щелкнул пальцами, и волна магии прошлась по комнате. Шторы резко задернулись, дверь засветилась защитными чарами, а по стенам пробежалась золотистая рябь, которая тут же погасла, накрыв нас охранным куполом. Под потолком зажегся светильник, развеявший полумрак. Чтоб мне орки печенку съели! Я, конечно, слышал, что Олдриши — сильные маги, но чтобы настолько!

— Что ты делаешь? — несмело спросила Мили, когда Хезард перевернул тело и приложил ладонь к ране.

— Убираю повреждения, — объяснил он, не отрываясь от процесса. — При воскрешении мертвого физически он должен быть здоров. Иначе мы получим симпатичного зомби с кашей вместо мозгов.

— Симп-патичного?

— Вполне, пока гнить не начнет. — Хезард отнял руку от покойника и придирчиво осмотрел небольшую царапину, оставшуюся от страшной раны, после чего удовлетворенно кивнул. — Сейчас узнаю насчет некроманта, постарайтесь не шуметь.

Он отошел в дальний угол и отстегнул от манжет массивные запонки. Одну засунул в ухо, а вторую поднес ко рту. Переговорный артефакт? Достать такой непросто, не говоря уже о цене. Надо бы узнать, где он работает.

— Йенс, нужна помощь… Нет, со мной все в порядке… Время? Двадцать минут пополуночи, а что?.. А, это… Просто пробей мне ближайшего духолова, и я от тебя отстану… Да, в Талзаре… Ничего не случилось, сказал ведь… Жену? Нашел, не переживай. Она чудо, я вас потом познакомлю…

При упоминании жены Мили вздрогнула и, сжавшись в комочек, обхватила свои колени.

— Простите, от меня одни неприятности, — произнесла она упавшим голосом. — Вы с Хезардом совсем не обязаны в это впутываться и решать мои проблемы. Я сама пойду к стражникам и все им расскажу.

— Вот еще, даже не думай! — возразил я и легонько встряхнул Мили за плечи. — Ты меня из тюрьмы вытащила, теперь пора и мне для тебя что-то сделать. Вместе прорвемся! Или ты забыла, кто мы?

— Мы? Точно, напарники. — Мили вытерла влажные щеки и слабо улыбнулась. — Спасибо, Элрик.

— Эээ… ну да… напарники, верно. Пожалуйста.

Может, Хезард прав, и я действительно идиот? Подумаю об этом на досуге. Или на каторге.

— Две новости: плохая и хорошая, — объявил тем временем Хезард, закончив переговоры. — Хорошая в том, что ближайший к нам некромант самый сильный на материке.

— А плохая? — уточнил я, чувствуя подвох тем местом, через которое в детстве отец пытался вбить в меня благоразумие. Безуспешно, разумеется.

— Он окопался в пригороде Карвина, в пяти днях пути отсюда. Мы не успеем.

— Куда не успеем? — не поняла Мили.

— В Карвин. Через двадцать… уже девятнадцать часов труп начнет разлагаться, а спустя сутки последствия станут необратимы. Призывать душу в такое тело бессмысленно.

— Ох…

— У тебя случайно не завалялись где-нибудь расчеты по телепортации? — вдруг спросил Хезард у Мили. — Может, ты ее уже изобрела, а мы просто не в курсе?

— Ты про перемещения в пространстве? — уточнила Мили и расстроенно покачала головой. — Нет, таким я не занималась. Но могу попробовать.

— Забудь, я пошутил.

— Ого, ты и так умеешь? — Я чуть отклонился назад и удивленно уставился на Хезарда. — Ты смотри осторожнее, а то скоро и радоваться жизни начнешь!

— Пока ты рядом, за это можешь не переживать.

— Так, все, хватит! — не выдержала Мили и схватилась за голову. — Можете хотя бы сейчас не начинать свои разборки? И без этого тошно!

На комнату опустилась гнетущая тишина. Каждый думал о том, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Вот только на ум ничего дельного не приходило. Разве что…

— Надо его законсервировать, — сказал я, пристально разглядывая мерзавца.

Будь моя воля, я бы его вообще под кустом закопал. Но Мили себе этого не простит, так что придется изгаляться.

— Надо что, прости? — переспросил Хезард с нечитаемым выражением.

— Законсервировать, — повторил я. — Ну, знаешь, как огурцы или помидоры. Компоты так тоже хранят, варенье. Ты же в курсе, что варенье люди готовят, а не только покупают в магазине?

— Элрик, это, — четко произнес Хезард и указал на покойника, — не варенье.

— Не поспоришь, но мухи на него тоже скоро слетятся.

— Это человек…

— Вот тут я мог бы возразить.

— …со сложной системой компартментализации клеточных элементов, — упрямо продолжил Хезард. — Ни одному магу не под силу его, как ты выразился, «законсервировать».

— Я хочу попробовать! — выпалила Мили и, жалобно посмотрев на Хезарда, уже робко попросила: — Можно?

Хезард открыл рот, но так ничего и не произнес. Только махнул в сторону мертвого парня, словно приглашая испытать силы.

— Спасибо! — обрадовалась Мили, но вместо того, чтобы слезть с кровати, вдруг принялась рыскать в складках своего одеяла и вдобавок кого-то звать: — Эй, ты где? Выходи, не бойся!

— Солнышко, только не говори, что в твоей постели еще кто-то есть, — не сдержался я, наблюдая за происходящим. — Мне кажется, нас и так многовато.

— Не говори глупостей. Вот! — торжественно произнесла Мили и протянула мне на своей ладони огромного черного паука-коцу. — Она меня спасла. Разрушила обездвиживающие чары и позвала на помощь.

При словах о спасении нож на краю кровати виновато шевельнулся и снова безвольно упал на простыни. Страдает, бедняга.

— Она? — Я удивленно вскинул брови, глядя, как Мили нежно гладит пальчиком существо, которого раньше боялась до потери сознания. — То есть это девочка?

— Само собой.

— Что ж, это все меняет, — заключил я и покивал с умным видом. — Женская солидарность — страшная сила. И какие планы… эм… дамы?

Мили встала и неловко поправила разодранную сорочку, прикрывая грудь. Взгляд Хезарда потемнел. Клянусь, если б этот урод Сион уже не валялся мертвым на дощатом полу, то сейчас от него не осталось бы даже мокрого места.

— Я в порядке, правда, — попыталась успокоить нас Мили и, опустившись на пол, сосредоточила свое внимание на новой задаче. — Приступим.

Она сделала глубокий вдох и выдох, после чего поднесла ладони к обнаженному телу Сиона. Ее руки охватило мягкое зеленоватое сияние — такие же зеленые искорки пробежали по ногам паука. Или паучихи? С чего Мили вообще решила, что это паучиха? Кстати, я слышал, что они пожирают своих партнеров после спаривания… Мда, что-то мысли не туда унесло. Нервы.

Коцу быстро перебирал лапками, перемещаясь по покойнику и оставляя за собой призрачные нити магии. Они мерцали, сплетаясь в сложный узор: над сердцем, на животе, вдоль и поперек ног. Каждый шаг странного создания сопровождался тихими щелчками, напоминающими быстрый клекот. Его движения все ускорялись и ускорялись, пока не превратились в размытые зигзаги и полосы, путешествующие по воздуху. Наконец тело парня оказалось закутано в полупрозрачный кокон, за которым с трудом можно было разглядеть черты лица. А затем эта оболочка, похожая на паутину, растаяла. Точнее, впиталась в его кожу, став невидимой для человеческого глаза.

— Кажется, получилось, — неуверенно произнесла Мили, когда все закончилось.

Ее восьминогая подружка, явно вымотанная проделанной работой, заползла на руку хозяйки, откуда перебежала на ее грудь и застыла там прежним искусным рисунком. Ясно, пошла подкормиться.

— Это потрясающе, — вынужден был признать Хезард после тщательной диагностики. — Под таким стазисом он сможет протянуть восемь, возможно даже девять дней!

— Хорошо, — улыбнулась Мили и облегченно выдохнула.

Уложив ее в постель отдыхать, мы с Хезардом общими усилиями напялили одежду на Сиона и запихнули его в огромный сундук, предварительно вытащив оттуда все вещи. Припорошили каким-то хламом и запечатали самыми мощными заклинаниями.

— А ты иди в угол! — велел я Эйджи, все еще валявшемуся на простынях. — Давай-давай, страдалец. Ох и наделал ты дел сегодня!

Нож, понимая свою вину, даже не стал противиться. Послушно перекочевал к очагу и забился в щель между кухонной утварью. То-то же.

— На дворе ночь, из города без лишних вопросов не выехать, — сказал я, повернувшись к Мили. — Поспи, утром мы все решим.

— Что? Нет, не уходи! Я не останусь здесь одна! — запаниковала она и, вскочив, вцепилась мне в руку. — Пожалуйста! Не бросай меня тут с…

В панике она посмотрела расширившимися от ужаса глазами на сундук, а затем с мольбой уставилась на меня.

— Ну чего ты? Никуда я не ухожу, не переживай. Лягу рядом, на лавке, как раньше.

— Отлично. Тогда я на кровати, — заявил Хезард и, когда мы непонимающе вылупились на него, пожал плечами. — Что? Лавка одна, на полу я не лягу. Остается только кровать.

Щелчком пальцев он приглушил свет и начал раздеваться.

Я проснулась от приятного тепла и, не открывая глаз, блаженно потянулась. Рука, очертившая полукруг в воздухе, наткнулась на что-то твердое. Ощупала препятствие — и обнаружила, что оно немного шершавое. Непонимающе нахмурившись, я с трудом разлепила веки и встретилась с хмурым взглядом Хезарда, щеку которого я только что оглаживала. И все было бы не так страшно, если б при этом моя нога не была закинута на его бедра, а колено не упиралось туда, куда ему упираться точно не следовало.

— И-извини! — Я дернулась в сторону, но запуталась в одеяле и, вместо того чтобы отстраниться, упала прямо на мужчину. — П-прости, я случайно!

Оттолкнувшись ладонями от крепкой груди, я снова попыталась встать. Поднялась на колени и густо покраснела, когда поняла, в каком положении сейчас нахожусь: верхом на Хезарде, с руками, сползшими на его живот, да еще и в тонкой сорочке. Естественный порыв вскочить и прикрыться вдруг вступил в борьбу с желанием получше рассмотреть красивое, подтянутое тело. А посмотреть было на что! Широкие плечи, рельефные грудные мышцы и пресс, поделенный на четкие прямоугольники, невольно притягивали взгляд. Так и хотелось провести пальцем по этим линиям, уходящим вниз, до точки, где мы касались друг друга. Я облизала вмиг пересохшие губы, а Хезард глубоко вдохнул и выдохнул, отчего крылья его носа хищно затрепетали. Он выглядел недовольным и явно с трудом сдерживал свое раздражение.

— Миллиандра, прикажи своему коцу немедленно меня освободить! — произнес Хезард вибрирующим голосом.

Я подняла глаза и ойкнула, поняв, что его разозлило. Руки Хезарда были связаны паутиной, которая тянулась от его запястий к спинке кровати. Прочные серебристые нити были натянуты до предела, но никак не хотели поддаваться кружившей вокруг них силе связанного мага. Рядом сидел коцу и потирал лапки, то ли радуясь проделанной работе, то ли совершая утренний туалет.

— Софи, зачем ты это сделала? Что за проказы!

— Софи? — повторил Хезард и приподнял брови. — Имя твоего паука — Софи?

— Должна же я как-то ее называть, — ответила я, пожав плечами. — Давай, девочка, убирай свое творчество. Хезард ничего мне не сделает. Правда ведь?

Хезард окинул взглядом мою фигуру, нависшую над ним, посмотрел в глаза и мрачно произнес:

— Правда. Но тогда лучше одеться.

Щеки мгновенно вспыхнули от стыда. Я отдернула руку и вскочила с мужчины, чуть не свалившись на пол. Платье! Мне нужно платье!

— А где Элрик? — спросила я, поспешно натягивая одежду за занавеской.

В комнате, кроме нас с Хезардом, никого не оказалось. Только отмытый до блеска Эйджи кулинарничал в углу, нарезая фрукты и бутерброды на завтрак. Когда я встала, он на секунду замер, а затем принялся за работу с удвоенной силой. На его рукоятку был натянут миниатюрный поварской колпак — видимо, Элрик развлекался перед уходом.

— Ушел еще на рассвете. Пожелав мне доброго утра, зар-раза!

Я представила, с каким лицом Элрик приветствовал связанного Хезарда, и невольно хихикнула. Кажется, я начинаю привыкать к их бесконечным подзуживаниям.

— Тебе весело? Мне нет. — Освобожденный Хезард резко отдернул занавеску и сделал шаг в мою сторону, заставив попятиться. — Миллиандра, долго так продолжаться не может! В конце концов, я твой муж! Меня не устраивает встречать утро в паутине фамильяра, которому показалось, будто я могу представлять для тебя угрозу. Супругам положено спать в одной постели. И не только спать!

— Но мы же не можем…

— Можем и будем! — отрезал Хезард, не терпя возражений. — Видимо, ты плохо понимаешь, что именно нас соединяет, но скоро начнешь понимать. Древняя магия — это не просто красивый браслетик на коже. Это неразрывная связь. Сил, душ, мыслей, жизней. Ее не сбросишь с руки, как надоевшее украшение, и не изменишь под свой вкус. Она такая, какая есть. Нам остается это только принять и быть благодарными за то, что высшие силы помогли найти друг друга. Даже несмотря на все… особенности нашего союза.

Особенности? Ну да, куда уж особенней… Я вскинула подбородок, хотя внутри все дрожало от его слов.

— А как же Элрик? — спросила я, посмотрев Хезарду прямо в глаза. — Ты готов смириться с его присутствием?

— Я совру, если скажу, что мне это безразлично. Любой мужчина хочет быть единственным для своей избранницы. Думаю, и тебе было бы неприятно смотреть на то, как человек, который тебе нравится, дарит свое внимание другому. Или даже другим. Но это то, с чем придется научиться жить.

Я закусила губу, понимая, что он прав во всем. Но одно дело понимать и совсем другое — признать это и смириться с неизбежным.

— И все же я найду способ отменить ритуал. — Мой голос дрогнул, когда я заметила, как нахмурился Хезард. — Не потому что ты мне не нравишься, просто… Просто это неправильно — лишать человека выбора.

— Если б мой выбор был другим, ритуал бы не сработал. Или ты думаешь, все брачные обряды проводятся в одностороннем порядке, без согласия второй стороны? Тогда любая магичка смогла бы привязать к себе какого-нибудь герцога или даже короля. Нет, все не так просто. — Он взял мою руку и приложил ее к своей обнаженной груди, отчего сердце забилось как сумасшедшее. — Здесь выбор давно сделан, Миллиандра, и согласие получено. Даже слова оказались не нужны. Но если ты сама к нему не готова, то можешь продолжить свои исследования. Сколько времени они займут? Год, два, десять лет? А может, ты так и не найдешь способ разрушить связь? Мы этого не знаем. Но я не хочу жить в вечном ожидании.

— И что ты предлагаешь? — Я попыталась отнять ладонь, но Хезард не позволил отстраниться, крепче сжав мои пальцы. — Нельзя ведь полюбить по щелчку пальцев.

— Я и не прошу меня любить. Пока что. Но относиться ко мне как к мужу — это меньшее, что ты можешь сделать. Ради нас обоих.

Костяшками пальцев он поднял мой подбородок, вынуждая посмотреть в глаза, в которых снова засверкали синие искорки магии. Как тогда, в аптеке. Но на этот раз его сила не вышла из-под контроля, а только выглянула откуда-то из глубины, наблюдая за мной, приглядываясь и… соблазняя? Она действительно притягивала и манила — даже больше, чем слова или красивое тело стоявшего напротив мужчины. Наверное, это и есть та связь, которой, по словам Хезарда, бесполезно сопротивляться. Но я могу. Чувствую, что у меня достаточно сил не подчиниться ее влиянию. Вот только хочу ли я этого?

— Хорошо, я постараюсь. Просто дай мне немного времени.

Уголок рта Хезарда дрогнул в намеке на улыбку. Поддавшись порыву, я встала на носочки и робко поцеловала его в эту жесткую складку. Губы обдало теплом, а в нос ударил приятный аромат, отдаленно напоминающий запах сандалового дерева, знакомый мне по некоторым зельям, и морского бриза. Хотя я никогда не видела моря и понятия не имела, как оно пахнет. Но точно похоже.

Сильная рука обхватила меня за талию, собственническим жестом притягивая еще ближе. Я не стала сопротивляться и прильнула к разгоряченной коже, будто ища защиты в этих волнующих прикосновениях. Защиты и спокойствия, которых мне так не хватало.

Хлоп!!!

Я испуганно обернулась, вырвавшись из объятий, и встретилась взглядом с Элриком. Он стоял в дверях и неотрывно смотрел на нас Хезардом, а у его ног валялся огромный сундук, похожий на тот, в котором мы вчера прятали мертвого Сиона. Мысли заметались в голове раненой птицей: вспомнилось и нападение, и убийство, и наши планы скорее покинуть город. Вот об этом и стоило думать, а вовсе не о том, как пахнет море!

— Я вернулся, — буркнул Элрик и пнул упавший сундук поближе к стене. — Пора собираться.

Выезд из города окутал утренний туман. Я нервно поправила шляпку, как две капли воды похожую на ту, что одалживала мне Фрея. Элрик купил ее вместе с дорожным платьем и попросил надеть перед выходом. В новом наряде я походила не на его служанку, а на жену аристократа, которую мне следовало изобразить. И которой я, по сути, являлась, хоть до сих пор и не свыклась с этой мыслью. Сам Элрик стоял рядом и уже зацепился языком с круглолицым и розовощеким магом, стоявшим перед нами в очереди на проверку документов. Вереница людей продвигалась раздражающе медленно.

Вокруг царило утреннее оживление. Торговцы в потертых камзолах протирали запотевшие от росы прилавки, горожане проходили мимо, прикрывая ладонями сонные зевки, а несколько купцов в дорогих одеждах уже пытались пробиться без очереди, размахивая грамотами. Вдалеке виднелся крытый брезентом фургон, вокруг которого топтался стражник и бородатый мужик с выводком детей. Видимо, его багаж сейчас проверяли. Мы с собой взяли лишь большой сундук, купленный Элриком, заявившим, что покидать город налегке было бы крайне подозрительно.

— Расслабься, — незаметно шепнул мне Элрик, когда румяный толстячок, оказавшийся профессором Академии, вежливо попрощался и зашел в досмотровую башню. — Семьи всегда пропускают быстрее, чем одиночек.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. План был продуман до мелочей: мы с Элриком едем как супружеская пара, а Хезард с Сионом в сундуке покидает город на два часа позже, со вторым дилижансом. Встречаемся в Аргайле, оттуда уже едем в Карвин. Звучит просто, но в животе все равно завязывался узел от беспокойства.

— Не переживай, Хезард — большая шишка. Он помашет перед постовыми какой-нибудь важной бумажкой с секретным поручением от своего Департамента, и его багаж даже открывать не станут. Все будет хорошо!

— Надеюсь…

— Подготовь документы, нас скоро позовут.

Послушно кивнув, я достала из маленькой сумочки, какими отродясь не пользовалась, удостоверение личности. И когда магический колокольчик над дверью приглашающе зазвенел, Элрик галантно открыл передо мной дверь и я зашла внутрь.

— Багаж оставляете справа, документы кладете на стол, проходите через арку Истинного Облика, кладете руки на шар Правды для проведения стандартной проверки, — монотонно пробубнил стражник, да так тихо и невнятно, что слова превратились в одну сплошную кашу.

Я в растерянности оглянулась на Элрика, но тот был занят тем, что заполнял бумаги на багаж и отвечал на вопросы второго стражника.

— Простите? Что надо сделать? — нерешительно переспросила я, обратившись к проверяющему.

Тот недовольно поднял голову от бумаг и протянул руку в ожидании документов. Я передала бумаги и неуютно повела плечами. Стражник переписал мои данные в толстенную книгу, а затем внимательно посмотрел на меня, будто осененный внезапной мыслью.

— А, миледи Миллиандра! — воскликнул он, заставив меня икнуть от неожиданности. — Какая встреча! Помните меня? Вы к нам в тюрьму приходили за мужем. О, вот и он! Уже покидаете наш городишко?

— Да, пора возвращаться домой, — ответил вместо меня Элрик, привлеченный возгласами стражника. — Мы тут и так задержались.

— Ну, заезжайте еще. У нас тут хорошо! Воздух чистый, народ дружелюбный — курорт практически!

— Мы оценили, — отозвался Элрик с улыбкой, похожей на звериный оскал.

— Кхм-кхм, мда… Пройдите-ка сквозь арку, миледи. Процедура, понимаете ли… Угум, а теперь ручки ваши положите на шар, вот сюда. И отвечайте на вопросы кратко и ясно. Ваше имя Миллиандра Хэликс?

— Да, — четко произнесла я, и магический артефакт засветился мягким белым сиянием.

— Элрик Равенсторм — ваш супруг?

— Да, — ответила я чуть менее уверенно, но свечение осталось таким же чистым.

— Вы покидаете город по доброй воле?

— Да.

— Конечный пункт вашего путешествия?

— Карвин.

— Есть ли у вас долговые обязательства, препятствующие выезду?

Я в сомнениях оглянулась на Элрика.

— С аптекарем мы рассчитались, — успокоил меня он. — А мои долги запрещают покидать только герцогство. Путешествовать внутри его территории я могу свободно.

— Это так, — заметил стражник, сделав пометку напротив имени Элрика. — Передвижение ограничено в течение года, пока векселя не будут погашены.

— Благодарю за напоминание, — едко заметил Элрик, которому в очередной раз наступили на больную мозоль.

Я вздохнула. Сама слышала, как Хезард предлагал ему помощь, но Элрик сказал, что примет ее только в крайнем случае. Это было глупо и в то же время достойно уважения.

— Нет, у меня нет долговых обязательств, — сказала я, возвращаясь к процедуре.

— Прекрасно-прекрасно. Последний вопрос: вы перевозите оружие, психотропные эликсиры, темномагические артефакты, незадекларированные ценности или любые другие вещи, запрещенные законом и свидетельствующие о преступной деятельности?

— Нет! — выпалила я чуть громче необходимого.

Стражник посмотрел на меня несколько удивленно. Перевел взгляд на светящийся белым шар и, задумчиво почесав бровь, попросил:

— Откройте багаж.

Его помощник подтащил наш сундук поближе и вопросительно глянул на Элрика.

— Хм, мессир, может, не будем смущать даму досмотром ее личных вещей? — попросил Элрик, чем немало меня удивил. — Что вам за радость смотреть на женские безделушки? Уверен, мы сможем договориться и избежать этой бесполезной траты времени!

Серебряная монетка легла на стол, но лишь усугубила ситуацию. Стражник нахмурился, по-видимому недовольный предложенной платой после моих щедрот в тюрьме. Еще и привстал со своего места, направившись к сундуку.

— Мессир, простите моего мужа, иногда он излишне печется обо мне, — пришла я на выручку, хоть и не понимала, к чему это сопротивление. — Иногда готов и пять золотых заплатить за минуту моего спокойствия.

От таких цен Элрик округлил глаза, однако вынужден был согласно промычать, что да, мол, готов. Жена для него бесценна.

— Миледи, я все понимаю, но мне риски ни к чему, — помявшись, признался стражник, погрозив кулаком потянувшемуся за монетами помощнику. — Вас тут давеча из Департамента искали. Не последний человек приезжал, всех ребят из холодной опрашивал. Задерживать не просил, а все ж таки подозрительно. Вещички лучше бы посмотреть.

— Вы же слышали, что здесь нет ничего запрещенного, — сказала я, стараясь сохранять уверенность, присущую дамам высшего света. — Прошу, можете убедиться!

— Мили, солнышко…

Не обратив внимания на причитания Элрика, я сняла магический замок и с размаху открыла крышку сундука, стукнувшуюся о каменный пол. После чего гордо замерла рядом, сложив руки на груди.

— Кхм-кхм, что ж! Запрещенного, думаю, и правда нет. Лишь бы по взаимному согласию.

Я непонимающе опустила взгляд и почувствовала, как лицо заливает краска стыда. В сундуке на всеобщее обозрение было выставлено женское кружевное белье самого фривольного вида. Рядом зачем-то лежали кожаные ремни, странного вида шелковые веревки и хлыст, украшенный розовыми лентами. В голове один за другим вспыхнули три вопроса. Что это за вещи? Откуда они взялись? И какое взаимное согласие имел в виду стражник?

— Насчет этого не сомневайтесь, — отозвался довольный Элрик, которого содержимое сундука ничуть не удивило. — Остальное смотреть будете?

Вопрос о том, откуда тут оказались эти предметы, отпал сам собой.

— Не надо, — махнул рукой стражник. — Распишитесь здесь и здесь. Ага, и вы тоже. Все, можете проходить, дверь налево.

Как только мы оказались на свежем воздухе по другую сторону городской стены, я накинулась на Элрика не хуже разъяренной кошки.

— И что это значит? — зашипела я, ткнув пальцем в летящий за нами сундук. — Зачем ты это устроил?!

— Чтобы они не нашли Сиона на дне.

— Чтобы они не… ЧТО???

Я прижала ладони ко рту и в ужасе огляделась. Пусто. Только шагах в пятидесяти от нас стояли четыре дилижанса в ожидании пассажиров.

— Ты же сказал, что его повезет Хезард, — перешла я на свистящий шепот. — Что его досматривать не будут!

— Если б мы были в Гайтене, его бы не досматривали, а здесь вряд ли. Ну перестань, не сердись! В случае провала, тебя бы ни в чем не обвинили. Ты ни о чем не знала, магический шар это подтвердил. Вся вина легла бы только на меня.

— Как будто мне от этого легче! Дурак! — в сердцах бросила я и, поправив шляпку, зашагала в сторону дилижанса.

— И я тебя тоже люблю, дорогая! — крикнул этот балбес, заметив выглянувшего из окна стражника, и побежал следом.

Пассажиров дилижанса, идущего до Аргайла, оказалось на удивление мало. Скрипучие сидения, обитые потертым красным бархатом, заняли пять человек: мы с Мили, дородная дама с корзиной какой-то рассады, ее пятилетний сынишка, лупящий ногами по расположенной посередине скамье, а также на редкость словоохотливый профессор, до этого стоявший перед нами в очереди. Две студентки, заглянувшие внутрь, предпочли ехать на крыше дилижанса — по счастью, теплая летняя погода это позволяла.

Старую колымагу трясло и подбрасывало на каждой кочке, рессоры жалобно поскрипывали, а багаж в заднем отделении грохотал, отчего Мили все время вздрагивала и нервно кусала губы. Мне оставалось лишь успокаивающе сжимать ее руку. Ну побьются сундуки и чемоданы друг о дружку, подумаешь! Никто от этого не умрет! Тем более тот, кто уже умер.

За окном постепенно сменялись пейзажи — леса, поля, деревеньки… Но путешествие с самого начала как-то не задалось, причем у всех. Профессор, мессир Гульер, разбил свои круглые очки, подскочив на особенно выдающейся колдобине. Мальчишка, не знавший, чем себя занять, кроме долбания ногой по скамейке, расхныкался и просился по зову природы каждые четверть часа. Вдобавок оказалось, что Мили плохо переносит дальние переезды: ее укачало, а лицо приобрело зеленоватый оттенок, отчетливо намекая, что лучше сидеть поближе к окошку. Апофеозом всего стало сломанное колесо, когда дилижанс не выдержал встречи с очередным ухабом. Поездка была столь отвратительной, что пассажиры в какой-то степени даже обрадовались аварийной остановке, дающей возможность размять затекшие ноги, глотнуть свежего воздуха и угоститься припасами из дорожных сумок.

— Позвольте заметить, миледи, вам очень повезло с супругом, — услышал я краем уха разговор Гульера с Мили, пока помогал вознице менять колесо.

— Я тоже так думаю, — негромко ответила Мили, заставив меня обернуться.

Наши взгляды на какой-то миг встретились, и мы быстро отвели глаза, делая вид, что ничего не произошло.

— Не каждый молодой человек в наше время способен работать руками. Особенно маги! — продолжил тем временем мессир Гульер. — Они, знаете ли, все больше на свою силу надеются, палец о палец лишний раз не ударят. А ведь магия далеко не всесильна. Удивительное это дело! Люди научились связывать души и побеждать смерть, а вот с трясущимся дилижансом и разбитыми очками справиться не могут. Ну не смешно ли?

— Думаю, всему свое время, — донесся до меня голос Мили. — Когда-нибудь настанет черед и разбитых очков.

С колесом мы провозились не так уж и долго. У меня даже осталось время, чтобы вырезать из подобранной возле дороги чурки подобие деревянной лошадки. Вручив самодельную игрушку мальчонке, я заслужил два пирожка с яблоком от его матери, приправленные россыпью благодарностей, и теплую улыбку Мили.

