Тёмная улица была зажата с двух сторон большими, чёрными домами, а по телу разливалась боль. Она пульсировала в животе, спине, голове, словно по мне пробежался табун лошадей. Перед мысленным взором мельтешили воспоминания последних минут жизни. Отчётливо вырисовывались рожи троих грабителей.

— Выворачивай карманы! — требовал один, с кривым носом.

— Давай-давай, гони свои денежки. И свой мешок тоже! — напирал с другой стороны, прижимая к щербатой кирпичной стене. — Посмотрим, что там прячешь!

Третий молча сжимал в руке нож, преграждая единственный путь к отступлению.

Тот, кого они пытались запугать, не желал сдаваться просто так. Его охватил ужас, но вместе с тем проснулась и злость. Он изо всех сил отпихнул человека с кривым носом, чтобы вырваться из окружения, но не успел. Кулак с кастетом врезался в живот и обрушился несколько раз на голову, в глазах потемнело. Это был конец…

А потом появился я.

Кто-то или что-то освободило мой дух, заключённый давным давно в древнем артефакте, и я вернулся к жизни, вселился в новое тело — побитое, слабое, беспомощное. Сознание прежнего обитателя покинул эту оболочку, и в ней оказался я. Но почему меня притянуло именно сюда, в немощного юнца на пустой, ночной улице? Разве я не должен был переродиться в теле сильного? Кто сыграл со мной столь злую шутку?

Но, если не считать не самое удачное переселение, мой план сработал. Когда порождения нижних миров вырвались на свободу и уничтожили нашу великую цивилизацию, когда последний оплот человеческой власти пал, а моё тело после долгих странствий по мёртвым землям одряхлело и иссохло, готовясь превратиться в прах, я заключил своё сознание в могучий артефакт, чтобы спустя тысячи лет проснуться в новом мире. Ну или сгинуть в пустоте, если человечество никогда не возродится. Я хотел сделать то, что недоступно ни одному смертному, даже великому магу — увидеть будущее.

И это произошло. Я, наконец, очнулся от долгого сна. Артефакт либо утратил силу, либо был кем-то приведён в действие. Увы, я не знал, что именно случилось, благодаря чему моё сознание вытолкало наружу. Не знал и то, сколько лет прошло с тех пор, как человеческий мир захватили порождения зла. Судя по воспоминаниям нового тела, крутившимся в моей голове хаосом из образов и мыслей, и по увиденному вокруг, люди возродили цивилизацию, но она была совсем не похожа на ту, к которой я привык.

Окружающий мир находился на не самой высокой ступени развития, выглядел уродливо и примитивно, его наполняли гремящие, зловонные механизмы, а магией владели единицы. Людям удалось отвоевать у низших существ жизненное пространство, но ужасные твари по-прежнему соседствовали бок о бок с родом человеческим.

А теперь и мне предстояло здесь жить, мне — могущественному артефактору прошлого, имя которого давно стёрлось из человеческой истории, как и все, кого я знал.

Обратившись к воспоминаниям нового тела, я попытался понять, кто такой и что здесь делаю. Тимофей Коробейников — так звали парня, испустившего дух на ночной улице — до сегодняшнего дня жил в Орловском воеводстве в небогатой семье унтер-офицера, погибшего пять лет назад в сражении с низшими существами. А спустя четыре года и мать померла от чахотки, и остался Тимофей старшим в семье, взвалив на свои юные плечи заботу о сестре и брате, долги родителей и аренду крошечной квартиры.

Парень прекрасно понимал, что с пятью классами образования он не сможет хорошо зарабатывать в своей провинции и обречён на нищету, как и его брат с сестрой, а потому накопил немного деньжат и отправился в Москву — столицу Русского царства в надежде на лучшую жизнь.

В первый день поиски крыши над головой и работы не принесли своих плодов. Парень остался один на улице, где и нарвался на разбойников. Он не сдался, сопротивлялся до конца, но трое были сильнее одного, а удар кастетом в висок стал роковым.

И так совпало, что мой дух затянуло в только что освободившееся, не успевшее остыть тело, которое, получив новый импульс, вернулось к жизни. Моё положение оказалось незавидным. Воры забрали деньги, вещи и документы, а жилья у меня не было, как и возможности поехать домой, ведь билет на поезд стоит недёшево. Казалось бы, куда хуже? Вселенная наверняка посмеялась надо мной, запихнув в эту беспомощную, полумёртвую оболочку, не оставив выхода.

Но не всё было так ужасно в моём нынешнем положении. Я чувствовал Силу, что теплилась внутри и растеклась по телу, заживляя травмы и укрепляя организм. Сила осталась со мной, перетекла вместе с духом в новое вместилище, которое на удивление не отторгло её и не разорвалось на куски от появившейся внутри чудовищной мощи.

В прошлой жизни я не был магом, я не умел управлять стихиями, создавать огненные бури, водяные смерчи или передвигать огромные пласты почвы. Но такие, как я, являлись опорой общества, цивилизации и прогресса, ведь только артефактор способен заключить магическую силу в предметы и сделать так, чтобы магия служила людям во всех сферах жизни. Все приборы и механизмы в моё время работали на артефактах. Я же достиг в своём деле огромных высот, коим завидовали многие. Мне принадлежали несколько открытий в области искусства зачарования, я создавал поистине необычайные и уникальные изделия, моя артель снабжала артефактами дворы правителей, благодаря чему те одерживали победы и вели народы к процветанию.

Есть ли хоть кто-то, равный мне, в новом времени, куда меня занесло? Я сомневался. Иначе этот мир не застрял бы на стадии примитивных механизмов. Значит, искусство зачарования здесь, если и не было полностью утрачено, то наверняка находилось на весьма низком уровне.

Сделав над собой усилие и сконцентрировавшись на Силе, я оторвался от земли и принял сидячее положение. Голова саднила и немного кружилась, по лицу стекало что-то вязкое, во рту ощущался железный привкус. Я мог двигаться, но самочувствие оставалось прескверным. Из внутреннего кармана пиджака достал носовой платок и вытер лицо от крови, обильно идущей из открытой раны, которая только-только начала затягиваться.

Улица была абсолютно чёрной, пустой. Узкая дорога не имела твёрдого покрытия, а из освещения лишь одинокий фонарь на углу большого каменного здания рассеивал вездесущий мрак. До моих ушей донеслись далёкие человеческие голоса, поблизости прорычал некий механизм, в воздухе стояла химическая вонь, и над кварталами разносился тяжёлый механический гул.

Что мне делать? Вопрос крутился в голове безнадёжной круговертью. Куда податься в этом сумрачном городе без денег и вещей? Не думал, что после пробуждения придётся решать такие дурацкие задачи. Нищим бывать ещё не приходилось.

Разум беспокойно прокручивал варианты, как выбраться из столь бедственного положения. Грабители наверняка местные, и их должна знать здесь каждая собака. Найду и покараю их! А заодно верну украденное. Но добровольно они добычу не отдадут, а оружия у меня нет, как и магии. Их всего трое. Быть может, и так справлюсь. У них вряд ли есть дар. Откуда он у обычных уличных воришек? И всё же некое подобие оружие стоило сделать, чтобы руки не марать. Мой навык зачарования должен помочь.

Первым делом требовалось найти предмет, обладающий достаточным количеством частиц души, чтобы задать ему некий алгоритм. Для создания сильного артефакта подходит не всё — лишь материалы с большой ёмкостью. Они встречаются в природе не так уж часто, поэтому я не рассчитывал их найти у себя под ногами. Но для какой-нибудь не слишком долговечной ерунды сгодится даже обычный булыжник.

Чтобы понимать, как работать с тем или иным предметом и есть ли смысл с ним что-либо делать, артефактор должен обладать духовным чутьём, чтобы определять ёмкость и силу материи. Разумеется, у меня оно было развито великолепно благодаря огромной практике и с переносом сознания в новое тело, к счастью, никуда не делось. Я сосредоточился и стал «присматриваться» к окружающему пространству.

Было удивительно, как мало вокруг частиц души и как много «мёртвых» предметов. В мою эпоху магия буквально пронизывала мир, а здесь я чувствовал лишь пустоту. Что случилось с этим миром? Почему Сила покинула его? Но даже среди пустоты поблёскивали искры: в нескольких камнях, валяющихся на грунтовой дороге, теплился дух. Его было крайне мало для создания чего-то существенного, но придётся работать с тем, что есть. Враг мой ничтожен, и для борьбы с ним могучие артефакты не нужны, подойдёт и какая-нибудь ерунда.

Я поднял с земли плоскую кепку, слетевшую с головы во время драки, встал на ноги, отряхнулся. В виске пульсировали боль, пошатывало. Дошёл до середины дороги, где была небольшая яма, засыпанная щебёнкой. Взял камень, от которого чувствовались наиболее сильные вибрации. Это оказался обычный булыжник с острыми углами размером чуть меньше кулака. Частиц души в нём было очень мало, что позволяло зачаровать его на простейшие заклинания с малым зарядом.

Кто бы мог подумать, что мне, великому артефактору, снова придётся зачаровывать обычные камни, чем занимаются десятилетние мальчишки, только вступающие на путь постижения мастерства. Но никакого другого материала под рукой не было, и я, сев возле стены, сосредоточился на найденном объекте.

Чтобы зачаровать предмет, требовалось произнести ряд заклинаний одновременно с внушением ему определённого образа действий, а затем заложить заряд Силы для их выполнения. Для закрепления же зачарования служили знаки власти, коих наносили с помощью гравировки, чем я также владел в совершенстве. Иначе артефакт разрядится, стоит ему отдалиться от своего создателя. От нарисованных символов тоже есть некоторый эффект, но куда более слабый и непостоянный.

Инструментов для гравировки у меня не было, но сейчас это не имело значения: пока артефакт находится при мне, для меня не будет препятствий использовать его.

Камень можно было зачаровать несколькими способами. Сейчас я решил превратить его в простейший снаряд, управляемый с помощью мысли. Для него не требовалось много Силы и большой ёмкости, да и прослужит он недолго, но зато получу эффективное оружие против людей, не владеющих магией.

Мимо прошли двое мужчин, подозрительно покосившись на меня. Наверное, я выглядел в их глазах сумасшедшим бродягой, но единственное, о чём я сейчас думал — как бы мне не помешали сделать задуманное, не отвлекли в самый неподходящий момент. Они обменялись меж собой репликами вполголоса, но

Некоторое время я сидел возле стены, направляя в предмет Силу и произнося про себя слова заклинания. Камень быстро начал подчиняться моей воле, появилась связь между моим разумом и булыжником, после чего я внушил ему образ действий. Радовало то, что мои способности никуда не делись, а в памяти остались все заклинания и символы, заученные наизусть когда-то давно.

Когда нужный образ действий был закреплён, я стал создавать заряд. Требовалось быть осторожным: переборщишь с Силой, и объект разорвёт на куски, поскольку его ёмкость мизерная. Но мне и тут удалось не ошибиться. Оставалось загадкой, как долго прослужит камень. Я не мог этого знать наверняка, однако предполагал, что смогу применить его не более десяти раз.

Пока занимался зачарованием, моё состояние улучшилось. Ссадина на виске затянулась, боль притихла. Сила наполнила новое тело, разошлась до кончика пальцев, и теперь бодро бежала по организму мощными потоками.

Положив артефакт в карман, я поднялся и снова отряхнулся, теперь уже более тщательно. Одежда на мне была недорогая, из грубого сукна, да ещё сильно поношенная. Пиджак и штаны дополняла жилетка, а на ногах сидели стоптанные, бесформенные ботинки. Рукав на плече оказался порван по шву.

Следовало немедленно взяться за поиски грабителей. Не верну деньги и вещи — придётся бродяжничать и попрошайничать, а для аристократа подобное унижение просто неприемлемо. Уж до такого опускаться я не собирался.

Попытался воскресить в памяти маршрут Тимофея перед ограблением. Все воспоминания последнего дня мешались в кучу, но некоторые яркие моменты всё-таки выбивались из общей массы. Одним из них было посещение трактира, что находился в паре кварталов отсюда. Парень пытался найти ночлег и спрашивал в разных заведениях. А до этого он искал жильё, но все варианты либо оказывались слишком дорогими, либо не подходили по каким-то другим причинам. Наконец, кто-то посоветовал обратиться в трактир «Полная чашка», дескать, трактирщик знает, где работу найти и перекантоваться первое время.

Хозяин заведения действительно подсказал, как добраться до ближайшей ночлежке. Тимфоей поужинал и отправился на поиски пристанища. Возможно, возле трактира ему на хвост и сели грабители. Они знали, где добычу подкараулить. Пожалуй, стоило вернуться и устроить повторный допрос трактирщика, только теперь на предмет нахождения местного ворья. Ну не может такой человек не ведать о шайке, промышляющей в округе. Затем придётся обследовать соседние кварталы на случай, если грабители до сих пор охотятся на прохожих. В общем, этой ночью поспать вряд ли получится.

Пройдя на свет, я оказался на асфальтированной улице. На пути моём воздвиглась сплошная чёрная стена из домов. Свет струился от редких прямоугольников окон, да от фонарей, что висели над дверьми.

Мимо прошёл мужчина в шляпе, пронеслась машина с широкими крыльями. Под длинным, узким капотом гудел бензиновый мотор — очередной вонючий механизм, не имеющий к магии никакого отношения. Глядя на всё это, я не понимал, как наша некогда великая цивилизация докатилась до такого. А с другой стороны, стоило ли удивляться? Очень много погибло магов во время нашествия тварей из низших миров, ведь именно одарённые приняли на себя главный удар. Наверняка кто-то из них спрятался, выжил, да потомство, но прежней силы было уже не вернуть. Скорее стоило порадоваться, что человечество вообще смогло каким-то образом уцелеть и возродиться.

По-прежнему ноздри щекотал странный химический запах. Промышленность… Здесь она была очень грязной, поэтому концентрировалась в отдельных частях города подальше от домов богачей и аристократов. Разумеется, Тимофей отправился искать работу в один из таких районов.

Вспомнив, с какой стороны парень пришёл, я повернул туда же и отправился в обратном направлении, лелея надежду, что в том злополучном трактире мне удастся найти хоть какую-то зацепку.

Судя по общим сведениям, засевшим в голове этого необразованного паренька, сейчас была так называемая Третья Эра, шёл тысяча девятьсот тридцать восьмой год от явления людям Митры Солнцерождённого, покончившего с владычеством сил зла на Земле. До неё была Эра хаоса, а самой первой считалась Эра благоденствия, завершившаяся пять тысяч лет назад вторжением тварей из нижних миров. Вот сколько мне было на самом деле лет — пять тысяч. Кто бы мог похвастаться таким долголетием? Правда, всё это время я проспал в своём вместилище, но это уже детали.

Что ж, придётся показать этому неразвитому человечеству, что такое настоящая магия…

Впрочем, находясь в теле нищего паренька, у которого из артефактов был разве что самонаводящийся булыжник, вряд ли получится кому-то что-то показать. Как найду вещи и деньги, надо будет подумать над приумножением финансов, ведь от меня зависели брат и сестра Тимфоея, которые и так находились в бедственном положении, а потеря старшего брата и вовсе низвергнет их в нищету. Казалось бы, какое мне дело до каких-то простолюдинов? Как будто мало в этом мире горя и бед. Но воспоминания парня не давали покоя. Он всегда заботился о младших и не простил бы мне, поступи я иначе.

К тому же разбогатеть на продаже качественных и сильных артефактов будет несложно. Наверняка они здесь ценятся даже больше, чем на закате Первой Эры. Я пока не знал, где взять хорошие инструменты и нужные материалы, но такие мелочи не встанут на моём пути.

По пути подобрал ещё три небольших булыжника, которые могли худо-бедно подойти для зачарования, но пока с ними работать не стал, чтобы не терять драгоценное время и не упустить грабителей.

Трактир находился в угловом двухэтажном доме. Над дверью нарисованная от руки вывеска говорила прохожим, что внутри можно сытно поесть и выпить. Каменные ступени вели в подвал, где горел свет. Оттуда доносились грубые мужские голоса и стук посуды.

Внизу находилось не очень чистое помещение без окон и с низкими, сводчатыми потолками. Оно освещалось тусклыми электрическими лампами. И снова никакой магии. Зато в нос сразу ударил запах перегара и кислятины. Из шести столов два оказались заняты. За одним сидели два небогато одетых мужика, за другим выпивала компания из трёх человек. За прилавком рядом со шкафом, заставленным бутылками, развалился на стуле невысокий бородач с газетой в руках.

Внезапно я узнал троих отдыхающих. Рожи их казались до боли знакомыми, особенно у мужика с низким лбом, короткой стрижкой и свёрнутым набок носом. Такая мерзкая физиономия не могла не отпечататься в памяти. Именно этот тип и стал причиной моего бедственного положения, а, скорее всего, и моего попадания в это тело. Ведь не погибни Тимофей на тёмной улице, возможно, мой дух нашёл бы более достойное вместилище.

Но как же я рад был видеть сейчас этих троих подонков здесь перед собой! Они даже не пытались скрываться, ограбили прохожего и отправились пить в ближайший трактир, существенно облегчив мне задачу.

Моё появление не могли не заметить. Но если два мужика ограничились равнодушный взгляд, то короткостриженый грабитель пристально уставился на меня. Когда я подошёл к столу, остальные два вора — толстый мужик и коренастый малый с крупной головой — повернулись ко мне. На их рожах читалось недоумение.

— Не ждали? — проговорил я. — Вижу, моё появление вас весьма смутило. Я вернулся за своими деньгами и вещами. Отдавай сразу, или пеняй на себя.

