Гена! забыв о комфорте соседей начала кричать и бить ногами в дверь. Я знаю, что ты дома! Открой! Его здесь нет, из динамика замка раздался осторожный голос сестры. Сначала не поверила в происходящее. Как такое возможно? Даже сделала шаг назад, наткнулась на один из боксов и чуть не потеряла равновесие. Чтобы не упасть, схватилась за стену. Вика? — я была растерянна, но голос этого не выдал.
— Открой дверь! Моя биометрия не проходит! Я знаю, ответила сестра. Мы поменяли коды. Что значит «мы поменяли»? Мы с Геником. Ты здесь больше не живешь.
— С Геником? — моргнула.
— Да. Уходи! Не смей отбирать его! У тебя и так всё есть! А Геник мой! Слышишь? Я слышала. И не знала, что сейчас меня поразило больше: то, что моя родная сестра спит с моим мужем, или то, что Гена превратился в Геника.
— Что здесь, мать его, происходит?!
С самого утра интуиция орала, что произойдет что-то неприятное. Но к такому меня жизнь точно не готовила. Я стояла на лестничной площадке, перед закрытой дверью квартиры, в которой жила с мужем последние три года. Замок был заблокирован. Программа отклоняла мою биометрию, механический голос раз десять повторил, что доступ в квартиру закрыт. Я бы могла подумать, что замок вышел из строя, если бы не коробки с моими вещами, выставленные перед дверью. Они говорили, что с замком как раз таки все в порядке. И дело не в замке, а в том, что мои данные удалили из списка доступа.
Сначала я не поверила своим глазам. Подумала, может, соседи решили устроить расхламление или собрали вещи для благотворительности. Вот только при ближайшем рассмотрении оказалось, что боксы были заполнены моими вещами. Только моими: одежда, рабочие инструменты, которые я хранила дома, какие-то мелочи.
Я начала звонить в дверь, стучать, пытаться сначала докричаться до мужа, потом дозвониться. Все попытки были бесполезны. Дверь в квартире тоже никто не спешил открывать, хоть я и слышала робкие шаги.
— Гена! — забыв о комфорте соседей, начала кричать и бить ногами в дверь. — Я знаю, что ты дома! Открой!
— Его здесь нет, — из динамика замка раздался осторожный голос сестры.
Сначала не поверила в происходящее. Как такое возможно? Даже сделала шаг назад, наткнулась на один из боксов и чуть не потеряла равновесие. Чтобы не упасть, схватилась за стену.
— Вика? — я была растерянна, но голос этого не выдал. — Открой дверь! Моя биометрия не проходит!
— Я знаю, — ответила сестра. — Мы поменяли коды.
— Что значит «мы поменяли»?
— Мы с Геником. Ты здесь больше не живешь.
— С Геником? — моргнула.
— Да. Уходи! Не смей отбирать его! У тебя и так все есть! А Геник мой! Слышишь?
Я слышала. И не знала, что сейчас меня поразило больше: то, что моя родная сестра спит с моим мужем, или то, что Гена превратился в Геника.
— Позови моего мужа! — прорычала я, хоть и понимала, что никого она звать не будет.
— Его нет дома.
Она врала. Голос сестры начал напоминать мышиный писк. Этот тон, если так можно выразиться, был знаком мне с детства. Она всегда переходила на него, когда хотела у меня что-нибудь забрать, а я пыталась отстоять свои границы. И неважно, что это было: кусок торта за праздничным столом, платье или спальня в родительском доме.
— На парковке его кар!
Собственная холодность удивила. Я думала, что в таких ситуациях должна накатить злость, боль, обида на худой конец. Но ничего не было. Чувства как будто выключились. Ментальное тело покрылось толстой коркой льда, а физическое как будто домашний киборг, продолжало жить по какой-то непонятной программе.
— Его нет. Уходи! — продолжила настаивать сестра, и я поняла, что муж со мной разговаривать не станет ни под каким предлогом.
Скандалить не было никакого смысла. Я только зря тратила силы и время. Оперлась спиной на стену и сползла вниз. Зачем-то еще раз набрала номер Гены. Механический голос сообщил, что владелец номера заблокировал контакт, и я могу написать сообщение. А вот сестра за дверью оживилась:
— Мы любим друг друга! — она старалась быть убедительной и сорвалась на плач.
Только это были не слезы раскаяния, или обиды, или стыда. Это были слезы капризного ребенка, родители которого отказывались покупать игрушку в магазине. Вика всегда получала то, что хотела. Всегда. И не умела принимать отказы.
Я любила сестру. Часто на нее злилась за то, что пытается присваивать мои вещи и заслуги. Я даже учиться не пошла из-за нее. Вика устроила дома скандал, когда узнала, что меня приняли на дипломатический факультет Межгалактической Академии. Она тоже собиралась туда поступать, а мое присутствие, как утверждала сестра, могло ее опозорить.
— Мама! — хныкала сестра, когда я объявила родителям о своем успехе на экзаменах. — Ты же понимаешь, что это не ее уровень?! Как я буду спокойно учиться, когда меня будут ассоциировать с ней?! Ну, какой из нее дипломат?! Ни внешности, ни харизмы!
Она считала эти аргументы достаточно вескими, чтобы родители встали на ее сторону. Сначала мама пыталась вразумить любимую дочь. Потом отец пробовал найти компромисс. Но Вика не поддавалась. В итоге после недели непрерывных скандалов, родители выдохлись и запретили мне подписывать контракт. Я пыталась бороться. Но в кредите на обучение без поручителей банк отказал, а работа, которая тогда была доступна, оплачивать обучение не позволяла. Мне пришлось отказаться от мечты, и заняться чем-то попроще.
— Саша! Ну посмотри на себя! Ну какой из тебя дипломат?! Ты же мышь!
Я не была мышью. Я объективно понимала, что с внешностью мне повезло. Да, я никогда не была классической красавицей, в общепринятых стандартах, но это только выгодно меня выделяло из толпы.
Чтобы избавиться от соперничества с сестрой, я ушла жить отдельно. Поступила в Университет Искусств и нашла любимое дело. Увлеклась реставрацией и историей. Несколько лет все шло неплохо. С родными виделась редко, но тоски по семейным ужинам не было. Все это компенсировали учеба и работа. Через два года узнала, что Вика экзамены в Академию провалила. Она несколько раз пробовала пройти тесты, но в итоге смирилась и пошла куда-то работать. Мы почти не общались.
Все изменилось, когда я познакомила Гену с родителями. Мы тогда уже больше года встречались, и дело шло к свадьбе. Будущий муж как раз открыл частную практику по религиозному праву. Молодой, красивый, с квартирой и перспективами, он сразу понравился всем. И маме, и папе, и, как оказалось, Вике. Дура! Какая же я дура, если сразу не поняла, что сестринские чувства у этой малолетки проснулись не просто так!
Ну, я же могла это разглядеть! Почему? Почему я игнорировала вечерних клиентов? Корпоративные посиделки раз в неделю! А эта привычка Вики заявляться к нам по воскресеньям! Ну почему я была так слепа?!
— Любите! — резко ответила я.
— Я не хочу, чтобы ты злилась. Мы же сестры! — заверещала сестра в надежде, что и здесь я уступлю.
— Я не злюсь, Вика. С этого дня Гена твой! И больше, чтобы я тебя никогда не видела!
Вика ничего не ответила. Я была уверена, что она сейчас наблюдает за мной через камеру. Я поднялась. Осмотрелась. Решила действовать по обстоятельствам.
Коробок на площадке было больше, чем могла бы унести за раз. Пришлось сделать несколько ходок к кару. Парковка в нашем комплексе находилась на улице. Затылком чувствовала, как соседи наблюдали за маленькой семейной трагедией. Я старалась о них не думать. Только работа. Ничего больше.
Механически складывала коробки в багажник, заодно пересматривая, что мне выдали, а затем придется вернуться с местным офицером охраны. Видимо, вещи собирал не муж, а сестра: пара старых пиджаков, которые я подготовила для утилизации, невзрачные водолазки, посеревшее белье, туфли, которые я уже лет пять не носила, потому что они вышли из моды, а выкинуть было жалко.
Все новые брендовые вещи, сумки, обувь, украшения, сестра решила оставить себе. Я громко рассмеялась. Меня еще и обворовали. В собственном доме. Собственная сестра. Да как такое вообще возможно?!
Впрочем, самое ценное эта дурочка все же отдала. То ли не поняла, чем могла бы завладеть, то ли просто побрезговала брать старый, потертый портфель. В нем я хранила документы. А еще там лежали наличные деньги, которые вчера мы с мужем сняли с совместного счета, чтобы купить общую квартиру.
Апартаменты, где мы жили, Гена получил в наследство от бабушки. Квартира принадлежала только ему. После свадьбы мы договорились, что купим общую недвижимость. И вот когда нужная сумма средств для покупки квартиры была собрана и снята со счета, муженек решил меня опрокинуть. Только не рассчитывал, что сестра решит меня унизить, и вместо элегантных сумок выдаст портфель, которому на мусорке сто лет прогулы ставят.
Еще раз пересмотрела вещи. Кроме налички, там лежали все документы. В том числе и электронная купчая на мастерскую, цифровые печати, дипломы и другие мелочи. Закрыла багажник. Посмотрела на дом. В окне кухни появился силуэт мужа. И тут же отскочил в сторону. Трус! Боже! Какой же трус!
Стыд обжег щеки. Стыдно было за себя, за свой выбор, за три года совместной жизни. Хорошо, что хотя бы детей с ним не завела. Как бы я сейчас объясняла ребенку весь этот цирк?
Села за руль, достала телефон. Кружок удобно лег в руку и тут же снял блокировку. Нужно было где-то переночевать. Первой мыслью было попросить приюта у родителей. Набрала номер мамы. Она подняла трубку после первого гудка. Как будто ждала звонка.
— Мама…
Договорить не успела. Настойчивый и немного виноватый голос матери не дал этого сделать.
— Ты должна понять сестру! — даже не уточнив причину звонка, она бросилась защищать Вику. — Она молодая! Влюбилась! И Гена! Сашенька, ты же сама все понимаешь! Гена слишком хорош для тебя. Ну кто ты, а кто он? Он перспективный! У него успешная практика! А ты? Ты же сидишь в своей пыльной мастерской! А с Викушей они будут счастливы! Не устраивай скандал, дочка.
— Ты все знала? — только смогла выдавить из себя.
— Сашенька, дочка! У них любовь. Настоящая. Понимаешь? — послышался голос отца.
Я даже не нашлась что ответить. Сбросила звонок и уставилась в темноту ночного двора. По каменной дорожке шла парочка с собакой. Женщина что-то увлеченно рассказывала своему спутнику, тот время от времени кивал, мопс, в попоне с сигнальным маячком метил кусты. В этот момент вернулись эмоции. Чтобы не заорать от боли и обиды, закусила ребро ладони. Я не плакала. Но чувствовала, как яд злости и ненависти разливается по телу. Физическая боль от укуса не помогала справиться с моральной, и я сжимала зубы сильнее.
Просидев в каре еще какое-то время, поняла, что нужно заняться поиском ночлега. Мысль о том, чтобы переночевать у родителей, пропала сама собой. Мне только щебетаний о большой любви сегодня не хватало, для полного комплекта радостей. Открыла приложение по поиску гостиниц. Сегодня был не мой день. Свободных номеров нигде не было. Посуточных апартаментов тоже. Даже почасовые номера и те, были заняты.
Ночевать в каре не хотелось. Мысль о том, что у меня завтра не будет даже возможности принять душ, заставила брезгливо поморщиться. Впрочем, есть станции заправки с душем. Полотенце и гель куплю.
Сделала запрос в сетевом поиске. Никаких подобных сервисов в городе не было. Оставался только один вариант: вернуться в мастерскую и переночевать на узком диване. А уже завтра решать, как жить дальше.
Бизнес-центр «Вавилон», где находилась моя мастерская, находился в одном из самых популярных районов столицы. Когда я была маленькой, это место называли «дно» и приличные горожане предпочитали обходить его стороной. Среди улиц с аварийными домами можно было найти любой вид дури, продажной любви, контрабанды или оружия. Уровень преступности потрясал, а офицеры городской гвардии предпочитали обходить «дно» стороной.
Позже ситуация изменилась. Несколько строительных компаний разглядели в этом убогом месте перспективу. Землю выкупили, бараки снесли, жителей расселили, нелегалов и барыг посадили. Через пять лет на месте «дна» красовался шестиуровневый бизнес-квартал, развлекательные комплексы, улицы с бутиками, кафе и рестораны. Эта часть города никогда не спала и забыла о том, как звучит тишина криминальных подворотен.
Я пролетела мимо рыбного ресторана, заказала в Будкафе ужин и повернула на парковку. В здании было тихо. Шум с улицы глушила система звукоизоляции. Охранный блок отсканировал мой силуэт и пропустила в сектор пять. Вошла в мастерскую, плотно закрыла дверь, в пять шагов пересекла приемную и оказалась в кабинете, где обычно принимала клиентов. Только после этого решила, что имею право на полноценную женскую истерику. Села на диван. Посмотрела на безликую стену и попыталась выпустить эмоции. Эмоции меня проигнорировали.
Помучавшись еще с полчаса и выдавив из себя пару соленых капель, пересела за рабочий стол. Что ж, раз муж решил сделать мне сюрприз, значит, и я имела полное право его порадовать.
Так уж сложилось, что я зарабатывала гораздо больше, чем Гена. Я никогда этого не афишировала. Кажется, даже сам муж не понимал, насколько велика разница в наших доходах. Настолько велика, что постепенно все наши расходы легли на мои плечи: оплата коммунальных услуг, продукты, одежда, отпуска, связь, абонементы, сервисные подписки. Все, что касалось бытового комфорта, оплачивалось с моего счета. Даже обеды на работе он оплачивал с семейного аккаунта, куда за последние два года не положил ни гроша.
Я вошла в банковский кабинет. Гена хотел свободы. Я была готова эту свободу ему предоставить. Сначала отменила все автоплатежи: услуги связи, обслуживание квартиры, его кара, страховые выплаты. Поменяла платежные пароли на своих аккаунтах. Заблокировала доступ мужа к своим финансам. Удалила его из списка доверенных лиц и поставила запрет на все операции без моего биометрического подтверждения. Деньги Гены меня не интересовали. Но и свои средства на него я больше тратить не собиралась. Пусть теперь Вика о нем заботится.
В порыве мстительного злорадства я отменила не только бытовые подписки, но и доставку домашних полуфабрикатов, которая спасала меня в дни рабочих авралов и командировок. Отменила еженедельную уборку, заблокировала домашних роботов. Пусть покупает себе новые. Вся техника, зарегистрированная на мое имя, в течение двенадцати часов должна была превратиться в кусок неработающего железа или пластика. Теперь у Гены было кому содержать дом в порядке без дополнительной помощи. Впрочем, я хорошо знала свою сестру, и бывшего мужа ждал большой сюрприз.
Последним аккордом стало письмо адвокату. Я поняла, что не смогу сама заниматься разводом. Захотелось полностью абстрагироваться от этого процесса, поэтому оставила запрос в агентство «Разиных». Время от времени с их помощью я решала мелкие юридические вопросы и хорошо знала, что этой конторе вполне можно доверять. Имущество я делить не собиралась. Перед тем как заключить брак, мы составили договор, суть которого сводилась к тому, что после расторжения брака у супругов остается только та собственность, которая на них официально оформлена. Это оказалось очень удобно. Особенно когда муж настаивает на том, чтобы оплату за будущую недвижимость делали не банковским переводом, а наличными.
Закончив с бумагами, я сделала глубокий вдох и откинулась на спинку кресла. Нужно было решить вопрос с жильем, но сил даже листать сайты недвижимости уже не было. Перебралась на диван, свернулась калачиком, забыв об ужине, и уснула. Правда, если бы знала, что этот день мне принесет, предпочла бы не просыпаться. Глава 3.
Проснулась рано. Кое-как привела себя в порядок, даже смогла воспользоваться душем местного спортклуба, который находился на втором этаже, и найти свежую одежду. Посмотрела на себя в зеркало, хмыкнула. В гладкой поверхности серого стекла отражалась не красивая женщина, а воплощение межгалактической злости: челюсть напряжена, взгляд как у тюремного охранника из хроник двадцать второго столетия, волосы растрепаны. Несколько раз попыталась собрать их хотя бы в пучок, но потом плюнула и смирилась с тем, что сегодня буду похожа на озлобленную мымру. Не было сегодня в образе ни мягкой женской привлекательности, ни обаяния
— Да и хрен с ним, — выругалась себе под нос. — Могу себе позволить!
И действительно, сегодня были дела важнее прически. Нужно было найти жилье и не забыть про работу. На глаза попалась серебряная фигурка кара в герметичном стеклянном корпусе. Она выглядывала из приоткрытого ящика, в котором хранились мои старые инструменты.
Это была не просто фигурка. Это была коллекционная копия прототипа «Йо́ши». Таких моделей было выпущено всего три экземпляра. Сейчас эта цифра казалась символичной. Муж, теперь уже бывший муж, буквально бредил этой игрушкой. И я потратила три месяца на то, чтобы найти эту модель. Пришлось не только заплатить кругленькую сумму за модельку, но и воспользоваться профессиональными связями.
В груди больно защемило, к горлу подступили слезы, но усилием воли погасила желание разрыдаться. Плакать из-за предателя — глупо и непродуктивно. Только время тратить впустую. Вместо этого достала косметичку, сделала макияж из того, что лежало в боксе, заказала завтрак из местного кафе и загрузила рабочие экраны, чтобы отвлечься. Отвлечься получилось почти сразу. Первое письмо, которое появилось перед глазами, оказалось повесткой в главное Криминальное Управление. Сглотнула. Письма из этой организации никогда не сулили ничего хорошего. Мысли о предательстве мужа и сестры ушли на второй план.
Содержание письма было сухим и формальным. Мне предлагалось явиться в управление, для беседы. На какую тему должна была состояться эта беседа, в послании не указывалось.
Несколько раз перечитала «приглашение», пытаясь хоть что-то понять. Опасаясь, что это козни мужа, или его шлюхи, связалась с секретариатом Управления. Пояснений не получила. Бесцветный женский голос отказывался давать информацию, на которую я имела права. Только сухо повторял: «Ваша встреча подтверждена. Просьба не опаздывать».
Ничего не оставалось, как быстро завершить утренние дела и, попросив какого-нибудь вселенского бога о помощи, спуститься на стоянку.
Мужчина открыл глаза ровно в семь утра. Тело приятно ныло после невнятного, пьяного сношения. Он не мог поверить в то, что жена так легко сдалась и оставила его в покое. Он улыбнулся. В комнате неприятно пахло прогорклым потом, перегаром и спермой. Рядом лежала Вика. Аккуратная попка прижалась к его бедру. Член дернулся, намекая на то, что не прочь был бы и повторить, Гена улыбнулся. Сначала положил руку на бедро любовницы, потом опустился ниже. Ладонь оказалась зажатой между мягких женских бедер, чуть влажных от пота.
Гена счастливо хохотнул. Больше не было необходимости прятаться от жены, выкраивать время для встреч с любовницей, вечерами делать вид, что Саша его интересует.
Александра была красивой женщиной. Гена это признавал. А еще умной. Но недостаточно роскошной. Ей не хватало блеска, кокетства. Той очаровательной глупости, которая была у молодых любовниц богатых мужчин.
В какой-то момент своей жизни Гена понял, что если он хочет попасть в этот круг, то придется завести подходящую женщину, помимо жены. В этот момент появилась Вика. Легкая, с трендовой внешностью, хорошим вкусом и шикарным либидо. Не такая умная, как сестра. Но разве в постели нужны мозги? Она не должна была думать. Он должна была соответствовать его статусу успешного юриста.
Выгнав Сашу из дома, Гена чувствовал себя абсолютно счастливым. Ему было жаль, что не сделал этого раньше. Просто не мог себе позволить этого до тех пор, пока на счету не соберется нужная сумма. Не хотел делить это имущество с женой при разводе. Приходилось терпеть.
Вспоминая о том, как униженно бывшая жена выносила коробки со своим барахлом, Гена резко сунул палец в промежность любовницы. Из горла девушки вырвался сдержанный стон. Она выгнулась, но глаз не открыла.
Гена почувствовал волну возбуждения. Пальцы начали двигаться быстрее. Он увидел, как напряглись соски женщины. Свободной рукой сжал крупную горошину. Вика громко застонала. Гена вдруг подумал, что когда Александра придет к нему проситься обратно, без денег, униженная и разбитая, он сделает с ней что-нибудь подобное.
Эта мысль так возбудила мужчину, что в глазах потемнело. Он резко достал пальцы из влагалища любовницы и резко сунул в нее некрупный член. Правда, попасть с первого раза не получилось. Промахнулся. Зато со второй попытки вонзился по самое основание и через несколько коротких движений, представляя, как Саша будет в слезах у него отсасывать, излился в Вику. Она не проснулась. Или, сделала вид, что не проснулась. Но Гену это не беспокоило.
Довольный собой, мужчина поднялся с кровати. Посмотрел на часы, понял, что на еще один раунд любви времени нет. Придется дождаться вечера.
В квартире, вместо привычного аромата кофе, который каждое утро варила жена, его встретила вонь от немытой посуды и остатков полуфабрикатов, которые они заказали в ресторане на третьей улице. В центре гостиной валялась недопитая бутылка вина. Гена брезгливо поморщился. Вика забыла запустить роботов. Он подошел к одному из домашних помощников, посмотрел на человекоподобное создание из металла и проводов, понял, что понятие не имеет, как его запускать. Походил вокруг, попробовал потыкать пальцами в экран управления, но робот так и остался стоять бесполезной статуей.
Снова посмотрел на часы. Времени разбираться не было. Гена решил, что Вика сама справится с уборкой, когда проснется. Зашел в кухню, включил кофемашину, с досадой обнаружил, что продуктов в доме почти не было. В криобоксе лежало какое-то мясо, в основном отсеке холодильника органические яйца, масло, овощи. Но что с этим делать, мужчина не знал. Обычно, когда он просыпался, завтрак уже стоял на столе. Ему оставалось только одеться и съесть то, что приготовила жена. И вот такая мелочь, как отсутствие горячей еды, настроение подпортила.
Он быстро взял себя в руки. Напомнил себе о том, что уже вечером его будет ждать убранная квартира и горячий ужин. А пока нужно было выпить кофе и ехать в офис.
Криминальное Управление пряталось на нижних улицах старого города. Это был комплекс зданий, состоящий из старых особняков двадцатого века. Фасады домов и прилегающую территорию удалось сохранить в первозданном виде. Я специально замедлила шаг, чтобы получше рассмотреть фасады старинных зданий. В некоторых источниках писали, что руководство города сделала все, чтобы восстановить разрушенные фасады по первоначальным проектам. Но, как опытный историк и реставратор, я видела нестыковки. Например, окна. Пластиковые стеклопакеты смотрелись очень нелепо под ставнями, и так их, конечно, никто, никогда не монтировал. Форма крыльца тоже соответствовала не началу двадцатого века, а уже двадцать второму, когда появилась мода на активную подсветку ступеней и системы ионных обеззараживателей. Но, на такие мелкие нестыковки жителей сорокового столетия вообще не интересовали.
После того как вышла на центральную аллею, осмотрелась. Мне нужно было строение десять. Оно находилось в самом конце древесного ряда, словно хотело спрятаться от посторонних глаз. Поднялась по высокому крыльцу, толкнула резную дверь и почувствовала укол разочарования. Холл оказался в вполне современным. О том, чтобы сохранить исторические интерьеры зданий никто не подумал. Древнюю штукатурку, лепнину, деревянные панели, заменили на практичные светлые панели со встроенными сканерами и системами наблюдения. Зато очарование историческим районом испарилось, и я вернулась в холодную, трезвую реальность.
— Александра Майер, — в шаге от меня появилось изображение женщины лет двадцати. — Первый этаж направо, переговорная комната D.
Молча кивнула, хотя этого и не требовалось. Изображение исчезло, как только передало информацию. Как будто боялось, что я начну задавать неудобные вопросы.
В переговорной комнате меня ждал усталый мужчина с сероватым лицом, мешками под глазами и потрескавшимися губами. Определить его возраст было невозможно. Лицо избороздили множество мимических морщин. Глубокие борозды расположились в уголках глаз, на лбу, возле губ. Но во взгляде ещё не появилась характерная усталость и циничность, которая появляется у людей с годами.
— Доброе утро, миссис Майер, — поздоровался мужчина и постарался изобразить вежливую улыбку.
— Доброе утро, — улыбнулась в ответ. — По какому вопросу меня вызвали?
Мужчина жестом показал на свободный стул, стоявший сантиметрах в тридцати от прозрачного стола. Подошла, поставила сумку на пол, села. В окружении бежевых стен чувствовала себя микробом под микроскопом. Меня словно прожигал чужой взгляд, и принадлежал этот взгляд не следователю.
— Нам нужна ваша консультация, госпожа Майер.
— Консультация? Я реставратор. А вы не похожи ни на искусствоведа, ни на коллекционера. Даже на сотрудника музея не тянете.
Следователь усмехнулся. Морщины в уголках глаз дернулись и стали глубже.
— Тамар Храд, — представился мужчина, но говорить о деле не спешил. — Кофе?
— Чёрный, средней крепости.
Собеседник кивнул, удалил указательным пальцем по столешнице. Через секунду появилась голограмма той же девушки, которая встречала меня на входе.
— Кофе, — коротко отдал распоряжение следователь.
Голограмма исчезла. Мужчина внимательно посмотрел на меня, а потом еще раз ударил пальцами по столу, и на гладкой поверхности появилась цветная картинка.
— Что вы можете сказать об этой вещи?
Передо мной появилось изображение женского украшения, похожего на серьгу. Увеличила изображение, внимательно рассмотрела форму, рисунок, качество изделия. Покрутила картинку, несколько раз сменила ракурс. Следователь внимательно наблюдал за мной, чем дико нервировал. Сохранять спокойствие становилось все сложнее.
— Что это византийская подвеска. Точнее, копия византийской женской подвески, сделанная в двадцать первом веке.
— Уверены?
— Да. И оценку подобных вещей может сделать бот “Искусствовед”. Для этого не нужно было вызывать меня.
— А что вы скажете про эти вещи?
На столешнице появилась следующее изображение. В этот раз предметов было пять. И все они принадлежали разным культурам, эпохам, людям. Единственное, что их объединяло, — это принадлежность к женскому гардеробу.
— Вам описать каждый предмет?
— Кратко, если можно.
— Китайская шпилька, — увеличила первый предмет. — Вырезана из дерева. Судя по материалу, рисунку и тонкости работы, принадлежит к концу одиннадцатого столетия. Брошь сделана из пластики. Пытались имитировать кость. Оправа металлическая. Где-то середина двадцать первого века. Регион происхождения назвать сложно. В моде были во многих странах. Янтарные бусы. Не могу определить эпоху и возраст по фотографии. Качество камня исключительное. Часы. Тоже женские, кварцевые. Двадцатый век. Испания. Золотая серьга с фианитом…
— Вы слышали о серии убийств, этой весной?
Оторвала взгляд от картинки. Весной и вправду в городе произошло несколько громких преступлений. В течение двух месяцев в собственных домах были найдены шесть женщин. Управление, насколько помню, всеми силами пыталось предотвратить утечку информации в СМИ, но благодаря родственникам погибших, которые жаждали мести и справедливости, некоторая информация всё же поступала в новостные ленты.
— Женщины, убитые в собственных домах?
Хард кивнул.
— В новостях утверждали, что убийцу поймали.
— Так и есть.
— Это вещи его жертв?
— Трофеи.
— Прекрасно. Теперь объясните, зачем я здесь сижу?
— Подозреваемый утверждает, что у него только пять жертв.
— Вряд ли он врет. Наказание от уменьшения количества жертв не изменится. Но я все равно не понимаю, зачем здесь сижу.
— Нам нужно узнать, кто из жертв не его.
— Спросите у подозреваемого. Я не экстрасенс. С призраками общаться не умею.
— Он молчит. Это дело принципа.
— Значит, найдите нестыковки в делах. Если имеете дело с подражателем, будут нестыковки.
— Вы учите меня работать?
— Раздаю бесплатные советы.
Чем дольше длился разговор, тем больше хотелось наорать на этого бесцветного за то, что так бесстыдно ворует мое время.
— Даже если нестыковки и есть, мы их не видим. Почерк идентичный, — не скрывая раздражения начал объяснять собеседник. — Знакомился с жертвой в чатах антикварных аукционов, заводил романтические отношения, убивал в течение недели, после первого секса, так как чувствовал себя опороченным.
Внимательно выслушала следователя, мысленно порадовалась, что меня всего лишь выставили за дверь, а не попытались убить. Уже могла считать себя счастливчиком.
— И вы решили, что нестыковка может находиться в украшениях?
— Вы третий эксперт, к которому мы обращаемся. Интеллектуальные модели не смогли найти закономерность в этих предметах.
— Надеетесь, что живой человек справится лучше цифровой модели с этой задачей?
— Пока наши эксперты сошлись во мнении, что подозреваемый врет, в надежде затянуть следствие.
Сделала глубокий вдох. Снова посмотрела на фотографии. Смотрела чуть дольше, чтобы следователю не показалось, что дала ответ слишком быстро. Потом спросила:
— Он знакомился с жертвами на аукцион “НАТРА”?
— Откуда вы знаете? — брови следователя поднялись от удивления. — В открытом доступе этой информации точно не было.
— Проверьте хозяйку деревянной шпильки. “НАТРА” не допускает размещение лотов из Китая.
— Так просто?
В голосе следователя прозвучало неподдельное удивление.
— А вы что-то другое ожидали?
Мужчина смотрел на меня с таким выражением лица, как будто я только что, прямо при нем расчленила котенка.
— Если это все, то я бы хотела завершить нашу встречу. У меня сегодня еще много дел.
Следователь кивнул. Не без облегчения, подняла с пола сумку и пошла к двери. В пяти шагах от двери следователь ожил.
— Мы вас вызовем, если еще раз понадобятся ваши услуги.
Эти слова стали последней каплей, упавшей на натянутые нервы. Обернулась, сильнее сжала ручку сумки, выдавила из себя улыбку, которая явно не выглядела дружелюбной.
— Если еще раз понадобятся мои услуги, сначала ознакомьтесь с прайсом.
— Что вы имеете в виду?
— Что я не работаю бесплатно. Тем более с Криминальным Управлением. У вашей организации достаточное финансирование, чтобы оплатить услуги приглашенного эксперта!
Глаза женщины вспыхнули праведным гневом. Живот князя сжался от восхищения. Это была первая женщина, которая вместо того, чтобы лебезить перед следователем, потребовала денег.
— Это она, — хищно улыбнулся мужчина.
Помощник, стоявший справа от него, недоверчиво посмотрел сначала на девушку, потом на князя, потом тихонько сглотнул. Он еще не знал Александру лично, но уже побаивался этой женщины.
— Пригласи ее.
— Может, мы попробуем посмотреть других кандидатов? Еще десять в списке.
— Встречу с госпожой Майер назначь на завтрашнее утро. У меня окно в двенадцать.
В офис возвращалась с мерзким привкусом разочарования. Догадывалась, что меня использовали, но не понимала как. В то, что мои слова хоть как-то могли повлиять на дело — не верила. Почти любой искусствовед смог бы сложить два и два, и исключить из уравнения шпильку. Даже искусствоведом не нужно было быть. Это и обычный следователь мог проверить.
Выдохнула, заложила кар в поворот и перестроилась в верхнюю магистраль. Нужно было отбросить мысли о посещении Управления и сосредоточиться на по-настоящему важных делах: закончить провенанс (
Телефон активировала, только когда вернулась в мастерскую. Тут же отобразилось несколько пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Это были родители. Мама интересовалась, как у меня дела. Отец просил не злиться на сестру.
Откинулась на спинку кресла, пытаясь понять, обижает меня такое поведение родных, или нет. Не обижало. Лет в пятнадцать я поняла, что такое отношение к сестре — это как заводская настройка, которую нельзя не изменить, ни отключить. Рождение Вики далось маме нелегко: тяжелая беременность, сложные роды. Сестра родилась недоношенной, и за ее жизнь сражались несколько месяцев. Даже передовая медицина не давала гарантий, что сестра проживёт дольше пары месяцев. Но, Вику спасли. И она стала нашей семейной ценностью.
— Надо было не мямлить и строить из себя понимающую дочь и любящую сестру, а регулярно давать этой соплячке по щам! — прошипела себе под нос и заблокировала телефон.
Сварила кофе, заказала обед, загрузила рабочие системы. Постаралась сосредоточиться. Я была одним из лучших мастеров по реставрации на континенте, и зарабатывала своими руками приличные деньги. Но, по-настоящему высокий доход и удовольствие мне приносило другое направление: провенансы. Я могла раскопать историю практически любой вещи. Проследить ее путь от создания, до того момента, как она попала на мой стол. И мои исследования были подлинными. Никаких вымышленных фактов, владельцев, мифов. Только истина, спрятанная под слоями исторической пыли и патины.
Отчеты с моей печатью без разговоров принимали все аукционные дома. А у коллекционеров этот документ повышал в разы стоимость изделия. Я любила эту часть своей работы не только за солидные гонорары, но и за возможность почувствовать себя настоящим исследователем.
Сейчас на столе появилось изображение старинного столового серебра. С виду, ничего примечательного в нём не было. Хорошее европейское серебро, изготовленное в двадцатых годах двадцать первого века. Качественная работа, уважаемый французский бренд. Но история у этого серебра уникальная.
Таких наборов “Кристоф” выпустил всего пять экземпляров, в честь дня рождения компании. Один комплект серебра сейчас хранится в музее серебра, два — в частных коллекциях, и один был подарен потомкам британских монархов две недели назад. Один набор считался утерянным в 2905 году, во время так называемого, Черного Переворота. И вот, этот самый утраченный комплект оказался у меня на столе.
Чтобы убедиться в его подлинности, у меня ушло три недели. Сейчас научились делать шикарные копии серебряных изделий. Даже состав и старение металла имитировали относительно недорого. Но, некоторые, уникальные дефекты, и следы первоначального производства, копировать, пока не умели. Но, чтобы увидеть эти дефекты, нужно было потратить немало времени и терпения.
Вторым этапом работы стало исследование. Мне нужно было выяснить, где находились предметы в течение всех этих столетий. Пока не попали в семью нынешнего владельца.
Шкатулка с приборами исчезла, вместо неё появился мой отчёт, расписанный по этапам. Первым владельцем столового комплекта стал Бернар Арно — французский миллиардер. Записи об этом хранились в реестрах компании. В семье Арно комплект прожил до 2214 года. После чего был подарен Лилье Ваньи. В те времена госпожа Ваньи сыграла свою последнюю роль в фильме “Смерть Артемиды”, получила несколько престижных наград и объявила о завершении карьеры. Следующие 300 лет приборы служили семье Ваньи. Передавались по наследству по женской линии. Мне удалось отследить предметы по хроникам и записям в СМИ и “желтых колонках” того времени.
Дальше владельцы менялись довольно часто. Комплект редкого серебра перепродавали раз за разом, меняя владельцев, и из следов были только чеки и договора купли-продажи. В подлинности некоторых документов я сомневалась, и пришлось искать визуальные подтверждения владения. Где-то они находились, где-то оставались под сомнением. И вот в 2905 году последний известный владелец умирает, и судьба его антиквариата неизвестна. Следы теряются. Время от времени находятся письма с просьбами выкупить некоторые предметы из коллекции, в том числе и серебряный “Кристоф”, но никто не знает, куда делся предмет. Пропажа ценных предметов рождает много мифов. Но, за его поиски то ли никто не взялся всерьёз, то ли просто никому по-настоящему не было до этого дела.
Чтобы найти концы, мне пришлось сначала внимательно изучить биографию последнего владельца комплекта и изучить его жизнь и привычки. Сделать это было сложно, так как Рймонд Адмс, так звали последнего известного владельца серебра, человеком был скрытным. И тщательно оберегал самые ценные экземпляры своих коллекций.
Чтобы сохранить вещи, он арендовал на сто лет склад. Создал в нем идеальные условия для хранения коллекций, и… после того, как последний лот занял своё место на полке — умер.
Так как склад был оплачен, пропажу хозяина никто не заметил. Его наследники о хранилище не знали, и предъявлять прав на наследство не стали. С тех пор серебро считалось пропавшим. Когда время аренды истекло, новые владельцы склада выставили его на аукцион “мусорщиков”.
Как раз вчера утром пришли документы, которые подтвердили продажу склада. И удивительной удачей было то, что ребята, которые занимались выкупами складов, вели публичный блог. Я сделала запрос в видеокомпанию, чтобы получить доступ к архивам. И вот, ссылка на доступ висела в моей почте. Только открыть ее не успела.
— К вам посетитель! — перед столом появилась голограмма помощницы.
Пару раз моргнула, пытаясь вспомнить, кто ко мне должен прийти под конец рабочего дня. Даже хотела развернуть экран с расписанием, но не успела. Дверь открылась, за прозрачной голограммой появилась мужская фигура.
— Добрый вечер, Александра.
В кабинет вошел представительный мужчина средних лет. Голос был неприятным, скрипучим, словно прокуренным. Крючковатый нос делал его похожим на стервятника. На голове виднелись первые признаки залысин. Что было необычным. В наше время с мужским облысением боролись достаточно эффективно. И о том, что с возрастом мужчины начинают терять волосы, я знал из литературы и старинных фотографий.
— Добрый вечер, — поздоровалась и выключила рабочий файл, чтобы сохранить конфиденциальность.
Незнакомец сделал шаг вперед, поискал глазами стул, сел. Я внимательно наблюдала за его движениями и изучала одежду, чтобы примерно понять, с кем имею дело.
В образе гостя не было ничего кричащего, ничего лишнего, ничего вызывающего: шерстяной костюм, черная водолазка, кожаный ремень. Вот только в этой простоте было скрыто столько денег и высокомерия, что я почувствовала себя неуверенной замарашкой. Но это было не самое страшное.
На указательном пальце правой руки я увидела золотой перстень с символом князя Мамона. Спина тут же напряглась. О князе и его семье ходили разные слухи. В основном неприятные, иногда пугающие. Что, впрочем, не мешало миллионам свободных женщин на планете вздыхать по таинственному богачу в золотой маске.
В СМИ разной степени надежности можно было найти информацию и о баснословных инвестициях в экономику неблагополучных регионов, и о спонсировании нелегальных тюрем, и пыточных, и о сексуальных скандалах разной степени тяжести. Что из этого было правдой, а что ложью, я не знала. Но была уверена, что дыма без огня не бывает, и от таких людей старалась держаться как можно дальше.
Гость терпеливо ждал, пока я его рассмотрю. О чём он в этот момент думал, понять было невозможно. Чтобы наконец-то прекратить этот спектакль, спросила:
— Что привело вас ко мне?
Я старалась, чтобы голос звучал ровно, тон был вежливым, но без заискивающих ноток.
— Мой хозяин хочет нанять вас, Александра.
Он положил руку с перстнем на стол, так, чтобы я могла рассмотреть печать. И посмотрел на меня как на ничтожество, недостойное даже ногтя на его ноге. Явно давал понять, что от такого предложения я должна расплакаться от счастья и броситься в ноги благодетеля, хотя ни одного повода для этого я не видела.
— Мне приятно слышать, что ваш хозяин обратил внимание на мою мастерскую, — кивнула, поражаясь собственному спокойствию. — Можете записаться в лист ожидания. У меня будет окно через две недели.
Гость, который так и не представился, растерялся. Правда, ему хватило пары секунд, чтобы взять себя в руки.
— Мой патрон не может себе позволить ждать, — тон собеседника чуть смягчился. Но не настолько, чтобы потушить во мне желание убивать.
— Ваш патрон может обратиться в любую другую мастерскую.
Мужчина поджал губы, еще раз пристально осмотрел меня и наконец-то сказал:
— Вы не оправдали наших ожиданий, Александра. Жаль. Очень жаль.
После этого он встал и ушел, оставляя в кабинете аромат дорогого парфюма, смешанный с моим недоумением.
Еще минут пятнадцать я смотрела на дверь, которая закрылась за незнакомцем и не знала, как оценить инцидент. Впрочем, за последние сутки в моей жизни и так произошло слишком много событий, которые было сложно хоть как-то оценить.
Отмахнуться от последнего посетителя оказалось не так уж и просто. Такие товарищи не появляются просто так. И до людей не своего круга, а я явно была статусом намного ниже посыльного, они нисходят только в очень, очень редких случаях.
Злость отступила. Проснулось любопытство. Появилась предательская мысль, что нужно было сначала спросить, что за работа, а потом уже отправлять за дверь. Но быстро от этой мысли отмахнулась, вспомнив, что нужно найти квартиру, иначе опять придется ночевать на диване.
Мужчина возвращался домой в приподнятом настроении. Для радости у него было два повода: встреча с любимой и новый клиент. Богдан Бортов был довольно успешным бизнесменом, но с плохой репутацией. Время от времени на его рестораны и парки аттракционов подавали в суд, за несоблюдение стандартов безопасности. Он был постоянным клиентом юридических кабинетов, хотя имел в штате собственных юристов. Платил очень хорошо. Гена всегда хотел с ним работать, но каждый раз, когда об этом говорил Саше, жена устраивала долгую и нудную лекцию о том, почему нельзя связываться с такими людьми, ни за какие деньги.
— Идиотка, — фыркнул Гена, садясь в кар. — Что она вообще понимала в бизнесе? Мышь!
Мужчина приложил руку к биометрической панели. Командное табло мигнуло красным светом. Сначала мужчина растерялся. Он не сразу понял, что это сработал датчик заряда. О том, чтобы все кары были заряжены и подготовлены к поездке, заботилась Александра. За все время совместной жизни он ни разу не заряжал транспорт и не знал, какие станции для этого подходят, и где у них куплен абонемент.
Первое, что сделал Гена, попробовал набрать номер жены. Но тут же обнаружил, что Александра его заблокировала. Мужчина растерянно посмотрел в блок сообщений. Там жена тоже была недоступна. Уровень заряда кара, был критически мал, и Гена не был уверен, что его хватит добраться до дома. Застрять на воздушной трассе означало платить огромные штрафы за создание опасной ситуации и эвакуацию.
Он вышел на улицу, прошелся вдоль кара и только сейчас заметил на блокираторе заправочный код станции. Настроение сразу вернулось в норму. Подходящая заправка находилась в паре минут полета. Но там Гену ждал другой сюрприз: жена заблокировала не только его номер, но и аннулировала абонемент на заправку.
— Этого не может быть! — возмущался Гена.
— Абонемент аннулирован, — игнорируя его эмоции, повторял робот. —Хотите оформить новый?
Сэму ничего не оставалось, как согласиться. Но тут же выяснилось, что так как все это время за заправку платила Саша, он является новым клиентом станции и должен оплатить дополнительные сборы, налоги, страховой полис. Сумма за заправку вышла в три раза выше, чем он рассчитывал.
Домой он вернулся не в таком радужном настроении. Открыл дверь. В квартире было тихо и пусто. Не было привычного запаха готовой еды, домашние дроны так и стояли не активированными.
— Вика?
Никто не ответил. Мужчина разделся, прошелся по квартире: в гостиной и на кухне все осталось так же, как утром. Вика куда-то ушла и даже не активировала для уборки роботов, не говоря уже о том, чтобы позаботиться об ужине.
Гена попробовал сам запустить помощников. Находиться в грязной квартире было невыносимо. Минут тридцать читал инструкцию, пока не понял, что роботы тоже были куплены на имя жены, и она просто их заблокировала.