— У тебя действительно золотые руки. Что ты еще умеешь?

— Иногда мне кажется, что все! — посмеялся я вместо ответа.

Жизнь и правда пошвыряла меня по разным местам, научив многому из того, о чем люди из высшего общества даже не задумываются. Безденежье — лучшая школа выживания, хоть и довольно суровая.

То ли отдых пошел всем на пользу, то ли мы исчерпали лимит неприятностей, отпущенных за день, но после привала поездка стала вполне сносной. Пацан увлекся игрой с лошадкой и перестал долбать скамейку. Мессир Гульер, подслеповато щурясь, вывалил на меня половину своей биографии, от студенческих лет до недавнего приглашения в исследовательскую лабораторию в Бриарвуде. Мили, утомленная тряской и нервным напряжением, заснула, положив голову мне на плечо. От ее размеренного дыхания и ладошки, доверчиво обхватившей мою руку, внутри разливалось незнакомое тепло. Я украдкой любовался тем, как пушистые ресницы отбрасывают тень на бледные щеки, а выбившиеся из прически пряди волос мягко колыхаются в такт движению дилижанса. Как странно! У меня куча долгов, труп в багажнике, крайне непонятный брак и жесткое сиденье, от которого ломит спину, а я… счастлив?

— Знаете, молодой человек, — проговорил мессир Гульер, разглядывая нас с Мили, — вы очень красивая пара! Сразу видно, что ваш союз создан не по расчету, а от чистого сердца!

— Да уж, какой тут расчет, — невнятно пробормотал я.

— Ах, молодость! — продолжил профессор, не разобрав моих слов. — Мы с моей Анабель тоже по первости расстаться друг с другом не могли. Любовь — страшная сила! Учтите это, мессир Элрик! Мне вот до сих пор трудно покидать семью с началом учебного года. Слава духам, теперь этого делать не придется, в Талзаре я свое отработал. Не знаю уж, как сложатся дела на новом месте, но лаборатория хотя бы расположена недалеко от дома. Анабель так радовалась этому приглашению! Кажется, больше меня самого, а-ха-ха!

Я засмеялся вместе с болтливым попутчиком, хотя на душе заскребли кошки. Наверное, он действительно очень любит жену, раз хочет видеть ее почаще. Каково это? Быть привязанным к своему дому. Желать вернуться туда, только сделав шаг за порог. Знать, что есть место, где тебя всегда ждут. Не ради чего-то, а просто так, чтобы обнять и спросить, как прошел день. Ведь так бывает? Мне-то откуда знать…

К счастью, мессир Гульер больше не говорил о семье, начав вспоминать забавные истории из жизни Академии и своих магических экспериментах. Услышав от меня об исследованиях Мили, он невероятно воодушевился и с трудом удержался от того, чтобы не разбудить ее, тут же накинувшись с расспросами. Так, болтая о научных изысканиях и жизни в целом, мы добрались до Бриарвуда.

— Обязательно приезжайте в гости, мессир Элрик, — попрощался профессор, прежде чем вылезти из экипажа вслед за женщиной и ее мальчуганом. — И непременно с супругой! Мне уже не терпится продолжить нашу беседу!

— Будьте уверены, мы непременно заглянем.

Профессор кивнул и, с трудом нащупав без очков дверную ручку, покинул дилижанс. Снаружи послышались голоса, шорохи и возня, говорящие о том, что пассажиры забирают багаж. Разбуженная этой суетой, Мили открыла глаза.

— Ммм… Уже приехали? — сонно спросила она.

— Мы только в Бриарвуде. Можешь еще поспать.

— Нет, не стоит. Ой! — Мили внезапно отстранилась, сообразив, что все это время лежала на моем плече. — Извини, я не хотела! Надо было меня разбудить.

— Зачем?

Она растерянно посмотрела на меня, как будто не поняла вопроса.

— Но тебе ведь было неудобно…

— Неправда. Мне было хорошо.

Она застыла, пытаясь осознать мой ответ. Я и сам, по правде, не понял, что ляпнул, и тоже молчал. Лошади неожиданно тронулись, тряхнув дилижанс.

— Осторожно! — воскликнул я и схватил Мили за плечи, не давая ей упасть.

Не удержав равновесия, она навалилась сверху, упершись ладонями в мою грудь, и испуганно подняла голову. Я замер, встретившись с ее взглядом. В полумраке повозки лицо Мили казалось почти прозрачным, как будто передо мной потустороннее создание. Губы слегка приоткрылись, уводя мои мысли в опасное русло. Сейчас она выглядела такой беззащитной и уязвимой, так тесно прижималась ко мне и вызывала такое смятение в душе, что я не выдержал и нарушил клятву, которую дал сам себе.

Впервые за пять лет я опустил щит и выпустил дар, больше похожий на проклятье.

Голубые глаза Элрика заставляют забыть обо всем. И в какой-то момент я теряюсь, не понимая, что происходит. То ли его взгляд проникает внутрь в меня, под кожу, в самую душу… То ли я сама растворяюсь в этом омуте, позволяя себе утонуть в глубине, от которой начинает кружиться голова… Я чувствую, как учащается пульс, когда представляю прикосновение его теплых губ к своим. По телу пробегает легкая дрожь, и руки, упирающиеся в мужскую грудь, невольно сжимаются и сминают рубашку. Воздух густеет. Все тело как натянутая струна, готовая зазвенеть в любой момент.

Его ладони медленно скользят по моей спине, вызывая россыпь мурашек. Кончики пальцев пробираются вверх по шее — легко, невесомо, но оставляя за собой огненный след. А затем погружаются в волосы, вырывая из груди тихий стон. Я уже не просто тону, я растворяюсь в этих ласках без остатка.

Мы в Нигде и в Никогда. Зависли в безбрежной пустоте, отдельно от всего мира. Есть только тепло, разливающееся по венам, и мягкие, нежные губы, которые с каждым ударом сердца становятся все настойчивее. Каждый вздох — тяжелее. Каждый поцелуй — глубже. Легкие касания давно превратились в жадные и требовательные, а руки опустились на бедра, вызывая сладкие спазмы в низу живота. Но даже эти смелые, порывистые движения пропитаны нежностью и заботой.

Горячая волна разливается в груди и стремится ниже, к той сокровенной точке между ног, где закручивается в стремительный водоворот. Мы и сами превращаемся в две волны. Накатываем друг на друга, захлестываем с головой, захлебываемся в новых, но долгожданных ощущениях, когда вдохи в унисон, а выдох один на двоих.

Жар кожи, запах вожделения, волнующая тяжесть крепкого тела — все это было в смотрящих на меня голубых глазах. В них отражались страстные ласки, которые иногда мерещились мне во сне, и содранное впопыхах платье, и ноги, подхваченные под колени и распутно разведенные в стороны, и вздымающаяся в волнении грудь…

Я моргнула — и все исчезло.

Нигде сменилось старым дилижансом. Никогда — погожим, немного душным летним днем. Мое дорожное платье не было ни задрано, ни помято. Рубашка и жилет Элрика по-прежнему оставались застегнуты на все пуговицы. Губы не горели от поцелуев-укусов и лицо не покрылось бисеринками пота, но сердце стучало как сумасшедшее, будто все это происходило наяву.

— Чт-то это б-было??? — заикаясь, спросила я и, отшатнувшись, вжалась в стенку дилижанса.

Элрик опустил голову и прикрыл глаза ладонью. Несколько секунд он молчал, пытаясь восстановить дыхание.

— Прости, я не думал, что выйдет так… — глухо отозвался он и, не сумев подобрать подходящего слова, еще раз повторил: — Вот так. Не стоило этого делать.

— Чего делать? Я не понимаю…

— Я менталист, Мили. Слышала когда-нибудь о таких?

Он наконец опустил руку и посмотрел на меня. Но, спохватившись, быстро отвел взгляд и снова отгородился ладонью, будто боялся ненароком повернуться в мою сторону.

— Нет, среди студентов Академии таких не было, — неуверенно произнесла я. — Кажется.

— И не удивительно, это редкий дар. — Элрик усмехнулся, но как-то грустно. — Большинство магов считает его благословением. По крайней мере, мои родители думали именно так. Восхваляли духов за то, что я родился с уникальной способностью. Вот только я ее ненавидел.

Элрик неотрывно смотрел в окно на унылый пейзаж с редкими деревцами. Непривычно было видеть его таким задумчивым и хмурым, без озорной улыбки на лице. Впервые я осознала, что совсем его не знаю: ни прошлого, ни привычек, ни каких-то банальных вещей вроде любимой еды или песни. Не знаю, но очень хочу узнать.

— Посмотри на меня, — тихо попросила я и, обхватив руку Элрика, отвела ее от лица. — Пожалуйста.

Он колебался, но я почувствовала, как его пальцы слегка расслабились в моих ладонях. Когда Элрик все же решился и перестал прятать глаза, я увидела в них страх, смешанный с чем-то еще. То ли с надеждой, то ли с отчаянием — не поймешь.

— Ты можешь читать мысли людей? — спросила я, не выпуская его руки.

— И это тоже… Прости, — выдохнул он. — Я не хотел. Думал, что все контролирую! Но магия как обезумела, и я начал транслировать тебе свои… В общем, давай все забудем, хорошо?

Я резко тряхнула головой, обрывая его.

— Погоди! Что значит «начал транслировать»? Ты показывал мне…

Фраза повисла в воздухе. Только скрип колес дилижанса да редкое фырканье лошадей нарушало неловкую тишину.

— Мили, не заставляй меня это озвучивать, ладно? — В голосе Элрика прозвучали умоляющие нотки. — Я правда сожалею. Восемнадцать лет я жил с чужими голосами в своей голове. Они преследовали меня днем и ночью. На тренировках, на улице, дома — везде! В какой-то момент я даже перестал различать лица. Они стали размытыми, одинаковыми, не то что пестрая какофония мыслей и образов! А отец все твердил, что я должен больше стараться, дабы не посрамить семью и стать мастером. Но я слабак, Мили... Слабак и трус, хоть и не хочется это признавать. Я понял, что если продолжу, то просто сойду с ума. И сбежал. От постоянных, изматывающих тренировок, от родительских ожиданий, от родовитых невест, думающих только о выгоде, а главное — от голосов. Ушел из дома и пообещал себе больше никогда не использовать свой дар, не пытаться заглянуть в чью-то душу. И сейчас впервые за столько лет нарушил это обещание.

Я слушала Элрика очень внимательно, пытаясь понять его боль, вобрать ее в себя. То, о чем он говорил, действительно пугало. Каково жить, зная мысли каждого встречного? Видеть чужую ложь, знать все секреты, не иметь возможности побыть в одиночестве? Наверняка люди, осведомленные о способностях Элрика, его боялись и избегали. А некоторые, возможно, ненавидели. Люди всегда ненавидят тех, кто видит их слабости. Неудивительно, что Элрик решил пожертвовать своим магическим талантом ради спокойной жизни с ее обычными радостями. И даже несмотря на все неудачи, которые преследовали его по пятам, он до последнего оставался верен своему выбору. Разве можно называть это слабостью или трусостью?

— Даже здесь напортачил! — произнес Элрик с нервным смешком. — Хотел увидеть, что ты чувствуешь ко мне и о чем думаешь, а в результате…

— Ты это увидел.

— Что?

— Мои мысли, — призналась я, собравшись с духом. — Я просто… Мне часто снилось… Именно так, как сейчас…

Я почувствовала, что краснею, и в этот раз сама отвела глаза.

— Правда?

В его простом вопросе было столько удивления и неверия, что я невольно улыбнулась и смущенно уткнулась носом ему в плечо.

— Правда. Хочешь, — сказала я, подняв голову, — еще раз посмотреть? Ой, то есть… не это, конечно! Я имела в виду, посмотреть, что я честна с тобой и…

— Не надо. — Лицо Элрика наконец разгладилось и посветлело. — Я верю. Просто мне тоже… снилось разное. Поэтому я и подумал, что все напутал, сместил вектор поляризации и неправильно транспонировал…

Я потянулась к нему и несмело поцеловала в губы, обрывая сбивчивые объяснения.

— Мили…

Руки Элрика обхватили мою талию, не позволив отстраниться. Он крепко обнял меня, и в этих объятьях были все несказанные слова, все наши мысли и чувства. Никакой менталистики не требовалось, чтобы ощутить благодарность, понимание и принятие, которые связали нас невидимыми нитями.

— Мили, я давно хотел тебе сказать…

Дилижанс тряхнуло. Лошади снаружи испуганно заржали, а вслед за этим послышался женский визг и крик кучера:

— МЕРТВЯКИ!!!

Крики повторились. Я вскочил на ноги, стукнувшись головой о крышу дилижанса, а Мили испуганно вжалась в угол. Ее глаза расширились от тревоги.

— Оставайся здесь, — бросил я, не давая ей возможности возразить. Резко распахнул дверцу и выскочил наружу.

То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Четыре огромных волка-умертвия окружили повозку. Размером немногим меньше лошадей, но при этом быстрые и верткие — настоящие монстры, а не звери. Гниющая плоть свисала с их тел лохмотьями, местами обнажая почерневшие кости. В оскаленных пастях виднелись ряды острых, как бритва, клыков, между которыми сочилась зеленоватая слюна.

— Мамочки! — пискнули сверху, и я бросил быстрый взгляд на крышу дилижанса.

Там сжались две студентки в форме Академии. Побледнев от ужаса, они вцепились друг в друга, будто это могло защитить от надвигающейся опасности. Кучер, высокий жилистый мужик, трясся на козлах. Его руки дрожали, а в глазах читался животный страх. И я его прекрасно понимал.

Твари медленно кружили вокруг повозки. Их движения были обманчиво плавными, но я знал, какими молниеносными бывают трупные псы. Читал, слышал, хотя никогда не видел своими глазами. И честно говоря, не горел желанием увидеть! Я сглотнул, наблюдая, как огромные когти царапают землю, оставляя глубокие борозды. В носу засвербело от запаха гнили, а ладони вспотели от напряжения.

— Ну что ж, разомнемся, — сказал я, откровенно храбрясь и демонстративно хрустнув пальцами. — Сейчас будет жарко!

Еще мгновение — и они нападут. Четыре против одного. На девушек надежды нет: приподняв ментальный щит, я выяснил, что обе с факультета бытовой магии. С полевой практикой их связывали только совместные вечеринки с боевиками. Да и я в этом не спец. Шансы ничтожны, но нельзя позволить этим тварям добраться до людей. Особенно до Мили.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри просыпается древняя сила. Магия бурлила в венах, требуя выхода. Прорвемся! Я сделаю все возможное. И даже невозможное, если потребуется.

— Элрик, сзади!

Проклятье! Резко обернувшись, я вскинул руки. Магия, собравшаяся на кончиках пальцев, ударила в волка, когда тот уже был в воздухе. Яркая алая вспышка отшвырнула тварь в сторону, и та молча рухнула оземь, а затем так же молча поднялась и снова приготовилась к прыжку. Ни рычания, ни поскуливания, ни воя, которые издавал бы обычный дикий зверь. И от этой тишины становилось по-настоящему жутко.

— Поставьте защитный купол! — велел я студенткам на крыше, с трудом отбив следующую атаку. Второй волк рванулся к кучеру, но я был быстрее. Молния сорвалась с моих пальцев, ударив прямо в гниющий череп. Умертвие, готовое разорвать человека в клочья, отлетело назад, но, как и первое, тут же поднялось на лапы, словно удар его не задел.

— Мы не умеем! — чуть не плача крикнула одна из девушек, заставив меня ругнуться сквозь зубы, и тут же в самом деле разревелась. — Великие духи, я не хочу умира-а-а-ать!

— Я поставлю, не отвлекайся!

Мили, умница моя, высунулась из окна и со второй попытки смогла создать сияющую сферу, окутавшую дилижанс. Наверное, это тоже была ее личная разработка, потому что такого барьера я раньше не видел. В отличие от обычного невидимого купола этот был похож на мыльный пузырь, сверкающий разноцветными искорками. До меня прозрачные стенки защиты не дошли, но надежно прикрыли остальных. Отлично!

— Вот теперь повоюем, — сказал я, оскалившись не хуже нападавших на нас волков. — Нападай!

Сразу два умертвия бросились на меня, как по команде. Самый крупный зверь прыгнул справа, широко раскрыв пасть, будто хотел заглотить живьем. Я уклонился в последний момент, и его клыки клацнули в воздухе. Ответный удар — огненный шар, подпаливший серую шкуру — стал для него лишь небольшой заминкой перед следующим броском. Одновременно с этим я почувствовал резкую боль в спине. Гнолльи потроха! Достали все-таки! От всей души швырнул в повисшего на мне волка несформированным пульсаром, и с горем пополам отбился от острых когтей шустрой твари.

— Что ж вы такие непробиваемые, — процедил я сквозь зубы.

Я чувствовал, что моей магии не хватает. Меня никто не учил сражаться, не готовил для боя. Все, что я умею, — это ковыряться в чужих мозгах и материться на эльфийском. Отвести душу поможет, а вот выжить вряд ли.

— Элрик, меня хватит на четыре минуты!

Таэвал'силь лаэр! Пара волков пробралась к куполу и пыталась прогрызть защиту. Сфера искрила, опаляя их морды, но и сама потихоньку начинала истончаться. Я поймал глазами Мили. Она тяжело дышала, однако продолжала держать барьер. Надеюсь, паучиха передаст ей хотя бы часть маны, которую успела сожрать за последние дни.

— А-а-а, получайте, твари! Напросились! — решился я и окончательно снял ментальный щит, снося все границы между своим сознанием и окружающим миром.

Все вокруг взорвалось шепотом, криками, обрывками мыслей — чужие голоса впились в меня тысячей острых игл. Нет, не сейчас! Заткнитесь и слушайте меня! На этот раз я не добыча. Я охотник.

Подчиняясь мысленному приказу, одна из студенток направила свою магию на ближайшего волка и применила заклинание кройки, разрезая его гнилую плоть. Бесстрастно, как послушная марионетка, она превратила монстра в аккуратные лоскутки — после такого даже умертвию не выжить. Ее подруга лучше знала чары готовки и разделала второго волка, словно тот был кроликом для жаркого. Его смрадные внутренности легли на траву спутанным клубком, и голова отделилась от тела, пялясь на равнодушных девушек застывшими желтыми глазами.

Кнут кучера свистнул в воздухе и впился в горло третьего волка. Сдавил, подтянул к себе. Девушка на крыше дилижанса щелкнула пальцами, вторая провела рукой по воздуху — и кости пойманной твари омерзительно захрустели, а затем вся туша вывернулась наизнанку. Но никто не вскрикнул и не вздрогнул от этого тошнотворного зрелища. Люди, лишенные собственной воли, сражались так же молча, как нежить, с холодной точностью и пустыми взглядами.

Сконцентрировавшись на нескольких сознаниях, я упустил момент, когда последний волк кинулся в мою сторону. Я смотрел на приближающуюся смерть и понимал, что ничего не могу с этим поделать. Маны нет. Среагировать не успеваю. Даже вылезти из чужих голов не хватает сил: слишком глубоко застрял, слишком далеко зашел. Что ж, пусть так. Дергаю за ниточки, связывающие меня с возницей, и заставляю его хлестать лошадей что есть мочи, увозя дилижанс прочь отсюда. Дальше, как можно дальше! Пока еще есть шанс спастись!

Я закрываю глаза. Разлагающаяся волчья морда — совсем не то, что хочется видеть в последний миг своей жизни. Но яркий свет пробивается даже сквозь опущенные веки, раздается сухой треск, и к запаху гниения добавляется вонь гари.

Тишина.

А потом — голоса.

«Где они? Что случилось? Я ничего не помню! Мы умрем? Мы…»

Голоса давили, рвали изнутри, мешали дышать.

И вдруг — тепло.

— Элрик, вернись. Все хорошо. Ты молодец. Только вернись ко мне, слышишь?

Ладони на моих щеках. Мягкие, живые. Я открываю глаза и вижу Мили. Растрепанную, испуганную и очень красивую. Понимаю, что она выпрыгнула из кареты, для того чтобы меня спасти. Опять.

«Быстрее! Быстрее!»

«Кажется, там все стихло. Неужели отстали?»

«Мамочки, страшно-то как! Чуть на кусочки не порвали!»

— Ты ранен…

Голос Мили пробивается сквозь шум, как луч света в кромешной тьме. Она смотрит на меня и встревоженно хмурится. Ее пальцы и губы дрожат от волнения.

— Царапина, — прошептал я и притянул ее к себе.

Она прижалась к груди, и в ее объятиях хаос внутри меня стих. Голоса отступили, словно испугавшись этого тепла.

— Ты что-то хотел мне сказать, — вдруг напомнила Мили, ласково потершись щекой о мое плечо. — В дилижансе, перед нападением…

— Да, точно, хотел. — Я сделал глубокий вдох, пытаясь наполнить себя ее запахом, и признался на выдохе: — Я люблю тебя.

Гостиничный номер был тесноват, но сойдет. Я бросил взгляд на задернутые шторы: сквозь плотную ткань пробивался тусклый свет фонарей, рисовавший на стенах дрожащие узоры. На столе горела свеча, ее воск стекал тягучими каплями, будто оплакивая наше бестолковое положение. И зачем тут свеча? Для антуража? Я раздраженно погасил фитиль и запустил под потолок магический огонек.

— Подведем итоги, — произнес я и мрачно посмотрел на Миллиандру, которая металась по комнате, не зная, куда себя деть от волнения. — Вас атаковала нежить. Мили магически истощена. Элрик оказался незарегистрированным менталистом. И в завершении этого впечатляющего списка дилижанс уехал, прихватив с собой сундук с трупом… Да сядь уже, ради всех духов!

Собственные слова прозвучали резче, чем я планировал. Вздрогнув, Миллиандра села на кровать и склонилась над Элриком. Ее тонкие пальцы поправили повязку на мужском плече. Я видел, как они дрожат.

— Кхм, ты в порядке? — спросил я, чтобы как-то сгладить свою грубость.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то неуловимое. Тревога? Усталость? Вот бы эти взгляды приходили с пояснительными табличками! Я в них разбираюсь как слепой в живописи! Да я и сам сегодня на взводе. Отъезд из академгородка отдельно от Мили и Элрика теперь уже не казался хорошей идеей. Когда я примчался в Аргайл и не нашел никого на условленном месте, по спине побежал холодок. А потом до меня дошли слухи о нападении нечисти. Я уже собирался нестись назад по тракту, когда увидел их — изможденных, перепачканных дорожной пылью, но живых. До сих пор помню, как облегчение сдавило горло. Непривычное ощущение.

— Да, я... в порядке, — прошептала Мили и тут же снова уставилась на рану Элрика.

— Со мной тоже все прекрасно, — чересчур жизнерадостно заявил тот, откидываясь на подушки. — Спасибо, что поинтересовался.

Я стиснул зубы, проглотив шпильку. Парень, которого я поначалу считал обычным лоботрясом, оказался не так прост и теперь вызывал во мне противоречивые чувства. Легкое пренебрежение сменилось невольным уважением к человеку, который осмелился плыть против течения. Он сделал то, что не пришло бы в голову ни одному магу, — пойти наперекор судьбе. А ведь способности Элрика в менталистике действительно выдающиеся. Людей с подобными навыками вербуют в Тайное ведомство и заставляют до гробовой доски служить короне. Но этот юнец предпочел отказаться от дара, семьи и безбедной жизни во имя свободы. Глупо. И, демоны побери, смело!

— Тебе точно не надо к лекарю? — Мили нахмурилась и прижала ладонь к его лбу, проверяя температуру. — Уверен?

В ее голосе прозвучало что-то такое... теплое.

Нет, не просто теплое. Нежное.

Я отвернулся, ощущая, как в груди разливается тягучее, темное чувство. Это что, ревность? Вот еще, глупости! Скорее, раздражение — на себя, на них, на весь этот беспорядок. А больше всего на то, что моего лба никто заботливо не касался и не спрашивал, нужен ли мне лекарь. И плевать, что он мне не нужен.

— Эй, я бодрячком, не записывай меня в умирающие, — откликнулся Элрик и, приобняв Мили, обратился уже ко мне: — К слову, нет идей, что умертвия забыли на подъезде к городу? Здесь хоть и окраина герцогства, но все же не полная глушь.

— Мне-то откуда знать! — прорычал я, чувствуя, как магия под кожей начинает бурлить, будто кипящая смола.

Надо успокоиться. Только сорваться из-за какого-то пустяка не хватало. Миллиантра и так не находит себе места, а Элрик смотрит слишком… понимающе. Проклятый менталист.

— Хезард, мне кажет…

В дверь постучали, и Мили тут же замолчала, оборвав фразу на полуслове. Я резко обернулся. Почувствовал, как магия во мне сгустилась, напряглась еще больше, готовая вырваться в любой момент.

— Войдите, — велел я, снимая запирающие чары.

Дверь приоткрылась, и в проеме показался сотрудник гостиницы — тщедушный человечек с перепуганными глазами.

— М-мессиры... м-миледи… — заикаясь, произнес он, не прекращая теребить край жилетки. — Насчет вашего багажа... Его нашли, но...

Я почувствовал, как внутри все сжалось тугой пружиной и замерло в ожидании.

— Но?

— Его... его опрокинули по пути в номер, и он... развалился...

Молчание нарушил только судорожный вздох Мили, испуганно прижавшей руки ко рту. Элрик скривился и сдавил пальцами переносицу, видимо представляя красочную картину с мертвецом, выпадающим из тяжелой клади на виду у всего постоялого двора. Говорят, у менталистов хорошее воображение.

— Где? — Мой короткий вопрос разрезал тишину как хлеб масло.

— Внизу... в холле...

Мы ринулись вниз, не дожидаясь объяснений.

Сундук лежал посреди холла, развороченный, словно его разорвала стая голодных псов. Доски треснули, железные оковы погнулись. Но самое главное — внутри не было Сиона!

— Что... — невольно вырвалось у меня, когда взгляд выхватил валявшиеся на полу вещи.

Там были книги с незнакомыми символами на обложках, разбитые колбы, приборы, напоминающие лабораторное оборудование. Хезард первым спустился по лестнице, пока мы с Элриком замерли наверху, разглядывая незнакомые вещи. Он наклонился, небрежно поднял один из фолиантов, после чего отшвырнул его в сторону. Девушка, стоявшая за гостиничной конторкой, охнула и осела, то ли упав в обморок, то ли спрятавшись от гнева высокопоставленного гостя.

— П-простите, мессиры… миледи… — забормотал сзади слуга, которого буквально трясло от страха. — Мы все возместим! Носильщики уже наказаны, больше они к вашим вещам не прикос…

— С кем, говорите, вы ехали в дилижансе? — спросил Хезард, не слушая испуганного лепета.

— С двумя студентками, бывшим профессором, домохозяйкой из Бриарвуда и ее мелким сыном, — быстро перечислил Элрик.

Хезард еще раз оценивающе посмотрел на разворошенный багаж и уточнил:

— Что за профессор?

— Мессир Гульер, забавный толстячок. В этом году решил уволиться из Академии и перейти в исследовательскую лабораторию. Беззаветно любит свою жену и досадует, что маги не умеют чинить разбитых очков. Кстати, без них он слеп как крот.

— Думаете, профессор перепутал сундуки? — подала я голос, когда Элрик закончил отчет. — Но тогда у него сейчас…

— Да, наши вещи, — кивнул Хезард. — И нам надо поторопиться, пока он не решил их внимательно рассмотреть. Миллиандра, ты остаешься здесь. Мы с Элриком сами решим проблему.

— Я с вами!

— Ты умеешь ездить верхом?

— Нет, но…

— Тогда ждешь здесь. Нельзя терять ни минуты.

— Не думал, что когда-то это скажу, но Хезард прав, солнышко, — мягко произнес Элрик. — Очень не хочется оставлять тебя одну, и все-таки придется. Постарайся без нас никуда больше не вляпаться, хорошо?

— Лучше о себе побеспокойся! — Я раздраженно повела плечами, стряхивая его руки. — Куда ты поедешь раненый? Да еще на ночь глядя! Я против!

— Увы, выбора нет. Без Элрика поиски могут затянуться, — отрубил Хезард, заставив меня нахмуриться. — Выезжаем прямо сейчас.

— Господа… а как же… вещи… — робко проблеял работник гостиницы, который все это время старался слиться со стеной.

— Соберите все. Мы передадим их хозяину позже, — приказал Хезард, не оборачиваясь. — Миллиандра, иди в номер и отдыхай. Тебе надо восстановить силы.

— Но я могу…

— Просто не мешайся.

Слова больно хлестнули по ушам. Зло зыркнув на мужчин, я развернулась на каблуках и влетела в комнату, хлопнув дверью. Со стены свалилась кривая гравюра с двумя оленями, но легче не стало. Иди в номер! Ишь, указывает он мне! Я ему не служанка вообще-то, а жена!

Последняя мысль ударила под дых.