— А тебе что, фраер, мало бока намяли? — процедил мужик с кривым носом, он сунул руку в карман и вытащил сжатый в кулаке кастет. — Ещё захотел? Не на те берега ты заплыл. Коли жизнь дорога, шкандыбай отсюдова. А если легавым заявишь, так я тебя найду и кишки выпотрошу, — он дёрнулся в мою сторону, желая напугать. — Ну? Понял? Исчезни!

На кастете до сих пор виднелась кровь — моя кровь. Но теперь и у меня было оружие. Из кармана я достал камень.

— Похоже, не собираешься отдавать моё по-хорошему. Тогда у меня для тебя подарочек припасён. Отсюда ты на своих двоих не выйдешь, — я подбросил камень в воздух.

— Э, братцы, глянь, что у него, — рассмеялся кривоносый. — Камнем угрожает нам! Никак спятил, фраер?

— Сильно ты его, видать, по башке приложил, — пробубнил толстяк, и лицо его расплылось в нахальной улыбке.

Я тоже усмехнулся. Разговоры пора было прекращать. Пришло время применить моё первое творение.

Долго разговаривать с негодяями я не собирался. Наоборот, хотелось поскорее расправиться с ними, чтобы решить проблему.

Сосредоточившись на лбу кривоносового, я мысленно дал команду моему булыжнику. Артефакт пулей влетел в голову вора, и тот рухнул на пол вместе со стулом. Тут же я перенёс внимание на толстого, и камень ударил его, после чего метнулся в третьего.

Последний грабитель схватился за лицо и повалился под стол. Упал со стула и толстый, со стоном обхватив за разбитую башку. Кривоносый же, который, судя по всему, являлся главарём шайки, моментально потерял сознание. Поразив три цели, артефакт вернулся в мою ладонь, словно бумеранг.

Два мужика, что сидели за другим столиком, с любопытством уставились на происходящее. А вот трактирщик ждать не стал. Он достал из-под прилавка укороченное ружьё, какие здесь именовались «обрезами», и встал, направив на меня ствол.

— Ты что такое творишь, сопляк? — грозно проговорил трактирщик. — Драку у меня устраивать вздумал?

Два мужика, видя, какой оборот принимает ситуация, вскочили и поспешили к выходу. Остались только я, трактирщик и трое побитых воров. Чувствуя, что заряд в моём артефакте почти иссяк, я направил в него ещё немного Силы. Если трое обычных мужиков с кастетом опасности для меня не представляли, то огнестрельное оружие — совсем другое дело. Моей Силы могло не хватить, чтобы остановить пулю даже из столь примитивного порохового оружия, а защитный артефакт я для себя пока не сделал.

— Ну разве же это драка? — проговорил я. — Всего лишь небольшое наказание тем, кто украл мои вещи и деньги. Эти люди — воры.

— А откуда мне знать? Может, это ты посетителей решил ограбить? И брось свою магическую хрень. А не то я тебе пулю в башку всажу.

Мне не нравился тон трактирщика и казалось странным, что он меня в чём-то подозревает. Тимофей заходил сюда около часа назад, неужели хозяин заведения его не запомнил? Он настолько бестолковый, чтобы сложить два плюс два? Или… он намеренно покрывает злодеев?

Наставленное не меня дуло обреза нервировало. Получится ли метнуть камень быстрее, чем палец трактирщика нажмёт на спуск?

— Погоди, не торопись, — произнёс я, раздумывая, кто передо мной: глупец или негодяй. — Я заходил сюда час назад и спрашивал насчёт жилья. Я приехал сегодня утром, ищу работу и крышу над головой, ты знаешь. А эти воры избили меня и забрали все мои вещи.

— Камень свой брось, — повторил трактирщик. — Я понятия не имею, кто ты такой. Зато вижу, что ты ворвался в мой трактир и избил посетителей. И мне этого достаточно!

— Да пристрели ты его, — прохрипел толстый грабитель, и у меня не осталось сомнений, на чьей стороне трактирщик.

— Хорошо-хорошо, я сделаю, как ты скажешь, — произнёс я. — Я брошу артефакт.

Трактирщик велел мне бросить камень, но не уточнил в каком направлении. Поэтому я сделал вид, что собираюсь положить артефакт, но вместо этого сосредоточился на лбе бородача, и едва мои пальцы разжались, камень с огромной скоростью метнулся к цели. Грохнул выстрел, пуля, угодив в потолок, выбив пыль из кладки, а булыжник вернулся в мою руку и… раскрошился.

Как я и предполагал, артефакт оказался недолговечным. Хватило всего на два заряда, после чего его структура разрушилась, как бывает с любым «умершим» артефактом. Только вот если они сделаны из нормального материала, их можно заряжать нескольких десятков, а то сотен раз. Обычный же кусок гравия такой прочности не имеет.

Но дело он своё сделал. Четыре врага оказались повержены.

Трактирщик не потерял сознание. Поняв это, я тут же бросился к нему. Тот, увидев меня перед собой, потянул затвор на себя, но дослать в патронник новый патрон так и не успел. Я вцепился руками в обрез и с силой рванул на себя, уперев ногу в живот бородача. Оружие оказалось в моих руках. Трактирщик остался лежать на полу, глядя на меня в недоумении. Из его рассечённого лба по лицу текла кровь.

— Думал, я не пойму, что ты воров прикрываешь, мерзкая ты рожа? — я направил оружие на трактирщика, загнав патрон в патронник. — Но ты не избежишь наказания!

— Не убивай, добрый господин! — внезапно залебезил трактирщик, подняв руки. — Не знал я, кто они такие и чем промышляют!

— Ты врёшь! По глазам вижу. Где мои деньги и вещи? Говори живо! — Я выстрелил в пол рядом с лицом трактирщика и передёрнул затвор. Такая конструкция в моей эре тоже существовала, но считалась устаревшей и довольно примитивной.

— Не надо, добрый господин! Не стреляй! Я отдам! Я всё отдам! — воскликнул испуганный до полусмерти бородач.

— Вставай и пошёл! — я резко обернулся к двум ворам, что поднялись и уже навострили ботинки в сторону выхода. — А вы — стоять! Я ещё с вами не закончил. Сюда, оба! И если хоть что-то из моих вещей пропало, хоть рубля недосчитаюсь, пристрелю, как собак бешеных.

Мы прошли к подсобке, трактирщик достал оттуда потрёпанный вещмешок, набитый вещами и выглядящий очень уж знакомо, хоть я его первый раз видел, и карманные серебряные часы. Эта вещь тоже откликнулась живым воспоминанием. Часы раньше принадлежали отцу, он считал их чем-то невероятно ценным и берёг как зеницу ока. Теперь они принадлежали Тимофею, и он взял их с собой в поездку, но не для того, чтобы узнавать время. Он планировал заложить их, если денег станет не хватать.

Деньги мои лежали в кармане кривоносого семьдесят два рубля ассигнациями — последние сбережения Тимофея. Кроме них, ы были ещё двадцать четыре рубля, которые я забрал без зазрения совести. По меркам провинции сумма приличная, но для Москвы — немного. Все арендодатели, какие попадались на пути, требовали залог раза в два-три больше.

Но даже такая сумма могла спасти меня сейчас от нищеты. Однако больше всего я обрадовался карманным часам. В серебре частиц души содержалось больше, чем в железе или гравии, оно нередко использовалось для создания недорогих артефактов, а значит, данный предмет я мог зачаровать на какое-нибудь полезное свойство.

Нашлось у кривоносого разбойника и моё так называемое удостоверение подданного — документ, который обязан иметь любой свободный человек старше двенадцати лет. Там указывались все данные вплоть до дара, если такой имелся. Без удостоверения человек и шага не мог ступить.

К тому времени кривоносый тоже очнулся, и я приказал четвёрке сесть у стены, пока осматривал свои вещи, а входную дверь запер.

— Как тебя звать, трактирщик? — спросил я.

— Федя Калач, — хмуро ответил бородач. — Клянусь, не знал я, что они тебя обокрали. Я просто вещи скупаю.

— Краденные.

— Все знают, что Калач не задаёт вопросы. Таков характер моего дела. Захочешь что-нибудь продать, так я никогда не спрошу, откуда это. Может, и тебе однажды пригодятся мои услуги.

Я пристально посмотрел на бородатого увальня. А ведь он был прав. Возможно, мне придётся что-то сбывать из-под полы. Ну или понадобится некая информация, которую только такие проходимцы и могут достать. Калач мог оказаться полезен в будущем.

— Хорошо, — я запихнул обрез в вещмешок и затянул верёвки. — Пока останешься жив. Но не просто так. Однажды я попрошу тебя об услуге, и ты окажешь мне её.

— Да, господин. Всё сделаю, если это в моих силах.

— Я вы трое, — я грозно поглядел на воров. — Вы тоже у меня в долгу. Кто у вас главный?

— Я, господин, — признался кривоносый, лоб которого украшала огромная шишка. — Фома Хлыщ меня звать. Если надо кого общипать или турнуть чего…

— Послушай меня, если узнаю, что ты людей грабишь, то пулю в голову пущу. А как за мою щедрость отплатишь, я подумаю и решу.

— Да, господин. Я больше никогда. Клянусь Солнцерождённым!

Закинув за спину вещмешок, я вышел на улицу. Было тихо, и только гул заводов, да редкий шум моторов разносились над кварталами, создавая напряжённый фон жутковатой картине чёрного города.

С одной проблемой я разобрался. Мои вещи, деньги и документы снова оказались при мне. Ещё и обрезом разжился, пусть и патронов мало. Со стрелковым оружием я тоже работал, поэтому оно не было для меня диковинкой. Однако новый обрез почти не содержал в себе частицы души, как и большинство предметов вокруг. Пули тоже не имели потенциала для зачарования, поскольку свинец для этого был непригоден. Для этой цели подошли бы серебряные пули, но откуда их сейчас взять?

А вот часы я решил зачаровать на дополнительную силовую защиту, чтобы не чувствовать себя столь уязвимым. Вряд ли серебро, из которого они были изготовлены, имело высокую степень чистоты, а значит, артефакт получится весьма посредственный, но ничего лучшего мне сейчас, в любом случае, не найти, придётся работать с тем, что есть. Однако создать артефакт — дело не быстрое. Понадобится, возможно, около получаса и уединённое место, где меня никто не станет отвлекать.

Оставаться под одной крышей с разбойничьей шайкой у меня не было никакого желания. Во время первой встречи Тимофея с трактирщиком тот говорил ему о какой-то ночлежке на Второй Заводской, совсем недалеко отсюда. Якобы там можно недорого снять койку на ночь.

Меня не прельщала идея ночевать в таком месте. Скорее всего, проживают там лишь бродяги, воры да публичные девки — не слишком подходящее окружение для дворянина. Но выбирать не приходилось. Мне срочно требовались крыша над головой и комнатка, пусть даже самая крошечная, где смогу заниматься своим делом. Похоже, на какое-то мне предстояло отринуть свои благородные привычки и пожить жизнью простого человека.

Пытаясь воскресить в памяти, что говорил Тимофею трактирщик по поводу того, как добраться до ночлежки, я вновь зашагал по ночной улице. Но не прошёл и квартала, как заметил впереди чёрную машину с мигалками и большим серебристым рупором сирены на крыше. В душе что-то ёкнуло. «Нельзя им попадаться, — твердило чутьё. — Не стоит от легавых ждать добра». И я доверился памяти, поскольку мой предшественник лучше знал, как выживать в этом времени, находясь на дне общества.

Я свернул в ближайший переулок и вскоре оказался на набережной. Редкие фонари на зданиях освещали дорогу, поблёскивали и рябили в отражении чёрной воды. А на противоположном берегу гудела громада завода, чьи трубы упирались в ночное небо.

Мимо промчался грузовик, следом за ним — легковушка. Я отскочил к краю дороги, чтобы не попасть под колёса, и побрёл по обочине, озираясь по сторонам. Над горизонтом сверкнула молния, за которой могучим грохотом прокатился гром, на моё лицо упали редкие крупные капли дождя.

Похоже, мне было не суждено добраться сегодня до ночлежки. Я совсем запутался в лабиринте улиц, и даже смутные воспоминания не помогали в нём ориентироваться. Спасла бы ситуацию карта, но её не было. Укрытия от дождя тоже не наблюдалось, а нависшие тучи грозили промочить меня насквозь.

Впереди виднелся освещённый фонарями каменный мост, и я поспешил к нему, чтобы под ним найти убежище. Там же можно было и заночевать в крайнем случае, ведь погода стояла тёплая, летняя. Моё новое существование мало напоминало прежнюю роскошную жизнь, если только последний её этап, полный странствий среди обломков погибшей цивилизации. Но я надеялся в скором времени всё исправить. Этому миру пригодится сильный артефактор.

Капли всё чаще и чаще падали на пыльную дорогу, дождь расходился, и я ускорил шаг, чтобы побыстрее спрятаться от надвигающейся грозы. Практически на ощупь пробрался через кусты на крутом берегу и оказался под мостом.

— Фух, еле успел, — пробормотал я себе под нос.

Меня ослепил яркий свет. Кто-то направил фонарь прямо мне в глаза.

— Э, ты кто такой? Проваливай отсюда! — раздался дерзкий женский голосок.

Я закрылся от света рукой.

— Погоди, не свети в лицо. Я не причиню тебе зла. Мне просто нужно переждать дождь, — мои надежды на уединение испарились. Кто-то уже занял убежище, и этот кто-то явно был против соседства.

— Я сказала, проваливай, — повторила незнакомка, но всё же перестала светить мне в глаза.

Только теперь я смог, наконец, разглядеть говорящую. Это была невысокая, худенькая девушка с короткими волосами, собранными в хвост под плоской кепкой, надвинутой на лоб. Она была облачена в мужскую одежду, состоящую из штанов, рубашки и жилетки. Сразу бросились в глаза длинные, заострённые уши. Ничего подобного за свою прежнюю жизнь я не видел.

В левой руке девушка держала маленькую железную коробочку с лампой, в правой — большой нож, демонстрацией которого она пыталась прогнать незваного гостя и защитить своё уютное убежище от посягательства чужака.

Молния сверкнула яркой вспышкой, и совсем низко над землёй прокатились громовые раскаты, дождь хлынул изо всех сил. Меня не радовала перспектива возвращаться на улицу и торчать там под потоками воды, обрушившимися на город.

Однако моё чутьё улавливало небольшие вибрации Силы, исходящие от незнакомки, и это мне показалось странным. Девушка была одарённой, пусть и относительно слабой. Что она делает под мостом? Почему выглядит как бродяга? Неужели одарённые в новой эре влачат столь жалкое существование?

— Видишь, какой дождь пошёл, — сказал я. — Мне не хотелось бы промокнуть. А здесь места много, на двоих уж точно хватит. Поэтому убери свой нож, нам нет причин прибегать к языку оружия. Да и зачем тебе меня бояться с твоей Силой?

— Что⁈ Откуда ты знаешь про мой дар? — выпалила девушка.

— Я чувствую. Убери нож, и давай обсудим ситуацию. Уверен, мы сможем договориться.

Незнакомка отступила на шаг, помедлила, но всё-таки убрала оружие. Мой спокойный тон подействовал на успокаивающе.

— Мне не нужны соседи!

— Да и мне, знаешь ли — тоже. Я бы не отказался от тёплой, сухой комнатки, где мог бы отдохнуть от сегодняшних злоключений. Но судьба распорядилась иначе. В эту ненастную ночь она привела нас обоих под этот мост, и нам придётся договориться. Мы можем спокойно переждать здесь дождь, не причиняя друг другу неудобств. Так к чему пустая вражда?

— Слишком гладко стелешь. Откуда мне знать, что ты задумал?

— А мне откуда знать, что ты не пырнёшь меня ножом во сне? У нас обоих нет причин друг другу доверять, но ради нашего блага придётся пойти на риск.

— Ладно, — девушка то ли поняла, что не сможет меня выгнать, то ли прониклась сочувствием, но тон её смягчился. — Оставайся. Но сиди там. Не подходи ближе.

— Хорошо, меня такое устроит.

Я расположился у основания бетонного склона. У моих ног потекли ручьи. Ливень даже не думал утихать, так и шумел, сопровождаемый вспышками молний и тяжёлыми громовыми раскатами. И я надеялся, что сухой участок, выбранный мной для ночёвки, не превратится в лужу.

Срочно требовался источник света, во тьме я ничего не видел. Но меня терзали сомнения, получится ли сделать его из обычного булыжника. Мы использовали для освещения специальные кристаллы. Они излучали яркий свет и хорошо держали заряд. Но что можно ждать от куска известняка?

Я попытался зачаровать на свечение один из булыжников. Сделал всё, как полагается, вложил в него нужный алгоритм, но когда стал заряжать, камень раскололся, хотя я старался направлять в него как можно меньше Силы. Та же участь постигла и второй. Они обладали слишком малой ёмкостью. Третий же вообще не поддавался зачарованию.

Требовалось найти новые запасы камней для своих экспериментов, и я включил чутьё. Сразу уловил вибрации частиц души у самой воды, и я пошёл искать их источник. На ощупь полез вниз и стал шарить руками в густой траве.

— Эй, что ты там делаешь? — окликнула меня девушка с настороженностью в голосе.

— Ищу одну вещь. Можешь посветить?

— Чего потерял?

— Просто посвети фонариком, если нетрудно. Нужно достать одну вещь.

Незнакомка подошла ближе. Луч её фонаря забегал по кромке берега у самой воды. И я сразу увидел то, что издавало вибрации. Это был увесистый, обтёсанный водой булыжник, увязший в грязи среди зарослей камыша.