— Мелочная тварь! — выругался Геннадий и ударил одного из роботов в живот.
Аппарат пошатнулся, но благодаря подставке и усовершенствованным функциям удержания баланса, устоял на месте. А вот Гена зарычал от боли. Слабый кулак не выдержал встречи с металлическим корпусом гаджета.
Единственная квартира, которую мне согласились сдать, находилась на окраине города.
— Вам повезло, — щебетала риелтор. — В этом районе очень редко что-то сдается.
Я кивнула, вникать в детали просто не было сил. Поставила виртуальную подпись, подождала, пока она внесет мои данные в систему охраны района, и сообщит код от квартиры.
— Коды сможете поменять через час, когда система одобрит нового жильца. Здесь есть бытовые роботы. Модели не самые новые, но со своей задачей справляются.
Квартира была небольшая, но уже меблированная и готовая к проживанию. Капризничать не стала. Внесла оплату на счет агентства и распрощалась с риелтором. Этот день окончательно меня вымотал, и все, на что я сегодня была способна — принять душ и уснуть. На коммуникатор пришло несколько сообщений о том, что мне пытался звонить заблокированный абонент. Смотреть не стала. Только злорадно улыбнулась.
Утро началось непривычно тихо и медленно. Проснулась по будильнику и еще минут десять лежала под одеялом, глядя в потолок и наслаждаясь тишиной. Не нужно было подрываться с кровати, бежать, готовить завтрак, следить, чтобы муж успел на встречу, или не пропустил судебное заседание. Можно было даже сделать выходной. За три года брака свободных дней было совсем мало. Даже оставаясь дома, я что-то делала: изучала документы, технологии реставрации, вела бухгалтерию. И, изучала право. Чтобы помочь мужу, если в этом будет необходимость.
Необходимость появлялась регулярно. Как-то так получилось, что в конце недели я проверяла его текущие отчеты, вела бухгалтерию, исправляла ошибки.
— Зачем я тратила время на него?
Ответ пришел сам собой. Он был мужем. А жена должна помогать мужу. Мы же команда. Это же для нашего будущего. Рассмеялась. Теперь я понимала, насколько глупа и наивна была. Хорошо, что он так рано проявился. А то могла бы продолжать ходить в розовых очках, беречь самолюбие мужа и верить в единорогов.
Дышать стало как будто легче. Привела себя в порядок, приготовила завтрак: два сэндвича и кофе. Тот, что любила я, а не Гена. Собрала рабочую сумку и вышла из квартиры. Это был первый день, когда я не думала о том, что нужно зарядить кары, оплатить страховые взносы, позаботиться об ужине.
Телефон снова ожил. Снова сообщение от мамы. Она напоминала, что через три дня у нее день рождения, и она меня ждет.
— Циничненько, — фыркнула себе под нос.
Отвечать не стала. Запустила кар и полетела в мастерскую. Сегодня ничего не могло испортить мне настроения. Ну, я так думала. Пока не зашла в приемную, где обычно принимала клиентов.
— Как вы сюда попали?
В кресле для посетителей сидел вчерашний гость. Мужчина закинул ногу на ногу, сцепил руки в замок, фальшиво улыбнулся. Возле дверей стояли два крупных охранника с не самыми приветливыми лицами.
— Доброе утро, Александра.
— Не могу пожелать вам того же.
Тон получился нейтральным. Про себя подумала о том, что придется написать жалобу в охранную компанию. У меня здесь антиквариата на миллионы хранится, а эти бездари пускают всех подряд в помещение!
— Рад, что сегодня у вас хорошее настроение.
Я понимала, что с людьми дома Мамона не стоит ругаться. Они мне не по зубам. Один раз оскорбишь, потом даже в клининг не сможешь устроиться. Придется не то что планету менять, а в другую систему иммигрировать. Поэтому постаралась взять себя в руки и закрыть рот, сдерживая поток ругательств.
— Мой патрон не может ждать две недели, чтобы встретиться с вами, — почти извиняясь, сказал мужчина. — Вам придется встретиться с князем сегодня. Сейчас.
От слова «князь» мурашки побежали по спине. Эти проклятые титулы говорили не только о статусе владельца, но и о его фактической, почти феодальной, неприкосновенности. Элемент дикости, припорошенный элитной пылью.
— А если я откажусь?
— Вы не откажетесь, — в утреннем освещении кабинета неприятно блеснул перстень.
С двух сторон ко мне подошли охранники. Один взял меня за локоть. Негрубо. Но достаточно крепко, чтобы мысли о побеге не появилось. Второй подхватил сумку и поставил ее на стол, чтобы не мешала. Или, чтобы я не пронесла навстречу какой-нибудь опасный для хозяина предмет.
— Это похищение.
— Это приглашение. Ваша встреча не займет много времени. И будет хорошо оплачена.
Спорить было бесполезно. Пришлось подчиниться. Шли по коридору молча. Сотрудники из соседних офисов только приехали на работу и с интересом наблюдали за тем, как меня под конвоем выводят из здания. Уже к обеду я стану главной новостью недели. С большего меня это мало волновало. Но и радости не приносило.
Резиденция князя Мамона находилась в часе лета от офиса. Я сидела в пассажирском отсеке и пыталась расслабиться. Не получалось. Присутствие рядом вооруженных мужчин заставляло нервничать. Непривычная роскошь — раздражала. Сидения слишком мягкие, движение кара слишком плавное, музыка слишком приятная, даже напитки в ассортименте имелись.
— Вода, виски, кофе? — предложил похититель.
Отрицательно качнула головой. От нервов пить хотелось жутко. А виски вообще был бы, кстати. Но я хорошо помнила первое правило женской безопасности: не принимать питье и еду от незнакомцев. Особенно от тех, которые похищают молодых женщин.
Остаток пути, к счастью, провели молча. Это дало мне возможность обдумать произошедшее и прийти к некому смирению. Когда кар припарковался, я окончательно успокоилась и поверила, что через пару часов вернусь в мастерскую и привычную жизнь. А историю с домом Мамона оставлю для посиделок с друзьями. Или внукам когда-нибудь расскажу.
Резиденция князя находилась в небоскребе. Точнее, сам небоскреб был резиденцией. Сколько точно этажей было в здании, знал лишь архитектор и, возможно, сам владелец. Журналисты время от времени проводили расследования, в надежде выяснить, какого размера достигло состояние семьи Мамона, и рассказывали про этот самый небоскреб. Предполагали, что все подземные этажи были техническими, со второго наземного уровня до облаков располагались офисы, производства, даже алмазная биржа. Где-то между офисами вклинивались рестораны, тренажерные залы, сады, теннисные корты и бассейны. В общем, довольно дорогая инфраструктура, которой могли пользоваться сотрудники башни. А вот над облаками начинались жилые помещения князя и членов его семьи.
Посторонних туда не пускали ни под каким предлогом. Где-то читала, что для друзей и людей, входящих в первый круг хозяина дома, были выделены отдельные этажи. А в личные апартаменты даже мать князя не входила. Но насколько это было правдой, я сказать не решалась. Особенно, после того как кар пробил облака и приземлился на парковке под крышей.
— Прошу вас, госпожа Майер, чувствуйте себя как дома.
Один из охранников галантно подал мне руку. Пренебрегать помощью не стала. Выпрямила спину, порадовалась, что телефон лежал у меня в кармане джинсов, а не как обычно, в сумке.
— Прошу за мной.
Конвой двинулся в сторону безликой карбоновой двери. Стоило мне подумать, что как-то скромно для жилища такого человека, как дверь отъехала в сторону и я попала в рай искусствоведа. Мир вокруг закружился, и я уже была не так возмущена собственным похищением.
Стены коридора были увешаны картинами: “Плачущая дева”, “Демон Афона”, “Падение”, “Дьявольские миры”. Обо всех этих полотнах я только читала и видела репродукции, но даже не надеялась увидеть вживую. Возле самых интересных полотен я не выдерживала и останавливалась, чтобы рассмотреть получше технику, мазки, композиции мастеров прошлого. В такие секунды желудок сжимался от восторга и какой-то детской радости. Я чувствовала себя малышом, которого впервые привели в кондитерскую.
К счастью, меня никто не останавливал, не торопил, давая насладиться моментом. А я хотела посмотреть все, потому что второго шанса увидеть это великолепие может и не представиться.
Наваждение исчезло, когда мы подошли к высокой деревянной двери. Первое, что бросилось в глаза — качество материала. Такой красивый древесный рисунок был редкостью. Даже захотелось к нему прикоснуться. Но сдержалась.
— Хотите совет? — спросил сопровождающий, перед тем, как впустить меня в помещение.
— Надеюсь, бесплатный?
— Не тратьте время князя на отказы. Он этого не любит.
Второе утро с любовницей не принесло ничего нового. Вика спала, обняв подушку Александры. Гена вдруг вспомнил, как тщательно жена выбирала эти подушки: анатомическая форма, гипоаллергенный материал, функция контроля температуры. Все, что нужно для здорового сна. Мужчина вздохнул, повернулся набок и приподнялся на локте.
— Вик, — он осторожно коснулся плеча любовницы, в надежде хотя бы сегодня получить приличный завтрак.
Но Вика на его прикосновения не отреагировала. Она только сильнее сжала подушку и что-то невнятно промычал. Просыпаться, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак она не собиралась.
Гене пришлось подниматься с кровати и решать свои проблемы самостоятельно. Со вчерашнего дня состояние квартиры только усугубилось. Домашние роботы превратились в кучу бесполезных запчастей. На мебели осел тонкий слой пыли. Пока он был почти незаметным, но Гена, с его чувствительным носом уже начал его замечать. Грязная посуда громоздилась в раковине. Вчера он попытался запустить посудомойку, но что-то перепутал, и машина вообще перестала реагировать на команды. Из еды в доме остались только яйца и остатки лапши, которые они заказали вчера на ужин. Вика вернулась поздно и совсем не подумала о том, что нужно было бы заказать продукты. Он и сам об этом не подумал. Еда всегда была готова к его возвращению.
Мужчина взял остатки лапши, сел за обеденный стол и попытался сосредоточиться на вкусе блюда. Саша была неплохой женой. Но Вика… Вика ее обыгрывала. По крайней мере, этим утром он искренне пытался себя в этом убедить.
Дверь за спиной закрылась. Осмотрелась. Я стояла в столовой. Круглое помещение с панорамными окнами, вдоль которых плыли облака. Черный пол, пурпурные стены, золотая лепнина под потолком. Словно я попала на съемки полнометражки про вампиров. Но вся эта роскошь померкла, когда я посмотрела в центр зала. Там стоял длинный стол с позолоченными ножками, сервированный для завтрака. Во главе стола, в кресле с высокой спинкой развалился мужчина с двумя девицами. Одна девица сидела на коленях у незнакомца. Вторая разместилась на подлокотнике.
Они были так увлечены друг другом, что меня не заметили. Правая рука мужчины гладила бедро брюнетки. В ответ на каждое движение ладони женщина издавала громкие фальшивые стоны. Её симуляция была такой же очевидной, как солнце днем. Но мужчина этого не замечал. Был увлечен исследованием пышного декольте блондинки.
В целом, если бы эта сцена разыгралась передо мной в кино, то я бы с удовольствием оценила и декорации, и игру актеров, и в целом эстетику кадра. Но это было не кино. Меня притащили насильно черт пойми куда, чтобы я посмотрела, как трахается этот денежный мешок? Дала ему советы по технике ублажения женщин? Или проинструктировала любовниц, как обращаться с членом? Хотя эти меня могут многому научить.
Я продолжала стоять и наблюдать, как цепкие пальцы блондинки пытаются пробраться в брюки любовника.
— Меня ради этого сюда притащили?
Прозвучало грубо, но голубки хотя бы смогли оторваться друг от друга. Правда, застегивать ширинку никто не спешил. Мужчина мутными глазами посмотрел на меня, не понимая, что происходит. Его подруги брезгливо поморщились. Блондинка вытерла мизинцем уголок рта и натянула на оголенную грудь блестящий топ.
— Ты кто такая? — мужчина удивленно поднял графичные брови и с ног до головы осмотрел меня.
По выражению лица было понятно, что я, мягко говоря, не соответствовала его представлениям о прекрасном. Ну, если быть совсем честной, то сегодня я и своим то представлениям о прекрасном не соответствовала. А вот кобелина был хорош собой. Правда, я представляла его чуть старше. Впрочем, лицо наследника Мамона на всех официальных снимках было спрятано под маской.
— Ты решил побаловать себя экзотикой? — захихикала брюнетка.
Ее пышная грудь затряслась от смеха. Ореол соска игриво появился из-за края алого корсета, тщательно завитые кудри прилипли к влажным губам.
— Мог бы нас попросить, — капризно сморщила курносый нос блондинка и впилась алыми губами в рот мужчины.
— У нас тоже есть дешевые шмотки. Не знала, что князь любит такие игры.
Мужчина в ответ рассмеялся. Наверно, нужно было попробовать сохранить нейтральное выражение лица, но эта сцена вызвала приступ омерзения и тошноты. Деньги, конечно, великая сила, но это не значит, что я собиралась это терпеть.
Молча повернулась спиной к князю, но не успела сделать и шага. Меня остановил властный, пронизывающий до костей голос.
— Стоять!
Голос принадлежал не тому человеку в кресле. Медленно обернулась.
— Я вас не отпускал!
В комнате появился высокий, широкоплечий мужчина с золотой маской на левой половине лица. Строгий костюм, кожаные туфли, синяя сорочка, золотые запонки и волосы, зачесанные назад, делали его похожим на героя исторического романа.
— О! Братишка! Это твоя шлюшка? Потянуло на экзотику?
Девицы засмеялись. У меня зубы сжались от злости. Пришлось напомнить себе о том, что с этим домом лучше разойтись миром, чем разгребать последствия конфликта. Я точно не была тем воином, который готов был умирать, ради мифической чести.
— Адам! — крикнул князь.
Голос прозвучал неестественно громко. И сильно. Настолько сильно, что в глазах у блондинки появился страх. У второй затряслись руки. Она попыталась спрыгнуть с колен любовника, но тот не дал ей этого сделать.
Дверь за моей спиной распахнулась, следом раздались тяжелые шаркающие шаги.
— Ваша светлость, — справа от меня остановился пожилой мужчина в сером шерстяном костюме.
По нейтральному лицу можно было легко догадаться, что этот человек за годы службы стал чем-то в роде незаменимой части интерьера: привычный, удобный, функциональный, с налетом винтажа. Он не только исполнял приказы и делал жизнь местного хозяина комфортней, но и служил живым доказательством его состоятельности.
Живые слуги, это вам не подписные роботы. Им нужно платить зарплату, обеспечивать социальный пакет, погашать налоги. И, чем старше твоя домашняя прислуга, тем дороже она тебе обходится. Ну а если с работником что-то случается, это обходится втрое дороже.
— Адам, — снова повторил имя слуги князь, — накрой завтрак на террасе и проводи туда гостью.
— Романтический завтрак? — мужчина за столом, не отрывая от меня взгляда, растянул губы в улыбке. — Чем же эта крыска заинтересовала брата?
— Адам, уведи гостью!
— Прошу мисс.
Слуга показал в сторону двери. Поспешила пойти за ним, чтобы больше не видеть этих неприятных сцен.
Терраса находилась десятью этажами выше. Адам проводил меня туда молча. Жестом показал на стул, возле сервированного стола и также молча удалился. Когда он передал указание накрыть стол в другом месте, я так и не поняла. Но скорость и качество исполнения приказа — вызывали восхищение.
Ждать хозяина пришлось мучительно долго. Через пятнадцать минут изучения вышивки на скатерти, и узора на сервизе, достала из кармана телефон. Кругляшок пикнул, разблокировал доступ, соединился с облаком.
Сначала зашла в почту. Первое непрочитанное письмо значилось от юриста. Оно было сухим, кратким, строго по делу: документы поступили в суд, рассмотрение бракоразводного дела произойдет в удаленном формате, супруг будет оповещен в течение пяти часов. Улыбнулась. Скоро я стану свободной женщиной не только фактически, но и юридически. С момента предательства сестры и мужа прошло чуть больше суток. А мне уже хотелось скорее вычеркнуть этих людей из своей жизни.
Остальные сообщения принадлежали банку. И все они касались отклоненных запросов на оплату. Гена пытался оплатить кофе, заказать продукты, оплатить гаджеты. Только счета были закрыты. Я злорадно улыбнулась. Сообщения об отказах приходили одно за другим, а у моего тугоумного муженька не хватило мозгов даже приложение открыть, проверить, что происходит.
Месть была сладкой. Единственное, о чем я сейчас жалела, что не смогу увидеть его лицо в момент, когда по очередному платежу приходит отказ.
— Вы выглядите так, словно кого-то убили, — низкий властный голос отвлек меня от телефона.
Одним движением погасила экран, подняла взгляд. В комнату вошел хозяин дома.
— Пока нет, — быстро сделала лицо «непроницаемым». — Но очень хотелось бы.
— Я должен принести свои извинения, за инцидент в столовой.
Мужчина прошел к столу, сел, напротив, и снял маску. На левой щеке, от виска, почти до самого подбородка, тянулось кружево старого ожога. Шрам его лицо не портил. Но я не понимала, почему он от него не избавился. Современные технологии позволяют. Тут же вспомнила, что кто-то семью Мамона называл прямыми потомками демона богатства. И что всем наследникам оставляют на лице ожоги. Что делают это с помощью расплавленного золота. Когда наследнику исполнилось двадцать, и лицо сформировалось, на лицо тонкой струей льют расплавленный металл, чтобы повторить ожог, который был у первого сына демона.
Звучало как бред. Но ожог необычной формы действительно был. А вот все ли главы этого рода носили золотую маску, надо было проверять.
— Почему вы на меня так смотрите?
— Как?
— Как на подопытного.
Вдруг стало неловко. В вопросе мужчины не было ни упрека, ни раздражения. Но мне, почему-то захотелось сквозь землю провалиться. Постаралась быстро перевести разговор в другое русло.
— Вы должны извиниться за то, что ваши люди ворвались в мой офис и похитили меня.
Собственный тон удивил. И, не только меня. Брови князя приподнялись, но быстро вернулись в привычное положение.
— Это не похищение, — тонкие губы на секунду сжались.
Он переложил маску на столик, стоящий рядом с креслом, и продолжил:
— Это экстренная консультация. У меня нет возможности ждать, когда у вас появится окно. И, — он сделал паузу, — судя по тому, как вы ответили моему помощнику, вряд ли я бы смог добиться от вас встречи обычным путем.
— И что такого срочного произошло, что вы не смогли найти подходящего специалиста? Мой профиль не такая уж и редкость.
— Что вы можете сказать об этом?
Женщина, которую привел брат, взяла в руки протянутую цепочку. Мужчина улыбнулся, наблюдая за спокойными, плавными движениями гостьи. Она не боялась князя. Не лебезила. Не пыталась понравиться. Это притягивало.
— У него, оказывается, хороший вкус.
— У вашего брата всегда вкус был лучше, чем у вас.
Голос Адама прозвучал за спиной. Конрад только усмехнулся. На старого ублюдка он не злился. Слишком много времени паршивец служил в этом доме. Стал как родной.
— Думаешь, это она?
Адам подошел к Конраду, сложил руки на груди, минуту понаблюдал за женщиной, и только потом ответил:
— По крайней мере, с ней иметь дело приятней, чем с теми особами, которые обычно сопровождают вас.
Конрад раскатисто рассмеялся и снова вернулся к экрану.
— Почему нет звука?
— Хозяин запретил, — спокойно ответил слуга и бесшумно удалился.
Знал, что хозяин снова его позовет через четыре минуты.
Я задумчиво покрутила в руках кулон. Крохотный камень, похожий на жемчужину, укутанный тончайшим кружевом металла. Следовало признать, что на глаз я не могла определить точно ни тип металла, из которого было сделано украшение, ни вид камня, который был сердцем композиции. Именно сердцем. Ни его центральным элементом, не украшением композиции. Я была уверена, что тонкие металлические нити были созданы, чтобы защитить камень. Или спрятать его секрет. Но… Мои предположения были безосновательны. Я никогда не видела подобных украшений. Даже эпоху, в которую оно было создано, определить не могла.
— Что скажете?
— Что вам нужно найти ювелира. Украшения не мой профиль.
Собеседник внимательно наблюдал за каждым моим движением. От этого взгляда становилось не по себе. Нужно было отдать украшение и закончить беседу, сил это сделать я не находила. Как будто эта вещь принадлежала мне. Только мне.
— Вы меня обманываете, Александра, — тихо сказал князь.
Тут же появился Адам. От неожиданности я дернулась, наваждение исчезло, и рука сама швырнула кулон на стол, словно тот был проклят.
— Прошу прощения, госпожа, — Адам почтительно поклонился и протянул хозяину кожаную папку. — Я не хотел вас напугать.
— Все в порядке, — голос дрогнул. — Я увлеклась. Еще не встречала такой тонкой работы.
— Прекрасная вещь, — согласился слуга. — Ее делал талантливый мастер.
— Спасибо, Адам. Ты свободен.
Слуга ещё раз поклонился. Я поймала себя на том, что такое поведение, почему-то смотрелось очень органично в этом доме. Хотя в наше время подобное поведение не то что было не принято. Оно считалось неуместным.
— Я взял на себя смелость ознакомиться с вашими работами, Александра.
Из его губ имя звучало слишком эротично. Как будто он обращался не к деловому партнеру или сотруднику, а к любовнице. И хотела бы сказать, что мне это не понравилось. Правда, и что понравилось, я сказать не могла. Просто… Эта интонация показалась знакомой.
Пока я пыталась убедить себя в том, что эти чувства всего лишь признак переутомления и живого воображения, князь достал из папки с десяток картинок. Это были антикварные украшения: серьги, броши, подвески, и несколько статуэток, инкрустированных драгоценными камнями.
— Это только небольшая часть работ, на которые вы составили провенансы за последние пять лет.
— Тем не менее моего опыта недостаточно, чтобы работать с этим изделием, — посмотрела на кулон и снова не смогла оторвать от него взгляд.
В этот раз заворожила цепочка. Тонкие, но прочные звенья, были идеальной формы, одинакового размера. Чтобы создать такую цепочку, ушло немало времени. Работа была тонкой. Ручной. Вдруг представила, как эти звенья касаются моей шеи. Рука сама потянулась к украшению. Остановила себя, когда пальцы почти дотронулись до металла.
— Хотите примерить? — спросил князь.
— Нет! — слишком быстро ответила я.
— Саша, у меня есть для вас предложение — мужчина взял кофейник и поднес его к моей чашке.
По неуверенным движениям несложно было догадаться, что делал он это впервые. Несколько капель темной жидкости упали на скатерть. Хозяина дома эта досадная оплошность не смутила.
— Какое предложение?
— Если вы узнаете для меня историю этого украшения, я заключу с вашей мастерской контракт на постоянное сотрудничество. И все мои приобретения будут проходить через ваши прекрасные руки.
Он взял кулон и протянул мне в открытой ладони. Соблазн забрать украшение был настолько велик, что я испугалась.
— Господин Мамона, это очень щедрое предложение. Но, для моей маленькой мастерской, оно невыгодно.
— Почему?
На его лице появилось искреннее изумление. Тяжелая, мистическая атмосфера словно испарилась, и я смогла воспользоваться моментом, чтобы взять себя в руки.
— Подписать с вами постоянный контракт будет означать, что я попала к вам в зависимость.
— Это не так уж плохо, — улыбнулся мужчина. — Ваша зарплата может быть втрое выше оборота мастерской. Это выгодно.
— Я работаю только на себя.
Он кивнул. По лицу князя сейчас было сложно сказать, о чем он думает. Но мне и не хотелось гадать. Пришло время заканчивать разговор.
— Благодарю за кофе, князь. Мне пора возвращаться к делам. Я передам вашим людям контакты специалистов, которые разбираются в украшениях. Было приятно познакомиться.
Встала, улыбнулась, повернулась к нему спиной и на ватных ногах пошла в сторону выхода. Теперь нужно было найти способ не заблудиться в этом доме и добраться до работы. Правда, в груди билось упрямое желание вернуться и забрать из его рук этот кулон.
Она скрылась за высокой дверью. Мужчина закрыл глаза, втянул едва уловимый запах гостьи, улыбнулся. Как раз в этот момент ее должен был встретить Адам и провести к парковке.
— Она такая же стерва, как и раньше, — голос Конрада раздался за спиной.
Мамона открыл глаза, но поворачиваться к родственнику не стал. Не было желания смотреть на его похабную рожу.
— Ты зачем устроил этот спектакль? Знал же, что я ее приведу.
— Надеялся, что она меня приревнует.
Мамона ничего не ответил. Такое поведение Конрада было ему только на руку. Чем больше ошибок он совершит, тем меньше шансов у него будет завоевать женщину.
— Я знаю, о чем ты думаешь, князь, — брат сел на стул, где минуту назад сидела Саша. — Даже не надейся, что я сойду с дистанции. В этот раз она вспомнит меня, а не тебя.
Гена сидел на переговорах с клиентом и чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. Утром он не смог найти чистую рубашку. Обычно о его вещах заботилась жена. Собирала грязные вещи в контейнеры, отправляла в прачечную, забирала и возвращала идеально чистые рубашки в шкаф, чтобы он всегда выглядел презентабельно. Вика, конечно, об этом не знала и не подготовила его к встрече. Пользоваться паровой машиной Гена тоже не умел, поэтому пришлось надеть вчерашнюю сорочку.
Слишком мягкая, несвежая ткань, пахла вчерашним парфюмом и потом. Запах был тонким, кисловато-горьким, едва уловимым. Чтобы не смущать окружающих, Гена не снимал пиджак и от этого чувствовал себя еще хуже.
— Все в порядке? — спросил его помощник Ярослав, когда они вышли из переговорной.
— Отлично, — соврал Гена. — Почему спрашиваешь?
— Вид у вас уставший, — пожал плечами коллега.
Гена почувствовал себя еще хуже. Чтобы как-то привести себя в чувство, мужчина зашел в туалет, ополоснул лицо прохладной водой, сделал пару глубоких вдохов, чтобы вернуть уверенность. Неидеальная одежда всегда выбивала его из равновесия.
Тут же ожил телефон. Это было сообщение от Вики. Гена открыл послание и увидел полуобнаженное женское тело. Любовница прислала фотографию прямо из постели. Она прикрывала круглую грудь одеялом и игриво закусывала губу. Подпись под фотографией гласила:
В голове у Гены это предложение звучало мягким, кокетливым голосом. Член напрягся. Возбуждение смешалось с дневным дискомфортом. От этого эмоционального коктейля намокла спина. Он зашел в банковский аккаунт и с ужасом понял, что денег, которые оставались на его счету, вряд ли хватит «на трусики». Он хорошо знал аппетиты Вики и цены на белье, к которому она привыкла.
Мужчина заглянул в «семейный счет», который они с Сашей открыли в первые недели после заключения брака. Он привык, что там всегда лежала приличная сумма на «всякий случай». Но счет был пуст. Гена не поверил своим глазам, а потом посмотрел историю операций. Красным шрифтом стояло предупреждение о том, что Саша отозвала все средства, зачисленные с ее личных и рабочих счетов. На балансе были только те копейки, которые перевел сам Гена со своего депозита несколько лет назад.
Несколько минут Гена смотрел на баланс. Он не мог поверить, что его любящая Саша так могла с ним поступить. Все эти дни он был уверен, что она не тронет эти счета. Хватит того, что ей больше не нужно заботиться о квартире.
В голове Гены такой сценарий был настолько естественным и логичным, что он даже предположить не мог, что будет как-то иначе. А многочисленные отказы в оплате, которые происходили сегодня, он принимал за банковскую ошибку, а не за нулевой баланс.
Мужчина сглотнул. Появилось второе сообщение от Вики. Тоже с фотографией. В этот раз в кадре было ее тело по пояс, юркий язычок облизывал пухлую верхнюю губу. Коричневые соски призывно торчали, обещая ему океан удовольствий.
Гена закусил губу, понимая, что отказать ей не может. Он должен удовлетворить ее потребности, чтобы потом она удовлетворяла его. Дрожащим голосом он записал сообщение:
В ответ пришла еще одна фотография. Вика лежала на кровати, призывно раздвинув ноги. С этого ракурса он мог в подробностях разглядеть набухшие от возбуждения половые губы.
Напряжение в члене достигло критических значений. Гена потянулся рукой к двери, чтобы заблокировать замок. Ему нужно было срочно снять напряжение. Телефон снова пискнул. Снова Вика. Только это сообщение было без фотографии.
Напряжение в члене чуть ослабло. По крайней мере, он уже не упирался в брючную молнию.
Вика прислала фотографию полки. Портфеля там действительно не было. От плохого предчувствия член упал, скрутило живот.
В офис вернулась после обеда. Не была уверена, что правильно сделала, отказавшись Мамона. Этот кулон был действительно интересен. Но что-то заставляло сопротивляться сотрудничеству с этими людьми. Интуиция буквально требовала держаться от них подальше.
В мастерской было тихо. И стерильно чисто. Я осмотрелась. Бросилась к рабочему столу. Тут же материализовалась помощница:
— Все документы и базы в порядке. Попыток несанкционированного входа не было.
— Кто был в офисе?
Изображение помощницы мигнуло и появилась видеозапись, где в кабинете, вооружившись очистителями и реставраторами для мебели, орудовали две женщины. Страшно подумать, сколько стоила такая работа.
Не успела я возмутиться, как на экране появилось лицо того самого слуги, которого князь назвал Адамом. Мужчина явно находился в резиденции своего хозяина. Сообщение было искусственно внедрено в систему безопасности:
— Прошу прощение за вторжение в вашу мастерскую. Так как князь планирует посетить вас снова, я взял на себя смелость, привести вашу мастерскую в порядок.
— Какая забота, — фыркнула я. — Как думаешь, если пригласить Мамона домой, его слуга закажет такую же шикарную уборку?
К счастью, заказывая себе виртуального помощника, я не пожалела денег на эмоциональный апгрейд системы. Она умело определила нотки сарказма и улыбнулась.
— Князь вам не подходит, — сообщила помощница.
— Слишком богат?
— Слишком занят. Если верить статистике, которая мне доступна, мужчины с таким коэффициентом занятости непригодны для серьезных отношений.
— Разумно, — согласилась с помощницей. — Отправь претензию в службу охраны за несанкционированное проникновение в мастерскую и взлом системы безопасности. Я хочу компенсацию за инцидент.
— Хотите сменить охранного подрядчика?
— Пока нет. Только компенсация по договору.
Помощница исчезла. Я повесила сумку в шкаф, села за стол, загрузила рабочие окна. В системе действительно никто не пытался копаться и что-то искать. Все «защитные маркеры» были на месте. Формула «тревожного уничтожения» не сработала. Выдохнула. Хотя бы не придется тратить время на восстановление файлов.
Открыла папку «Виргини», но вместо того, чтобы начать работать, вспомнила глаза этого Мамона и наглую ухмылку его брата. Я постаралась сделать вид, что все это не имеет ко мне никакого отношения, но ничего не получилось. А потом перед глазами всплыл образ кулона. Только камень почему-то светился бело-лунным светом. И это видение было таким реальным, что на секунду забыла, где нахожусь. Пальцы задрожали. Рука сама потянулась к свету. В реальность вернул звонок. Вздрогнула. Посмотрела на переговорную панель, где появилась мамина фотография.
— Ну, надо же, не прошло и года.
Прежде чем ответить, подождала несколько секунд, пока дыхание успокоится и я смогу разговаривать спокойно.
— Саша?
Голос матери звучал громко, неестественно быстро. Она волновалась и пыталась это волнение скрыть.
— Слушаю, мам.
— Саша, дочка, как у тебя дела? Ты нашла где жить?
В вопросе появились заискивающие нотки. Ей было неловко за сложившуюся ситуацию, и за их поведение, но они все равно оставались на стороне сестры.
— Все в порядке.
Я старалась оставаться нейтральной. Это давалось с трудом. Я думала, что выработала иммунитет к такому поведению родителей. Но, видимо этот иммунитет распространялся не на все ситуации.
— Милая, я хотела спросить…
— О чем?
— Гена звонил. Спрашивал, не забрала ли ты старый кожаный портфель. Там лежали какие-то важные документы. Они с Викулей не могут найти.
Я не смогла сдержать усмешки. Зубы зло скрипнули. Даже сейчас, зная, что я фактически осталась на улице, она звонила ради Вики.
— Какой портфель?
— Коричневый, старый. С двумя серебряными застежками.
— Нет. Не помню такого, — соврала не задумываясь.
Эти деньги были минимальной компенсацией за предательство. И возвращать их я точно не собиралась.
— Вика говорит, что ты его забрала, когда бросала Гену.
Ну надо же! Теперь я еще и бросила мужа. От этих слов стало противно, но я сдержалась.
— Мам, я забрала только то, что Вика выставила в подъезд. Меня не пустили в квартиру собрать вещи.
— Да что ты такое выдумываешь?! — искренне возмутилась родительница. — Никто тебя не выгонял! Вика мне рассказала, как ты на нее кричала.
Самое противное заключалось в том, что мать была абсолютно уверена в том, что сестра рассказала ей правду. Она не могла поверить, что младшая дочь могла сделать что-то плохое, и с легкостью верила в ту версию, которая соответствовала ее убеждениям.
— Орала. Надо было еще и отметелить как следует, — голос прозвучал спокойно, без эмоций. — И жандармов вызвать. И заявление о краже личного имущества написать.
— Как! Как ты такое можешь говорить?! Она! Она твоя сестра! Твоя…
— У меня нет никакого портфеля. И передай Гене, что если он не вернет все мои вещи, я подам заявление о краже личного имущества.
Ждать ответа не стала. Сбросила звонок, откинулась на спинку кресла. Улыбнулась. Правда, послевкусие у этой улыбки получилось горьким. Мне было больно. Все же, как бы я ни крепилась, предательство мужа и семьи, нанесло глубокую рану. Почти разрушило уверенность в себе. Почти уничтожило.
Вспомнила, как в первый год нашего брака, всерьез думала оставить работу и посвятить себя семье. Забеременеть, вести дом, встречать мужа не с доставкой из ресторана, а со свежеприготовленным ужином из фермерских продуктов. Правда, в таком случае, у нас бы не было денег на фермерские продукты. Пришлось бы перейти на белковые аналоги. Но и они на вкус вроде сносные.
Уйти с работы мне не позволили обстоятельства. Тогда Гена причитал, что ему стыдно за то, что я работаю. Обещал, что обязательно сделает так, что я смогу закрыть мастерскую и ни в чем не нуждаться. Если какие-то боги и существуют, то слава им всем за то, что не дали мне совершить эту глупость! И чертям спасибо! Иначе сидела бы сейчас голой жопой на холодном асфальте.
Ближе к концу дня мне все же удалось отвлечься от семейных скандалов и сосредоточиться на работе. Телефон постоянно срабатывал. В воздухе то и дело вспыхивали сообщения от неизвестных абонентов, которые я игнорировала. Несложно было догадаться, что Гена попытается давить на меня не только через родителей.
Вика в этой ситуации оказалась находчивей любовника. Она попыталась связаться со мной через рабочий канал. Голос сестры нарушил тишину мастерской как раз в тот момент, когда я подбирала кисть для очистки бархата. Ткань была старой, и современные средства очистки могли ее просто уничтожить. Поэтому работать приходилось по старинке.
— Саша! Почему ты не отвечаешь?
Голос Вики был таким скрипучим и неприятным, что я невольно скривилась и выронила из рук кожаный пенал с инструментами.
— А почему я должна отвечать?
— Ты издеваешься?! — завизжала сестра, как будто мы до этого долго спорили и она уже устала мне объяснять очевидные вещи.
— Нет. Я правда не понимаю, почему я должна с тобой разговаривать.
Вика запнулась. Она несколько секунд не могла найти что ответить, а я спокойно подняла пенал и продолжила рассматривать кисти.
— Ты воровка!
— Если я у тебя что-то украла, подай заявление жандармам.
— Ты издеваешься?!
— Нет.
В этот момент на глаза попалась идеальная кисть из плотного беличьего ворса. Губы растянулись в победной улыбке. Воображение тут же нарисовало картину, как с изумрудной ткани, миллиметр за миллиметром, исчезает первый слой пыли и грязи.
— Если ты не вернешь деньги, я тебя…
— Какие деньги?
— Которые лежат в коричневом портфеле! Не притворяйся дурой! Ты их украла!
— Откуда я их украла?
— Из квартиры Гены!
— Хочешь сказать, что я их украла из квартиры собственного мужа?
— Он тебе не муж!
— Мне еще не пришло оповещение об исключении из брачного реестра, — ответила, садясь за стол. — А значит, ты меня обвиняешь в краже из дома мужа.
— Ты мне зубы не заговаривай! Верни деньги!
— Сестренка, я не понимаю, о каких деньгах ты говоришь.
Над головой включился дополнительный свет. Я посмотрела на изумрудное кукольное платье, пытаясь оценить на глаз глубину залегания пятен и средства, с помощью которых можно с ними справиться. Но визг сестры отвлекал.
— Так я тебе и поверила! Я сама отдала тебе этот проклятый портфель!
— Значит, ты сама мне что-то отдала, а потом обвиняешь меня в краже?
— Саша! Я тебя только один раз предупреждаю! Если ты не вернешь нам деньги, то я… Я прикажу маме тебя проклясть!
— Угу. Главное, чтобы не на понос. А то у меня много работы. Хорошего вечера, сестренка.
Договорить ей не дала. Закрыла звонок и дала команду ассистенту не только по голосу идентифицировать абонентов, но и блокировать вызовы любых родственников. После того как появилось сообщение о блокировке трех вызовов, я попробовала снова сосредоточиться на работе.
Сейчас я трудилась над восстановлением коллекции европейских кукол. Всего пятнадцать единиц. Эти куклы собирала прабабушка клиентки. Но, как часто бывает, после смерти владельца наследники не смогли оценить ценность предметов. Часть коллекции была уничтожена, другая, из-за неправильного хранения пришла в совсем плачевный вид. Но, к счастью, я могла эти предметы спасти.
С куклами мне приходилось работать редко. Они не были моей специализацией. Я предпочитала восстанавливать книги и картины. Но в этот раз фарфоровые девочки казались такими очаровательными, что я согласилась взяться за восстановление. Даже приобрела новые инструменты для работы с фарфором.
Снова посмотрела на платье: пыль, несколько жирных пятен, от которых я пока не понимала, как избавиться, поврежденное кружево на рукавах и подоле.
— У вас интересные родственники, Александра.
От неожиданности дернулась и задела локтем бокс с реставрационными скальпелями. Инструменты с грохотом упали на пол. Сердце заколотилось от испуга. У двери в помещение мастерской стоял тот самый мужчина, которого я видела сегодня утром, в доме Мамона. Кажется, это был брат князя.
— Вы как сюда попали?
— Ваш ассистент пустил, — улыбнулся мужчина и по-хозяйски вошел внутрь. — Так вы разводитесь?
— Вы пришли по делу?
Я постаралась успокоиться и сохранить профессиональный вид. Гостя мой вид не интересовал. Он подошел ближе, опустился на корточки и начал собирать инструменты. Делал он это нарочито медленно, и слишком близко. В какой-то момент его нос оказался рядом с моими коленями. Почувствовала, как щеки запылали от смущения, а в голове появилось ощущение, как будто я когда-то уже переживала эту сцену.
— Я вас напугал?
— В это время ко мне не заходят клиенты.
Мужчина поднял голову, посмотрел мне в глаза, по спине побежали мурашки. В этот раз не от страха, а от незнакомого трепета.
— Так вы теперь свободная женщина?
— Вы пришли уточнить мой семейный статус?
Мужчина громко рассмеялся, поставил на место бокс с инструментами и сел в свободное кресло. Сейчас он не был похож на того неприятного, пропахшего пороками и развратом мужчину. Глаза абсолютно разумные, движения собранные, в голосе исчезли расхлябанные нотки.
— Мой брат сказал, что вы талантливый реставратор. Возможно, лучшая на планете.
— Ваш брат соврал. Я всего лишь пятая в рейтинге гильдии.
Честно говоря, я понятия не имела, какое место в гильдии заняла в этом году. Соревновательный интерес у меня исчез пару лет назад. С тех пор я перестала интересоваться внутренними рейтингами. Но, была уверена, что ниже пятого места точно не опустилась.
— Я бы хотел вас нанять.
— Ваш брат не сказал, что я не занимаюсь ювелирными изделиями?
— Речь не об украшениях.
Из внутреннего кармана пиджака мужчина достал толстую книгу в старом, кожаном переплете и протянул мне. Сердце забилось с такой скоростью, словно я только что пробежала марафон. Книга была такой старой, что руки потянулись за специальными перчатками.
— Что это?
— Это издание называется “Хроники Саломеи”.
— Никогда о таком не слышала.
— Я хочу заказать у вас восстановление этой книги. Можете назвать любую сумму за работу.
Дрожащими руками потянулась за книгой. Такой старой вещи я еще, кажется, ни разу не видела. Внутри все сжалось от трепетного восторга.
— Конрад! Ты что здесь делаешь?!
Я снова дернулась от неожиданности и опрокинула на пол бокс с инструментами.
— То же, что и ты, брат.
С одной стороны, ситуация выходила не только из-под контроля, но и из разумных границ. С другой, я пожалела, что не включила охрану. Вряд ли, конечно, она остановила бы кого-то из этих двоих, но компенсацию с бюро вполне могла бы получить.
Пока я думала о деньгах, Конрад бросился собирать инструменты. Точнее, попытался броситься. Брат ловко схватил его за ворот, и одним плавным движением вернул в кресло.
— Я сам! — рявкнул Мамона и опустился на колени.
Я несколько раз моргнула. Даже захотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Что здесь вообще происходит?
Пока я терялась в догадках, лицо князя оказалось в опасной близости от колен. Чтобы хоть как-то вернуть ситуацию под контроль, спросила:
— А вы, как оказались в моей мастерской, князь?
— Вошел через дверь, — усмехнулся мужчина вставая. — Можете звать меня просто Влад.
— Влад?
— Как героя этой книги, — мужчина кивнул на низкий столик, где лежал коллекционный экземпляр “Истории тиранов”, посвящённый Владу Цепешу.
— Зачем вы пришли?
— Хотел извиниться.
— Извиниться?
— Да.
Мужчина нашел глазами свободный стул, поставил его прямо напротив меня и сел.
— Извиняйтесь.
Я думала, что князь растеряется, пойдет в отказ, и на этом можно будет закончить разговор и выпроводить братьев из мастерской. Но у князя были совсем другие планы.
— Александра, — он сделал короткую паузу и закинул ногу на ногу, — я приношу вам свои извинения, за неподобающее поведение моего брата.
Мои глаза непроизвольно расширились. Конрад подскочил.
— Что я такого сделал?
— Ты назвал мою гостью шлюшкой и крыской. Согласись, ни одно из этих определений не соответствует действительности.
Влад перевел взгляд на брата. Маска насмешливо блеснула в искусственном освещении мастерской. Конрад сжал зубы и покрылся красными пятнами. Образ высокомерного повесы и хозяина жизни, тут же испарился.
— Тебе обязательно было ей об этом напоминать?
— Дама имеет право знать, с кем связывается.
— Ты из себя-то ангела не корчи!
Я только переводила взгляд от одного мужчины, на другого. Сцена казалась забавной, даже знакомой.
— Ты святость с хорошими манерами не путай!
— А ты меня не учи!
Князь вскочил на ноги, бросился в сторону брата. Тут же моя рука ударила по столу.
— Хватит!