Что ж, хорошо, я это признала. Мы супруги — по крайней мере сейчас. Да и насчет дороги Хезард и Элрик правильно рассуждают, я для них буду только обузой. Но все равно ведь обидно! Вот это «не мешайся» резало по живому.

— Ну и катитесь! — крикнула я в пустоту и пнула гравюру, выпуская пар. — Сама знаю, что только путаюсь под ногами!

Олени молча смотрели на меня печальными глазами. Я фыркнула и плюхнулась на кровать, ткнувшись носом в подушку.

Тихо.

Прислушалась — снаружи ничего не слышно. Неужели так и уехали? Злость потихоньку выдохлась, и теперь стало невыносимо стыдно и тоскливо. Подобрав полы платья, на цыпочках подкралась к двери и высунула нос в коридор. Пусто. Прошла чуть дальше и выглянула на лестницу: внизу суетились слуги, которые уже успели навести порядок и сейчас убирали последние щепки от сундука. Девушка за стойкой лихорадочно что-то записывала и, когда я спустилась в холл, подпрыгнула от неожиданности.

— Простите… Те двое мужчин, что были со мной, они…

— Уехали, миледи, — выпалила девушка с низким поклоном, чем изрядно меня смутила. — Велели, чтоб вам фрукты подавали и шторы на ночь закрывали. Все непременно выполним!

Элрик. Конечно. Даже убегая как угорелый, умудрился оставить глупые указания.

— А еще что-нибудь передавали?

— Нет. Только что очень спешат.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Дурацкая ситуация. И бежать вдогонку нельзя, и сидеть тут — как на иголках. Еще и расстались нехорошо, сердце теперь не на месте.

— Ясно. — Я вздохнула, ругая себя за излишнюю вспыльчивость, и неуверенно посмотрела в сторону входной двери. Хезард, конечно, сказал оставаться в номере, но не могу же я все время сидеть взаперти, как канарейка! — Не подскажете, где здесь ближайший магазин? Почти весь мой багаж потерян, и мне надо купить некоторые личные вещи.

— Конечно, миледи. Как выйдете, обойдете гостиницу справа — там начинаются торговые ряды. Велите выделить вам сопровождающего?

— Нет-нет, я сама. Спасибо.

Я покопалась в новеньком поясном кошельке, купленном Элриком вместе с нарядом, и положила на стойку медную монетку. В таверне богатые господа всегда оставляли мелочь сверху, чтобы подавальщицы были порасторопнее да улыбались поласковей. И раз уж я записалась в знатные дамы, вести себя придется соответствующе.

— Приберитесь в комнате, мы там с оленями немного повздорили, — попросила я, отчего девушка непонимающе захлопала глазами, но все равно услужливо поклонилась.

Чувствуя себя самозванкой, я поспешила покинуть постоялый двор и окунуться в шум незнакомой улицы.

Городок оказался оживленным. Совсем не таким, как тихий Талзар, с его аккуратными каменными домиками и вечно спешащими куда-то студентами. Здесь улицы вились, как запутанные нитки, вымощенные неровным булыжником. Дома лепились друг к другу, кривые, разноцветные, с резными ставнями и выцветшими вывесками. Над головой — гирлянды бельевых веревок, а вдоль дороги — фонарные столбы с живым, а не магическим огнем. Несмотря на вечерние сумерки, вокруг было светло и многолюдно.

Я замерла, втягивая странные запахи: жареный лук, деготь, пряности и что-то еще — резкое, городское, чужое. Была ли я когда-нибудь в похожем месте?

В памяти мелькнул обрывок — высокие белые колонны, блеск позолоты. Но картинка рассыпалась, едва успев сложиться. Может, это просто отголосок детских книжек с картинками?

— Эй, барышня, не стой на дороге! — крикнул мужчина с тележкой, груженной бочками.

Отскочив в сторону, я уступила дорогу. Рядом сновал народ: торговцы с корзинами, женщины в ярких платках, мальчишки-разносчики. Все куда-то спешили, кричали, спорили. Группа стражей в алой форме стояла поблизости, разыскивая кого-то в толпе. Их сосредоточенный вид мне не понравился. Я надвинула шляпку на лицо и, стараясь держаться уверенно, направилась дальше, куда указывала девушка из гостиницы.

Но как только я собралась свернуть за угол, оттуда на меня налетел кто-то в темном плаще. Чужая ладонь прижалась ко рту, приглушая невольно вырвавшийся вскрик.

— Прости! — немного растерянно произнес торопившийся по своим делам незнакомец, отдернув руку. — Я случайно!

— Да, ничего… — пробормотала я и вгляделась в его лицо.

Мужчина оказался молод и обладал необычной, даже притягательной внешностью. В зыбком свете фонарей было видно смуглую кожу, раскосые темные глаза и высокие скулы. Черные волосы, собранные в небрежный узел, слегка растрепаны, отчего их хозяин выглядел так, словно только что вырвался из драки или остановился после долгой скачки.

Я хотела отступить, но в тот же миг краем глаза заметила движение. Один из стражников — широкоплечий, с коротким мечом на поясе — пристально смотрел в нашу сторону. Его рука медленно опустилась к рукояти оружия. О нет! А вдруг мессир Гульер уже обнаружил мертвого Сиона и теперь меня ищут как преступницу, перевозившую в сундуке труп? Что же делать?

— Этот город как большой муравейник, — поделился стоявший рядом со мной мужчина и смущенно улыбнулся. — Ты случайно не знаешь, где здесь ювелирная лавка?

Он принялся оглядываться, будто надеялся найти здесь нужный магазин, но я резко схватила его за рукав.

— Не смотри туда! — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в грудной клетке.

Его пальцы, унизанные магическими кольцами, вдруг сжали мое запястье — не больно, но так, словно он мгновенно все понял.

— Хорошо, а куда мне смотреть?

— На меня, — ляпнула я, не подумав. — То есть… куда-нибудь. Неважно!

Смешавшись, я бросила осторожный взгляд через плечо. Двое стражников пробирались сквозь толпу, расталкивая прохожих. Заметили? Узнали? Неужели они и правда за мной?

— Ты красивая, — вдруг сказал незнакомец, который послушно смотрел только на меня, ни на что больше не отвлекаясь.

— Спасибо, конечно, — прошептала я, совершенно растерянная происходящим, — но вместо комплиментов мне бы сейчас пригодилась парочка идей, как отвлечь от себя внимание.

Я нервно поправила шляпку. Бесполезно, не спрятаться. И не убежать уже.

— О, у меня есть один вариант. Недавно прочитал в книжке, — поделился со мной мужчина в плаще. — Подыграешь?

В каком-то безумном отчаянии я посмотрела на нежданного спасителя и даже не сразу поняла, когда его губы прижались к моим. Сильные руки обхватили талию, резко притянув ближе, а сам мужчина развернулось так, чтобы закрыть меня от чужих глаз.

«Хезард, Элрик, простите, — мысленно взмолилась я к своим мужьям. — Я вам все потом объясню, обещаю!»

Я уже успела представить, как руки мужчины впиваются в мою талию, как он притягивает меня ближе, пока наше дыхание не смешивается в один горячий поток. По спине пробежал холодок страха. Вот сейчас он прижмет меня к стене так сильно, что каменная кладка оцарапает лопатки сквозь платье… Прикусит мою нижнюю губу, словно играя и пробуя на вкус… А затем грубо схватит пальцами лицо, не позволяя отвернуться, и засунет свой влажный язык в мой рот, целуя жадно и властно. В своем воображении я даже успела возмутиться и оттолкнуть наглеца, залепив ему смачную пощечину. Однако все оказалось намного… целомудреннее.

Его губы прижались к моим — теплые, но неподвижные. Будто, вместо того чтобы вскрыть письмо, он поставил на нем печать. Кажется, у незнакомца и в мыслях не было воспользоваться моим отчаянным положением. Он позволял себе ровно столько, сколько требовалось для изображения обычной влюбленной парочки. В какой-то момент мне даже стало немного обидно, но я оборвала эту мысль, не успев ее толком додумать.

Стражники прошли мимо, не взглянув в нашу сторону. А мужчина в плаще отстранился с той же легкостью, с какой прижался ко мне, и ухмыльнулся:

— Всегда хотел это попробовать.

Я моргнула, не сразу поняв, о чем он.

— Что... попробовать?

— Поцелуй с прекрасной девушкой. В книжках пишут, что работает. — Он кивнул в сторону удаляющихся патрульных. — Вроде сработало.

Я фыркнула, не зная, смеяться мне или злиться.

— Они просто шли не к нам!

— Правда? — растерянно спросил он и еще раз посмотрел на стражников, которые сейчас пинками гнали с улицы пьяного попрошайку. — Вот как… Но мне все равно понравилось! А тебе?

Ничего не ответив, я отвернулась. Не могу же я признаться, что мне и правда немножко понравилось! Под ребрами щекотало что-то странное — не страх, не злость... Азарт? Опасная искорка, от которой становилось весело и хотелось схватить незнакомца за воротник, показав, как на самом деле нужно целоваться для отвода глаз.

Но я лишь помотала головой и бросила:

— В следующий раз выбирай книжки поумнее.

Не дав ему ответить, резко развернулась и зашагала прочь, стараясь не думать о том, почему едва ощутимое прикосновение губ вдруг показалось таким... недостаточным. Его легкие шаги тут же послышались за спиной.

— Эй, подожди! — Незнакомец догнал меня и схватил за рукав, но почти тут же его отпустил, будто боялся спугнуть. — Не знаешь, где здесь ювелирная лавка?

— Ювелирная?

Точно, он же спрашивал об этом сразу, как мы столкнулись.

— Да! — Он оживился, и его губы, с очень четким, будто художником прорисованным контуром, растянулись в улыбке. — Заказал там кое-что особенное. Приехал забрать, но город такой огромный! Я здесь впервые.

— Я тоже. — Признание вырвалось до того, как я успела подумать, стоит ли его озвучивать. — Кажется, большинство магазинов расположено в торговых рядах. Наверное, и ювелира можно там найти.

— Проводишь? — попросил он с такой непосредственностью, что мне осталось только пожать плечами и продолжить путь. — Меня Мелерай зовут, а тебя?

Я замялась, не зная, как лучше ответить. Раскрывать настоящее имя перед новым знакомым показалось не очень разумным — насколько вообще можно говорить о разумности после «книжного» поцелуя. К тому же созвучие наших имен отчего-то смущало. Мелерай и Миллиандра — это странно. Будто строчка из старой романтической баллады.

— Селеста, — сказала я, когда молчание затянулось.

И я не соврала. Просто назвала свое второе имя, которым меня раньше иногда называла мама. В груди кольнуло от непрошеных воспоминаний.

— Се-ле-ста… Твое имя похоже на лунный свет. Мне нравится.

— Торговые ряды в той стороне, — буркнула я и прибавила шагу.

Никто раньше не сравнивал меня с лунным светом, и я не знала, как реагировать на подобное заявление. Я бы приняла его за шутку или издевку, если б слова Мелерая не казались такими искренними.

— Ого, что это? — раздалось за моей спиной. — Местный деликатес?

Я обернулась и увидела Мелерая, который с детским восторгом уставился на тележку перед пожилой торговкой. Его взгляд светился неподдельным любопытством.

— Это просто яблоки в карамели, — сказала я, не понимая такой бурной реакции на самое обычное угощение.

— А яблоки можно есть в карамели? Это вкусно?

— Ну… да…

— Берите-берите, молодой человек. Очень вкусные яблочки, не пожалеете! — с улыбкой начала нахваливать свой товар старушка. — Вашей девушке понравится.

— Я не…

— Дайте два! — выпалил Мелерай и, запустив руку под плащ, вытащил оттуда горсть монет самых разных достоинств. — Сколько с меня?

Торговка охнула, увидев на раскрытой ладони золото вперемешку с серебром и бронзой, и потянулась было к червонцу, но вдруг отдернула руку. Подняв испуганный взгляд на покупателя, она трясущимися пальцами указала на пару шпажек с угощением и велела их забирать.

— Шесть медяшек, сюда вот положите. И идите, идите, не мешайте работать! — протараторила она и крикнула в толпу: — Эй, кому яблочки карамельные? Золотые, наливные, сахарные! Подходи, разбирай!

— Все в порядке? — уточнила я, заметив, как Мелерай дернулся и улыбка сползла с его лица.

— Да, в полном. Держи! — Отсчитав деньги, он поспешно отошел от тележки и протянул мне одну из шпажек, с нанизанным на нее янтарным яблоком. — Ммм, это потрясающе! Попробуй!

Я скосила глаза на мужчину, который ел лакомство, жмурясь от наслаждения, и осторожно лизнула глазурь. Сладкая, с легкой горчинкой пережженного сахара. И правда вкусно. Но не так ведь, чтоб кричать об этом на всю улицу.

— Ну как? — Он наклонился, его дыхание пахло карамелью и чем-то пряным. — Нравится?

— Съедобно, — сдержанно сказала я, но не смогла удержаться и тоже вгрызлась в угощение.

— Ага, съедобно. — Мелерай вдруг провел пальцем по моей щеке. — У тебя весь рот в карамели, лунная дева.

Я отпрянула, но он уже облизывал палец с довольной ухмылкой. Он выглядел как дамский угодник — с этими темными глазами, безупречными чертами и обаянием, от которого у глупышек наверняка подкашивались ноги. Но вел себя как ребенок, впервые выпущенный погулять без присмотра.

— Ты часто так делаешь? — не выдержала я.

— Что делаю?

— Целуешь девушек в темных переулках, а потом угощаешь их сладким.

Он задумался на секунду, потом снова улыбнулся:

— Нет. Ты первая.

Я закатила глаза, но щеки почему-то предательски запылали.

— Врешь.

— Клянусь!

Мелерай прижал руку к груди, и я невольно задержала взгляд на его пальцах. Каждый был украшен несколькими кольцами — простыми, без камней, но странной формы. Одни напоминали переплетенные ветви, другие — закрученные в спираль проволоки, третьи были плоскими, с вырезанными непонятными символами. Они сидели плотно, доходя до верхних фаланг, словно давно стали его неотъемлемой частью.

— Обычно я вообще не выхожу из дома, — продолжил он. — Но сегодня, видимо, мой счастливый день.

— Не выходишь из дома? Почему?

— Специфика работы. К тому же я не очень нравлюсь людям, так что стараюсь их не нервировать.

Я недоверчиво посмотрела на Мелерая. Это он-то не нравится? Потом вспомнила странное поведение старушки-торговки, гонящей его прочь от тележки, и промолчала.

— Какая, говоришь, лавка тебе нужна? — спросила я преувеличенно бодрым голосом. — Знаешь имя хозяина?

— Эм, сейчас… — Одной рукой держа яблоко, другой он выудил из кармана мятое письмо и, развернув его, прочитал: — «Мастерская Л. Фаррела». Тут еще эмблема есть — кольцо с граненым камнем.

— Как и у половины ювелирных лавок. Ладно, если не найдем сами, спросим у прохожих.

— Меня уверяли, что это лучшая мастерская в городе! Надеюсь, моей жене понравится подарок.

Я споткнулась и, если бы Мелерай не придержал меня за локоть, непременно бы встретилась лицом с мостовой.

— Твоей жене?

Торговые ряды выстроились вокруг небольшой площади с фонтаном. С любой ее точки чувствовался кисловатый дух пивных дрожжей и слышалось ритмичное постукивание молоточка сапожника: тук-тук, тук-тук! Будто сама улица топает каблуками по мостовой. Мелерай шел рядом, то и дело отвлекаясь на яркие вывески и крики зазывал, будто впервые встречал что-то подобное. Его восторженность раздражала и забавляла одновременно.

— Ты что, в жизни фонтанов не видел? — фыркнула я, когда мой спутник застыл перед каменной чашей с фигурой дельфина, из пасти которого хлестала вода.

— Видел. В книгах. — Мелерай завороженно смотрел на струи, которые сверкали в свете фонарей и с шумом разбивались о чашу. — Думал, это магическая иллюзия. А оно… настоящее?

Он медленно протянул руку и сунул ее под поток воды — капли брызнули в лицо, заставив зажмуриться и отскочить в сторону. Я прыснула, пряча улыбку в ладонь.

— Это же… как? — Он обернулся ко мне, сжимая мокрые пальцы. — Без заклинаний? Без рун?

Мелерай вдруг сбросил плащ и, не стесняясь, сунул голову прямо под центральную струю. Прохожие оборачивались, качали головами. А он вынырнул, откинул со лба мокрые волосы и звонко засмеялся.

— Попробуй! Это же… как дождь, только теплый!

Я отступила на шаг, но он уже схватил меня за запястье и потянул к воде. В его глазах светилось чисто детское озорство — будто передо мной не взрослый мужчина, а мальчишка, впервые вырвавшийся на улицу.

— Мелерай, люди смотрят!

— Пусть смотрят! — Он расставил руки, и вода хлынула ему за воротник. — Это же чудо! Настоящее чудо!

Я покачала головой, но, глядя на его восторг, не смогла удержаться и провела пальцем по воде, будто чертила на ней тайный символ. А ведь он не притворяется. Для Мелерая фонтан не унылая городская постройка, а магия, воплощенная в камне и воде. Без единого заклинания.

— Ого, а там что? — Присев на край чаши, он перегнулся через край и посмотрел на дно. Под толщей мутноватой воды можно было разглядеть россыпь медяшек. — Это деньги? Зачем?

Я вздохнула и полезла в карман за кошелем.

— Люди верят, что если бросят в фонтан монетку, то вернутся сюда еще раз, — пояснила я и подкинула медяк.

Кругляш, описав дугу, плюхнулся в воду. Лицо Мелерая озарилось пониманием.

— И что, это работает? — спросил он с неуместной серьезностью.

— Не знаю. У меня никогда не было возможности проверить.

Мелерай замер, а затем вдруг запустил руку во внутренний карман плаща. И в следующий миг в воду посыпались золотые червонцы — целая горсть, блестящая, тяжелая, падающая на дно фонтана с глухим плеском.

— Совсем рехнулся?! — вскрикнула я, хватая его за руку. — Это же целое состояние!

Он лишь рассмеялся, разжимая пальцы — последняя монета упала, перевернувшись в воздухе.

— Ну и что? Оно того стоит. — Его голос вдруг стал тихим и каким-то... проникновенным. — Если это правда, я готов отдать вдвое больше, лишь бы снова оказаться здесь. Смотреть на разных людей. Есть яблоки в карамели. Купаться в фонтане. Разговаривать с прекрасной девушкой.

Мелерай поднял лицо к небу и глубоко вдохнул, будто втягивая в себя запах свободы. Неужели он и правда никогда раньше не выбирался из дома? Почему? Что за тайны окутывают этого странного и такого противоречивого мужчину?

— Покажи правую руку, — выпалила я, набравшись смелости.

— Что?

— Руку. Покажи.

Он непонимающе нахмурился, но протянул ладонь. Я закатала рукав рубашки — кожа оказалась удивительно мягкой, но покрытой сетью тонких белых шрамов, напоминающих паутину. Запястье было чистым — ни следа, ни намека на брачный браслет.

— Что-то не так?

— Ничего. Пустяки, забудь. — Я резко отпрянула, чувствуя, как щеки предательски горят огнем. — Ты же искал ювелирную лавку? Хотел забрать подарок для... жены.

Последнее слово вышло каким-то странным, будто я подавилась косточкой. Мелерай вдруг стал серьезным. Он поправил рукав, пряча шрамы, и кивнул в сторону узкого переулка:

— А я уже нашел. Там. «Мастерская Л. Фаррела». — Он кивнул в сторону магазинчика, на котором и впрямь красовалась вывеска ювелирной мастерской. — Подождешь меня здесь?

— Но мне надо…

Не успела я договорить, как Мелерай понесся в сторону лавки, пообещав вернуться через минуту. И плащ свой оставил, чудак. Я положила на колени забытую одежду и тоскливо уставилась в воду, где сверкали золотые монеты. Надо же, стоит протянуть руку — и несколько месяцев можно не думать о работе. Но гордость не позволяет. И какая-то глупая надежда на то, что однажды этот вечер действительно повторится, будто у судьбы можно выкупить право на счастье за горсть золотых.

И зачем я проверяла его руку?

Машинально прижала к себе мужской плащ, зная ответ. Потому что его смех звучал искренне. Потому что его глаза светились восторгом. Потому что, когда он говорил о простых, самых обычных вещах, в его голосе дрожала такая тоска, что у меня сжималось сердце. Я представила его лицо: слишком темную для этих краев кожу, глаза с необычным разрезом, мягкую линию губ. Вспомнились и тонкие шрамы на руках, о которых он явно не хотел говорить...

— Глупости какие, — прошептала я каменному дельфину, отгоняя ненужные фантазии.

У меня проблем по горло и в придачу два мужа. А я о чем думаю? В конце концов, все это золото городские мальчишки и бродяги достанут со дна сегодня же ночью. И не будет никакого другого вечера. Судьба взяток не берет.

Но сердце упрямо твердило другое.

Внезапно кто-то легонько коснулся моего плеча. Я вздрогнула и, выронив плащ, резко обернулась — стоявший позади Мелерай виновато отдернул руку.

— Прости… — Он завел руки за спину, словно боялся снова меня напугать. — Знаю, людям обычно неприятно находиться рядом со мной. Моя магия... она пугает.

Его голос звучал так, будто он тысячу раз повторял эти слова. И тысячу раз слышал в ответ формальное «ничего страшного» перед тем, как собеседник поспешно ретировался.

— Вовсе нет! Я просто задумалась, вот и не заметила, как ты подошел. А магия у тебя очень приятная!

Я тут же смутилась от собственных слов и, подняв плащ, принялась его отряхивать, чтобы скрыть неловкость. Мелерай замер, будто боялся спугнуть этот момент. Потом его пальцы осторожно сомкнулись вокруг моих, останавливая ненужную суету и обжигая холодом многочисленных колец.

— Просто ты особенная, — сказал он, и в его глазах вспыхнули золотые искорки, отражая свет фонарей, — Селеста…

Непривычное обращение отрезвило. Я мягко, но непреклонно отстранилась, разрывая наше рукопожатие.

— Вообще-то женатый мужчина не должен говорить такое посторонним девушкам! — заявила я наставительным тоном.

— Почему?

— Что значит почему? — удивилась я странному вопросу. — Потому что это неправильно.

— Почему неправильно?

Я с подозрением посмотрела на Мелерая, наклонившего голову в ожидании ответа. Он правда не понимал.

— Потому что когда ты заигрываешь с другими, ты делаешь больно своей жене. Это неуважение к ее чувствам. — Я сунула в руки Мелерая его плащ и твердо добавила: — Кстати, я тоже несвободна! Поэтому такое поведения осуждается вдвойне.

Или даже втройне. Но об этом, пожалуй, не стоит.

— У тебя есть любимый мужчина?

На лице Мелерая мелькнуло что-то странное, похожее на разочарование. Или мне это показалось?

— Ну… Да, есть. У меня есть любимый.

— А почему он не с тобой?

— А почему ты не со своей женой? — огрызнулась я, раздраженная дурацким разговором. — Отъехал по делам! И у меня, между прочим, их тоже полно!

Я развернулась, собираясь уйти, но Мелерай неожиданно меня окликнул:

— Погоди! Выпьешь со мной чаю?

— Чего? — Я так удивилась, что и правда остановилась. — Чаю?

— Да, вон чайная, видишь? Давай там посидим? — Во взгляде Мелерая проступила мольба. — Я читал, что если между людьми размолвка или недопонимание, то чаепитие помогает наладить общение. Поэтому давай попьем чаю.

— Не все в жизни так, как написано в книжках, — сказала я, силясь не рассмеяться. — К тому же мне надо идти за покупками.

— Я тебя провожу! Только побудь со мной еще немного… пожалуйста! Не хочу расставаться вот так.

И я не хочу. Вообще не хочу расставаться, хотя это ужасно неправильно — я сама недавно доказывала это Мелераю. Тогда почему ноги будто приросли к мостовой, отказываясь уходить?

— Хорошо, но только недолго.

Чайная располагалась тут же, на площади — полупустая, с милой верандой, уставленной цветочными горшками. Мы сели у дальнего столика, и Мелерай заказал чай, пахнущий травами и дымом.

— Необычный вкус, — сказала я, пригубив напиток.

— Наверное, местный сорт.

После разговора у фонтана между нами повисла какая-то недосказанность. Мы молча пили чай, но он отказывался смывать едва заметное напряжение. «Врут книжки», — подумала я и сделала большой глоток, обжигая язык. Вот сейчас допью и пойду в магазин за расческой и умывальными принадлежностями, как собиралась.

— Забрал свой «особенный» заказ? — спросила я, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу.

— Да, забрал, — с охотой ответил Мелерай, но воодушевление на его лице тут же сменилось озабоченностью. — Только не знаю, понравится ли ей…

— Любой девушке нравится, когда ей делают подарки. Это приятно.

— И тебе?

— И мне.

— А что еще нравится девушкам? Расскажи! — попросил Мелерай, посмотрев на меня с тем же горящим взглядом, с которым бросал золото в фонтан.

— Да ничего особенного… Внимание, забота, ненавязчивые комплименты. Поддержка. — Я замолчала, не зная, какой еще совет можно здесь дать. — Обычно девушек водят на свидания, угощают десертами, дарят цветы иногда, целу…

Я осеклась, поняв, что сболтнула лишнего.

— Целуют? — уточнил Мелерай все с той же непосредственностью.

— Ну… да.

— Получается, у нас свидание?

— Что? — не поняла я и, когда вопрос дошел до моего сознания, возмущенно воскликнула: — Нет, конечно!

— Это потому что цветов не было?

— Не говори глупостей! Просто это не свидание, вот и все!

В воздухе снова разлилось молчание. Я отвернулась к фонарю, вокруг которого кружил рой мотыльков, сделала очередной глоток горьковатого чая и задумалась. А ведь за мной никто никогда не ухаживал. Ни Хезард, ни Элрик, ни… Сион. Никто из них не водил меня на прогулки и не делал подарков. Если быть честной, сегодняшний вечер с Мелераем и правда походит на свидание гораздо больше, чем все мои дни с другими мужчинами.

— Почему они летят на свет?

Я непонимающе посмотрела на Мелерая. Его взгляд был направлен на мотыльков, приманенных оранжевым светом фонаря. Их крылья отбрасывали дрожащие тени на мостовую.

— Не знаю. Наверное, не понимают, что огонь их убьет.

— Может, они принимают огонь за луну? — предположил Мелерай, завороженно наблюдая за смертельным танцем. — Летят на свет, потому что…

Он не договорил. Один из мотыльков слишком близко подлетел к раскаленному стеклу. Обугленное тельце, издав тихое «пшшш», упало вниз, на камни.

— Так быстро, — пробормотал Мелерай. — Даже не успел испугаться.

— Это просто мотылек, — сказала я, но голос мой дрогнул.

Одним глотком допила чай, чувствуя на языке необычный привкус. Голова слегка закружилась.

— Просто мотылек, — повторил Мелерай, не отрывая взгляда от фонаря. — Но если бы он знал, что свет его убьет, все равно бы полетел.

Он поднял глаза. На мгновение мне показалось, словно оттуда на меня смотрит что-то потустороннее, находящееся за гранью этого мира.

— Потому что тьма страшнее смерти, — услышала я голос Мелерая сквозь шум в висках.

Все вокруг помутнело. Стены чайной поплыли, звуки потеряли четкость, как будто меня окунули в воду.

— Что ты...

Язык стал ватным и не хотел слушаться. Последнее, что я увидела, — раскосые глаза, в которых чернота залила радужку.

— Прости, лунная дева. Ты слишком…

Тьма накрыла с головой, не дав расслышать последних слов.

Вернуть сундук с трупом не составило проблем. К счастью, рассеянный профессор был так рад приезду домой и встрече с семьей, что не успел приняться за разбор вещей. Вытащенный посреди ночи из постели, он безмерно удивился неожиданным гостям, но взашей не погнал и выслушал с участливым вниманием. Сундук мессир Гульер отдал нам по первому же требованию, рассыпаясь в бесконечных извинениях, и без проблем согласился подождать доставки собственного багажа. Его супруга, оказавшаяся такой же дружелюбной и… кхм… округлой, как и сам Гульер, все зазывала нас за стол — то ли на поздний ужин, то ли на очень ранний завтрак. Отговорившись тем, что в Аргайле нас ждет жена, мы отказались и заслужили понимающие, но немного растерянные улыбки супружеской четы. Вот только, вернувшись в город, обнаружили, что никто нас не ждет.

— Узнал что-нибудь? — Я протянул вымотанному до предела Элрику бутылку воды, и тот, приложившись к горлышку, мгновенно ее ополовинил. — Хозяин чайной видел Миллиандру? Куда она ушла?