— Вот что я искал, — я достал булыжник и стал подниматься обратно по склону.

— Это… камень? Зачем он тебе?

— Попробую сделать из него фонарь.

— Чего? Ты в своём уме?

— А ты ни разу не слышала о зачаровании предметов?

— Но это же… умеют делать только артефакторы.

— Вот именно.

— Так ты… но… Ты артефактор? Серьёзно? Ты похож на обычного бродягу.

— Как и ты. Но у тебя есть Сила. У меня — тоже. И мы оба каким-то образом оказались этой ночью под мостом.

Я сел на бетонном склоне, взял камень в руки и стал налаживать связь с ним.

— Что ты делаешь? — спросила девушка.

— Попрошу не мешать, — отрезал я. — Мне нужно сосредоточиться. Если хочешь, можешь смотреть, но не говори ничего под руку.

Незнакомка помедлила, а потом приблизилась ко мне, забралась повыше и принялась наблюдать за моими действиями, держась на безопасном расстоянии. Я же установил связь с предметом с помощью заклинания, которое приходилось повторить про себя раз десять, затем стал создавать алгоритм. Он был предельно стандартен и прост: магическое свечение должно включаться и выключаться прикосновением руки. Когда мне показалось, что предмет получил все необходимые свойства, я ещё одним заклинанием закрепил их и стал направлять заряд Силы — осторожно, по чуть-чуть, чтобы не разрушить свою поделку.

Девушка же терпеливо стояла и смотрела. А когда я прикоснулся к булыжнику, и тот засветился, она тихонько воскликнула. На этот раз всё получилось как надо. Артефакт вышел таким, каким и планировалось. Понятное дело, надолго его не хватит, но на первое время он заменит мне фонарь.

— Как ты это сделал? — удивлённо проговорила девушка.

— Навыки есть. Кстати, а не пришло ли время нам познакомиться? Как тебя звать?

— Лориэн. Можно просто Лори. А тебя?

— Тимофей.

— Откуда ты?

— Из… — я на секунду задумался, вспоминая название города, где проживал Тимофей. — Орловское воеводство. Приехал на заработки сегодня утром. А ты?

— С Урала. Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, почему артефактор живёт под мостом? Я думала, такие, как ты, зарабатывают большие деньги.

— У меня всё только впереди. А сейчас я на дне. Так сложились обстоятельства. Да ты не бойся, присаживайся.

Лори неуверенно подошла ближе и села на бетонные плиты склона. Её уши выглядели довольно странно, но я быстро понял, кто она такая, поскольку для Тимофея в них не было ничего удивительного.

Лет четыреста назад на Землю переселился народ квенди (у нас их стали называть альвами или эльфами), мир которых захватили порождения зла, как и наш когда-то. С тех пор эта раса с необычной формой ушей жила среди людей. Правда, до сих пор не все представители рода человеческого хорошо относились к эльфам. Так, Тимофей имел явные предубеждения против них. Люди не любят чужаков — так было испокон веков. Но я пока не сложил мнения об этой народности, поскольку никогда прежде их не встречал.

— Так ты скрываешься? — спросила Лори.

— От кого?

— Ну… от полиции, от кого же ещё? Ты — тайный маг?

— У меня нет планов от кого-то скрываться. Собираюсь открыть своё дело. В моём родном городе, знаешь ли, проблемы с деньгами.

— Брехня. Артефакторам везде хорошо платят.

Я улыбнулся. А девчонка явно лучше меня знает нынешнюю реальность. Подумалось, мне бы не помешал проводник, кто расскажет про местные нравы и законы, ведь память нового тела была весьма обрывочной, и не всё удавалось из неё выудить.

— Так получилось. А ты тоже на заработки приехала? Урал — это же… далеко отсюда.

— Можно и так сказать. Я из приюта сбежала.

— Из приюта?

— Пансион для одарённых. Первый раз слышишь? Не знаю, как у вас, а у нас в княжестве всех одарённых простолюдинов отправляют в закрытые школы, а потом — на границу, чтобы защищать земли от тварей. Причём оттуда никто не возвращается. Мы, по сути, не принадлежим себе. Нас словно держат в рабстве. Слышала, в Москве не так, что здесь менее строгие порядки, и обычным людям, даже если у тех обнаружили дар, позволяют жить своей жизнью. Вот и убежала.

Мне пришлось вспоминать устройство Российского царства, где я оказался. Оно состояло из воеводств и княжеств. И те и другие подчинялись царю, но воеводства являлись административно-территориальной единицей, а княжества — вотчиной того или иного князя. Возможно, с этим и была связана разница в законах.

— И теперь ты ищешь жильё и работу?

— Само собой. Только у меня денег ни гроша нет. А тут всё очень дорого. Ещё и документы на каждом шагу требуют. У тебя удостоверение-то есть?

— Есть. Хотя сегодня чуть было не остался без всего. Слушай, я думаю, нас судьба не зря свела под этим мостом. Мы можем помочь друг другу.

— Как?

Ответить я не успел, поскольку сквозь шум дождя, который до сих пор лил сплошной стеной, до нас донёсся хруст веток и чьи-то голоса. Вскоре под мост спустились шестеро мальчишек. У одного — самого старшего — в руке был фонарь, за ним тянулись ещё пятеро парней разных возрастов, начиная лет с двенадцати.

Если мы с Лори были просто бедно одеты, то эти ребята обрядились в настоящие лохмотья — грязные, драные и мокрые. А выражение лиц мне показались диковатыми. Старшему было лет пятнадцать. Худой, измождённый, с болячкой на губе, в сдвинутом набекрень картузе, он тем не менее выглядел наиболее опрятным из всех, если, конечно, такое слово было применимо к данной компании.

У меня внутри снова что-то ёкнул. Опять опыт, заложенный в воспоминаниях нового тела, говорил, что ничего хорошего ждать от компании не следует.

— Беспризорники, — процедила Лори. — Этого только не хватало.

Ребятня остановилась, увидев нас, зашепталась.

— Так-так-так, — проговорил старший. — Это кто наше место занял? Вы чаво тут расселись? Это наш мост.

— Говоришь так, как будто ты его построил сам, — произнёс я.

— А ты не умничай! Неча тут! Гляжу, у тебя ботинки хорошие. Давай снимай! — парень достал раскладной нож. — А то пырну.

— Ага, и чо у него в мешке, глянь! Небось, жратвы навалом! — стал подначивать старшего паренёк помоложе в не по размеру огромной кепке.

Я усмехнулся. Этот город продолжал создавать мне проблемы. Здесь, похоже, и шага не ступишь, чтобы не наткнуться на воров. К сожалению, боевых артефактов у меня не осталось. Зато было кое-что другое…

— Хочешь взглянуть, что у меня в мешке? — спросил я. — Подойди поближе. С удовольствием покажу.

Смущённые моим уверенным, насмешливым тоном беспризорники переглянулись. Но старший долго медлить не стал. Шагнул вперёд:

— Давай, давай, выворачивай свою котомку. И ботинки снимай!

Я развязал верёвки на мешке и вытащил обрез:

— Как тебе такое, приятель?

Беспризорники переменились в лице. Старший попятился.

— У него ствол! — воскликнул кто-то.

— Драпаем отсюда! — закричал второй, и вся компания пулей вылетели из-под моста.

— Эй, стойте! — крикнул я. — Да остановитесь же!

Я не хотел выгонять отсюда этих оборванцев. Наоборот, они, будучи местными обитателями, могли рассказать что-нибудь полезное. Но страх, охвативший ребятни, был сильнее моих призывов и ливня на улице. Всех шестерых как ветром сдуло.

— Ну вот, убежали, — я пожал плечами и сунул обрез обратно в мешок.

— Да и пошли они! Пускай мокнут под дождём, уроды! Откуда у тебя эта штука? — спросила Лори.

— Случайно достал. Кое-кто меня уже пытался сегодня ограбить. Но они не знали, что со мной лучше не связываться.

— Ты их грохнул?

— Зачем же? Просто поставил пару шишек каждому и отобрал оружие. И этих я тоже убивать не собирался. Думал, что-нибудь полезное расскажут. Они ведь здесь всё знают.

— Да кто ты такой, Ахриман тебя побери?

— Могучи артефактор прошлого, чьё сознание переселилось в тело этого бедолаги.

Судя по взгляду девушки, она не поверила:

— А если серьёзно?

Я лишь загадочно улыбнулся:

— Не веришь? Ну и ладно. Это не имеет сейчас никакого значения. Важно то, что мы можем оказаться друг другу полезны. Ты кое-что знаешь об окружающем мире. Будешь моим проводником. К тому же мне понадобятся соратники, которые владеют Силой.

— Зачем?

— Хочу открыть собственную компанию. Я владею знаниями и Силой, но у меня нет ни инструментов, ни нужных материалом. Даже применив весь мой опыт, из этих булыжников, что валяются под ногами, мало что путного сотворишь. Ты знаешь, где найти предметы и материалы для зачарования?

— Да кто их знает… В диких землях если только.

— Дикие земли… — я попытался понять, о чём идёт речь, и это оказалось несложно. Человек, живущий в Третьей эре, не мог не знать о диких землях, занимающих большую часть суши и кишащих жуткими тварями из нижних миров. — Это хорошо. Значит, мой путь лежит туда. Ты много знаешь про дикие земли?

— Знаю, что оттуда прут злобные твари, от которых страдают все княжества и воеводства, а то, что оттуда привозят, высоко ценится — кристаллы, шкуры и кости существ и прочее. А ещё знаю, что ловчие хорошо зарабатывают. Поэтому хочу пойти к ним.

— Это ещё кто такие?

— Те, кто промышляют добычей существ и кристаллов в диких землях. Говорят, туда идут все нелегальные одарённые, потому что больше им никак не заработать. Вот и я пойду. А у тебя у самого нет ни гроша, раз под мостом ночуешь. Чем ты мне заплатишь?

— Ты верно говоришь. Сейчас я заплатить тебе не могу. Да и заданий для тебя пока нет. Но ты мне уже помогла. Расскажи про ловчих. Возможно, мне тоже стоит к ним наняться на первое время.

— А что рассказывать-то? Они работают на разных богатых людей, бояр, в основном, которые организуют отряды для похода в дикие земли. Туда берут самых смелых и тех, кто владеет магией. Нелегалы часто к ним идут.

— И ты знаешь, где найти их?

— Если бы знала, не ночевала бы под мостом. Уже второй день пытаюсь выяснить — и ничего. Но они точно где-то есть. Это же столица. Здесь есть всё.

— Кажется, нам по пути. Вдвоём мы найдём их быстрее. Надеюсь, ты не против составить мне компанию?

Лориэн покосилась на меня:

— Ну… я не уверена, что ты не повредился башкой… хотя, в целом, как будто бы рассуждаешь здраво. Но если тронешь меня, я тебя пырну ножом, понял!

— Не волнуйся, я — человек чести.

— Откуда мне знать?

— Придётся поверить моим словам, как и мне придётся поверить тому, что ты сама не перережешь мне во сне глотку.

— Э! Я не воровка!

— Ну… грубо говоря, я тоже об этом не знаю. Поэтому в основе нашего союза ляжет взаимное доверие. Это, пожалуй, самое дорогое, что есть в мире. Доверие не купишь ни за какие деньги, а утратить его очень легко.

— Смотрю, любишь умные речи задвигать. Ладно. Я спать пойду. Подумаю над твоим предложением, завтра скажу.

Лори отошла на свою сторону и погасила фонарь. У меня же камень по-прежнему светился в руке. Я положил его рядом и стал осматривать содержимое вещмешка, ведь до сих пор слабо представлял, каким имуществом обладаю. Ожидаемо ничего ценного там не обнаружилось — только нижнее бельё, запасная одежда, тонкий плед, кружка с ложкой, кусок хлеба и пять яблок.

— Эй, — окликнула меня Лори.

— Да?

— А ты откуда? Я имею в виду, когда ты жил? Насколько давно?

— Думал, ты мне не поверила.

— Я ещё не решила. Ты не похож на чокнутого, но вдруг?

Я рассмеялся:

— Я жил в Первой Эре. Около пяти тысяч лет назад.

— Не, ты всё-таки чокнутый, — усмехнулась Лори, помолчала немного и добавила. — И как там было?

— Лучше, чем сейчас. Здесь технологии основаны на примитивных механизмах, а у нас — на магии. Тогда не было дымящих заводов и воняющих машин. И не было такой нищеты. Магия давала людям всё необходимое, и владело ей гораздо больше людей.

— И существ из нижних миров тоже не было?

— Они начали проникать в этот мир задолго до моего рождения, но их было не так уж и много. А потом их полчища хлынули к нам сквозь бреши и стали уничтожать города и деревни. Я смог защититься с помощью своих творений и выжил, но цивилизация погибла. После долгих блужданий по земле понял, что надежды нет, и решил поместить своё сознание в артефакт. И вот… я не знаю, что с ним случилось. То ли он разрушился, то ли кто-то привёл его в действие. Так или иначе, я — здесь…

— Хм… Всё это… очень странно.

— Согласен, но я не требую веры своим словам. Они, по большому счёту, ничего не значат. Сейчас важен только мой дар.

— Это точно… Погоди, сюда опять идут!

Я не сразу услышал звук, доносящийся сквозь шум дождя:

— Ничего не слышу.

— А я слышу! Тихо!

Вскоре опять раздался хруст веток, и под мост спустился мальчуган лет двенадцати. Лори тут же включила фонарь, осветив гостя. Одет тот был в драный, мокрый пиджак и большие штаны в дырках. Какая-либо обувь отсутствовала.

— Дяденька, дяденька, пустите нас под мост, — проговорил умоляюще паренёк. — Дождь очень уж сильный. Мы все промокли и замёрзли.

— Это вам наказание за то, что ограбить меня пытались, — назидательно произнёс я. — И оставить бы вас там под открытым небом в такой ливень — правильно было бы. Но ладно, так и быть, я сегодня добрый. Заходите.

Когда мальчик убежал, Лори возмутилась:

— Какого хрена? Нам с беспризорниками под одной крышей спать? Ты точно не от мира сего. Они же нас ограбят! Не понимаешь, что ли?

— Не ограбят, — сказал я. — Что-нибудь придумаю.

— Что?

— Скоро увидишь.

Компания беспризорников спустилась под мост. Они разожгли огонь в бочке, которая стояла здесь же, стали греться и переговариваться друг с другом вполголоса. Похоже, это место было их домом. Лори же устроилась поближе ко мне и со злостью смотрела на стайку юных оборванцев, потревоживших её покой.

— И на кой ты им разрешил? — ворчала она.

— Сейчас поймёшь, — сказал я и окликнул компанию. — Эй, ребятня, кто у вас старший?

— Я старшой, — проговорил опасливо парень, который в прошлый раз угрожал мне ножом.

— Пойди сюда. Разговор есть.

Беспризорник поднялся и неуверенным шагом, сунув руки в карманы, подошёл к нам.

— Садись, — предложил я.

Парень устроился рядом с нами, с опаской поглядывая то на камень, издающий тихое магическое сияние, то на меня. Юнец производил впечатление загнанного волчонка, ожидающего расправы.

— Это ещё что такое? — проговорил.

— Неважно. Есть хочешь?

— Угу.

Я достал яблоко и вручил беспризорнику.

— Спасибо, — тот выхватил яблоко из моей руки и жадно вгрызся зубами, словно не ел несколько дней.

— Как тебя звать?

— Максюха, кличут Шпалой. Я старшой у них, — ответил парень с набитым ртом.

— Да я уж понял, что старшой. Ты прожуй вначале, а то подавишься. Живёте здесь?

— А где ещё жить? Тут и живём, когда тепло. Наше место.

— Ваше, значит… Наверное, район хорошо знаешь.

— Это точно, знаю! — с гордостью ответил парень.

— Может, знаешь, где жильё найти? Хотя бы временное.

— Ночлежка есть на Второй Заводской. Тут недалеко. Если деньги есть, ступай туда. Можно и кровать снять, можно, и комнату.

— Слышал про неё. А что-нибудь поприличнее есть?

— Для господ, что ли?

— Для обычных людей.

— Ну, это тебе в гостиницу надо. Есть тут одна недалеко. Там щипачи работают. Так что осторожнее.

— А скажи, ты, случаем, не знаешь, есть ли где-то поблизости ловчие?

— Ловчие? — Максюха даже есть перестал и уставился на меня. — А тебе зачем?

— На работу к ним устроюсь. Ну так что, ты знаешь, где ловчие обитают? — я достал краюху хлеба и отломил кусок.

Парень сглотнул слюну при виде нового «лакомства» и проговорил:

— У нас их нет. В смысле, в Замоскворечье их нет. В Дербенёвке они. Это соседний район. У них база там.

— Сам видел или просто болтаешь?

— Своими глазами, клянусь Солнцерождённым. У них там дирижабль стоит на приколе. Во-о-от такой огромный.

— А далеко отсюда?

— Далече будет. На самую окраину города топать надо.

— Отведёшь? — я дал парню хлеб.

Максюха схватил кусок, почесал голову под мокрым картузом:

— Ну это… я бы отвёл, но… там своя шпана есть. Понимаешь? Туда соваться опасно.

— А если рубль дам?

— Рубль? — у парня аж глаза круглые стали. — А не обманываешь?

— Не обманываю. За рубль отведёшь?

— За рубль отведу! Хоть сейчас!

— Нет, сейчас не надо. Сейчас темно, и дождь идёт. Завтра утром пойдём.