Мужчины синхронно отшатнулись назад, словно их окатило ударной волной. Я не поняла, как это случилось. Злость буквально вырвалась из груди. Влад удержался на ногах, ухватившись за стол. Конраду повезло меньше, чем брату. Он упал в кресло. Мужчины одновременно посмотрели на меня.
— Не смейте устраивать драк в моей мастерской! Здесь вам не арена!
О какой арене я говорила — понятия не имею, но судя по выражению лиц, звучало очень убедительно. Мужчины переглянулись. Конрад медленно поднялся на ноги.
— Мы поняли, — очень мягко сказал Влад.
— Уходите.
Я думала, что встречу сопротивление, но мужчины послушно кивнули.
— Уже поздно, — они остановились у двери. — Может, ты разрешишь, себя проводить? — спросил Конрад.
— Уходите!
Мужчины ушли. Я обессиленно упала в кресло, словно только что, кто-то высосал всю энергию из тела. На столе осталась лежать книга в кожаном переплете. В боксе с инструментами что-то блеснуло. Заглянула в коробку и выругалась. Там лежал кулон. Тот самый кулон, который Мамона показывал мне сегодня утром.
— Не нервничай!
Голос Конрада прозвучал так, как будто не было той перепалки в мастерской Александры.
— Я не нервничаю, — огрызнулся князь.
— Нервничаешь, — продолжал настаивать брат.
— Нет!
— У тебя рога вылезли!
Влад сначала не понял, о чем идет речь. Потом поднес руку к кромке волос и нащупал два костяных нароста.
— Надо же, — удивился Влад, надавливая на острый костяной пик. — Я уже забыл про них.
Конрад усмехнулся. Он тоже забыл, когда последний раз у великого князя Ада появлялись рога. Кажется, с того момента, как они ступили в мир людей, он их ни разу и не видел.
— Ты зачем ей напомнил? — Спросил Конрад, когда рога вылезли почти наполовину и Влад стал больше похож сам на себя.
— А кто тебя просил ее оскорблять?
— Я не знал, что это она!
— Я тебя предупреждал.
— Ты каждый раз предупреждаешь! — огрызнулся Конрад.
Братья замолчали. Кар поднялся в воздух, Влад прикрыл глаза и спрятал рога. Конрад был прав. Он десятки раз приводил женщин, ища в них знакомые черты, жесты, манеры. Хоть какие-то признаки любимой. И каждый раз сердца демонов разбивались о реальность. К тому моменту, как он увидел Сашу на одном из аукционов, Влад был настолько измотан поисками, что просто не верил, что в этот раз может получиться.
— Было бы лучше, если бы я еще раз ошибся?
— Не неси чушь! Ты же знаешь, что это не так!
Влад знал. Но, как и Конрад, он много раз думал о том, как найдет Саломею, но ни разу не задумывался о том, что будет после этого. А главное, что будет после того, как она их вспомнит.
— Что будет, если она нас не вспомнит? — тихо спросил Конрад, будто боялся этого вопроса.
Влад посмотрел на брата. Последний раз в таком состоянии он его видел, когда они узнали, что Саломея ступила в реку перерождения.
— Ты бы лучше подумал о том, что будет, когда она всё вспомнит.
— Бросится к нам на шею, и мы сможем вернуться домой.
— Она ушла, потому что думала, что застукала тебя с ведьмой.
— Я тебе рогами клянусь! Я не спал ни с какой ведьмой!
— Ты это ей потом докажи! Еще и дневник притащил!
Влад снова почувствовал, как от злости начали прорезаться рога. Но в этот раз остановить процесс он не мог. Слишком зол был на брата и его глупость.
— Слушай, я же не инкуб какой-то, чтобы себя не контролировать. Меня в нашей семье всё устраивало. Может, она вообще не из-за меня ушла. А потому что ты в своей сокровищнице времени проводил больше, чем в спальне.
— Не переводи стрелки!
Конрад замолчал. Влад снова закрыл глаза. Еще никогда князь Мамона, не чувствовал себя таким беспомощным.
— Что здесь вообще происходит?
Потерла лицо руками, не веря в реальность. Несколько раз ущипнула себя за предплечье. Ничего не изменилось. Я все так же находилась в мастерской и смотрела на дверь, которая закрылась за братьями.
— У богачей свои тараканы в голове, — выдохнула, села в рабочее кресло и взяла кисть.
Сосредоточиться на ткани не получилось. Взгляд натыкался то на книгу, то на кулон. Оба предмета вызывали жгучий интерес и мешали работе. Сначала попробовала спрятать их в шкаф, но через полчаса не выдержала и достала обратно.
— Закончу первый этап очистки и посмотрю украшение! — пообещала сама себе.
Руки работали аккуратно и быстро, а мысли кружились вокруг кулона. В голове проносились страны, города, эпохи, имена ювелирных мастеров. Но ничего подходящего не находилось.
— Нужно будет завтра проконсультироваться с кем-нибудь, — пробормотала себе под нос, рассматривая через электронный увеличитель изумрудные ворсинки. — Может, в ювелирной палате можно найти подходящего специалиста.
К тому моменту, как закончила работу с платьем, время приблизилось к часу ночи. Осторожно переложила изделие в ионный бокс, хорошо вымыла руки и вернулась в мастерскую. Любопытство и профессиональный азарт были сильнее усталости и сна.
Надела тканевые перчатки и взяла украшение. Оно явно было старым. О возрасте говорил цвет металла. Он был глубоким, матовым, как у старинного золота. Только что-то было в этом сплаве такое, что отличало его от обычного ювелирного металла. Делало цвет и фактуру то ли глубже, то ли богаче.
Цепочка была цельной, без крючков, карабинов или винтовых замков. Звенья одинаковые по толщине и размеру. Места соединений были тщательно отшлифованы. Это была удивительно тонкая и кропотливая работа. В центре композиции находился камень бело-лунного оттенка. В столовой у князя мне сначала показалось, что это жемчуг. Но сейчас, при детальном рассмотрении поняла, что ошиблась.
— Может, какая-нибудь новая технология обработки кости? Или синтетика?
Несколько минут рассматривала кулон под разными углами. Я одновременно пыталась и найти точки опоры и для работы, и наслаждалась временным владением этой ценностью. Через какое-то время мне удалось рассмотреть тонкий узор, словно вырезанный в камне.
— Удивительно.
Дизайн, вид плетения, камень, все казалось знакомым и незнакомым одновременно. Но, как ни старалась, не могла вспомнить, ни руки мастера, которому могла принадлежать подобная работа, ни эпохи, в которой подобные изделия могли быть в ходу.
Поняв, что не смогу успокоиться, пока не разберусь, переложила кулон на специальную платформу, сделала несколько объемных фотокопий и запустила систему поиска. Искусственный интеллект время от времени предлагал работы со сложным золотым плетением или из жемчуга, но при детальном анализе ничего общего с картинками кулон не имел.
— Ни клейма, ни пробы, ни следов от инструментов. Как будто это создал не человек, а феи!
Часа через полтора я решила пойти по другому пути. Отталкиваться не от дизайна, а от материалов.
— Может, это вообще кулон сделан не на Земле? Тогда не удивительно, что его нет в базе Системы.
Запустила расширенный поиск по всем доступным каналам. Когда поиск не дал результатов, пришлось доплатить за расширенную подписку. Но результат оказался тем же.
Углеродный тест показал, что кулон был сделан из чистого золота. Без примесей. Но даже дети знали, что чистое золото не могло обладать такой твердостью. Что касалось камня, то с ним было еще интересней. Это была не синтетика, ни стекло. Но что это был за камень, тестер определить не смог.
Голова гудела. Безрезультатные поиски только раззадоривали, заставляли искать новые зацепки, глаза налились свинцом. Я потеряла счет времени, перебирая варианты и натыкаясь на неудачи.
— Должно же что-то быть, — расстегнула верхние пуговицы блузки и откинулась на спинку ортопедического кресла. — Не может земная вещь не оставить следов.
Появилась мысль залезть в свои учебные записи. Когда-то я составляла алгоритмы для сложных поисков. Только потянулась рукой к настольной панели и услышала приказ:
— Не оборачивайся!
Голос прозвучал за спиной. Он был приглушенный, словно звучал за стеной. Я попыталась обернуться, но не смогла. Тело как будто онемело. Повторила попытку. Потом еще раз. Руки и ноги перестали слушаться.
Мне стало страшно. По-настоящему страшно. Но, в то же время в теле зародилось возбуждение. Тупое сексуальное возбуждение. Почти животное. Я не понимала, откуда оно взялось, но почему-то это возбуждение начало вытеснять из тела страх.
Меня опоили?
Но я ничего не пила и не ела с самого утра. Может, что-то принесли эти уроды? Или, что-то запустили в систему вентиляции? Какой-то газ?
Мысли работали быстрее чувств. Паника то накрывала, то исчезала. Почувствовала чьё-то присутствие. Странную силу, заполняющую пространство кабинета. Все мониторы потухли. Освещение перешло в дежурный режим.
— У меня для тебя подарок, — сказал голос.
Он был все таким же приглушенным, но я знала, что этот человек стоит прямо за спиной. Хотела закричать. Только изо рта не вырвалось ни звука. Кабинет начал плыть перед глазами. Дышать стало тяжелее. Моя идеальная антикварная мебель начала исчезать, а её место заняли золотые ширмы, ковры, пуфы. Через секунду я уже сидела не в кресле, а на широкой кровати, тяжело дыша и не понимая, что происходит.
— Я так скучал, — прошептал голос.
Я сидела неподвижно и глазами искала хоть что-то, что могло бы намекнуть на нормальность происходящего.
— Я боялся, что больше тебя не увижу.
Чужая аура закрывала словно коконом. Тело хотело откинуться назад, прижаться к незнакомцу, словно тоже тосковало по нему. Но я понимала, что все это невозможно. Все это чушь. Это невозможно. Может, это просто стресс.
Вот только телу было плевать. Глаза бегали по комнате. И вдруг они наткнулись на зеркало. Точнее, на золотую, отполированную до блеска золотую пластину, в которой отражалось мое безразличное, неестественно надменное лицо, и силуэт обнаженного мужчины в золотой, кружевной маске. Резные мускулы отчетливо отражались в золотой поверхности зеркала. Он дотронулся до моих плеч, и шелковая рубашка стекла с моего тела, словно ртуть. На руках появились толстые, золотые браслеты, которых я в жизни никогда не носила.
— Мое сокровище, — шептал мужчина, разгоняя по телу густую кровь.
Теперь я не пыталась говорить. Только наблюдала за тем, как он по-хозяйски положил руку мне на талию. Дыхание сразу участилось. Горячая ладонь медленно поползла от талии к пупку. Я хотела убрать чужую руку, но вместо этого, схватила чужую рука и требовательно направила ее вниз.
Что происходит?! Что я делаю?!
Незнакомец не возражал. Он с радостью подчинялся. Вторая рука прижала меня к каменному торсу. Мужская ладонь мягко, но уверенно сжала грудь. Острое, почти огненное удовольствие пробежало от шеи до поясницы, и я, не в силах контролировать реальность, беззвучно застонала выгибаясь. Его пальцы добрались до возбужденного лона. Он двигался уверенно, медленно, наслаждаясь каждой реакцией, каждым движением. Я закусила губу. Хотела остановить этот безумный поток похоти, но чем больше сопротивлялась, тем ярче становились ощущения. Тем сильнее скручивалась пружина в животе, тем быстрее двигались его пальцы, заставляя каждую мышцу сжиматься.
— Еще! — само сорвалось с губ.
В следующее мгновение меня начало трясти, громкий стон ударил в уши, дернулась и открыла глаза.
Я сидела в своем кресле, в своем кабинете, сердце колотилось, руки тряслись, губы дрожали. Это был сон. Обычный сон. Просто, очень яркий сон. В окно пробивались первые лучи утреннего солнца.
Я еще несколько минут провела в кресле, пока ассистент зачитывала письма и сообщения. Оставаться в мастерской этим утром не было смысла. Хотелось спать, во рту мешал кислый привкус, кожа словно покрылась слоем едва заметной, но очень неприятной пыли. Работать в таком состоянии было невозможно.
Новая квартира встретила стерильной чистотой и умиротворяющей тишиной. Бросила сумку на пол, разделась догола прямо в гостиной и включила душ. Горячая вода расслабляла тело и смывала тревогу.
— Может, надо отпуск спланировать? — спрашивала сама у себя, сидя под искусственным дождем. — Слетать куда-нибудь на Венеру. Там вроде шикарные источники. Или на Нептун? Гена всегда был против Нептуна. Интересно почему.
Стоило вспомнить о муже, как ожил телефон в гостиной. Я слышала сигнал, но бежать отвечать не собиралась. Мысли медленно перетекли в бытовое русло. Неплохо было бы обновить гардероб, и когда получу развод, начать присматривать квартиру.
— Кредит возьму, — запрокинула голову, — чтобы этот козел не посмел оспорить владение. Если оформить жилищную квоту, то даже почти не переплачу. Погашу за квартал, не напрягаясь и не тратя наличку. Нужно только закончить кукол и заказ Мамона.
Планирование всегда успокаивало. Стоя в потоке теплого воздуха, я уже мысленно подбирала районы, где можно посмотреть квартиру. Город хоть и был огромным, но по-настоящему приятных районов для жизни в нем было не так уж и много. Точнее, тех районов, которые отвечали бы моим требованиям: наличие парка, водоема, комфортная бытовая инфраструктура.
— Может, даже мастерскую перенесу.
Эти мысли не только расслабили, но и вдохновили. Из сушильной кабины я выходила голодная, уставшая, но совершенно счастливая. Посмотрела на себя в зеркало. Впервые за последние дни захотелось улыбнуться. Синяки под глазами ещё оставались, щеки впали от плохого питания, но глаза уже блестели, а вкус к жизни возвращался.
Рука потянулась к халату. Но вместо мягкой ткани наткнулась на голую стену. Вспомнила, что халата у меня не было. Сделала мысленную пометку о том, что нужно его срочно приобрести и, напевая под нос модную мелодию, вышла из ванной. Телефон снова ожил. Я снова его проигнорировала. Прошла в сторону кухни и остолбенела, не зная, что делать.
— Доброе утро, — произнес сиплый мужской голос.
— Ты что тут делаешь?
Он, конечно, знал, что застанет женщину врасплох. Даже надеялся на это. Иначе зачем было проникать в ее квартиру и сервировать стол для завтрака. Но как-то не мог предположить, что она предстанет перед ним совершенно голой.
— Завтрак, — выдавил из себя мужчина, не в силах оторвать взгляд от аккуратной женской груди.
— Какой завтрак?! — голос женщины опустился до низкого, грудного рыка.
От этого звука у Конрада побежали мурашки по спине. Те самые, давно забытые мурашки, которые появлялись каждый раз, когда она на него злилась. Его хрупкая, дикая, опасная, единственная!!!
— Примирительный, — только смог произнести демон.
— Ты проник в мою квартиру!
— Ты голая, — Конрад сглотнул слюну.
Саша сначала растерялась, потом посмотрела вниз, на ноги, но не покраснела от стыда или досады. Рыкнула, развернулась к нему спиной и ушла. Ямочки на пояснице заставили член напрячься, а челюсти сжаться. Демон уже давно забыл, что значит по-настоящему хотеть женщину и не сметь к ней прикоснуться.
Чтобы хоть как-то отвлечься, он вернулся к сервировке. Посуды у Саши был катастрофически мало. И вся она была такого качества, словно купили её на распродаже по принципу самой низкой цены. Хорошо, что Адам позаботился не только о еде, но и о нормальном фарфоре.
Саша снова появилась минут через пять. В этот раз одетая. Костюм был совсем простой. То ли домашний, то ли спортивный. Место ему давно было в отделе благотворительности, но даже в нем она выглядела слишком сексуально.
— Что ты здесь делаешь?
В голосе уже не было раздражения. Но Конрад знал, что этот тон еще не значит, что опасность миновала. Просто ей было лень ругаться.
— Пришел извиняться.
— Ты незаконно проник в частное жилье.
— Я принес еду.
— Господин Мамона, в наше время извинения можно передать курьерской службой или сообщением. Этого достаточно.
— Я старомоден.
Саша скептически подняла брови. Конрад осторожно наполнил ее чашку ароматным кофе. Он помнил, что она любила сначала пить, потом есть, потом снова пить. В этой жизни привычки любимой не изменились.
— Это не моя посуда, — сказала женщина, сделав глоток идеально сваренного кофе.
— Адам предположил, что в квартире может не оказаться приличного фарфора.
— Вашего слугу стоит опасаться, — сообщила девушка. — Что вам с братом от меня нужно?
Она наклонила голову к правому плечу. Новая волна мурашек пробежала по телу демона. А за ними последовал и прилив невыносимой нежности.
— Я, правда, пришел, чтобы извиниться.
Он врал. Она это чувствовала. Но и сказать, что пришел, потому что не мог снова с ней расстаться, он не мог. Пока память не проснется, они останутся чужаками.
— Столько усилий, чтобы извиниться перед шлюшкой?
— Я не это имел в виду.
— Вы это имели в виду, господин Конрад.
— Нет, — произнес он с упрямством ребенка.
— Да, — настаивала она.
— Предлагаю забыть этот инцидент, — вдруг выпалил Конрад, понимая, что разговор идет не в том направлении.
— Уже забыла, можете идти.
— Идти?
— Угу. Домой.
Конрад сначала растерялся, потом сел напротив нее, налил себе кофе и сказал:
— Почему ты не ночевала дома?
Брови Александры поползли вверх. Вопрос прозвучал так, словно перед ней сидел не малознакомый мужчина, которого следовало бы выгнать из квартиры прочь, а как минимум постоянный любовник.
— У меня были дела.
— Ночью?
Саша почувствовала, как мужчина пошел в наступление. Она не растерялась. Ей просто вдруг стало забавно посмотреть, как он будет вести себя дальше.
— А у тебя не бывает ночных дел? — она снова склонила голову к плечу.
Конрад запнулся. Саша сама не поняла, как загнала его в ловушку. Он не мог, не хотел признаваться, что все эти столетия, особенно первое время, был не самым верным демоном. Сначала он ей мстил за то, что она его бросила. Потом просто пытался утолить щемящую тоску.
От неудобного вопроса его спас стук в дверь.
— Ты кого-то ждешь?
Саша никого не ждала. И для нее этот стук тоже стал неожиданностью. Кто вообще стучит в дверь, когда все двери оснащены автоматической системой оповещения?
Она молча поднялась со своего места, вышла в гостиную, через секунду Конрад услышал неприятный женский голос:
— Открой немедленно! Я твоя сестра! Ты обязана мне отдать деньги!
— И как она меня нашла?
Я подошла к входной двери и включила камеру. Система наблюдения здесь была не такой удобной, как в квартире мужа. Невозможно было убрать звук после активации камеры. Голос Вики стал таким громким, словно она орала прямо мне в ухо. Через секунду появилось и изображение сестры.
Она оставалась собой. Прежде чем прийти поскандалить, сестренка не пожалела времени на прическу, макияж, и выбор туфель в тон сумке. Моей сумке!
— Я знаю, что ты здесь! — кричала Вика. — Открывай немедленно! Или хочешь, чтобы все соседи знали, что рядом с ними живет мошенница?!
Мошенницей меня еще никто не называл. Рука потянулась к кнопке вызова охраны и тут же обнаружила, что такой опции в квартире не было. Только вызов жандармов или уличного патруля, которые в случае семейных конфликтов предпочитали ретироваться.
— Кто это?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула. Появление сестры настолько обескуражило, что о мужчине, также без спроса ворвавшегося в мой дом, я благополучно забыла.
— Моя сестра, — ответила, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Сам факт присутствия этого типа рядом вызывал в теле какие-то ненормальные реакции.
— Ты брала у неё в долг? — тоном следователя спросил Конрад.
— Я похожа на ту, кто берет в долг?
Мужчина бросил на меня скептический взгляд. В поношенном спортивном костюме я и правда не была похожа на финансово независимую женщину.
— Нет. Она требует деньги, которые мы откладывали с мужем.
— Ты замужем?
— Пока да.
Конрад замолчал. А вот сестра его примеру следовать отказывалась.
— Саша! Я не уйду! Я буду стоять здесь, пока ты не отдашь портфель!
Она подошла к двери и что есть сил начала бить в нее кулаком.
— Почему она требует деньги? Твой муж взял у нее в долг?
При слове “муж” гость скривился. Как будто ему было физически противно это слово произносить вслух.
— Нет. Она просто спит с ним.
— С твоим мужем?
— Угу.
— И требует деньги?
— Как видишь.
— Ты знаешь, что нелегальная проституция запрещена.
— У них любовь и отношения.
— Но он твой муж.
— До тех пор, пока не получу сертификат о разводе.
Мужчина шумно выдохнул. Словно испытал облегчение после моих слов. Я этот жест про себя отметила, но не стала его обдумывать.
— Значит, твой муж изменяет тебе с твоей же сестрой, а сестра требует деньги, которые ты забрала у мужа?
— Да.
— И ты эти деньги не отдашь?
— Нет. Это моя компенсация.
— Хочешь новые туфли?
— Это как-то банально.
— Банально, — согласился мужчина, и в этот момент, дверь квартиры почему-то открылась.
Я даже понять не успела, как это произошло. Вика фурией влетела в помещение. Я ничего не успела сделать, чтобы предотвратить вторжение, зато Конрад не растерялся, перехватил меня за талию и притянул к себе. Я даже пикнуть не успела.
— Отдай… — Вика осеклась, когда наткнулась на вытянутую руку незнакомого мужчины.
От неожиданности она сделала шаг назад, тряхнула головой и побледнела.
Чтобы прийти в себя, сестре понадобилось буквально несколько мгновений. А потом выражение ее лица начала меняться от изумленного к заинтересованному. Сначала она опешила просто от факта нахождения в квартире постороннего мужчины. Потом включился ее внутренний анализатор, который безошибочно оценил стоимость безликого джемпера, брюк и неброского кольца на правой руке незнакомца.
— Кто это? — спросила Вика, словно была вправе вообще задавать вопросы.
— Милая, — Конрад демонстративно прижал меня к себе, — может, мне вызвать охрану?
— Было бы неплохо, но в этом доме нет этой опции. Придется ждать городской патруль.
— Я говорил про свою охрану.
Вика побледнела. Ее глаза широко распахнулись, а на лице появились признаки тяжелого мыслительного процесса. О деньгах и портфеле сестра тут же забыла.
— Я Вика. Сашина сестра.
Она протянула Конраду руку, но тот ее проигнорировал. Я увидела в глазах родственницы тот характерный блеск, который у нее всегда появлялся, когда она хотела что-нибудь у меня отобрать, и не поверила своим глазам.
— Это недоразумение, — она быстрым движением поправила идеальные локоны и кокетливо закусила нижнюю губу. — Саша сбежала из дома. Ее муж и родители очень переживают.
Слово “муж” Вика произнесла с такой интонацией, что мне захотелось ударить ее чем-нибудь тяжелым по голове. Нет, к новому знакомому я ее не ревновала. Это была не ревность. Это было негодование от того, с какой наглостью эта сука лезет в мою жизнь и пытается выставить меня виноватой!
— Что же такого делал твой супруг, что тебе пришлось от него сбежать?
Мужчина беззастенчиво подцепил руками мой подбородок и повернул лицо к себе. Этот цирк начал раздражать.
— Хочешь, я его убью? — без тени улыбки предложил мужчина.
Вика взвизгнула от восхищения. Я скрипнула зубами от ярости.
— О нет! Гена чудесный супруг! Просто у нашей Сашеньки кризис среднего возраста! Она же уже немолода! Вот и взбесилась!
Эти слова были последней каплей, переполнившей чашу терпения. Сама не поняла, как рука легла на брючный ремень мужчины. Щелкнул магнитный замок. Одним плавным движением освободила ремень, перехватила его правой рукой, и что было сил ударила Вику. Сестра завизжала. Но этот крик уже не был противен. Он словно музыка разлетелся по квартире. На моем лице расцвела улыбка. Какая-то темная сторона моей личности подняла голову и завладела телом. Она гнала жертву, нанося удар за ударом, попирая все заветы гуманности и доброты.
Вика кричала, закрывала лицо руками, проклинала меня, но нападать не пыталась. Обещала уничтожить меня, называла сумасшедшей, но я была в такой ярости и в таком азарте, что просто не могла остановиться. Не знаю, чем бы это все закончилось для нас, если бы Конрад не догнал меня, и не перехватил из-за спины, лишив возможности двигаться.
— Отпусти меня! — кричала я, наблюдая, как убегает жертва. — Отпусти!
Но он не отпускал, прижимал к себе и терпеливо ждал, пока я не перестану брыкаться в его руках.
Совещание длилось уже три часа. Молодая женщина в алом костюме и с огненными волосами пыталась убедить совет директоров купить новые технологии ее компании.
— Наша программа позволит не только упростить логистический контроль над поставками, но и сократить издержки за счет уменьшения времени простоя и системы дополнительного анализа факторов рисков.
Влад сложил ладони домиком и едва заметно вздохнул. Девушка посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. Она не была красавицей: слишком длинное лицо, массивная челюсть, маленькие глаза, словно какая-то из ее прабабок была не прочь развлечься с самураем. Но в то же время женщина обладала той редкой сексуальной притягательностью, которая заставляла мужчин если не падать к ее ногам, то как минимум оборачиваться.
— Каких рисков? — лениво спросил Влад, понимая, что все присутствующие были так очарованы размытыми формулировками, что князь и не надеялся, что кто-то из присутствующих спросит хоть что-нибудь по делу.
— Наша программа умеет анализировать погодные риски, например.
Мужчины, сидящие за столом, важно закивали. Влад с трудом сдержал усмешку.
— Любая логистическая программа умеет анализировать погодные риски. Что-то еще?
Женщина в алом на секунду растерялась. Но только на секунду.
— Наша программа это делает на семьдесят процентов точнее, стандартных аналогов, и позволяет операторам менять маршруты в соответствии с изменениями. Также она быстрее анализирует воздушную обстановку и позволяет согласовывать маршрутные листы в критических ситуациях.
Женщина говорила уверенно, умело вплетала в предложения заученные термины, виртуозно жонглировал интонациями. Все это создавало впечатление значимости доклада и встречи. Но только видимости.
— Что-то еще? Пока вы мне перечислили характеристики продукта, который подразделение Миндара внедрило полгода назад.
— Уверяю вас, — женщина оперлась двумя руками на лакированную поверхность стола и посмотрела в глаза князю. — Наш продукт уникален. И его характеристики гораздо выше тех, что вы используете сегодня. Наша команда хорошо изучила рынок.
В ее глазах загорелся вызов. Еще несколько столетий назад, князь Мамона счел бы ее поведение забавным. Или интересным. Возможно, даже согласился бы потратить на бесполезный проект немного денег, чтобы разнообразить будни. И даже разделить случайную любовницу с братом. Но не сегодня. Сегодня женщина его просто раздражала.
— У вас есть четыре минуты, чтобы доказать уникальность вашего продукта. Вы и так потратили слишком много нашего времени.
Двенадцать мужчин, сидящих за столом, синхронно посмотрели на Влада. Все были уверены, что проект хозяину небоскреба понравится. Программа действительно не была уникальна. В области современного логистического обслуживания сейчас было сложно придумать и внедрить что-то новое. Но именно эту разработку спонсировало правительство, и власти делали все, что от них зависело, чтобы заключить контракт с империей Мамона.
— Господин Мамона, я своей честью клянусь, что, воспользовавшись нашей программой в течение пробного периода, вы уменьшите издержки своих компаний в области логистики как минимум на треть.
— Как вас зовут?
— Регина, — еще раз представилась женщина.
— Регина, — мужчина сцепил руки в замок и положил перед собой. — Во-первых, нам всем здесь плевать на вашу честь. Здесь мы занимаемся бизнесом, а не рассматриваем чужие моральные ценности. Во-вторых, вы правда предлагаете мне внедрить в общую систему проверенную программу?
Женщина покраснела. После этих слов Влад встал и молча вышел из зала. Молоденькая помощница, которая следовала за ним тенью, с нескрываемым превосходством посмотрела на Регину и пошла вслед за шефом. Влад настроение помощницы считал безошибочно, и это настроение ему не понравилось. Он знал, что Милана питала к нему романтические чувства. Но сейчас, когда он наконец-то нашел Сашу, эти чувства оказались не просто неуместными, но и опасными.
— У вас сегодня еще две встречи, — напомнила Милана, когда они вернулись в приемную.
— Напомни за полчаса.
— Поняла.
— Свяжи меня с главой кадрового отдела.
Помощница коротко кивнула. Сказать ничего не успела. Влад интуитивно пытался избегать лишних контактов с женщинами. Когда дверь за спиной закрылась, он с облегчением выдохнул. Через секунду за его спиной появился Адам.
— Позови Конрада, — приказал князь.
— Господин сейчас проводит время с вашей женой.
Бесцветно ответил слуга, по пути к бару.
— С женой?
— С Александрой, — пояснил Адам. — Кажется, у госпожи какие-то проблемы в семье.
— В какой семье?
Адам вздохнул, достал из бара стакан и хрустальный графин с виски, наполнил бокал и протянул демону.
— Владыка, но вы же не думали, что после всего случившегося, Саломея будет вам верность хранить?
Хрупкое стекло в руке Влада треснуло.
— Она замужем?
— Владыка, мы слишком долго находимся в мире людей. Это уже начало сказываться на ваших когнитивных способностях.
Вику трясло. Сначала от страха. Это был первый раз, когда сестра открыто на нее напала. Еще ни разу Саша не позволяла себе открытой агрессии. Обычно она пыталась договариваться, приводить доводы, настаивать. Но под давлением родителей или окружения — сдавалась. У Вики был природный дар к манипуляции. Правда, сестра на эти манипуляции не велась, и приходилось прибегать к силе, чтобы получить желаемое. Сначала с помощью родителей, применявших финансовые рычаги к старшей дочери. Потом применяя ложь. Когда Саше пообещали роль в школьном спектакле, чтобы не дать сестре выйти на сцену, за несколько дней до шоу, Вика соврала организатору, что сестра подхватила редкую и очень опасную инфекцию. Инфекции, конечно, не было. Но проверки заняли почти неделю, и все это время Саша провела в карантине.
Вспомнив этот случай, девушка улыбнулась. Она была уверена, что сестра так и не поняла, кто во всем виноват. А сколько еще таких случаев было.
Сложнее стало действовать, когда сестра покинула стены родного дома и стала финансово независимой. Тогда Вика не просто не имела возможности отнимать у сестры то, что было дорого. Она даже не знала, чем та живет. Пыталась переключаться на подруг. Даже дралась с покупателями за товары, участвовала в аукционах, но больше такого удовольствия не испытывала.
И вот когда сестра решила все же не пренебрегать правилами приличия и познакомила семью с будущим мужем, Вика будто снова начала дышать полной грудью. У нее снова появилась цель. Новый интерес. Смысл жизни. Она решила получить Гену!
Впрочем, это было не так просто, как Вика рассчитывала. На то, чтобы Гена наконец-то согласился порвать с женой, Вика потратила немало времени. Не потому, что Гена не хотел. На быстрый секс он был согласен почти сразу. Она это поняла, когда пересеклась взглядом с женихом, во время торжественного ужина. Но ей не нужна была мимолетная интрижка, которую женатый любовник поспешит замять и забыть. Нет. Ей нужна была полноценная связь. Настолько крепкая, чтобы она смогла громко заявить сестре, что и это должно достаться ей! Только она, Виктория Майер, имеет право на лучшее в этой семье! И вот сейчас она сидела за дешевым красным столиком и не понимала, выиграла она у сестры этот раунд или проиграла.
Патологическое желание владеть всем, что имела Саша, сформировалось у девушки еще в раннем детстве. И во многом этому способствовали родители. Вика была желанным ребенком. Не потому, что семья Майер хотела второго ребенка, а потому что появилась младшая дочь как раз во время семейного кризиса, когда у отца случился роман на стороне, а мать смогла быстро забеременеть. Новость о втором ребенке отрезвила мужчину. Брак был спасен, а младшая дочь негласно возведена в ранг семейного талисмана благополучия. И у родителей укрепилась глубокая, даже немного больная уверенность в том, что если давать младшей то, что та хочет, в их брачных отношениях тоже все будет идеально.
О больной схеме переложить ответственность за отношение на ребенка, никто не знал. Но плоды таких действий появились довольно быстро. И больше всего от этого страдала Александра.
Вика долго не могла решить, что делать дальше. Ей хотелось позвонить матери, попросить о помощи. Но в этот раз девушка понимала, что толку от этого звонка будет никакого. Звонить Гене тоже не стоит. Она боялась скандала.
Агрессия сестры стала такой неожиданностью, что Вика даже не подумала о том, что нужно обратиться за помощью к патрулю или подать жалобу о нападении. Она просто сидела в экспресс-кафе, смотрела, как ездят по полу два древних робота — официанта, и пыталась прийти в себя.
Минут через сорок, когда кофе окончательно остыл, в голову Вики закралась обида. Она только-только смогла отобрать у сестры мужа, квартиру, сняла с нее последние приличные туфли, а та не только отказывается отдавать деньги, но еще и мужика себе завела!!! И какого мужика!!!
Перед глазами всплыл героический профиль Конрада. Темные волосы, широкие плечи, узкая талия, одежда и аксессуары, которые стоили дороже, чем кар Гены. Это был не просто мужик. Это был мужик, который красивей и явно состоятельней ее трофея. Вика побледнела. Губы затряслись. Если бы кто-то в этот момент был в кафе, то, скорее всего, решил бы вызвать наряд “душевной поддержки”, заподозрив в ней приступ какого-нибудь психического заболевания.
— Да как она вообще могла?!
От негодования Вика ударила ладонью по столу. Ладонь заболела. Девушка скривилась, вздохнула, сделала глоток из чашки, сняла туфлю. Только сейчас она поняла, как сильно болели ноги. Туфли ей были чуть маловаты, но она специально их надела, чтобы позлить сестру.
— Она же такая мерзкая. Как такой мужик вообще мог обратить на нее внимание?
Она постучала пальцами о столешницу, а потом вдруг поняла, что лицо любовника сестры было каким-то знакомым. Она достала тонкий кругляш телефона и развернула экран социальных сетей.
Сначала Вика посмотрела аккаунты сестры. Точнее, попыталась посмотреть, но оказалась в блоке. Сестра закрыла от нее не только личные каналы связи, но и рабочие страницы. Она даже не могла залезть на сайт ее мастерской. Хитрая программа защиты не пропускала ее по биометрическим данным. Но Вика не сдавалась. С ослиным упрямством она продолжала скроллить ленты по геолокациям, коротким репортажам, роликам.
На эти поиски она потратила несколько часов. Все было бесполезно, но в Вике уже включился азарт и сформировались первые, еще призрачные зачатки желания, отобрать у сестры нового мужчину.
Она продолжала поиски, пока в ленте одной из соцсетей не выскочил светский блог и фотография Конрада Мамона на весь экран. Вика от неожиданности дернулась, несколько раз моргнула, и, прочитав содержание короткого поста об очередной интрижке богача, сглотнула тяжелый ком.
— Я должна… Должна…
Она не договорила. Боялась спугнуть удачу.
— Не думал, что женщины могут быть такими сильными, — прошипел Конрад, прижимая меня себе.
В этом жесте не было никакого сексуального подтекста. Мы просто сидели на полу. Я ждала, когда адреналин, смешанный с удовлетворением, перестанет пульсировать в венах, он перехватил меня руками и ногами так, чтобы лишить возможности двигаться.
— Тебя вообще никто не просил вмешиваться.
Собственный голос еще немного дрожал. Звучало это немного провокационно. К счастью, у мужчины хватило такта сделать вид, что ничего особенного не происходит.
— Ты бы ее убила.
В отличие от меня, он был спокоен и уверен в себе. Как будто женские истерики были чем-то привычным в его жизни.
— Не убила бы. Я себя контролировала. В крайнем случае Вику мог спасти городской патруль.
— Тогда тебя бы задержали до выяснения обстоятельств. Тюрьма не самое приятное место.
— Ничего страшного, — запрокинула голову, и она оперлась мужчине на плечо. Он, кажется, вздрогнул, но сопротивляться не стал. — Это всего лишь домашнее насилие без значимых телесных повреждений и на моей территории. Хороший адвокат это легко представит это как вторжение на частную территорию и вынужденную самооборону.
— С помощью ремня?
— Ну я же не могла за родной сестрой бегать с ножом. Согласись, это как-то не по-человечески.
Мужчина раскатисто засмеялся, но хватку не ослабил.
— Так ты домашний тиран?
— Я бы с радостью им стала, но ты помешал. Можешь отпускать и уходить. Я больше ни на кого нападать не буду.
— Не уйду. Теперь я должен быть уверен, что к тебе не заявятся жандармы, или следователь из Уголовного Управления.
— Господин Мамона, вам не кажется, что ваше поведение неуместно? Особенно в разрезе деловых отношений?
— Господин Мамона — это мой брат. А я, просто Конрад. И, в отличие от брата, я веселый, заботливый, эмоционально доступный, щедрый, красивый и очень щедрый…
— Звучит как реклама робота — любовника.
— Любовник я тоже отличный. Попробовать хочешь?
Он сказал это так просто, с тонким налетом иронии, словно это была благородная патина на старинной меди, что даже злиться не захотелось.
— Нет, не хочу.
— Жаль. У меня были планы.
Мы засмеялись. Было странно смеяться с малознакомым мужчиной, сидя на полу. Странно, но почему-то приятно и спокойно.
Она пахла цветами, расплавленным золотом и грозой. Такой теплый, знакомый аромат буквально окунул его в прошлое. В те времена, когда Саломея расправляла белоснежные крылья и без устали плясала на ночных пирах в ледяном дворце. Тогда небо Вечного Города разрывалось от небесного грома, а Касикандриэла открывала ворота хрустального сада, чтобы мелкая нечисть, страдающая от громкого смеха небесной девы, могла спокойно пережить демонический пир.
Конрад скучал по этим временам. Ночами он слышал ее смех. Искал его среди миллионов человеческих лиц и мечтал, что сможет вернуть. И вот, нашли. Он прижимал Саломею к себе, не мог поверить в то, что она рядом, и хотел, чтобы время остановилось. Чтобы минуты замерли, и они больше не расставались.
— Ладно, — тихо сказала женщина, — забудем это. Передай, пожалуйста, брату, что я попробую выполнить его заказ. Но ничего не обещаю.
— А моя книга? — он украдкой втянул носом запах ее волос и заставил себя разжать руки.
— Тоже сделаю. И отправлю сообщение, когда все будет готово.
По интонации он понял, что на этом их встреча окончена. Конраду очень хотелось найти повод, чтобы остаться, но в этот раз здравый смысл подсказывал, что нужно отступить. Нельзя давить. Он и так сегодня позволил себе лишнее.
— Если придут из Управления, ты можешь отправить следователя ко мне.
— Спасибо за завтрак. Сервиз отправлю курьером.
— Не нужно. Это подарок.
Он ушел молча не оборачиваясь. Знал, если обернется, начнет искать повод задержаться. А делать этого было нельзя.
Мамона терпеливо ждал, когда брат спустится к своему кару, и боролся с желанием подняться и вытащить его за шкирку из квартиры девушки. Сейчас в князе бурлил страх. Страх, что она вспомнит, и страх, что не вспомнит. И он всячески пытался от этого страха отмахиваться.
— Что они там делают?
— Вспоминают четыре столетия совместной жизни, — съязвил Адам. — Как думаете, ваш брат уже рассказал Саломеи о том, как она застала вас с божественными девами в райском саду?
Лицо Мамона замерло. Если бы они были в Вечном Городе, то Адам предпочел бы сбежать, но на Земле действовали другие правила, поэтому слуга оставался спокойно стоять на месте.
— У меня ничего не было, и не могло быть с этими курицами!
— Пол Вечного города мечтает взглянуть на этих, как вы выразились, куриц, — усмехнулся Адам. — А к вам, князь, помнится, они прям на колени залезли. Вдвоем. А третья, рога трогала и восхищалась их золотым покрытием.
У Влада покраснели уши от стыда. Адам от этого испытал чувство дьявольского удовлетворения.
— Будешь нести чушь, отправлю тебя в Валгаллу на службу.
— Для этого мне нужно завершить земную жизнь.
— Думаешь, это проблема?
Адам не видел, но знал, что бровь под золотой маской поднялась вверх.
— Думаю, что вы не захотите объяснять Еве, почему ее муж вместо того, чтобы полировать золотые слитки, пьянствует на скандинавском пиру. Она немного предвзято относится к Валькириям.
Ответить слуге Влад не успел. На парковке появился Конрад. Брат выглядел растерянным: глаза бегали, джемпер помят, ремня в брюках не было. Влад должен был почувствовать обиду, или ревность, но ничего подобного не случилось. Ему только стало немного не по себе от бегающих глаз родственника.
— Что у вас там произошло?
Конрад дернулся, услышав голос Влада. Растерянно осмотрелся по сторонам, как будто боялся, что за ними наблюдают, и убедившись, что парковка пуста, подошел ближе и ответил:
— Ничего, — мужчина потер глаза, — Саша отхлестала младшую сестру моим ремнем.
— А госпожа не меняется, — улыбнулся Адам.
Мужчины переглянулись, Адам, чувствуя приближение неприятностей, пробормотал что-то про новый сервиз и исчез. Минуты через три Конрад снова заговорил:
— Она сказала, что возьмется за заказ.
— Хорошо.
— Князь, — голос мужчины звучал непривычно разумно и спокойно. — Ты помнишь, как она пропала?
Влад сложил руки на груди, потер подбородок. С того момента, как они пришли в мир людей, тема пропажи Саломеи не обсуждалась. Кажется, они оба боялись упоминать, почему она решила уйти.
— Мы очнулись после приступа любовного забвения, и Адам сообщил, что госпожа, убедившись, что мы здоровы, покинула Запретный Город.
— Это я знаю.
— Тогда что?
— Когда мы подхватили Любовное забвение?
— Когда были на Нейтральных Территориях. Помнишь? Совместный бал с этими… С Небесами.
— И ее не было с нами? Почему мы не взяли ее? Ты помнишь?
Влад не помнил. Он был уверен, что Саломея должна была быть с ними, но все утверждали, что госпожа осталась в Вечном городе. А когда их привезли…
— Нет. Не помню. Но это не оправдывает нас. С чего ты вдруг притащил в наш зал этих гурий?!
От злости у Влада начали прорезаться рога, но он с этим ничего не делал.
— Значит, ты решил развлечься, а виноват я? — с вызовом прорычал Конрад. — Я тебя за рога в постель не тянул!
Вокруг кара вспыхнул огонь. Кожа Конрада покраснела, из ноздрей вырвался пар. Дело шло к драке. Князь поднял кулак, целясь прямо в наглую челюсть родственника, но вдруг замер.
— А ты сам помнишь, как привел гурий? И как мы… Как мы с ними были?
Конрад резко выпрямился. Влад опустил кулак. Братья синхронно оперлись на кар и сложили руки на груди.
— Нет. Так рассказали… Я… Я не уверен.
— Любовное забвение не вызывает провалов в памяти.
Они снова замолчали.
— А почему она выбрала мир людей? Почему не вернулась домой? — спросил Конрад.
— Адам сказал, что долгое пребывание в мире людей, плохо влияет на твои когнитивные способности, — съязвил Влад. — Как она могла вернуться домой, к ангелам, если триста лет жила с демонами?! Да ей бы собственная сестра крылья обломала и в огненную долину сбросила.
— Лучше бы в долину. Мы бы ее там нашли, — огрызнулся Конрад. — А крылья не проблема. Ты бы из золота отлили.
— Крылья — метафора. Небеса не прощают предателей.
— У тебя предвзятое отношение к Небесам.