Элрик вытянул вперед раскрытую ладонь, останавливая поток вопросов, после чего сделал глубокий вдох и выдох. Несладко ему, ментальная магия отняла слишком много сил. Мне оставалось только ждать, пока он придет в себя после очередного копания в чужой голове. Была бы здесь Мили, смогла бы помочь своей мягкой, успокаивающей аурой. Но ее не было. Наша жена пропала вчерашним вечером, когда мы спешно ее покинули, оставив в гостинице. Откуда она вышла за покупками и куда так и не вернулась.

— Видел, — наконец прохрипел Элрик, вытирая со лба проступившую испарину. — С тем же типом, что и торговка яблок.

— Вот паскуда, а мне ничего не сказал. — Я зло посмотрел в сторону худощавого мужчины с узким, лошадиным лицом, который крутился вокруг новых посетителей. — Он что, его тоже испугался?

— До дрожи. Честно говоря, я такого раньше никогда не чувствовал. Будто тебя схватила за горло невидимая ледяная рука и… Даже не знаю… Больно не делает и держит как будто нежно, но ты понимаешь, что она в любой момент может свернуть тебе шею. Жуть, в общем!

Элрик передернул плечами, пытаясь отогнать чужие воспоминания. Интересно. Уже несколько человек в городе ощутили что-то похожее при встрече с человеком в черном плаще. Тут только один вариант.

— Некромант, — сделал я весьма очевидный вывод.

— К которому мы ехали? Из Карвина? Погоди, но некроманты же не имеют права покидать выделенную им территорию. Их отслеживают покруче, чем…

Он прикусил язык под моим предостерегающим взглядом. Да, духоловов контролирует еще жестче, чем менталистов.

— Вот именно. — Задумавшись, я постучал пальцами по столику, на котором стыл нетронутый чай. — Но это бы все объяснило. Его странное поведение, пугающую магию и даже волков-умертвий, которых приманила к городу магия смерти.

— И Мили могла пойти с ним, рассчитывая на помощь с воскрешением Сиона, — добавил Элрик упавшим голосом.

— Да, могла. Хотя мне кажется, тут дело в другом.

— Думаешь, он третий? — Элрик машинально приподнял руку с черной вязью браслета на запястье. — Ну, рано или поздно это должно было случиться.

— Ты слишком спокойно к этому относишься.

— А что мне остается? — Он небрежно пожал плечами. — Я много лет пытался убежать от судьбы, и видишь, чем все закончилось? Но я рад. Магия помогла мне встретить Мили. И тебя, хотя это радует гораздо меньше.

— Взаимно.

— Хм, ты так мило пытаешься скрыть смущение. Жаль, со мной не сработает, — осклабился этот засранец.

Я фыркнул и отвернулся к сундуку, который мы теперь везде таскали за собой, как два идиота. Ладно, частично Равенсторм прав. Его слова что-то такое задели в области сердца.

— Вот видишь, я прав! — обрадовался он, без труда считав мои мысли. — И больше тебе скажу: во всей этой истории с ритуалом чувствуется некое предназначение. Обряд связал не только тебя или меня с Мили, но и нас друг с другом. Все имеет свой смысл. Улавливаешь?

— Можешь уже заткнуться? — попросил я, закатывая глаза. — Вместо того чтобы нести всякий бред, скорей восстанавливайся, и поедем уже в Карвин.

— Легко сказать. Здесь везде фонит Мили, я чувствую шлейф ее эмоций. Не получается закрыться, хоть ты тресни.

Я удивленно посмотрел на Элрика. Ощущает эмоциональный след спустя сутки? Впечатляет. Наверное, теперь я даже могу понять, почему с таким мощным даром он чуть не свихнулся и предпочел на несколько лет от него отказаться.

— Нам все равно нельзя задерживаться.

— Угум, — согласился Элрик и, глядя в чашку, вдруг спросил: — Тебе не кажется, что вкус странный?

Нахмурившись, я проверил свою чашку стандартным набором чар и сделал осторожный глоток.

— Нет, вполне обычный. Только холодный.

— Ясно. Значит, это не мои мысли. И еще этот мотылек…

— Мотылек?

— Неважно, забудь. — Элрик зажмурился и тряхнул головой, как пес, только что выбравшийся из воды. — Едем в Карвин. Сундук сразу берем с собой?

Хороший вопрос. Груз нас существенно замедлит, но нельзя его оставлять… Едва отъехав от небольшого особняка профессора, мы проверили содержимое сундука. При виде кружевного белья, веревок, ремней и прочей атрибутики, которую мне доводилось встречать разве что в силу специфики работы ревизором, я поперхнулся и вопросительно уставился на Элрика. Тот, как обычно, сделал невинное лицо и сказал, что в хозяйстве все пригодится. Шут гороховый. Но, главное, тело Сиона на месте. И охранявший его магический нож тоже. Кажется, Мили назвала его Эйджи. Странный артефакт, до сих пор не могу в нем разобраться. Стоило открыть крышку и вытащить верхний слой одежды, как он взмыл в воздух и попытался сбежать, умудрившись увернуться от двух моих пульсаров и в клочья разорвав наколдованную сеть Элрика. Вдвоем с трудом удалось загнать его обратно в сундук щитовыми чарами аж третьего уровня.

— Надо признать, он хорош, — снова влез Элрик в поток моих размышлений. — Хотя наше знакомство началось с того, что Эйджи пытался меня прирезать. Но, как говорится, кто старые обиды хранит, тот новый морок накличет, верно?

— С ментальным барьером ты мне нравился больше.

— Неправда, тогда ты меня презирал. А сейчас допускаешь мысль, что я небезнадежен, — возразил Элрик и с хлюпаньем отпил холодного чая, заставив меня поморщиться. — И вообще, ты впервые наслаждаешься тем, что можно не озвучивать очевидные вещи, а возмущаешься только для вида.

И ведь не поспоришь.

— Ладно, тогда что ты об этом думаешь? — спросил я, мысленно накидав несколько вариантов наших дальнейших действий.

— Первый, — не раздумывая, выпалил Элрик. — Я еду вперед, а ты везешь сундук следом. Не будем терять времени!

Элрик резко встал — и пошатнулся. Лицо его вдруг побледнело, глаза закатились. И прежде чем я понял, что происходит, он рухнул на пол. Я бросился к нему, проверяя пульс на шее и готовясь выдать весь арсенал известных мне лечебных заклятий. Проклятье! Хуже и быть не может!

И в этот момент сундук за моей спиной тихо щелкнул.

Сознание вернулось внезапно. Не медленным всплытием из глубин сна, а резко, будто кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к моим векам. Глаза открылись, но мир вокруг не спешил обретать четкость. Пахло свежей краской и чем-то сладковатым, почти приторным. Аромат, который не принадлежал ни одному знакомому мне месту.

Я лежала на кровати — слишком мягкой, непривычно мягкой, словно ее набили не пухом, а сгустками тумана. Пальцы впились в покрывало. Я осторожно приподнялась и только тогда заметила, что комната утопает в цветах.

Они были повсюду: в высоких хрустальных вазах, в глиняных горшках, просто на полу... Цветами оказались уставлены и несколько полок книжного шкафа, и низкий комод на кривых ножках, и даже кресло, обитое зеленым бархатом. Будто кто-то в спешке скупил пару-тройку цветочных магазинов и сгрудил все покупки в эту комнату. Белые лилии с тяжелыми, восковыми лепестками. Алые розы, темнеющие к сердцевине, словно пропитанные вином. Мелкие синие цветочки с незнакомым названием, заставлявшие сжиматься горло. Точно такие же мама высаживала на подоконнике каждое лето.

Я поднялась, и пол под ногами мягко спружинил, окутывая нежностью голые ступни. И тут цветы! Дорожка розовых лепестков вела от кровати, возле которой стояли мои туфли, к закрытой двери и к большому окну, украшенному легкой занавеской. Помедлив, я босиком, как была, подошла к окну и выглянула наружу.

Пустырь.

Ни домов, ни дорог. Только земля с высохшей травой да редкие чахлые деревца, сгорбленные под тяжестью невидимого груза. Все как-то застыло без звука и движения. Даже ветер, казалось, уже давно не заглядывает в эти места. Открывшийся пейзаж резко контрастировал с уютом и буйством красок, царившими в комнате. Хотя…

Протянув руку, я коснулась лепестка одной из роз, которыми был усыпан весь подоконник. Магия отозвалась искоркой — холодной, как зимний воздух.

— Не стоит, — раздался за спиной мягкий, даже ласковый голос, заставивший меня вздрогнуть.

Я обернулась. Мелерай прислонился к дверному косяку, будто зашел просто поболтать. И улыбался той улыбкой, от которой хочется проверить, на месте ли кошелек.

— Цветы здесь не живут. — В его голосе прорезалась странная нота: не то сожаление, не то научный интерес. — Пришлось наложить стазис. Без него завянут быстрее, чем ты успеешь вспомнить, как тебя зовут… Селеста.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— И как это понимать?! — Мой голос звучал чужим, низким и дребезжащим, будто натянутая струна. — Где я? Зачем ты меня похитил? И что это за оранжерея, вообще?

— Ты же сама сказала, что девушкам положено дарить цветы, — напомнил Мелерай и непонимающе нахмурился. — Или тебе не нравится?

— Нет! Если думаешь, что...

— Ого, что это? — внезапно спросил он, не дослушав, и указал пальцем на мою грудь.

Я схватилась на воротник платья и отпрянула к окну. Возмущение ударило в виски.

— Ты… как ты смеешь!..

— Какая красивая! — восхитился Мелерай, продолжая разглядывать мою грудь с живым любопытством. — Можно потрогать?

Горячая волна стыда накатила на лицо. Я бы и хотела отчитать его за столь бесцеремонную просьбу, но буквально подавилась воздухом. Но тут почувствовала легкую щекотку под пальцами, прикрывающими вырез, и опустила взгляд. Софи, моя милая Софи наконец-то очнулась, выбралась из укрытия и теперь заинтересованно изучала похитителя. Мелерай уставился на нее в ответ, излучая детский восторг.

— Не трогай ее!

Но он уже щелкнул пальцами, унизанными множеством колец, и пустил тонкую ниточку магии к моему коцу. Паучиха, приманенная сладкой магией, ловко перебралась на ладонь Мелерая и жадно ухватилась за подношение.

— Какая ненасытная! — Он засмеялся, наблюдая, как паучиха трапезничает его маной. — Оголодала, бедненькая. Ты ее совсем не кормила, да?

Кровь снова прилила к лицу. Но на этот раз не от смущения.

— Это не твое дело. Отдай ее.

— Ох, какая ты... — Он закатил глаза. — Думаешь, я тебя похитил? Что у меня тут логово злодея? Ковер из шкур врагов? Печь, где я пеку пирожки из нерадивых магов?

Я не ответила, чувствуя, как бешено стучит сердце.

— Расслабься. Если бы я хотел тебе навредить, разве стал бы тратить столько сил на цветы?

Его пальцы провели по лепестку ближайшей лилии, и тот мгновенно скукожился, почернел и превратился в труху. Мелерай тут же отдернул руку и спрятал ее в карман.

Софи, насытившись, разлеглась на его плече и лениво перебирала лапками, приводя себя в порядок после долгого сна. Предательница.

— Тогда что тебе нужно?

Тень пробежала по его лицу, смывая наигранную легкость. Он шагнул вперед. Один стремительный, точный шаг сократил расстояние между нами до опасного минимума. Я инстинктивно отпрянула, ощутив холод стены за спиной. Его ладони уперлись по обе стороны от моей головы, запирая в ловушке.

— Прошу...

Голос Мелерая стал низким, почти хриплым. Он наклонился еще ближе, и его дыхание обожгло кожу, когда он прошептал мне в лицо:

— Прошу, проведи со мной эту ночь.

— Провести ночь?! — От моего крика Софи испуганно свернулась в комок и юркнула за мужской воротник. Прячься-прячься, с тобой я потом поговорю! — Ты в своем уме?!

Мелерай отпрянул, будто я плеснула ему в лицо кипятком. Его темные глаза округлились от искреннего недоумения.

— Но... ты говорила, что девушкам нравится, когда их целуют...

— Да не в этом дело! — Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты меня похитил! Опоил! Увез бог знает куда! И теперь предлагаешь... это?!

— А что не так? — Он наклонил голову, словно не мог уложить в ней мое возмущение. — Ты красивая. Я тоже. И мы оба друг другу нравимся. Разве это не идеальное стечение обстоятельств?

Я открыла рот, собираясь выложить все, что думаю о его логике, но замерла не в состоянии подобрать нужных слов. Что это вообще? Как можно не знать элементарных вещей и игнорировать общепринятые правила? Он что, вырос в клетке посреди леса? Мелерай стоял передо мной, улыбаясь своей бесстыжей улыбкой, но в глазах читалась... растерянность. Настоящая, детская. Будто он и правда не понимал, почему я злюсь.

— Ты... — Я прикусила губу. — Ты серьезно не видишь проблемы в том, чтобы похищать людей?

— Проблемы? — Он задумался. — Я же не причинил тебе вреда. Наоборот! Цветы, чай, разговоры... Разве это плохо?

— Плохо! Потому что так не делают!

— А как надо?

Я закрыла лицо руками. Древние духи, он и правда как ребенок! Ребенок с отголосками опасной магии и внешностью, способной вскружить голову любой девушке.

— Ладно, — глухо произнесла я в ладони. — Давай по порядку. Где мы?

— В моем доме.

Я растопырила пальцы и недовольно посмотрела сквозь них на Мелерая. Издевается? Нет, вроде.

— Где он находится?

— Эм... все время забываю название. Как-то на Ка… или Ке… Нет, на Ка… — Он замялся, затем махнул рукой. — Неважно. Главное, что тебе здесь нравится!

Я посмотрела на комнату, утопающую в застывших цветах. На лепестки, которые не могут шелохнутся, даже когда я дотрагиваюсь до них. На окно, за которым мертвая пустошь.

— Мы в Карвине?

— Точно, Карвин! — обрадовался Мелерай, щелкнув пальцами в воздухе. — А ты откуда знаешь?

— Мелерай... — Мой голос дрогнул. — Ты некромант, да?

Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, пугающее — будто зверь, учуявший опасность. Но тут же исчезло, сменившись все той же наивной улыбкой.

— Да. Но это не значит, что я сплю в гробу и ем на завтрак тухлых червей!

— Я не говорила, что ты спишь в гробу. А про червей тем более.

— Обычно люди так думают. — Он вдруг потянулся к кольцам, нервно поправляя их на своих пальцах.

И тогда я поняла. Кольца. Их было слишком много. И выглядели они... странно. Будто не просто украшения, а щит.

— Покажи руки, — резко сказала я.

— Зачем? Я ведь уже показывал.

— А мне еще раз надо.

— Не надо.

— Хватит уже упрямиться!

Он попытался отвести руки за спину, но я схватила его за запястье и стянула одно из колец. И обомлела.

На смуглой коже проступил узор. Тонкий, изящный, словно кружево из теней. Точно такой же, как на моей руке.

— Ты... Ты мой муж?

Мелерай не ответил. Лишь вздохнул и снял остальные кольца одно за другим, обнажая черные метки, оплетающие его пальцы, запястья, локти... Лицо тоже украсили острые полосы, перечеркнувшие глаза наподобие шрамов от звериных когтей. Клейма обрученного со смертью.

— Прости, я не хотел тебя пугать, — прошептал он. — Просто... привык, что люди боятся.

Его лицо изменилось. На миг я увидела другого Мелерая — того, кто скрывался за наивным, любопытным ребенком. Усталого. Одинокого. Проклятого. Сердце болезненно сжалось. Я потянулась к его лицу, касаясь тонких линий, проходящих от глаз к щекам. Если не приглядываться, то издалека их можно принять за черные дорожки слез.

— Это не больно?

— Только поначалу.

Тишина.

Он вдруг улыбнулся — робко, немного виновато — и достал из кармана маленький мешочек.

— У меня для тебя подарок. Закрой глаза.

— Вот еще!

— Хорошо, не закрывай, — быстро согласился он и плюхнулся на колени. — Селеста… Ты согласна стать моей женой?

Мелерай вытряхнул из мешочка золотой браслет и, пока я не успела опомниться, обвил украшением мое запястье. Ажурное плетение легло на руку, в точности повторяя узор нашей магической метки.

— Я заказал его, как только образовалась связь, — объяснил Мелерай, не вставая с колен. — Скопировал рисунок и выслал ювелиру, но он возился с ним целую вечность! Тебе нравится?

— Да… очень… — В горле ни с того ни с сего образовался комок, а в глазах все немного поплыло от едва сдерживаемых слез, для которых совсем не было причин. — Но мы ведь и так…

— Женаты? Знаю, но я хотел все сделать правильно, как положено у людей. — Он наконец встал и обеспокоенно нахмурился. — Или я снова ошибся?

— Нет, вовсе нет. — Я замотала головой и прижала руку к груди, как будто боялась, что он передумает и заберет браслет обратно. Никто. Никто никогда не дарил мне ничего подобного. — Это… очень важно для меня. Спасибо.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ.

— Только одно спасибо?

— А что ты хочешь?

— Повторить тот поцелуй. Тот, в городе.

Я фыркнула.

— Это и поцелуем-то не назовешь.

— Тогда покажи, как надо.

Смахнув рукой подступившие слезы, я улыбнулась. И показала.

Наши губы встретились — уже не для отвода глаз, не для игры. Его руки обвили мою талию, мои пальцы запутались в его волосах. Магия вспыхнула, смешавшись: его холодная, как зимний ветер, и моя — теплая, рассыпавшаяся в воздухе золотыми искрами.

Цветы вокруг ожили.

Лепестки роз расправились, лилии закачались на тонких стеблях, синие цветочки засияли, как звезды. Комната наполнилась ароматом — сладким, густым, дурманящим.

Мелерай оторвался от меня и удивленно огляделся.

— Как ты это сделала?

— Не знаю, — честно призналась я и снова притянула его к себе.

Его губы припали к моей шее, пальцы развязали шнуровку платья. Ткань соскользнула на пол, и ладони обожгли обнаженную кожу.

— Ты такая теплая...

Я в ответ провела подушечками пальцев по его спине, чувствуя, как под ними нетерпеливую дрожь. Мелерай застонал — тихо, сдавленно — и опрокинул меня на кровать. Рубашка соскользнула с его плеч, обнажая гладкую кожу, испещренную тонкими черными линиями — следами магии, которую он не выбирал и с которой должен был жить.

Я прижалась губами к впадине у его ключицы, ощущая, как его сердце бешено колотится в груди. Одежда падала на пол бесшумно, открывая то, что мы уже не могли прятать: ненасытную потребность быть рядом, вместе, единым целым. Мы исследовали друг друга медленно, словно боялись упустить что-то важное. Каждый шрам. Каждый изгиб. Каждый вздох. Его ладони скользнули по моим бедрам, а мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, еще ближе, пока между нами не осталось ни капли свободного пространства.

И когда он вошел в меня, магия взорвалась.

Цветы вспыхнули ярче, лепестки закружились в бешеном танце. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тьма и свет сливаются в нас, пронизывая до самых костей.

— Селеста... — шептал он мое имя, и оно звучало как заклинание.

Моя рука со сверкающим брачным браслетом нежно погладила его красивое лицо. Я ответила поцелуем, притягивая его ближе, крепче, глубже…

— Мелерай, я… согласна… — простонала я, растворяясь в переполнявшем меня восторге. — Согласна стать…

Но не успела я произнести самые важные слова в своей жизни, как окно за спиной Мелерая взорвалось снопом осколков. Мои глаза расширились от ужаса: в воздухе, в паре локтей от нас, застыл примчавшийся на выручку нож. О нет, Эйджи, только не делай глупостей!

Вот только беспокоиться надо было не об Эйджи. Потому что вслед за звоном стекла раздался знакомый голос, полный неконтролируемой ярости:

— ОТОЙДИ ОТ НЕЕ, НЕКРОМАНТ!

Время будто загустело. Реальность просвечивала сквозь мутную пленку, которая вот-вот порвется от напряжения.

Я видела, как осколки стекла медленно осели на пол. Видела, как Эйджи замер в воздухе, угрожающе сверкая лезвием. Видела, как магия Хезарда — та самая, неконтролируемая, сносящая все на своем пути — вырвалась на свободу и принялась крушить комнату.

Ваза с лилиями взорвалась с ледяным звоном, рассыпав по комнате крошки хрусталя и ошметки изрезанных лепестков. Занавески вспыхнули синим пламенем. Воздух затрепетал от перегретой маны, обжигая кожу.

Я не могла пошевелиться. Просто сидела на кровати, вцепившись в одеяло, пытаясь хоть как-то прикрыть свою наготу. Предательство... Да, это было предательство, какими бы красивыми словами я ни пыталась его оправдать.

Магия Хезарда хлестнула по лицу, словно пощечина.

— Ты... — Его голос звучал хрипло, сдавленно. — С ним?!

Мелерай встал. Ни капли не стесняясь своей наготы, он шагнул вперед и прикрыл меня собой.

— Не трогай ее, — сказал он тихо.

И, разведя руки в стороны, выпустил свою силу.

Если магия Хезарда была огнем, то его — ледяным ветром смерти. Цветы вокруг мгновенно почернели и рассыпались в прах. Стены покрылись инеем. Даже воздух стал плотным, тяжелым, будто наполненным пеплом.

Я впервые видела его силу по-настоящему. Не ту, что он показывал в городе, играя в обычного парня. А ту, что скрывалась под кольцами и улыбками. Магию некроманта.

Хезард не отступил. Его глаза горели синим огнем, руки сжались в кулаки.

— Ты думаешь, я испугаюсь твоей гнилой магии? — прорычал он.

Мелерай не ответил. Он просто... подошел ближе.

Шаг. И еще один.

Эйджи, все это время паривший в воздухе, мелко затрясся и забился в угол, как испуганный котенок. Софи, прятавшаяся в ворохе одежды, шмыгнула ко мне, быстро заползла на грудь и впиталась в кожу искусным рисунком. Мелерай ничего этого не замечал. Его пальцы сжали горло Хезарда, лицо которого исказилось от ярости и бессилия перед потусторонней силой.

— НЕТ!!!

Когда мой крик разорвал тишину, они оба замерли. Магия дрогнула, немного ослабла, но не отступила.

— Мелерай, остановись! — Я бросилась вперед, все еще закутанная в одеяло, и схватила его за руку. — Пожалуйста!

Он посмотрел на меня. Его глаза, обычно такие живые и полные любопытства, были пустыми. Черными. Бездонными.

— Прошу тебя… Пусть это будет твоим свадебным подарком…

На лице Мелерая что-то дрогнуло. Мощь, пропитавшая все вокруг, отступила, перестав забивать ноздри запахом смерти. Его пальцы разжались, выпуская Хезарда. Тот откашлялся, с трудом удержавшись на ногах.

— Что значит «свадебным подарком»? — прохрипел Хезард, потирая шею.

Его взгляд перебегал с меня на Мелерая и обратно, пока не замер на мужском запястье, где среди множества черных отметин змеился брачный браслет.

— Вот демоны…

— Мелерай тоже мой муж, — подтвердила я то, о чем Хезард и так уже догадался.

— Что значит «тоже»? — наступила очередь удивляться моего третьему супругу.

— Как и Хезард. — добавил я, отведя глаза. — Говорила же, что несвободна.

— Про мужа ты не упоминала. Только про любимого.

— Любимого? — В голосе Хезарда мне послышалась горькая усмешка.

— Так, подождите! Дайте минуту! — Я плюхнулась на кровать и схватилась за голову, собираясь с мыслями. Слишком много всего. Слишком быстро. Слишком невозможно. Но я должна взять себя в руки и объясниться перед людьми, с которыми меня связала судьба. — Мелерай, у меня три мужа. Элрик, Хезард и ты. Я неправильно провела брачный обряд, и в результате все мы оказались связаны. А поскольку маги не разводятся, мы не смогли найти способ… кхм… Ты не мог бы одеться?

— Почему?

— Почему надо одеться?

— Нет, почему маги не разводятся?

Я робко посмотрела на Хезарда, который в этом вопросе разбирался куда лучше моего. Он крепко стиснул зубы, так что на лице ходили желваки, и всеми силами сдерживал свою злость. Его трясло от разочарования и обиды. Я знала это. Чувствовала каждой клеточкой. И в груди у меня ныло от стыда, сожаления и боли, которую я причинила нам обоим.

— Потому что во время ритуала маги делятся друг с другом своей силой, — процедил он сквозь зубы. — Их ауры переплетаются слишком тесно, чтобы этот союз можно было разорвать без последствий. Вплоть до потери дара, а иногда и летального исхода.

— О, — глубокомысленно изрек Мелерай. — Так давайте просто убьем лишних мужей.

Хезард замер. Его напряженная поза напоминала боевую стойку мага, готового сражаться до последней капли крови. По комнате разлилась гнетущая тишина. Мертвая — во всех смыслах этого слова.

— Мелерай, нельзя убивать людей! — возмутилась я, но, вспомнив о Сионе, густо покраснела и неуверенно добавила: — По крайней мере, если они не угрожают твоей собственной жизни.

— Почему? — задал Мелерай свой любимый вопрос. — Я же их потом воскрешу.

— Это, кстати, пригодится. Но все равно нельзя.

— А если…

— Нельзя, угомонись уже! — взорвалась я, чувствуя, как нервы натянулись до предела. — И оденься, во имя всех духов! Не усугубляй ситуацию!

Казалось, воздух сейчас заискрится от невысказанных слов. Хезард стоял, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я видела, как дрожит его рука, прежде чем он резко наклонился, подхватил с пола смятые штаны и швырнул их в Мелерая. Ткань хлопнула по груди некроманта, как удар кнута.

— Одевайся. И выйди. — Каждое его слово вырывалось сквозь зубы. — Нам с Миллиандрой нужно поговорить. Без свидетелей.

Мелерай поймал одежду, но не двинулся с места.

— Почему я должен уходить? И почему ты называешь Селесту Миллиандрой?

Я резко вскочила, не сразу заметив, как одеяло соскользнуло с плеч и обнажило кожу, еще горячую от его прикосновений.

— Мелерай, пожалуйста! Я все объясню тебе позже, обещаю! Просто позволь мне... — Я затрясла головой, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Позволь мне объясниться с Хезардом.

Мелерай вздохнул. Долгим, глубоким вздохом человека, который сдается, но не проиграл.

— Хорошо. Раз ты просишь.

Он натянул штаны одним плавным движением. Щелкнул пальцами — и Эйджи, дрожавший в углу, потянулся к нему, будто привязанный невидимой нитью.

Дверь закрылась.

Комната вдруг стала слишком маленькой. Она была пропитана запахом опаленных цветов, магии и… стыда. Моего стыда. Я стояла, обхватив себя за плечи, будто пытаясь удержать рассыпающиеся осколки того, что нас связывало.

— Ты ненавидишь меня?

Голос дрогнул. Я стояла босая на холодном полу и чувствовала, как дрожь бежит по спине в ожидании ответа. Но Хезард медлил. Его лицо казалось высеченным из камня. Резкие линии скул, плотно сжатые губы, глаза, которые теперь даже не хотели смотреть в мою сторону.

— Нет.

— Презираешь?

Он резко обернулся. В дне карих глаз снова мелькнули синие искры магии, но быстро исчезли, уступив место изможденной, беспросветной усталости. Как после долгого боя, когда уже нет сил даже на гнев.

— Я не могу тебя презирать, даже если бы очень захотел. Ты… не виновата.

— Не виновата?

— Нет. — Хезард покачал головой. — Эта связь… Она сводит с ума. С каждым днем крепнет и тянет к тебе, как реку к морю. Неизбежно. И все равно…

Хезард провел рукой по лицу и отвернулся к окну, к темным осколкам, торчащим из рамы.

— Все равно ты оттолкнула меня. Дала надежду, обещала попробовать стать ближе, но оттолкнула. А его нет. Это унизительно.

Мое сердце бешено колотилось, и я вдруг осознала, что плачу. Слезы текли по лицу, горячие и соленые, но я даже не пыталась их смахнуть.

— Я не хотела тебя ранить. Просто... Ты аристократ, со своими взглядами на жизнь, нормами, привычками и принципами. С тобой все так сложно…

— А с ним?

— С ним легко, — не стала я врать. — Мелерай не ждет от меня ничего и ничего не требует. Он видит мир впервые и радуется ему, как ребенок. И когда я рядом с ним... Я забываю. Забываю обо всем плохом, что было. Забываю, как это — бояться.

Хезард медленно повернул голову. В его взгляде было что-то невыносимое — не гнев, не обида, а понимание. Страшное, беспощадное понимание.

— Значит, ты меня боишься?

— Не тебя, а того, что не смогу тебе соответствовать, — призналась я в своих чувствах. — Боюсь разочаровать, не справиться, не оправдать надежд. А больше всего боюсь, что однажды ты пожалеешь о своем выборе и уйдешь. Навсегда уйдешь. Это… пугает. И, похоже, я сделала все, чтобы это произошло…

Он не стал отрицать. Просто молча изучал мое лицо, пока в его глазах боролись десятки эмоций — не разберешь, как ни старайся. В горле застрял противный, тугой ком.