Было похоже, парень действительно что-то знал, и я надеялся, он отведёт нас туда, куда надо, а не просто к стоянке какого-то дирижабля. За обман придётся наказать. Но если юнец меня не обманул, нам крупно повезло.

— Если обманешь, это станет последней ложью в твоей жизни, — пригрозил я. — Ты же понимаешь, что мы — не обычная шпана, раз к ловчим хотим примкнуть.

— Я чистую правду говорю! Бывал я там. Мы с пацанами бегали на дирижабль смотреть. Только сторож нас чуть не подстрелил из шпалера.

— Допустим, пока верю. А об этом районе, где мы сейчас находимся, можешь что-нибудь рассказать интересное?

— А чего говорить? Обычный заводской район. Работяги тут живут. Легавые не шибко лютуют, поэтому мы здесь и зашкерились. Там, за каналом — вагонный завод. На нём много чего делают, даже пушки, прикинь. На этом берегу — котельный завод Дашковых. Севернее, возле Дербенёвки — завод «Рубин». Им Орловы владеют, там автомобили выпускают. А рядом с ним — тюрьма. Я тебе всё завтра покажу.

Дождь стал утихать, раскаты грома ушли куда-то далеко, гроза уже не гудела над головой. Под нашими ногами обильно текли ручьи, устремляясь вниз по склону. Но место, где мы расположились, оставалось сухим.

— А скажи мне вот что. Ты слышал про Калача? Трактирщик есть один неподалёку.

— А кто не слышал? Скупщик краденого. Его сам полицмейстер районный покрывает.

— Ясно. Так и думал. Ну всё, можешь быть свободен. Утром поведёшь меня до базы ловчих, если хочешь рубль заработать. А пока отдыхай.

Шпала вернулся к своим, а мы с Лори остались вдвоём.

— Ну вот мы и получили нужные сведения, — сказал я. — Надо знать, кого спрашивать.

— Хм, я бы даже не догадалась у этих оборванцев спросить, — пожала плечами Лори. — Выгнала бы их в шею, и дело к стороне.

— Если парень не соврал, завтра мы устроимся к ловчим. Интересно, им артефакторы сильно нужны?

— Ещё бы! Если ты не сверхсильный маг, то без артефактов в дикие земли идти — смерть. А их ведь заряжать надо постоянно. Ты там точно пригодишься.

— Вот и славно. А теперь давай устраиваться на ночлег. Надо хорошо выспаться.

— А как же они? — девушка покосилась на наших соседей, сидевших возле бочки.

— А что они?

— Я не усну, пока эти ушлёпки рядом.

— Да, беспокойное соседство. Значит, надо сделать охранный артефакт.

— Это как?

— Подумаем.

У воды валялось много мусора, и среди него я заметил пустую консервную банку. Зачаровать её было невозможно, но зато она подходила для простейшего охранного механизма. А когда пошёл за банкой, обнаружил ещё пару небольших камней с частицами души и тоже забрал их.

— Вот что нам поможет, — я вернулся и сел на землю, поставив перед собой банку.

— Банка? Ты сделаешь артефакт из ржавой консервной банки?

— Не совсем. Смотри. Только, пожалуйста, не говори ничего под руку. Мне нужно сосредоточиться.

Я боялся, что два найденных камня тоже не удастся зачаровать. Слишком уж они были слабыми. Но первый же булыжник повёл себя так, как требовалось. Я положил его в банку, прочитал про себя заклинание раз пять, создавая простейший алгоритм, и добавил в качестве заряда немного Силы.

— А теперь испытаем, — сказал я. — Отойди и подойди снова. Посмотрим, отреагирует ли наша сигнализация.

Лори отошла, а затем приблизилась к банке, и камень в ней стал так усердно греметь, что и мёртвого разбудил бы. Банка повалилась, он выскочил, и я его еле поймал, заставив успокоиться.

— Охренеть! — изумилась Лори. — Ну ты выдумщик.

Я рассмеялся:

— Пара пустяков. Если кто-то к нам подойдёт, мы услышим. Не самое сложное зачарование, надо сказать. А точнее, одно из простейших, коими детишки развлекаются. Только надо немного улучшить конструкцию.

Я вкопал банку в землю на треть и положил туда камень, после чего сам проверил работоспособность сигнализации. И мы со спокойной душой улеглись спать, положив свои вещмешки под головы.

Только вот не получилось у меня поспать, но не из-за опасного соседства, а из-за дум, обуревающих мой разум. Стало холодно. Лори беспокойно ворочалась и постоянно просыпалась. У неё не было пиджака — только рубашка и жилетка. Я накрыл её пледом, что лежал скатанный на дне моего вещмешка. А сам, чтобы время даром не терять, взялся за серебряные часы.

Ушло на всё про всё около получаса, поскольку зачарование на магическую защиту уже не относилось к самым простейшим. Но всё равно получился не слишком качественный артефакт. Проблема заключалась главным образом в низкой пробе серебра. Да и вообще, данный метал подошёл бы разве что для дешёвого изделия, поскольку свойствами он обладал посредственными.

Зато теперь у меня появилась дополнительная защита. Я убрал часы в карман жилетки. Они должны были создать силовое поле, которое гарантированно сдержит попадание пули или среднее магическое воздействие.

После зачарования я почувствовал большую усталость и всё-таки уснул где-то под утро, когда начало на улице проясняться. Меня разбудила Лори:

— Эй, просыпайся.

— Что случилось? — я поднялся, потянулся, зевнул. Дождь давно закончился, тучи ушли, и выглянуло солнце, первые лучи которого согрели промокший за ночь город.

— Давай не будем терять времени. Мне неохота торчать под мостом. Да и есть хочется. Это твоё одеяло?

— Моё, — я взял его и стал складывать.

— Зачем ты меня укрыл?

— Мне показалось, ты замёрзла.

— Э… ну да, было холодно, — Лори смутилась. — Спасибо. А как же ты? Не замёрз?

— Я почти не спал. Занимался зачарованием своих часов.

— И что ты с ними сделал?

— Защитный артефакт. Не очень мощный, но на первое время сойдёт, — я встал и размял затёкшую спину. — Пойду разбужу нашего проводника.

Когда мы втроём — я, Лориэн и Шпала — выбрались из-под моста, нас встретило радостное яркое солнце и хмурые кирпичные здания предприятий, коими были загромождены оба берега. Миновав промышленный район, мы вышли в жилые кварталы, забитые кирпичными многоэтажками, с узкими улицами, запруженными людьми и машинами. В первой попавшейся продуктовой лавке я купил всем нам поесть, поскольку был самым богатым в компании. Полные желудки улучшили настроение, и мы зашагали дальше, жуя ватрушки.

Шпала сразу нас застращал полицией, дескать, «легавым» на глаза лучше не попадаться, ведь они днём и ночью рыщут по улицам в поисках людей без документов, чтобы отправить на каторгу или, если те внезапно окажутся одарёнными — на границу воеводства.

Этого-то Лори больше всего и боялась. Документов у неё, само собой, не было, и её могли выслать в Уральское княжество. Шпала же сказал, что обратно её, скорее всего, не отправят, поскольку беглых одарённых обычно не выдают, а просто посылают на границу в том воеводстве, где поймали.

Вот поэтому Шпала, опасаясь полиции, вёл нас окольными путями, в обход центральных улиц и постов городовых, которые располагались на некоторых крупных перекрёстках. Так что путь наш занял много времени.

Но вот мы оставили позади огромный автомобильный завод и оказались среди двухэтажной жилой застройки, по большей части деревянной, а где-то через час выбрались к промышленным базам, за которыми, по словам нашего провожатого, город заканчивался.

База ловчих пристроилась на самой окраине. Грунтовая дорога вывела нас к большой огороженной территории, и мы упёрлись в железные ворота, на которых не было никаких табличек или иных опознавательных знаков. За каменным забором виднелись крыши длинных строений. Место было безлюдным, здесь заканчивался город и начинались поля, раскинувшиеся насколько хватает глаз.

— Всё, причапали, — сказал Шпала. — База ловчих. Вот она.

— Ты уверен? — уточнил я. — Здесь ничего не написано.

— Зуб даю. Здесь ловчие обитают. Обычно у них дирижабль стоит. Такой, большой, военный.

— А зачем им дирижабль?

— Ясен пень, в дикие земли летать. Как по другому? Но сейчас, видать, на охоту улетели.

— Сейчас проверим. А ты не уходи никуда.

— Да не вопрос, проверяй. Сам увидишь, что не вру, — уверенно проговорил паренёк, сунув руки в карманы.

Я подошёл к стальной калитке рядом с воротами, нажал на большую чёрную кнопку звонка и на всякий случай постучал кулаком. Долгое время никто не появлялся, и только после третьего звонка в калитке открылось небольшое окошко.

— Чего надо? — прозвучал грубый мужской голос с южным акцентом. Из окошка на меня смотрели карие глаза под чёрными бровями.

— Это база ловчих? — спросил я.

— Надо чего, спрашиваю?

— Я хочу говорить с вашим главным.

— Пошли отсюда вон, шпана малахольная! Даю пять секунд. Не уберётесь, я каждому в башке по лишней дырке проделаю, — характерный щелчок револьверного курка говорил о том, что мужик за дверью не шутит.

Спорить с охранником я не видел смысла. Он прямо не ответил на вопрос, но, судя по его реакции, мы пришли туда, куда надо. Ловчих я нашёл, только вот они не слишком обрадовались моему визиту. Отошёл от калитки, раздумывая, как поступить.

— Ловчие не любят, когда в их дела нос суют, — пожал плечами Шпала. — Если не понравишься им, могут и пристрелить.

— Бывали случаи? — спросил я.

— Как-то раз пацаны… прошлым летом было дело… так вот, пошли дирижабль смотреть. Через забор заглянули. А по ним палить начали. Еле ноги унесли, но, кажись, никого не задело.

— Я бы тоже стрелял, если б через мой забор кто-то полез, — я достал из кармана рублёвую ассигнацию, но когда Шпала попытался взять, отдёрнул руку. — Если ещё какая-то информация мне понадобится, где тебя найти?

— Под мостом тем же глянь. А если там нет, в ночлежке на Второй Заводской спроси Шпалу. Меня там каждая собака знает.

— Ладно, держи, — я всё-таки отдал деньги провожатому. — Спасибо за помощь. Можешь идти.

— Спасибо, сударь, — беспризорник схватил купюру, театрально поклонился и, сунув деньги в карман растянутых штанов, бодро зашагал прочь, довольно насвистывая себе под нос.

А мне идти было некуда. Надо договориться с ловчими, как ни крути. Тёплый приём меня не ждал: будут грубить и, возможно, стрелять. Но, если что, защита есть. Обычная пуля не возьмёт — это точно, да и зачарованная — вряд ли. Придётся сполна хлебнуть участи простолюдина.

— И что будем делать? — спросила Лори, которая выжидательно смотрела на меня. У неё за спиной тоже висел вещмешок, но почти пустой. Благодаря мужской одежде и сдвинутой на лоб кепке, девушку со стороны можно было принять за мальчишку-эльфа.

— Ещё раз поговорю с привратником. Ждите меня здесь, — приказал я и отправился к калитке.

И опять пришлось ткнуть пальцем в звонок три раза, чтобы окошко открылось.

— Я что, неясно выразился? — зарычал голос с южным акцентом. — Или пулю захотел, малой? Я тебя накормлю свинцом запросто.

— Ты не грози. Может, я по делу пришёл, а ты дерзишь, даже не выслушав, — проговорил я спокойным тоном.

— По делу? И какое у тебя дело? Что-то продаёшь? Если так, сразу говорю, вали по-хорошему. Мне некогда тебя слушать.

— Мне нужно поговорить с твоим начальством. Я собираюсь наняться в ловчие.

— Мы никого не берём. И начальства здесь нет. Не отвлекай от дел, а? Не собираюсь я с тобой тут болтать.

— Так я тоже с тобой говорить не намерен. Скажи, как связаться с начальством. Больше от тебя ничего не требуется.

— Э, малой, ты не дерзи, а? — южанин поднял револьвер на уровень окошка и взвёл курок. — Ты хоть понимаешь, что я тебе мозги запросто вышибу, если не хочу?

— Сомневаюсь. Можешь выстрелить и посмотреть, что произойдёт. Но сразу предупреждаю, тебе не понравится. Поэтому не надо угрожать тому, кого не знаешь. Доложи обо мне начальству и занимайся своими делами.

До южанина, наконец, дошло, что человек, который пришёл наниматься в ловчие, скорее всего, обладает какими-нибудь даром, и револьвер исчез из моего поля зрения.

— Послушай, парень, — проговорил мужчина уже менее злым тоном. — Здесь нет никакого начальства. Все — на вылазке, в диких землях. А я — обычный механик, господские дела не знаю и ничем тебе помочь не могу. Если что-то нужно, приходи завтра или послезавтра… или послепослезавтра. Пёс их знает, когда вернутся.

Окошко закрылось, я опять остался перед запертой дверью. Кажется, южанин не врал. Дирижабля на месте нет, значит, отряд — на вылазке. Предстояло ждать, когда группа вернётся, и уже тогда добиваться аудиенции у их командира. А сейчас придётся сосредоточиться на поиске жилья. Второй раз ночевать под мостом я не собирался.

Я направился к своей спутнице, что стояла поодаль, скрестив руки на груди:

— Отряд вернётся через два-три дня. Сейчас там только механик какой-то. Придётся подождать.

— И что нам теперь делать? — в голосе Лори звучало неприкрытое разочарование.

— Жильё найти надо. Вот это в любом случае лишнем не будет.

— Жильё… А у тебя деньги-то есть?

— Деньги есть. Но надо найти что-то не слишком дорогое на первое время. И чтобы залог не требовали, иначе останусь без гроша.

— Ну удачи, — вздохнула Лори.

— А ты что?

— Я под мост пойду ночевать. Потому что у меня нет ни денег, ни удостоверения. А тут без документов — никуда не сунешься. И заработать я не могу, потому что эти говнюки улетели, и хрен поймёшь, когда вернутся.

— Я тебя не прогоняю. Если хочешь, можем вместе снимать жильё. Так дешевле получится.

— Говорю же, у меня вообще денег нет! Непонятливый, что ли?

— Потом сочтёмся, когда работа появится.

Лори недоверчиво посмотрела на меня, задумалась:

— Ты мне только сразу говори, чем возьмёшь. А то знаю я вас.

— Просто помогай мне по хозяйству. Для начала это всё, что мне нужно. Я буду заниматься артефактами, и у меня не будет времени ни на что другое.

Потерев подбородок и подумав ещё немного, Лори кивнула:

— Не обманываешь? Если мне что-то не понравится, я уйду, понял?

— Я тебя не неволю. Просто предлагаю взаимовыгодный вариант. Тебе нужно жильё, мне нужен помощник. А потом, когда ловчие вернутся, мы наймёмся к ним, и каждый сам будет зарабатывать.

По напряжённому лицу моей спутницы было видно, что ей трудно согласиться. Побаивалась она меня, кажется, до сих пор.

— Ладно. Пошли тогда обратно, — проговорила она. — Мы базарную площадь проходили, помнишь? Там можно на рынке народ поспрашивать насчёт жилья или газету с объявлениями купить.

— Хорошая идея. Сам бы я не догадался.

— Что, в Первой эре никто не ищет жильё.

— Просто у меня было всё необходимое.

— А, богатенький, значит, был.

— Да, я был знатным и богатым человеком. Пока не появились порождения зла и не разрушили мой мир. Тогда я стал странствующим артефактором. Переходил с места на место, помогал выжившим… Но обычно всё заканчивалось не очень хорошо.

Мы побрели обратно. Солнце приближалось к зениту, становилось жарко. Я снял пиджак и закинул на плечо.

— Не пойму, почему бы тебе не устроиться в любую артефакторскую контору, раз у тебя такой дар? — спросила Лори. — Ну и зарабатывал бы себе копейку. Получше, небось, платят, чем на заводе.

Подумав немного, я ответил:

— Это то же самое, как заставить великого математика решать школьные примеры. Мне нужны материал и инструменты, чтобы открыть собственную мастерскую. Только там я смогу по-настоящему реализовать свой талант. Заряжать всякий хлам — не мой уровень. Подобными вещами раньше мои подмастерья занимались, и тратить свою жизнь на это не хочу. Я собираюсь попасть в дикие земли и найти там то, что мне нужно, из чего смогу создавать могущественные артефакты.

— Ага, держи карман шире! Господа всё заберут себе.

— Посмотрим.

Мы быстро добрались до площади, которую проходили по пути к базе. Небольшой рынок соседствовал с храмом-митриумом. У его входа сидели и стояли нищие, прося милостыню. Неподалёку три зелёных извозчичьих автомобиля ждали пассажиров. Рядом с остановкой отдыхал автобус. Здесь было не так шумно, как в центре или в промышленных районах. Место это напоминало провинциальный городок.

Мы с Лори решили разделиться. Если пойдём по отдельности, больше шансов найти подходящий вариант жилья в кратчайшие сроки. Да и полицейским патрулям не будем мозолить глаза. Я отправился в сторону Замоскворечья, а Лори осталась расспрашивать людей на рынке. Договорились встретиться в шесть вечера возле торговых рядов. Но прежде чем идти, я решил проверить доску объявлений. Она находилась здесь же, на площади, и была залеплена исписанными от руки бумажками.

Мне попались пять объявлений о сдаче жилья, которое мне показались подходящим. На двух объявлениях обнаружился номер телефона. Будки с таксофонами находились на соседней улице рядом с одноэтажным зданием почты. Оттуда и позвонил.