— Тогда почему она здесь, а не там? Она знала, что ее уничтожат! Поэтому бежала к людям!
Мужчины замолчали. Спор был бессмысленным. Влад сложил руки на груди. Столько времени прошло. Он уже не мог подробно вспомнить все, что происходило в те времена.
— Нам пора домой, — прорычал князь. — Завтра я буду с ней, а ты займешься делами.
Конрад на удивление послушно кивнул и сел в кар. Влад осмотрелся и бесшумно растворился в воздухе
После ухода Конрада я еще долго сидела на полу, со странным ощущением, что когда-то уже была в похожей ситуации. Но не могла вспомнить, где это было, когда, с кем.
— Флешбэки из детства.
Этот вывод был простым, логичным, безопасным. Этот вывод мне нравился. Я поднялась на ноги, пошла в кухню. На изящных тарелках лежали слоеные булочки, рыба, порционные кусочки паштета, оливки, сыры, сладости. Как будто завтракать должны были ни два человека, а как минимум пять.
Села за стол, намазала кусочек булки паштетом, положила в рот, непроизвольно замычала от удовольствия, как же вкусно это было. Невероятно вкусно. Слоеное тесто таяло на языке, мясо словно взорвалось разнообразием вкусов, желудок сжался в предвкушении следующей порции.
Пока ела, смотрела на узор чашки. На тонком фарфоре были нарисованы золотые листья. Узор тонкий, роспись ручная, не печать. Краска… Или что-то похожее на краску. Такого золотого оттенка я не встречала. Казалось, что это был не краситель, не напыление, а металл, которым покрыли фарфор. Но я была точно уверена, что такое просто невозможно. Провела пальцами по рисунку, пытаясь понять, с помощью какой техники получилось добиться такого эффекта.
В этот момент кухня словно расплылась. Я увидела этот сервиз, стоящий на черном, каменном столе в центре мрачного зала. Нет, не мрачного. Просто темного.
У меня не получалось рассмотреть обстановку. Только теплый запах ладана, витал вокруг и казался инородным, неподходящим для этого места.
— Нравится? — зычный голос звучал звонко и глухо одновременно. Словно пробивался через густую пелену забвения. — Это бесы, у самого Мамона слитки выпросили!
— Мамона? — одними губами спросила я, но никто не услышал.
Оторвала взгляд от сервиза и тут же вернулась в кухню. Сердце бешено заколотилось.
— Что он подмешал в этот паштет?
Мужчина сидел в гостиной, ослабив галстук и глядя на бездушных роботов, которые еще неделю назад так тщательно убирали его квартиру. Сейчас они превратились в бесполезный хлам, который он даже производителю вернуть не мог, так как по документам они являлись собственностью Александры Майер.
Он сделал глоток виски из единственной чистой фарфоровой чашки и поморщился. Нужно было что-то решить с уборкой. Находиться в помещении, где воняло объедками и грязным бельем, было невыносимо. Но он продолжал сидеть, ничего не делать и ждать, когда вернется Вика. Самому мыть посуду не хотелось. Вызвать уборку, как это делала Саша, не было денег.
Финансовое положение в этом доме стало для него новым открытием. О том, как обстоят дела с деньгами, Гена понял только сейчас. Точнее, три часа назад, после разговора с коллегой, семейным юристом.
Гена обратился к нему после того, как пришло оповещение о том, что жена подала прошение на развод. Гена хотел сразу подписать бланк, чтобы скорее освободить себя для любовницы, но формулировки показались ему слишком уж простыми. В сообщении говорилось, что у супруги претензий нет, и брак будет расторгнут в соответствии с брачным соглашением. Детей у них не было, брачное соглашение было стандартным: каждый оставался при своем. На долю в бизнесе друг друга супруги не претендовали. Сначала Гена обрадовался, а потом решил, на всякий случай проконсультироваться.
— С юридической точки зрения, — говорил Григорий, — к тебе никаких претензий. На квартиру она не претендует, кар на тебе, прибыль конторы твою бывшую тоже интересовать не должна. Можешь подписывать.
— А банковские счета?
— На индивидуальные аккаунты никто из вас претендовать не может, а вот общий счет сур разделит.
— В какой пропорции?
— Ни в какой. Комиссия пересмотрит суммы переводов и затрат, вычислит, кто что тратил. И каждому супругу отдаст то, что приходило на общий счет с личных аккаунтов.
Гена в этот момент почувствовал прилив сил. То, что жена забрала с их совместных счетов, можно было вернуть. Даже то, что он тратил на нее. Но, реальность оказалась куда интереснее фантазий.
Все эти годы Гена верил, что весь этот дом живет за его счет. В том числе и вещи Саши: косметика, одежда, аксессуары, покупались на его деньги. Разве можно хоть как-то прилично заработать на старье?
Он открыл банковские аккаунты, чтобы составить список долгов жены, и заодно написать жалобу на то, что бывшая перед разводом присвоила все общие средства с их счетов, но увидел совсем другую картину.
За последние три года с его счетов не было сделано ни одного платежа за бытовые услуги, продукты, или просто общий досуг. Гена сначала не верил своим глазам, пытался искать транзакции, но все его траты в последний год концентрировались на Вике. В суде это ни в коем случае показывать было нельзя.
Все поступления на общий счет, тоже были с личных аккаунтов жены. Абсолютно все. Гена непонимающе мотнул головой. Он искренне не понимал, что происходит, но продолжал копаться в банковской отчетности.
Единственные значимые поступления на общие счета, которые он делал, находились на счете, которые они с Сашей обналичили перед расставанием. И то, пополнял этот счет только потому, что Александра за этим следила. Но он не возражал. Он же был уверен, что все деньги достанутся ему. На то, что Вика вручит их жене, он не рассчитывал.
Вот только в суде доказать воровство невозможно. Они вместе сняли средства, вместе подтвердили добровольное обналичивание счета. Жена имела на эти деньги права, так как забрала их до развода. Получить средства обратно, можно было только в том случае, если Саша сама их отдаст. Но это было задачей Вики.
Второе неприятное открытие ждало Гену, когда он начал разбираться в счетах. Ему нужно было хотя бы примерно понимать, сколько они тратили. На эти подсчеты Гена потратил несколько часов: содержание кара, налоги, подписки, бытовые платежи, подписки, услуги уборки, это была лишь малая часть бытового комфорта, финансируемая женой.
Уже на этапе заказа продуктов, Гена понял, что средств, которые он зарабатывал, не хватает. В Еде он не привык себя ограничивать. Продукты с органических ферм, эко-снэки, кофе только в зёрнах, никаких концентратов и заменителей. Все продукты с “Зеленым индексом”, все рестораны с рейтингом не ниже пяти. Вот только сейчас он понимал, что ничего этого позволить себе не мог.
Гена впервые не знал, что делать. А потом задался другим вопросом: сколько зарабатывает Александра?!
Он не знал её личных трат, но по тем счетам, которые он видел, сумма была минимум втрое выше его дохода. Мужчина допил виски, посмотрел в окно и снова набрал Гришу.
— С твоим разводом точно все чисто, — заверил юрист, вместо приветствия.
— Слушай, она больше меня зарабатывала, — сообщил Гена.
— Имела право.
— Слушай, она меня фактически содержала.
— Это я должен тебе позавидовать?
— Нет. Слушай, а есть возможность взыскать с нее содержание?
— Содержание? — Гриша не сразу понял, о чем идет речь.
— Да, содержание. После развода я остаюсь в уязвимом положении. Я хочу подать иск на содержание.
Григорий на другом конце обдумывал правомерность подобного запроса, а Гена с этот момент наливал себе еще одну порцию виски.
Вика не спешила домой. Точнее, в дом к любовнику. Гена померк на фоне Конрада Мамона.
— Интересно, где она умудрилась его подцепить?
Вика сидела все в том же экспресс-кафе, поила пятую чашку кофе и пыталась найти всю доступную информацию о Конраде. Информации было очень много. Богач был постоянным гостем новостных лент. Про него любили сплетничать журналисты, индивидуальные расследователи, просто представители блого-индустрии. Но, по-настоящему полезной информации о мужчине не было.
Из этого потока информации Вика не могла сложить общей картины его привычек: любимые рестораны, заведения, хобби. Про него говорили, что он тот еще бабник. Даже время от времени мелькали провокационные фотографии Конрада с разными женщинами в неоднозначных, точнее, в однозначных ситуациях: видео из отелей, закрытых кабинетов ресторанов, клубов. Но, чем больше Вика в них всматривалась, тем больше подозревала, что эти кадры — постановка. Качественная, но постановка.
— Как странно, — девушка потерла узкий подбородок двумя пальцами.
Чтобы подтвердить или опровергнуть догадку, Вика собрала все эротические кадры с Конрадом в одну папку и запустила программу анализа. Как она и предположила, большая часть этих кадров была создана искусственными сетями. Кадры были очень реальными, программа была высшего качества и просто так, на глаз, подделку не заподозришь.
— Как интересно.
Следующие несколько часов Вика потратила на то, чтобы выудить из сети реальные фотографии Конрада, составить список мест, где он может появляться, сделать хотя бы его примерный психологический портрет.
Когда она закончила исследования, на улице уже стемнело. Но она не расстроилась. К этому моменту Вика уже знала, каких женщин предпочитает этот Конрад, отметила ближайшие мероприятия, где он может появляться, и даже нашла эскорт, который поставлял сопровождение в дом Мамона.
Обычный алкоголь не пьянил и даже не расслаблял. Запасы вина из Вечного Города закончились. Князь хотел отправить Адама пополнить запасы, но слуга сообщил, что бесам — поставщикам вход на территорию смертных до сих пор закрыт из-за карантина, и придется справляться тем, что есть.
— О чем ты думаешь? — Конрад появился, как всегда, без стука.
Брат выглядел лучше, чем утром. Волнение выдавали только черные рога, которые демон не торопился прятать.
— О гуриях, — ответил Влад и посмотрел на янтарную жидкость в хрустальном бокале.
Пить больше не хотелось, но игра света немного успокаивала.
— Чего о них думать? — фыркнул Конрад и подошел к бару. — Ничего нормального нет?
— У бесов карантин.
— А Адама отправить не судьба?
— Он лимит исчерпал. Хочешь сам сходить?
Конрад поморщился. Спускаться в Вечный Город он не хотел. Он скучал по дому, но, после того как они нарушили приказ Люцифера и пересекли реку забвения, вход в Город без Саломеи мог стоить им столетий в каменной галерее Владыки. Провести несколько веков в виде статуи никому из демонов не хотелось.
— Так что у тебя с гуриями.
— Ничего.
— Тогда зачем ты думаешь о райских девах?
— Не понимаю, зачем я разрешил им сидеть у себя на коленях и трогать рога. Я же не Асмодей.
Конрад плеснул в пузатый бокал коньяк и плюхнулся в кресло напротив брата.
— А когда это гурии спускались в Вечный Город? Им даже в лимбе появляться нельзя. Не то, что у нас.
— Это было в райском саду.
— Впервые слышу, чтобы ты посещал Эдем.
Влад внимательно посмотрел на брата. Он говорил спокойно и уверенно.
— Это случилось, когда Саломея… Когда мы все заселились в наш дом. Мы тогда еще сильно поругались. Она долго плакала.
— Не было такого. Ты что-то перепутал.
— Я не мог перепутать. Я помню, как она разбила сервиз с золотыми нитями мне об голову.
— Сервиз она била не об твою голову, а об мою, — Конрад ткнул указательным пальцем себе между рогов. — И ни из-за того, что ты таскался по каким-то гуриям, а за то, что я напился с бесами, и она увидела у меня на коленях какую-то овцу. Даже имени ее не помню. Только сиськи и странный хвост.
— Она никогда не ловила тебя ни с какими овцами, идиот! И чтобы моя королева опустилась до того, чтобы за тобой по кабакам бегать? Самому не смешно?
— Ага… Она вот так взяла, и в Эдем за тобой поперлась? Тебе рога мозг повредили? Она мне чайник вот на этот самый рог нацепила! Прямо перед балом в честь восхождения Касикандриэллы! Ты хоть свадьбу господина помнишь?
— Не льсти себе!
Влад вскочил на ноги и швырнул бокал в стену. Хрусталь рассыпался на мелкие осколки.
— Ты ни в одной таверне не появлялся, с того момента, как притащил Саломею в дом!
— Это я ни в одном кабаке не был?! Она что, по-твоему, просто так огненный хрусталь мечом разбила?! Нет! Это я идиот, вместо того, чтобы домой вернуться, с Амдусциасом сцепился! А у нее этот был! Праздник!
Влад почувствовал, как рога прорвали плоть, но никаких неудобств это ему не причинило. Он вскочил на ноги, в руке появился пустой бокал, демон замахнулся и вдруг замер.
— Огненный хрусталь? — уже спокойно переспросил князь.
— Огненный хрусталь, — Конрад сел. — Выхватила твой меч и разбила три золотых витрины в главном зале. Ты что, ничего не помнишь?
— Огненный хрусталь спрятан в малой гостиной, — сиплым голосом произнес князь и показал брату пустой стакан из красного стекла с объемным узором. — сто двадцать четыре предмета.
— Не может быть, — возразил Конрад. — После золотого клинка мамона ничего невозможно восстановить. Ты что-то перепутал.
— А этот стакан похож на вещь, которую восстанавливали?
В комнате повисла тишина. Они минуты четыре смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь, оказались в малой гостиной. В комнате было темно и тихо. Братья переглянулись. Через секунду сработала система освещения. Влад подошел к одному из шкафов, доставленному из резиденции Вечного Города и открыл тяжелые дверцы. Конрад долго всматривался в содержимое шкафа.
— Я точно помню, что ни одного предмета не уцелело, — демон сложил руки на груди, не веря собственным глазам.
— Пересчитывать будешь?
— Буду.
После того как сервизы были пересчитаны, братья проверили наличие картин, книг, ювелирных украшений и кинжалов. К середине ночи они сидели в кабинете, друг напротив друга, прямо на полу, и пытались выяснить, что из их воспоминаний было правдой, а что ложью.
— В чем она была одета на маскараде у Асмадея? — спросил Влад у брата, открывая последнюю бутылку южного вина.
— В платье из золотых монет.
— Уверен?
— Мы тогда поругались, не помнишь? Она сказала, что я не обращаю на нее внимания. Или, как-то так. Что она маску просила, а я забыл.
— Вы не ругались. И ты маску ей принес. Специально чертей загнал в мир смертных, чтобы они тебе притащили тебе павлинов. А потом еще сидел, сам им перья из жопы выдирал. А вот мне Саломея устроила скандал за платье. Потому что я не вижу ее личность, а только деньги. Я выкинула его, пошла в какой-то дурацкой рыбацкой сети и твоих перьях.
Братья замолчали. Ненадолго. Адам застал их как раз в тот момент, когда Влад разлил по бокалам последние капли вина.
В таком состоянии слуга видел их только перед тем, как демоны решили перейти реку забвения. История ему не понравилась, он напрягся.
— Адам!
— Слушаю, князь.
— Ты помнишь сервиз с золотыми нитями? — Влад внимательно посмотрел на слугу.
— Конечно.
— И ты помнишь, об чью голову Саломея его разбила? — включился в разговор Конрад.
— Конечно, помню, — фыркнул Адам и на всякий случай отошел от демонов дальше.
— И об чью? — Влад наконец-то снял с лица маску и внимательно посмотрел на слугу.
— Об мою, — Адам постучал по виску.
Братья переглянулись. Слуга не понял, что происходит, но на всякий случай приготовился оправдываться.
— Уверен?
— Конечно. Хозяйка тогда впервые оказалась в поместье князя, и вы не удосужились никого оповестить, что в доме появилась хозяйка. Вот я и попытался выгнать её из вашей спальни.
— А как посуда оказалась в спальне? — не понял Влад.
— Так, вы этот сервиз только купили и никак не могли с ним расстаться. Вот и выставили в спальне.
— Он стоял в золотой витрине, — уверенно сказал Конрад.
— Он никогда не стоял в витринах, вы что-то путаете. Это был единственный сервиз, который хозяйка разбила.
Мужчины переглянулись. Потом Конрад задал второй вопрос:
— А в чем Саломея пошла на маскарад к Асмадею?
Адам окончательно растерялся.
— В платье из монет, которые князь выбрал из своей сокровищницы, и в маске с перьями. До сих пор не понимаю, как можно было за павлинов заплатить целую унцию жертвенной крови, а потом еще и самому драть из них перья. Это вам повезло, что ваша жена понимающая. Еще и обрадовалась.
— Ты хочешь сказать, что Саломея пошла в том, что мы ей подарили?
Адам прищурился. Если бы не знал, что его работодатели — демоны, то предложил бы вызвать врача.
— И скандал не устроила? — уточнил Влад.
— Саломея никогда не скандалила.
Адам с недоверием смотрел на братьев. Адам хорошо помнил Саломею. Скандалы не были ее стихией. Скандала — это было слишком просто. Если бы случилось что-то серьезное, она бы во сне спилила им рога, а потом продала на черном рынке. И уж точно не стала бы тратить силы на битьё посуды.
— А гурии? Ты сам видел, как они трогали мои рога?
Адам задумался. Влад и Конрад смотрели на него так, что слуге становилось не по себе, и перспектива провести пару столетий в Валгалле уже не так чтобы пугала.
— Как я мог сам видеть, если вход в Эдем мне запрещен?
— Тогда откуда ты узнал про рога?
— Весь Вечный Город об этом знал, князь. Демон в райском саду!
В комнате снова повисла тишина. Адам попробовал вспомнить, кто ему рассказал про Мамона, но ничего не получилось.
Рабочий день начался с судебного запроса. Я три раза перечитала сообщение, потерла виски, снова перечитала сообщение. Мой будущий бывший муж был или идиотом, или идиотом. Такого поворота события я не ожидала. Вместо того чтобы мирно разойтись и жить счастливо со своей новой любовью, этот идиот решил подать иск на содержание.
Интересней всего было обоснование. Геночка не поленился и сложил все семейные расходы, которые я покрывала последние годы, и требовал ровно половину этой суммы. В его заявлении говорилось, что это я его бросаю и мое решение покинуть семью ставит его в затруднительное финансовое положение.
Появилось противное ощущение того, что замуж я выходила, будучи слепой, глухой и немного слабоумной. Иначе, как это все можно объяснить?
Сначала хотела позвонить свекрови. Но вовремя остановилась. Зачем? Мать Гены никогда не лезла в наши отношения, держала дистанцию, но никогда меня не поддерживала. Да и отец не желал поддерживать со мной родственные отношения, хотя с сыном общался регулярно. Меня такая позиция устраивала. По крайней мере, не было скандалов и лишнего давления.
Пальцы подрагивали. Чтобы отвлечься, нужно было действовать. Я отправила юристу копию иска с пояснениями и финансовые документы. Играть вслепую я не любила. Пока ждала ответа, разослала снимки кулона ювелирам и достала книгу Конрада.
Определить возраст издания было сложно. Несмотря на уникальную сохранность, книга была не просто старой, а по-настоящему древней. Все страницы были заполнены от руки. Имени автора не стояло. Из этого я могла сделать вывод, что издание не старше шестнадцатого века. До этого времени считалось, что автор не важен. Не было титульного листа. Сразу шел текст.
Инструмент, которым писали, напоминал перо. Или, перо с металлическим наконечником.
Положила книгу под анализатор, чтобы рассмотреть буквы и понять, на каком из древних языков это было написано. Программа работала непривычно медленно. Я рассматривала буквы.
Первой в глаза бросалась одинаковая толщина линий. Это было странно с учетом того, что человек, делавший записи, просто не мог всегда писать одинаково. Это было невозможно. Обычно в старых книгах, даже у очень искусных мастеров, отличался нажим, длина хвостиков, угол наклона букв. Но в этой рукописи все буквы были идеально одинаковыми. Как будто это была работа не человека, а компьютера.
И второй особенностью издания были сами чернила. В них словно присутствовали блестки. Или шиммер. Или какая-то пыль. Но распределены эти блестки идеально равномерно. Я уже много лет восстанавливала книги, но подобного экземпляра ни разу не видела. На каком-то этапе анализа я даже предположила, что это современная подделка. Хорошего качества, но подделка. Однако при более глубоком анализе удалось определить состав клея, бумаги, остатков нити, которая когда-то крепила переплет. Экземпляр был подлинным.
Язык, на котором было написано, это произведение, программе определить так и не удалось. Только составила список букв, которые использовались для текста. И список этот был впечатляющим: сто восемьдесят пять символов.
Примерно треть текста была повреждена. Символы были затерты. Некоторые элементы обложки требовали восстановления.
— Сделай поэтапный план реставрации, — дала голосовую команду программе. — И составь список материалов для закупки.
Программа начала бесшумно анализировать экземпляр, я поднялась со своего места и начала ходить по кабинету. Можно было не терять время и продолжить восстанавливать куклы, пока идет анализ, но вдохновения не было. В голове царил непривычный хаос, который меня утомлял и лишал моральных сил.
Минут через пять раздался звонок. Это был юрист. Помощник вывел звонок в кабинет, и когда я вышла из мастерской, на меня уже смотрел полный мужчина, с мягкими ладонями и следами от малиновой пудры на губах.
— Добрый день, Александра.
Это был Мишель Краснов. Человек со сложной репутацией и самой обманчивой внешностью, которая только могла быть.
Думаю, что именно эта внешность и позволила ему сделать карьеру. Молодого человека с торчащими из брюк бочками и вечно испачканными какой-нибудь сладостью губами, просто не принимали всерьез. А он этим успешно пользовался.
Насколько я знала, всю жизнь Мишель Краснов работал в уголовном праве. И только после завершения карьеры, уже выйдя на пенсию, брал мелкие подработки в семейном праве: разводы, наследование, внутри бытовые споры.
— Не ожидала, что именно вы будете вести мое дело.
— Сам не ожидал, — признался Краснов. — Ваш муж — просто сокровище. А то мне совсем скучно стало. Хотел уже на поклон в Управление идти. Так что, госпожа Майер, вы хотите получить в результате этого развода?
— Сначала я хочу знать все возможные варианты.
Адвокат усмехнулся, хлопнул в ладоши и начал рассказывать о грядущих перспективах. Как я и предполагала, ни один суд не удовлетворит требование Гены о содержании. Так что мне нужно было готовиться к тому, что в ближайшее время Гена начнет меня шантажировать и пытаться получить подпись о добровольном согласии.
Но были и другие варианты. Например, раздеть мужа до нитки.
— У нас брачное соглашение.
— Видите ли, госпожа Майер, — адвокат вывел на экран титульную часть нашего договора, — я вижу, что ваш брачный договор составлен на южном материке. Верно?
— Да. Гена предложил составить договор через агентство “Южный Порог”. С аккредитацией и репутацией у них все в порядке. Я проверила.
— Действительно, это очень уважаемое агентство. Но, есть нюанс.
— Какой?
— Ваша фактическая брачная жизнь не касалась Южного материка.
— Мы всегда жили здесь. Даже отпуска проводили на континенте, — ответила я, не понимая, к чему клонит юрист.
— Я вижу это по документам: счета, регистрация бизнеса, точки выхода в сеть, адреса доставок. Этот факт делает ваш брачный контракт недействительным.
— Я не понимаю.
— Закон нашего континента гласит, что мужчина должен оплачивать минимум тридцать процентов базовых семейных потребностей. Все эти потребности прописаны в законе, суммы затрат индексированы. Ваш супруг все годы брака был трудоспособен, но тем не менее основные расходы семьи легли на ваши плечи. Если хотите, помимо развода, я могу отсудить для вас компенсацию, запрет на приближение, и моральную компенсацию за то, что вас выгнали из единственного жилья. У вас же нет в собственности другой недвижимости?
— Тебя выгнали из дома? — от неожиданности я подпрыгнула.
За спиной стоял Влад Мамона. Кулаки мужчины были сжаты, желваки гуляли, сзади стоял слуга с огромной розовой коробкой в руках.
Влад появился в ее кабинете как раз в тот момент, когда юрист предложил Александре содрать с мужа компенсацию. Сам Мамона предпочел бы избавиться от потенциального соперника более простыми и надежными методами. Смерть еще никогда никому не вредила. Но пока боялся, что Саломея его не одобрит.
— Господин Мамона? — девушка обернулась и посмотрела на него с таким удивлением, как будто видела монстра, а не человека. Или призрака.
— Тебя выгнали из дома? — зачем-то переспросил мужчина.
Он в глубине подсознания понимал, что выглядит сейчас крайне глупо, а не мужественно, как изначально планировалось, но все же ничего не мог с собой сделать.
— Супруг госпожи Майер выгнал ее из дома и подал исковое заявление на содержание, — доложил юрист.
Влад не удивился. Ему, конечно, было неприятно, что его женщине пришлось пережить такое потрясение. Но, с другой стороны, он был рад, что ее бывший муж так вовремя поспешил избавиться от брачных уз, и готов был ему даже немного доплатить. Совсем немного.
— Господина Мамона мои семейные дела не касаются, — сухо сообщила Александра юристу.
Но Влада её мнение сейчас не интересовало.
— Сами займитесь разводом госпожи Майер. Я хочу, чтобы ее муж остался без штанов. Адам займется оплатой ваших услуг.
— Но! — Александра попыталась возразить, но не успела. Соединение прервалось. — Вам не говорили, что вмешиваться в чужие семейные дела некрасиво?
В глазах Александры вспыхнул тот самый бесовский огонек, который так любил Мамона. Сердце демона сжалось от щемящей нежности. Но он быстро взял себя в руки.
— Вы не чужая, — сухо ответил князь и по-хозяйски занял ее кресло. — Брат сказал, что вы согласились взять мой заказ. А я забочусь о своих сотрудниках.
Саша сложила руки на груди и оперлась бедром о край стола. Со стороны они были похожи на требовательного босса и секретаршу из бульварных романов. Влад даже успел представить, как схватит женщину и вот здесь, прямо на этом столе…
— И скольким своим сотрудницам организовали развод?
Вопрос прозвучал провокационно. Влад понял, что в нем был какой-то подвох, но что это за подвох, не понял. Все его мысли сосредоточились на гладкой поверхности стола. Они еще никогда не пробовали…
— Нисколько! — в диалог вдруг вмешался Адам. — Князь обычно не интересуется разводами своих сотрудниц. Но в вашем случае он сделал любезное исключение.
Саша закатила глаза. Адам, как опытный слуга, тут же поднес для нее кресло.
Спорить не было ни сил, ни желания. Даже выгонять Мамона с кресла не было настроения. Я села на стул, который так вовремя поднес помощник Мамона, и спросила:
— Зачем вы пришли?
— Принес обед.
— Что?
— Обед.
Обернулась. Адам методично сервировал стол. А в розовой коробке находилась посуда. Это был костяной фарфор. Изделия такого качества я видела впервые. Для его изготовления использовали костяную золу, глину и полевой шпат. Это позволяло сделать посуду тоньше, не теряя в прочности.
— Я вас не приглашала на обед.
Перевела взгляд на князя. Губы мужчины тронула легкая усмешка. Я сглотнула. Эта усмешка показалась знакомой.
— Мне не нужно приглашение, чтобы накормить девушку.
— Господин Мамона, что происходит? У вас с братом дел нет?
— Есть. Сегодня делами занимается Конрад. У меня свободный день.
Я растерялась. К такому напору вниманию не была готова. Внутри почему-то все дрожало и сжималось от близости к нему. Разум пытался срочно найти рациональное объяснение такому состоянию. Он богат. Нет. Он очень богат, могуществен, красив. Даже этот шрам его не портил. А такие мужчины всегда нравятся женщинам. Это естественная реакция тела на самца. Совершенно нормальная!
Эти мысли немного успокаивали. Я даже смогла чуть-чуть успокоиться, пока не опустила взгляд и не увидела длинные, почти музыкальные пальцы мужчины.
— Ты свободен, — сказал Мамона слуге.
До меня его голос доносился как из-под воды. Стук собственного сердца заглушал все, что происходило вокруг. Я не могла оторвать взгляд от этих сильных, властных, горячих… Мысли путались. В голове вспыхивали яркие картинки. Как он срывает с меня платье, как ткань, похожая на жидкое золото, скользит по голой коже, как жар приливает к щекам. Соски предательски затвердели, а щеки запылали.
Он молча смотрел на меня, ничего не делал, пока я пыталась восстановить дыхание и успокоиться.
— Все хорошо? — от этого голоса мурашки побежали по коже.
Он наклонился вперед и протянул руку к моему лицу. Пальцы коснулись щеки. Очертания золотой маски смазались. Наши взгляды пересеклись. Зрачки мужчины наполнились золотом, словно он и правда был потомком демона. Горячее дыхание обожгло сначала щеку, потом ухо. Я знала, что все это неправильно, но никак не могла себя заставить остановиться. Будто все мое существо тянулось к этому мужчине. Вторая рука Влада вдруг легла на талию, и через мгновенье я уже сидела у него на коленях.
— Это…
— Я, кажется, занял твое место.
Этот грудной голос сбил с толку и буквально вытолкнул все мысли из головы. Как загипнотизированная, я потянулась к нему губами.
— Да как это вообще возможно?!!! Ты издеваешься?!
От рокового поцелуя меня удержал голос сестры. Шокированная Вика стояла в дверях кабинета, тяжело дышала. Ее губы дрожали, а на ногах красовались мои любимые туфли. Я не знаю, как это произошло. Рука сама потянулась к ремню князя.
Он успел перехватить руку Александры, чтобы не дать ей натворить глупостей. Он вдруг вспомнил неприятное чувство мужской беспомощности, когда жена расстраивалась из-за пустяков и он не знал, как ее успокоить.
От его прикосновения Саша пришла в себя. Пелена ярости испарилась, и он понял, что сейчас Саша пытается понять, что происходит. Незнакомка в дверях хватала воздух ртом и сжимала кулаки. В ее глазах стояли злые, не вызывающие жалости слезы,
Саша вдруг поняла, что находится на коленях у Мамона, и попробовала встать, но сильная мужская рука не позволила ей это сделать и сильнее прижала к твердому телу.
— Ты кто? — спросил Влад, глядя на несвоевременную гостью.
Несмотря на досаду от вторжения, его голос приобрел те самые соблазнительные нотки, которыми обладали исключительно демоны. Только каждый их воспринимал по-разному. Если у Александры голос Мамона вызывал дрожь в пальцах от возбуждения, то у Вики по спине побежали холодные мурашки.
— Вввика… — дрожащим голосом произнесла девушка.
— И что ты здесь забыла, Вика?
— Я… Я ее сестра! И она… Она замужем!!! — Вика крикнула и топнула ногой.
— А ты спишь с ее мужем, — Влад улыбнулся.
Вика побледнела. Влад почувствовал те вибрации страха, ради которых некоторые бесы покинули Вечный Город. Изысканный деликатес из человеческих эмоций.
— Я… Я… Она изменяет мужу! Она вчера была с другим мужчиной. А теперь… Эта соблазнительница! У нее нет стыда!
Под давящей аурой демона Вика теряла контроль. Буквально не могла взять себя в руки и кричала первое, что приходило в голову. Единственная цель, которую она сейчас преследовала, звучала как “разоблачить сестру”. И демон, чувствуя это внутреннее желание смертной, позволил эмоциям выплеснуться наружу.
— Ты вчера была с другим? — Влад посмотрел на побледневшее лицо Александры.
Она не боялась обвинений. Просто близость постороннего мужчины вызывала в ней эмоции, с которыми девушка не могла справиться.
— Была. Ты возражаешь? — она с трудом нашла что ответить.
— И с кем же ты была вчера?
Боковым зрением Влад видел, как Вика нервно улыбнулась. Почувствовал, как удовлетворение от мелкой мести зашевелилось в груди и тут же исчезло.
— Со мной, — за спиной Виктории появился Конрад.
Особое удовольствие Владу доставило увидеть, как опустились вниз уголки губ блондинки, превращая лицо в печальную маску.
— А, эта мисс пришла за новой порцией острых ощущений? Дорогая, — Конрад посмотрел на бледную Александру, — вижу, мой брат пожалел для тебя ремень? Можешь воспользоваться моим.
Рука мужчины потянулась к пряжке. Викой завладел какой-то забытый, первобытный инстинкт. Она не смогла сдержаться и заверещала, как верещат люди, когда видят ядовитых змей. Ноги сами понесли ее куда-то к выходу.
— Ты сегодня должен был заниматься делами, — уже совсем другим голосом обратился Влад к брату.
— И пропустить все веселье? Нет уж. Кстати, напомни Адаму, что охранную систему после отключения, нужно включать заново. Чтобы никто не мешал.
— А как же он будет появляться в самый неподходящий момент? — фыркнул Влад.
Саша наконец-то взяла себя в руки и слезла с колен Мамона. Или, почти взяла себя в руки.
— Ты тоже принес обед? — зачем-то спросила у Конрада.
— Нет, — мужчина самодовольно улыбнулся. — У меня встреча через полчаса в этом офисе.
— С каких пор мы сотрудничаем с кем-то из этого офиса? — Влад поднялся с моего места и одним плавным движением усадил меня.
— С тех пор как ты объявил тендер на поставку нового ПО. Кстати, зачем нам это нужно? Наши разработчики вполне справляются.
— Хочу пощупать, что предлагают конкуренты.
— Оу, — Конрад сел на стол. — Ну, тогда у меня будет повод чаще заглядывать к Александре. Ты же не против?
Я была против, но вслух этого не сказала. Их поведение было таким странным, развязным, нетипичным, что я просто терялась.
Чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, я решила переключиться на работу. Это был единственный способ, позволяющий взять собственное эмоциональное состояние под контроль.
— Раз уж вы здесь собрались, у меня есть несколько вопросов.
Мужчины заулыбались, словно ждали повода продолжить беседу или задержаться в офисе.
— Откуда у вас эти вещи?
— Ты про книгу с кулоном?
Я кивнула. Братья переглянулись. Я, зачем-то поспешила объясниться.
— В основном про кулон. Книгу, даже несмотря на неизвестный алфавит, я восстановить смогу. Самым сложным этапом будет воссоздать рецепт оригинальных чернил. Но вот с провенансом кулона сложнее. Мне нужно оттолкнуться от чего-то, чтобы начать поиски. Откуда он у вас?
Братья переглянулись. Они молчали, но казалось, что за этим молчанием скрывался долгий диалог, который понимали только они.
— Этот кулон, сколько себя помню, находился в нашей семье, — осторожно ответил Влад.
— И кто был первым владельцем, вы не знаете?
— Нет, — подал голос Конрад. — Но, у нас наверняка сохранились какие-то документы на покупку?
— Не знаю, — пожал плечами старший из братьев. — Если хочешь, можешь порыться в архивах, мы дадим доступ. Упоминание о “Сердце Забвения” там должны быть.
— Это называется “Сердце Забвения”?
Мужчины снова переглянулись, а я сделала пометки.
— Так говорил дед.
— А книга? У нее тоже есть своя история?
— Нет. Но документы на нее есть. Хочешь посмотреть?
— Это возможно?
— Завтра Адам приедет за тобой, — кивнул Влад. — Твоя сестра правда спит с твоим мужем?
— Угу. Не удивляйтесь, если завтра кто-нибудь из вас обнаружит ее в своей постели.
Мужчины переглянулись и рассмеялись. Я не смеялась. Я хорошо знала Вику, ее упрямство, умноженное на слабые мыслительные способности, творило чудеса. В стремлении получить желаемое, она была похожа на подслеповатого носорога, бегущего к цели.
Вику он не видел сутки. Любовница пришла ночью, когда он уже спал, а ушла рано утром, оставив его в несвежей постели. Ситуация начала злить мужчину. Бытовая неустроенность давила на психику. Как только на счете появились деньги, он попытался решить вопрос с уборкой. Но оказалось, это не так просто. Их район обслуживали только две компании. И так как Александра разорвала контракт, их место тут же заняли другие клиенты.
Заказать бытовых роботов тоже было непросто. За его квартирой уже был закреплен расширенный набор роботизированных помощников. Чтобы получить новых, нужно было сдать старые аппараты. Чтобы сдать старые аппараты, нужно получить согласие владелицы. Встретиться с женой Гена так и не набрался смелости.
Все, что ему оставалось, — это вооружиться тряпкой и попробовать навести порядок. Что могло быть проще? Вот только уборка оказалась не такой простой, как фантазировал Геннадий. Оказалось, что для того, чтобы убрать пятна с ковра, воды недостаточно. Что чистка одежды требует сортировки вещей по тканям, цветам и даже видам изделий. А еще профессиональная чистка стоит больших денег. Поэтому Гена загрузил вещи в обычную, бытовую очистительную машину, на режим, который годился разве что для тряпок, и через десять минут, вместо пиджаков и сорочек достал из отсека бесформенный серый ком.
Через два часа попыток привести жилище в порядок, у него болели руки, ноги, спина. Захотелось позвонить матери, но он не рискнул рассказывать собственным родителям о том, что Саша подала на развод.
Стоило вспомнить о разводе, как пришло сообщение о том, что их дело передается на рассмотрение в суд. А следом пришло письмо от Георгия со списком документов, которые нужно было собрать для рассмотрения дела: брачный договор, детализацию брачных счетов, доказательства того, что на протяжении всего брака Александра Майер жила в квартире мужа и гасила счета.
Собирать документы было гораздо проще, чем заниматься уборкой. Поэтому Гена с радостью бросился к кабинету. На составление электронных запросов ушло не больше часа. Он, подчиняясь профессиональной привычке, все материалы собрал в один архив и отправил на досудебное рассмотрение. Как только на экране появилась зеленая надпись “принято” дверь в квартиру открылась. Прозвучал звонкий стук каблуков и удивленный вопрос:
— Что здесь происходит?
В этот раз звенящий голос Вики вызвал волну раздражения. Но Гена погасил в себе приступ агрессии, поднялся и вышел из кабинета:
— Уборка, — ответил мужчина. — Ты где была?
— У сестры в офисе, — ответила любовница, осматривая погром, который он натворил. — Ты во что квартиру превратил?
— Я? — искренне удивился Гена. — Это ты ни разу посуду не помыла. Переодевайся и наведи порядок!
Гена так и не понял, что именно разозлило Вику. В своей голове он был абсолютно прав. Она была женщиной, и забота о муже входила в её обязанности по умолчанию. Но сама девушка была другого мнения.
— Гена, — она поставила сумочку на пол. — Ты это не той сестре говоришь.
Вика сложила руки на груди и сделала шаг вперед. Гена, не ожидавший такой перемены в любовнице, отступил.
— Я тебе не Саша, которой можно помыкать. Хочешь чистый дом? Запусти этих чертовых роботов! Понял?!
Гена не понял. Но на всякий случай кивнул.
Ощущение несправедливости разъедало изнутри. Вика стояла, опершись ладонями о стеклянные стенки очистительной кабины, и тяжело дышала. Где-то за дверью, в глубине квартиры гремел Гена. Кажется, он что-то разбил, и от звука удара стекла о пол, в голове девушки завибрировало раздражение.
— Стерва! — прорычала девушка и включила паровой режим очищения. В отличие от сестры она ненавидела воду. — Опять она меня подставила!
Гена оказался пустышкой, и она не понимала, почему так произошло. Почему мужчина в стильном пиджаке, щедро дарящий подарки, оказался этим существом?! Она вспомнила, как впервые увидела Гену. Сестра рядом с ним будто светилась изнутри. Молодой, остроумный, умеющий щедро раздавать комплименты.
Мама тогда сказала, что Гена — очень перспективный мужчина. Отец пророчил ему хорошую карьеру. И когда он открыл свою практику, все были очень горды. Саша о нем говорила мало, но было видно, что сестра счастлива. Словно жила с идеальным мужем. Так почему же сейчас все не так? Почему у сестры были деньги, уютный дом, красивый мужчина, а ей досталось это ничтожество с вонючей тряпкой?!
Она ударила кулаком по стеклу. По щекам потекли злые слезы. Выходить из кабины и возвращаться в неуютную квартиру сестры не хотелось. А еще не хотелось видеть Гену. Почему она с ним, а эта стерва с… с…
Вика даже в мыслях боялась произнести имя Мамона и его брата. В груди закололо, дышать стало тяжело. Ноги подкосились, и она села на теплый пол кабины.
— Вика! — голос Гены вызвал дрожь. — Хватит там сидеть! Ты счета видела?!
Если бы не пар, то она бы увидела, как Гена вошел в ванную комнату. Но вместо того, чтобы вступить в диалог с мужчиной, она увеличила концентрацию пара. Сейчас ей не хотелось контактировать с этим мужчиной. Ей хотелось отобрать у сестры то, к чему та не имела права прикасаться.
Выгнать братьев оказалось не так просто. Влад находил повод остаться. Конрад вернулся в мастерскую после встречи.
— Я мог бы помочь с реставрацией кукол, — предложил Конрад, когда я достала контейнер с одной из них.
— Не можешь. Это редкие куклы, и восстановление требует навыков.
— Если испорчу, возмещу ущерб.
— Они бесценны.
— У всего есть цена, — вмешался Влад.
— Эти куклы ценны не стоимостью, а воспоминаниями. Не трогай.
Конрад послушно убрал руку от бокса. На лице появилось странное выражение лица, словно содержимое коробки перестало быть дорогим баловством.
— Я взяла образцы чернил, чтобы воссоздать оригинальный состав. Как только рецепт будет готов, начну восстанавливать текст.
В одиночестве я оказалась только под вечер. Когда в мастерской появился Адам и объявил о каких-то срочных делах. Отдельным вопросом осталось, почему он ходит за хозяевами лично, вместо того, чтобы отправить сообщение. Или виртуального ассистента. Впрочем, у богатых свои причуды.
В тишине, заканчивая работу, я думала о братьях и их поведении. Нужно было быть слепой и тупой, чтобы не замечать их сексуального интереса. Они будто играли, действовали сообща, двигаясь по только им известному плану. Но… Хотела ли я участвовать в этой игре?
Рассчитывать на что-то серьезное не стоило. Как может быть что-то серьезное сразу с двумя мужчинами? Это же глупость. Тем более с мужчинами их положения. С другой стороны, они были красивыми, богатыми, интересными. А серьёзные отношения и мне были не нужны. Зачем? Тут от Гены не могу отделаться. Еще неизвестно, чем этот развод выльется.
Я сложила инструменты, законсервировала куклы и включила охрану. КОгда вышла из офиса, столкнулась с высокой женщиной в алом костюме. Она смерила меня оценивающим взглядом. Я ответила взаимным. Видимо, к такой реакции девушка не привыкла и поспешила скрыться в глубине коридора.
— Что за странный день сегодня?
— Ты зачем все испортил? — вопрос брата был обращен к Адаму.
— Чтобы вы, два рогоносца, снова все не испортили.
Влад подумал, что еще несколько столетий назад, за такие слова, Адаму пришлось бы вернуться к истокам, к той самой глине, из которой его создали. Но сегодня у него было слишком хорошее настроение, чтобы разбираться со слугой.
— Она только подпустила нас к себе.
— Она вас не подпустила. Она не смогла вас выгнать. Чувствуете разницу?
Влад посмотрел на брата, но вопреки ожиданиям, Конрад тоже не злился. Даже рога не прорезались. Они сделали шаг вперед и растворились в пространстве. Через секунду два демона и один слуга вышли в малой гостиной.
— Если она не будет контактировать с артефактами, память не вернется. Если память Саломеи не вернется, вы не сможете вернуться в Вечный Город, — напомнил Адам.
— От одного вечера ничего не изменится, — продолжил спорить Конрад.
— Вам ли не знать, как один вечер может изменить жизнь?
Демон замолчал. Влад снял маску и положил на стол. Шрам неприятно зудел.
— Адам прав. Не нужно сейчас на нее давить.