— Прости. Мне жаль, что я ранила тебя, только... — Я сделала шаг вперед, протянула к нему руку, но так и не решилась прикоснуться. — Только, пожалуйста, не говори об этом Элрику. Я сама должна ему во всем признаться. Так будет честнее.

Плечи Хезарда напряглись, и в мешанине чувств, отразившихся на его лице, я точно разобрала тревогу. Дурное предчувствие сдавило сердце.

— Хезард, а где Элрик? — обеспокоенно спросила я. — Почему он не с тобой?

— Остался в Аргайле, — произнес Хезард ровным, спокойным голосом.

Чересчур спокойным.

— Что-то случилось?

В груди екнуло — глухо и болезненно, предвещая беду. Тишина затянулась. И когда я уже не надеялась услышать ответ, Хезард вздохнул и сказал:

— Он в магической коме.

Я проснулся от легкого постукивания по деревянному полу. Костяшка, мой верный питомец, тыкался лысой черепушкой в бок, требуя внимания. Пустые глазницы светились голубоватым огоньком, который я зажег в нем много лет назад, когда учился подчинять силу смерти. Труп бездомного щенка показался хорошим материалом для тренировки.

— Опять попрошайничаешь, бездельник? — проворчал я, почесав псину за ухом. Кость была гладкой, отполированной временем и моими пальцами.

Комнату заливал тусклый свет — даже солнце здесь, на проклятых землях, казалось блеклым. Я встал, босые ноги коснулись холодного пола. За окном — все та же картина: высохшие деревья, потрескавшаяся земля, ни травинки, ни птицы. Так было всегда. Магия смерти не терпела соседства.

Я потянулся, чувствуя, как черные узоры на коже шевелятся, словно живые. Их становилось больше с каждым годом. Учитель говорил, что это нормально — знак растущей силы. Только вот у него их было куда меньше...

— Завтрак, — объявил я и направился на кухню. Пес радостно побежал за мной, виляя гибким белым хвостом, похожим на костяную погремушку.

Кухня тоже была погружена в привычный полумрак. Я щелкнул пальцами. Дверцы шкафа сами собой распахнулись, и собачьи галеты, которые мне каждую неделю доставляли вместе с продуктами, высыпались в фаянсовую миску с изображением плюща. Костяшка радостно щелкнул челюстью и бросился к еде с таким энтузиазмом, будто и правда мог почувствовать ее вкус. Я наблюдал за ним, вспоминая, как нашел бездыханного щенка у дороги — настолько худого, что уже тогда он напоминал ходячий скелет. Когда принес его в дом, Учитель сказал: «Смерть — это всего лишь дверь, мальчик. Ты либо проходишь через нее, либо становишься тем, кто ее открывает». Я стал привратником смерти, а Костяшка — моим верным другом. Единственным, потому что у привратников не бывает много друзей. Честно говоря, их вообще не бывает, но я всегда немного отличался от остальных.

— Лопай, маленький троглодит, еды хватает, — подбодрил я своего любимца, глядя на то, как перемолотые галеты забавно бултыхаются у него между ребер и крошатся на пол. — Не при жизни, так после смерти.

В детстве я тоже голодал, хотя от первых пяти лет жизни у меня сохранились только смутные образы. Помню тесную хижину в деревушке Гаттерн, где я родился. Помню вечно чумазых братьев и изможденное лицо матери, которая безуспешно пыталась прокормить семерых детей. Помню Черную хворь, превращавшую людей в гниющие куски плоти. Она выкосила мою семью, всех соседей, каждый дом… но меня обходила стороной. А лучше всего помню тот день, когда я остался совсем один и в уже мертвую деревню приехал Учитель.

Кажется, его звали Сионом, но для меня он всегда был Учителем. Он возник на краю деревни словно из ниоткуда — высокий, величественный, в черном плаще, с лицом, наполовину скрытым глубоким капюшоном. За ним стояли воины и другие маги, но они боялись подойти ближе, будто между ними и этим человеком лежала невидимая пропасть.

— Мальчик, — спросил он тогда, — ты хочешь жить?

Я кивнул. Тогда мне очень хотелось жить. Или, правильнее сказать, не хотелось умирать. Я боялся смерти, потому что видел ее слишком близко.

— Тебя пугает не смерть, а то, что прячется внутри, — произнес Учитель, словно прочитав мои мысли, и ткнул меня в грудь длинным, будто высохшим пальцем. — Я помогу тебе победить страх.

Так я оказался в этом доме, начав свое обучение. Оно не было жестоким, скорее... безжалостно честным. Помню, как дрожащими руками пытался впервые оживить жука под пристальным взглядом наставника, а он наблюдал за моими тщетными попытками и учил своему темному искусству.

— Смерть не зла и не добра, — говорил Учитель, — она просто есть. Как ветер. Как дождь. Ты должен научиться чувствовать ее, как собственное дыхание.

К десяти годам я мог вернуть к жизни птицу. К тринадцати — человека. А еще через три года Учитель заявил, что я усвоил все его уроки. И ушел за грань, как и положено некроманту, нашедшему себе преемника.

Мне от него достался пустой дом, огромная библиотека и бремя одиночества. Сила продолжала множиться вместе с черными метками на коже. Когда подавители перестали справляться, Департамент магического контроля запретил мне покидать дом без письменного разрешения и конвоя. Некромантов все боялись: и маги, и стражники, сопровождавшие меня в выездах на кладбища. Чаще они просто приходили, оставляли инструкции и уходили, не дотрагиваясь до мебели, словно боялись заразиться. Мир за пределами этого дома был для меня закрыт. Но я не видел в этом проблемы, потому что все годы, проведенные с Учителем, проходили для меня точно так же.

— Нам и вдвоем хорошо. Правда, Костяшка?

Стоило это сказать, как запястье обожгло магией. Я не обратил внимания на боль, решив, что на руке прибавилась новая отметина поцелованного смертью. Еще раз погладил Костяшку и принялся готовить себе завтрак. Пожарил яичницу с беконом, заварил чай, спокойно поел. И только когда начал мыть посуду, заподозрил неладное. Боль на запястье ушла, оставив после себя приятное тепло, мягкое и ласковое. Смерть тоже бывает ласковой, но она никогда не греет. Значит, это что-то другое.

Я поднес руку к глазам и обнаружил на коже красивое черное плетение, похожее на браслет. Интересно. Такого я не видел ни в «Анатомии Теней», ни в «Прикладных аспектах некротической ритуалистики». Может, я перешел на новый уровень в своем искусстве? Но тогда почему от метки веет незнакомой магией? Надо будет разузнать о ней побольше, как выдастся свободный день, а пока — дела.

Лавина заказов от Департамента накрыла меня с головой. Пришлось разобраться с духами шахтеров, которые устроили забастовку в угольных копях… Оживить с десяток покойников для свидетельских показаний в суде… Допросить шпиона, который успел отравиться перед казнью… К концу недели я валился с ног, а Костяшка нервно крутился под ногами, желая хоть как-то поддержать.

Про странную метку я вспомнил не сразу — лишь когда заметил, что она начала пульсировать в такт моему сердцебиению. А еще я почувствовал легкий зов, как будто кто-то тянул меня за невидимую ниточку. Зарывшись в библиотеке, я перерыл десятки томов, даже в «Запретные знаки древних культов» залез. Ничего. И когда уже собирался сдаться, наткнулся на крошечную заметку в «Летописи архаичных магических узоров», где рассказывалось о брачной метке. Трижды перечитал об этом феномене, основанном на глубинной резонации душ, и удивленно уставился на свою руку. Она. Точно она. Глазам не верю! Брачная метка? У меня? Некроманта, обрученного со смертью? Это же... невозможно!

Магия не ошибается. Где-то там, за стенами этого дома, у меня есть жена.

Сердце бешено застучало. Я не помнил, когда в последний раз волновался так сильно! Какая она? Наверняка удивительная, раз магия сочла нас подходящей парой. Я представил ее: гордая осанка, проницательный взгляд и, может быть, такие же черные узоры на коже, как у меня... Или, наоборот, сияющая, как солнце, чтобы уравновесить мою тьму. Мысль о том, что мне еще предстоит завоевать ее сердце, одновременно пугала и окрыляла. Впервые за долгие годы я ощутил не холод смерти, а жар жизни — и это было самое прекрасное чувство на свете!

Костяшка, почуяв мое возбуждение, радостно щелкнул челюстью.

— Понимаешь, друг, — прошептал я, почесывая его за ухом, — мне нельзя ударить в грязь лицом. Надо узнать, как ведут себя люди, когда женятся. Как думаешь, она... выдержит меня?

Костяшки ободряюще вильнул костяным хвостом.

Я начал готовиться к встрече. Читал любовные романы и выписывал из них целые страницы заметок. Все это было диким, новым и ужасно непонятным. Заказал браслет — точную копию брачной метки. Указал в письме ювелиру, чтобы работу выполнили на высшем уровне, и отправил задаток.

Потянулись долгие недели ожиданий. Я успел подготовить для своей жены отдельную комнату, украсить ее цветами и придумать кучу занятий, которыми мы могли бы заняться вдвоем, а новостей из мастерской все не было. Это нервировало. Я ходил по дому сам не свой и даже хотел было вызвать дух Учителя, но вовремя спохватился. Какой толк в советах некроманта, который знать не знает, что такое любовь?

Наконец браслет был готов! Мне оставалось только забрать его из Аргайла, но Департамент внезапно отказал в просьбе выехать в город, вместо этого подбросив новый ворох заданий. И тогда я впервые решился нарушить запрет. Надев все подавители, какие были, я сам отправился за подарком для своей избранницы.

Аргайл был… живым. Ярким, суетливым и очень шумным. Но мне это нравилось — особенно когда люди не шарахались в стороны, почуяв ледяное дыхание моей магии. Если б еще не стражники, от которых надо было прятаться: кажется, Департамент прознал о моем побеге и направил людей для отлова. Ну и ладно. Главное, забрать браслет!

А потом я встретил ее. Селесту.

Ей очень шло это имя. Она и сама была подобна луне — не бархатной ночи и не яркому солнцу, а именно луне, которая способна своим мягким сиянием развеять любую тьму. Даже мою.

Наш поцелуй оказался именно таким, каким его описывали в книгах — волшебным, трепетным, наполненным теплом. Хотя она выглядела немного удивленной — я точно все сделал правильно? Я угощал ее карамельными яблоками, бросал монеты в фонтан, слушал ее смех. А потом она сказала про любимого, и эти слова стали ножом в сердце.

Я не мог потерять ее. Не теперь. Не после того, как наконец обрел. Чай, сон — и вот она в моем доме. Ее злость, странная реакция на браслет, первый настоящий поцелуй, который не шел ни в какое сравнение с тем, что был в городе. И первая близость, когда наша магия сплелась вместе с нашими телами.

Ее кожа под моими пальцами была такой теплой... Каждое ее движение, каждый вздох, каждый стон — все это было удивительным, волшебным, будто я впервые прикоснулся к чему-то настоящему. Ее дыхание смешивалось с моим, ее губы — с моими губами, ее светлая магия — с моей тьмой. Я боялся причинить ей боль своей силой или неопытностью. Но гораздо болезненнее было сопротивляться той тяге, которую мы испытывали друг к другу. И мы поддались.

Тонкие пальцы впивались в мои плечи, когда я входил в нее. Будто хотели притянуть еще ближе, принять еще глубже, растворившись в нашем единении без остатка. Я и сам жаждал того же. Не просто существовать, не просто дышать, а гореть. Ее тело обнимало меня изнутри, горячее и влажное, а я, потеряв голову, шептал ее имя, как молитву. И когда она кричала, сжимая меня собой, я чувствовал, как наша связь крепнет и словно ликует — переливаясь яркими искрами, танцующими на коже и проникая в глубинную суть. Я обнимал женщину, великодушно подаренную мне судьбой, и чувствовал под собой ее желание, ее дрожь — ее всю. Впервые я забыл об одиночестве.

Я счастлив. Даже несмотря на то, что лучший момент моей жизни грубо прервали. Несмотря на то, что у моей жены есть еще два мужа. И что сейчас она наедине с одним из них, обнаженная и разгоряченная после нашей близости. Но даже если она выберет уйти, я все равно счастлив. Ведь уже получил больше, чем мог мечтать.

Мои размышления прервал Костяшка. Он вдруг начал подпрыгивать и щелкать пастью на тот странный нож, который я забрал с собой, уходя из комнаты. Нож висел в воздухе и откровенно дразнил щенка, поднимаясь то ниже, то выше, будто предлагая поймать его, но неизменно уворачивался в самый последний момент. Костяшка не сдавался и продолжал скакать вокруг артефакта.

— Что с тобой? — нахмурился я. Костяшка в ответ снова защелкал зубами.

Присмотревшись, я ощутил нечто странное. С виду просто оживленный предмет, но… Подняв руку, я выпустил магию. Черные ленты энергии обвили лезвие, заставив воздух дрожать.

— Выходи, — приказал я. — Я знаю, ты там.

Нож затрясся, и из него стала подниматься дымка, которая постепенно приняла форму женщины. Ее лицо было бледным, полупрозрачным, немного размытым, но даже смерть не смогла скрыть красоты, которой эта душа обладала в телесной оболочке.

— Назови себя, — потребовал я, чувствуя, как Костяшка жмется к моим ногам.

— Розалинда Кария аэль Вандеркрофт, — прозвучал потусторонний голос, — дочь лунных охотников, наследница пепла, хранительница клятв, рожденная под знаком Угасшего Солнца.

— Почему твой дух заключен в нож? — задал я следующий вопрос.

Призрак посмотрел на меня, будто решая, достоин ли я ответа. Костяшка, испугавшись сурового взгляда, притих и прижался еще теснее.

— Я пришла на зов крови, — наконец сказал дух, — чтобы защитить свою дочь.

Элрик поднялся — и замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо мгновенно побледнело, глаза закатились. Прежде чем я успел сообразить, что происходит, он вдруг обмяк и рухнул на деревянный пол веранды. Тьма побери! Я рванул к нему и прижал два пальца к ледяной шее.

Щелчок за спиной прозвучал тихо, но я сразу узнал этот звук.

— Проклятье!

Я резко обернулся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Крышка сундука приоткрылась, и из щели выскользнул тот самый неугомонный нож — Эйджи. Паршивец что, умудрился взломать магический замок? Вот демоны, как не вовремя! Нож завис в воздухе, будто оценивая обстановку, а затем рванул прочь.

— Стой!

На ладони сам собой вспыхнул пульсар, но я вовремя остановился. Одному мне его точно не поймать!

— Ты хочешь помочь Миллиандре? — крикнул я, вместо того чтобы швыряться магией. — Я тоже! Разве не лучше действовать вместе?

Нож замер. Повернулся ко мне. Его лезвие дрожало, словно оно действительно обдумывало мое предложение.

И в этот момент вокруг начался переполох.

— Что случилось?

— Он что, умер?

— Вызовите стражу!

Прохожие начали останавливаться и вытягивать шеи. Люди в чайной зашевелились, загалдели, высыпали на веранду. Хозяин, бледный как мел, протиснулся ко мне сквозь толпу.

— Мессир, что происходит?!

Я наклонился к Элрику, быстро пробежавшись по нему диагностическими чарами. Пульс неровный, дыхание поверхностное, аура... Аура была странно искажена, будто кто-то потянул за невидимые нити, связывающие его сознание с телом.

— Где ближайший целитель?! — рявкнул я, даже не оборачиваясь.

— В двух кварталах, городская лечебница на Фонарной улице, — тут же выдал хозяин, заикаясь от страха. — Вам помочь его донести?

— Не надо.

Я схватил Элрика и взвалил его на плечи, как мешок с мукой. Магия могла бы облегчить ношу, но я не знал, как это скажется на его состоянии. Лучше не рисковать.

Эйджи все еще висел в воздухе, колеблясь.

— Идем, — бросил я ему, уже направляясь к выходу. — Если хочешь помочь своей хозяйке, то тащись за мной.

Нож дрогнул и поплыл следом.

Я бежал так быстро, насколько хватало сил. Непривычным к такому зрелищу горожанам оставалось лишь удивленно оглядываться, показывать пальцами и шептаться за моей спиной. Я игнорировал их, сосредоточившись на дороге и обмякшем на моих плечах Элрике. Быстрее! Пока кто-нибудь сердобольный не позвал патрульных и мне не пришлось тратить время на объяснения!

— Держись, болван, — пробормотал я, сворачивая на Фонарную. — Ты же не собираешься сдаваться так легко, верно?

Эйджи плыл рядом, иногда обгоняя меня, иногда останавливаясь, будто велел поторапливаться. Как будто я и сам не знаю!

Лечебница оказалась небольшим двухэтажным зданием с вывеской в виде зеленого дерева. Я влетел внутрь, едва не сбив по дороге какого-то старика с тростью.

— Целителя! Срочно! — Мой голос гулко разнесся по просторному залу.

Ко мне подскочила девушка, дежурившая за стойкой, и помогла аккуратно положить Элрика на широкую скамью. Двое служащих, крутившихся неподалеку, засуетились и побежали из зала за помощью. Не прошло и минуты, как один из них вернулся с перекатной кушеткой, а вслед за ним из-за угла показался сухопарый мужчина в зеленом костюме. Его пронзительный взгляд сразу же пробежался по безжизненному телу Элрика, а руки еще на подходе стали плести целительские заклятья.

— Что случилось? — спросил он, жестом указывая переложить пациента на кушетку. — И уберите отсюда артефакт, у нас не проходной двор!

Эйджи тут же спрятался за мою спину.

— Магический коллапс, — ответил я, осторожно опуская Элрика. — Он потерял сознание около десяти минут назад.

— Какой доминантный магический вектор?

Я промолчал. Лекарь прервал осмотр и, недовольно посмотрев в мою сторону, произнес:

— Вы не упрощаете мне задачу! Какой вектор, ну же!

— Ментальный, — выдавил я через силу.

Прости, Равенсторм. Не хочу, чтобы ты умер у меня на руках. Вообще не хочу, чтобы ты умер. Демоны, что за мысли лезут в голову?

— Менталист? — переспросил целитель, и в голосе зазвучала скрытая тревога. — Сколько контактов за последние сутки?

Я стиснул зубы, но выбора не было. Чтобы выйти на след Миллиандры, Элрик побывал в головах у кучи людей. Пришлось ответить.

— Около тридцати. Возможно, больше.

— Тридцати?! — Лекарь побледнел так, что стал похож на своего пациента. — Да вы с ума сошли! После десяти даже сильный маг начинает терять связь с реальностью! Как он вообще еще дышит?

Он резко развернулся к Элрику, его руки засветились диагностическими чарами. Я наблюдал, как энергия окутывает тело моего... Союзника? Или все же соперника? Девятая бездна, да какая разница! Кем бы мы друг другу ни были, этот парень должен выкарабкаться!

— Интересно... У него брачная метка? И она... — Лекарь провел рукой над запястьем Элрика. — Да, так и есть. Она удерживает его в этом мире.

Я почувствовал, как Эйджи, все это время неподвижно висевший у стены, слегка дрогнул.

— Так его спасла связь с женой?

— Похоже на то… Хотя погодите. Связь с вами тоже есть! Какой занятный случай! — Целитель еще несколько раз провел ладонью над Элриком, совершая непонятные мне манипуляции. — Хм, полигамный брак? Я такое только в учебниках видел, потрясающе!

— Вы не могли бы оставить свои восторги для более подходящего момента? — попросил я, скрипнув зубами. — Что с моим… другом?

Лекарь выпрямился и посмотрел на меня своим проницательным взглядом, в котором даже не пытался скрыть исследовательского интереса.

— Он находится в состоянии магической комы. На текущий момент непосредственной угрозы витальным функциям не наблюдается, однако... — Лекарь сделал многозначительную паузу. — Согласно моей гипотезе, брачная метка выполняет функцию стабилизирующего якоря. Ваше присутствие в момент критического истощения магического ядра обеспечило базовую поддержку, предотвратив фатальный коллапс. Однако сила вашей связи недостаточна для выведения его из бессознательного состояния.

— То есть присутствие нашей жены, с которой эта связь сильнее, поможет вывести Элрика из комы? — предположил я, нахмурив брови.

Лекарь вздохнул и протер пальцами уставшие глаза, прежде чем ответить:

— Я не могу ничего гарантировать. Ментальное истощение такой степени... — Он покачал головой. — Мы попробуем восстановить его энергетические каналы, но, скажу честно, надежды мало. Заполните бумаги, пока другие специалисты займутся пациентом.

Я кивнул и направился к стойке регистрации. Эйджи мгновенно ожил, завис перед моим лицом и энергично качнулся в сторону двери.

— Сначала надо оформить документы, — ответил я нетерпеливому ножу. — И сразу после этого поедем искать твою хозяйку.

Но Эйджи не унимался. Он снова закружился передо мной, затем резко дернулся в воздухе, будто пытаясь что-то сказать. Его лезвие вибрировало от нетерпения.

— Позже! — процедил я сквозь зубы, заполняя графу «Причина обращения». Чернила расплывались, пальцы дрожали от нервного напряжения.

Нож настойчиво постучал рукоятью по стойке, затем снова метнулся к выходу. Я стиснул челюсти — эта железка вела себя хуже назойливой мухи!

— Бесовье отродье, — прошипел я, — дай мне закончить, или мы...

Эйджи внезапно вонзился в деревянный планшет для записей, заставив дежурившую у стойки девушку взвизгнуть. Лезвие с яростью заскребло по дереву, выцарапывая короткое слово: «СИОН».

Ледяная волна прокатилась по спине. Сундук. Я оставил проклятый сундук с телом Сиона в чайной. Среди людей. Среди ничего не подозревающих горожан.

— Да провались все! — Я швырнул перо, чернильница опрокинулась, оставляя кляксу на регистрационной книге. — Простите, я сейчас приберу…

Взмахом руки убрал бардак. Даже странно, что справился: пальцы ходили ходуном. Эйджи выдернул себя из деревянной плашки и завис рядом, будто говоря: ну наконец-то дошло!

Поверить не могу, что бросился в лечебницу, забыв обо всем на свете, включая элементарную безопасность. Впервые. Впервые на своей памяти я ощутил настоящий, животный, вышибающий все мозги страх — не за себя, а за кого-то другого.

И кто бы мог подумать, что этим другим будет Элрик Равенсторм! Человек, которого несколько дней назад я сам мечтал прикопать под ближайшим кустом.

Я видел всякое за свои тридцать два года.

Черные маги, помешанные на власти, с их кровавыми ритуалами и пустыми амбициями, не пугали меня. Маньяки-алхимики, кромсающие людей в попытках создать совершенное существо, вызывали лишь холодное презрение. Я выходил победителем из дуэлей в полуразрушенных башнях, где один неверный шаг означал падение в бездну. Уворачивался от взрывов, обходил ловушки, переживал предательства — и всегда, в любой ситуации сохранял холодный рассудок. Именно за это меня уважали коллеги и ненавидели враги. Именно за это я стал советником Департамента магического контроля, когда другие лишь мечтали о подобной должности.

Но сейчас… Сейчас все пошло кувырком.

Элрик находился в коме, балансируя на грани между жизнью и смертью. Сундук с телом Сиона, от которого зависела судьба Миллиандры, оказался в руках стражников, пока те «выясняли обстоятельства». Сама Мили пропала, и все указывало на то, что она исчезла вместе с проклятым некромантом. По городу поползли слухи, мое имя фигурировало в розыске.

Действовать нужно было быстро, обстоятельства складывались против меня. Я выбрался из города каким-то чудом, полагаясь не на расчет, а на слепую удачу, старые навыки и быструю реакцию. Демоны побери, мне просто повезло! Такой непрофессионализм вызывал глухое раздражение, но выбирать не приходилось.

Эйджи плыл рядом, пока я скакал на взмыленной лошади, с трудом раздобытой в городе. К магическому ножу у меня было все больше вопросов. Слишком умный. Слишком... живой. Он не просто подчинялся чарам, а точно знал, куда мы направляемся. В Карвин. Именно там, согласно данным Управления, обосновался некромант. Там я надеялся найти Миллиандру, чтобы после разобраться с остальными проблемами.

И я ее нашел. В постели с другим.

Эмоции, вспыхнувшие во мне, были незнакомы и непривычны. Когда я узнал об измене Жаклин со своим лучшим другом, это не вызвало во мне ничего, кроме холодного безразличия. С Миллиандрой было иначе.

Я не испытывал ненависти к ней или жалости к себе. Прекрасно понимая природу магической связи, я знал, какая неконтролируемая тяга могла возникать между людьми. Я сам ощущал ее влияние. И отчасти даже был готов к тому, что мне придется делить жену с двумя другими мужчинами. Однако меня грызло другое чувство — жгучая, почти детская обида. Почему она выбрала его, а не меня? Было бы мне спокойнее, если б я оказался первым, а Мелерай и Элрик следующими в очереди за ее принятием? Вероятно, да. Я привык быть первым во всем: в учебе, в карьере, в магии. Но на этот раз что-то пошло не так.

Осознание пришло, когда я заметил брачный браслет на ее руке. Настоящий, золотой, который женихи дарят невестам перед свадьбой. С ума сойти, какой-то некромант додумался до этой простой вещи, а я — нет! Вместо подарка отчитал ее сначала за равнодушие, затем за своеволие и бросил одну в гостинице. Идиот! Неудивительно, что Миллиандра предпочла подарить свою любовь тому, кто подумал о ее чувствах, а не потребовал их в ультимативной форме. Что ж, мне придется многому научиться, чтобы заслужить ее расположение. Например…

— Селеста, я добавил в чай дикого меда. — Мелерай улыбнулся и поправил прядь ее волос, выбившуюся из косы. — Тебе же нравится мед?

— Да, очень.

Я стоял в дверях кухни, наблюдая за тем, как проклятый некромант хлопочет у стола и обхаживает мою жену. Ладно, нашу жену. Но у меня на глазах! Прикоснувшись губами к краю чашки, он проверил температуру и только после этого пододвинул чай Миллиандре. Выглядело это крайне неприлично. В следующий раз сам так сделаю.

— Спасибо, очень вкусно, — произнесла Мили, пригубив напиток в том же месте, которого только что касались губы некроманта.

— Порезать тебе яблоко?

— Давай. Эйджи поможет.

— Не надо, я сам! А… эм… Эйджи пусть отдыхает.

Под ногами крутился неугомонный скелет щенка, его костяные лапы громко цокали по деревянному полу. Время от времени он подбегал ко мне, тыкался пустыми глазницами в сапоги, но я лишь отстранялся, мечтая поскорей отвязаться от домашней нежити. Все-таки некроманты обладают весьма специфическим вкусом. Обустройство дома и выбор прислуги я бы Мелераю точно не доверил.

— Нам нужно ехать в Аргайл. — Мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Мелерай поднял глаза, на секунду перестав резать фрукты.

— Почему такая спешка?

— Потому что Элрик в коме, — сказал я и сделал шаг вперед, — а Миллиандра единственная, кто может ему помочь.

Чашка дрогнула в руках Мили. Пока я стоял столбом, Мелерай тут же подскочил и окутал своей холодной магией ее руки. Так, я могу высушить одежду! Но сначала надо что-то сказать, наверное? Только что? Я замешкался, и Миллиндра сама использовала простенькие бытовые чары. Отлично, просто отлично…

— И потому что сундук с Сионом уже вскрыли, — продолжил я, мысленно треснув себя по голове. — Если мы не объясним, зачем хранили труп, возникнут проблемы. Большие проблемы.

Мелерай, убедившись в том, что жена не обожглась, задумался. Одной рукой он почесал за костяным ухом подбежавшего щенка, вторую положил на колено Мили. Та бросила на меня виноватый взгляд и попыталась отстраниться, но некромант приобнял ее за плечи, притянув еще ближе к себе. Его лицо, испещренное знаками смерти, засияло таким безграничным счастьем, что я даже не мог разбудить в душе ненависть. Лишь зависть.

— Скажем, что это материал для моих исследований, — предложил некромант. — Как раз недавно пришел большой заказ на допрос покойников. А ты, Хезард, выступишь в роли сопровождающего из Управления. У тебя же есть документы?

Я кивнул. Документы-то есть, проблема в другом.

— Разрешение я могу оформить, но твоя аура притягивает нечисть. Для поездки в город нужно оцеплять тракт и вызывать дополнительные патрули.

Мелерай улыбнулся, после чего поднес к губам руку Миллиандры и поцеловал ее прямо в ладонь. А меня вдруг прошила странная мысль: если мы начнем жить все вместе, как это вообще будет выглядеть? Не прятаться же каждому из нас по углам, чтобы урвать у жены кусочек ласки? Так, выходит, некромант и здесь меня обыграл, поняв, что нет смысла стесняться вполне естественных чувств к жене. Объятья, поцелуи, а возможно, и более смелые вольности между мной и Мили рано или поздно перестанут принадлежать только двоим. Перспектива странная, но в чем-то, надо признать, даже будоражащая.