Меня постигла неудача: и там, и там сказали, что жильё уже сдано. По трём другим объявлениям пришлось идти самому. Но в первом доме квартира тоже была сдана, а во втором меня грубо спровадили вон, даже слушать не стали. Наверное, опять за бродягу приняли. Мой наряд после драки с ворами и ночёвки под мостом выглядел не слишком представительно.

Последний вариант находился дальше всех. Это оказалась бревенчатая изба с четырьмя комнатами. Только вот хозяева — пожилая пара — жили здесь же. Меня такое не устраивало. Я хотел найти уединённое пространство для своей работы, да и моей спутнице требовалось отдельное место.

По дороге я сорвал ещё три объявления, расклеенных на столбах. В первом доме мне не открыли, а во втором хозяин потребовал документы и принялся в грубой форме расспрашивать, кто я и откуда. Это было так оскорбительно, что я резко отказался отвечать на какие-либо вопросы и ушёл. Чутьё подсказывало, что слишком любопытные и назойливые хозяева не станут подспорьем в моём деле. Третья квартира тоже оказалась с подселением. Она была довольно просторной, с большим количеством комнат, только вот проживало там человек десять.

Один из жильцов, узнав, что я ищу, посоветовал обратиться на швейную фабрику неподалёку. Якобы там тоже сдаются жилые помещения. И я отправился туда, хотя был уже шестой час.

Свободные комнаты там действительно нашлись… в подвале. Бородатый мужик, показывавший мне их, сказал, что каждая стоит восемь рублей в месяц. Это было очень дёшево по сравнению с тем, что мне предлагали до этого, только вот и условия там оказались не лучше, чем в ночлежке. Тесные, сырые помещения с минимумом мебели, а крысы бегали по коридору прямо у нас под носом.

— Что есть, то есть, — мужик даже оправдываться не стал. — Зато восемь рублей за комнату. Ты видел где-то такие цены в Москве? Тебе койка в ночлежке дороже обойдётся. Так что смотри сам, парень. А если что, у нас и на работу можно устроиться. Гляжу, ты малый крепкий. Нам грузчики нужны, разнорабочие в цех, истопники для котлов. Если документов нет — не беда. Главное, чтобы трудился исправно.

— Документы есть… — проговорил я.

— Тогда ещё лучше! Вообще никаких проблем!

— Подумаю. Всё-таки комнаты сырые и маленькие, — сказал я.

— Ну подумай-подумай. Барские хоромы ты за восемь рублей не найдёшь, — усмехнулся мужик.

Конечно, было грустно, что великому артефактору прошлого предстояло ютиться в маленькой, подвальной комнате по соседству с крысами, но мне уже так надоело скитаться в поисках жилья, что я обрадовался даже такому варианту. Зато будет крыша над головой на первое время. И главное, здесь никто не станет вынюхивать, кто мы и откуда. По крайней мере, я на это надеялся.

Часы на воротах предприятия показывали пять минут седьмого, и я поспешил к рынку. Лори наверняка уже ждала меня.

Так и оказалось. Она стояла в условленном месте рядом с небольшим трактиром у рынка.

— Ты где пропадал? — накинулась на меня девушка. — Думала, тебя легавые схватили или ещё чего похуже. Я здесь уже минут пятнадцать торчу, и мне кажется, вон тот полицай подозрительно на меня смотрит.

— Меня? Схватили? Не шути так. Давай лучше пойдём поедим, и я расскажу, что нашёл.

Людей в трактире было много, стоял гомон голосов и стук посуды. Ещё бы! Рядом раскинулись торговые ряды, и народ постоянно захаживали поесть. Сразу бросалось в глаза, что половина всех посетителей, если не больше — с острыми ушами. Это выглядело странным, ведь в других частях Москвы, где мне удавалось побывать, эльфов увидишь нечасто.

Мы заказали гречку с котлетой, чай и еле успели занять освободившийся столик в углу. Ужин на двоих обошёлся мне всего в рубль. Трат я пока даже не замечал.

— Как дела? — спросила Лори, не дав мне даже к еде притронуться. — Чего так долго? Нашёл что-нибудь подходящее?

— На швейной фабрике сдают комнаты в подвале. Как раз две свободны. Есть кровати, стол, стул, шкаф. По соседству — приезжая беднота, крысы и тараканы. Даже работу предлагали. Стоит каждая комната восемь рублей в месяц, готовы заселить без документов.

— То есть, ты хочешь сказать, мы буде в подвале жить и швеями работать? — удивлённо приподняла бровь Лори.

— Насчёт работы у ловчих узнаем, когда вернутся. А по поводу жилья… у тебя есть варианты получше?

— Хм, — Лори самодовольно улыбнулась. — Ты угадал. Целый дом. Три комнаты и кухня. И всего за сорок рублей в месяц.

— Недорого, — оценил я, вспомнив местные цены. — Где нашла?

— Да прямо здесь! На этом рынке торгует много эльфов. Меня сразу к ним отправили. Те согласились помочь и свели с одним эльфом, у которого есть домик. Сходила, посмотрела. Вполне уютный домик, как по мне. Всегда мечтала в таком жить. Даже двор есть. С хозяином мы тоже перетёрли.

— А документы?

— Никаких проблем! Тут половина эльфов нелегально живут, и никто их не трогает.

— А залог? Хозяин требует залог? Или, к примеру, оплатить на полгода вперёд? Здесь такое сплошь и рядом.

— Ну… я сказала, что денег у нас немного, и хозяин согласился брать лишь за месяц вперёд, а залог просит всего десять рублей. Свои ведь.

— Повезло. А я только зря пороги околачивал.

— Ага, иногда острые уши дают некоторые преимущества, — Лори выглядела очень гордой тем, что решила нашу проблему, да и я обрадовался тому, как удачно всё складывалось и что нам не придётся спать под мостом или в подвале. — Молодец! Наше сотрудничество уже приносит плоды.

— Поживём увидим, — улыбнулась Лори.

Мы быстро поели и отправились смотреть наше новое жильё.

Дом, к которому привела меня Лори, находился минутах в пятнадцати ходьбы от рынка. Дощатое, одноэтажное строение выглядел довольно ветхим. Краска облезла, забор покосился, шифер на крыше позеленел ото мха. Но по сравнению с сырым подвалом с крысами оно казалось барскими хоромами. Здесь даже дворик имелся с сараем. Я подозревал, что девчонка окажется полезной, но даже не представлял насколько. Вот что значит, местная!

Лори сказала, что ей надо сбегать за ключами, и ушла, а я остался ждать.

Мимо прошли два эльфа, окинув меня подозрительными взглядами, им навстречу шагал ещё один, потом появилась женщина с острыми ушами. Обычно эльфы на улицах Москвы попадались не так уж и часто, а здесь, кроме них, словно никого и не было.

Я быстро догадался, что оказался в так называемом эльфийском квартале. Чужой народности было не слишком комфортно находиться среди людей, и они предпочитали селиться общинами. Лори не подумала, каково будет человеку жить в окружении эльфов, и какие у меня могут возникнуть здесь проблемы. Впрочем, долго задерживаться в этой ветхой лачуге я всё равно не собирался.

На улице показалась Лори в сопровождении высокого, немолодого эльфа с длинными, седеющими волосами, стянутыми в хвост под фетровой шляпой. Когда эти двое подошли к нам, эльф вопросительно посмотрел на Лори:

— Твой друг — человек?

— Э… ну да, мы вместе путешествуем, — девушка немного смутилась.

Старик нахмурился:

— Но у нас людей нет. Здесь проживает только эльфийский народ. Почему ты не сказала мне сразу?

— Я не думала, что это станет проблемой. Они же мой друг. Это так плохо?

— Друг, значит… Давай поговорим наедине.

Эльф и Лори отошли подальше, чтобы я их не слышали, и стали вполголоса спорить. Моё дурное предчувствие усилилось. Но говорили недолго. Через минуту вернулись.

— Сударь, я рад приветствовать гостя в своём доме, — обратился ко мне эльф. — Я не испытываю ненависти к людям, поэтому не хочу вас прогонять. Но я не знаю, что скажет кано — глава нашей общины. Это серьёзный вопрос. Возьмите ключи и подождите в доме. А я должен пойти к кано и сообщить о вас. Если он даст добро, вы останетесь.

— Я сам поговорю с ним, — заявил я.

— Нет! Вас кано не примет. Просто ждите здесь, а я попробую его уговорить.

— Благодарю, — я забрал связку ключей. — Я тоже отношусь с уважением к эльфийскому народу. Так и передай своему главному.

— Обязательно передам ваши слова.

Эльф показал, какой ключ какую дверь открывает, и ушёл.

— Если кано будет против, нам придётся опять ночевать под мостом, — сказал я, — ну или в подвале вместе с крысами.

Лори не ответила ничего, а личико её омрачилось.

— Ну не беда, — утешил я свою спутницу. — Ты старалась. Мы что-нибудь придумаем.

Я отпер калитку, и мы вошли. Небольшой двор зарос лопухом и крапивой, в задней части серел старый амбар. Четыре покосившиеся ступеньки вели на застеклённую веранду, откуда мы попали в просторную комнату.

Мебель и обои выглядели очень старым, но в доме царил почти идеальный порядок, даже пыли не наблюдалось в там, где она имеет свойство скапливаться. На скрипучих полах лежали лоскутные коврики, вся утварь хранилась на своих местах. Под потолком висела керосиновая лампа. Для приготовления еды служила плитка на дровах, а для обогрева — чугунная печка. Чувствовалось, что за чистотой следят. В избе было три комнаты, где можно спать, и большая горница, служившая и кухней, и столовой. Отхожее место находилось во дворе, колонка для воды — на улице, через два дома.

Одно мне не понравилось: окна слишком низко над землёй. Когда кто-то мимо проходил, было видно его голову. Если бы захочет нас обворовать в наше отсутствие, ему это составит труда. Когда появится мастерская, мне понадобится жилище понадёжнее.

Усевшись за столом в горнице, мы стали ждать. На улице смеркалось, и нам обоим хотелось верить, что хозяина дома договорится с главой местной общины. Иначе придётся тащиться к швейной фабрике, а та находилась гораздо дальше от базы ловчих, чем эта изба. К тому же жить в подвале — приятного мало. Впрочем, сдаваться я не собирался. Если глава эльфов откажет, сам пойду с ним говорить.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — проговорил я. — Тебя никто не выгонит, а я отправлюсь своей дорогой.

— Ага, такой умный, — проворчала девушка. — Где я буду сорок рублей каждый месяц брать?

— Думаю, одарённый всегда найдёт способ заработать. К тому же здесь — твой народ.

— С чего это они — «мой народ»? Они мне никто. Да и вообще, мы же договорились, разве нет? — Лори как будто даже обиделась, хотя изначально мне показалось, что она не слишком рада моему обществу.

— Успокойся. Я тебя не гоню. Если хочешь остаться со мной, дело твоё. Значит, будем и дальше держаться вместе.

Лори ничего не ответила. На лице её читались тяжёлые раздумья и отчасти вина за свою ошибку.

Кто-то постучал в калитку, Лори побежала открывать, а когда вернулась, лицо её сияло торжествующей улыбкой. Пожилой эльф шёл следом.

— Ну и потёмки у вас, — эльф поставил на стол банку с керосином. — Вот, лампы заправьте. Если что, спички и свечки в комоде. Кано разрешил вам остаться, поэтому давайте рассчитаемся, и живите себе на здоровье. Однако кано предупредил, если что-то случится, защищать вас не станет.

— Что это значит? — уточнил я. — Что может случиться?

— Понятия не имею. С полицией возникнут неприятности или ещё какие. Мы вас не знаем. В любом случае община не станет вмешиваться. Это не наши заботы.

— Защитить мы и сами себя можем. Передай кано мою благодарность.

— Передам. И ещё… не шибко мелькайте на улицах, сударь. Через два квартала отсюда наш район заканчивается, там и гуляйте. Ради вашей же безопасности. С людьми, что живут по соседству, у нас иногда случаются некоторые неприятности. Вы, вижу, — хороший человек, а есть подонки, которые напакостить нам пытаются. Поэтому к людям здесь относятся настороженно, тем более вас пока никто не знает. Надеюсь, проблем не возникнет, но я обязан предупредить.

Я отдал хозяину сорок рублей и десять в качестве залога, и мы с ним распрощались. Внезапно оказалось, что денег стало совсем мало. Этого едва ли хватит прожить вдвоём месяц, а о материалах и инструментах пока придётся забыть. Тень нищеты снова нависла надо мной.

Лори заправила лампы и отправилась спать в одну из комнат, а я обосновался в соседней. День был утомительный, мы валились с ног от усталости. И всё же у меня никак не выходили из головы слова хозяина дома. Он как будто намекал на неприятности, которые эльфы нам могут устроить. Неужели этот народ окажется столь коварным? Я не знал, чего от них ожидать.

Утром Лори отправилась в ближайшую продуктовую лавку, которая находилась на противоположной стороне улицы недалеко от нас. На еду я выделил пять рублей, наказав своей помощнице расходовать их экономно. Купив кое-что съестное, девушка натаскала воды и взялась готовить обед. Я же осмотрел дом и двор, выискивая подходящие для зачарования предметы.

Никаких ценных металлов здесь, понятное дело, не было. Но зато во дворе нашлись несколько небольших камней, в которых чувствовались частицы души. Один мне особенно понравился. Он был величиной с кулак и имел форму, отдалённо напоминающую наконечник копья. Я стал работать с ним, пытаясь укрепить структуру магией и зачаровать на стремительный бросок.

Мне казалось, этот кусок известняка не выдержит моего воздействия, но он не разрушился и впитал нужное количество Силы. Таким образом, я получил ещё одно оружие. На обрез мало рассчитывал. Во-первых, не во всех обстоятельствах его будет уместно применить. Стрельба среди бела дня может иметь неприятные последствия. Во-вторых, в магазине оставалось всего три патрона, и их следовало поберечь для особых случаев.

Во второй половине дня я отправился к базе ловчих в надежде поговорить с их главным, но дирижабля до сих пор там не было.

Когда вернулся, Лори сказал, что приходил хозяин дома и позвал её в гости, после чего убежала. А я налил себе чай и устроился на веранде с газетой, купленной на обратном пути. Вечерний сумрак разгоняла стоящая на столе керосиновая лампа, я погрузился в изучение новостей Третьей эры. Мне многое здесь было в диковинку.

Просидел я на веранде долго. Чай закончился, близилась полночь, а Лориэн не возвращалась. Появилось беспокойство. Я привык к этой боевитой эльфийке, хотя прошло всего-то чуть больше суток с момента нашего знакомства. Было в этой мелкой замарашке что-то притягательное, а худое личико с узким подбородком, маленький ротик, аккуратный нос и тёмные глаза выглядели довольно приятно.

Портили её облик лишь упрямство и грубость. Но что поделать? Приют для одарённых, где она прожила всю жизнь — не институт благородных девиц. Там не учат хорошим манерам. А мешковатая, мужская одежда, старая и потрёпанная, делали Лори похожей на пацанёнка.

Когда калитка скрипнула, и девушка забежала на веранду, у меня отлегло от сердца.

— Как провела вечер? — спросил я.

— Отлично! Представляешь, я была в особняке у самого кано! — Лори уселась за стол. — Он в гости меня позвал. А у тебя как? С ловчими говорил?

— Они пока не вернулись, — я отложил газету. — Зачем глава общины приглашал тебя?

— Познакомиться хотел, — пожала плечами Лори. — У него такой дом большой! Но мы говорили не очень долго. Он только спросил, кто я и откуда. Я сказала, что из-за Урала, что мои родители служили одному барину, а мы с тобой уехали в поисках лучшей жизни. Фалдриан обещал с работой помочь и с документами… но только мне.

— Знаю, людей здесь не жалуют.

— Фалдриан сказал, что люди держат его народ в рабстве.

— В рабстве? Эльфы живут в собственном районе, куда люди даже заходить боятся. Не очень-то похоже на рабство.

— И что такого? — вспыхнула Лори. — Это чтобы защищаться от вас! Ты знаешь, как человек обошёлся с моей семьёй?

— Откуда мне знать? Ты не рассказывала о своём прошлом.

— Мы жили в Верхнепышминске, в каком-то бараке, где, кроме нас, ютилась ещё толпа эльфов. Постоянно кто-то напивался и устраивал потасовки. Мне тогда казалось, это нормально, так все живут. А потом мои родители нанялись слугами в поместье к барину. Нам выделили собственную комнату во флигеле. А потом… — Лори сделала паузу, лицо её вспыхнуло гневом. — Я даже говорить не хочу! Сраный помещик насильничал мою мать! Отец разозлился и хотел его убить. Но у него не получилось. К сожалению.

— Прими мои соболезнования.

— Да мне срать на твои соболезнования! Вы люди… вы просто чудовища!

— Не надо обобщать, Лори. Не все такие. Не обязательно быть эльфом, чтобы удостоиться тяжкой доли. Некоторые и с себе подобными поступают не лучше.

— Вот я и говорю! Наш народ не такой.

— В самом деле? — усмехнулся я.

— А ты не веришь? Что ты вообще о нас знаешь, чтобы так говорить? — Лори оскорбилась моими словами.

— Быть может, я действительно слишком мало знаю об эльфийском народе, но с этим типом, Фалдрианом, будь осторожнее. Доверять ему нельзя.

— Знаю, не маленькая. И вообще, спать пойду. Устала.

— Спокойной ночи.

— Угу. Спокойной, — буркнула Лори и стремительно зашагала в дом.