Конрад ничего не ответил. Но это молчание уже можно было считать за согласия.
— Приготовь завтра комнату для Александры. Надеюсь, здесь процесс пойдет быстрее.
— Уже сделал, — отчитался слуга. — Остальную прислугу с верхних этажей убрал. Заменил на обычных людей. Чтобы не напугать.
Влад кивнул. Он не любил людей в качестве персонала. Они были слишком шумными. Но признавал, что черти, подающие утренний кофе, вряд ли обрадуют Саломею.
— Хорошо.
— И у меня есть новости.
— Какие?
— Я поговорил с одним знакомым Амуром.
Влад напрягся. У Адама были обширные связи в небесной канцелярии, но он пользовался ими только в самых крайних случаях.
— Он сказал, что демон Мамона никогда не бывал в Эдеме. И никогда не встречался с Гуриями.
— Он уверен?
— Абсолютно. Никаких упоминаний о вашем посещении райских садов, да и вообще небес, с момента падения не было.
— Я же говорил, что ты никогда там не был! — обрадовался Конрад.
Влад задумчиво потёр подбородок.
— Значит, воспоминания — подделка?
— Похоже на то.
Влад сглотнул. Он уже догадывался о том, что часть его воспоминаний — подделка, но до последнего надеялся, что это ошибка.
Вечером, уже в своей квартире, я сидела на кровати и смотрела на бокс с книгой. Нужно было заняться гардеробом, домашними делами, просто поспать, но я не могла выбросить этот артефакт из головы. Лишний раз трогать реликвию было нельзя, это могло усложнить работу. Но кончики пальцев буквально горели от желания прикоснуться к пожелтевшим листам.
Не выдержав внутренней борьбы, я пошла к шкафу, достала пару защитных перчаток и достала книгу из бокса. Буквы завораживали. В вечернем освещении, казалось, что они светятся. Сердце сжималось от досады, что я не могу прочесть написанное. Не знаю имени писца, который добился такого удивительного мастерства. Даже знаменитая Линдисфарнское Евангелие не могло с этим сравниться.
Чем дольше всматривалась в страницы, тем больше хотелось понять, что там внутри. Братья назвали книгу “Хрониками Саломеи” или “Воспоминаниями о Саломее”. Единственный исторический персонаж, который мне был известен под этим именем, была приемная дочь Ирода. Та, что потребовала смерти Иоанна Крестителя по настоянию матери. Хотя последнее можно было считать исключительно догадками и сплетнями.
Больше никаких воспоминаний об этой девушке не сохранилось. Лишь один эпизод с дворцовой интригой и несколько исторических хроник, где она вышла замуж за дядю, а потом за Аристобула, еще одного древнего правителя.
Я попыталась поискать информацию о ней в электронных архивах, но ничего не было. Только то, что и так известно. Ни возраста, ни внешности, ни характера. Неужели, эта книга как-то связана с ней? Но если бы это было так, то программа смогла бы определить язык. Если я правильно понимала эпоху, то книга должна была быть написана на арамейском или греческом. Но язык другой, и книг такого формата тогда не существовало. Не совпадает. Но… Может, это просто роман? Художественное произведение, а не историческая хроника? Тогда почему не обнаружен язык? Ни в земных вариантах, ни в инопланетном реестре.
Глаза заслезились. Мысли в голове бурлили, словно вода в кастрюле. И зачем я вообще об этом думаю? Мне же нужно это восстановить, а не изучить. Аргумент был более чем разумным. И даже подействовал. Я убрала книгу в бокс, легла в кровать, закрыла глаза. Но взбудораженный ум отключаться не хотел.
Я лежала с закрытыми глазами и монотонно перебирала варианты языковых шрифтов, с которыми приходилось работать. Запах горячего воска коснулся носа. Не сразу поняла, что произошло. Принюхалась. Возникло ощущение, что я нахожусь в помещении с множеством свечей. Но у меня в доме никогда не было свечей. Органический воск было разрешено использовать только в религиозных целях из-за резкого сокращения популяции пчел.
Я попыталась открыть глаза, но веки поднимались с трудом. Тело было непривычно слабым. Дыхание тяжелым. Когда глаза открыть удалось, я обнаружила себя лежащей на полу, в тесном помещении, с десятком свечей вокруг.
— Где я?
Окон не было. Только деревянная дверь и треск свечей. Я долго не могла понять, что произошло. Посмотрела на руки. Они были моими и не моими, одновременно. Те же пальцы, те же аккуратные ногти, ладони. Но не было шрамов от работы. Вместо них тяжелые золотые браслеты, которые я никогда в жизни не носила.
— Что это?
Голос прозвучал также, но слова… слова были другими. Я понимала их, но впервые слышала, как они звучат.
Ладони оперлись на холодный пол. Это был камень. С трудом поднялась на ноги. Несколько минут смотрела на пол и не могла понять, что меня поразило больше, каменное покрытие или сероватый подол легкого платья, который был на мне надет, вместо пижамы.
Дверь начала открываться. Время словно замедлилось. Прошло бесконечное количество мгновений, пока в дверном проеме не появилась худая фигура в грубой серой одежде. Худой, с неопрятной головой, длинными волосами и пугающим, почти ликующим огоньком в глазах.
— Ты открыла глаза, — сказал мужчина и закрыл дверь.
Для его худого телосложения сделал он это достаточно легко. Кольцо, выполняющее роль ручки, звякнуло.
— Я пришел, чтобы дать тебе последний шанс.
Он говорил резко, громко, так, словно имел надо мной неоспоримую власть.
— Последнюю возможность отказаться от блуда. Спасти себя. Твоя мать уже пала. А тебе, я даю последний шанс!
Мама? Мне? Шанс? Он псих? Он был психом. Или фанатиком. Или… Все внутри сжалось от страха. Глаза маньяка сначала бегали, а потом остановились в районе груди.
— Ты посмотри на себя! Дитя порока! Дитя греха! Разве спасут тебя шелка от гнева отца?!
Отца? О каком отце он говорит? Я хотела выругаться, но вместо брани изо рта вырвалось:
— Ты хоть знаешь, с кем связался, пес?! — чужой язык из моих губ звучал настолько инородно, что всю эту трагичную сцену делал комичной. — Совсем забыл, из чьих рук объедки доедаешь?!
Пес? Почему пес? Какие объедки? Почему я это говорю?
— Ты совсем юна, дочь дворца, — его голос стал мягче. Снисходительней. — Я вижу, по природе ты не зла. Но ты окружена грехом. Кайся. Я даю тебе последнюю возможность доказать свою чистоту.
Ткань в районе паха одержимого дернулась. И после этого я дитя греха и каяться должна? Страх сменился на злость. Я начала отступать, и быстро думать, что в этой комнате можно использовать для самообороны. В крайнем случае можно было и зубами артерию перегрызть. Но неизвестно, чем этот одержимый болен.
Мебели в комнате не было. Только деревянная лавка и что-то похожее на корыто. Из пригодного для самообороны был только убогий с художественной точки зрения торшер. Но только с художественной.
— Я окажу тебе великую честь. Я очищу тебя от греха, — продолжил нести чушь маньяк.
Он шел ко мне не спеша. Словно знал, что никто здесь не появится. Хотя судя по дыре, в которой я очнулась, появиться здесь никто и не мог. Вот только он не знал, на что способна перепуганная женщина, у которой под рукой есть любой металлический предмет.
— Ты слабая грешница. Встань на колени. Покайс…
Договорить он не успел. Рука сработала раньше, чем я успела обдумать. Один удар. Один-единственный удар пришелся прямо в висок маньяка. Тонкая кость проломилась. Маньяк упал на пол.
Осторожно подошла к телу, пнула. Реакции не последовало. Он лежал с открытыми глазами и приоткрытым ртом. Поднесла палец к носу, чтобы проверить дыхание. Искать на грязном теле пульс не хотелось. Прикасаться к этому существу было противно.
— Убила, — сказала сама себе.
Нужно было что-то делать: вызвать офицеров, сообщить в службу защиты женщин, хоть что-то предпринять. Но я ничего не делала. Только смотрела на тело психопата, боясь представить, сколько женщин им было загублено.
— Какая смелая царевна, — тихий обволакивающий голос раздался за спиной.
Завораживающий и очень знакомый. Я медленно повернулась. Крик подобрался к горлу, но вырваться не смог. В трех шагах от меня стоял демон. Настоящий демон. С рогами, перепончатыми крыльями, пылающими глазами и лицом Конрада.
— Кто ты?
Я хотела сделать шаг назад, но нога коснулась вонючего трупа, и он оказался страшнее, чем обитатель библейского ада. Отскочила от покойника, и носом ударилась о горячую грудь демона. Жар обжег кожу, и в следующую минуту я открыла глаза в собственной спальне.
— Значит, все ваши воспоминания — подделка.
Комнату заливал теплый свет. В бокалах плескался коньяк. Мужчина в мешковатом спортивном костюме стоял у окна. Растрепанные кудри падали на лоб, делая образ спокойным и расслабленным.
— Не все, полагаю. Только те, что связаны с госпожой, — сообщил Адам, ставя на стол блюдце с лимоном, на которое никто не посмотрел.
— Вы нашли Саломею?
— Если бы ты не был говнюком, Морфей, мы бы давно ее нашли! — прорычал Конрад.
Морфей рассмеялся. Как будто демон мести не знал о том, что Олимп никогда не вмешивается в дела Вечного Города.
— Я не имею никакого отношения ни к вашей жене, ни к вашим головам.
Адам поджал губы. У Конрада на голове уже красовались тяжелые рога. Влад еще держался.
— Морфей, — Влад встал и дал брату сигнал, чтобы тот молчал — нам нужен сторонний специалист. Типа тебя.
— И как ты предлагаешь мне с вас снимать проклятье Вечного Забвения?
— Не нужно ничего снимать.
— Тогда что вы от меня хотите?
— Чтобы ты усыпил нас и вытащил реальные воспоминания.
Уснуть второй раз не получилось. Сон оказался слишком реальным. Промучившись в постели несколько часов, я сдалась и вернулась в мастерскую. Сейчас работа была той психологической опорой, которая позволяла чувствовать реальность.
Войдя в мастерскую, включила яркий свет, развела красители, подготовила фиксирующие камеры и достала первую куклу из бокса.
Рука быстро привыкла к тонким линиям. Через минуту движения стали автоматическими, выверенными, четкими. Глаза внимательно следили за тем, как ложится пигмент, как движется старомодная кисть. Такими уже давно никто не работал, но я любила эти инструменты всей душой, веря, что они помогают сохранить дух антиквариата.
Когда лицо последней куклы было восстановлено, солнце поднялось над городом, тревога полностью испарилась, а я улыбнулась. До полного восстановления коллекции оставалось всего пара этапов. Сделала несколько снимков для отчета, отправила их заказчице и с чистой совестью пошла пить кофе.
Раньше, будучи замужней женщиной, я бы никогда себе такого не позволила: приехать в мастерскую поздней ночью, до утра просидеть с куклами, а потом пойти в кофейню. Невероятная роскошь, ценность которой я ощутила только сейчас. Впрочем, будучи замужней женщиной, у меня был такой плотный график, что даже мысли не возникло бы ночью вернуться на работу. Каждый час сна ценился на вес золота.
Только сейчас, сидя за столиком с чашкой горького горного кофе, я задумалась о том, сколько сил и времени уходило на поддержание нашего с Геной комфортного быта. Как-то незаметно для себя, я начала тянуть не только финансовую нагрузку семьи, но и менеджмент. Да, в современном мире большую часть нагрузки можно переложить на роботов и специализированные сервисы. Но, они тоже требовали контроля, постановки задач, согласования и внимания. И для чего это все было?
На последний вопрос я не могла ответить. Точнее, сначала хотела сказать, что для собственного спокойствия. Потом поняла, что все это делала для того, чтобы не потерять мужа. Гена был мне дорог. Но, через полчаса пришлось признаться себе в том, что все это время я не столько боялась потерять мужа, сколько опасалась вмешательства Вики.
— Доброе утро.
Рядом со столиком стоял Адам.
— Доброе. Я не заметила, как вы появились.
— Не хотел пугать. Вы о чем-то думали.
Кивнула. Почему-то в присутствии этого человека я себя чувствовала особенно неловко. Словно он знал обо мне больше, чем я сама.
— Мне приказали привезти вас к князю. Вы хотели посмотреть архивы.
— Да, но я думала сделать это чуть позже.
— Если хотите спокойно поработать, то лучше отправиться прямо сейчас.
— К чему такая спешка?
— Просто поверьте, это единственная возможность просмотреть архивы без братьев.
— Я не могу доставать ваши воспоминания! — продолжал упираться Морфей.
Солнце осветило гостиную, но демоны продолжали его уговаривать.
— Расстелешь одеяло, напоишь из кубка… Или как ты там работаешь?
— Демон, — бог сна обратился к Конраду, — люди уже научились клетки наращивать и на Юпитере курорты отстроили, а ты до сих пор метафору от реальности отличать не научился.
— Ты постоянно с бокалом в руках, — по-детски возразил Конрад.
— Потому что я постоянно прибухиваю, к работе это отношения не имеет.
— Я думал, за это у вас Дионис отвечает, — съязвил Влад.
— Как это мне может помешать прибухивать? — поднял правую бровь Морфей.
— Ладно, — сдался Влад. — Почему ты не можешь нас усыпить?
— Наконец-то правильный вопрос, — усмехнулся бог. — А то я уже подумал, что мозги у вас вместе с рогами атрофировались.
Братья переглянулись. Конрад закатил глаза. Шутка про рога показалась заезженной и неактуальной.
— Что вы знаете о Вечном Забвении?
Братья переглянулись. Они ничего не знали об этом странном забвении. Более того, впервые слышали о том, что на демона вообще могло влиять хоть какое-то проклятье таким образом.
Морфей, пользуясь минутами замешательства, еще раз подошел к бару. Напитки смертных его не пьянили, но их вкусы он находил весьма интересными. Поэтому пользовался моментом в доступности бара.
— Проклятье Вечного Забвения работает за счет внутренних страхов демона. Оно не подменяет воспоминания. Оно транслирует ваши страхи. Ты помнишь историю с платьем из монет? — Морфей повернулся к Владу.
— Помню.
— И что ты помнишь?
— Что Саломеи платье не понравилось и она пошла на маскарад в каком-то безобразии из ниток.
— А на самом деле что было?
— Она пошла в платье.
— Понял?
Влад задумался. Конрад поднялся на ноги и начал ходить по комнате.
— Хочешь сказать, что нам не подмешивали воспоминания, а мы за воспоминания принимаем то, чего боимся?
— Изощренно, не находишь? Если узнаете, кто над вами так подшутил, обязательно мне сообщите. Будет интересно узнать детали.
Ночь прошла успешно. Потратив всего несколько часов, Вика узнала, что одна из компаний разработчиков “Ютан” сейчас активно пытается получить контракт с “Золотым путем”. И проект рассматривает лично господин Конрад. А еще, “Ютан” совершенно случайно находится в том же офисе, что и мастерская сестры. И по счастливому стечению обстоятельств им в штат требовалось несколько временных помощников на время реализации проекта.
Вика, хоть и не имела глубоких знаний, зато имела несколько приличных сертификатов и умела виртуозно проходить собеседования, которые проводили виртуальные рекрутеры. Уже к десяти часам утра ей пришло короткое сообщение с инструкциями и временем выхода на работу.
Работать по-настоящему ей, конечно же, не хотелось. Но, ради того, чтобы отнять у сестры такой жирный кусок, она была на все согласна. Даже пожертвовать парой месяцев свободной жизни.
Только когда я попала в так называемый архив семьи Мамона, поняла, почему Адам настаивал на личном присутствии.
— Это шутка?
— Нет, — спокойно ответил слуга. — Хозяин довольно старомоден.
Хозяин был не старомоден. Он был… Был… Я даже слов не могла подобрать.
— И они не оцифрованы?
— Только частично. То, что приобреталось семьей в период до всеобщей цифровизации, храниться в бумаге.
Архив Мамона оказался тем, что означал архив в веке девятнадцатом или двадцатом. Это были сотни или тысячи папок, отсортированных по эпохам, годам и регионам.
— Насколько я помню, кулон был одним из первых приобретений семьи. Тогда учет не велся. Но, когда вещи перевезли в первое родовое поместье, были составлены описи и подробные описания предметов. Некоторых с историей. Если записи и есть, то они будут храниться в этих секциях.
Сначала я посмотрела на три стеллажа высотой метра в три. А потом на слугу. Все это время обдумывая услышанное.
— Я сейчас все правильно услышала? История кулона хранится в архивах Мамона с момента его приобретения?
— Есть такая вероятность.
— А твой хозяин обратился ко мне, для составления провенанса вещи, на которую есть документы, и которая хранится в его доме несколько сотен лет?
— Вы очень умная женщина.
— Твоему хозяину ничего на мозг не давит?
— Какая точная метафора, — восхитился Адам. — Вам помочь с поисками нужной папки?
Чем дольше я оставалась в доме Мамона, тем больше погружалась в ощущение полной глупости, нелогичности и бессмысленности происходящего. Как профессионал, я не видела смысла в задании князя, да и в заказе его брата тоже. Восстановить эту книгу мог любой более менее опытный реставратор. Зачем им было связываться со мной?
Ответ вроде как был очевиден. Их откровенное внимание, умноженное на повод для встреч, многое объясняло. Но я внутренне все еще сопротивлялась и останавливалась в шаге от правильного вывода. Не то чтобы боялась. Скорее, не была готова решить, что с этим делать, и возвращалась к надежному якорю профессионального долга.
Впрочем, как профессионалу мне было где разогнаться. Не знаю, когда в коллекции Мамона появился первый антикварный артефакт, но судя по записям, он действительно был потомком демона. Денег, которые были вложены в антиквариат, хватило бы на то, чтобы покрыть внешние долги какого-нибудь Сатурна или Юпитера. И еще бы на какой-нибудь регион осталось бы.
Я методично просматривала папки. На каждое изделие было составлено свое дело: время и место покупки, стоимость, подробное описание, история. Правда, некоторые вещи вводили меня в ступор. Например, в доме Мамона хранился некий “кинжал Азазеля”. И была рассказана легенда о том, что ковал ее тот самый демон Азазель, и преподнес его в подарок демону богатства и жадности. Описание было достаточно подробным. Даже иллюстрации прилагались. А вот когда и у кого кинжал был приобретен, неизвестно.
Кроме, оружия в коллекции Мамона имелись свитки, артефакты, гримуары, сосуды со странными названиями. Особое место занимала коллекция корон и диадем. Только этих предметов я нашла больше сотни.
— Это правда все есть? — не веря глазам, спросила у Адама.
— Вы про короны?
— Про них.
— Они в южном зале пыль собирают. Даже не знаю, зачем князь этот хлам сюда притащил.
Я начала задыхаться от возмущения. Хламом Адам называл “Железную корону Ломбардии”, которая пропала в двадцать третьем веке, из замка Розенборга и до сих пор считается ненайденной. А вместе с ней и короны Людовика, Вацлава, Кристиана…
— А… — воскликнул Адам, поворачиваясь ко мне с какой-то папкой, — нашел! Вот что вы искали. Артефакт памяти!
— Что? Это название из компьютерной игры?
Мужчина закатил глаза и сунул мне в руки папку. Кулон действительно был обозначен как “артефакт памяти”. Адам бесшумно исчез. Я села за стол и погрузилась в изучение документов. Как и в большинстве папок, которые стояли на этих полках, информации о покупке или стоимости предмета не было. Как и о регионе происхождения, материалах, авторе работы. Зато было подробное описание кулона, гравюра с его изображением и описание свойств.
— Как интересно, — я закусила нижнюю губу и провела пальцами по изображению.
Чтобы сравнить, достала бокс с кулоном и специальную подсветку. Линии на гравюре, удивительно точно передавали все детали украшения. Можно было даже подумать, что изображение было создано не человеком, а программой. Хотя, если верить дате документа, это было невозможно. И рисунок должен был создаваться вручную.
Ниже под изображением, были подробно описаны свойства украшения. В документе говорилось, что кулон, точнее, белый камень в центре композиции, содержал в своей сердцевине каплю из Реки Забвения. Он запечатывал в себе воспоминания о событиях, которые происходили с владельцем в то время, пока тот его носил. Воспоминания могли храниться бесконечно долго. И открывались владельцу только при повторном контакте, если в этом была необходимость. Вот такой вот цифровой носитель.
Снова посмотрела на украшение. Вспомнила, как небрежно Влад бросил его на стол, словно никакой ценности в нем не было. Подхватила пальцами золотую цепочку и и поднесла украшение ближе к глазам. Сейчас камень казался ярче, а внутри словно просматривался рисунок. Сначала подумала, что это только игра света или моего воображения. Но чем больше всматривалась, тем отчетливей проступали в камне три силуэта. Два мужских, и один женский.
Обстановка вокруг снова изменилась: на месте стола появились два массивных кресла, окна закрыли гардины из золотой парчи, с потолка, словно застывшие капли дождя, свисали хрустальные бусины.
— Где я?
Комната была прекрасной, но в теле раненой птицей билось что-то похожее на страх.
— Я знал, что вернешься сказать мне спасибо, — демон с лицом Конрада появился в трех шагах от меня.
— Сказать спасибо?
Этап собеседования прошел гладко. Она с легкостью обошла конкурентов, благодаря подвешенному языку и природной уверенности в своей исключительности. Кажется, даже цифровая модель поверила в то, что кандидата лучше, чем она не найти, и тут же отправила новенькую на баррикады. Правда, ни на те баррикады, на которые девушка рассчитывала.
— Мне сказали, что я буду помощником руководителя в команде, — спросила она, когда высокая женщина в облегающем костюме вела ее по корпоративному коридору.
— Все верно, — кивнула сопровождающая. — Все инструкции, должностные обязанности и условия трудоустройства найдете на вашем столе. Также напоминаю, что с момента подписания контракта, вы не можете его расторгнуть досрочно. Увольнение влечет за собой штрафные санкции. Контракт и документ о неразглашении вы должны подписать до того, как войдете в офис В.
— Я уже все подписала, — выпалила Вика.
— Отлично. Тогда никаких сюрпризов для вас не будет.
Она действительно подписала бумаги еще во время собеседования, вот только на условия расторжения контракта внимания не обратила. Но это ее и не волновало. Вика верила, что как только заберется в постель к одному из братьев, это будет уже не важно.
Сейчас она была нацелена на Конрада. Сам князь ее немного пугал. Было в его взгляде что-то такое, что вызывало желание стать невидимой и никогда с этим мужчиной не пересекаться. Настоящий псих. Конрад казался ей живее и безопасней.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Зачем корпорация набирает людей? Работать с искусственными помощниками гораздо проще и дешевле. Разве нет?
— Верно, — кивнула сопровождающая. — Это дешевле. Но не так безопасно, как работать с людьми.
— Почему?
— Господин Конрад возглавляет направления инноваций. Серверы, искусственных помощников, любые базы, можно взломать.
— Люди могут обмануть, слить информацию конкурентам.
— Виктория, вы читали контракт внимательно?
Вика на секунду растерялась, но потом уверенно кивнула.
— Разве кто-то, подписавший контракт, станет рисковать и сливать информацию?
Вика поежилась. По спине пробежала капелька пота. Сопровождающая сделала вид, что не заметила растерянного лица новенькой. Как раз в этот момент они оказались возле матовой двери. Сканер считал данные, дверь отъехала в сторону. Вика замерла в ужасе.
— Добро пожаловать! — широко улыбнулась сопровождающая.
В комнате стояли семнадцать столов. За шестнадцатью из этих столов сидели молодые девушки, в дорогих костюмах, с профессиональными прическами, словно пришли не на работу, а на кастинг в какой-нибудь модный проект.
— Но… — голос Вики дрогнул. — Я должна быть помощницей…
— Мы все находимся в штате личных помощников, — пожала плечами управляющая.
Комната тонула во влажных клубах дыма. Теплые, соленые капли, падали прямо с потолка, ударялись о кожу, расслабляли тело не хуже профессионального массажиста. Я вдруг обнаружила себя голой, в центре огромного пространства, напоминающего то ли римскую баню, то ли хамам. В этот раз мне не было страшно. Как будто я знала, что в этом месте я в полной безопасности.
Под потолком плясали золотые искры. На стенах были изображены странные существа, которые выглядели словно люди, но точно таковыми не были. Вот только что их отличает от людей, как ни всматривалась, понять не могла: руки, ноги, лица. Все вроде правильно, и неправильно одновременно.
— Тебе нравится? — знакомый мужской голос оказался совсем рядом, за спиной.
Мы стояли в центре бассейна с горячей водой. Боковым зрением заметила несколько невысоких фигур, шустро перетаскивающих какие-то предметы. Фигуры для людей, были неестественно низкого роста и с нетипичными движениями. Они как будто передвигались на носках и слишком быстро.
— Ей нравится, — вдруг вместо меня ответил другой мужчина.
Или не мужчина? В плотном облаке пара проявился темный силуэт. Это был широкоплечий мужчина с рогами и, кажется, крыльями. Тот, что стоял сзади, положил руки мне на плечи, и тело тут же откликнулось на прикосновение жгучим желанием. Что со мной происходит? Или не происходит?
Я вспомнила, про записи в папке. И про свойства кулона, который дал мне Влад. Воспоминания? Это были воспоминания? Хотя судя по огромным крыльям, за плечами мужчины, стоящего передо мной, это было больше похоже на наркотические галлюцинации, а не на воспоминания.
— Мы соскучились, — шепнул тот, кто стоял сзади.
Я почувствовала, как горячие губы касаются шеи. От чужих поцелуев в животе скрутилась тугая пружина, и я сама не поняла, как прижалась к незнакомцу, словно мартовская кошка.
— Очень соскучились, — подтвердил слова брата второй.
Братья. Они были братьями. Не по крови. Я точно знала, что кровь в них течет разная, но они были связаны крепче, чем кто бы то ни было. Эта связь была сильнее кровных уз и обетов. Они были связаны одной судьбой.
— Мы так долго тебя ждали.
Тихий всплеск воды и через секунду мой рот накрыл горячий поцелуй. Две пары рук синхронно ласкали возбужденное тело. В голове все плыло. Я путалась в ощущениях, в словах и голосах. Я как будто знала, что наша встреча была не случайностью. Что я тоже этого ждала. Не просто ждала. Я мечтала о ней. Но я не помнила кто они.
Поцелуи становились настойчивей, и я уже не могла и не хотела оставлять чужие желания без ответа. Руки сами обхватили мощную шею. Мне захотелось прижаться к незнакомцу сильнее, как вдруг, все испарилось. Голову пронзила резкая боль, и я потеряла сознание.
— Почему ты потащил ее туда? — кричал Влад на Адама, по дороге в архив.
Мужчина бежал настолько быстро, насколько позволяло тело. Переместиться в пространстве у него не получалось. Он так нервничал, что никак не мог ухватиться за переход и представить, куда хочет попасть. Эта была самая долгая дорога в его жизни. Топот шагов барабанной дробью отражался в висках. Это были самые страшные минуты в его земной жизни.
Полчаса назад Влад пообещал брату позаботиться о жене. Когда Конрад ушел в отдел инноваций, князь, потерял сознание. Он не понял ни как это произошло, ни что стало причиной. Он видел, как к жене приблизилась черная тень. А потом Саломея упала на мраморный пол. По светлому камню растеклась алая лужица крови. Когда Влад очнулся, его охватила паника. Он орал, не понимал, где находится, но точно знал, что нужно ее спасти. Подобный ужас демон переживал лишь однажды. В ту ночь, когда узнал, что Саломея от них ушла. Исчезла, оставив указания слугам хорошо о них заботиться.
Панику удалось погасить быстро, но невероятными усилиями. Когда в комнате появился Адам, демон уже бежал к двери. Слуга предлагал самому привести Саломею. Девушка находилась в офисе, пятью этажами ниже, но Влад ничего слушать не хотел. Сам побежал вниз.
— Вы сами приказали показать хозяйке записи, — оправдывался слуга, пытаясь успеть за хозяином.
— У нас есть цифровая база!
— Вы не упоминали о цифровой базе.
Сохранять самообладание с каждым шагом становилось сложнее. Но приходилось. Архив, куда Адам привел Саломею, находился в офисной зоне, и нельзя было допустить, чтобы сотрудники видели Мамона в форме демона. В прошлый раз он сорвался триста лет назад. Тогда трех сотрудников пришлось госпитализировать, а остальным объяснять про спешку на бал-маскарад и очень реалистичный костюм Мамона.
Сейчас несмотря на приличный внешний вид князя, немногочисленные сотрудники, встретившиеся на пути, предпочитали менять траекторию движения или слиться со стеной, чтобы не навлечь на себя его гнев. О том, что Влад был в ярости, можно было легко догадаться по искаженной половине лица, которая не была спрятана под золотой маской. Ну и по скорости, с которой бежал за ним личный слуга.
— Открывай! — зачем-то приказал Влад.
Необходимости в приказе не было. Дверь сама открылась. Саша лежала на полу возле стола. Холодная девичья рука крепко сжимала кулон. Волосы были растрепаны. Лицо бледное. Влад увидел запекшуюся лужицу крови и упал на колени перед девушкой.
Весь его мир на секунду рухнул. Но только на секунду. Адам, к счастью, соображал быстрее своего нанимателя.
— Она жива, — коротко сообщил слуга.
Дойти до кабинета Конрад не успел. Мужчина остановился в метре от биодатчика, прижался спиной к стене, не понимая, что происходит. Сначала защемило в груди. Только эта боль была не физическая, а как будто душевная. Страх, который демон на Земле не испытывал. Дыхание участилось, стало неконтролируемым. Следом горло стянуло тугим жгутом. В глазах все поплыло, губы мужчины посинели от недостатка кислорода, и он увидел, как на голову Александры опускается что-то тяжелое, но что именно он не понял. Все было так реально, что Конрад, превозмогая боль, бросился вперед, чтобы оттолкнуть или закрыть жену, но вместо этого со всего размаха ударился головой о стену, оставив в ней глубокие вмятины от рогов.
Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Демон, забыв о правилах и осторожности, растворился в воздухе. Руки тряслись. Он понимал, что опоздал. Что не смог защитить. К его приходу возле жены уже крутился врач, и Влад обещал всех отправить в Ад на каторжные работы.
— Что произошло? — сиплым голосом спросил Конрад.
Брат посмотрел на него глазами, полными безнадежного страха. Князь Мамона еще никогда не выглядел таким жалким.
— На хозяйку напали. В архиве, — доложил Адам и тут же отвел взгляд.
Конрад заметил, что слуга сжимал кулаки. Он всегда так делал, когда чувствовал себя виноватым или беспомощным.
Саша неподвижно лежала на кровати. Со стороны она была похожа на труп: кожа бледная, губы слились с цветом лица, на щеке оставались следы запекшейся крови. Она так и не пришла в сознание. Если бы не спокойствие врача, Конрад ни за что бы ни поверил, в то, что девушка жива. Врач, тем временем бесшумно сращивал поврежденную кость.
— Повреждения поверхностные, — комментировал мужчина свои действия. — Ни один отдел мозга не пострадал. Она быстро восстановится.
— Почему она еще без сознания?
Конрад услышал, как дрожит голос брата. Он вдруг понял, что могло произойти из-за их халатности.
— Она спит. Лекарство будет действовать сутки или чуть дольше. Если хотите, мы можем госпитализировать ее. В клинике достаточно персонала для ухода.
— Она останется здесь, — безапелляционно отрезал Влад.
— Хорошо, — кивнул врач. — Тогда я пришлю дежурную медсестру.
Следующие часы я провела в круговороте дьявольского безумия. Я видела мир, который казался одновременно чужим и родным. Я знала законы этого мира, правила, обитателей. Чувствовала его темноту и не боялась, словно была неотъемлемой частью этой тьмы. Улицы, сущности, пламя, падающее с черного неба, вечная ночь, которая иногда была светлее дня, — все это завораживало и успокаивало.
Я наблюдала, как жертвенную кровь бесы выменивают на драгоценные артефакты, как вспыхивают огни на демонических аренах, как ледяной дворец содрогается от звуков музыки. Я видела свадьбу Владыки: хрустальные драккары, заполненные дарами, везли в Вечный Город новую королеву. Бесы ликовали, черти взрывали фейерверки, демоны преклоняли колено перед той, которая подчинила Владыку.
Я не понимала, что происходит, но с интересом бросилась в круговорот реалистичных видений. Кажется, когда-то в детстве, я недооценила возможности своей фантазии.
Вдруг все стихло, и я оказалась на балконе. Я стояла с бокалом вина и наблюдала, как черти и бесы приводят в порядок огромный золотой сад: убирают пепел от недавнего дождя, поправляют дорожки, полируют листья и драгоценные камни. Это был не сад в золотых тонах, а именно золотой сад. Все, что находилось на этой территории, каждая травинка, цветок, и даже крылья механических птиц, парящих над деревьями, — были отлиты из чистого золота. Иногда в композицию драгоценного металла были вписаны камни: алмазы, изумруды, жемчуга и сапфиры. Все это переливалось тысячами бликов и сотнями оттенков.
— Нравится?
Рядом стоял мужчина. У него были мощные крылья, рога и широкие плечи. Вот только лица я не могла рассмотреть. Точнее, я вообще не смотрела на лицо, но точно знала, что он меня любит. Что его любовь похожа на одержимость. На настоящее безумие.
— Никогда такого не видела, — отвечала я и подпрыгивала от восторга.
Я знала, что сад был создан для меня. Только для меня. Мне хотелось визжать от восторга, как ребенку, получившему долгожданный подарок на праздник. Такое поведение для меня было неестественным. Я никогда не прыгала от восторга.
Мужчина подхватил меня на руки и посадил на перила. Я должна была бояться, но я не боялась. Только обхватила мощную шею руками и требовательно впилась в податливые губы. Сладкий поцелуй пьянил. Бокал с вином упал вниз. Кажется, кто-то из чертей начал ругаться. Но это не имело никакого значения.
Все внутри трепетало, от восторга и всепоглощающей нежности, которой был пропитан любовник. Каждое движение было пропитано трепетом и требовательной нежностью. Мои ладони скользили по горячему телу, чувствуя дрожь литых мышц.
В этот момент меня ничуть не смущало то, что нас могут увидеть, осудить, сказать хоть что-то против. Ничего подобного. Я только прижималась к нему сильнее, требуя больше внимания, больше ласки, больше тепла и терпения. Каждый вздох, каждый всхлип, каждое движение мужских рук, подбрасывало меня на вершину блаженства, вновь и вновь заставляя разбиваться на мелкие осколки.
— Люблю тебя, — шептал князь, проникая в меня.
И с каждым движением словно пытался показать, насколько сильны его чувства. Его любовь огнем разливалась по всему телу. Жадно и совершенно бесстыдно.
Сменялись в моих видениях не только декорации, но и мужчины. Двое. Их всегда было двое. И обоих я называла мужьями.
— Я скучал, — шептал второй.
Он всегда так говорил, когда появлялся. Тянулся губами к шее и ключицам. Задирал подол шелкового платья и усаживал меня на себя верхом. Он любил наблюдать за тем, как я реагирую на его ласки. Как меняется мое лицо на пути одного оргазма к другому.
Постепенно все галлюцинации слились в единую симфонию любви и секса. Я не могла остановиться, требуя продолжения, то в спальне, то в купальне, то в долине, заполненной горячим пеплом.
Я словно была не я, бесстыдно извиваясь на горячей земле, под натиском двух неутомимых тел. Каждое проникновение вызывало во мне фейерверк эмоций. Тело само насаживалось на один член и сжимало губами другой. Оно билось в оргазме, чувствуя удовольствие мужчин. Мужей. Они были моими мужьями. Самыми верными, самыми преданными, самыми любящими. И я была счастлива. Счастлива до того момента, пока видения не растворились, и я их не увидела так же четко, как себя когда-то в зеркале.
Это случилось неожиданно. Кадр просто сменился, словно фильм был смонтирован неопытным новичком. Я вдруг оказалась в центре каменного зала. Откуда-то сверху лился мягкий свет. Это было не солнце. Что-то другое. Я не понимала, где нахожусь, но знала, что в это место пришла сама, никому не сообщив. Вокруг не было ни мебели, ни колонн или каких-то других несущих конструкций. Только свет, отражающийся от гладкого покрытия стен. Рассмотреть все детально у меня не получилось. Появился тот, с кем я должна была встретиться.
— Так вот, ты какая, Саломея, — звонкий женский смех отразился от купола и сосредоточился в пяти метрах от того места, где я стояла. — Дева, которая посмела забрать сразу двух князей Вечного Города.
Смеялась женщина. Она была высокой, стройной, в длинном платье, как у греческой богини. Лицо поражало правильной красотой: четкая линия подбородка, скульптурные скулы, чувственный рот, вот только вместо волос клубились змеи.
— Горгона? Медуза?
В растерянности сделала шаг назад. Змеи на ее голове зашипели, живой клубок зашевелился, а лицо женщины исказилось то ли от злости, то ли от разочарования.
— А ты еще и необразованная дрянь, — ее голос звучал на таких частотах, что вызывал физическое раздражение. — Перепутать меня с неудачницей Медузой. Идиотка.
Она махнула рукой. Сестер горгон было три. Медуза, Эврияла и Сфено. Медузу убил Персей. Она должна была уйти в круг перерождения. И, судя по голосу, от которого хотелось бежать, это была Эврияла.
— Эврияла?
Ее змеи стихли, десятки голов повернулись в мою сторону. Угадала. Передо мной стояла вторая сестра. Только зачем она меня позвала, я пока не понимала.
Олимп никогда не лез в дела Вечного города. Все эгрегоры существовали автономно. Но спросить не успела. В этот момент свет как будто рассеялся. И я увидела у себя под ногами два трупа. Это были мои мужья. Мои мертвые мужья. Ноги подкосились.
— Ближе к делу, дорогая. Поговорим о том, что ты отдашь за их жизни? — смех горгоны ножом разрезал воздух, пробил череп и грудь. Слезы полились из глаз.
Я вспомнила. Я все вспомнила.
— Раум! Мамона! Вспомнила! Я вспомнила!
Слабый голос Саши был едва слышен. Но этого было достаточно, чтобы оба демона на этот голос отреагировали. Конрад, услышав своё истинное имя, подскочил к кровати. Брат уже сидел у изголовья и гладил волосы женщины. Конрад был уверен, что так Мамона пытается вернуть себе ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией.
— Вспомнила, — повторяла она в бреду. — Все вспомнила.
Бледное лицо Саши и крупные капли пота его по-настоящему пугали. Ни разу он не видел жену такой слабой и беспомощной. Даже тогда, когда проповедник пытался ее изнасиловать, она не выглядела такой беспомощной. Он вспомнил их первую встречу, ее лихорадочно сверкающие глаза и дрожащие губы.
— Почему она не просыпается? — Конрад чувствовал, как постепенно к горлу подступает отчаяние.
— Из-за препарата, — спокойно объяснил Мамона. — Лекарства не дают ей проснуться. Нужно ждать. Еще несколько часов.
Ожидание было похоже на пытку. Очень изощренную и мучительную.
— Адам проверяет записи из системы безопасности. Мы скоро найдем…
— Как думаешь, мы тогда… мы… Она сможет нас простить?
Влад ничего не ответил. Он не знал. И тоже боялся.
Я хотела проснуться, как это было раньше. Но продолжала стоять рядом с телами мужей, умирая от боли. Это было очень странное и страшное ощущение. Тело словно разрывало от отчаяния, но голова оставалась ясной. Словно все мои внутренние резервы сейчас сосредоточились на том, чтобы сохранить ясность ума, а не впасть в безумие от страха и потери.
— Мужчины, — Эврияла продолжала говорить. Она сделала несколько шагов вперед, но близко подходить не стала. — Обманывают, предают, убивают. А мы, женщины, жертвуем ради них честью, богатством, жизнью, даже душой. Ты бы видела, как Адам уговаривал Еву взять на себя вину за это яблоко. Клялся ей… Молил… В ногах валялся… И что она получила в благодарность?
В голосе горгоны звучала горькая тоска, но глаза смеялись. Она была похожа на одержимую, но я знала, что никакой одержимости нет.
— Медея, Ариадна, Дидона… Медуза… Моя сестра… Даже после смерти он не оставил ее в покое. Все они пострадали от предателей. И поверь, твоя жертва тоже для них ничего не будет значить. И ста лет не пройдет, как они переключатся на кого-нибудь другого.
Она говорила медленно, а я смотрела на бездыханные тела мужей, не понимая, как им помочь. Не зная, смогу ли я им вообще помочь. Всё внутри разрывалось от беспомощности.
— Что ты хочешь?
— Ты ведь многим пожертвуешь ради них, правда? — горгона наклонила голову к правому плечу и скрестила руки на груди.
— Верни им жизнь, — слезы потекли по щекам.
— Даже если скажу, что они были с одной из небесных дев? Оба. Сразу. Но… Тебя этим не удивишь. Демоны, они не самые верные создания.
— Я тебе не верю.
Я не знала, верила я словам этой стервы, или нет. Мне даже больно не было. Это было неважно. Все было неважно. Я просто хотела их спасти.
— Я была права. Ты такая же дура. Но это хорошо. Хорошо, что ты понимаешь. И, потом не будет больно. Они ведь ничего ради тебя не сделают. Это только мы идем на жертвы.
— Что ты хочешь?
Эврияла хлопнула в ладоши. Рядом с ней появилась девочка в длинной белой рубахе. Очень маленькая, худая, с потухшим, почти безразличным взглядом и посеревшим, словно больным лицом. Девочка смотрела на меня, поверх тел демонов. Они ее не пугали. Ее ничего не пугало. Но о чем думал ребенок, сказать было невозможно.
— Кто это?
— Эви. Дочь моей сестры. Дитя Медузы.
— У Медузы не было дочери. Только… Только сыновья.
— Пегас и Хрисаор. Они никакого отношения к сестре не имеют. В мире, где правят мужчины, незачем заботиться о женщинах, — горько усмехнулась собеседница. — Персею нужно было оправдать появление своих бастардов. Вот он и выдумал чушь про появление коня и мужика из тела моей сестры.
— Она родила дочь?
— Сестра хотела сохранить жизнь ребенку. Над ней надругались. Прямо в храме. А она все равно твердила, что дитя не виновато. Знаешь, почему он смог ее убить?
— Она ослабла после родов?
Эврияла кивнула. В ее глазах мелькнули слезы, но она сумела сдержаться.
— Она пряталась. Я и Сфено… Мы старались изо всех сил ее уберечь. Но, незадолго до родов Персей узнал, где она прячется. Она бежала в спешке. Спряталась в забытых пещерах. Чтобы Эви не нашли, она спрятала ребенка в камнях и напоила зельем Морфея. Мы… Мы нашли ее слишком поздно.
— Но это было так давно. Почему девочка такая маленькая?
Я плохо знала, чем живет Олимп. Но даже рожденные там росли. А эта малышка… На вид девочке было не больше пяти. К этому времени она должна была стать взрослой женщиной.
— У нее нет бессмертной искры. Все эти столетия мы с Сфено подпитывали её своей силой. Этого было достаточно, чтобы поддерживать жизнь нашей девочки, но недостаточно, чтобы она выросла. Эви нужно переродиться в мире людей.
— Но… Она не может. Ее отец… Он же…
— Ты была земной царицей. Но смогла войти в Вечный Город и стать женой сразу двух князей. Ты сможешь провести Эви в мир людей и сохранить ее душу. А взамен я сохраню жизнь этим… — она показала на бездыханные тела демонов. — Ты согласна?
— Они ведь не были ни с какой девой?
— Нет. Не были. Но они все равно тебя предадут.