— Селеста даст мне Софи, — сказал Мелерай, вырывая меня из раздумий.

Мили удивленно моргнула.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе коцу?

— Ненадолго, она сможет погасить мою силу. — Он протянул руку, и паучиха, почуяв его магию, тут же выползла из-под воротника Миллиандры, чтобы перебраться на ладонь к некроманту. — Можно ведь?

— Конечно, отличная идея!

Я сжал зубы. Даже какой-то маленький паразит, любящий полакомиться чужой маной, предпочел его мне.

— Осталось решить, на чем ехать, — произнес я на выдохе. — До дилижанса еще добраться надо, и неизвестно, сколько придется ждать отправления. Возможно, не один день.

Мелерай сразу оживился.

— За домом кладбище. Там точно есть лошади, я могу их поднять.

Я резко поднял голову.

— Ты предлагаешь ехать на неживых клячах?

— А почему нет? — пожал он плечами. — Они быстрые, не устают.

— Миллиандра никогда не ездила верхом, а ты хочешь посадить ее на разлагающийся труп?

Мы оба посмотрели на жену. Мили побледнела, но кивнула.

— Я справлюсь. Важнее добраться до Аргайла.

Я хотел возразить, но... Вообще-то, она права.

— Хорошо. — Я неуклюже попытался повторить жест Мелерая, положив ладонь на плечо Мили. Пальцы казались деревянными, а движение вымученным, и я неловко отдернул руку. Древние духи, это слишком сложно! — Но если хоть одна из тварей начнет терять кости в пути, я лично отправлю ее обратно в могилу.

Мелерай рассмеялся, как будто я пошутил. Хотя я не шутил, у меня с этим не очень.

Скелет щенка радостно зацокал челюстью.

А Миллиандра... Она просто вздохнула и допила чай, который для нее приготовили с такой заботой.

Ехать верхом не пришлось. Уже перед самым отъездом Мелерай вдруг вспомнил про старую кибитку в пристройке доме.

— Учитель оставил, — пояснил он, вытаскивая из-под слоя пыли довольно крепкий экипаж с потертым, но добротным кузовом. — Говорил, в хозяйстве все пригодится. Как в воду глядел.

Хезард, скрестив руки на груди, смотрел на находку с явным скепсисом.

— И сколько лет это хозяйство простояло без дела?

— Всего десять! — радостно ответил Мелерай, сдувая паутину с колес. — Вполне свеженькое.

Все-таки у некромантов специфическое понимание времени и своеобразное представление о свежести.

В итоге мы запрягли в кибитку ту самую кобылу, на которой Хезард примчался в Карвин, а по бокам — двух поднятых с кладбища жеребцов. Мертвые кони оказались на удивление статными: высокие, с сохранившейся мускулатурой, лишь слегка подъеденные трупными червями у холки. Они бодро перебирали копытами, пустые глазницы с любопытством поворачивались к живой соседке, которая, кажется, уже жалела о своем существовании.

— Можно еще кучера, для солидности! — воодушевленно предложил Мелерай, но Хезард резко пресек эту идею.

— Мы не будем трогать упокоенные души и просто доедем как нормальные люди, — заявил он, после чего с сомнением покосился на коней-умертвий. — Или хотя бы как приближенные к нормальным.

Дорога вышла... своеобразной.

Наша кобыла неслась как одержимая, видимо надеясь убежать от жутковатых ухажеров. Те, напротив, скакали ровным галопом и временами наклонялись к ней, будто шепча что-то на ухо полуистлевшими губами. Кибитка подпрыгивала на ухабах, дребезжа старыми болтами, а я цеплялась за сиденье и старалась не думать, что наша упряжка наполовину состоит из бывших обитателей склепов.

— Прекрасные экземпляры, правда? — восхищался Мелерай, любуясь крупами воскрешенных жеребцов. — Видите, как держат спину? Явно породистые.

Хезард сидел напротив с чуть позеленевшим лицом и, судя по всему, мысленно составлял список причин, по которым никогда больше не согласится на подобное путешествие. К счастью, оно заняло всего пару часов — до Аргайла мы добрались удивительно быстро.

Город встретил нас привычным шумом и суетой. На въезде юноша, принимавший лошадей, выронил уздечку, увидев нашу упряжку. Его взгляд выцепил пустые глазницы боковых коней, губы задрожали — и конюх ушел за стойла, чтобы отдать дань уважения своему обеду. Я поспешно отвернулась.

— Тебе сразу в лечебницу, — сказал Хезард, когда мы остановились у досмотровой. Его пальцы сжали мои — необычная ласка от всегда хмурого мужчины. — На Фонарной улице. Они тебя ждут.

Я кивнула, глотая ком в горле.

— А вы?

— Нас сейчас не пропустят. — Он кивнул на стражников, которые уже косились на Мелерая, хоть тот и выглядел вполне обычно. Если не считать того, как увлеченно он изучал досмотровую башню и восхищался артефактами, выявляющими ложь и чары Сокрытия. — Нужно разобраться с Сионом.

Мелерай, казалось, вообще не волновался. Он с детским любопытством кружил возле стражников, забрасывая их вопросами:

— А если я положу руку на шар и скажу правду, но буду думать о лжи, он сработает?

— О-о, этот кристалл определяет силу чар? А если я начну постепенно усиливать ауру, от какой интенсивности он взорвется?

— Скажите, а когда вы обнаруживаете запрещенные артефакты, их сразу уничтожают или сначала... э-э... позволяют изучить?

— А трупы у вас тоже проверяют на детекторе? Просто интересно, насколько посмертная аура отличается от прижизненной...

Стражники невольно отстранялись от странного мага, хотя Софи надежно скрывала его некротическую ауру. Но, видимо, дело было не только в ауре.

— Встретимся в гостинице, — добавил Хезард тише. В его глазах мелькнуло легкое беспокойство. — Ты справишься одна?

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя улыбнуться.

— Конечно. Идите.

Они остались договариваться со стражей, а я направилась в глубь города. Мне всего лишь надо дойти до Фонарной улицы, не так уж она и далеко.

Дойти и сделать все возможное, чтобы спасти Элрика.

Я замерла на пороге лечебницы, не зная куда податься. За стойкой регистратуры сидела дежурная — рыжеволосая девушка с острым подбородком. Она лениво перебирала какие-то бумаги, прежде чем обратить на меня внимание.

— К кому пожаловали? — бросила она, облизывая палец, чтобы перевернуть очередной лист.

Мое сердце учащенно забилось. Так, надо в этот раз сделать все правильно! Хорошо, что на память я никогда не жаловалась.

— К Элрику Максимилиану Сиону дор Равенсторму, прямому наследнику...

Девушка резко подняла голову, перебивая:

— Ох, боги, только не это! — Она закатила глаза. — У нас тут полгорода с переломами, а каждая вторая считает нужным декламировать родословную.

Открыв толстую регистрационную книгу, дежурная провела пальцем по последним записям и быстро нашла нужную строчку.

— Элрик Равенсторм, палата пятнадцать, в конце коридора. Там уже вся семья собралась. — Она показательно закатила глаза. — Господа сейчас в поисках новой жертвы, которую можно третировать. Советую переждать бурю в холле.

Вся семья? Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Я... я жена Элрика.

Ее брови поползли вверх.

— О-о-о, — протянула она, медленно вставая. — Значит, вы та самая... загадочная супруга. Вас там с нетерпением ждут, идемте.

Она вышла из-за стола и пошла впереди меня, показывая дорогу.

— Кстати, — бросила она через плечо, — если решите сбежать — вон там черный ход. Леди Равенсторм уже разнесла полбольницы. Настоящая фурия, когда волнуется.

Ладони сразу стали влажными, и я постаралась незаметно вытереть их о подол платья. Что если они меня не примут? Что если обвинят во всем? И ведь будут правы: это из-за меня Элрик в таком состоянии… А я даже не уверена, что смогу ему чем-то помочь!

Из-за двери, к которой меня подвели, доносились приглушенные голоса. Дежурная театрально вздохнула и распахнула ее без стука.

— Супруга пациента прибыла! — объявила она с преувеличенной почтительностью.

В палате воцарилась тишина. Целитель — замученный мужчина лет пятидесяти — первым пришел в себя.

— Вот и ваша невестка, миледи Равенсторм! — воскликнул он с натянутой бодростью. — А вы переживали!

Высокая женщина в синем платье стояла у кровати ко мне спиной. Ее светлые, с легкой проседью волосы были собраны в строгую прическу, скрепленную единственной шпилькой в виде диковинного цветка. Очень медленно леди Равенсторм обернулась, и я увидела утонченное лицо истинной аристократки. Даже заплаканная, с покрасневшими глазами и опухшим носом, она выглядела царственно. Впрочем, как и ее супруг, который застыл у окна, демонстрируя военную выправку. Если не считать плотно сжатых губ, Элрик был на него очень похож.

— Наконец-то, — произнесла леди Равенсторм.

Она двинулась ко мне стремительно, как лавина. Я инстинктивно отпрянула, ожидая обвинений, оскорблений, возможно даже пощечины... Но вместо этого она обняла меня так сильно, что едва не сломала ребра.

— Дочка... — Ее голос задрожал, и леди затряслась в рыданиях у меня на плече. — Я четыре года искала его... Четыре года! И теперь... теперь он...

Слова превратились в нечленораздельные всхлипы. Я осторожно обняла ее в ответ, не ожидая такой реакции. Через плечо свекрови встретилась взглядом с лордом Равенстормом. В его ярких голубых глазах плескалось море эмоций, среди которых отчетливо были видны боль и бессилие.

— Все будет хорошо, — пообещала я, хотя совсем не была в этом уверена. — Мы справимся.

Я мягко высвободилась из объятий. Повернувшись к целителю, сделала шаг вперед и стиснула дрожащие руки.

— Скажите, что мне нужно делать?

Я приблизилась к кровати.

Элрик лежал неподвижно, и от его безжизненного вида у меня задрожали руки. Светлая кожа приобрела мраморную бледность, сквозь которую проступали синеватые прожилки у висков. Длинные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки, а губы, обычно изогнутые в задорной улыбке, теперь выглядели бескровными, почти прозрачными. Но больше всего пугало его дыхание — поверхностное, едва заметное, будто он уже наполовину принадлежал другому миру.

«Великие духи, он точно выберется?» — пронеслось в голове, и я тут же мотнула головой, выгоняя эту мысль.

— Возьмите его за руки, — велел целитель, вставая у изголовья. — Вам необходимо установить ментально-магический резонанс через эпидермальный контакт.

Я растерянно оглянулась на родителей Элрика, но те лишь ободряюще мне кивнули.

— То есть... просто держаться за руки?

Целитель вздохнул и устало протер глаза.

— Представьте золотую нить между вашими брачными метками, — сказал он уже мягче. — Найдите ее и потяните на себя. Как будто зовете домой заблудившегося ребенка.

Мои губы задрожали. Элрик — мой заблудившийся ребенок? Вот этот высокий, сильный мужчина, который никогда не унывал и находил выход из любой ситуации? Такое сравнение казалось неправильным, неестественным. Это я чувствовала себя потерянной без его поддержки, шуток, объятий и неуемной энергии. Без него.

Я осторожно обхватила широкие ладони. Кожа была холодной и чуть влажной, как утренняя трава. Закрыв глаза, я сосредоточилась, пытаясь поймать хоть что-то знакомое в этом ледяном безмолвии.

Сначала ничего не получалось. Я слышала только стук собственного сердца в ушах и навязчивый шепот страхов: «А вдруг ничего не выйдет? Что если я его потеряю навсегда?» Зажмурилась сильнее, крепче сжала пальцы Элрика, словно так могла удержать его в мире живых. Почувствовала ком в горле — и неожиданно едва уловимое покалывание на кончиках пальцев.

А потом — тепло. Оно разлилось по моим рукам, поднялось к локтям, обвило плечи. Чьи-то невидимые объятья окутали меня сзади, вплелись в волосы, мягко потянули за собой. Я последовала за ними, не став сопротивляться…

Мир вокруг изменился.

Я стояла посреди бескрайней цветочной поляны. Алые маки, синие васильки и белоснежные ромашки колыхались под ласковым ветерком, касаясь моих босых ног. Воздух был наполнен ароматом меда и свежескошенной травы. Где-то вдалеке звенел ручей, и его тихое журчание было единственным, что нарушало тишину этой реальности.

— Ты пришла…

Обернувшись, я увидела Элрика. Он стоял в нескольких шагах, залитый солнечным светом. Золотистые блики лезли мне в глаза, заставляя щуриться и козырьком прикладывать руку ко лбу. Элрик улыбался. И я улыбнулась в ответ, чувствуя, как сердце затапливает волна облегчения.

— Я пришла за тобой, — прошептала в ответ и сделала шаг вперед.

Цветы мягко обхватили мои лодыжки, будто пытались удержать на месте. Элрик наклонил голову. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли удивление, то ли печаль.

— Зачем?

Вопрос резанул воздух и растаял в нем, подобно колокольному звону в пустом соборе. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, и подалась навстречу Элрику, по щиколотку утопая в цветах.

— Как зачем? — Мой голос дрожал, а пальцы в отчаянии сжимали его рубашку. — Ты нужен там. Всем. Твои родители ждут, снаружи... Твоя мама...

Элрик улыбнулся, но в его глазах читалась грусть. Он провел пальцами по моей щеке — от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.

— Здесь так тихо, Мили. Никаких чужих мыслей, никакого шума... — Его собственный голос и сам звучал как шелест листьев, словно тоже хотел раствориться в безмолвном пространстве. — Кроме твоих. Тебя я всегда чувствую. Даже здесь.

Сердце упало. Он знал. Про меня и Мелерая. Знал и не мог простить. И цветы вокруг — это напоминание о моем предательстве. Отзвуки моей близости с другим, которые донеслись до Элрика даже сквозь разделявшее нас пространство.

— Ты… ты все слышал, да? Через нашу связь? — произнесла я трясущимися губами. — Я собиралась тебе рассказать, правда! Хотела все объяснить…

— Не надо, Мили, я все понимаю. — В его словах и впрямь не было ни капли упрека. — Я чувствовал, как ты счастлива. И даже сам был счастлив вместе с тобой. Так зачем разрушать это?

Слезы хлынули ручьем, горячие, соленые. Я вцепилась в Элрика, прижалась к его груди, вдохнула знакомый запах, по которому, оказывается, так скучала. Неужели я в последний раз стою рядом с ним? Неужели мы скоро не будем вместе? Как это — не быть вместе?

— Не говори так! — крикнула я, захлебываясь в рыданиях. — Да, я счастлива с ним! Но при этом я несчастна без тебя! Раз ты все чувствуешь… раз ты читаешь меня… то должен понимать, что я не смогу! Не смогу без тебя, слышишь!

Сердце Элрика забилось быстрее под моими ладонями. Его руки медленно обняли меня, легли на дрожащую спину. Я подняла лицо и поймала его взгляд — глубокий, пронзительный, полный сомнений.

— Ты не представляешь, как стал мне дорог, — прошептала я, обхватив ладонями родное лицо. — Ты — часть меня. Моя опора. Без тебя я...

Его губы нашли мои, прервав признание. Поцелуй был ласковым, почти невесомым — казалось, меня целовал летний ветер. Элрик касался меня с таким трепетом, будто боялся, что я рассыплюсь у него в руках. Но я не рассыпалась. Я ответила ему, прижалась ближе, почувствовала, как его руки медленно скользят по моим плечам, сбрасывая ткань платья. Оно соскользнуло на траву беззвучно, как лепесток.

Элрик замер. Он смотрел на меня как на драгоценный дар, который развернули у него на глазах. Его глаза скользили по моему телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. А пальцы повторяли этот путь — медленно, благоговейно, будто перед ним было что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Мягкие губы прильнули к шее и спустились к ключицам, оставляя горячие следы. Я закинула голову, чувствуя, как солнце ласкает обнаженное тело.

— Мили... — В одном этом слове было столько нежности, что все внутри болезненно сжалось. — Моя жена… моя…

Я дрожала. Не от страха, не от желания — от чего-то большего. От чувства, что в этот момент мы принадлежим только друг другу. Только он и я.

Мои пальцы потянулись к мужской рубашке и медленно, одну за другой расстегнули пуговицы. Я стянула ткань с его плеч и прикоснулась губами к горячей коже. Дыхание Элрика сбилось, а тело слегка напряглось под моими ласками.

— Не бойся, — сказала я, продолжая целовать его руки. — Я никуда не уйду. Без тебя не уйду.

Мы опустились на цветочный ковер и слились воедино, как будто всегда были частью друг друга. Лепестки цветов прилипали к нашей коже, роса смешивалась с капельками пота. Большие теплые руки скользили по моим бедрам, талии и груди, желая обнять сразу всю, целиком — и никогда не отпускать. И я обнимала его в ответ, прижимала к себе и прижималась сама, обретая неведомую до этого завершенность.

Мы двигались плавно, неторопливо, будто танцевали под музыку, предназначенную только для нас. Музыку, которую могли слышать только мы в этом беззвучном мире, отсеченном от посторонних. Каждый ее такт был наполнен сладкой негой и обещанием — быть вместе, всегда, каждую секунду. Весь ее ритм, входящий в меня размеренными толчками, подчинялся единственно правильным словам.

— Я люблю тебя… — слетело с моих губ, горящих от поцелуев. — Вернись ко мне, пожалуйста…

Он обхватил меня так крепко и вошел так глубоко, словно испугался, что я сейчас исчезну. Волна наслаждения накрыла нас с головой, но я не закричала — просто задохнулась от переполнявших меня ощущений, от той гармонии, которую наконец обрела, признавшись себе в очевидном. Я люблю Элрика. Всегда любила, хоть и пыталась спрятаться от этого чувства. Не смогла. Оно догнало меня и вспыхнуло золотым светом нашей переплетенной магии.

— Ты дрожишь, — сказал Элрик, не выпуская меня из своих объятий.

Мы лежали на мягкой земле, обнаженные и счастливые. Он сорвал травинку и щекотно провел ею по моему животу, вызывая улыбку.

— Потому что ты рядом.

Он наклонился и поцеловал меня снова — долго, нежно, без спешки.

— Я вернусь, — пообещал он. — Ради тебя.

Вместо ответа я прижалась к нему сильнее, позволив телу говорить за меня. Про радость, про благодарность, про надежду на наше будущее. Цветы зашелестели, подхваченные невидимым ветром, а реальность вдруг задрожала и начала распадаться на части...

— Он приходит в себя! — воскликнул целитель.

Я открыла глаза. Лечебница. Жесткая кровать. И Элрик... Его веки дрогнули, а губы чуть приоткрылись, будто пытались что-то сказать. Леди Равенсторм рыдала, уткнувшись лицом в плечо мужа, побледневшего не меньше самого Элрика.

— Мили... Это ты?

Я улыбнулась сквозь пелену слез и быстро-быстро закивала, хватая его ладони. Да, да, это я! Теперь все будет хорошо! Главное, что ты жив!

И тут мой взгляд упал на наши переплетенные руки.

— Элрик, твоя метка...

На запястье, где совсем недавно вился магический символ нашего брака, теперь была лишь гладкая кожа. Чистая. Без единого символа. Как будто нас никогда не связывала магия.

Тьма обволакивала меня, густая и вязкая, как смола. Она проникала в ноздри, заполняла легкие, прилипала к глазам густой пеленой. Я пытался кричать, но звук растворялся в этой беспросветной пустоте. А голоса... О духи, эти голоса…

— Соберись! Ну же, еще раз! — Слова наставника ржавыми гвоздями впивались в сознание.

— Настоящий Равенсторм должен... — начинала мать, но фразу обрывал пронзительный визг тети Маргарет:

— Он просто ленится, Ани! Зарывает собственный талант в землю, разве так можно?

Я сжал голову руками, но слова из прошлого все равно просачивались в сознание. Хватит, прекратите! Лучше уж раздавить себе череп, чем слушать бесконечные обвинения и требования. Лучше не слышать ничего, чем тонуть в бесконечном гуле чужих мыслей!

ХВАТИТ!

Мой собственный крик разорвал тьму, как молния ночное небо. И вдруг... тишина. Сладкая, блаженная тишина.

Я открыл глаза. Передо мной расстилалось бескрайнее поле, утопающее в цветах. Их бархатные лепестки ласкали босые ступни, а теплый ветерок играл прядями волос. Где-то вдали звенел ручей, и этот звук был в тысячу раз прекраснее любой симфонии.

Но самое удивительное — я ощущал ее. Мили. Не видел, не мог прикоснуться, но чувствовал всем существом как теплое присутствие где-то у сердца и легкое покалывание в кончиках пальцев. Наша связь вопреки всему сохранилась.

Я ухватился за это ощущение, словно утопающий за соломинку. Ее эмоции лились ко мне прозрачной струей — тревога перемешивалась с нежностью, страх сменялся радостными всплесками. В голове мелькали обрывки новых образов: неожиданный поцелуй Мелерая; его смех, заставляющий сердце биться чаще; красивый браслет, от которого перехватывает дыхание...

И странное дело — вместо ревности я ощутил... облегчение. Мили счастлива. Разве не этого я хотел для нее? Может, так даже лучше? Она в безопасности, она любима... Зачем возвращаться? Мне будет вполне достаточно наблюдать за ней отсюда…

Дни в этом мире текли медленно, как густой мед. Я научился находить утешение в тишине, в отсутствии бесконечного шума чужих мыслей. И наблюдал за Мили, как за живой картиной — ее радость, ее смех, ее любовь к другому. Это не причиняло боли. Наоборот, в этом был странный покой. Я мог любоваться ее счастьем, не будучи его источником, не неся ответственности за его сохранность. Здесь, в этом тихом уголке сознания, я наконец обрел то, чего так долго искал — свободу от ожиданий, от требований, от бесконечного «настоящий Равенсторм должен».

Иногда я все же слышал отзвуки реального мира. Кто-то меня звал, но эти крики были так далеко, что я с легкостью мог их игнорировать. Все, кроме одного. Голос Мили отчетливо прорезался среди них, становясь все громче, пока наша связь не вспыхнула ослепительным светом. Боль пронзила грудь, заставив вскрикнуть. И я увидел ее — настоящую, живую Мили, стоящую передо мной с глазами, полными слез. Вот только зачем она пришла? Зачем я ей нужен?

— Не говори так! — крикнула она, захлебываясь в рыданиях. — Да, я счастлива с ним! Но при этом я несчастна без тебя! Раз ты все чувствуешь... раз ты читаешь меня... то должен понимать, что я не смогу! Не смогу без тебя, слышишь!

Ее пальцы впивались в мои плечи, а слезы капали мне на грудь, оставляя горячие следы.

— Ты не представляешь, как стал мне дорог, — прошептала она, обхватив ладонями мое лицо. — Ты — часть меня. Моя опора. Без тебя я...

В ее голосе звучала такая искренность, что все мои сомнения рассыпались в прах. Какая разница, сколько мужей у нее будет? Если в ее сердце есть место для меня, я буду бороться.

Реальность обрушилась на меня внезапно. Незнакомый голос, запахи лекарств, чей-то плач рядом. Я застонал, пытаясь поднять тяжелые веки.

— Мили... Это ты?

Когда глаза наконец привыкли к яркому свету, я увидел заплаканное лицо своей жены. Ее пальцы дрожали, скользя по моему запястью.

— Элрик, твоя метка... — прошептала она в ответ, и в ее голосе я расслышал настоящий ужас.

Я поднял руку. Кожа была гладкой и чистой — ни малейшего намека на магический символ. Что? Это невозможно!

— КАКОГО ТРОЛЛЯ?! — Мой голос сорвался на крик. Магия волной прошлась по комнате и зазвенела оконными стеклами от переполнявших меня эмоций. Целитель в зеленом костюме тут же засуетился и принялся сканировать меня какими-то заклинаниями. — Мы только что... там... я чувствовал...

— Элрик, дорогой! — прозвучал рядом знакомый голос, заставивший меня резко обернуться. — Тебе лучше успокоиться, все хорошо.

— Мама? — Я застыл, вглядываясь в лицо женщины, которую не видел со дня своего ухода из дома. — Отец, ты тоже? Что вы здесь делаете?

Они стояли прямо передо мной. Привычная безупречная прическа матери теперь была тронута сединой, а отцовский лоб прочертили глубокие морщины. Но в остальном абсолютно такие же, какими я их запомнил. Будто призраки из прошлого.

— Что мы здесь делаем?! — прогрохотал отец, сжимая кулаки. — Ты знаешь, сколько ночей твоя мать провела без сна? Сколько слез пролила? А ты... ты даже не потрудился...

Он шагнул вперед, и я невольно напрягся, ожидая привычного холодного взгляда. Но в его глазах читалось нечто новое — боль и сожаление.

— Четыре года. Четыре года мы искали тебя, сынок, а ты даже письма не написал. Если бы не новейшее заклинание поиска, мы бы до сих пор не знали, где ты и жив ли вообще.

— Отец, я...

Слова застряли в горле, когда до моего сознания дошли чувства, испытываемые родителями. Мили осторожно коснулась моей руки, посылая свою поддержку. В ее мыслях я прочел смятение и непонимание, но, даже несмотря на это, она была на моей стороне и дарила свое тепло. Какая же она замечательная! Я обязан сделать все, чтобы стать достойным такой женщины! И первое, что мне необходимо осуществить, — признать свои ошибки и постараться их исправить.

Я встал, отмахнувшись от протестов целителя, и опустился на колени перед родителями. За спиной раздался шорох: Мили подошла ближе, но замерла, не став мне мешать.

— Мама... отец... — Голос задрожал, но я заставил себя продолжить: — Сейчас я понимаю, что поступил как мальчишка, который просто сбежал от проблем. Глупый и гордый мальчишка, обиженный на весь мир. Но я вырос. Многое понял. И больше не собираюсь сбегать! Простите меня, если сможете, я не хотел, чтобы… Простите.

Я опустил голову и вновь поднял глаза, лишь когда теплые ладони прижались к моим щекам. Мама. Я почувствовал переполнявшую ее радость и почему-то гордость. Неужели она гордится мной? Разве это возможно после того, сколько страданий я принес своей семье?

— Что ты, мой мальчик… — Ее голос звучал мягко и нежно. Я и не помнил, чтобы она когда-то со мной разговаривала таким тоном. — Ты не должен просить прощения. Это мы... это я... Душила тебя своими нелепыми ожиданиями.

Она обернулась к отцу, ища поддержки. Тот тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо. Его пальцы неловко сжали помятую рубашку.

— Мы хотели сделать из тебя идеального наследника, а в итоге потеряли сына. — Он говорил тихо, но каждое слово било прямо в сердце. — Это мы должны просить прощения, Элрик.

Мама опустилась рядом со мной на колени, не боясь испачкать дорогое платье. Ее руки обняли меня, как в детстве.

— Важнее всего, что ты жив. Магический дар, положение в обществе, твой статус — это все мелочи по сравнению с настоящим счастьем. И мне кажется, ты его уже обрел. — Ее взгляд скользнул к Мили. В нем не было осуждения, только благодарность. — Не скрою, я очень хотела найти достойную невестку и мои требования к кандидаткам были весьма жесткие. Однако ты всегда лучше других разбирался в людях. И раз магия связала вас двоих — значит, все правильно. Так и должно было произойти.

Я кивнул и поднялся на ноги, помог встать маме. А затем обернулся и протянул руку Мили, робко стоявшей за моей спиной.

— Мама, отец, познакомьтесь с моей женой. С Миллиандрой Хэликс. — Я взял ее руку в свою и подбадривающе улыбнулся. — Именно она помогла мне понять, что...

Моя речь прервалась, когда я снова увидел свое чистое запястье. Точно, метка ведь исчезла! Сердце сжалось от страха.

— Мы немедленно должны провести новый обряд!

Я сделал шаг к выходу, и мир тут же поплыл перед глазами. Голова закружилась, вынуждая вцепиться в спинку кровати, пока целитель окутывал меня сетью лечебных чар.

— Мессир Равенсторм, вам необходим покой! — отчитывал он меня. — Магический коллапс, диссоциация сознания, плюс остаточные явления...

— Какие еще явления?! — Я тряхнул головой, отбрасывая собственную слабость. — Метка исчезла! Это значит...

Это значит, что я могу остаться без Мили! Она с самого начала все время твердила о разводе, хотела найти способ разорвать связь. А теперь, когда браслет пропал… Пальцы Мили впились в мое запястье, как будто хотели вырвать из лап паники.

— Элрик, дыши. — Ее голос прозвучал тихо, но уверенно. — Сначала надо встретиться с Хезардом и Мелераем. Они уже в городе. И, возможно, смогут помочь.

— Кто такие Хезард и...

Слова мамы прервал стук в дверь. Еще до того как прозвучало разрешение войти, дверь палаты приоткрылась и внутрь заглянула рыжая девушка — судя по костюму, дежурная целительница.