Разговор с Фалдрианом не пошёл ей на пользу. Глава эльфийской общины, видимо, наплёл девчонке какую-то чушь, настраивая против меня или вообще людей. Я бы на её месте свои длинные уши не развешивал. Теперь мне самому хотелось пообщаться с кано, понять, что это за тип, но он вряд ли удостоит меня разговором.

Спать я отправился поздно, а проснулся ранним утром от тревожных звуков за окном. С улицы доносились крики людей, звон битого стекла, выстрелы.

Я быстро натянул штаны, сунул ноги в ботинки и выглянул в окно, которое как раз выходило на улицу. Мимо пробежали два эльфа. Следом за ними пронёсся открытый автомобиль с вооружёнными людьми. Левее, рядом с продуктовой лавкой, стояла ещё одна машина. Там кто-то ругался и бил стёкла.

Прибежала Лори.

— Что происходит? — она прильнула к окну. — Что они делают? Они магазин грабят! Ахриман их побери! Их надо остановить! Что ты стоишь? Бежим!

А я даже не понимал, что происходит. Люди напали на эльфов? Если так, ситуация требовала нашего вмешательства. С каким бы подозрением я ни относился к остроухим, они проявили к нам доброту, позволив гостить в своём районе. Но надо ли мне сейчас вставать на чью-то сторону, не зная всей подоплёки?

— Пошли уже! Надо их прогнать отсюда! — Лори потянула меня за рукав. — Или ты собираешься смотреть, как грабят и убивают простых эльфов? Ты как хочешь, а я пошла.

— Ты права, — согласился я, понимая, что не могу остаться в стороне, когда творятся бесчинства. — Мы должны вмешаться.

— Ну наконец-то! — девушка воздела руки к потолку. — Быстрее давай!

Я надел жилетку, в кармане которой лежали часы, включил прикосновением силовое поле. В стычке с вооружёнными людьми мне пригодится дополнительная защита.

— Ты умеешь стрелять? — спросил я.

— Само собой! В приюте нас учили.

— Тогда держи, — я сунул в руки девушке обрез. — Прикрывай меня.

— Да, поняла. А ты?

— А у меня есть это, — я взял со столика заострённый камень.

— Ты собираешься кидаться камнями?

— Это не просто камень. Всё, пошли! За мной! — скомандовал я и выбежал из дома.

У продуктовой лавки на другой стороне улицы стояли две машины и трое мужиков с револьверами. Ещё двое выволокли из магазина какого-то эльфа и бросили на дорогу. С соседних улиц доносилась стрельба. Это был настоящий погром среди бела дня. Нападавшие совершенно не боялись полиции.

— Вот же уроды! — воскликнула Лори. — Они поплатятся.

— Только не забудь, что у тебя всего три патрона, — предупредил я.

— И каждый из них найдёт свою цель!

— Бери тех, у двери, а я займусь этими двумя, — я быстро зашагал к налётчикам, сжимая в руке метательный артефакт.

Двое мужчин, лица которых были скрыты платками, стояли на дороге перед лежащим в пыли эльфом. Один из погромщиков направил на него револьвер, чтобы выстрелить. Не успел. Я мысленной командой послал заострённый булыжник в затылок вооружённого человека и тут же — второму в висок. Оба попадали рядом со своей жертвой.

Одновременно с этим Лори дважды выстрелила из обреза. Один из стоящих возле продуктовой лавки мужчин рухнул как подкошенный, второй согнулся, схватившись за живот, и упал. Следом грохнул третий выстрел, но последний налётчик успел нырнуть в дверь, и пуля не настигла его. Из уст Лори вырвалось короткое ругательство на незнакомом мне языке.

— Помогите! — взмолился эльф, которого только что чуть не убили. У него были синяки на лице и разбитая губа. — В доме мои жена и дочь! Эти подонки их схватили! Они там, на втором этаже.

— Лори, присмотри за ним и собери со всех оружие, — не оборачиваясь, приказал я своей спутнице и ринулся в дом.

Дверь была распахнута. Я заскочил внутрь. Краем глаза заметил человеческую фигуру слева. Раздался оглушающий хлопок. Что-то сильно ударило меня в грудь. Стрелял коренастый мужчина в шляпе. Руки его сжимали обрез двустволки. Камень воткнулся ему в глаз, после чего вернулся ко мне в ладонь, покрытый кровью. Погромщик рухнул на пол.

В заведении царил бардак. Битые бутылки, разбросанные вещи, рассыпанная крупа, сломанные полки. Налётчики даже не думали что-либо брать, они просто крушили всё на своём пути.

Я пощупал место попадания дроби. Жилетку порвало, но моя кожа осталась цела, и даже боли не чувствовалось. Защита сработала хорошо. Главное, чтобы её хватило ещё на пару-тройку попаданий. Всё-таки артефакт был не слишком сильный и мог разрядиться очень быстро.

На втором этаже слышался топот. Лестница находилась за распахнутой дверью за прилавком в глубине дома. Сколько там погромщиков и чем они вооружены, оставалось лишь догадываться, но с моим артефактом обычное оружие было мне не страшно.

Мужик с выбитым глазом лежал на полу, держась за окровавленное лицо, и стонал. Подойдя к нему, я обрушил на его голову удар кулаком. Силы у меня хватило, чтобы вырубить человека, а может, и убить. В его патронташе на поясе были патроны для обреза. Два я вставил в обрез, а несколько штук кинул в карман, после чего двинулся вверх по лестнице, держа в одной руке трофейный огнестрел, а во второй — булыжник, обагрённый вражеской кровью.

Я остановился на лестнице, присел, прислушался. Стена скрывала меня от врагов.

— Кто это такой? — послышался шёпот.

— Маг, наверное. Человек, кажись.

— Чёрт! Какого хрена? Откуда он здесь?

— Хрен знает! Держи лестницу под прицелом!

— Эй, девку тащи! Прикроемся ей. Надеюсь, ты её ещё не грохнул?

— Нет, эта ушастая сука ещё жива! Я её даже трахнуть не успел.

Похоже, речь шла о дочери или жене эльфа. Одна из них была ещё живы. Я не мог медлить и позволить использовать женщину в качестве живого щита. Взбежал по ступеням. Хлопнули несколько выстрелов. Пуля попала в перила, другие в стену за мной.

Здесь были два мужика. Один — крупный как бык, второй — тощий. Первым заряд дроби в живот получил здоровяк. Худощавый — во вторую очередь. Они в меня даже не попали с перепугу. Идиоты…

До меня донеслись всхлипы и какая-то возня в одной из комнат. Я шагнул в узкий, короткий коридор, и тут из двери вышел рябой парень, толкавший перед собой высокую, светловолосую девушку с длинными ушами. К голове заложницы был приставлен револьвер. Её заплаканные глаза молча молили о помощи.

— Эй ты! Стоять! Или я ей мозги вышибу! — закричал парень. — Только попробуй подойди. Ещё шаг — и ей конец!

Последний налётчик выглядел напуганным не меньше заложницы. Он остался один и понимал, что пощады не будет. Отчаянно цеплялся за призрачный шанс на спасение.

— Ты собираешься её убить? Думаешь, тебя это спасёт? — я понимал, что должен максимально точно прицелиться в голову налётчику, чтобы заложница не пострадала. — Ты же понимаешь, что сдохнешь, если она погибнет.

— Не подходи! Стой там! — закричал парень. — Я прикончу её!

— Не глупи. Просто положи оружие, и я тебя не трону. Иди на все четыре стороны. Зачем ты мучаешь этих эльфов? Они не причинили тебе никакого зла, — я осторожно шагнул вперёд и поднял перед собой обе руки, в одной из которых был обрез, а в другой — камень.

— Не подходи, я сказал! Назад!!! — руки парня дрожали, и палец на курке мог дёрнуться в любой момент. — Положи оружие!

— Ладно-ладно, — я остановился. — Но что ты собираешься делать? Тебе некуда идти. Отпусти девушку, и я отпущу тебя. Ты же хочешь жить?

— Я… я тебе не верю. Я не отпущу её. Мы выйдем вместе с ней. Если попытаешься нас остановить, я ей мозги вышибу. Тебе это понятно⁈

— Никаких проблем. Проходи, — я сделал шаг в сторону.

— Дальше! Отойди дальше!

Я медленно попятился к лестнице, где было чуть просторнее, чем в узком коридоре. Но здесь валялись два трупа, мешая перемещаться.

— Всё, — сказал я. — Ты можешь пройти.

— Оружие сложи! Давай, быстро!

Я стал медленно присаживаться, чтобы положить обрез. Взгляд же не спускал с головы рябого, пытаясь улучить момент. Увидев, что двустволка на полу, парень указывал револьвером на лестницу:

— Давай туда!

Он на секунду отвёл ствол от виска эльфийки, чем совершил огромную ошибку, и в этот момент я направил импульс в камень, продолжая сверлить взглядом лоб противника. Булыжник угодил точно в цель. Парень повалился на пол, увлекая за собой девчонку. Я рванул к нему, схватил выпавший револьвер и выстрелил в голову налётчику. Мозги разлетелись по дощатому полу. Девушка вскрикнула и отползла в конец коридора.

— Всё в порядке? — спросил я. — Ты не ранена?

— Моя матушка! Там моя матушка в комнате! Она ранена! — всхлипывала девушка, указывая на дверь, откуда её только что вытолкали.

Заглянув в комнату, я обнаружил ещё одну эльфийку. Та лежала на боку, а её светлые волосы окрасились красным.

— В неё стреляли? — спросил я.

— Нет, тот здоровый… Он толкнул матушку, она упала и ударилась головой о стол, — проговорила девушка.

Я присел рядом с женщиной, которая тоже выглядела довольно молодо, пощупал пульс. Сердце билось, значит, она была жива. Но рана на голове кровоточила.

Единственное, в чём я не разбирался — это врачебные артефакты. Ими занимались целители, и мы, обычные артефакторы, не лезли в их сферу деятельности. Моя Сила могла залечить раны в моём теле, но врачевать других людей (или эльфов) я не умел.

На улице раздались выстрелы. Сражение ещё не окончилось. Похоже, подоспело подкрепление. Я должен был вернуться к Лори и помочь ей.

— Положи её голову на что-нибудь мягкое и перевяжи рану тканью, — приказал я. — Мне надо идти. Мы ещё не всех налётчиков перебили. Моей напарнице нужна помощь.

— Да, хорошо, — закивала девушка.

Я выскочил из комнаты и поднял с пола второй револьвер. В барабане, который заряжался через дверцу в щитке, было шесть патронов, и мне это показалось достаточно. Разбитый камень лежал на полу возле мёртвого налётчика. Заряд закончился, артефакт разрушился. Теперь придётся полагаться на примитивное пороховое оружие и на зачарованные серебряные часы.

На всякий случай я коснулся их ещё раз, чтобы действие не закончилось в самый неподходящий момент, и побежал вниз.

Лори с револьвером в руках стояла возле одного из разбитых окон. Спасённый эльф сидел за прилавком.

— Господин, как мои жена и дочь⁈ — он умоляюще посмотрел на меня.

— Иди наверх. Твоя дочь в порядке. Жена без сознания, но жить будет. Ступай скорее к ним.

— О, благодарю! Благослови тебя боги! Ты наш благодетель!

— Иди! Потом благодарить будешь! — я отпихнул эльфа к лестнице, поскольку он загородил мне проход, а сам подбежал ко второму окну. — Что тут происходит?

— Там ещё люди! — крикнула Лори. — Они нас обстреливают! У меня закончились патроны!

— Иди наверх и обыщи трупы! Захвати кобуры и запасные патроны. Я буду здесь.

— Поняла! — без возражений девушка метнулась за прилавок и исчезла в дверном проёме.

Я же высунулся в окно, чтобы понять обстановку. Сразу обнаружил нескольких человек слева, где дорога делала небольшой изгиб. Они попрятались за деревья, растущие вдоль улицы. Меня тоже заметили, и пули засвистели в воздухе, забарабанили по дощатой стене и оконной раме.

Высунувшись ещё раз, я поймал на мушку одного из стрелков и всадил в него две пули. Тут же спрятался, чтобы не тратить попусту заряд защитного артефакта, поскольку в ответ снова посыпался град свинца.

Завязалась перестрелка. Я то и дело выглядывал из окна, пытаясь поймать на мушку очередного головореза. Барабан первого револьвера быстро опустел, я взялся за второй, в котором осталось лишь три патрона, и первым же выстрелом поразил ещё одного подонка.

Вдруг налётчики сорвались с места и ринулись куда-то мимо магазина. Один споткнулся и растянулся на дороге прямо под окнами. Второй вскрикнул, покачнулся и, схватившись за руку, продолжил бег. Третий упал набок, а за ним — четвёртый, поражённый моим метким выстрелом. Это была последняя пуля.

Прибежала Лори с двумя кобурами в руке, но она опоздала.

К магазину подъехал автомобиль с открытым верхом. Рядом с ним шли около десятка эльфов с винтовками и револьверами. Машина остановилась. Я спрятался, не зная, что ожидать от компании. Видимо, это они спугнули налётчиков. Вооружение эльфийской группировки впечатляло.

— Это наши! Они прогнали налётчиков! — крикнула Лори.

— Не скажу, что сам не справился бы, но они вовремя. Пойду познакомлюсь.

— Погоди, я выйду первая. Они увидят человека и будут стрелять.

— Подумаешь. Как будто первый раз.

Лори всё-таки пошла первой, я — сразу за ней. Едва мы выбрались из магазина, как нас тут же взяли на прицел все десять стволов.

Эльфы были одеты обычно, как и большинство горожан: штаны, пиджаки и жилетки невзрачных цветов, шляпы или плоские кепки. Но среди них выделялся один парень — моложавый, высокий и поджарый, как и остальные. Наряд его состоял из чёрных брюк, лакированных туфель с белым верхом, длинного бордового пиджака и чёрного котелка. Сразу видно: главный. Ещё и Сила в нём чувствовалась. Поэтому я ни капли не удивился, когда Лори обратилась к нему по имени.

— Не стреляйте, — сказала она. — Господин Фалдриан, этот человек — наш друг, он перебил всех грабителей в доме и спас хозяина этой лавки.

Эльф в бордовом сюртуке жестом приказал своим опустить оружие, а сам подошёл к нам. Его лицо выглядело довольно приятным, несмотря на выпирающий подбородок и типичные для этого народа острые черты. Фалдриан, в отличие от своих спутников, не имел при себе оружия.

— Лориэн? Не ожидал тебя здесь увидеть, — голос главного эльфа был бархатный, гортанный. — Ах да, припоминаю… Вы ведь поселились у Миртала, верно? Его пустующий дом как раз неподалёку. А вы, — он посмотрел на меня, — тот самый гость, прибывший вместе Лориэн?

— Совершенно верно, мы с Лориэн поселились здесь позавчера. Меня зовут Тимофей Дорофеев.

— Очень приятно. Я — Фалдариан, глава эльфийской общины. Благодарю вас за помощь. Жаль, что наше знакомство произошло при столь трагичных обстоятельствах. Эта шайка — наши давние враги. Они снова устроили разбой и снова поплатились за это. Мне бы хотелось узнать вас получше, но, увы, нам надо объехать другие улицы. Но мы с вами ещё увидимся. Я — ваш должник, Тимофей.

— Помощь нужна? — предложил я.

Фалдриан задумался, а потом кивнул.

— Да, мне пригодится ваша. Налётчики могут снова появиться здесь. Если это произойдёт, защищайте улицу. Но будьте осторожны. Когда приедет полиция, вам лучше уйти в дом. Не разговаривайте с полицией, даже не открывайте им. Мои эльфы приберут здесь всё, что не останется и следа.

— Я не буду говорить с полицией. Но меня наверняка видели соседи.

— Не волнуйтесь. Здесь все знают, как себя вести с полицией. Никто ничего не видел. А теперь прошу прощения, я должен торопиться.

Фалдриан приподнял котелок, что-то сказал своим на неизвестном мне языке, сел на заднее кресло автомобиля, и тот покатился дальше по улице. Сопровождающие остались, чтобы убрать трупы.

Из дверей магазина выбежал эльф, которого я спас.

— О, господин, да благословят вас боги! — воскликнул он. — Моя жена… она только что пришла в сознание. Вы спасли её! Спасли всех нас! Негодяи не успели сотворить зло. Я так вам благодарен! Меня зовут Эммет Саргол, я владелец этой лавки. Простите, что сразу не представился.

— Вам надо показать жену врачу. Травма головы может быть опасна. Меня зовут Тимофей, я живу вон в том доме. Мы недавно приехали.

— О, да вы наши соседи! Это большое счастье, что вы поселились на нашей улице! Да благословят вас боги! Я могу что-то сделать для вас?

— Сделайте одолжение, если полиция будет спрашивать, ничего про меня не говорите. И ступайте к своей жене. Ваш главный сказал, что на улице всё ещё опасно.

— Конечно-конечно, господин, мы ни слова не скажем полиции. Никто ничего не скажет. Здесь так не принято.

— Вот и хорошо. Береги себя, Эммет. И позаботься о более надёжной защите для своего магазина. Лори, пошли. Думаю, эти господа знают, что делать.

Я решил последовать совету Фалдриана и не высовываться из дома. Из-за убийства налётчиков у нас с Лори могли возникнуть неприятности с полицией. Мне казалось странным, что кто-то мог арестовать меня за то, что я покарал это разбойничье отродье, но память Тимофея заставляла опасаться «легавых», да и местный кано не доверял им.

— Уроды! Какие же они мерзкие подонки! — возмущалась Лори. — Я бы их поубивала всех.