— Верни их к жизни. А я… Я проведу Эви в мир людей. И помогу ей войти в круг перерождения. Глава 25.
Вика появилась дома только поздним вечером. Она была раздражена, ругалась себе под нос и не обращала внимания на Гену.
Сам мужчина ее безразличию был только рад. У него не было ни сил, ни настроения выяснять отношения с любовницей. Ранним утром к нему в офис заявились два офицера из Криминального Управления. Из офиса изъяли технику, наложили арест на все документы и счета, ему самому ограничили выезд за черту города. Лицензию приостановили на время разбирательств. Причин ограничений не объяснили, велели ждать вызова на допрос.
Все текущие дела были приостановлены. Весь день ему пришлось искать сторонних адвокатов, которые согласились бы взять на себя текущие дела, чтобы избежать выплаты неустойки. А ближе к вечеру пришел иск от Александры. Вместо согласия на содержание, бывшая жена потребовала признать брачный договор несостоятельным и выплатить неустойку. Сумма была такой, что Гена несколько часов не мог разговаривать. И самое страшное заключалось в том, что в этот момент он понял, какую глупость совершил, не подписав первоначальный документ.
Сейчас мужчина сидел в гостиной в мятой футболке и решительно не знал, что делать дальше.
Брезгливый взгляд Вики его не задел. Он даже про деньги, которые та, отдала бывшей жене, не заикнулся. Понимал, что если потребует у Саши их вернуть, она заявит о краже личных активов.
— Почему она так изменилась? — спросил он вслух, вспоминая робкую и мягкую жену.
За все время, что они прожили вместе, она ни разу не повысила на него голос. Не дала повода для ревности. Почему сейчас она решила его уничтожить?
Гена просто отказывался понимать, что женщина может так измениться. Что любовь может умереть и она начнет мстить.
— Потому что у нее есть другой, — ответила Вика.
Любовница, сложив руки на груди, смотрела на него сверху, как на блоху.
— У нее не может никого быть, кроме меня, — самодовольно заявил Гена. — Она еще неделю назад твердила, что меня любит.
— Ну, что-то сестра не торопится вступать в неравный бой за твою любовь. Зато водит мужиков. Я сама видела, когда пришла к ней в мастерскую. Сразу с двумя!
Гена демонстративно закатил глаза и отмахнулся от любовницы. Девушка ничего не ответила. Ей хотелось скорее покинуть эту квартиру, но обстоятельства пока складывались не в ее пользу. Возвращаться к родителям она не хотела. Сбережения были потрачены. А Гена… Гена оказался пустышкой.
Она зашла в гардеробную и открыла шкатулки с украшениями сестры. Саша редко носила украшения, но все изделия были дорогими, из качественных камней и хорошего металла. Вот только продать их за полную стоимость без документов было невозможно. Все изделия были эксклюзивными, с индивидуальными номерами. Даже черные скупщики не решались брать такие в реализацию. Она опустилась на пол. Из глаз потекли злые слезы.
С того момента, как на Александру было совершено покушение, прошло семнадцать часов. Все это время демоны не покидали комнату. Время от времени они пытались отвлекаться с помощью работы. Но хватало ненадолго. Они все время отвлекались, и принимать какие-то решения не могли. Смысла в этом не было.
— Если она умрет? — вдруг спросил Конрад.
Эта мысль пугала обоих братьев. Смерть Александры сейчас могла означать еще десятки лет ожиданий. Они не были готовы к сопровождению души в Вечный Город. Не успели создать нерушимую связь, которая соединит их.
— Она не умрет, — ответил Мамона. — Это препарат. Она проснется, как только он прекратит работать.
— А если… Если мы сделали что-то такое, за что она не сможет нас простить? Если…
— Ты князь правосудия.
— Я не князь правосудия. Я демон, преследующий за алчность. А ты демон алчности. Правосудие, это последнее, что нас интересует. Ты сам знаешь, что нам до белых куриц кудахтать и кудахтать. А она…
— Что она?!
Конрад тяжело вздохнул и сел на край кровати.
— Я много думал. Я помню ее взбалмошной, капризной, злой, крушащей посуду и гоняющей чертей по Вечному городу. Она делала все, что я ненавидел. И я все равно тосковал, пока ее не было. И…
— То, что ты помнишь, может быть ложью.
— Я про это и говорю. Но, если это правда, я все равно тосковал. И… Если мы снова ее потеряем… Я не знаю…
Конрад взял ее холодную ладонь. Солнце поднялось высоко в небе, спальню залил дневной свет. Стало немного легче дышать.
— Мы найдем того, кто сделал это с ней. И убьем.
— Не убьете, я бессмертен, — в комнате появился Морфей.
Взгляды демонов скрестились на самодовольной роже бога иллюзий.
— Ты?
— Вы мне за это еще спасибо скажете.
— Ты ее чуть не убил! — взревел Мамона, стремительно увеличиваясь в размерах.
— Не убил, а оглушил. В противном случае вы бы еще лет десять пытались вернуть ей воспоминания. А так…
— Значит, мы тебя еще и поблагодарить должны?
— Было бы неплохо, но я не претендую. Мне просто интересно знать, что вы такого натворили, что девица сама в реку забвения побежала.
Приходила в себя тяжело и долго. Видения испарились, голова гудела, в висках пульсировала тупая боль. Я слышала всё, что происходило вокруг, но не могла открыть глаза. Как ни старалась, веки слушаться отказывались.
— Ты мог ее убить! — орал Мамона на мужчину, которого называл Морфеем.
Надо же, он кричать умеет. Раньше не замечала такого за князем. Интриговать, лишать средств, сводить с ума жадностью, это он мог делать сколько угодно. Но чтобы повышать голос… Видимо, слишком долго жил в мире людей. Интересно, когда они начали меня искать?
— Не убил же, — второй голос был незнаком, но по имени я поняла, что это был кто-то из богов Олимпа. — Она не может прийти в сознание, а значит, не может прервать видения. Значит, вспомнит все и сразу. И сил обломать вам рога, когда проснется, не будет. Может, даже объясниться успеете. Если, конечно, сможете оправдаться.
— Олимп не вмешивается в дела Вечного Города! Не ты нам это недавно говорил?! — голос повысил и Конрад. Точнее, Раум. Интересно, почему он такое имя взял. Раум звучит гораздо лучше. Мог же и оставить.
— Олимп и не вмешивался. Я же ее оглушил, а не усыпил. Ну как будто ты сам не знаешь, как это делается.
А эти олимпийцы забавные. Мне захотелось открыть глаза и посмотреть на лица демонов, но ничего не получилось. Постепенно голоса затихли. Даже без драки обошлось. На Раума это не было похоже. Может, просто ушли из комнаты?
Но в следующую секунду поняла, что не ушли. Матрас прогнулся под чужим весом. Теплая рука коснулась щеки.
— Возвращайся к нам, — прошептал на ухо Мамона. — Мы так соскучились.
Щемящая радость заполнила пространство комнаты. Я тоже скучала. С того момента, как вывела Эфи из Вечного Города, начала скучать. У каждое свое воплощение почувствовала щемящую пустоту. Сейчас это так странно было осознавать.
Благодаря горгоне и золоту, украденному из хранилища мужа, мне удалось не только провести Эви в мир живых, но и сохранить память. В нашем первом воплощении я притворялась матерью-одиночкой. Повезло, что жили мы в эпоху, когда женщины получили права и могли жить независимо от мужчин.
Я растила дочь, помогая ей адаптироваться в мире людей, и постепенно забыть те ужасы, которые она пережила. Эви оказалась удивительным ребенком. В ее памяти навсегда отпечатались ужасы Олимпа. Она, хоть и была новорожденным младенцем в момент трагедии, помнила смерть матери. Витки интриг. Реки крови и предательства. Те, кто ее окружал, не стеснялись присутствия ребенка.
Сестры горгоны старались уберечь племянницу от зла, но это не всегда получалось. Чем больше я узнавала о судьбе Эви, тем меньше злилась на ее теток. В какой-то момент даже честно себе призналась, что если бы оказалась на их месте, то не только бы двух князей Вечного Города попыталась бы превратить в овощи.
Со временем мне удалось сделать жизнь Эви счастливой. Она начала забывать прошлое. А кошмары, которые видела девочка ночами, мы превратили в удивительные картины.
Она до смерти называла меня мамой, а я плакала от гордости, посещая ее выставки. Но, хоть мне и удалось помочь малышке, свою личную жизнь я так и не устроила. Сначала в сердце просто не было места для другого мужчины. Ночами я тосковала по своим демонам. Мне хотелось провести какой-нибудь обряд, вызвать их, убедиться, что они хотя бы живы. Но ничего из этого сделать не смела.
Войдя в реку забвения после первой жизни, я вроде бы освободилась от воспоминаний о мужьях. Но это не сильно помогло. Иногда я видела их во сне. Точнее, чувствовала. Чувствовала ту заботу, которой была окружена. И которую не мог дать ни один мужчина. За тринадцать воплощений я так и не смогла выстроить полноценных отношений. Создать семью. Были эксперименты, интриги, скандала, влюбленности. Но ни разу за тринадцать воплощений не было любви. И сейчас я понимала почему.
Глаза медленно начали открываться. В комнате было светло. Первым увидела Конрада. Из глаз демона текли слезы. Он всегда был впереди. А Мамона всегда закрывал мою спину. Сильные руки помогли сесть. Подбородок князя лег на макушку.
— У тебя рога, — сказала мужу и протянула руку к его лицу.
— У него еще и крылья есть, — пошутил Мамона. — С возвращением. Мы так долго тебя искали.
Саломея плакала. Конрад молча сжимал ее ладони и ждал, пока жена сможет говорить. Мамона прижимал ее к себе. Тоже молчал. Уже то, что она не пыталась сбежать, демон считал хорошим знаком. Значит, даже если они что-то и натворили, то она сможет их простить. Или уже простила.
— Вы живы, — всхлипнула она. — Вы правда живы.
— Конечно, живы, — ответил Мамона. — Мы же бессмертные князья Вечного Города. Как мы можем умереть?
Саломея последний раз всхлипнула и только после этого оторвала голову от груди Мамона. Наконец-то они снова были вместе. Мамона посмотрел на брата и увидел в его глазах что-то, похожее на облегчение.
— Она убила вас, — начала рассказывать Саломея. — Она… Вы ничего не помните, да?
Демоны переглянулись. Они действительно ничего не помнили.
— Никто не может… — в комнате снова появился Морфей.
Он не договорил, осекся. Словно вдруг о чем-то догадался, но боялся об этом сказать.
— Уходи, — приказал Конрад.
В руке брата появился карающий меч. После того как они покинули Вечный Город, демон ни разу не смог призвать оружие.
— Ты… — взгляд Саломеи остановился на госте.
Девушка выпрямилась, вытерла слезы и попыталась встать, чтобы подойти ближе к Морфею. Но ревнивая рука Мамона не дала этого сделать. Не для того он столько времени потратил на поиски жены, чтобы отдать ее непонятно кому.
Саломея не пыталась сопротивляться. Но ее интерес к Морфею был очевиден, и Мамона почувствовал, как к горлу подступил ком ревности. Бог почувствовал темную, не самую приятную энергию, сгущающуюся вокруг него, и поспешил оправдаться:
— Мы не знакомы. Я первый раз вижу вашу женщину.
— А почему тогда так нервничаешь? — меч Конрада вспыхнул.
Мамона понимал, что нужно остановить брата, пока тот не натворил глупостей. Но делать этого совершенно не хотелось. Саломея вмешалась раньше. Она, не отрывая взгляда от лица Морфея, положила руку на спину Конрада, и тот вздрогнул.
— Ты так похож на Эви, — глаза Саломеи сузились.
Мамона перевел взгляд с жены на Морфея. Его лицо, до сих пор холеное и надменное, изменилось. Он то ли испугался, то ли растерялся.
— Ты знаешь, где моя дочь?
— У тебя есть дочь? — Хором спросили демоны.
— Это я увела ее в круг перерождения, — спокойно ответила Саломея.
— Зачем?
— Она умирала, а ты… ты ничего не делал?
— Я не смог ее найти, — признался Морфей. — А когда нашел место, где прятали, ее уже не было.
— При чем тут твоя дочь и наша жена? — теперь вспылил сам Мамона.
У него в голове пронесся ровно десяток мыслей, одна хуже другой. В основном он думал о том, что жена полюбила бога сна и родила от него ребенка. И чтобы спасти дочь — сбежала. Об этом же подумал и Конрад. Оба демона со страхом посмотрели на Саломею.
— Ваша жена украла мою дочь!
— Если бы ты действительно интересовался своей дочерью, то горгоны не смогли бы ее прятать от тебя столько времени, — в голосе Саломеи прозвучал неприкрытый укор.
Даже демон, который понятия не имел о существовании какой-то Эви, почувствовал себя виноватым.
— Вечный Город не имеет права вмешиваться в дела Олимпа! — Морфей потерял свое хваленое спокойствие и сорвался на крик.
— Вечный Город не вмешивался в дела Олимпа. Я пришла из мира смертных. Из мира, которому принадлежала Медуза. Мать девочки. А ты… Ты донор, а не отец.
Слова женщины были хлесткими, как пощечина. И жестокими. Мамона охватило чувство гордости за жену. А Конрада — облегчение.
Глядя на Морфея, во мне, боролись противоречивые чувства. Он пришел не вовремя. Я хотела остаться с мужьями. Воссоединиться с ними по-настоящему. Понять, что же тогда произошло. Как они оказались в руках горгоны и что случилось после моего ухода.
Вопросов было много, нереализованных эмоций еще больше. Но Морфей… Он был частью этой истории. Возможно, даже виновником трагедии. С одной стороны, мне было жаль его. С другой… Он ведь мог спасти дочь.
— Я не знал о ее беременности, — попытался оправдаться Морфей.
— Но ты знал, что за ней охотятся.
— Я не буду оправдываться, — бог сложил руки на груди. — Я не любил Медузу. Наша связь была случайностью. Но если бы я тогда знал…
— А разве не Посейдон… Ну… Изнасиловал ее? — приподнял бровь Конрад.
— Они там на Олимпе все друг с другом перетрахались, — философски заметил Мамона. — А злом все нас называют.
Братья переглянулись. Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Как же я скучала по этим мгновениям.
— Расскажи, что произошло.
Я начала свой рассказ со встречи с Эвриялой. Старалась рассказывать спокойно, без эмоций, чтобы не бередить незажившие раны.
— Она обменяла ваши жизни на перерождение племянницы. После того как договор был заключен, меня нашла Ева.
— Жена Адама? — спросил Морфей.
— Да.
— Но она никогда не служила князьям.
— Она моя подруга, а не прислуга. Ева помогла мне привезти вас домой из Нейтральных Земель. После того как вы начали подавать признаки жизни, я тебя ограбила, — я повернулась к Мамона.
Я помню, как, входя в его личную сокровищницу, думала, что когда он заметит кражу, то будет в ярости. Но сейчас, глядя на удивленные глаза мужа, поняла, что он пропажи и не заметил.
— Ты ничего ценного не взяла. Только монеты. Знаешь, как мне было горько, что даже моими богатствами ты побрезговала?! — в голосе демона прозвучала горькая обида.
— Я не побрезговала. Я не хотела тебя расстраивать.
— Всего два мешка золотых! Два! Это меня убило.
— Он не врет. Монеты сорок три раза пересчитали, — кивнул Конрад. — А потом он три винных дома озолотил. Сутки пил. Что было дальше?
Я рассказала, как мы перешли границу миров, как искали себя, как Эви училась жить в новом мире.
— Ты…
— Нет. Я не смогла завести новые отношения. Я ведь помнила о вас. Но… У меня не было ни сил, ни умений, чтобы призвать демона. И… Я боялась.
— Чего боялась?
— Боялась, что если горгоны узнают, что я нарушила договор, снова попытаются вас убить. И… Что Эви не выживет одна. А когда она стала взрослой, прошло много лет. Вы были в Вечном Городе. Однажды я случайно встретила беса. В Вечном Городе говорили, что князья здоровы и несут службу Ледяному Дворцу. И…
— Ты решила, что мы тебя забыли?
— Я решила, что не имею права вмешиваться в вашу жизнь снова. Ведь… Вы меня не искали.
— Мы искали.
Жена была еще слишком слабой. Препарат оказался сильнее, чем обещал врач. Девушка снова уснула. Конрад остался рядом с ней, а Мамона спешил выпроводить Морфея. Бог сопротивлялся.
— Она связана с моей дочерью.
— Ты не сможешь найти Эви. Саломея сказала, что их кармические связи были завершены.
— Я хочу попробовать.
Мамона не хотел подпускать Морфея к Саломее. Он сильно ревновал к сыну Олимпа. И в то же время признавался сам себе в том, что на месте бога поступил бы так же.
— Давно догадался, что Саломея увела твою дочь в мир смертных?
— Нет. Только после того, как Сфено проболталась Дионису о племяннице в мире людей. Тогда только понял, что ей нужно было найти кого-то, кто принадлежал изначально живым.
Мужчины шли по коридору, в конце которого ждал Адам.
— Поговорим завтра. Адам тебя проводит.
Демон лежал рядом с женой. Девушка уткнулась ему в ключицу и спокойно спала. Конрад пытался вспомнить встречу с горгоной. Незадолго до исчезновения Саломеи был назначен тысячелетний пир на нейтральных землях. Уникальное время, когда “добро” и “зло” собирались на одной территории и продлевали соглашение на следующее тысячелетие.
Саломея прибыть в нейтральные земли не могла. Жена Владыки, Касикандриэлла, запретила земной царице покидать Вечный Город. На время праздника Саломея должна была оставаться на территории усадьбы Мамоны.
— Если бы я тогда знал, — вздохнул князь и крепче прижал жену к себе.
Его воспоминания были размытыми, неточными. Он помнил, как они с Мамона прибыли на торжество. Как договорились с братом вернуться домой сразу, после церемонии подписания. Они тогда сидели в центре облачного пруда и обсуждали планы на ближайшее время. Конрад хотел сводить жену в мир людей, чтобы та могла посмотреть, как изменился ее дом. Мамоне эта идея не нравилась. Он боялся, что Саломея вспомнит прошлое и решит воспользоваться возможностью переродиться. А что было дальше, Конрад не помнил.
— Морфей погостит у нас.
В спальню вошел брат. Демон молча сбросил ботинки и пиджак. Рядом упала золотая маска, с которой за эти столетия Мамона успел породниться. И осторожно лег на край кровати.
— Он надеется найти дочь? Или отбить нашу жену?
— Он нашел себе новое развлечение. Вечность наскучила.
Конрад кивнул. Ему это чувство было знакомо. Когда все уже много раз попробовал, и все потеряло вкус.
— О чем думаешь? — спросил брат, гладя спину жены.
— Вспоминаю. Ты помнишь, как мы… умерли? Это можно считать смертью?
— Последнее, что помню, как мы с тобой сидели в пруду. И больше ничего. Только ужасный звук.
— А потом мы очнулись дома, а Адам рассказал, что мы притащили какой-то трипер из Нейтральных Земель, и Саломея от нас ушла.
Демоны поморщились.
— Откуда появилась эта история про… про болезнь.
— Вернемся домой — узнаем. Сейчас я не хочу об этом думать. Мы и так столько времени потеряли зря.
В комнате повисла тишина. Только не та мучительная тишина, к которой они привыкли за эти годы. А теплая, уютная, с которой не хочется расставаться.
Второй рабочий день в компании прошел хуже, чем первый. Конрад, который лично каждое утро проводил планерки, так и не появился. Вместо него совещание проводила длинноногая девица в платье, длина которого оставляла желать лучшего. Но больше всего Вику раздражало не платье. Вику раздражало то, что девица была профессионалом. И имела самый близкий доступ к телу начальника.
— Конрад обожает Карину! — сказала одна из коллег, стоя у бара с чашкой утреннего кофе. — Говорят, она с ним на следующей неделе в командировку летит. И будет жить в особняке на берегу океана.
Сплетницы не скрывали нотки зависти. В то время как у Вики в груди звучали не нотки, а полноценный оркестр.
— Идиотки! — прошипела Вика себе под нос. — Он трахает мою сестру.
Вспомнив увлечение Конрада Александрой, Вика почувствовала себя немного лучше. Сестра была соперницей знакомой и не слишком опасной. Вот только когда та самая Карина начала вести совещание, настроение ухудшилось. Она была если не красивее, то харизматичнее и интереснее сестры.
— На эту неделю у нас нет срочных задач, поэтому будем работать в обычном режиме, — говорила женщина, время от времени поглядывая на новенькую.
Карина работала в компании пять лет. И таких, как Вика определяла сразу: симпатичная, ухоженная, ничего не умеющая, но с великолепным резюме. Ее целью был Конрад. Как и каждой из тех, кто присутствовал в кабинете. Как и самой Карины. Но, Вика и близко не дотягивала до той, кто мог бы сопровождать начальника даже на рабочих встречах. Поэтому появление новенькой Карину не волновало, но наблюдать за ней было интересно.
— Лайла занимаешься встречами, — давала указания Карина. — На деловые обеды эскорт не заказывай. Эми, на этой неделе нужно собрать квартальные отчеты и внести данные всех подразделений. Справишься раньше, можешь рассчитывать на дополнительные выходные. Новенькая на звонках.
Отвечать на звонки было унизительно, но Вике пришлось согласиться. Никаких других функций она пока выполнять не могла. Девушка молча кивнула и расправила несуществующие складки на подоле вишневого платья.
Карина еще что-то говорила, но Вика уже не вникала. Она вдруг поняла, насколько сложно ей придется выживать в клетке с альфа-самками, и все мысли сосредоточились на том, как пересечься с кем-нибудь из братьев Мамона. И лучше это сделать прямо в постели.
В следующий раз проснулась ранним утром. Я не знала, сколько проспала, но чувствовала себя отдохнувшей. В комнате пахло цветами и свежими сливами. В окна лился солнечный свет. Вылезать из кровати не хотелось.
Я проснулась одна, но чувствовала присутствие мужей. Они были где-то недалеко и о чем-то спорили. Как раньше. Я улыбнулась.
Лежа на шелковых простынях, я вдруг поняла, что злость на Гену, Вику, родителей — испарилась. Теперь они не имели никакого значения. А родителям я была благодарна за то, что позволили мне переродиться в этом мире и вернуться к мужьям.
Кружок телефона лежал на прикроватной тумбе. Я несколько минут смотрела на него, а потом взяла и написала сообщение маме. Приняла приглашение на семейный ужин и вернула телефон на тумбу.
— Проснулась? — в комнате, с подносом в руках появился Мамона.
— Я так скучала, — почему-то в этот момент мне показалось важным сказать ему об этом.
— Я тоже.
Он поставил поднос с завтраком и сел рядом.
— Надеюсь, угадал с завтраком. Адам сказал, что тебе понравился паштет. И ты пьешь много кофе.
— Адам за мной следил?
— Нет. Наблюдал.
Я усмехнулась. Столетия шли своим чередом, а этот хитрец не менялся.
— Нам столько всего нужно обсудить.
— У нас есть время, — ответил Мамона. — Я уже сообщил в Ледяной Дворец, что ты найдена. Царица очень обрадовалась. Владыка дал разрешение вернуться домой.
— Правда?
— Как только завершим все дела. Если не захочешь задержаться.
Я задумалась. Мне нравилось в мире смертных. Нравилось наблюдать за тем, как стремительно здесь бежит время, как все меняется: падают империи, расцветают цивилизации, люди живут в вечной игре, меняя роли и маски. Но, я всегда чувствовала себя в этом мире немного чужой.
— Как только закончим дела, — я улыбнулась и накрыла ладонью руку супруга. — А где Раум?
— Повел Морфея к мойрам. Владыка разрешил сестрам показать Морфею нить Эви. И рассказать ее судьбу.
— И что Морфей пообещал Люциферу за эту услугу?
— Не знаю, — пожал плечами Мамона. — С тех пор как мы ушли тебя искать, связь с Вечным Городом была нестабильной.
— Расскажешь, как вы жили все это время?
Муж задумался. На его лице появилась тревога. Словно он чувствовал за что-то вину и теперь не мог решить, нужно ли в этом признаваться, или лучше оставить все втайне.
— Мамона, — посмотрела мужчине прямо в глаза, — прошло много времени. Я не буду вас ни в чем обвинять. Вы были свободными демонами. Я сама ушла от вас. И сейчас не могу требовать…
— Дело не в этом, — вздохнул муж.
— А в чем?
— Мы не знаем, что из наших воспоминаний, правда, а что нет.
— Как это?
Мамона протянул мне чашку с кофе и начал рассказывать:
— Мы не знаем, что происходило после твоего ухода. Наши воспоминания с Раумом не совпадают. Я помню, что у меня было много дьяволиц и ведьм. Даже… Я даже помню, что был в Эдеме с гуриями. Но Раум уверен, что все это время я провел в сокровищнице. А Адам недавно связался с херувимом из облачной канцелярии. Он утверждает, что я никогда не посещал райские сады.
— А Раум?
— Он был уверен, что ты сбежала из-за его похоти.
— А ты что помнишь?
— Что у него никого не было. Пока мы не узнали, что ты в мире смертных, он пил и пропадал на аренах.
— А Адам?
— У него тоже не все воспоминания совпадают с нашими.
— Как интересно.
— Морфей сказал, что это не воспоминания, а проклятье. Наши страхи превратились в воспоминания.
— Думаешь, это горгона?
— Нет. Сестры горгоны принадлежат Олимпу. Если бы это было их проклятье, Морфей смог бы вмешаться.
Я задумалась. Наложить подобное проклятье непросто. Особенно когда речь идет о князьях Вечного Города. Они были защищены не только демонической силой, но и Люцифером. И я знала только двух женщин, которые могли осмелиться на такой шаг. В том, что это была работа женщин, сомнений не было.
— О чем ты задумалась? — муж нахмурился.
— Думаю, что мы будем делать дальше, — соврала, глядя в глаза мужу.
После нападения на жену прошло четыре дня. Все это время демоны только и делали, что придумывали предлоги, чтобы не отпускать Саломею домой. Побратимы боялись, что если отпустят ее, то она снова пропадет.
— Надо перенести ее мастерскую. У нас есть свободные помещения? — Конрад посмотрел на Адама.
Саломея в этот момент отмокала в ванной, а Мамона спрятался в одном из своих хранилищ, чтобы выбрать подарок для жены.
— Нет, — ответил слуга. — Насколько мне известно, все помещения сданы под коммерцию.
— Надо кого-нибудь выгнать, — почесал подбородок демон.
— Не думаю, что вашей супруге это понравится.
— Почему?
— Потому что это незаконно.
— Что незаконно? — голос Саломеи застал Конрада врасплох.
Жена вошла в комнату бесшумно. Демон повернулся к ней лицом и закусил губу. Влажные волосы темными волнами падали на плечи. Глаза блестели, губы припухли, будто от поцелуев, сквозь шелковую рубашку проступали твердые соски.
Конрад судорожно втянул носом воздух. Адам исчез. Они остались только вдвоем.
— Ты была одна? — спросил демон.
Голос его неестественно задрожал и очень не вовремя осип. Во рту пересохло. За эти четыре дня он не раз представлял, как, когда и в каких позах будет брать свою женщину, но ни разу не осмелился проявить инициативу. Как будто был не демон, а ботаник в период позднего пубертата.
С Мамона дела обстояли еще хуже. Поэтому в спальню жены они приходили только тогда, когда были уверены, что она крепко спит. Но сегодня во взгляде Саломеи что-то изменилось. И Конрад почувствовал весь спектр эмоций, от радости до смущения.
— Разве это справедливо?
Спросила девушка и сделала шаг к нему навстречу. Конрад нерешительно отступил.
— Это так несправедливо, — она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. — Вас двое, и никто ко мне даже не прикасается.
Он слышал ее слова, но смысла не понимал. Взгляд был сосредоточен на тонких пальцах, которые методично расстегивали одну пуговицу за другой. Конрад облизнул пересохшие губы, не в силах оторвать взгляд от мраморной кожи.
Шелк соскользнул с плеч. Твердые соски манили. Требовали, чтобы он припал к ним губами, но Конрад стоял, не решаясь приблизиться. Саломея улыбнулась. Она вдруг вспомнила их первую встречу в этой жизни и как бесстыже он себя вел тем утром. А теперь лицо демона залила бордовая краска.
В этот раз она не растерялась. Взяла его ладонь и положила себе на грудь. Аккуратное полушарие поместилось в ладонь. Он осторожно сжал грудь и начал медленно, очень осторожно, сжимать напряженный сосок.
— Я так скучала, — она игриво закусила губу.
Конрад почувствовал, как член больно уперся в брюки. Она тоже почувствовала его реакцию, и пока муж не опомнился, впилась в его мягкие губы. Мир вокруг Конрада испарился. Он прижал ее к себе, ладонь скользнула под резинку шелковых штанов и сжала упругую ягодицу. Она застонала прямо ему в губы, но отстраниться не попыталась. Наоборот, прижалась сильнее. Демон потерял контроль.
— Не останавливайся, — прошептала Саломея.
— Не здесь, — ответил ей Конрад, но не отпустил.
Наоборот, палец демона проскользнул вдоль влажных складочек и проник в тугое лоно. Она вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия. И не заметила, как в комнате появился Мамона.
Князь наблюдал за ними. Наблюдал, как гибкое женское тело льнет к демону. Она с жадностью отвечала на поцелуи брата, кусала его губы, требовала не останавливаться и громко стонала.
— Здесь, — потребовала жена.
— Не здесь, — поддержал брата Мамона и подошел к паре.
Его рука легла на голую спину женщины. Та выгнулась, и теперь уже второй демон потерял контроль.
Он вошел в нее быстро, нетерпеливо, требовательно. Пока брат ласкал жену языком, он нетерпеливо брал ее сзади. Входил до самого конца и плотно прижимал к себе, когда она билась в конвульсиях оргазма.
Они любили друг друга всю ночь. Конрад входил в нее ласково, трепетно, не спеша, давая насладиться каждым миллиметром своего тела. Мамона сжигал ее в порывистой страсти, не давая опомниться.
Потерлась носом о плечо Мамона. Князь не двигался. Но я знала, что он улыбнулся. А вот Конрад поцеловал меня. Тоже в плечо. И я тоже улыбнулась. Комнату заливало яркое солнце. Тело приятно ныло. Вставать не хотелось, но мысль о том, что нужно вернуться в мастерскую, уже осторожно скреблась на периферии сознания.
— Жду не дождусь, когда мы вернемся домой, — прошептал Конрад.
— Еще несколько лет придется провести среди смертных, — ответил ему Мамона. — Главное, что теперь мы вместе.
И я была с ними полностью согласна. В памяти вдруг вспыхнули новые воспоминания. Я увидела на подставке те самые “Хроники Саломеи”. Только тогда это был блокнот с желтоватыми листами, куда магическое перо записывало мои земные воспоминания.
Это перо мне подарил Конрад, когда я сказала, что боюсь забыть свою земную жизнь и личность. И тогда он принес мне перо, чтобы я смогла все перенести на бумагу. А ночью тех же суток, Мамона надел мне на шею “Жемчужину” чтобы сохранить воспоминания о новой жизни. Этот артефакт на тонкой золотой нити Мамона отливал собственными руками, в золотых мастерских.
— О чем ты задумалась? — спросил князь, оперев голову на ладонь.
— Мне нужно вернуться в мастерскую.
Конрад хотел возразить, но вовремя остановился.
— Мы приготовили тебе несколько комнат: кабинет, мастерская, гостиная, будуар. Пока не так удобно, как дома, но это только временно, — сообщил Мамона.
— Адам решит вопросы с квартирой. Если там есть что-то ценное, с чем нужно осторожно обращаться…
— Нет. Только документы и портфель с деньгами. И твой сервиз. Остальное можно отдать на благотворительность. Гардероб все равно нужно обновить.
Они ничего не ответили, но я знала, что с этого момента мне вообще ни о чем не нужно беспокоиться. Ну, кроме некоторых мелочей в виде проклятий, беспокойных бесов, и прочей нечисти.
— Кстати, я сегодня узнал, что твоя сестра устроилась ко мне в отдел ассистентов, — в голосе Конрада прозвучало сомнение. — Я ее завтра уволю.
— Зачем?
— Вы же с ней не ладите, — напомнил Мамона.
— С ней не ладила Александра Майер. А Саломеи будет даже любопытно посмотреть, как сестренка будет пытаться вас соблазнить. Кстати, не хотите сходить на ужин к моим родителям?
Вырваться из цепких объятий мужей оказалось непростой задачей. Они не хотели пускать меня ни в мастерскую, ни в съемную квартиру, ни просто прогуляться. Право на прогулку я отвоевала, только согласившись на охрану. К счастью, избавиться от людей оказалось не так уж сложно. А от чертей еще проще. Они хоть и всяких чудовищ видели, но женщин, вошедших в Вечный Город, все еще побаивались.
Заброшенное кладбище встретило непривычным спокойствием. Начиная с двадцать второго века люди перестали организовывать традиционные кладбища, перейдя на более экологичные методы утилизации тел: экологические сады, атомное расщепление, солнечные сожжения. В общем, выбор огромный, а вот старые добрые кладбища стали чем-то вроде культурного наследия. След духовного развития цивилизации, как было написано в одном из туристических путеводителей.
Взгляд упал на старое, треснутое надгробие. Имени покойника уже нельзя было прочесть. Как и прощальной надписи.
— Вино будешь?
— А ты привычкам не изменяешь?
Рядом стояла Ева. В одной руке она держала серебряный стакан, инкрустированный рубинами, а во второй кувшин с вином.
— В этот раз ангельское.
— Ты таки добралась до Михаила?
— До Гавриила. Что делать, если муж бесполезен.
Мы молча обнялись. Это было странное чувство возвращения в такой теплый, но давно забытый мир.
— У меня для тебя сюрприз, — сказала Ева и показала в сторону полуразрушенного склепа.
Там в сопровождении трех бесовок и восьми чертей стражей стояла Касикандриэлла. Она выглядела как обычная женщина: длинные волосы, спортивный костюм и кроссовки. Но аура у этой женщины была такая, что не каждый демон осмелится подойти, не говоря уже о простых людях.
— Мы думали, они тебя быстрее найдут, — улыбнулась королева и подошла к нам.
Черти тут же бросились врассыпную, а бесовки только закатили глаза, глядя на попытки сородичей накрыть стол и проверить защиту кладбища.
— Не думала, что встречу Владычицу Вечного Города в таком месте.
Касикандриэла тоже обняла меня. И вот сейчас я поняла, что все вернулось на свои места по-настоящему.
— Как будто у меня будет возможность нормально с тобой поговорить, когда вы вернетесь. Они же тебя из поместья не выпустят.
— А Люцифер знает, что ты здесь?
— Нет, конечно. Иначе тут уже бы бегал адский легион в поисках наших бессмертных душ.
Я помнила, что когда королева вернулась в Вечный Город, Владыка даже к переходам ее не пускал. Так боялся, что жена захочет вернуться в мир людей. Но не думала, что столько столетий не вылечат его фобию.
— Вина? — снова предложила Ева.
— У меня свой, — Касикандриэла протянула изящный хрустальный фужер.
Вино полилось рекой. Мы сидели посреди надгробий и делились всем, что произошло за это время.
— Ты бы видела, что они творили после твоего ухода, — рассказывала Ева. — Даже проклятье их не остановило.
— Тебе как вообще в голову пришло наложить на них эту дрянь. Как только сил хватило?
— Это я помогла, — призналась Касикандриэлла. — Нормальное наказание. Полезли непонятно куда, дали горгонам себя напоить, а потом еще и жену все это расхлебывать заставили. Еще легко отделались.
Я усмехнулась. Я жалела мужей. Все, что произошло, было результатом их неосторожности, а не злого умысла. Но, в то же время Касикандриэла была права. Они действительно легко отделались. Демоны не терпят неосторожности. Это нам всем чуть не стоило вечности.
— Кстати, как горгонам удалось их убить? Демоны вечны.
— Они погасили на время их душевную искру, — ответила Ева. — Когда это случилось, Владыка приказал провести расследование. Демона убить нельзя, в привычном понимании. Раз за разом, подпитанные воспоминаниями, они будут возрождаться в стенах Вечного Города и огненных долин. Но можно на время погасить их искру. И тогда демон превратится в труп, пока искра не вспыхнет вновь.
— Значит, они нашли способ подавлять демоническую сущность?
— Не то, чтобы они его искали. На самом деле, горгоны это всегда умели, но благоразумно скрывали, — Ева наполнила бокалы еще раз. — Лучше всего этим искусством владела Медуза.
— Не рассказывай дальше, — попросила я.
Сердце наполнилось горечью от воспоминаний о том, как жестоко обошлись с женщиной.
— Что с сестрами?
— Все в порядке. Их укрыла у себя Хель. Климат так себе, но в остальном все довольны. Расскажи, какие у вас планы? Когда ждать возвращения домой?
— Как только закончим все дела. Мамона сразу попросит разрешения на переход.
— Мы будем ждать вас. И, — один из чертей поставил передо мной черный кувшин, — это вино снимет проклятье. Только много не пейте. Иначе похмелье жуткое.
— Почему ее так долго нет?
Мамона смотрел на столешницу, где с бешеной скоростью бежали цифры и графики, которые нужно было изучить. Конрад нервно мерил шагами комнату. Впервые князя нервозность брата не раздражала. Даже немного забавляла. Давно он не видел демона Раума таким уязвимым.
— Сейчас всего семь вечера.
— Она должна быть дома, — настаивал Конрад. — Почему мы не идем ее искать?
— С ней все хорошо. Скоро вернется.
— Как ты можешь оставаться таким спокойным? — Конрад швырнул в стену стакан.
Мамона на мгновенье оторвал взгляд от экрана. Вздохнул и, сложив руки в замок, посмотрел на брата.
— Дай ей пообщаться с подругами.
— С какими подругами?! Я всех уже проверил!
— Сегодня на старом кладбище западного предместья открылся переход. Бесы говорят, что Владычица инкогнито решила посетить мир людей. Кар Саломеи стоит на парковке. Лучше подумай, что мы подарим родителям жены. Все же, первая встреча.
— Думаешь, шока оттого, что дочь спуталась с двумя кобелями им недостаточно в качестве подарка? — сострил Конрад.
Мамона, в какой-то степени был согласен с братом. Вряд ли что-то могло затмить их совместное появление. Но все же, ему хотелось соблюсти хоть какие-то приличия.
Идея выйти на работу теперь казалась не такой удачной, как неделю назад. На седьмой день офисного рабства Вика поняла, что возможности встретиться с Конрадом у нее не будет. Даже если он и появится в офисе, то так называемые коллеги не дадут ей шанса привлечь внимание шефа. Но больше всего раздражало не это. Больше всего девушку бесил Гена.
Стоило сестре исчезнуть с деньгами, как любовник из покладистого подкаблучника превратился в бытового тирана. Он требовал от нее еду, уборку, полное бытовое рабство. Но хуже всего было то, что все эти дни Гена торчал дома, и ничего не делал. Когда она возвращалась уставшая домой, любовник пытался скандалить, манипулировать, угрожать, сравнивать ее с сестрой.
Ее зарплату Гена тоже уже распределил. В его голове деньги, которые через неделю поступят на ее личный счет, должны были пойти в общий бюджет. А ей совсем не хотелось тратить заработанные таким трудом средства на любовника. Нужно было что-то придумать, чтобы от него избавиться. Но усталый мозг просто не мог ничего придумать.
Вика, сидя в кафе, достала телефон и нашла контакт матери. Ей нужно было поговорить с кем-то, кто заведомо был на ее стороне. Но абонент не отвечал. Набрала номер отца, результат оказался тем же. Вика села в кар, но вместо того, чтобы лететь домой, загрузила адрес сестры.
После встречи с девочками в голове слегка шумело. Включила кар на автопилот и полетела в сторону мастерской. Заказ на восстановление кукол еще был не завершен. Поэтому решила забрать коллекцию сегодня и занять часть библиотеки мужей. Там был идеальный свет для работы, и в целом мне нравилась атмосфера помещения.
К тому времени, как кар опустился на парковку, алкоголь отпустил. Открыла бутылку воды, которую на всякий случай держала в каре, сделала глоток и вышла из кара.
В этот раз дорога от парковки до мастерской ощущалась совсем иначе. Еще недавно по этим коридорам шла униженная, брошенная женщина с коробками старого хлама. Как мало нужно времени, чтобы все изменилось. Я улыбнулась. Вспомнила, как впервые в этой жизни увидела Конрада. За эскорт, к слову, надо будет ему скандал устроить. Чтобы жизнь медом не казалась. А потом резко остановилась. В глубине коридора послышался знакомый голос.
— Ты не понимаешь, мама! Я достойна большего! Я, а не она! Почему она все у меня отнимает?!
Три дня назад от этого голоса меня бы затрясло от злости и обиды. В этот раз я просто прислонилась к стене, чтобы не выдать присутствия, и продолжила слушать. К сожалению, слов матери слышно не было. Но по интонациям было понятно, что она пыталась успокоить любимую дочь.
— Мама! Гена ничтожество! Я не хочу с ним быть! Это она специально все подстроила! Чтобы я ее от него избавила!
Ну надо же, теперь я еще и виновата, что она увела у меня мужа. Гена в браке был не самым удобным мужчиной. Но, благодаря системе, деньгам и некоторым усилиям, даже из него удалось сделать подобие нормального мужика. А вот Вика в какой-то степени была мудрее меня. Она не хотела из него делать мужика.
— Нет, мама! Я заставлю ее отменить развод! Она должна к нему вернуться!
— Кто к кому должен вернуться? — я вышла на свет и подошла к сестре.
Она выглядела паршиво. Макияж явно делался на скорую руку, под глазами появились мешки от недостатка сна, лицо сильно похудело и как будто вытянулось.
— Ты должна вернуться к Гене! Он твой муж! — сестра поспешила сбросить звонок, но я успела услышать виноватый возглас мамы.
— О том, что он мой муж, нужно было думать до того, как залезла к нему в трусы.
Вика побледнела. Раньше, чтобы не разжигать конфликт, я бы проигнорировала ее слова. К счастью, времена изменились.
— Пойдем, — разблокировала двери и жестом пригласила сестру.
Вика по-детски надула щеки и, громко стуча каблуками, пошла вперед. Вспыхнул верхний свет. Датчик ассистента моргнул, давая понять, что программа готова к работе.
— Так зачем ты пришла на этот раз?
Вика плюхнулась на гостевое кресло. Мое место ее интересовало. Она смотрела на него с азартом хищника. Но рисковать побоялась.
— Ты должна вернуться к Гене. Он скучает.
— Странно, что об этом мне ты сообщаешь, а не он.
— Он чувствует себя виноватым.
Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Гена чувствовал себя виноватым, а его любовница пыталась спасти наш брак. Я прожила столько воплощений, но с таким сталкивалась впервые.
— Можешь записать его на психотерапию. Его базовая страховка эти услуги покрывает. Так что не переживай, твоей зарплаты вам на жизнь хватит.
— Я не работаю! Гена…
— Гена подписал договор не с тем клиентом. Не думаю, что в ближайший год Криминальное Управление даст ему возможность возобновить практику. А ты, насколько я знаю, работаешь живым ассистентом у Конрада Мамона.
Вика ударила ладонью по столу. Она всегда так делала, когда эмоции захлестывали, а аргументов не хватало.
— Не говори глупости!
— Сестренка, давай начистоту, — я откинулась на спинку кресла.
Раньше Вика была для меня человеком, которого я меньше всего хотела бы видеть в своей жизни. Сейчас я смотрела на нее как на избалованного и глупого ребенка.
— Я хочу, чтобы ты вернулась к мужу.