— Леди Хэликс, ваши… мужья… — Она сделала паузу и показательно закатила глаза. — В общем, они просили передать записку и сказали, что это срочно. О, мессир Элрик, вы по этому случаю вышли из комы? Видимо, дело и правда не терпит отлагательств.

По комнате разлилась тишина. Губы матери задрожали. Отец медленно поднял брови, будто надеясь, что ослышался.

— Мужья? — Слово повисло в воздухе, тяжелое, как гильотина.

Мили побледнела, мама схватилась за сердце. Целитель в углу резко закашлял в рукав.

— Ну вот. А я думал, скандалы на сегодня закончились, — пробормотал он и обратился к дежурной: — Передайте санитаркам, чтобы подготовили пару свободных палат на разных этажах. Просто на всякий случай.

Дубовый сундук грохнул о каменный пол, недовольно подпрыгнув. Я с предвкушением потер ладони и устремился к подкинутой работенке, но Хезард резко выставил руку, преграждая мне путь.

— Надо это… бумаги оформить, — буркнул стражник с лицом, напоминающим масляный блин, и устало вытер платком капли пота. — По процедуре передачи трупа на... эм... исследование.

Хезард даже не моргнул. Указательным пальцем подозвал к себе магический нож, в котором была заключена душа его тещи — о чем он, по всей видимости, был не в курсе. Резак подлетел и завис над его плечом, заставив стражника нервно сглотнуть. Все же семейная сплоченность очень важна, правильно в книжках пишут.

— Кажется, ситуацию необходимо пояснить, — произнес Хезард бесстрастным тоном. — Документы будем подписывать не мы, а вы.

— Я? — Круглое лицо стражника вытянулось, когда он указал на самого себя.

— Именно. О неразглашении.

— Но... но правила...

— Вы не поняли. В этом сундуке, — Хезард сделал шаг вперед, и воздух в комнате вдруг стал густым, как сироп, — лежит не просто труп, а пропавший наследник влиятельной семьи. Представляете, что вас ждет, когда аристократы узнают о его смерти? Поднимется большой шум, полетят головы. Догадываетесь чьи?

Ух ты, Хезард впечатляет! Как ледяной дракон, готовый превратить глупого рыцаря в элегантную статую. И магия у него красивая, мощная. Она вилась вокруг стражника, оставляя иней на военном мундире.

— Наше... исследование, — продолжал Хезард, доставая из кармана сложенный лист бумаги, — поможет избежать проблем. Повезло, что вы еще не успели сообщить о своей находке в Талзар. И теперь вместо выговора за нерасторопность есть возможность получить награду за живого и здорового мага, которого нашли доблестные стражи Аргайла. Конечно, при условии, что эти стражи умеют держать язык за зубами…

Листок развернулся с угрожающим шелестом. Магические руны на нем сияли зловещим синим светом.

— Подписывайте.

— К-как скажете, мессир Олдриш…

Стражник затрясся так, что с трудом смог удержать в руках перо. Острый кончик скрипнул по бумаге, оставляя кривые каракули.

— Я м-могу идти?

— Идите. Только не забудьте объяснить своему отряду, что произошло недоразумение. Мне не хотелось бы тратить время на такую ерунду.

— К-конечно, мессир… Все сделаю в лучшем виде! — пообещал круглолицый стражник, пятясь к двери. — Спасибо вам за доверие и за… это… предоставленную возможность!

Хезард молча махнул рукой, веля побыстрее покинуть помещение. Дверь быстро захлопнулась.

— Вот это да-а-а! — не выдержал я, не сводя восхищенного взгляда со своего напарника. — Ты видел его глаза? Прямо как блюдца! А этот звук, когда его колени стучали друг о дружку — тук-тук-тук! У моего Учителя раньше скелет жил в шкафу, у него кости точно так же гремели.

Хезард лишь хмыкнул, но я заметил, как уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

— Вы с Элриком определенно найдете общий язык. Он любит идиотские шутки.

— Здорово, но мне хотелось бы и с тобой подружиться, — признался я и, когда Хезард закашлялся, участливо постучал ему по спине: — Что такое? Ты в порядке?

— В полном. — Он отбросил мою руку и кивнул на сундук. — Нам лучше поторопиться, я беспокоюсь за Миллиандру.

— Точно! — Я вприпрыжку бросился к сундуку, распахнув крышку, наклонился, разглядывая содержимое. — О-о-о, смотри-ка, совсем как живой! Ну, относительно.

Покойник выглядел очень прилично. Если не считать мертвенной бледности и аккуратной раны на спине.

— Это Сион Гаттерн, — представил мне мертвеца Хезард и снял заклятие консервации, отчего тело на мгновение покрылось сетью растаявших чар. — Ублюдок, который пытался изнасиловать Миллиандру.

Моя рука застыла в воздухе.

— О. — Я медленно повернулся к магическому ножу, висевшему рядом с покойником, и, отгородившись ладонью от Хезарда, прошептал едва слышно: — Это вы его так, миледи?

Лезвие блеснуло в ответ, и я почтительно склонил голову.

— Что ты сказал?

— Говорю, а зачем нам его воскрешать-то? — произнес я громче и брезгливо потыкал труп ногой. — Может, оставим как есть? Кинем в болото, пусть лягушки развлекаются.

Хезард скрестил руки на груди и нахмурился.

— Если не вернем его, у Миллиандры будут большие проблемы. В Академии уже подняли вой.

Я вздохнул и, постучав по плечу, разбудил черную паучиху, одолженную мне Селестой. Та ожила и сонно переползла на мою ладонь.

— Лапонька, подожди пока в сторонке, ладно? — прошептал я, усаживая Софи на стол. — Мне сейчас нужно немножко поколдовать.

Паучиха лениво потянулась, ее пушистые лапки растопырились в разные стороны. Похоже, она переела моей магии и прилично подросла за последние несколько часов. Пощекотав ее по брюшку, я наскоро начертил магический круг, а затем закатал рукав, обнажая запястье, испещренное шрамами от многочисленных ритуалов. Что поделать, магия смерти требует жертвы. Такова ее суть.

— Эйджи, будь другом, — обратился я к ножу и заговорщицки ему подмигнул.

Миледи Розалинда подыграла и, подлетев ко мне, деликатно распорола кожу. Алая струйка побежала в рунический круг.

— Что ж, приступим.

Заклинание полилось с моих губ, черные нити магии заплясали в воздухе, обвивая труп наподобие огромных змей. Как вдруг... Его грудь поднялась на вдохе. Глаза распахнулись. И Сион Гаттерн резко сел в сундуке, как пробудившийся вампир из страшной сказки.

— Доброе утро, красавчик! — весело сказал я, присев на корточки перед возрожденным. — Как спалось? У нас тут к тебе есть разговор…

Пузатый стражник ковылял впереди, показывая дорогу. Его сапоги поскрипывали на каждом шагу, будто умоляя о пощаде. Я шла следом, украдкой поглядывая на Элрика.

— Ты точно в порядке? — прошептала я, цепляясь за его рукав.

— Что? А, да! — Он потряс головой, но выглядел и правда вполне бодро. — Честно говоря, никогда так хорошо себя не чувствовал. Я быстро справлюсь, не сомневайся.

Сердце забилось чаще. Судя по размытым намекам в записке Хезарда, Сиона воскресили, но он не собирается молчать. Как если бы я разбила, а потом склеила вазу, но теперь она угрожает, что расскажет всем, какая я неуклюжая. Вот Элрик и вызвался вправить Сиону мозги. Тем более что мозгов там не очень-то и много, по словам моего супруга. То есть бывшего супруга…

Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как рука Элрика потянулась к запястью, где раньше была наша метка. Неуверенно коснулась чистой кожи и спряталась в карман. Я прикусила губу. Не считая беспокойного поведения Элрика из-за внезапно пропавшей связи, выглядел он действительно прекрасно. Будто не лежал только что в коме, а просто очнулся после долгого сна. Даже ворчливый и подозрительный целитель неохотно отпустил его, разведя руками: мол, магические каналы стабилизировались и даже активировали латентные резервы. Сила Элрика возросла многократно, и теперь я переживала, как новые способности подействуют на его сознание.

«Не волнуйся, солнышко, — прозвучал у меня в голове его голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности. — Теперь отгораживаться от чужих мыслей и эмоций стало намного проще. Как шлюзы на реке. Закрываю — и бурный поток превращается в послушный ручеек».

Я озадаченно посмотрела на Элрика.

— Ты... ты и раньше так умел? Я имею в виду…

— Я понял. — Он хитро прищурился и мысленно добавил: — «Раньше у меня не получалось так общаться, концентрации не хватало. Зато теперь могу шептать комплименты твоей попке даже во время скучных семейных обедов с родителями».

Представив себе подобную картину, я густо покраснела и шикнула на Элрика, как будто идущий впереди стражник мог нас подслушать. Но тот даже не оглянулся и продолжал уверенно вести нас по длинному коридору.

«Не смей! — ужаснулась я. — Твоя мама и так думает обо мне… не очень хорошо…»

«Неправда, ты ей понравилась. Просто им с отцом нужно время, чтобы переварить новости».

— Новости? Но ведь теперь мы…

— Поженимся как положено, как только разберемся со всеми проблемами, — закончил за меня Элрик голосом, не терпящим возражений. — Это не займет много времени.

Решительность и непреклонность Элрика меня удивили — раньше он вел себя иначе, более мягко и даже легкомысленно. А сейчас передо мной стоял мужчина, который точно знал, чего хочет. И хотел он быть со мной во что бы то ни стало. От осознания этого факта я невольно улыбнулась и сжала его ладонь. Элрик послал мне ответную улыбку и яркий образ: мы стоим перед алтарем и держимся за руки. Я в красивом свадебном платье, которого у меня никогда не было, а за нашими спинами — толпа гостей. Среди них я узнаю чету Равенсторм, а еще Хезарда и Мелерая. От этой воображаемой картинки на душе разлилось тепло.

Не зная, как подобрать правильные слова, я просто послала Элрику волну благодарности и почувствовала от него обещание нежной любви, заботы и жарких ласк. Эмоции, которыми он поделился, опалили щеки, сбили дыхание — я судорожно вздохнула. В этот момент стражник остановился у тяжелой дубовой двери и, выпучив глаза, вытянулся по струнке, будто перед ним была не обычная комната, а логово высшего демона.

«Хезард явно раздает им брошюры с инструкцией, как правильно бояться, — мысленно фыркнул Элрик. — С автографом и парой запасных штанов».

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и первая шагнула за дверь.

Комната оказалась небольшой, с единственным окном, затянутым плотной тканью. В центре стоял Хезард. Скрестив руки, он мрачно наблюдал за Мелераем, который что-то оживленно объяснял. А между ними...

«Великие духи, у них правда получилось!» — пронеслось у меня в голове, когда я увидела Сиона. Он сидел на полу, скрученный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Его одежда была здорово потрепана, а под левым глазом красовался впечатляющий синяк.

— Селеста! — Мелерай первым заметил меня и радостно бросился навстречу. — С тобой все хорошо? Мы волновались!

Я коротко поцеловала его, чувствуя, как за спиной замер Элрик. Затем неуверенно взглянула на Хезарда. Тот стоял, не двигаясь, но в его глазах читалось явное ожидание.

«Он тоже хочет поцелуя, — мысленно прошептал Элрик. — И, кажется, уже придумал, как отомстить некроманту за инициативу».

Я подошла к Хезарду и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в небритую щеку. Угрюмое выражение лица немного смягчилось, будто кто-то приоткрыл шторы и впустил солнечный свет. Радость момента портил только Сион, который яростно сверкал глазами и безуспешно пытался промычать что-то сквозь засунутую в рот тряпку.

— Мелерай, познакомься с Элриком. Мы тебе о нем рассказывали, — представила я своего спутника, не став пока вдаваться в детали. — Но сначала объясните, почему у Сиона такой помятый вид и... У него что, сломан нос? Как это случилось?

Хезард демонстративно заинтересовался узором на обоях. Мелерай неловко закашлял в кулак.

— Ну, видишь ли, — начал он, понизив голос, — сундук, в котором его переносили, оказался... э-э... неудобным. Возможно, он пару раз ударился головой о крышку. Совершенно случайно!

«Его Хезард отметелил, — сдал несчастных заговорщиков голос Элрика в моей голове. — Нероманту чуть не пришлось второй раз труп воскрешать. Или даже пришлось. Я не совсем понял».

Я покачала головой и ненадолго прикрыла глаза. А когда открыла, Элрик уже присел на корточки перед Сионом и вытащил кляп. Тот сразу же разразился потоком ругательств:

— Вы все заплатите за это!!! Моя семья вас в порошок сотрет! Я добьюсь, чтобы эту шлю...

Кляп вернулся на место, несмотря на попытки Сиона увернуться. Гневная тирада снова превратилась в невнятное мычание.

— Не люблю работать в шумной обстановке, — спокойно заметил Элрик, пристально глядя в глаза Сиону. Тот вдруг замер с остекленевшим взглядом и окончательно затих.

Я озабоченно обернулась к мужьям.

— С ним точно все в порядке? После... воскрешения?

— Абсолютно! — Мелерай уверенно кивнул. — Он живее всех живых! Если не принимать во внимание некоторые нюансы.

— Какие нюансы? — Я нахмурилась, перевела взгляд с Мелерая на Хезарда и обратно. — Что вы от меня скрываете?

— Ничего, моя лунная госпожа, — произнес Мелерай и успокаивающе поцеловал меня в ладонь. — Но ты же понимаешь, что смерть всегда берет жертву. Например, она оставляет неизгладимый след на биомагии организма. Особенно страдает репродуктивная система, тут я бессилен.

Я медленно подняла брови.

— То есть он теперь... импотент?

— Будь моя воля, он бы вообще без головы ходил, — процедил Хезард, но Мелерай его поспешно перебил.

— Сейчас да, но наука не стоит на месте. Лет через двадцать, может, что-нибудь придумают. А пока... ну... — Он развел руками и вынес вердикт: — Природный отбор в действии.

— Вы же не специально так сделали? — уточнила я, с подозрением глядя на своих мужей.

— Нет, что ты! — воскликнул Мелерай.

— Очень надо! — фыркнул одновременно с ним Хезард.

Я выдохнула и слабо улыбнулась. Конечно, приятно, когда мужчины заступаются за твою честь и наказывают обидчика, но я бы не хотела, чтобы кто-то из моих близких связывался с Сионом и опускался до подобной мести. Жизнь и сама его накажет, без нашего вмешательство. Уже наказала.

— Готово! — вдруг объявил Элрик.

Он встал и, отряхнув колени, отошел в сторону. Сион продолжал неподвижно сидеть на полу, бессмысленно уставившись в пространство. Я осторожно приблизилась, вынула кляп и позвала:

— Сион? — Не добившись ответа, с беспокойством повторила: — Сион, ты меня слышишь?

Он медленно перевел на меня взгляд и медленно моргнул.

— Где я? Что произошло? — спросил он хриплым голосом и растерянно уставился на мое лицо. — И... кто вы, миледи?

Экипаж остановился перед родовым поместьем Олдришей — массивным двухэтажным особняком из желтого камня. Я вышел первым и протянул руку Миллиандре, помогая ей спуститься. Элрик приподнял брови и, достав из нагрудного кармана записную книжку, демонстративно сделал какую-то пометку в календаре. Вот же паяц. Но, кажется, я с этим уже смирился.

— Дыши, — тихо сказал я Миллиандре, чувствуя, как ее пальцы дрожат в моей ладони. — Ты здесь будущая хозяйка.

— Ого, и вся эта громадина твоя? — Мелерай выпрыгнул из экипажа следом за нами и чуть ли не открыл рот от удивления, разглядывая поместье. — Впечатляет!

Мили кивнула, соглашаясь с некромантом. Ее взгляд заскользил по фасаду величественного здания, массивным колоннам, резным дверям и слугам, выстроившимся в ряд у входа. Я знал, что она чувствует: вся эта показуха давила. Иногда даже на меня.

— Не бойся, — прошептал я ей на ушко. — Дом только выглядит пугающим. Последнего гостя, который не понравился отцу, мы съели лет десять назад.

Миллиандра прыснула, но напряжение в ее плечах не исчезло.

— Звучит обнадеживающе. Ты уверен, что твоя семья...

— Хезард.

Отец вышел к нам при полном параде — прямой, как шпага, в новом синем камзоле, пошитом для особенно торжественных случаев. Его темные волосы были собраны в строгий хвост, а оценивающий взгляд прошелся по нашей экстравагантной компании и замер на Миллиандре.

— Отец. — Я сделал шаг вперед, слегка прикрывая Мили собой. — Позволь представить тебе мою жену…

— Миллиандру Хэликс, если не ошибаюсь? — не преминул продемонстрировать свою осведомленность отец.

Я поморщился. Будучи бывшим главой Тайной канцелярии, он до сих пор не бросил привычки узнавать все обо всех, вплоть до цвета носков у двоюродного брата соседского садовника. К счастью, Миллиандру такое поведение не смутило, и она присела в приветственном реверансе.

— Интересно. — Отец чуть наклонил голову, будто разглядывая диковинку. — Вы не похожи на тех девушек, которых мой сын обычно приводит домой.

Я возмущенно уставился на родителя. Каких еще девушек? Что за шуточки! Да у меня и в мыслях…

— Ничего удивительного, мессир, — мягко произнесла Миллиандра, когда я уже почувствовал искорки магии на кончиках пальцев. — Хезард потому и женился на мне, что я выделяюсь на фоне его прежних знакомых. Видимо, они не соответствовали его высоким требованиям.

— И вас не пугает такая придирчивость?

— Она меня исключительно радует. — Мили хитро стрельнула глазами в мою сторону и добавила: — Вы ведь тоже, зайдя в магазин, скажем, за новой шляпой, не берете первую попавшуюся, верно? Настоящий ценитель всегда изучает ассортимент, прежде чем сделать окончательный выбор.

Уголки губ отца дрогнули, а в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Остроумно. Вы держитесь как воспитанница Королевской академии на экзамене по этикету. Безупречно, хоть и слегка натянуто. — Он улыбнулся шире, давая понять, что его слова стоит воспринимать как безобидную шутку. Отчасти. — А вот мой сын до сих пор не научился контролировать свою вспыльчивость. Возможно, вам стоит дать ему пару уроков.

Я стиснул зубы, но Миллиандра мягко положила руку на мое плечо, словно прося не горячиться.

— Зато у него есть множество других достоинств. И мне этого более чем достаточно.

Напряжение внутри меня сразу пропало, даже магия перестала искрить. Отец это заметил, но насмехаться не стал. Лишь кивнул, принимая ответ невестки, а затем посмотрел на остальных гостей и слегка приподнял бровь.

— О, теперь моя очередь представляться, да? Мелерай Вейн! — Некромант вышел вперед и согнулся в старомодном поклоне, пробив маску невозмутимости даже у Теорина Олдриша. — Я читал, что при знакомстве надо немного рассказать о себе. Так, я маг смерти, люблю собак, коллекционирую бытовые артефакты… И еще я тоже муж Селесты!

— Селесты?

— Второе имя Миллиандры, — пояснил я вкратце и, махнув рукой в сторону необычно молчаливого менталиста, представил и его: — А это Элрик Равенсторм. Он…

— Бывший муж Мили, — закончил за меня сам Элрик. — И будущий. Но вы и так уже в курсе.

Отец замер. Ненадолго поднес палец к виску, будто пытаясь осмыслить происходящее, и едва заметно вздохнул.

— Значит, вчетвером, — констатировал он.

— Вчетвером, — подтвердил я, встречая его взгляд без тени сомнения.

— Весьма… практично.

Взмахом руки он подозвал к себе камердинера, стоящего с краю шеренги домашней прислуги. Старик Эдмунд тут же материализовался у него за плечом, словно открыл секрет телепортации.

— Подготовьте еще две гостевые комнаты в восточном крыле. Рядом с хозяйскими покоями и женской спальней.

— С каких пор ты отдаешь приказы в моем доме? — Я сложил руки на груди и недовольно уставился на родителя. — Напоминаю, что поместье принадлежит мне с тех пор, как ты решил греть старые кости на берегу Рыбьего моря.

— А я напоминаю, что ваш магический брак все еще не закреплен официально, — парировал отец. — Метка меткой, а на законодательном уровне вы друг другу даже не жених и невеста. Все вы. Поэтому пожалейте репутацию миледи и потерпите несколько дней до свадьбы.

— Но мы…

— У нас важные гости, Хезард, — снова перебил он и развернулся к дому, бросив через плечо: — Жду тебя в кабинете через пятнадцать минут. Как только проводишь будущую жену и своих… хм… пусть будут побратимы.

Я нахмурился, но кивнул. Важные гости? Неужели родители Элрика приехали раньше нас? Странно, они же говорили, что отправятся только завтра…

«Это не мои родители».

Я медленно обернулся к Равенсторму, голос которого только что услышал в своей голове. Да этот день полон сюрпризов — кажется, больше меня ничем не удивить. Но я ошибался.

«Сюда заявились Гаттерны, — продолжил он транслировать информацию, раздобытую, по всей видимости, в голове моего отца и стоявших поблизости слуг. — Они хотят забрать Мили».

«Пусть только попробуют, — послал я мысленный ответ и приобнял растерянную девушку. — У них нет доказательств. Сион ничего не помнит вплоть до первого курса Академии».

«Ты не понял, речь не об аресте».

Элрик сжал кулаки и произнес дрожащим от негодования голосом:

— Гаттерны требуют, чтобы Мили вышла за него замуж.

Проводив Миллиандру в подготовленную слугами комнату, я задержался, прежде чем оставить ее одну. Она нервно теребила складки платья и кусала губы. И где та уверенная и дерзкая девушка, которая только что отбивала выпады сурового свекра?

— Твой отец… хочет от меня избавиться?

— По пятницам он хочет избавиться от доброй половины человечества. — Я прикрыл дверь и подошел ближе. — Но ты ему понравилась.

— Разве?

— Конечно. Иначе бы уже плавала в пруду с карпами.

— О духи...

— Шучу. Карпы у нас привередливые. — Я поймал ее за талию и притянул ближе, вдыхая запах волос. — Не обращай внимания, он просто привык все контролировать.

— Ах вот от кого тебе досталась эта черта! — фыркнула Мили, но тут же обеспокоенно нахмурилась, вспомнив о новой проблеме: — А что насчет Сиона?

— Не знаю, все это похоже на какой-то бред. Но если Элрик не ошибся, то Гаттернов ждет большое разочарование. Потому что никто из нас не собирается тебя отпускать.

Миллиандра уткнулась лбом мне в грудь.

— Ты правда… готов делить меня с…

Я не дал ей договорить. Прижал к стене и впился губами в ее шею, чувствуя, как бьется под кожей частый пульс. Она рвано выдохнула, но не оттолкнула — напротив, судорожно вцепилась в мои плечи, сминая пиджак.

— Слушай внимательно, — прошептал я между жадными поцелуями. — Я готов убивать за тебя. Умирать за тебя. Делить тебя — это просто приятный бонус.

Ее губы дрогнули в нерешительной улыбке.

— Но Элрик...

— Научил меня смеяться. Мелерай показал, что не все общепринятое — правильно. А ты... — Большой палец прошелся по ее нижней губе. — Ты научила меня жить.

Равенсторм был прав: магия соединила нас не просто так. Она связала нас четверых, потому что мы нужны друг другу.

— Хезард… — Мили застонала, когда мои пальцы бесстыдно легли на ее бедра, и невольно подалась навстречу. — Поцелуй меня. Пожалуйста.

Не в моих правилах заставлять леди просить дважды. Я приподнял ее подбородок, посмотрел в глаза. А потом поцеловал, как она и хотела. Как хотели мы оба.

Наш поцелуй был одновременно яростным и сладким. Ее губы податливо раскрылись, позволив языку скользнуть в теплый влажный рот. Магия тут же откликнулась и, словно магнит, потянулась к знакомой ауре, чтобы раствориться в ней, как в части себя самой. Дыхание Мили участилось, и горячий прерывистый вздох обжег кожу, когда я углубил поцелуй. Она ответила — сначала робко, затем с возрастающей уверенностью. И каждое ее движение, каждый намек на движение пьянили похлеще любого вина.

Окончательно осмелев, Мили запустила пальцы в мои волосы. Трепет ее тела сводил с ума. Она дрожала от возбуждения и, возможно, от страха перед этой неконтролируемой страстью. Ее грудь взволнованно вздымалась, касаясь моей, и сквозь тонкую ткань платья отчетливо ощущался учащенный стук сердца. Невозможно! Невозможно сладкая, притягательная, желанная! Не в силах бороться с этим наваждением, я практически вдавил Мили в стену, прижимаясь пахом к ее бедрам и ясно показывая, до чего она меня довела. Тихий стон заставил кровь бешено пульсировать в висках. В этот момент я хотел только одного — раствориться в ней, забыть обо всем, кроме этого мгновения. Взять то, что давно должно было стать моим.

Но разум, проклятый разум, напомнил о приличиях. Резко, одним рывком воли, давшимся мне с невероятным трудом, я оторвался от ее губ. Наши дыхания смешались, горячие, прерывистые. Ее глаза, обычно такие ясные, сейчас были затуманены желанием, а покрасневшие губы припухли от поцелуя.

— После свадьбы, — хрипло сказал я. — Так будет правильно.

— А если я не хочу ждать?

Я медленно провел пальцем по ее щеке, затем опустил руку ниже, к шнуровке корсажа. Потянул за кончик игривого бантика — и он ослаб, давая допуск к тому, что так манило меня. Оттянув край платья, я обнажил гладкую кожу плеча и округлость груди. Мне не терпелось положить ладонь на этот соблазнительный холмик, почувствовать его мягкость и тяжесть, смять под собой. И обязательно попробовать на вкус нежно-розовый ареол, который сейчас напрягся и заострился от прохладного воздуха, будто напрашиваясь на жаркие ласки. Я не удержался и невесомо коснулся бархатистой вершинки, любуясь тем, как кожа возле нее покрылась крошечными мурашками. Сглотнул и чуть не кончил от одного этого зрелища.

— Тогда готовься. — Мой голос стал низким, с вибрирующими нотками, я сам бы его сейчас не узнал. — Потому что любить тебя я буду долго. Всю ночь. А может и дольше.

Ее щеки вспыхнули. Но в глазах ни капли стеснения — только ответное желание.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я поцеловал ее руку — не воздух подле запястья, как принято в высшем свете, а теплую кожу ладони. И эта ласка показалась более интимной и неприличной, чем если бы я сейчас задрал все юбки и вошел в мягкое, податливое тело каменным от напряжения членом. Напоследок вдохнул тонкий аромат — теплый, нежный и настолько неуловимо ее, что ни один из существующих запахов не мог с ним сравниться. Резко развернулся и покинул комнату, пока у меня еще оставались на это ошметки воли.

Дверь захлопнулась за спиной с громким стуком. Но прийти в себя в спасительном одиночестве не получилось: в коридоре меня уже ждали. Элрик стоял, прислонившись к стене с видом человека, только что пережившего ураган. Его пальцы судорожно сжимали переносицу, а венка на виске заметно пульсировала. Мелерай же увлеченно изучал узоры на обоях, будто они хранили тайны мироздания.

— О, Хезард! Мы заждались! Хотели уже… — Некромант поднял на меня глаза и внезапно спросил: — А почему ты такой лохматый? Что-то слу…

— Мелерай, — перебил его Элрик, после чего сделал глубокий вдох и выдох. — Заткнись. Просто... заткнись.

Я окинул менталиста оценивающим взглядом. Его голубые глаза были темнее обычного, уголок рта дергался, но главное — бугор в штанах ясно показывал, что наш с Мили энтузиазм не остался незамеченным.

«Прости, — прозвучал у меня в голове его виноватый голос. — Я ставил блоки. Но вы... вы оба снесли их ко всем демонам».

Хмыкнув, я похлопал Элрика по плечу, не зная завидовать мне его способности или сочувствовать.

— Привыкай, — просто сказал я вместо утешений.

— К чему? — тут же влез Мелерай. Он растерянно посмотрел сначала на Элрика, затем на меня и радостно воскликнул: — А-а-а, я понял! Вы с Селестой сейчас...

— Если закончишь эту фразу, — Элрик повернул к нему голову с выражением человека, готового на убийство, — я сотру тебе память. Навсегда.

— Ой, да ладно тебе! — Мелерай махнул рукой. — Я просто рад, что наша жена такая энергичная. Значит, и мне достанется.

Я провел рукой по лицу. Духи, за что мне это?

— Ладно, клоуны, — произнес я, тряхнув головой. — Отец ждет. И явно не для того, чтобы обсудить погоду.

— Мы идем с тобой. — Элрик расправил плечи. Его голос стал тверже. — Если Гаттерны думают, что могут просто прийти и забрать нашу жену...