— Я и так это сделал, — сказал я. — Извини, но ты не успела.

— Если бы могла, я бы их воскресила и поубивала снова!

— Тогда тебе следует поискать некроманта.

— А я говорила! Я тебе говорила, что люди нас ненавидят! Теперь сам видишь! Они просто приходят к эльфам, грабят и убивают! А легавые даже не думают им мешать! Власти скорее отправят на каторгу нас, чем накажут настоящих разбойников!

— Не все люди такие, — проговорил я. — Как видишь, я не испытываю ненависти к вашему народу.

— Потому что ты… Ты странный.

— Возможно.

Конфликт между людьми и эльфами был понятен. Мне не хотелось вмешиваться в него, но и остаться в стороне я не мог. Разбой следовало пресечь, что и сделал. Уж не знаю, какие грехи водились за местной эльфийской диаспорой, но налётчики перешли границы дозволенного.

При мне остались три трофейных револьвера. Один под обозначением А1919 был покрупнее, имел ствол четыре дюйма и калибр пять с половиной линии, второй, поменьше, обладал более коротким стволом и более мелким калибром, всего четыре линии. К каждому в комплекте шла нательная кобура для скрытого ношения с двенадцатью запасных патронов. Спасибо Лори, что забрала всё это добро. А вот к винтовочному обрезу патронов добыть не удалось.

Сама же Лори тоже разжилась револьвером с кобурой, а заодно прихватила обрез двустволки, к которому у меня сохранились шесть патронов с картечью.

В этом мире огнестрельное оружие будет нелишним — я это с первых дней понял. По крайней мере, до тех пор, пока не разживусь нормальными артефактами, придётся пользоваться револьверами.

Часы же мои пока работали хорошо. Выдержали попадание дроби почти в упор. Жаль только, в жилетке несколько отверстий появилось. Увы, но одежду я пока зачаровать не мог, ведь воздействию поддавались лишь специальные ткани с вкраплением нитей серебра, золота или шерсти особых существ.

Полиция приехала не сразу. К тому времени эльфы успели убрать трупы и засыпали кровь на дороге. Люди в тёмно-синей форме в фуражках с блестящими кокардами расхаживали по улице, стучались в дома, но им вряд ли кто-то из местных открыл.

Уже стемнело, когда к дому подъехал Фалдриана на серебристом двухдверном кабриолете с хромированными спицами, длинным капотом и широкими, скруглёнными крыльями. Я попросил Лори встреть гостя в дверях, а сам устроился за столом в горнице. Фалдриану пришлось пригнуться, чтобы войти в невысокую дверь. Он был таким рослым, что его котелок упирался в потолок. Эльф снял головной убор и поздоровался.

— Рад приветствовать вас, — сказал я. — Присаживайтесь. Прошу прощения за столь скромный приём. Меня не уведомили о приезде уважаемого гостя. Хотите чаю?

Эльф имел более низкое происхождение, чем я в прошлой жизни, но гостеприимство — это святое. Им нельзя пренебрегать.

— Не беспокойтесь. Я не ждал пышного приёма, — Фалдриан сел напротив меня, а Лори удалилась в соседнюю комнату. — Ещё раз хочу выразить благодарность за вашу неоценимую помощь.

— Любой благородный человек поступил бы на моём месте также.

— Истинно благородный — да. Я рад, что у нас появились такие гости. Лориэн рассказала, какой долгий путь вам пришлось проделать в поисках новой жизни, свободной от гнёта помещиков. И я хочу заверить: здесь вы можете чувствовать себя в безопасности. Мы не сдаём полиции ни членов общины, ни наших друзей. Мы вообще стараемся не прибегать к помощи властей. Людей не волнуют проблемы квенди. Некоторые даже считают нас животными, как злоболюдов или бесов.

— Жаль это слышать. Это несправедливо.

— Да, это грустно. Наш мир был захвачен тварями тёмного царства, как и ваш. Нам пришлось искать у вас убежище. К сожалению, для некоторых людей различия в форме ушей достаточно, чтобы ненавидеть нас. Но, как я сказал, здесь вы в безопасности. Друзья моего народа не будут подвергаться преследованиям в моей общине.

Мне импонировал спокойный, рассудительный тон эльфа. Он производил впечатление настоящего аристократа, хотя вряд ли имел официальный титул.

— Вы говорите, как аристократ, — отметил я. — Готов поспорить, вы имеете благородные корни.

— Вы угадали, — мягко улыбнулся Фалдриан. — Я потомок древнего царского рода. Мой дед занимал высокую должность при дворе, и когда пришла тьма, пал в схватке со злобными тварями. Увы, самые сильные маги не смогли остановить нашествие. Наши города, наши дворцы оказались разрушены. Я был ребёнком, когда это случилось. Мои родители погибли, а я с ближней гвардией и несколькими родственниками перебрался в ваш мир. Но здесь у меня нет титула. Моё происхождение ничего не значит для ваших властей.

— И, кажется, кому-то не нравится, что вы здесь живёте.

— Зависть. Она причина многих бед. Мы успешно торгуем, и это раздражает некоторых местных купцов. Они-то и нанимают головорезов, чтобы запугать нас. Не первый раз случаются нападения, но мы способным дать отпор неприятелю.

— Рад, что помог вам.

— Ваше появление оказалось весьма кстати. Но вы же сюда приехали не просто так. У вас ведь есть какие-то планы. Чем хотите заниматься?

— Мы пока думаем, смотрим, какая есть работа, — я пока хранил втайне наши намерения. Интересно стало, что Фалдриан предложит. За его вопросом, очевидно, скрывался некий умысел.

— Насколько понимаю, вы — одарённые. Простой человек не смог бы убить десяток вооружённых головорезов.

— Одиннадцать. Я насчитал одиннадцать. Но это не важно. Да, мы владеем Силой.

— Это открывает перед вами некие перспективы.

— Хотите что-то предложить?

— Возможно, есть варианты. Конечно, будь вы обычные люди или эльфы, я бы устроил вас на склад или рынок. Нашим купцам нужны работники. Но вы — воины, вам такая работа не подойдёт.

— Верно заметили. Не наша стезя.

— Вот и я о том же. Надолго планируете осесть в Москве?

— Сложно сейчас что-то планировать. В столице много возможностей, но нельзя знать наперёд, как сложатся обстоятельства. Мы вольные птиц, и ничто не держит нас здесь.

— Понимаю, но скитаться всю жизнь тяжело. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Мне часто приходилось переезжать, прежде чем я обосновался здесь. Надеюсь, вы найдёте своё место.

— Если так будет угодно богам.

— Боги благоволят вам, иначе не наделили бы Силой. И я верю, они не просто так направили вас ко мне.

— Нельзя исключать и такое.

— Как бы то ни было, я рад, что вы теперь с нами. Живите и ни о чём не волнуйтесь. Ну что ж, мне, пожалуй, пора. Благодарю за гостеприимство. Надеюсь, это не последняя наша встреча, — Фалдриан поднялся и взял со стола цилиндр. — Хорошего вечера.

Эльф ушёл.

— Что скажешь? — спросила Лориэн, выйдя из соседней комнаты. — Как тебе кано?

— Чувствуется, что в нём течёт благородная кровь.

— Это точно. Я тоже так подумала. Вы с ним чем-то похожи.

— Правда? И чем же? Уж точно не ушами, полагаю.

Лори хмыкнула:

— Ну… даже не знаю, как сказать. Манерами, что ли. Ты тоже ведёшь себя иногда… слишком напыщенно, что ли…

— Никак не свыкнусь с ролью простолюдина. Да и не хочу. Однажды я получу подобающий мне титул.

— Вот-вот, опять заговорил как расфуфыренный индюк, — усмехнулась Лори. — А мне думается, хрен ты что получишь. Для этого придётся перед царём выслуживаться, причём чуть ли не всю жизнь. Даже те одарённые, кто воюет на границах, не получают титул. Новые бояре и дворяне из низов на хрен никому не нужны.

— Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я.

Поболтав немного о том о сём, мы разошлись по своим комнатам.

Утро. Я опять иду к ловчим, надеясь, что сегодня-то уж точно они вернулись на базу. Не могут же они вечно торчать в диких землях.

Прошлый раз я нашёл короткий путь. Оказалось, не обязательно идти через рынок. Есть и другой маршрут, ведущий к промышленной зоне прямиком через поле.

Ещё издали я заметил большую сигару дирижабля, висящую низко над землёй. Это значило, что ловчие вернулись, и я смогу встретиться с их главным. Даже мысли не было, что мне откажут. Как можно не взять на работу великого артефактора? Да такого, как я, они днём с огнём не сыщут. Моё появление для них — огромная удача.

Как и прошлый раз, я нажал кнопку звонка у ворот. Опять долго никто не подходил, но затем окошко в калитке открылось, и там показалась неприветливая рожа толстого бородатого мужика.

— Кто такой? — с угрожающими нотами в голосе спросил он.

— Я намерен присоединиться к ловчим. Хочу говорить с вашим главным.

— Что? Тебе главный нужен? А с чего ты решил, что он с тобой будет разговаривать?

— Потому что вам нужны сильные маги.

— Это ты, что ли, сильный?

— Хочешь убедиться? Главного позови своего.

Бородач усмехнулся:

— Что-то ты хвастливый больно. Как звать-то?

— Тимофей.

— Эх, ладно. Надеюсь, не зря барина от дел отрыву. Тоже мне… Сильный маг, поди ж ты…

Недовольно ворча, бородатый куда-то ушёл, но очень быстро вернулся и отпер калитку:

— Тебе повезло, малец. Главный сказал, что поговорит с тобой. Он как раз тут торчит. Заход давай.

Вот так просто я оказался на базе ловчих.

Территория была довольно обширной. Здесь находились четыре одноэтажные постройки, похожие на склады, и двухэтажная — то ли жилая, то ли административная. Возле одного из складов стоял грузовик. Несколько крепких мужчин затаскивали в кузов тяжёлые чёрные мешки.

За этим делом наблюдали двое. Низкорослый молодой человек лет двадцати пяти в длинном синем сюртуке и котелке и фигуристая блондинка, одетая в короткий, приталенный пиджак чёрного цвета, облегающие брюки и дамскую шляпку, сдвинутую набок. Парень держал в руке трость. Оба они имели аристократический вид и выделялись на фоне снующих вокруг работяг. К тому же от них исходили вибрации Силы.

— Вот этот парень, ваше высокородие, — учтиво проговорил бородатый и толкнул меня локтем: — Кланяйся, невежа. Передо тобой боярин Дашков.

Я слышал, что ловчих возглавляют дворянине, но почему-то не ожидал столкнуться с одним из них. А теперь, если хочу охотиться вместе этими людьми, мне придётся соблюдать этикет, как бы унизительно для меня ни было кланяться тому, кто имеет более низкое происхождение.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — выдавил я и чуть-чуть склонил корпус в пояснице, изображая поклон.

Парень смерил меня пренебрежительным взглядом. Его широкое холёное лицо выражало скуку:

— Тебе чего надо?

— Я намерен стать ловчим и желаю присоединиться к вашему отряду.

— И почему ты решил, что нам подходишь?

— Потому что я — одарённый.

— Одарённый? То есть, у тебя есть дар?

— Верно, у меня есть дар.

— И ты умудрился скрываться от чаровной палаты столько лет? — парень строго уставился на меня, а потом внезапно рассмеялся. — Ладно, расслабься. Мне вообще плевать, кто ты и откуда. Сколько вас таки… Одарённый, говоришь? Что умеешь-то?

— Я владею искусством зачарования.

— А, понятно, — в голосе боярина прозвучало разочарование. — А я думал, что-то полезное. Мы вообще-то существ убиваем, если ты не в курсе.

— И с этим тоже проблем не будет. Я владею любым оружием.

— Прям-таки любым? Да ты, смотрю, мастер на все руки. Но видишь, в чём дело, сейчас мне не нужны люди и тем более артефакторы из подворотни. Мест нет. Думаешь, ты один на всю Москву, кто хочет пойти в ловчие? Да вас таких полно. Но знаешь что. Если кто-то у нас сдохнет, возможно, я позову тебя. Как с тобой связаться? Телефон, адрес?

Я побоялся назвать адрес арендованного дома. Мало ли какие намерения у этого парня? Вдруг он полицию на меня натравит? Нет, пожалуй, не стоило рисковать.

— У меня пока нет жилья. Ночую где придётся.

— Серьёзно? Ты бездомный?

— Я недавно приехал в Москву.

— И что тебя сюда привело?

— Поиск заработка. Я — одарённый, и стать ловчим — самое достойное для меня занятие.

Дашков усмехнулся:

— Тоже мне, нашёл достойное занятие. Впрочем, для черни вроде тебя оно, наверное, достойное. Но если нет ни адреса, ни телефона, тогда я не смогу с тобой связаться. Если хочешь, приди через неделю, через две, через месяц… Вдруг кто-то из наших не вернётся из диких земель. Такое случается часто. Работа ловчего опасна. А сейчас прости, но надобности в твоих услугах нет.

Тон боярина казался издевательским и откровенно оскорбительным, но мне это пришлось проглотить.

— Вы в Москве единственные ловчие?

— Разумеется, нет. Что за вздор? Просто другие… там ситуация такая же. Если охота, поспрашивай в городе. Я не знаю, где они базируются.

— Благодарю.

— Не за что. А теперь мне некогда. Шмель, выпроводи его.

— Пошли, — пробасил бородатый мужик. — Разговор окончен.

— Погодите. Позвольте я покажу, на что способен, — я прибегнул к последнему доводу. — Дайте мне любую подходящую вещь, и я сделаю из неё артефакт. Даже из камня. Или могу зарядить.

— Парень, у меня есть те, кто заряжает артефакты. А артефакт из камня мне не нужен. Так что давай, ступай свой дорогой. Не раздражай меня с утра пораньше.

— Пошли, кому говорят, — Шмель схватил меня за рукав и потянул. — Не перечь его высокородию!

Я резким движением руки высвободился сверкнул глазами, желая свернуть этому наглецу голову:

— Руки не распускай.

— Гордый слишком? Тогда сам топай, — огрызнулся бородач.

Слишком мало у меня было защиты, чтобы сражаться с минимум двумя одарёнными и парой дюжин вооружённых людей. Поэтому я просто побрёл за бородачом к выходу.

Вот так бывает: казалось бы, кто может отказаться от услуг такого великого артефактора, как я? Но Дашков посчитал, что мой талант ему ненужен. Молодой боярин сильно заблуждался, но доказать ему обратное я не мог. Здесь — столица, сюда одарённые валом валят. Наверное, я не первый приходил наниматься. Значит, придётся либо ждать, пока место освободится, либо искать кого-то другого.

А может, самим организовать экспедицию в дикие земли, чтобы не ломать шапку перед какими-то мелкими дворянчиками? Вариант неплох, но сейчас это не получится: у нас нет ни дирижабля, ни машины, ни оборудования, ни людей. На всё нужны деньги.

Константин смотрел вслед удаляющимся Шмелю и юному бродяге, представившемуся артефатором. Сколько такого отребья пыталось завербоваться в ловчие, сочиняли про себя, какие они умелые да сильные, а на деле оказывались простофилями, которые гибли в первой вылазке или становились обузой для отряда. Всех привлекал заработок, но мало кто понимал, с чем придётся столкнуться за периметром воеводства. И всё же этот парень казался необычным. Гордый какой-то слишком, ни капли почтения нет к лицу боярской крови.

— Интересный молодой человек, — проговорила Злата, наблюдавшая за разговором.

— Что ты нашла в нём интересного? — с досадой проговорил Константин.

— Есть в нём что-то…

— Что?

— Сама не знаю. Надо было его испытать.

— Брось говорить ерунду. У нас нет свободных мест. А к артефакторам я обращаюсь проверенным. Доверять какому-то отребью? Нет уж, спасибо! Ты его одежду видела? Хочешь сказать, что артефактор не может себе новый сюртук купить? Глупости! Очередной тупица, решивший, что у меня — благотворительный фонд, — Константин сплюнул. — Ещё и кланяться нормально не умеет.

— Ах, вот оно что? — Злата упёрла руки в бока. — Ты выгнал потенциального члена команды только за то, что вам в ножки не поклонились?

— Может, хватит? Мне твои упрёки уже надоели. Он — не артефактор никакой, как будто ты сама это не понимаешь.

— Он держался, как благородный. Может, аристократ? Просто притворяется простолюдином?

Константина раздражало, что подруга постоянно старалась ему слово поперёк вставить, даже если повода веского не было. Всё время перечит, словно ей удовольствие доставляет людей из себя выводить.

— Хватит молоть чепуху. Это обычная шпана.

— А мне кажется, нет. Не знаю, как ты, а я хочу узнать, кто он такой. Если он сильный, надо взять его к себе. Собственный артефактор в команде лишним не будет.

— Ну беги за ним тогда, — фыркнул Константин.

— Нет, так не пойдёт. Я же говорю, хочу вначале узнать, кто он такой.

— И как? Будешь следить за ним?

— Именно! Хочу узнать, кто он и где живёт.

— Хорошо, пошлю слугу.

— Слуга напортачит. Я сама займусь, сказала же.

— Это вовсе ни к чему. Зачем тебе на такую ерунду время тратить?

— Давай не будешь решать за меня, хорошо?

— Э, погоди, здесь вообще-то я главный. Я решаю…

— Что ты решаешь? Что мне делать в свободное время?

— Э… нет… я не это хотел сказать… просто… — Константин сам не зная почему, сконфузился. Постоянно пытался проявить твёрдость и досадовал, что никак это не получалось.