— Мне плевать на твои хотелки.
— Но… Ты такая лицемерка! Говорила, что любишь его, а теперь, когда есть возможность вернуться — отказываешься!
— Вик, ты сама заварила эту кашу. И сама ее расхлебывай. Меня в это не вмешивай.
Сестра замолчала. Я не знала ее судьбы. Но подозревала, что теперь ей придется научиться не только отвечать за свои поступки, но и повзрослеть.
— Думаешь, связалась с богатыми мужиками, и тебе все можно? Они тобой попользуются и выбросят!
— Сестренка, я смотрю, ты и сама не прочь быть использованной. Иначе с чего бы тебе устраиваться в офис обычной секретаршей?
Это был удар ниже пояса. Сестра вскочила со своего места, из уголков глаз брызнули злые слезы. Что-то сказать она уже не смогла. Закричала как ребенок, которому отказали в покупке сотой игрушки, и побежала к выходу.
Я осталась одна. Облегчения или удовлетворения от этой сцены не почувствовала. Но и обиды, как это случалось раньше, тоже не было.
— Кхм, — деликатно дал о себе знать Адам.
— Только не говори, что без меня что-то случилось.
— Ничего серьезного. Князь приказал помочь с вещами.
— Хорошо. Организуешь для меня мастерскую?
— Уже все готово.
В камине плясал живой огонь. Он согревал и напоминал о доме. А еще, о тех далеких столетиях, когда все дома этим огнем отапливались. Сейчас, чтобы получить в доме роскошь в виде живого огня, нужно было пройти целый ряд бюрократических процедур, чтобы получить сертификат безопасности. Это касалось не только каминов и печей, но и банального бытового газа, который в прошлом был чуть ли не в каждом доме, а сейчас принадлежность элитной кухни.
Никаких разрешений на камин Конрад, естественно, не получал. Это было противоестественно для его демонической сущности. И это маленькое нарушение человеческих правил делало факт обладания очагом вдвойне ценнее.
Жена вошла в комнату бесшумно. Но он все равно почувствовал ее мягкое присутствие и улыбнулся. Тревожность испарилась сама собой. Он не оборачивался. Ждал, когда мягкие руки лягут на плечи, а потом она наклониться и подставит губы для короткого, но страстного поцелуя.
— Тяжелый день?
— Сумбурный, — ответила Александра и осторожно коснулась его губ.
По телу пробежал приятный, возбуждающий импульс. Только это возбуждение было теперь не голодным, звериным. А трепетным и осторожным.
— Выпьешь со мной?
Она протянула ему бокал. Жидкость в нем казалось густой, словно варенье.
— Всего бокал? Не маловато для демона?
— Это из Вечного Города. Из запасов Владычицы. Похмелье от него не самое приятное.
Саломея, со вторым бокалом, опустилась в кресло напротив. Она выглядела мягкой, женственной, трогательно уязвимой. Конраду захотелось схватить ее за плечи и обнять настолько сильно, насколько это было можно.
— Так это правда? Сама Камикандриэла сегодня посетила мир смертных.
— Мы давно не виделись.
Демон сделал глоток вина. Вкус был насыщенным, но ровно до той грани, когда эта насыщенность доставляла удовольствие.
— Расскажешь новости?
— Усадьба в порядке. Владыка лично ее законсервировал и закрыл куполом.
— Куполом?
— Боялся, что кто-нибудь влезет в сокровищницу Мамона и потом весь город на ушах стоять будет.
Они засмеялись. Конрад вспомнил, как Мамона недосчитался пера у рубинового павлина. Перо искали даже в лимбе. Только через три месяца жители поместья узнали, что перья птица сбрасывала, чтобы из них появились птенцы.
— Как ты жила без нас? — вдруг спросил Конрад.
Саломея замолчала. Конрад вдруг осознал, что за эти несколько дней она ни разу не рассказывала подробности о своих прошлых воплощениях. А ему было интересно, чем дышала все эти столетия его женщина.
— По-разному, — улыбнулась Саломея. — Это было интересно. Знаешь, во втором воплощении я изучала медицину. Специализировалась на сердечных болезнях.
— Была успешным врачом?
— Хирургом. Делала пересадки в основном. Я помню, какое это было потрясающее чувство — видеть, как бьется сердце. В том воплощении я поняла, насколько люди сложны и несовершенны.
— А потом?
— Потом была биология. Вирусы, вакцины, эксперименты. Моя самая скучная жизнь. В ней не происходило ничего особенного.
— Совсем ничего?
— Ну, если не считать слез по погибшей кошке.
Он внимательно слушал о ее земном опыте. Иногда сопоставлял даты, места, события, где они могли бы пересечься.
Например, в четвертом воплощении Саломея работала с детьми. А Мамона как раз организовал благотворительный фонд, для оптимизации налоговой нагрузки. Этот фонд время от времени помогал воспитанникам Саломеи. Но они тогда так ни разу и не встретились.
— У меня тогда была так себе внешность, — призналась женщина. — Я комплексовала, и на встречу со спонсорами отправляла помощницу.
Помощницу Конрад тоже вспомнил. Обаятельная брюнетка, с лицом в форме сердечка и мелкими кудрями. Она потом вышла замуж за помощника Мамона. Они могли бы встретиться с Саломеей на свадьбе, но та улетела по делам и на основном торжестве не была.
Еще одна судьбоносная встреча могла произойти, когда жена работала журналистом. У них должно было состояться интервью, но в последний момент редактор поменял журналистов, отдав работу своей племяннице.
— Странно осознавать, что ты так часто была рядом, и только случайность нам мешала, — демон допил вино.
— Как вы в этот раз меня нашли? Вызов в управление не был случайностью, верно?
— Нет. Я уже отчаялся тебя найти и… — он запнулся.
Признаваться жене, что пытался найти утешение в других женщинах, было неловко. За их первую встречу вообще хотелось провалиться сквозь землю. Но пришлось взять себя в руки.
— Мне стыдно за это.
— Ты имел на это право. В какой-то степени, я сама виновата, что не оставила следов.
Конрад об этом никогда не думал. Точнее, он хотел бы, чтобы она хоть как-то намекнула им о своем местонахождении, но никогда не винил в том, что этого не сделала.
— Мамона нашел какую-то гадалку, усилил крохи дара своей кровью, и та показала ему видение.
— Видение?
— В нем ты спорила с каким-то типом о технике реставрации. Князь не видел лица, но запомнил голос и манеру общения.
— И поэтому вы придумали это дело с маньяком?
— Дело реальное. Просто нам повезло.
Конрад хотел встать на ноги, и подойти к жене, но колени вдруг подкосились, и он снова рухнул в кресло.
— Я же говорю, вино крепкое.
— И правда.
Конрад вдруг почувствовал, как комната мягко качнулась, веки потяжелели. Последнее, что он видел, как Саломея ставит свой бокал на стол.
Муж уснул. Нужно было кого-то позвать, чтобы его перенесли в спальню. По моим расчетам, он должен был проспать часов семь. Но почему-то никого не звала. Просто смотрела, как расслабилось красивое лицо, и на бледных щеках появился румянец. Я не знала, что ему снилось, но явно, что-то приятное.
— Что с ним?
В гостиной появился Мамона. Муж посмотрел на брата, подошел к нам, взял мой бокал и одним глотком осушил.
— Вино из Вечного Города, — я посмотрела на пустой фужер в его руке.
— Оу, — сказал князь и пьяно качнулся.
— Из личных запасов Касикандриэлы.
Последнюю фразу муж уже плохо слышал. Он рухнул на пол и громко захрапел.
— Как будто она это вино из дурмана делала, а не из винограда.
Адам, появился, как всегда, бесшумно. Внимательно посмотрел на демонов, видимо, прикидывая, как будет транспортировать их в спальню.
— А где слуги?
Обычно Мамона держал огромный штат прислуги, но в этот раз я никого не видела.
— Князь боялся вас напугать. Дал всем отгул. Долго они так будут?
— Пару суток. Справишься без них?
— Конечно. А вы?
— Если не вернусь к тому моменту, как они проснутся, скажи, что уехала решить дела с мастерской.
Адам кивнул. Я видела, что он колеблется.
— Если они еще раз вас потеряют…
— Если я не завершу договор с горгонами, мы не сможем вернуться в Вечный Город. Позаботься о них.
Адам кивнул. Я посмотрела на спящих мужчин. Сердце сжалось от нахлынувшей нежности. Захотелось остаться. Но я взяла себя в руки и вышла из комнаты и направилась на парковку.
Южный Госпиталь находился на окраине планеты. Там, где еще в двадцатом веке царила непроходимая пустыня, сейчас возвышался город, и один из передовых медицинских центров планеты.
В здание вошла через верхнюю парковку. Двигаться старалась быстро, по возможности избегая камер. На всякий случай волосы спрятала под платок, а фигуру под просторный халат. Спустилась на сотый этаж, вскрыла биометрический замок в нулевое отделение и бесшумно вошла в темный коридор.
Нулевым прозвали отделение для смертельно больных. Людей, которых даже современная медицина спасти не могла. Но, они добровольно приходили в госпиталь, чтобы стать частью исследовательской программы. Когда-то благодаря таким программам человечество сумело победить рак, СПИД, деменцию. Но законы смертных не изменить. На смену одним болезням приходили другие.
Ночью в отделении дежурили только биороботы. Единственное место, где закон разрешал использовать роботов, полностью имитирующих человека. В том числе и эмоционально. Обычные врачи не выдерживали психологической нагрузки, но пациенты нуждались в человеческой поддержке. Решение о внедрении биороботов оказалось оптимальным компромиссом.
Ориентироваться в новом пространстве оказалось удивительно просто. Палата, которая мне была нужна, находилась в самом конце коридора. Дверь бесшумно открылась. В темной комнате на широкой кровати лежала молодая женщина. До болезни она явно была красавицей. Но сейчас болезнь буквально съела ее изнутри. Она была похожа на скелет, обтянутый кожей. И только глаза блестели.
— Привет, — поздоровалась я.
— Они долго тебя искали, — улыбнулась Эви.
— Демоны, что с них взять?
Девушка хрипло рассмеялась. Мне хотелось ее обнять, как матери, долгое время не видевшей своего ребенка. Но в то же время было неловко. Я не знала, какой опыт ей пришлось пережить в этом долгом колесе перерождений. И боялась, что она меня возненавидит за то, что я ее привела в этот не самый добросердечный мир.
— Ты все вспомнила? — спросила, садясь рядом с кроватью.
— Несколько дней назад, — она протянула мне костлявую ладонь. Пальцы были похожи на ветки больного дерева. Я осторожно накрыла их ладонью, стараясь не причинять боль. — Как раз в тот день, когда попала в эту палату. Моя нить судьбы наконец-то попала в руки Атропос?
— Ты завершила все дела?
— Давно, — кивнула Эви. — Когда поставили диагноз. А твои демоны? Они не пойдут с нами?
— Им нельзя переступать границы чужих богов. Ты же знаешь правила. Только смертный может избрать свой эгрегор.
Эви кивнула. Я достала из сумки кувшин с вином и налила напиток в больничный стакан.
— Готова?
— Разве к смерти можно подготовиться? Столько раз перевоплощалась, а так и не привыкла.
— Это в последний раз. Обещаю.
Эви кивнула. Дрожащей рукой поднесла стакан к губам и, закрыв глаза, осушила его до дна.
— Неплохо, — губы попробовали улыбнуться, но не получилось.
Тело умирало спокойно. Измученное долгой болью, оно засыпало с благодарностью и без страха. Наблюдать за смертью было немного печально. Когда тело сделало последний вздох, я поправила одеяло и сложила еще теплые руки на животе. Как только это случилось, рядом почувствовала присутствие.
Это была Эви. Та самая девочка, которая выросла у меня на руках в первом воплощении. Вихри черных кудрей обрамляли красивое лицо греческой красавицы. Карие глаза дарили то тепло, по которому, оказывается, я так скучала. Тонкие руки потянулись ко мне для объятия.
— Привет, мама, — сказала Эви.
— Я скучала, — только сейчас смогла признаться я. — Пойдем. Тебе пора воссоединиться с семьей.
Снежная буря разбушевалась в Хельхейме. Снежинки острыми гранями врезались в стволы вековых деревьев, оставляя на них многочисленные шрамы. Обитатели подземных лесов прятались от снега. И только Хель, хозяйка этих земель, стояла на вершине холма и ждала гостей.
Две женские фигуры появились на горизонте примерно через полчаса после начала снегопада. Стоило им пересечь границу миров, как снежная завеса стала плотнее, но это не мешало женщинам идти вперед.
— Здравствуй, сестра, — сказала Хель, когда Саломея и Эви подошли достаточно близко. — Эта та, кого так ждут горгоны?
Саломея сняла капюшон белоснежного мехового плаща. Буря осталась у нее за спиной.
— Эви, — женщина повернулась к девушке и та тоже открыла лицо, — дочь Медузы и Морфея.
Эви внимательно посмотрела на Хель. Сначала с опаской. Она слышала о скандинавской богине, даже видела ее изображения. Но оказалось, что с реальностью эти картины не имели ничего общего. Хель была холодной, неизбежной, но не злой. Она была чиста, как воды древних ледников. И в этой чистоте крылась великая сила той, кто управляла холодными землями.
— Я приветствую, хозяйку Хельхейма, — Эви поклонилась.
— Ты хорошо воспитала дочь, — Хель обратилась к Саломее. — Не бойся, Морфей ее не найдет.
— А если догадается?
— Я приму его у себя в зимнем зале, — Хель улыбнулась.
Эви не знала, что такое зимний зал, но по лицу мачехи поняла, что Морфей вряд ли захочет посетить это место.
— Тогда я передаю тебе Эви. Пусть она воссоединится с семьей.
Хель протянула руку Эви. Девушка в нерешительности посмотрела на мать. Та улыбнулась. И эта улыбка была такой теплой, что могла бы растопить снега всего Хельхейма, если бы в этом была необходимость. Девушка дала Хель ладонь. В ту же секунду черные волосы девушки приобрели белый цвет, а глаза стали напоминать лед. Хельхейм принял Эви. Разрешил ей войти в свои земли на законных правах.
— Тебе пора, — Хель посмотрела куда-то вдаль. — Живым не место в мире мертвых. Мы будем ждать тебя на Весеннем пиру.
Вместо того чтобы вернуться домой, к мужьям, я вернулась в мастерскую. Время до их пробуждения оставалось достаточно. Но я не хотела, чтобы они видели меня в таком состоянии, если очнутся раньше.
Походы в другие измерения сильно влияли на физическое тело. Древние люди считали, что загробные миры высасывают из человека жизнь. На самом деле, ничего они не высасывали. Но жили эти миры по другим правилам. Там просто не было тех ресурсов, которые позволяли бы обычному человеку комфортно в них существовать. Даже ведьмы, у которых был заключен контракт с Вечным Городом, предпочитали появляться там лишь эпизодически. По необходимости. Если дело нельзя решить с помощью посредника, какого-нибудь беса или мелкого демона.
Я открыла мастерскую, не включая свет, дошла до кресла и только после того, как села за рабочий стол, поняла, что в комнате еще кто-то есть.
— Выходи, — это прозвучало скорее как просьба.
Из густой темноты начала собираться мужская фигура. Я внимательно наблюдала за тем, как в некоторых местах комнаты темнота словно становится гуще, плотнее, осязаемей. А потом собирается в двух метрах от меня, в силуэт высокого мужчины.
— Где моя дочь?
В комнате появился Морфей. Выглядел он паршиво. Видимо, мойра, как много столетий назад, не отличались гуманностью и погоняли красавчика по измерениям, аки породистого скакуна.
— Там, где ее никто не найдет.
Лицо греческого бога засветилось. Он хотел броситься на меня, но не смел этого сделать. У бога сна не было власти ни над моим телом, ни над духом. Зато было много возможностей получить врагов в виде двух не самых толерантных демонов.
— Садись, — показала мужчине на стул и включила ночное освещение.
— Я ее отец.
— Не льсти себе. Ты донор. К отцовству сперма никакого отношения не имеет.
— Тебе никто не говорил, что с богами спорить вредно для здоровья?
— Угу, — кивнула я. — Особенно женщинам. Особенно с теми, кто просиживает задницы на Олимпе.
— Что ты этим хочешь сказать?
Он хотел огрызнуться, но передумал. Вообще, Морфей был неплохим типом: не убивал, не насиловал, даже за власть не боролся. У него был свой исключительный мир, на который никто из богов Олимпа не смел посягнуть. Но этого не было достаточно, чтобы отдать ему Эви.
— Я хочу сказать, что никто не найдет Эви. Никогда. И очень тебе рекомендую успокоиться и порадоваться тому, что твоя дочь наконец-то в безопасности.
— Я Бог, она полубогиня. Она должна занять свое место рядом с отцом.
— Ты ж моя Зая! — я с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос. — И кто ж ей позволит взойти на Олимп? А главное, в качестве кого? Очередной игрушки Зевса? Или, хочешь посмотреть, как за ней будет с головой Медузы наперевес гоняться Персей? М…? А может, хочешь, чтобы Афина поквиталась с дочерью горгоны? М…? Какой сценарий тебе больше нравится?
Морфей скривился. Ему ничего из того, что я сказала, не нравилось. Более того, по лицу видела, что он считает мои слова чушью.
— Эви никого из них не интересует.
— Это поэтому Эврияла и Сфено рискнули собой, нападая на князей Вечного Города, чтобы спасти ребенка? Потому что судьба Эви Олимп не интересует?
— Это было давно. Все изменилось.
— Это поэтому мойры последние три воплощения Эви плели дополнительные нити, чтобы запутать Гермеса и отогнать ламию?
Морфей замолчал. Я ждала, пока он осознает то, что услышал. Ламия, очередная жертва Геры, была не самым страшным существом, пытающимся достать Эви. Но про остальных упоминать не стала. Иначе пришлось бы объяснять, откуда мне все это известно.
— Я не понимаю. Эви моя дочь. Я просто хочу, чтобы она была рядом! — в голосе Морфея прозвучали нотки отчаяния. И мне стало его жалко.
— Если ты хочешь, чтобы у Эви появился шанс окрепнуть и выжить, тебе придется прекратить поиски.
Я потерла лицо ладонями, пользуясь секундами, чтобы обдумать, что собеседнику стоит знать, а что лучше скрыть.
— Горгоны, Морфей, это не просто слабые женщины, живущие где-то на краю мира. Ты знаешь, зачем Персея послали убить Медузу?
— Персей выполнял приказ Полидекта. Тогда это было обычной практикой.
— Ага. Обычной. И Афина с Гермесом каждого такого исполнителя бонусами одаривали. Не Олимп, а бесконечная ярмарка добродетели. Сам в это веришь?
Он не верил. Или верил, но сейчас начал сомневаться. Мне сложно было понять ход его мыслей.
— Горгоны могут на время погасить божественную искру. Но Медуза была особенной. У нее была настоящая сила, которую она скрывала. Медуза могла убивать богов. Как ты понимаешь, скрывать это долго не получилось. Такую угрозу нужно было срочно устранить.
— Она была жрицей Афины, — зачем-то напомнил Морфей. Видимо, в храме они и познакомились. — Но никто никогда не говорил, что…
— А ты Зевса совсем за дебила держишь? Дать конкурентам в руки такое оружие? Деву, которая может уничтожить громовержца?
Не уверена, что мужчина мне поверил. Но слушать стал внимательней.
— Чтобы избавиться от Медузы, Зевс решил сыграть на чувствах Афины. Прямо в ее храме появляется Посейдон, который почему-то не может сдержаться. Он берет жрицу силой, Афина воспринимает такое поведение девушки как оскорбление, и… наказывает ее. Зевс просчитался. Богиня превратила Медузу в чудовище. Дар стал явным. И начал распространяться не только на богов. И вот тогда на несчастную была объявлена настоящая охота. Если бы не Эви, вам бы не поздоровилось.
— Эви… она… она тоже…
— Я не знаю, есть ли у твоей дочери дар. Но поверь, я сделаю все, чтобы ни у кого из вас не было даже шанса к ней приблизиться. Если хочешь, чтобы твоя дочь выжила, не ищи ее. Лучше займись теми, кто на нее ведет охоту.
— Как я могу тебе верить?
— Как будто твоя вера кого-то интересует, — рядом с Морфеем появился Мамона.
Через секунду материализовался Конрад. Он, судя по бледному лицу и единственному рогу, похмелье давалось очень тяжело.
Глава 34.
В библиотеке было тихо. Пахло природным ароматизатором, кофе и выпечкой. Выпечка хоть и пахла бесподобно, но никто из присутствующих ей не интересовался. Братья сидели в низких креслах и пытались избавиться от боли. Но ничего не помогало: ни бесовские отвары, ни таблетки, ни попытки Адама применить иглотерапию и лечебные токи.
— Почему не предупредила? — Конрад морщился от боли.
Второй рог выпускать он боялся и чувствовал себя чертовым единорогом. Ощущение было такое, что череп лопнет.
— Я сказала, что вино из личных запасов Касикандриэллы.
— Но ты не сказала, что оно снимает проклятье, — Мамона тоже поморщился.
Он хоть и выпил гораздо меньше брата, но все равно чувствовал себя плохо. Саломея улыбнулась. В таком состоянии демоны выглядели особенно уязвимо. И то, что они, не успев очнутся, бросились ее искать, разбудило в груди древней царицы ту нежность, о которой она успела забыть за эти столетия. Сильная женщина закалилась в потоке перерождений и забыла, как это приятно прятаться за их могучими спинами.
— Вы еще не восстановились. Боль пройдет через пару часов. И воспоминания восстановятся полностью.
Демоны переглянулись. Они не сказали, что воспоминания уже вернулись на свои места. Из памяти исчезли бесконечные ссоры, вспышки гнева, осколки битой посуды и расплавленное в огненных долинах золото.
Они наконец-то вспомнили жену такой, какой она была на самом деле. У нее был свой кодекс, своя мораль, свои правила, которые не всегда вписывались в законы Вечного Города. Она не была доброй или добродетельной. Иначе она вряд ли бы смогла выжить среди демонов. Не чуждая страстям, земная царица с легкостью обыгрывала Бельфегора в кости, учила Аграат плести интриги и могла перепить самого Диониса, если в этом была необходимость. Она была обманчиво красивой, своенравной, преданной. Правда, некоторые ее поступки шокировали даже демонов. Например, то, как она мстила Иоанну за то, что тот покусился на честь будущей царицы и ее служанок. Земной смерти врага Саломеи было недостаточно. После смерти царица сбежала от жнеца, отказалась входить в цикл перерождения и спустилась в Вечный Город, чтобы еще раз отомстить всем своим земным обидчикам.
Чтобы удовлетворить свою кровожадность, Саломея украла золотую плеть демона, и, притворившись надзирателем, проникла в его личные шахты. Целый месяц она наводила там свои порядки, пока демон не мог понять, как могла настолько повыситься выработка в рудниках, и почему на рога перестали сыпаться мольбы о пощаде.
— Не делай так больше, — попросил Мамона.
Демон посмотрел на жену. Он вдруг понял, что произошло, пока они были без сознания и ему стало по-настоящему страшно. Горячая кожа словно ощутила прикосновение Хельхейма и его хозяйки. Демон по-настоящему испугался, что случись все не так, как она планировала, он бы снова остался один.
— Не пить? Или вас не спаивать? — она пыталась отшучиваться.
Не уходить в чужие владения. Это не безопасно. Особенно сейчас, пока ты смертная.
— Поверь, — Саломея подошла к нему, опустилась на пол и положила голову демону на колени. Так она всегда делала, когда подсознательно искала защиты и поддержки у мужей. — Для меня там было безопасней, чем для вас.
— Саломея, — Конрад, корчась от боли, перебрался к ней на пол, — мы не имеем права тебя еще раз потерять. Давай, завершим дела и скорее вернемся домой.
— Вы обещали познакомиться с моими родителями.
В библиотеке повисла уютная тишина. Каждый думал о своем. Мамона об охране. Он понимал, что ближайшие несколько лет они проведут здесь, и ему просто необходимо обезопасить жену. Конрад вспомнил про Вику, которая под видом прислуги пробралась в его кабинет, и сейчас сидела там в кружевном белье. Нужно было кого-нибудь отправить, избавиться от девицы, пока жена не узнала. Саломея просто грелась в тихой ласке мужей, словно дворовая кошка под первыми солнечными лучами.
Кабинет Конрада Мамона был единственным местом, куда Вика могла получить доступ. Карина, чтобы не забыть, записал суточный код от помещения на ребро ладони. Она часто оставляла пометки на руке, если рядом не оказывалось планшета или электронной книги. Вика заметила эту привычку еще в первый рабочий день и теперь получила отличную возможность воспользоваться моментом.
От коллег она узнала, что в последнее время Конрад не появляется в офисе днем, зато всю работу делает поздним вечером или ночью. С чем была связан такой не самый здоровый график, никто не знал. Вику же эти подробности не заинтересовали.
Кабинет Конрада прятался за ничем не примечательной металлической панелью. Если бы Вика не видела, как Карина туда заходит, ни за что бы ни догадалась, что за ней находится комната. И уже позже коллега по имени Сандра рассказала, что прячется за стеной.
Проникнуть в кабинет оказалось проще простого. Его никто дополнительно не охранял. После ввода кода панель отъехала в сторону и впустила гостью в просторный кабинет. Помещение выглядело скучно: серые стены округлой формы, панорамное окно, металлический стол и кресло. Больше ничего в кабинете Конрада не было. Ни стульев для посетителей, ни стеллажей, ни зоны отдыха. Только стол и вид на город.
— Минималистичненько, — сказала девушка вслух и посмотрела на часы.
Утром она просмотрела документы с резолюцией шефа за последние несколько дней. По времени создания она поняла, что работать он начинает, примерно в восемь вечера. Часы показывали семь. Она поставила сумку на стол и достала косметичку.
Проанализировав открытые источники, Вика составила примерный портрет женщины, которая должна была понравиться Конраду. В целом, внешне она вполне попадала в его типаж. Внешнее сходство с сестрой — это еще раз доказывало. Но все же, в образе не хватало дерзости. И эту дерзость она решила добавить с помощью кожаного белья и винтажных туфель, которые стриптизерши используют на своих выступлениях.
Туфли она выбрала не случайно. Конрада Мамона не раз видели на аукционах с антиквариатом. И ей показалось, что использовать в образе элемент из прошлого было бы очень пикантно. Правда, носить эти огромные туфли в сумке несколько дней подряд, было очень неудобно.
Финальный образ получился ярким, дерзким и очень неудобным. Больше всего Вину беспокоили туфли. Женщины прошлого не получили в свое распоряжение обувь с системой снятия нагрузки со стоп и поддержанием баланса. Девушке даже страшно было представить, как на этом можно было вообще ходить, не то что танцевать. Но ради дела она готова была и потерпеть.
Ровно без пяти минут восемь она установила небольшую камеру на стену, чтобы запечатлеть для сестры все, что произойдет в кабинете, и села на стол, приняв максимально провокационную позу. В мыслях тут же возник образ Конрада, входящего в кабинет. Красивый, наглый, властный. По спине пробежала дрожь предвкушения.
В фантазиях она уже видела, как он снимает с себя рубашку, расстегивает ремень, подходит к ней вплотную.
В фантазиях Вики они не разговаривали, даже не целовались. Он брал ее грубо, властно, положив животом на гладкую поверхность стола и схватив за шею. Но больше всего ее возбуждала мысль о том, что эту запись увидит Александра. Вкус чужого поражения заставлял кровь кипеть. Вот только время шло, а Конрад Мамона не спешил появляться.
Секунды перетекали в минуты, а минуты в часы. Вика продолжала сидеть на столе, глядя в одну точку. Время от времени она меняла позу, но ничего не происходило. И только какое-то природное упрямство и вера, что он появится, заставляли ее продолжать ждать.
К половине десятого вечера у нее болела спина, ноги и шея. К десяти Вика уже начала поглядывать на сумку и думать о том, чтобы вернуться домой. Но только думать. В половине одиннадцатого сработал индикатор замка. Девушка победно улыбнулась. Выпрямила спину. А потом подумала и быстро стянула до талии бра, выставив напоказ упругую грудь, чтобы эффект был ярче.
Индикатор замка сработал еще раз. Панель отъехала в сторону. Вика замерла в предвкушении. И только через несколько секунд, когда в комнате появилась длинноногая женщина в винтажных чулках с поясом и удлиненном пиджаке на голое тело, Вика поняла, что попытать сегодня счастье решила не только она.
— Ты что здесь делаешь?! — взвизгнула пришедшая.
Только услышав голос, Вика поняла, что эта девица в чулках, и есть Карина. Просто в этом образе шлюхи узнать ее было не так просто.
— То же, что и ты.
Нужно было отдать должное, Вика взяла себя в руки быстрее соперницы. И уступать место на столе никому не собиралась. Наоборот, так стало даже интересней.
— Пошла вон отсюда!
— Только после тебя.
В отличие от Вики, Карина на дипломатические переговоры была не настроена. Два дня назад она узнала, что у Конрада появилась новая пассия. Коллеги говорили, что девица оказалась настолько наглой, что положила глаз сразу на двух братьев. Карина, решив, что пришло время активных действий, как и Вика, решила сделать начальнику сюрприз рабочим вечером. Вот только в отличие от Вики она чуть лучше знала привычки работодателя и прийти решила позже. Когда мужчина устанет и решит сделать небольшой перерыв на сладкое. Вот только увидеть вместо Конрада Вику она не ожидала.
Драка развернулась мгновенно. Карина в три шага оказалась рядом с соперницей, схватила ее за волосы и стащила на пол. Вика, не ожидала такого поворота событий, заверещала словно павлин, у которого выдирают перья из хвоста. Чтобы нанести максимальный ущерб сопернице, она вцепилась ногтями в лицо Карине. Та вовремя успела закрыть глаза, но боль от захвата была невыносимой. Женщины упали на пол, и уже в такой неудобной позе пытались нанести друг другу максимальный физический ущерб. Их борьба была настолько захватывающей, что никто не заметил появления Адама.
Разнимать дерущихся слуга не стал. Он вообще не любил влезать в женские скандалы. Ни для одного мужчины ничем хорошим это не заканчивалось. Он бесшумно подошел к стене, снял камеру и также незаметно испарился. Сработал автоматический замок. Система охраны обновила коды, лишая женщин возможности покинуть помещение.
Наблюдать за спящими демонами на фоне обычных стен было забавно. Проклятье полностью исчезло. Оба мужа смогли принять свои настоящие обличия. У Конрада чуть вытянулось лицо, нос заострился, тонкий хвост обвил мою лодыжку. Он снова стал карающим демоном Раумом. У Мамона исчез шрам. Кожа начала поблескивать золотой крошкой в утреннем свете, а на рога вернулись драгоценные камни. Я уже и забыла о его страсти к украшательствам.
На прикроватной тумбочке лежали кулон и мой дневник с самописным пером. Когда-то, чтобы сохранить память о прошлой жизни, Раум подарил мне его со словами:
— Бумага все стерпит. Не стесняйся.
Тогда его слова показались немного обидными, но сегодня этот эпизод вспомнился как милый и даже забавный. Я осторожно освободила ногу от хвоста и убрала руку Мамона. Нужно было привести себя в порядок и идти в мастерскую. Но тяжелая рука Мамона легла на плечо и вернула меня обратно на подушку.
— Спать, — прошипел на ухо Раум. Его хвост снова обмотал мои ноги.
— Уже утро. Мне нужно на работу.
— У тебя сегодня нет встреч, — сообщил Мамона.
— Есть. Мне нужно передать несколько провенансов. Они прошли регистрацию в…
— Адам сам все сделает, — не дал договорить Мамона и прижал меня к себе.
— А у вас дел нет?
— Нет.
— А как же многомиллиардная империя?
— За пару часов она не развалится.
Острые зубы Раума осторожно прикусили чувствительную кожу шеи. В животе зашевелились бабочки, или другие, похотливые насекомые. Горячая рука Мамона оказалась на бедре. Пальцы мужа сжали упругую кожу, и я увидела, как заблестели его глаза.
— Мы так не договаривались, — я попыталась оказать жалкие попытки к сопротивлению, но они разбились о скалы собственных, нереализованных фантазий.
Только сейчас, когда пальцы Раума скользили вдоль позвоночника, осторожно разжигая внутри желания, я поняла, насколько сильно мне их не хватало.
— Мы тебя больше не отпустим, — прорычал золотой демон и с жадностью впился в мои губы.
Длинный, гибкий язык словно пытался напомнить, кто в этом доме хозяин и кому следует подчиняться. И я не сопротивлялась, в этот раз позволяя над собой доминировать. Руки тут же оказались в чужом плену. Шелковая лента зафиксировала запястья над головой. Губы обожгли шею, ключицы, грудь. Раум сжимал ягодицы, заставляя тело прогибаться под его руками, Мамона рычал, сжимая губами затвердевший сосок.
— Постони для нас, — шепот Раума возбуждал больше, чем прикосновения, и стон вырвался сам собой. По телу пробежала первая, едва ощутимая судорога.
— Хорошая девочка, — похвалил Мамона, и его язык нарисовал дорожку от груди до пупка, а горячая ладонь оказалась уже между бедер. — Ты же помнишь, что нужно делать?
Вместо ответа — всхлип, вместо похвалы — укус. Острый, сладкий, запоминающийся. Я выгнулась, подчиняясь древним как мироздание инстинктам. Они входили в меня по очереди, страстно, осторожно, трепетно и дерзко. В голове взрывались фейерверки, в ушах стоял звон от собственных криков. Собственное тело раз за разом взлетало куда-то на небеса, разрывалось от удовольствия, а потом снова возвращалось в руки мужей, чтобы взлететь еще раз. И еще. И еще…
Она дрожала в его руках. Крик слился с его собственным ревом, и он уже не понимал, где находится, но ее, как самое дорогое сокровище не мог отпустить. Девушка вцепилась ему в плечи. Следом раздался рев брата, и Саломея в последний раз обмякла у него в объятиях.
Все трое упали на матрас. Все трое были вымотаны, но сыты и счастливы. Энергия, которой заполнилась спальня, ее особая энергия, осела на коже демона, и он улыбнулся осознавая, как же ему не хватало этого ощущения. Губы демона расплылись в счастливой улыбке. Он повернулся набок и встретился глазами с братом, который гладил жену по волосам.
— Она, такая красивая, — Мамона осторожно дотронулся губами до ее плеча.
— Особенно когда не пытается от нас сбежать. Может, привяжем ее к кровати?
— Не поможет. Лучше обсудим, что делать с имуществом. Нужно завершить дела и вернуться домой.
— Устроим распродажу? — предложил Конрад. — Можем обанкротить корпорации и пустить все с молотка. Какая теперь разница?
— Жалко, — вздохнул Мамона. — Мы с тобой столько веков на это потратили.
— Ну мы же оба знали, что это только хобби. Чтобы совсем с ума не сойти.
— Все равно жалко.
Братья замолчали. Снова посмотрели на спящую жену. Мамона провел пальцами по ее мягким кудрям и улыбнулся.
— Было бы здорово, если бы у нас был наследник. Или наследница. Наследница даже лучше. У девочек с менеджментом дела всегда лучше обстоят.
— Мальчики сильнее, — возразил Раум. — И они пробивные. И наглые.
— Девочки дисциплинированные и последовательные.
— И меркантильные. Если бы у меня была дочь, она бы точно была меркантильной. Чтобы и смотреть не смела в сторону неудачников.
— С девочками страшно, — вдруг сказал Мамона.
— Почему?
— А вдруг она замуж плохо выйдет? Если ее будут обижать, а нас рядом не будет?
Раум усмехнулся. Бессмертный демон такого развития событий представить себе не мог. Как вообще кто-то мог обидеть его дочь? Его маленькую кудрявую демоницу.
— Мамона?
— М...?
— Может, дочку родим? Передадим ей все в наследство? И разорять ничего не надо. И деньги в семье? Как думаешь? Жена согласится?
Мамона задумался. Ему не хотелось здесь задерживаться, но идея оставить в мире живых свои сферы влияния была заманчива.
— А может, она уже носит нашу дочку? — осторожно предположил Конрад.
— Сыновей, — пробормотала Саломея сквозь сон.
— Что? — переспросил Мамона.
— Сыновей. Дочку я здесь без присмотра не оставлю.
Гена лежал на диване и время от времени поглядывал на часы. За окном рассвело. Вика на его звонки и сообщения не отвечала. Гена не волновался, не ревновал. Не пытался узнать, куда делась любовница. Он был сосредоточен исключительно на собственных переживаниях: разочарование в Вике, обида на бывшую жену, и в целом несправедливость бытия занимали все мысли мужчины.
Все его фантазии разбились о реальность. Вика оказалась не такой, как он себе представлял. Все обещания о том, что она не просто заменит сестру, а будет лучше соперницы — оказались таким же враньем, как предвыборные обещания политиков. Она больше не восхищалась им, не заботилась, не старалась угодить. Вместо этого он сталкивался с ворчанием, агрессией и упреками. Любовница жаловалась, что он не зарабатывает, что ничего не делает дома, и вообще он не мужчина, а бесполезная содержанка.
Гену эти слова ранили до глубины души. Теперь уже бывшая жена, никогда себе не позволяла таких высказываний. И даже в самые сложные времена поддерживала. Вика была другой. Но он почему-то надеялся, что в лице младшей сестры Александры получит улучшенную версию супруги.
Однако ситуация, которая сложилась с Викой, расстраивала его не так сильно, как поведение бывшей жены. Глядя в потолок, Гена не мог поверить, что Александра была так жестока с ним. После стольких лет преданности она не просто ушла, игнорируя его попытки встретиться и поговорить, она ограбила его.
Несколько часов назад Гена получил решение суда о разводе. В решении говорилось, что он должен выплатить бывшей жене компенсацию за его содержание. А также погасить штрафы. Чертов юрист не только оспорил брачный договор, но и доказал, что он ввел в заблуждение бывшую жену, заставив этот договор подписать. Сумма возмещения была такой, что Гена просто не мог посчитать, сколько лет понадобится, чтобы рассчитаться. Особенно сейчас, когда его лицензия была закрыта.
Искать другую работу Гена не хотел. Это было выше его достоинства. Оставалось только или как-то привязать к себе Вику, у которой сейчас была работа, или договориться с бывшей женой. Гена решил попробовать оба этих варианта.
Пока жена обустраивала новую мастерскую, а брат разбирался с текущими делами, Конрад спустился в свой кабинет. Две голые женщины спали на полу в разных концах комнаты. Он даже не сразу их увидел. Появление демона женщины не заметили. Выглядели барышни жалко: синяки, вырванные волосы, сломанные ногти. Демон поморщился. Смотреть на это было немного противно. Посторонние голые женщины начали вызывать раздражение.
— Записи произошедшего в кабинете уже отправили в трудовой контроль, — лениво сообщил Адам.
— Утечка информации?
— Думаете, они специально разделись, чтобы покопаться у вас в файлах? — съязвил слуга.
— Думаешь, это так уж и невозможно?
Адам закатил глаза. Он уже просмотрел видео с камер и опросил нечисть, собравшуюся ночью на запах скандала. Девушки были так увлечены друг другом, что даже не вспомнили о существовании коммерческой тайны.
— Отдать их в криминальное управление? Или просто гражданский иск? Наши юристы могут им предъявить не только незаконное проникновение в кабинет, но и попытку нападения с целью причинения вреда сексуального или сексуализированного характера.
Конрад закатил глаза. Демон вдруг представил, как он будет судье рассказывать о том, как две женщины подрались за то, чтобы надругаться над его беззащитным телом.
— Пока составьте протокол, чтобы не было проблем с трудовой комиссией, и увольте. Обеих.
— Может, хотя бы сестру хозяйки в управление? Нам несложно, а вашей супруги приятно будет.
Конрад не был уверен в том, что Саломея хотела бы засадить сестру за решетку, да еще и по статье о сексуальном домогательстве. Он в целом не хотел, чтобы Саломея знала о том, что в его кабинет проникли две голые девицы, поэтому надеялся закрыть это дело без громкого скандала.
— Уволь. И внести их имена в черный список корпорации.
— И все? — в глазах Адама появилось разочарование.
Конрад не ответил. Вышел из кабинета, с чувством выполненного долга и пошел проводить утреннее совещание. Он бы с удовольствием перепоручил его кому-нибудь другому, но подходящего сотрудника, как назло, не оказалось.
Демон спустился на подземный уровень башни и открыл малое хранилище. Это была небольшая комната, размером с трехкомнатную квартиру. Здесь демон хранил сокровища четвертого порядка. Это были довольно дорогие вещи, но по каким-то причинам они не представляли для демона интереса и были отобраны “на подарки”.
За долгие столетия жизни среди смертных ему еще ни разу не приходилось посещать семейные ужины, поэтому он просто не знал, какой подарок преподнести родителям жены. Это должно было быть полезно, красиво, не вычурно. Но кажется, что ничего не подходило.
Глаза бегали по китайским вазам разных династий, в которые уже никто и никогда не поставит цветы. По тонким ширмам, которым явно не место в технологичных квартирах. По антикварным драгоценностям, столовому серебру, часам разных марок. Все эти сокровища казались неуместными для такого мероприятия.
— Не думала, что ради моих родителей ты откроешь хранилище.
Саломея появилась совершенно бесшумно. Она подошла к мужу и обняла его со спины.
— Я думал, ты обустраиваешь мастерскую.
— Я соскучилась, — призналась жена. — Раум сейчас выгоняет сестрицу из своего кабинета и не хочет, чтобы я видела этого позорища. А у тебя в хранилище голых женщин вроде нет.
Мамона повернулся к жене и обхватил ее лицо ладонями. Так, она казалась особенно маленькой и беззащитной.
— Откуда ты знаешь про голых женщин?
— Там вся окрестная нечисть делала ставки на то, кто из них победит, Карина или Вика.
— И кто победил?
— Карина. Но, по очкам. Нокаута не было, разрыв минимальный.
Мамона, поддавшись приступу неожиданной нежности, наклонился и поцеловал Саломею в лоб. Этот поцелуй оказался таким нежным и трепетным, что мог бы войти в число самых трогательных моментов столетия.
— Ты же знаешь, что эти женщины — случайность? Правда? — на всякий случай спросил демон.
— Я бы это трактовала как вторжение с попыткой украсть коммерческую тайну, но случайность тоже неплохо.
Мамона рассмеялся. Бархатистый грудной смех заполнил пространство хранилища, и Саломея улыбнулась в ответ.
— На ужине у родителей будет твоя сестра и…
— Гена?
— Угу.
— Не переживай. Я не держу на него зла. Обойдемся без кровавых разборок.
— А сестра?
— С ней нам тоже пора поговорить спокойно. Хотя, вам бы я рекомендовала ширинки без присмотра не оставлять. Мало ли что взбредет этой стерве в голову.
В сознание Вика пришла в государственной больнице. Как здесь оказалась, она не понимала. Тело болело, лицо опухло от побоев, скальп ныл. Пальцами нащупала несколько проплешин на затылке. Все раны были тщательно обработаны, но исправлять эстетическую составляющую ее внешности никто не спешил. Базовая страховка покрывала только лечение. Расширенный страховой пакет в этом месяце она не оплатила, а страховка компании еще не начала действовать.
— Как я здесь оказалась? — спросила она медика в белом комбинезоне, когда очнулась.
Врач возвышался прямо над ней, и Вика себя почувствовала актрисой в плохом фильме.
— Вас доставили утром вместе с подругой. Инспектор отдела гражданских правонарушений скоро прибудет.
— Инспектор?
— Вас доставили с многочисленными повреждениями. О таких случаях мы обязаны сообщать властям.
— Властям?