–...то мы их убьем? — подхватил Мелерай с нездоровым воодушевлением. — Можем несколько раз. Я недавно разработал новый ритуал, он…

— Мы не будем никого убивать, — прервал я объяснения некроманта. — И оживлять тоже. Просто поговорим.

Я посмотрел на менталиста, который только что пережил мой поцелуй с Миллиандрой на своей шкуре, и на некроманта, мечтающего прикопать всех ее обидчиков. Неплохие ребята, демоны побери! Если не считать, что один без спроса лезет в голову, а второй — в чужие могилы.

— Пошли. — Я рывком поправил воротник. — Но, Мелерай…

— Да?

— Постарайся там не говорить. Вообще.

— Даже с твоим отцом? Он что, тоже такой… ну, знаешь, как ты? — Мелерай неопределенно покрутил пальцем у виска, вызвав приступ веселья у Элрика. Я мрачно уставился на некроманта, и тот послушно кивнул: — Хорошо, буду молчать.

— Отлично. Подведем итоги. Ты, — я указал пальцем на некроманта, — просто стоишь и пугаешь Гаттернов своей аурой. Ты, — палец направился на Элрика, — сканируешь их мысли и при необходимости предупреждаешь о тайных мотивах. И никто не вспоминает последние пять минут. Никогда.

Мелерай озадаченно потер подбородок.

— Но если мы не будем вспоминать, то тогда твои наставления...

— ПРОСТО МОЛЧИ! — не выдержали мы на пару с Элриком.

Некромант вздохнул и внезапно оживился, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— О, слышите? Этот дом такой большой, что тут даже есть эхо! — заметил он и громко крикнул: — ПРИВЕТ, ЭХО!

–...хо-хо-хо… — донеслось из дальнего конца коридора.

Я закатил глаза, плечи Элрика затряслись от беззвучного смеха.

Что ж. Похоже, переговоры предстоят весьма оживленные.

Кабинет Хезарда встретил нас тяжелыми шторами, запахом чернил и напряжением, висящим в воздухе. Мы вошли втроем: Хезард — с каменным лицом, я — с головой, переполненной чужими голосами, и Мелерай... Ну, он просто шел, зачарованно разглядывая чучело совы на полке. Еще и Эйджи за пояс засунул — видимо, для пущего устрашения. От его сознания я отгородился особенно тщательно. Магия смерти тяжелая, вязкая, пропускать ее через себя совсем непросто.

Гаттерны, сидевшие напротив Теорина Олдриша, тоже почувствовали пугающую некротическую ауру. Седой мессир с клинообразной бородкой едва заметно побледнел, а чуть полноватая леди нервно сжала в руках носовой платок с фамильным гербом. Их обрывочные мысли сразу ударили по вискам, стоило только переступить порог: «Как же так... ужасная ситуация... позор на весь род... но выбора нет...» Что же у них стряслось? Заинтригованный, я попытался копнуть глубже, но нужная ниточка юрко ускользнула, спрятав какой-то секрет. Видимо, гости запаслись защитными артефактами, прежде чем заявиться на встречу.

— Ах, наконец-то! — Леди Гаттерн всплеснула руками, взмахнув белым платочком. — А где же дорогая Миллиандра? Мы так надеялись ее увидеть! Бедный Сион просто извелся от переживаний.

Хезард сел в хозяйское кресло с высокой спинкой. На словах миледи о Сионе его пальцы раздраженно сжали подлокотник.

— Как трогательно. Отчего же он сам не приехал, чтобы повидаться с «дорогой Миллиандрой»?

Мессир Гаттерн вздохнул, делая вид, что скепсис в голосе собеседника принес ему невыразимую боль.

— Разве ты не слышал, что на Сиона Гаттерна недавно было совершено покушение? — вступил в разговор отец Хезарда. — Его нашли избитым и истощенным после нескольких дней поисков.

— Кажется, в Управлении о чем-то таком говорили, — откликнулся Хезард равнодушным тоном, но я чувствовал исходящую от него клокочущую ярость. — А еще упоминали, что он прилюдно унизил Миллиандру Хэликс и разорвал с ней отношения на виду у половины города.

— Молодость... горячность... — Леди Гаттерн снисходительно улыбнулась, будто речь шла о незначительной мелочи. — Разве можно всерьез воспринимать слова, сказанные в гневе? Они же любят друг друга!

Я поморщился. В ее голове — ни капли сожаления, только холодный расчет.

— Мы, как люди чести, просто обязаны исправить эту ужасную ситуацию, — подхватил речь жены старший Гаттерн. — Аристократ должен держать слово! И наш сын готов жениться на Миллиандре, как и обещал.

Мелерай, до этого молча ковырявший узор на кресле, вдруг оживился:

— А если она не захочет? Может, передумала? Я вот иногда передумываю. На прошлой неделе хотел оживить лягушку, а потом передумал и...

— Мелерай, — предостерегающе сказал Хезард. — Мы договаривались.

— Ммм, да. Прости.

Некромант смущенно замолчал, но его слова дали прекрасный эффект. Гаттерны заерзали в креслах, забеспокоились, и мне удалось пробраться чуть глубже в их сознания. Ого, какие сюрпризы! Неожиданно!

— Интересно, как ваш сын собирается это сделать, если Миллиандра уже замужем? — спросил Хезард не без ехидства. — Как минимум за мной и этим юношей, от которого вы так старательно отстраняетесь. Простите, ни один блокировщик магии не способен сдержать силу Мелерая, так что придется потерпеть до конца разговора.

Поймав его взгляд, Мелерай чуть усилил ауру, отчего по коже побежали ледяные мурашки. Гаттерны невольно вжались в спинки кресел, забыв как дышать. Я воспользовался моментом, незаметно просочился в их сознание и чуть надавил, усиливая искренность. Пока что совсем немного.

— Со мной Мили тоже вступает брак, — не смог я промолчать. — Раз уж ритуал истинного союза связал нас вместе, то кто мы такие, чтобы с этим спорить?

— Послушайте, мессир…

— Равенсторм.

— Мессир Равенсторм, ритуал ритуалом, но что может быть лучше союза двух любящих сердец? — Гаттерн пожевал губу, прежде чем продолжить, тщательно подбирая слова: — Сион осознал свою ошибку, и я не вижу причин противиться выбору сына. Тем более что вы — все трое, как я понял — официально брак не закрепляли. Оно и понятно, учитывая скромное происхождение девушки и… хм… ее подмоченную репутацию.

— Однако мы готовы принять ее в нашу семью, несмотря ни на что, — добавила леди Гаттерн, играя кружевным платочком. — Все же Сион отчасти виноват в сложившейся ситуации.

— Отчасти? — Брови Хезарда поползли вверх.

— Именно, — ответила миледи, когда я усилил давление, заставляя озвучивать свои мысли. — Вы же понимаете, что порядочная девица не даст повода для подобных слухов.

— Но вас эти слухи, как видно, не особенно-то и волнуют, — взял слово Теорин Олдриш, до этого молча наблюдавший за разговором. — Нивеус, Аманда, давайте будем честны друг с другом. Мой сын и его побратимы могут обвинить меня в излишнем прагматизме, но Миллиандра Хэликс видится мне крайне выгодной партией. Девушка — невероятно сильный маг с научным складом ума. Даже без должного образования изобрела ритуал поиска на крови. Оформленный на ее имя патент сулит неплохую ежегодную прибыль — и это даже без учета будущих открытий, которые неизбежны. Она здорова, красива, невосприимчива к магии смерти, а еще у нее стопроцентная совместимость со всеми избранниками, которая гарантирует одаренных наследников. Как вы сказали ранее, я не вижу ни одной причины препятствовать ее браку с моим сыном.

— И еще двумя мужчинами, — зло выплюнул Гаттерн.

— Это уже их дело, — парировал Олдриш. — В герцогстве нет законов, ограничивающих количество партнеров в магическом браке. Тот факт, что раньше ритуал не объединял больше двух человек, лишь доказывает уникальность этого союза и не может служить поводом для его запрета.

— Теорин, ты же понимаешь, что это мезальянс! Зачем тебе это? Хочешь опозорить свой род связью с какой-то грязной…

— Кхм-кхм! — Я кашлянул в кулак, прерывая поток искренних оскорблений, прорвавшихся от моего ментального воздействия. Надо быстрей перевести тему, пока кипящий от гнева Хезард не прибил их на месте. — А ваш сын, мессир, готов на такой мезальянс? Как, кстати, его здоровье? Я слышал, откаты от нарушенных клятв бывают очень коварны.

— О чем вы? — холодно спросил Гаттерн, но уголок его рта нервно дернулся.

«О чем ты?» — в унисон ему мысленно спросил Хезард, но я отложил объяснения на потом.

— Ну как же! Сион обещал жениться на Мили и нарушил слово. А магия всегда забирает плату. Например, у одного моего знакомого... — Я сделал паузу и неловко потер нос, заканчивая сляпанную наспех историю: — В общем, теперь он писает сидя.

Наступила мертвая тишина. Лорд Гаттерн покраснел.

— Это возмутительно! Вы намекаете, что...

— Намекаю? — Я широко раскрыл глаза. — Духи упаси! Я просто рассказываю про своего знакомого! Хотя... Ваш сын тоже теперь сидя писает?

Аманда Гаттерн вскочила со своего места.

— Хватит! Мы пришли с благородными намерениями, а нас оскорбляют! Недопустимо!

— Нет, миледи, недопустимо как раз ваше поведение. — Слова Хезарда напоминали льдинки, падающие на пол. Сейчас по источаемой темной ауре он мог посоперничать с Мелераем. — Вы пришли в наш дом, предъявляя права на нашу жену и при этом всячески ее оскорбляя. Если бы вы были вежливы и честно рассказали о причинах своего визита, то встретили бы ответную вежливость и честность. Но вы этого не сделали, а потому я прошу вас уйти. Нам больше не о чем разговаривать.

Теорин Олдриш недовольно покосился на сына, но промолчал. Несмотря на хмурый вид старика, такой исход был ему по душе. И когда Гаттерны покинули кабинет, он облегченно откинулся на спинку кресла.

— Фух, аж дышать легче стало! — признался я, массируя виски.

— Рад за тебя. А теперь объясни, что за чушь про магический откат? — накинулся на меня Хезард. — Они правда думают, что Сион лишился мужской силы из-за нарушенной клятвы о женитьбе?

— Да, но не совсем. — На лицо сама собой наползла улыбка. — Он лишился не мужской силы, а магической!

— Магической?

— Ага, стал слабосилком. Полчаса пыхтит над спичкой, чтобы ее зажечь.

— Но Мелерай утверждал…

Мы синхронно посмотрели на некроманта. Тот только молча развел руками.

— Речь шла о репродуктивных функциях. Разве после воскрешения могут быть проблемы с магией? — нахмурился Хезард и уставился на Мелерая в ожидании ответа.

— Эм... а мне уже можно говорить?

Я хмыкнул. Хезард кивнул. Его отец встал и достал из шкафчика бутылку виски.

— Если подумать, смерть конфликтует с любыми проявлениями жизни… — задумчиво произнес Мелерай. — Так, а какой доминантный магический вектор у Сиона?

— Магия жизни, — ответил мессир Олдриш, разливая виски по бокалам. — Но, полагаю, нас это не должно волновать. Мы ведь никак не причастны к его недугу.

— Конечно.

— Разумеется.

— А разве не… — начал Мелерай и, получив с двух сторон локтями под бок, быстро сориентировался: — Само собой, не причастны никоим образом.

Теорин Олдриш хитро сверкнул глазами и протянул нам по бокалу.

— Полагаю, теперь самое время обсудить свадьбу. И возможно, — его взгляд скользнул по ножу за поясом Мелерая, — приглашения для особых гостей.

Я нервничала. Стояла перед зеркалом, поправляла складки красивого шелкового платья и страшно, безумно нервничала. И даже Фрея, кружившая рядом, как рыжая белка, не могла меня отвлечь от беспокойных мыслей о предстоящей свадьбе.

— Ты представляешь, — щебетала она, закалывая очередную прядь моих волос, — я весь день объясняла родителям, что у тебя не один жених, а целых три! Они до сих пор думают, что я над ними издеваюсь. Ой, ты мамины серьги надела? Какие же они красивые!

Я кивнула и дотронулась до аметистов. Камни блеснули в отражении, словно подмигивая.

— Да… С ними мне кажется, что она где-то рядом...

Притихшая Фрея дотронулась до моей руки и посмотрела в глаза.

— Конечно рядом! Наши близкие всегда рядом с нами, вот здесь! — Она приложила руку к своей груди, прижав ладонь к сердцу. — Сейчас она смотрит на тебя и радуется. Все-таки ее дочка выходит замуж за троих мужчин, и каждый из них…

— Способен разнести полгорода, если я вдруг чихну?

— Я хотела сказать: безумно тебя любит! — Фрея закатила глаза, но тут же усмехнулась. — Хотя, если честно, трое мужей — это немного пугающе. Как бы они тебя до смерти не залюбили!

— Нашей семье даже смерть не страшна, — раздался с порога знакомый голос.

Мы обернулись. В дверях стояли мои мужчины — высокие, красивые, со счастливыми улыбками на лицах. Все в темно-синих костюмах с иголочки, которые прекрасно подчеркивали разворот плеч и стать.

Хезард раздобыл себе новую трость и теперь стоял на пороге, чуть отведя ее в сторону. Он даже подстригся перед свадьбой и аккуратно уложил волосы, и в этом вопросе стараясь быть идеальным. Элрик замер рядом, небрежно прислонившись к дверному косяку. Его светлые пряди, падающие на глаза, и живая непосредственность ярко контрастировали с обликом Хезарда, но ничуть ему не уступали. А Мелерай… Я поймала взгляд своего третьего мужа, на плече которого вольготно устроилась Софи, и ободряюще ему улыбнулась. Он явно волновался не меньше моего. Все время поправлял манжеты на пиджаке и шейный платок, чувствуя себя неуютно в новой одежде и без привычных маскирующих колец. Но мне он нравился именно таким: с черными отметинами смерти, не скрывающим своей сути. Поймав мой взгляд, Мелерай улыбнулся в ответ и погладил паучиху-коцу, деловито перебиравшую лапками. Она усердно сдерживала его жутковатую ауру, чтобы никто из гостей не хлопнулся в обморок во время церемонии. Чувствую, за целый день она так объестся его магии, что потом на неделю в спячку уйдет.

Фрея подскочила как ошпаренная.

— Да вы что, с ума посходили?! — зашипела она. — Видеть невесту перед свадьбой — худшая примета со времен Слепого Короля! Вон, вон отсюда!

Мужчины переглянулись. Хезард скрестил руки на груди.

— Мы уже нарушили десяток традиций. Что нам еще одна?

— Ты… ты… — Фрея задохнулась от возмущения, но Элрик мягко перебил:

— Не буянь, лисичка. Мы принесли подарок для невесты.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Фрея недовольно фыркнула, обвела мужчин суровым взглядом, но затем, подмигнув мне, выскользнула за дверь.

Комната вдруг стала очень тихой.

— И какой же подарок? — робко спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

Мелерай переглянулся с остальными, после чего вышел вперед и сделал пас рукой. Из-за его спины вылетел нож Эйджи, завис в воздухе и начал медленно вращаться. Черная дымка окутала лезвие и внезапно приобрела очертания женского силуэта. Я ахнула.

— Мама?

Да, это была она... Я смотрела на родное лицо и не могла поверить своим глазам. Точно она: высокий лоб, миндалевидные глаза с чуть опущенными уголками и длинные волосы, перехваченные полупрозрачной лентой… Как такое возможно?

— Селеста… — Ее голос звучал, как далекий колокольчик. — Моя девочка.

Я непонимающе посмотрела на своих мужей.

— Мы дадим вам поговорить, — тихо произнес Хезард. — Наедине.

Они вышли, оставив нас вдвоем. Я протянула руку, но пальцы прошли сквозь туман.

— Почему ты здесь? — прошептала я сквозь подступающие слезы. — Ты должна была уйти за грань и обрести покой, мама.

— Как я могла? — Она улыбнулась — немного грустно, как всегда улыбалась при жизни. — Ты кричала во сне. Боялась грозы. Темноты. Потом одиночества. И насмешек. Я не могла уйти.

В горле встал ком. Она видела все.

— Я думала, ты просто нож…

— Нож стал моим убежищем после ритуала, когда ты напитала его своей кровью. Я смогла в него вселиться, но не сразу взяла его под контроль. — Ее образ на мгновение дрогнул, покрывшись мелкой рябью. — Я так испугалась, когда чуть не ранила тебя… Прости, моя девочка, я не хотела. И доставлять тебе проблем с этим мерзавцем тоже не собиралась, но…

Я быстро замотала головой, обрывая ее извинения.

— Все в порядке, мама, не надо. Ты же меня защищала. — Я поспешно вытерла слезы, которые все-таки не смогла сдержать, и продолжила как можно бодрее: — Зато у меня теперь три мужа. Что скажешь?

— Скажу, что все они достойные мужчины. Хотя Элрик поначалу вызывал у меня опасения. — Ее улыбка стала чуть шире. — Но теперь он как река, что точит даже скалы. Хезард — камень, в котором скрыт огонь. А Мелерай… ну, он хотя бы забавный.

Она закатила глаза, и я фыркнула.

— Перестань, ты ведь так не думаешь о моем муже!

— Милая, неважно, что о нем думаю я. Важно, кем его считаешь ты.

Я кивнула. Для меня Мелерай был ночью, которая обнимает свою луну. Достойна ли я таких мужчин?

— Даже не думай сомневаться в себе! — строго сказала мама, все прочитав по моему лицу. — Дорогая, ты должна знать, что ничем им не уступаешь. Твоему происхождению должны завидовать и Олдриши, и Равенстормы.

— Какому происхождению? Мы же не аристократы какие-то, — фыркнула я, но под серьезным взглядом духа моя улыбка быстро сползла с лица. — Мама, мы…

Она тяжело вздохнула, отчего по комнате пронесся ледяной порыв, заставивший меня поежиться.

— Когда в Цирганде случился переворот, нам пришлось бежать, — призналась мама в том, что скрывала от меня многие годы. — Твой отец… Он остался, чтобы выиграть время. И погиб. От нашего прошлого сохранились только серьги да та книга заклинаний, которую ты так любила.

— Ты запрещала мне ее читать!

— Потому что твоя магия могла нас выдать. — Она еще раз вздохнула. — Но ты все равно пошла своим путем. Такая же упрямая, как отец. И такая же сильная.

Я всхлипнула и произнесла дрожащим голосом:

— Мама… я…

— Тс-с-с. — Ее призрачная рука потянулась к моей щеке и замерла, так и не коснувшись. — Ты достойна их. Каждого. И они достойны тебя.

Слезы снова покатились по моим щекам.

— А если я не справлюсь?

— Справишься. Люби их. Но не теряй себя. Ты — Селеста Миллиандра аэль Вандеркрофт, — сказала мама, и каждое ее слово звучало как заклинание. — Прямая наследница Дома Лунных Клинков, рожденная под знаком Плачущей Розы, последняя носительница крови Лизардов. Запомнила?

Я кивнула, стирая мокрые дорожки со щек.

— Не перепутай, иначе твой Элрик после обряда достанется какой-нибудь другой Селесте.

— Ну уж нет, второй раз я так не ошибусь! Сегодня ритуал пройдет без сюрпризов! — засмеялась я сквозь слезы и вдруг замолчала, встретившись с маминым взглядом. — Я… я люблю тебя.

— И я тебя, моя девочка, — ответила она со знакомой грустной улыбкой и повернулась к окну, где солнечный свет пробивался сквозь занавески. — Я буду смотреть на тебя отсюда. А когда удостоверюсь, что ты в надежных руках, смогу наконец уйти.

— Может, останешься? Еще ненадолго.

Мама покачала головой.

— Нет, моя девочка, так устроена жизнь. И смерть. Одна сменяет другую, замыкаясь в вечном круге. Это немного грустно, но… нормально. Не стоит без причин нарушать установленный ход вещей, даже если твой муж на короткой ноге с вечностью.

— Хорошо, я поняла.

— Вот и умничка. А теперь иди, твои мужья ждут.

Я в последний раз посмотрела на маму, вбирая в себя ее образ. Слишком многого не успела сказать — поделиться своими переживаниями, попросить совета, поблагодарить за все, что она для меня сделала. Спросить о прошлом и помечтать о будущем. На все и целой жизни не хватит! Но она права, меня ждут. Трое мужчин, которые готовы делиться, слушать, мечтать вместе со мной. Вот он, тот самый круг, о котором говорила мама: близкие нам люди уходят, но на их место приходят другие. И мы должны ценить это. Должны быть признательными судьбе, которая, забрав что-то ценное, дает второй шанс стать счастливыми. Просто… уже по-другому.

— Да, они ждут, — подтвердила я и, смахнув с ресниц остатки слез, вышла из комнаты.

В празднично убранный сад, полный цветов и гостей, спустилась уже не я, а Селеста Вандеркрофт, которая наконец-то нашла свое имя. Свой дом. Свою магию.

И свою любовь.

Магические огоньки плясали по стенам спальни, очерчивая наши переплетенные тела золотистыми бликами. Воздух был густым от аромата цветов, смешанного с запахом кожи, пота и чего-то неуловимо-магического — словно сама комната дышала в такт нашим движениям.

Мои пальцы скользили по запястью Элрика, где снова красовалась брачная метка — на сей раз не случайная, а выстраданная, долгожданная. Он прижал мою ладонь к своей груди, и я почувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим.

— Не бойся... в этом нет ничего постыдного... — прошептал он, и его голос прозвучал не только в ушах, но и в глубине моего сознания.

Я судорожно вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь накрывшими меня ощущениями. Элрик ласкал меня, считывая самые сокровенные желания, о которых я и сама не подозревала. А еще он передавал мне свои эмоции и этим распалял еще больше. Вожделение, нетерпение, восхищение… любовь. Когда его губы коснулись моей шеи, а пальцы нашли чувствительную точку между бедер, я услышала два сдавленных стона справа и где-то снизу. Видимо, Элрик только что поделился с Хезардом и Мелераем нашим наслаждением — то ли специально, то ли потеряв контроль. Мне же досталась тройная доза, и я выгнулась дугой, вцепившись в простыни и распахнув глаза.

Мелерай приподнялся на локте и провел ладонью по моему бедру. Его длинные пальцы чертили замысловатые узоры, будто писали тайные заклинания на моей коже. А Хезард, сидевший у изножья огромной кровати, не сводил с нас потемневшего взгляда.

«Не прячься, — мысленно попросил Элрик, когда я закусила губу, пытаясь сдержать крик. — Дай им это. Позволь увидеть, какая ты красивая…»

И я отпустила себя. Разрешила нам любить друг друга без правил и каких-то запретов. Притянула Элрика за шею и, обхватив ногами, впустила в себя. Полностью. До конца. Снова и снова, отдаваясь любимому мужчине и все больше пьянея от нашей близости.

Волна удовольствия прокатилась по моему телу, а затем — через магическую связь — ударила в остальных. Хезард резко выдохнул и вцепился в простыни, а Мелерай застонал, прижимаясь лбом к моему плечу. Его касание обожгло кожу.

— Еще! — потребовал Элрик, не останавливаясь. — Хочу тебя еще!

«А чего хочешь ты?» — добавил он мысленно. И до того, как мысли оформились во внятный ответ, сладко поцеловал и закинул мои ноги себе на плечи, делая ощущения ярче, глубже, мощнее.

Я вздрогнула, чувствуя, как в глубинах моего существа зарождается настоящий огонь. Оргазм накрыл меня внезапно, как удар молнии. Я вскрикнула и резко обмякла, с трудом переводя дыхание. Подушечки пальцев на руках и ногах покалывало, голова кружилась, перед глазами плыло… Что это? Магия? Или это волшебство доступно всем мужчинам и женщинам, которые любят друг друга?

— Теперь моя очередь, — произнес Мелерай мне на ухо, когда Элрик, тяжело дыша, откинулся на подушки.

Мелерай обхватил меня и перевернул на живот, прижавшись сзади горячим телом. Его прикосновения были другими. Когда пальцы гладили мою кожу, казалось, будто сама тьма ласкает меня — мягко, но настойчиво. Неумолимо. Он растворялся во мне, так же как и я в нем, его магия смерти смешивалась с моей жизненной силой, создавая странный, дурманящий контраст.

— Ты дрожишь, — заметил Мелерай, проводя языком вдоль моего позвоночника.

— Просто... не знаю, чего от тебя ожидать, — призналась я.

Он тихо рассмеялся. Его ладони нырнули под меня и смяли грудь, но вместо ожидаемой боли я почувствовала возбуждение. Пальцы сжали сосок и слегка его покрутили, заставляя меня впиться зубами в подушку. Хезард не выдержал и, оттянув меня за волосы, впился страстным поцелуем в приоткрытый рот. Ммм… Слишком развратно, слишком прекрасно… Не хочу останавливаться…

— Ты такая живая, — прошептал Мелерай сзади, и в его голосе звучало неприкрытое благоговение.

Он медленно скользнул в меня — и мир перед глазами будто сместился. Мне казалось, что мы парим в пустоте, где нет ничего, кроме нашей любви и бесконечных звезд, мерцающих в такт нашему дыханию. Мягкие толчки отдавались во всем теле, как круги по воде от брошенного камня. Каждое движение заставляло магические огоньки вокруг нас вспыхивать ярче, их холодный свет смешивался с жаром наших тел. Я чувствовала, как границы между нами растворяются — его дыхание стало моим, его сердцебиение слилось с моим в единый ритм.

Оргазм на этот раз пришел тихо, как волна, накрывающая берег в лунную ночь. Не взрыв, а постепенное погружение в блаженство, в котором я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Огоньки вокруг вспыхнули ярко-ярко и вдруг погасли, не выдержав контакта с нашей магией. Спальня погрузилась во мрак.

И в этой кромешной тьме каждое прикосновение обрело невероятную остроту. Чьи-то губы нашли мое плечо, поцеловали, а затем прикусили кожу, заставив тихо застонать. Широкая мужская ладонь скользнула по ягодице, оставляя за собой пылающий след. Я сделала глубокий вдох — и ноздри наполнил запах сандалового дерева, смешанного с морским бризом. Хезард.

Я ощущала все с пугающей четкостью: шероховатость его пальцев, сжавших мою талию, прерывистое дыхание на шее, даже биение сердца, которое передавалось через грудную клетку, прижатую к моей спине. Я лениво перевернулась на спину и шевельнула рукой, чтобы снова включить магические огоньки, но Хезард перехватил мое запястье, не позволив этого сделать.

— Не надо, — сказал он и прижался теснее, позволив почувствовать восхитительную тяжесть мужского тела. — Я найду тебя в любой темноте. По дыханию. По стону. По запаху твоего возбуждения.

Он провел языком по моему уху, лизнул внутри, прикусил мочку… И я уже молилась всем духам, чтобы он прекратил эту сладкую пытку.

— Мне казалось, сегодня ты захочешь быть первым, — тихо сказала я и подалась навстречу, дразня своего старшего мужа. — Как вам удалось договориться?

— Я уступил им с условием, что вся оставшаяся ночь моя, — ответил этот хитрец, а затем коленом раздвинул мои ноги и дал то, чего я жаждала больше всего на свете.

Каждое движение попадало точно в цель, будто он читал мои желания не хуже Элрика — по малейшему напряжению мышц, по каждому прерывистому вздоху. Сейчас он действительно видел меня лучше, чем при свете дня. Тьма стала нашим союзником, обострив все чувства до болезненного, восхитительного предела.

— Хезард… о-о-о… вот так, да-а-а…

Мои стоны будто сорвали сдерживающую печать. Хезард рыкнул и принялся вколачиваться в меня, буквально вбивая в пружинящий матрас. Он брал меня жестко, яростно, ненасытно, словно напоминая, кто здесь главный. Расплачиваясь за все дни мучительного ожидания. Краем сознания я почувствовала присутствие Элрика, который осторожно коснулся моих мыслей, проверяя, все ли в порядке. Но наслаждение, которое я испытывала в этот момент, буквально вышвырнуло его из моей головы. О-о-о да-а-а!..

Каждый новый толчок забирал у меня дыхание. Каждое касание губ оставляло невидимый след, связывающий нас прочнее любого ритуала. Я чувствовала, как его магия переплетается с моей, создавая что-то новое — огонь, который не обжигал, а наполнял.

— Хезард... я... я сейчас…

Он толкнулся сильнее. Еще раз. И еще. И когда очередная волна удовольствия снесла все барьеры, наша магия взорвалась и вновь зажгла магические светильники, превратив их из крошечных огоньков в огромные сверкающие шары.

— Я предупреждал, — лихорадочно прошептал Хезард в мои губы. — Всю ночь. И даже дольше.

«Всю жизнь», — читалось в его глазах.

— Согласна…

Потому что мы любим друг друга.

Потому что мы счастливы вместе.

И, конечно, потому что маги не разводятся.