Вика еще не до конца осознала произошедшее, но уже понимала, что последствия этого поступка могут быть катастрофическими.
— Пока только в отдел контроля за гражданскими правонарушениями.
В горле пересохло. Паника еще не пришла, но под ребрами уже зашевелилось предчувствие неприятностей.
— Это обязательно?
— Это обязательно, — вместо врача ответила Карина.
Вчерашняя соперница и бывшая начальница лежала на соседней койке. Вид у нее был такой же жалкий, как и у Вики.
— Хорошо, что вы тоже пришли в себя, — с нескрываемым облегчением сказал врач. — Не придется второй раз звать инспектора.
— Может, можно как-то обойтись без этого?
Вика попыталась хоть как-то смягчить ситуацию. Даже попробовала игриво закусить губу. Обычно этот прием всегда срабатывал. Особенно со средненькими мужчинами, к которым девушка относила и врачей. В этот раз прием подвел. Врач не только не купился на трюк, но и брезгливо поморщился.
— Не пытайся, — усмехнулась Карина. — Корпорация не позволит замять это дело.
— Но почему? Какая им разница?
— Потому что мы влезли в кабинет одного из владельцев и устроили там погром. Молись, чтобы нам какую-нибудь статью, посерьезней, не пришили.
— Не поверю, чтобы кто-то из семьи Мамона публично признался, что закрыл в кабинете двух беззащитных женщин. Зачем им скандал?
Вика с такой легкостью перевернула ситуацию в свою сторону, что Карине оставалось только округлить от удивления глаза.
— Ты серьезно?
— А как ты думаешь? Двух избитых женщин доставляют в больницу с работы. Ни один, даже самый влиятельный бизнесмен на этой планете не сможет пережить такого скандала.
— Какой скандал? Мы сами проникли в его кабинет!
— Я узнавала. Там нет ни одной камеры. Так что, ничего не будет. Скажем, что нас закрыли и избили. Издевались всю ночь. Они все замнут. Еще и отступные получим!
В голове у Вики план был идеальным. И она была уверена, что Карина ей подыграет, той было что терять.
— Надо, чтобы наши показания совпадали, — осторожно произнесла Карина.
Дневной свет залил комнату. Я закончила реставрацию последней куклы и осторожно положила ее в бокс на хранение. Кажется, это была лучшая из моих работ. Пальцы погладили прозрачное стекло, защищающее экспонат от пыли, ультрафиолета и ненужной влаги. Губы растянулись в спокойной улыбке.
— Сообщи заказчику, что работа 1345 выполнена. Коллекцию доставят в течение трех дней, — приказала виртуальному помощнику и встала из-за стола.
Спина чуть-чуть ныла, глаза слезились, взгляд упал на коробку с подарками для родителей. Антиквариат, который выбирал Мамона для этого мероприятия, не годился. Родители были людьми практичными и не понимали ценности старых вещей.
Ужин у родителей должен был стать последней эмоциональной точкой в жизни Александры Майер. Перед тем как уйти в Вечный Город, мне хотелось закрыть эмоциональные долги и поставить точки в нерешенных вопросах. И чем меньше дней оставалось до этого ужина, тем больше я волновалась.
Сейчас, вспомнив багаж прошлых жизней, я понимала, почему родилась именно в этой семье. И почему родители так относились к сестре. Но, большую часть воплощения я была не Саломеей, а Александрой. И где-то в глубине души Саша прятала детские обиды, с которыми неплохо было разобраться. Ну, или хотя бы попробовать это сделать.
Телефон ожил как раз в тот момент, когда я сложила боксы с куклами для отправки и начала заполнять трекер с адресом доставки. На панели появилась фотография мамы. Звонок тут же захотелось отменить, но я сделала над собой усилие и дала команду “ответить”.
— Саша, ты где?
В голосе матери прозвучали те самые трагические нотки, которые обычно касались судьбы младшей дочери.
— Я работаю, мама. Что случилось?
— Что случилось?! Что случилось?! Тебя жизнь сестры вообще не интересует?!
Я вздохнула. Думаю, что месяц назад этот звонок меня вы очень расстроил. Но сейчас ничего, кроме, легкой досады я не почувствовала.
— Она уже совершеннолетняя женщина. Может сама о себе позаботиться.
— Вика в больнице!
— Передай ей пожелания поскорее выздороветь, — ответила я и повесила трекер.
Единственное, что меня удивило в этой ситуации — больница. С каких пор Раум начал прощать такое? Еще и в больницу разрешил попасть. Видимо, пребывание среди смертных и правда, сделало его мягче.
— Ее избили!
— Не нужно лезть в драку, если боишься побоев.
— Ты себя слышишь? Лицо твоей сестры изуродовано! Как она теперь будет жить?!
— Пусть попросит у Гены деньги на клинику по восстановлению. Мы же в современном мире живем. Это не так уж и дорого.
— Почему?! Почему ты, такая жестокая?! Почему ты не можешь помочь сестре?!
Разговор плавно начал перетекать в русло сестринского жертвоприношения. Ради Вики мама была готова давить на мои самые больные места. А еще, на чувство вины, долга, комплексы. Я давно научилась игнорировать ее манипуляции, но сегодня сделать это было гораздо сложнее, чем обычно.
— Ты обворовала Гену! Оставила их без средств! Вика была вынуждена пойти работать! Знаешь, где ее избили?
— Знаю, мама.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— Мама, Вика голой пробралась в кабинет своего босса. Камеры все засняли. Если она не хочет, чтобы дело стало достоянием общественности, то пусть спокойно лечится и помалкивает. В противном случае не уверена, что она готова к последствиям.
Вот только сама сестра о последствиях не думала. Прямо во время разговора с матерью я увидела сообщение от сестры.
Не знаю, что заставило меня удивиться больше, сумма, которую запросила эта дура, или ее безнадежная тупость.
Все прошло даже лучше, чем Вика думала. Карина, находясь на грани паники, сделала все, как она сказала. Сыграло на руку и то, что инспектор решил воспользоваться случаем и, нарушая протокол, взял показания у обеих девушек одновременно. Со слов потерпевших выходило, что они получили указание явиться среди ночи в кабинет Конрада Мамона, после чего на них было совершено нападение.
Вика плакала, говорила, что новенькая и не ожидала такого поворота событий. Напрямую не обвиняла Конрада на тот случай, если у мужчины на это время будет алиби. Но описывала нападавшего так, что несложно было догадаться, о ком идет речь. Карина так не наглела. Но тоже плакала и кивала, подтверждая слова подельницы.
Вызвать сочувствие инспектора оказалось совсем несложно. Вид избитых женщин еще никого не оставлял равнодушным. Он был настолько впечатлен увиденным, что даже не придал значения следам от ногтей на лице и теле женщин. Зато Конрада Мамона и его брата записал в кровные враги.
— Думаешь, он поверил? — почти шепотом спросила Карину подельница, когда инспектор вышел из палаты.
Вика уверенно кивнула. О последствиях своего вранья она не думала. Точнее, она не видела рисков этого вранья. Зато видела прекрасный повод причинить сестре боль. Вот только реакция Александры на сообщение, ее, мягко говоря, удивила.
“
Я знала, что Вика способна на многое ради того, чтобы отнять что-нибудь у меня. Но не думала, что ее одержимость может достигнуть таких масштабов. Я сидела в мастерской уже несколько часов и смотрела на то, как вспыхивают сообщения на виртуальном экране: Вика требовала денег, мать требовала денежной компенсации, отец называл чудовищем, которая натравила на несчастную сестру демона. Ах, если бы он знал, что я только собиралась это сделать.
— Похоже, ужин с твоими родителями отменяется?
В комнате появился Конрад. Сейчас он выглядел как обычный демон: хвост, рога, красноватая кожа и вытянутые зрачки. В человеческой одежде он выглядел немного нелепо, хотя многие нашли бы это очень даже сексуальным.
— Вряд ли ты захочешь выслушивать истерики моей матери.
— Ну, я могу устроить так, чтобы слушать не истерики, а мольбы о пощаде. Как тебе?
Я усмехнулась. С одной стороны, было бы очень неплохо. С другой, в груди теплилась благодарность дочери за рождение и то время, которое мне уделили за время взросления. Это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не прыгнуть в омут мести.
— Оно того не стоит.
— Уверена?
Конрад сел в кресло напротив и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Уверена. Им еще младшую дочь из тюрьмы вытаскивать. Полагаю, что одной статьей о клевете она не отделается.
— Не отделается, — пообещал Конрад. — Вымогательство, угрозы, подстрекательство к преступным действиям. Вряд ли кто-то из уважающих себя юристов возьмется за ее дело.
Я кивнула. На языке осталось неприятное послевкусие.
— Попроси Адама отправить подарки родителям.
Мать Саши, высокая, чуть отяжелевшая с годами женщина, стояла у окна, обхватив руками чашку с фруктовым чаем. Александра больше не реагировала ни на ее звонки, ни на сообщения, и это ее раздражало. В голове женщины не укладывалось, как она могла вырастить такую неблагодарную дочь. И вместе с этим она пыталась придумать, где найти деньги на восстановление лица Вики.
У них с мужем были кое-какие сбережения. Но лезть в них женщина не хотела. Эти деньги она откладывала на новый кар и надеялась, что старшая дочь поимеет совесть и оплатит лечение сестры. В конце концов, это же из-за нее Вика попала в неприятности. Зачем было доводить до такого, если можно было уступить без конфликта?
Женщина тяжело вздохнула. Когда она была молодой матерью, то сделала все возможное, чтобы воспитать в Саше уступчивость. Укоренить в голове дочери мысль о том, что младшей нужно уступать. Так было гораздо проще, и конфликтов между сестрами почти не случалось. По крайней мере, сейчас она не могла вспомнить, чтобы дети дрались из-за чего-нибудь. Все ссоры заканчивались недовольным лицом Александры. Но разве это плохо?
Она не успела закончить мысль. Сработал сигнал курьерской доставки. Дверь пошел открывать муж. Женщина попыталась вспомнить, что заказывала, но неполученных посылок у нее не было.
— Странно, — женщина закусила губу, оперлась плечом о стену.
Муж появился через минуту, держа в руках две коробки.
— Что это?
— Подарок от Саши, — ответил Супруг и с опаской посмотрел на посылки. Александра обычно не пользовалась службами доставки и все привозила сама. В этот раз что-то изменилось.
— Что там? — спросила женщина, кивая в сторону кремовой открытки.
Мужчина развернул записку и побледнел.
— Не молчи! Я волнуюсь!
— Наша дочь, — он на секунду запнулся, — Александра сообщает, что это последний ее подарок. Ее юристы занялись исключением ее лица из домовых реестров в связи с тем, что родственные связи изжили себя. Решение вступает в силу завтра утром. Также ее исключают из наследной очереди. И мы с завтрашнего дня не имеем право на ее наследство.
Время приблизилось к полуночи. Саломея так и сидела в мастерской. Мамона нервничал. Конрад нервничал вместе с ним. Они расположились в гостиной. Той самой, где недавно разговаривали с Морфеем.
— Ты прочитал сообщения? — спросил брат.
Мамона кивнул. Он прочитал все сообщения, которые жена получила за день. И прослушал все телефонные разговоры: с сестрой, с родителями, даже с бывшим мужем, который возомнил себя единственной любовью Саломеи. Слушать это было неприятно, но больше всего демона волновал разговор жены с матерью.
— Знаешь, у нас вроде как никогда не было матери, но что-то мне подсказывает, что женщина не должна себя так вести по отношению к ребенку, которого вырастила.
— Тебе неправильно подсказывает. Ты лучше меня знаешь, как смертные завязаны на опыте прошлых жизней, искуплении и всем остальном. Мы не знаем, что эта женщина натворила в прошлые воплощения.
— Хочешь сходить к Мойрам?
От упоминания сестер Раум поморщился, а Мамона усмехнулся. На пол упала золотая монета. В камине вспыхнул огонь. Эта Адам не хотел вмешиваться в разговор братьев, поэтому перешел на дистанционное управление домом.
— И как это нам поможет?
— Узнаем прошлый опыт твоей псевдородственницы.
— Лучше подарим ей курс психотерапии. И отцу тоже. Это будет для них полезней.
Мамона усмехнулся, посмотрел на кувшин с вином и поежился.
— Это не из Вечного Города, — успокоил Конрад. — Похмелья не будет.
Но, несмотря на заверения, Мамона рисковать не стал.
— Что там с этими девками?
— На меня завели уголовное дело за изнасилование, нанесение тяжких телесных повреждений, попытку убийства, сокрытие следов преступления, угрозы и что-то еще.
Мамона присвистнул. За одну ночь брат умудрился собрать статей на пожизненное заключение.
— Долго тебе обвинения зачитывали?
— Около часа. Тебе бы понравилось.
Последнюю фразу Конрад сказал без сарказма. Брату действительно нравились все эти официальные обвинения с личным присутствием сторон, париками и молотками. Не хватало только присяжных, институт которых был отменен на Земле больше ста лет назад.
— Можно же, было сразу отправить Адама, не ждать, пока вызовут.
— И не увидеть лица этого некомпетентного героя, который не разобравшись, бросился защищать честь потаскух? А как же справедливость? Я же демон справедливости.
— Ты демон возмездия, — напомнил Мамона. — И взяточников.
— Взятки он тоже брал. Так что, будем считать, я исполнял свой долг.
— Что будет с сестрой Саломеи?
Конрад пожал плечами. Он понятия не имел, какой срок грозит этой девице. Да и знать не хотел. Единственное, что он сделал ради жены, — не стал добавлять обвинений в шпионаже, хотя очень хотелось.
За делом сестры я наблюдала издалека. В том числе видела и записи с предварительного слушания, которые любезно раздобыл для меня Адам. Вика и Карина сидели на месте для потерпевших. Их адвокат, явно какой-нибудь коллега Гены, делал ставку на внешний вид пострадавших и женские слезы. Рыдали все: мать, отец, родственники Карины, обвинитель и даже судья. И только глаза демона насмешливо наблюдали за всем этим фарсом.
Предварительное слушание проходило в закрытом режиме. Адам рассказал, что Конрад хотел сделать дело публичным, но Мамона уговорил его не устраивать шоу, чтобы лишний раз меня не беспокоить.
Проводили заседание в малой судебной аудитории. Помещение было светлым, даже уютным. Возможно, иллюзию этого самого уюта создавали старомодные занавески на окнах и поблекшая голограмма орхидей за спиной судьи.
— Что обвиняемый скажет в свое оправдание? — спросила судья, повернувшись лицом к Конраду.
— Что перестану брать на работу некомпетентных баб, у которых мозги из головы перетекли в яичники.
Если бы я была на месте судьи, то уже бы тянулась к молотку, чтобы врезать хаму. В отличие от меня, судья была профессионалом. Такие мелочи ее не интересовали.
— Меня ваши рабочие дела не интересуют. Что вы скажете об обвинениях?
— Что они беспочвенны. А сотрудники управления — некомпетентны.
Следователь, который выдвинул обвинения мужу, спустя два часа после допроса так называемых потерпевших, вскочил со своего места.
— У вас нет права оскорблять представителя закона!
Он по киношному выставил вперед руку, показывая на мужа указательным пальцем. И тут же стушевался под тяжелым взглядом демона.
— Я всего лишь озвучиваю факт, — парировал Конрад. — Если бы вы были профессионалом, то прежде чем составлять обвинительное заключение и требовать судебного разбирательства, потратили бы время, на то, чтобы узнать, где я был в момент нападения на этих девиц. И запросили бы данные с камер.
— В этом кабинете нет камер! — вскочила со своего места Карина.
— Вы уверены? — улыбнулся Конрад.
И ничего хорошего эта улыбка не предвещала. В кабинете были не только камеры, но и писался звук. А еще система охраны фиксировала всех, кто входил и выходил из помещения. И не только это. Служба безопасности восстановила абсолютно все события, произошедшие в офисе в тот день. А вишенкой на торте стало видео сестры. Она удалила с устройства запись своего визита к начальнику. Но не знала, что все материалы уже хранились у службы безопасности.
Доказательства мошенничества и вымогательства были неопровержимыми. Срок, который грозил Вике, был относительно небольшим. Всего три года. Но для нее эти три года должны были стать отличным уроком.
Сестра еще пыталась обжаловать приговор. Трижды направляла апелляции, обвиняла братьев Мамона в монтаже, подкупе судей, мошенничестве с налогами, но никакого результата ее действия не приносили.
Поведение сестры хоть и казалось омерзительным, но отчасти я его понимала. Вика пыталась спасти свою шкуру. А вот родители меня еще раз неприятно удивили. Даже после того, как все доказательства были опубликованы, мама продолжала утверждать, что это я виновата в том, что ее дочь пострадала.
Впрочем, с матерью после того телефонного разговора я не виделась. А вот с отцом встретилась после первого заседания. Честно говоря, я надеялась, что отец извинится. Или хотя бы попробует поговорить о случившемся. Но у него были другие планы. Мы встретились в экспресс — кофейне, недалеко от центра. Отец выглядел уставшим и раздраженным. Он сжимал губы и немного щурился, как люди прошлого.
— Как ты могла это допустить? Она же твоя сестра!
— Ты о чем?
После этих слов отец показался совсем чужим. Словно никогда и не был моим отцом.
— Как ты могла позволить своему трахалю подать на сестру в суд?! Ты знаешь, сколько ей придется провести в тюрьме?!
— А при чем тут моя личная жизнь и тюремный срок. Вроде не я заставила Вику лезть голой в чужой кабинет.
И тут отца прорвало. Он ударил обеими руками по столу, поднялся на ноги и начал орать так, что капельки чужой слюны попали мне на подбородок.
— Ты ей мужика не могла уступить?! Ты не видела, что она хотела? Зачем было доводить до крайности?! Она же тебя просила вернуться к мужу! А теперь моя дочь в тюрьме!
— А я?
— Что ты?!
— Я разве не твоя дочь?
— Ты ошибка! — он замахнулся, чтобы ударить, но рука остановилась в сантиметре от моей щеки.
Нет, отец не одумался. Просто за моей спиной появился Мамона. Муж перехватил руку отца и сжал его запястье с такой силой, что у мужчины брызнули слезы.
— Еще одно слово, и я твою голову отрежу, очищу, вставлю музыкальный механизм и подарю жене в качестве подарка на годовщину. Понял?
Я не знаю, понял ли что-то мой земной родитель, но убегал он с кофейни с такой скоростью, что мог бы поставить мировой рекорд на короткие дистанции.
— Почему ты не отказалась от встречи с ним? — спросил муж, садясь напротив.
— Хотела закрыть гештальт.
— Закрыла? — рядом с Мамона появился Конрад.
Робот тут же среагировал на появление посетителя и поспешил продемонстрировать свое скудное меню из восьми позиций.
— Закрыла, — улыбнулась второму мужу.
— Отлично. Теперь можем готовиться к возвращению в Вечный Город?
— У тебя еще будет время все уладить, — успокоила демона. — Лет двадцать. Или чуть больше.
Мужчины переглянулись. Мамона осторожно взял меня за руку.
— Милая, если ты не хочешь уходить, так и скажи. Мы останемся.
— Я беременна.
— Беременна? Но… Как… — Конрад провел широкой ладонью по волосам, Мамона беззвучно открывал и закрывал рот.
— Вы не рады?
— Но… Рады. Но…
— Двойняшки.
— Дети?
— Дети. И мы уйдем тогда, когда вы сможете передать им земные дела в наследство. А если кто-то против, можем развестись. Я попрошу Кас…
Договорить мне не дали. Мамона закрыл ладонью мне рот.
— Не смей так говорить! Поняла?! Через двадцать лет, значит, через двадцать!
— Или через тридцать, — подтвердил слова брата Конрад. — Внуков, может, увидим.
Новость о беременности жены стало чем-то шокирующим. Он никогда не думал о детях раньше. Бессмертные демоны давали потомство редко. Очень редко. Настолько редко, что он даже вспомнить не мог, были ли у кого-то из его знакомых в Вечном Городе дети. Настоящие дети, а не приемыши, за которых по тем или иным причинам семья взяла ответственность. Как за Касикандриэлу, например. И вот, его жена была беременна. По-настоящему беременна.
В первые месяцы Мамона готовился исполнять глупые капризы жены, о которых ходили легенды: добывать клубничный мел, воровать куриц, собирать запах утренних шпал. Но за пять месяцев Саломея ни о чем таком не просила.
Беременность проходила легко. Несмотря на то что жена носила не просто близнецов, а близнецов демонического происхождения, она продолжала работать, ходить на тренировки, и даже открыла курсы по обучению молодых специалистов реставрации. О том, что женщина беременна, напоминал только растущий живот. Никаких недомоганий, капризов, отклонений.
— Ты уверен, что это нормально? — спросил как-то вечером Мамона у брата.
Саломея в это время крепко спала, а демоны лежали рядом и гладили круглый живот жены.
— А мне это откуда знать? Я демон, а не акушерка.
— Адам говорит, Ева была капризной.
— Ева и сейчас капризная, — парировал Конрад. — Думаешь, от хорошей жизни он от нее сбежал?
На это замечание Мамона нечего было ответить. Он ничего не знал и не хотел знать о личной жизни слуги и капризах его подруги. Или жены.
— Может, нужно сводить жену к врачу? Я волнуюсь.
— Мы ее водили на прошлой неделе. Если еще раз поведем, она нас из дома выставит до родов.
Мамона вздохнул. Тревога не покидала. За эти месяцы он подробно изучил, что происходит с женским организмом во время беременности: знал про давление на органы, отеки, нестабильные гормоны, токсикоз, опасность послеродовой депрессии. Он думал, что ко всему готов, но не к тому, что у жены не будет ни единого недомогания.
— Дети демонов черпают силу демона. Откуда она в мире смертных? — снова начал беспокоиться Мамона.
— Саломея сильная, мы рядом. И, дети сейчас полукровки. Их мать — человек. Как сын Люцифера.
Это должно было успокоить Мамона, но эффект получился обратным. Он начал нервничать больше.
— Может, завтра еще раз обсудим это с женой?
Это было единственное, что мог предложить демон, чтобы унять тревогу. Брат кивнул. Только после этого Мамона почувствовал спокойствие и резкую сонливость. Почувствовать неладное демон не успел. Глаза закрылись, сознание потухло. Когда комната наполнилась зычным мужским храпом, Саломея открыла глаза и осторожно, придерживая левой рукой живот, выбралась из объятий мужей.
— Ну и душные же эти демоны, — ворчливый голос коротконогой чертихи раздался в районе кресла. — Нет бы радоваться, что жена между рогов не чешет. Все им не так.
— Не ворчи, — ласково попросила Саломея. — Пойдем в мастерскую, пока Адам тебя не почуял.
— Он сейчас с Евой скандалит. Ему не до чертей, хозяйка.
В мастерской было тихо и уютно. Пока это было единственное место, где не стояла армия прислуги, призванная исполнять беременные капризы и действовать мне на нервы. Время от времени я подумывала, что сообщать мужьям о беременности нужно было не сразу, а только после того, как живот округлится и скрывать интересное положение будет невозможно.
Пока я неуклюже устраивалась в кресле, чертиха проворно расставляла на столе стаканчики и разливала в них настойку из кладбищенского вереска.
— Вот, хозяйка. Свежая совсем.
— Спасибо, — приняла из рук чертихи стакан и почувствовала, как рот наполняется слюной.
Это была та самая беременная прихоть, от которой я не могла отказаться. Но мужьям об этом знать было совсем необязательно.
— Есть еще что-нибудь вкусненькое?
— Мухоморы в глазури хотите?
— Хочу, — губы растянулись в маниакальной улыбке. — И еще помнишь, ты приносила засахаренные чешуйки кобры?
Глаза чертихи заблестели. Откуда-то из воздуха появилась прозрачная баночка с теми самыми сладкими чешуйками.
— Настоящие наследники в животе, — с какой-то почти материнской гордостью заявила гостья и открыла банку.
Как только сладкая хрустящая пластинка легла на язык, прикрыла глаза от удовольствия. Чертиха приходила в дом Мамона три раза в неделю. Тайно. Мои мужья боялись, что еда из Вечного Города может мне повредить, поэтому Ева, в обход демонов и Адама, организовала регулярную доставку акой желанной контрабанды.
— Из этих демонов паршивые мужья, — ласково ворчала контрабандистка. — Даже элементарным жену обеспечить не могут. Только бухтят и рогами трясут. Вот родятся маленькие, мы их как надо воспитаем.
Я рассмеялась, представив лица мужей, когда увидят нянек для своих драгоценных наследников.
— Ладно, не ворчи. Лучше расскажи, что узнала?
Чертиха цокнула языком, удобно устроилась в кресле и задумалась. Видимо, решала, с чего начать.
Несмотря на беременность и новую жизнь, историю с родителями я отпустить так и не смогла. Поведение матери и слова отца о том, что я их ошибка, казались мне дикими и иррациональными. Если ошибка, то зачем рожали? Да, я входила в круг перерождения осознанно. Но, когда я это делала, то точно знала, что пара рождение ребенка планировала. И, даже если это и была случайная беременность, то мысли о прерывании беременности ни у кого не было.
— Ой, хозяйка, даже не знаю, как вам рассказывать. Детки маленькие совсем.
— А при чем тут дети?
— Так, мама расстраивается, и дети с ней.
— Рассказывай. Я не расстроюсь.
Чертиха вздохнула и начала рассказывать. Я всегда считала, что особое отношение к сестре было обусловлено тем, что она вовремя родилась и спасла разваливающийся брак. Но о собственном рождении никогда не задумывалась.
— В общем, все дело в твоей матери, хозяйка. Или, в ее жадности.
— Жадности?
Оказалось, что когда-то в молодости мама была не так наивна и целомудренна, как рассказывали семейные легенды. Мама родилась в благополучной семье и была единственной дочерью. Бабушка с дедушкой ее баловали, но, видимо, это и сыграло с ней злую шутку. Лет в двадцать мама четко поняла две вещи: она хотела жить как богатая дама и не хотела работать. И самым логичным вариантом для нее стало замужество.
— Мать твоя красавицей была. И эрудированная. Чем мужика взять знала, поэтому найти богатого поклонника не составила труда.
Вот только жизнь, как известно, ставит нас перед выбором в самый неподходящий момент. И с мамой случилось точно так же. В разгар выгодного романа она встретила отца и влюбилась. Не знаю, что это было “играй гормон” или настоящие чувства, но отец так запал в сердце матери, что отказаться от него она не смогла. И встала перед выбором: очень богатый, но нелюбимый муж или любимый, но нищий студент.
Вот только решение предложил отец. Ему тоже не нравилось быть нищим, и роман новоиспеченной пассии с богатеем его вполне устраивал. То, что любимая женщина спала с другим мужчиной, компенсировалось финансами, получаемыми от этого мужчины.
— Моя мать была замужем?
— Недолго, — кивнула чертиха и подала мне еще один стакан настойки. — Муж начал ее подозревать. А когда она сообщила о беременности, правда и раскрылась.
— Он не мог иметь детей?
— Мог, но не хотел. Первый муж вашей матери, хозяйка, предохранялся втайне от жены. Поэтому, когда та сообщила ему о беременности, сразу заказал процедуру генетического сканирования. Так и выяснилось, что он не отец.
— И они развелись.
— Они жили в регионе, где с разводами не все так просто. Семью с наличием ребенка не разводили. Даже то, что не было биологического родства, не давало повода для расторжения брака. Тогда первому мужу вашей матери пришлось пойти на хитрость. Сначала он пригрозил ей несчастным случаем, а потом заключил договор. Вашим родителям заплатили большие отступные за то, что они поженятся и вы будете записаны на имя биологического отца. До вашего совершеннолетия, хозяйка, первый муж вашей матери переводил содержание. Но деньги поступали только при условии, что брак не будет расторгнут.
— А Вика?
— Твоя сестра родилась позже. После долгого кризиса. Они ее просто полюбили.
Чертиха внимательно вглядывалась в мое лицо. Видимо, хотела понять, какие эмоции я сейчас испытываю. А я жевала засахаренную чешую и наслаждалась странным чувством ясности. Мне не было обидно, но зудящее чувство недосказанности наконец-то ушло. Я погладила живот со спящими сыновьями и улыбнулась, оставляя все в прошлом. Хотя за судьбой бывших родственников я все же следила.
Гене разрешили вернуться к практике. Но его репутация была к этому времени испорчена жалобами и попытками консультировать сомнительные организации. Коллегия внесла его в черный список, и теперь ни одна уважающая себя контора не обращалась к бывшему мужу. Ну а услуги так называемых серых юристов стоили в разы меньше, чем у коллег с не подмоченной репутацией.
Наш развод тоже ударил по его кошельку. Я не стала отказываться от материальной компенсации. Как бы то ни было, этот ушлепок меня предал, так что деньги были меньшее, чем он мог компенсировать мои неудобства.
Вику посадили. Да, Конрад не стал пользоваться своим влиянием и добавлять к обвинению статьи, но и того, что было хватило на три года за решеткой с принудительной психотерапией. У сестренки оказался целый букет психических расстройств.
Несмотря на все, что Вика натворила, зла я на нее не держала. Она во многом стала такой же жертвой обстоятельств.
Распрощаться с родителями оказалось сложнее всего. За пять месяцев мы ни разу с ними не разговаривали, но время от времени мне поступали звонки от разных юристов, которые требовали содержания для них.
Это требование было вполне законным, и суд должен был стать не на их сторону. В какой-то мере я была готова пойти на этот шаг и выплачивать процент со своего официального заработка. Несмотря на все, эти люди как минимум меня вырастили. Не без нюансов, но все же. Вот только адвокаты отца прознали о моей связи с домом Мамона и пытались повышать сумму содержания до каких-то невероятных размеров. Поэтому на прямой контакт я с ними не шла и даже о беременности не сообщила. А теперь, после того как обо всем узнала, и вовсе решила, что ни бабушек, ни дедушек у моих детей не будет. Хватит с них и чертей в виде нянек.
— Хозяйка! Тебе пора! Демоны заворочались. Ща тебя искать начнут!
Голова была тяжелой, как будто перегретой на жарком южном солнце. Открыть глаза не было сил, словно кто-то не давал проснуться. Демон провел рукой по шелковой простыне, в животе скрутилась призрачная тревога. Чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Он снова провел рукой, но сонный мозг не мог понять, в чем проблема. Пока рядом не прозвучал голос брата.
— Саломея.
Сознание Конрада включилось моментально. Глаза открылись, а сердце заколотилось, потому что жены рядом не было. Он тут же вскочил с постели, через секунду понял, что Мамона, такой же растерянный, стоит рядом с ним и не знает, что делать.
— Вы чего вскочили? — голос жены прозвучал со стороны окна.
Саломея стояла у окна и жевала булочку. Увидев ее, Конрад чуть-чуть успокоился. А вот брат нервно мотал хвостом из стороны в сторону.
— Тебя нет в кровати, — прорычал Мамона.
— Дети кушать хотят, — жена хлопнула ресницами и протянула вперед булочку.
— Кушать?
В голосе брата Конрад почувствовал надежду на какую-нибудь беременную глупость, к которой брат готовился столько месяцев. Он с надеждой посмотрел на жену.
— Кушать, — кивнула она и погладила живот. — Кушать и нюхать птичку.
— Птичку? — не поверил своим ушам Мамона.
— Птичку, — подтвердила Саломея. — Зеленую птичку нюхать хочу.
Лицо брата расплылось в совершенно идиотской улыбке, и он растворился в воздухе. Конрад выдохнул, с нескрываемым облегчением и подошел к жене. Она выглядела спокойной и довольной.
— Могла бы у него и раньше попросить что-нибудь.
— Я не думала, что для него это так важно.
— Важно, — кивнул Конрад и осторожно прикоснулся к губам жены. — А почему от тебя пахнет вереском?
— У тебя обонятельные галлюцинации, — ни секунды не думая, ответила жена.
Конрад хотел возразить, что никаких галлюцинаций у него нет и не успел. В комнату вернулся брат, сжимая в руке ошалевшего от ужаса попугая.
— Я принес тебе птичку, — сообщил демон и протянул жене перепуганное существо.
— Хозяйка, у нас все готово, — в углу мастерской появилась моя верная контрабандистка. — Поместье убрано, спальни расконсервированы, даже птицы в золотом саду запущены. — Отчиталась чертиха, плюхаясь на розовый пуф, стоящий в метре от меня.
— Ты молодец. Прикажи еще заполнить винные погреба. Думаю, что после возвращения мы устанем отбиваться от гостей.
— Уже сделано, хозяйка. И Ева просила передать, чтобы вы не затягивали с прощанием. Иначе Владыка разгневается и пришлет жнецов.
— Люцифер устал справляться без князей?
— Думаю, что Владыка устал отпускать жену в мир смертных. С тех пор как вас нашли, Касикандриэла на каждый праздник приходит. А ему не нравится. Флешбэки мучают, — она подняла вверх кривой палец с острым когтем и шмыгнула носом.
— Не переживай, к утру мы вернемся в Вечный Город.
Чертиха кивнула и испарилась. А я с любовью осмотрела мастерскую. Все было готово к нашему исчезновению: все заказы выполнены, юридические дела закрыты, наследство разделено между детьми и внуками, новогодние подарки упакованы и лежат под елкой в главном зале.
Мы задержались в мире живых на десять лет дольше, чем планировали. Сначала мужья боялись, что сыновья не смогут потянуть ответственность управления корпорацией, потом я хотела увидеть рождение внуков. И вот теперь пришло время возвращаться домой.
— Бабушка! Бабушка! — из коридора донесся голос младшей внучки.
Малышка Сима была единственной девочкой в этом доме и пользовалась исключительными привилегиями. Ей разрешалось носиться по коридорам, капризничать, и без спроса врываться в мастерскую.
Кудрявый вихрь ворвался в комнату свежим ветром, зацепил круглым носком туфли край ковра и перепугал старого попугая. Того самого, которого притащил в дом Мамона, и которому не давал погибнуть от старости, потому что дети расстроятся.
— Не беги так, — я присела и распахнула руки, чтобы обнять девочку. — Упадешь.
— Бабушка! Мы купили тебе подарки!
— А бабушка испекла для тебя торт. Хочешь?
Крошечные ладошки внучки обхватили мое лицо. Яркие синие глазки, доставшиеся малышке от мамы, сверкали чистой детской наивностью.
— Мама сказала, что торт нужно есть вечером. Когда все загадают желания, — послушно доложил ребенок. — Но может, Адам спрятал для меня ма-а-а-ленький кусочек? Я ничего маме не расскажу.
Она опустила глаза в пол и начала застенчиво теребить подол бархатного платья. Конечно, кусочек торта для этой маленькой лисы был припрятан. И Адам уже ждал у двери, чтобы забрать ребенка на кухню и побаловать ее втайне от матери. Невестка, конечно, знала о проделках слуги, но никогда его за это не ругала.
— Иди, Адам ждет тебя у двери. Я попозже к тебе приду.
— Правда?!
— Беги.
Просить ее дважды не приходилось. Внучка тут же побежала в коридор, а за моей спиной появился Мамона. Муж обнял за плечи и поцеловал в макушку.
— Мы все подготовили, — успокоил демон. — Они проживут долгую и счастливую жизнь.
— Не верится, что этот день наступил. Где Конрад?
— Скоро вернется. Готовит подарки.
— Тебе не кажется, что мы слишком рано их оставляем?
— Нет, — муж прижал меня к себе и поцеловал в щеку. — Мы, конечно, их очень любим. Но мне надоело делить жену с таким количеством людей. То им маму подавай, то бабушку, никакого покоя.
Я усмехнулась. И это жаловался демон, который первые три года к детям даже Адама не подпускал, боясь, что тот сделает что-нибудь не так.
— А князь не разучился ревновать?
— Я просто себя сдерживал, — прорычал муж.
— Сдержи себя, пожалуйста, еще несколько часов, — в комнате появился Конрад. — В доме дети.
В шерстяном свитере крупной вязки и серых брюках он выглядел особенно уютно. И даже не скажешь, что этот интеллигентный мужчина с седыми висками уже три дня полирует демонические доспехи и точит меч.
— В доме всегда дети. Или внуки. Или будущие внуки.
Сын Мамона вошел в свою старую детскую спальню. С тех пор как он уехал от родителей, в ней ничего не изменилось: оформление стен, учебные доски, шкаф с головоломками, коллекция редких монет, которую он собирал лет с пяти, корзина с игрушками.
В груди появилось щемящее чувство нежности ко всему, что здесь находилось. И в то же время в животе ворочалась тревога. Так, у него всегда случалось, когда приближались перемены.
— Тоже это чувствуешь?
В комнату вошел брат. Карат выглядел спокойным, но Юлий хорошо знал брата. За этим спокойствием скрывалась настоящая буря эмоций, от страха до радости. Они оба понимали, чувствовали где-то на уровне подсознания, что этот праздник будет прощальным.
— Они давно должны были вернуться домой, — Юлий сложил руки на груди.
— Мне все равно не хочется их отпускать, — признался брат и стал рядом. — Особенно маму. Помнишь, как она подсунула твоей жене нюхать попугая, когда та узнала, что беременна?
Юлий рассмеялся.
— Если бы ни этот попугай, я бы здесь с тобой не разговаривал сейчас.
Юлий с Алисой тогда не были женаты. Точнее, Алиса вообще не хотела замуж, и Юлий, воспользовавшись ситуацией, организовал внеплановую беременность. Поступок был подлым, но потомок Мамона не претендовал на премию по благородству и не представлял своей жизни без жены, поэтому решил идти ва-банк. Новость о внеплановой беременности Алису не обрадовала, но избавиться от ребенка она не смогла. Девушка решила исчезнуть из жизни Юлиана и родить самостоятельно.
Он искал ее несколько недель. Пока Саломеи не надоело выслушивать нытье проходимца, и та не вручила ему адрес и клетку с попугаем.
— А попугай зачем? — удивился тогда Юлий.
— Чтобы у нее руки были заняты, — ответила Саломея. — У нас семейный склеп не готов. Хоронить тебя негде.
Юмор у матери всегда был с темным оттенком, но он не обижался. Понимал, что сам натворил глупостей. Как ни странно, совет с попугаем помог. Тогда Алиса, уткнувшись носом в голову обреченной птице, впервые спокойно выслушала его. И согласилась дать шанс их отношениям. Сейчас их старшему сыну было десять, а младшему семь.
— Отцы все подготовили, да? — Юлий вздохнул.
Он уже знал ответ на этот вопрос, но все равно чувствовал горечь грядущего расставания.
— Учредительные документы, акции, облигации, недвижимость… Даже мамины украшения… Они все распределили.
— А Адам?
— Кормит мою дочь банановым тортом. Она будет скучать по этому старому проходимцу.
Братья синхронно вздохнули. Адам всегда был частью их реальности. Он стал свидетелем их первых шагов, разбитых коленей, неудачных влюбленностей и триумфов. Даже их детей первым видел Адам, а не они, что оба брата считали вопиющей несправедливостью, но покорно молчали.
— Пойдем, у нас еще есть время побыть с ними, — сказал Карат.
Юлий не стал возражать. Только сейчас он по-настоящему чувствовал вес и ценность каждой уходящей минуты.
Эти столетия в мире смертных оказались не такими унылыми, как он предполагал. Прогуливаясь по тихим комнатам, он признавался себе, что жить среди смертных ему даже нравилось. Был какой-то особенный шарм в том, чтобы наблюдать за сменой эпох, красок, характеров. С того момента, как они втроем пришли в этот мир, человечество пережило десятки войн, сотни кризисов, эпидемий, трансформаций, но все равно не утратило своего обаяния, способности любить, ненавидеть, прощать, предавать, создавать шедевры и уничтожать их не моргнув глазом.
Адаму все это нравилось, но он должен был себе признаться в том, что, как и демоны, хотел вернуться домой. И наконец-то нормально поговорить с Евой. За эти столетия их отношения стали только запутанней и сложнее. Накопились претензии, обиды, недопонимания. Он даже не был уверен в том, что у них снова получилось бы сойтись. Но попробовать хотелось. Он никогда не говорил, но в глубине души признавал, что она была в его жизни единственной значимой женщиной. И терять эти отношения он не хотел.
Часы пробили полночь. Адам щелкнул пальцами и перенесся в главный зал, где минуту назад слышался звон бокалов, поздравления и звонкий смех. А сейчас в креслах, обнимая жен, спали Юлий и Карат, а черти относили детей в спальни.
В центре комнаты стояла Саломея и ее мужья. Женщина, ради которой князья Вечного Города вернулись в мир смертных, сейчас казалась особенно трогательной и уязвимой. Адам тактично дал им несколько минут, чтобы попрощаться с детьми. А потом, погасив свечи и гирлянды, сказал:
— Нам пора.
Музыка оглушала. Она перемешивалась с визгами развратных демониц, зычным смехом их спутников, цокотом чертиных копытц.
— Отвык я от этого, — пожаловался Мамона, подхватывая серебряный бокал. — Теперь я понимаю, почему Владыка вместо себя на трон садит двойника.
Конрад чокнулся с братом и посмотрел в сторону хрустального трона, парящего над залом.
— Кажется, там не двойник.
Братья переглянулись и внимательно посмотрели на Владыку. Это действительно был настоящий Люцифер, а не двойник. Вот только Королевы рядом с ним не было. Мамона нервно сглотнул:
— А где наша жена?
Конрад понюхал вино, с нескрываемой злостью выплеснул содержимое кубка на пол. Бес- официант отпрыгнул в сторону.
— Какой раз попадаемся на одну и ту же уловку! — прорычал демон и начал глазами искать Адама.
Тонкая нить сочилась словно ручеек через тонкие пальцы Клоты. Она могла бы отпустить пряжу, но трение нити о тонкую кожу пальцев ей нравилось. В свободной руке Клота держала бокал с вином.
— Наконец-то вместе собрались, — сказала Лахесис, на глаз отмеряя судьбу новорожденной девочки. — Без тебя было не так весело.
Мойра обратилась к Саломеи, которая сидела в широком кресле, уютно подобрав под себя ноги, и хрустела яблоком.
— Я тоже по вам скучала.
— Что там с Морфеем? Он продолжает ходить? — спросила Касикандриэла, протягивая бокал Атропос.
Третья сестра только что перерезала нить судьбы и отложила ножницы в сторону. Только после этого остановилась прялка Клоты, а нить Лахесис зависла в воздухе. Время остановилось.
— Единственная дочь пропала. Конечно, продолжает, — кивнула старшая мойра. — Мы даже попросили у твоего мужа график ему установить. Злоупотребляет он нашим временем.
— Почему вообще не запретите ходить? — спросила Ева.
— Он нравится Клоте.
Клота слегка покраснела. Девушки игриво переглянулись, а Ева удивилась. Не думала она, что богиня судьбы может всерьез увлечься богом.
— Не смотрите на меня так. Мойры тоже имеют право на слабости.
— И мы уважаем эти слабости! — заверила Саломея и подняла бокал с вином.
Женщины чокнулись и громко рассмеялись. Где-то внизу гремела музыка.
— А Люцифер не будет тебя искать? — спросила Ева, глядя на Каси.
— Они уже под дверью подслушивают, — ответила Лахесис, кивая в сторону выхода.
— Мужчины, — вздохнула Саломея.
— Кстати, — ожила Клота. — У твоей внучки вчера сын родился. Хочешь посмотреть?
— Хочу, — улыбнулась Саломея.
Под потолком появилось красное личико младенца, с редкими волосиками и громким голосом. Женщины улыбнулись. Малыш скривился и громко закричал, словно ему не нравилось, что за ним подглядывают.
Саломея сразу узнала голос внучки. В груди разлилось приятное тепло.
— Ну что, — усмехнулась Ева, — все это было не зря. Выпьем!