— Ну и всё тогда. Я прослежу за ним.

— Как хочешь, — пожал плечами Константин. — Только знаешь, что, — он взял за руку собравшуюся уходить девушку. — Злата, будь осторожна, поняла? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Тем более из-за такой ерунды.

— Да не трясись ты за меня, Костя. Всё будет в порядке. Ну ладно, потороплюсь. А то уйдёт, а мы даже не узнаем, в каком направлении.

Когда я подходил к городу, меня обогнало купе с блестящими дисками, скруглёнными формами кузова и каплевидными передними крыльями. Я первый раз видел такое авто и подумал, что оно принадлежит какому-то богатому человеку. В моей эре самодвижущиеся повозки и кареты тоже были, но они работали на магических артефактах и не оставляли после себя вонючие выхлопы.

Я подумал, что неплохо бы обзавестись чем-то подобным, чтобы пешком не топать по городу. Но сейчас мне транспортное средство было не по средствам. Меньше сорока рублей оставалось в кармане, а надежда получить работу ловчего улетучивалась.

По пути в том же киоске, где вчера приобрёл газету, я купил карту города. Опираясь на неё, можно было определиться, в каких районах искать ловчих. Вернувшись домой, обнаружил Лори, сидящую за обеденным столом и читающую газету. Аппетитно пахло приготовленным обедом.

— Ну как? — спросила она. — Приехали?

— Приехали, только меня и слушать не стали. Там был их главный, боярин Дашков, он сказал, что у них нет свободных мест, — я сел за стол.

— Вот идиоты! Жаль, они не видели, как ты разобрался с теми полудурками.

— Они приняли меня за бродягу. Одежда моя выглядит не слишком представительно.

— И что нам делать?

— Я наведаюсь к ним снова и добьюсь, чтобы меня испытали. А пока будем искать других ловчих.

— Где?

— Да по всей Москве. Здесь точно не один отряд. Глядишь, в другом месте нам больше повезёт. Ну или у этих место освободится. Главный их сказал, что люди часто гибнут. Но по правде говоря, я больше думаю о том, чтобы самим ездить на вылазки. Ты знаешь, где находятся дикие земли?

— А ты — не знаешь? Да повсюду! Выйди за стену — и вот тебе дикие земли.

Я снова обратился к памяти Тимофея. Было трудно поверить, но человечеству здесь принадлежало гораздо меньше земли, чем тварям из низших миров. Люди жили в тесных городах, окружённых полями. Подобные агломерации назывались воеводствами или княжествами и были обнесены стенами и фортами, защищающие народ от нашествия низших тварей.

Московское воеводство считалось одним из самых крупных и самых безопасных.

— Значит, нам нужна машина. Тогда мы сами поедем туда, куда надо, и будем охотиться и искать кристаллы для моих артефактов, — заявил я.

— С ума сошёл? Мы там и часа не протянем. Ты хоть представляешь, что нас ждёт за периметром?

— Я видел тварей, которые уничтожили нашу цивилизацию. Они были воистину чудовищными, и если бы такие появились здесь, то мир бы рухнул в очередной раз. Значит, там не так уж опасно.

— Ага! Конечно! Шкура многих тварей не пробивается даже из винтовки. А у нас только револьверы!

— Значит, надо достать серебряные пули. Серебро хорошо подходит для зачарования.

— Это безумие! Сильные маги и те не ездят в дикие земли по одному… Погоди, а как вы в свой… Эре побеждали тех тварей?

— Никак. Они нас победили. Тогда я имел много сильных артефактов, благодаря им и выжил. Сейчас я у меня нет такой роскоши.

Я прекрасно понимал, что прямо сейчас не имею возможности драться даже с существами средней силы, и понимание это омрачало моё настроение. Но всё равно мне хотелось сходить на разведку, оценить обстановку за пределами защитных рубежей и собственные возможности.

— Вот именно! — сказала Лори. — Может, ты и в прошлой жизни был ого-го, если, конечно, не брешешь. Но сейчас у тебя ни шиша нет.

— Сколько стоит подержанная машина, не знаешь?

— Хм… — Лори задумчиво поджала губы. — Не интересовалась никогда. Может, рублей сто?

Я в памяти Тимофея тоже не мог нарыть нужную информацию. То ли парень никогда не интересовался данным вопросом, то ли просто забылось. В любом случае такими средствами мы пока не располагали.

— Кстати, а у тебя права есть? — спросила Лори.

— Какие ещё права?

— Ну права. На вождение машины. Водить хоть умеешь?

— Ну… я в своё время научился управлять самодвижущеся каретой.

— Чем-чем? — засмеялась девушка. — Каретой?

— Да, в нашей эре многие передвигались на каретах и повозках, работающих за счёт магии.

— Вы, получается, были совсем отсталыми. А нам говорят, что Первая Эра — это эра благоденствия.

— Правильно говорят, а ты совсем ничего не понимаешь. Ваши города — ужасно шумные, грязные и бедные. У нас было всё совсем по-другому.

— А расскажи, как было, — в глазах Лори блеснуло любопытство.

— Хорошо. Но я бы не отказался пообедать. Это вкусный запах не даст мне сосредоточиться на рассказе, прежде чем желудок насытится.

— Ага, картошки нажарила с сардельками. Кстати, ходила сегодня в лавку, хозяин передавал тебе привет и даже не рассчитал меня в знак благодарности. Всё даром забрала.

— Другой раз пойдёшь, передай ему, что я принял его дар.

— Ладно, — рассмеялась Лори. — Так и передам.

За обедом я стал рассказывать о том, как мы жили в позапрошлой эре пять с лишним тысяч лет назад. Лори слушала меня, развесив уши (они действительно оттопырились немного в стороны), постоянно что-то спрашивала. Её тон больше не был насмешливым. Кажется, она начала верить в мою историю.

Затем мы стали изучать карту, планируя поиски других баз ловчих.

В калитку постучались, и Лори побежала открывать. В избу вошёл молодой эльф и сообщил, что Фалдриан зовёт меня в гости. Приглашение было весьма неожиданным, но ничего важного я на вечер не планировал, поэтому сразу же отправился вместе с посыльным. Подумал, что, скорее всего, разговор будет о вчерашних событиях. Возможно, мной заинтересовалась полиция или что-то в этом роде.

Выйдя на улицу, я заметил чёрное купе, похоже на то, что меня обогнало по пути домой. Оно стояло за ближайшим перекрёстком. Мне показалось подозрительным такое совпадение. Впрочем, машина могла принадлежать какому-то богатому эльфу.

Я сел в четырёхдверный ландо с открытым верхом, и посыльный повёз меня к дому главы общины.

Особняк Фалдриана находился не так уж и далеко. Он располагался на окраине города, за ним раскинулся тенистый парк. Дом был большой, двухэтажный. Белоснежные стены, украшенные лепными узорами, придавали зданию лёгкость и пышность. Да и в интерьере чувствовалась утончённость, хотя роскошью убранство не отличалось: мебель была не слишком дорогая и в основном старая.

В вестибюле я, наконец, рассмотрел себя в зеркале. Моё новое тело было невысоким, но довольно крепким. Тимофей с тринадцати лет занимался тяжёлым физическим трудом, поэтому, как и большинство простолюдинов, ростом обладал скромным. Тем не менее, он имел приятные, мужественные черты лица и тёмные, почти чёрные карие газа, так что недостатка в женском внимании, насколько мне припоминалось, парень не испытывал.

Слуга, облачённый в изумрудного цвета узорчатую ливрею, провел меня в уютную гостиную с зелёными шторами, подхваченными золотистыми шнурами, и зелёными обоями с диковинными цветами. На одной из стен висела огромная картина с изображением горного пейзажа.

На тумбочке с резными узорами стояла клетка с механической птицей. Та крутилась, наклонялась, расправляла и складывала крылья и мелодично посвистывала, имитируя пение настоящих птиц. Меня заинтересовала диковинка, поскольку, очевидно, это было творение некого искусного артефактора.

Я сел на большой кожаный диван и стал ждать. Буквально через минуту во вторую дверь (комната была проходная) вошёл сам Фаланриан, облачённый в бежевый костюм. На мне же был, как и раньше, старый пиджак, порванный на плече. Я почистил его, как мог, но лучше от этого он выглядеть не стал. Запасной же Тимофей с собой не взял.

— Добро пожаловать, дорогой гость, — сказал эльф. — Будете что-нибудь? Чай, кофе, быть может, спиртное? У меня есть отличное эльфийское вино, какое вы вряд ли попробуете где-то ещё.

— Благодарю, не стоит, — отказался я. Доверия у меня к эльфу не было. Вдруг опоит чем? И очнусь я, например, в подвале или за решёткой.

— Хорошо, — Фалдриан сел напротив меня. — Рад приветствовать вас в моей обители. Это мой дом, здесь я живу со своим семейством в окружении моего народа, забота о котором легла на мои плечи.

— Вы сказали, что живёте в Москве недавно. А уже много добились, — заметил я.

— Вовсе нет, — улыбнулся эльф. — Я не говорил, что недавно. Здесь прошли мои последние тридцать с лишним лет, по людским меркам это приличный срок, но для эльфа… скажем так, не столь существенный отрезок времени.

Фалдриан выглядел явно моложе своего возраста, как и остальные эльфы, коих мне довелось встречать в последние дни.

— И какое же занятие вы для себя нашли? — спросил я.

— Когда-то мне пришла в голову идея продавать вино, изготовленное по рецептам моего рода. Сей чудесный напиток, надо сказать, обрёл среди людей большой популярностью. Тем мы и промышляем до сих пор.

— Рад, что вы нашли своё дело.

— Уверен, вы тоже достигнете своих целей. Вы — благородный человек с большой силой. А я готов предложить вам свою помощь… точнее сказать, взаимовыгодное сотрудничество.

Разговор пошёл совсем не о том, о чём ожидалось. Фалдриану что-то было от меня нужно, и я не имел ничего против такой постановки вопроса, если мне предложат достойную оплату.

— Всё зависит от того, что надо делать и сколько за это заплатят, — прямо заявил я без экивоков.

— Надо сходить в одно место и забрать кое-что оттуда. Место опасное, но мне почему-то кажется, вы справитесь. Точнее, мы справимся. Я лично заинтересован в успехе операции и пойду с вами.

— Что за место?

— Это мой мир.

— Ваш мир? А можно поподробнее?

— Да, разумеется. Я уже давно хочу вернуться во дворец моей семьи и вывезти оттуда богатства, брошенные нами во время бегства. Я долго искал сильных одарённых, с которыми можно туда отправиться. Мне рассказали, как вы расправились с теми негодяями. Вы подходите. Брешь в мой мир до сих пор открыта, только вот по ту сторону нас ждут полчища диких тварей. Но результат того стоит. Заплачу триста рублей, если составите мне компанию. А если наше предприятие увенчается успехом, получите процент от сокровищ, которые нам удастся забрать. Тем, кто пойдёт со мной, я отдам четверть все богатств.

Я настороженно воспринял предложение эльфа. Вроде бы хорошие условия, но нет ли здесь подвоха? В любом случае деньги лишними не будут. Надо попробовать.

— Почему за столько времени вы не обратились к другим одарённым? — спросил я.

— К одарённым… аристократам? Нет, — Фалдриант покачал головой. — У меня нет желания вести с ними дела. Не хочу, чтобы чертоги моих предков грабили те, кто не уважает квенди и попирает наши честь и достоинство. Я могу довериться лишь другу моего рода. Среди знатных людей таких нет. Я много лет искал. Увы, всё тщетно.

— Тогда уточню несколько моментов. Во-первых, я — не маг. Я — артефактор. Это немного разные вещи. Хоть я и неплохо стреляю, но моя сфера — создание магических вещей. Во-вторых, Лориэн пойдёт со мной. Ей тоже нужен заработок.

— Хм… вы — артефактор? Это необычно. В том смысле, что артефактора встретишь нечасто. Все они с ранних лет пристроены на службе у царя.

— А я решил заняться своими делом. Царская служба меня не привлекает. Но деньги нужны, поэтому я согласен вам помочь.

— Так даже лучше! В дальнем походе, где предстоит много сражений, без артефактора нам придётся очень трудно. Если вы действительно умеете заряжать предметы, я готов вас взять с собой. Но… я могу вас попросить продемонстрировать свои способности?

— Разумеется, — улыбнулся я, радуясь тому, что Фалдриант оказался более сговорчивым, чем люди. Но, похоже, у него и выбор был невелик. В ловчие все жаждут попасть, но кто пойдёт работать к эльфам?

Фалдриан поднялся и нажал кнопку на стене. Спустя полминуты в комнату вошёл дворецкий в изумрудной узорчатой ливрее.

— Слушаю, господин, — проговорил он.

— Принеси мне пару разряженных артефактов из хранилища.

Вскоре слуга вернулся. У него в руках были старый амулет из теонита — блестящего, чёрного металла с крупным чёрным агатом и маленький шар из неизвестного мне сплава, похожего на белое золото с тремя рубинами. Первый походил на защитный, второй, вероятно, был связан с огненной магией. Оба были испещрены символами власти, но не хаотично а так, что знаки образовывали узоры. Каждый из этих предметов стоил целое состояние, и человеку среднего достатка был не по карману.

— Давно пылятся, — сказал Фалдриан. — Всё никак руки не доходят отнести на перезарядку. К тому же они довольно старые, принадлежали ещё отцу, и скоро начнут ломаться. Но может быть, вы вдохнёте в них жизнь?

— Так, что тут у нас. Теонит и агат? Это защитный артефакт? — спросил я.

— Совершенно верно. Вижу, вы разбираетесь. Он достался мне в наследство и не раз спасал жизнь, но сейчас, после многих перезарядок он ослабел и хранится в качестве реликвии.

— А этот как-то связан с огнём, — предположил я. — Рубин — огненный камень.

— И тут вы правы. Я сам владею огненными чарами. Но этот артефакт даст возможность управлять пламенем любому желающему, а если ты — маг огня, усилит тебя.

— Что ж, для зарядки мне понадобится время, но уверен, проблем не будет.

Впервые за многие тысячи лет (которые, впрочем, пролетели для меня как одно мгновение) я ощутил в руке настоящие артефакты. Они имели вполне понятную структуру, но вот знаки были незнакомы. В моё время использовались другие. А эти прочитать я не мог.

— Необычные знаки власти, — сказал я.

— Эти артефакты изготовлены в моём мире, — объяснил Фалдриан. — Наши технологии отличаются от ваших.

У обоих объектов ощущалась «усталость». Они использовались очень долго, пережили минимум по сотне перезарядок и их структура начала распадаться, о чём я также сообщил Фалдриану.

— Ничего страшного. Я не думаю, что буду их применять. Но хочу, чтобы в них была Сила, — сказал эльф.

Я взял медальон с агатом и сосредоточился на нём. Быстро установил с ним духовную связь, после чего стал направлять Силу малыми порциями. Артефакт оказался довольно ёмким, как и ожидалось. Мало того, что крупный камень мог вместить большой заряд, так ещё и металл теонит отличался способностью накапливать магию, из-за чего в Первой Эре он ценился дороже золота.

Много сил ушло на то, чтобы зарядить медальон. Не все артефакторы умели работать со столь мощными предметами, а те, кто умел, обычно истощались после одного сеанса. Но мне отдых не требовался. Закончив с первым артефактом, я сразу же взялся за второй. Тот имел меньшую ёмкость, и с ним я справился быстрее.

— Теперь в них снова течёт Силы, — объявил я.

Фалдриан взял медальон, прикоснулся к нему, а затем сделал то же самое с огненным артефактом.

— Я чувствую. Да, от них идут мощные вибрации, — произнёс он. — Удивительно. Благодарю, Тимофей, вы оказали мне услугу, и я обязан заплатить вам, — кано достал из кармана сюртука кожаное портмоне с тиснением и положил на стол двадцать рублей. — Примите это вознаграждение.

— Благодарю, — я положил деньги в карман, подумав, что теперь хотя бы есть на что купить одежду. Похоже, артефактору заработать действительно было несложно. Чтобы прожить месяц, надо всего-то зарядить десяток сильных. — Так когда мы отправляемся?

— Увы, пока точные сроки назвать не могу. Мне нужно собрать и снарядить отряд, подготовиться к дальнему пути. Сейчас моя команда слишком мала. Но очень надеюсь, в следующем месяце у меня получится организовать экспедицию.

Я был разочарован. Думал, мы отправимся в путь уже на днях, а оказалось, придётся ждать месяц, да и то неясно, как сложатся обстоятельства. В словах Фалдриана уверенности не чувствовалось и рассчитывать на его миссию не стоило.

— Сообщите, когда будете готовы. Если не произойдёт непредвиденных событий, я отправлюсь с вами.

— О, можете не волноваться, вы здесь в безопасности, — ответил Фалдриан, решив, что мои опасения связаны в основном с этим. — Полиции вам бояться нет необходимости, а налётчики долго не посмеют сунуться к нам после вчерашней взбучки.

Обратно меня довёз всё тот же эльф. Время было позднее. На улице стемнело. Чёрное купе больше не стояло на перекрёстке.

Лориэн не спала — ждала меня. Когда я рассказал о задуманном Фалдрианом походе, у неё аж глаза загорелись. Она и мечтать не могла, что ей выпадет шанс побывать на землях своего рода. Её ни капли не пугали опасности, ожидающие нас в пути, и полчища жутких тварей.

На следующий день я решил отправиться в город, оставив Лори следить за хозяйством. У неё отсутствовали документы, из-за чего любой полицейский патруль мог схватить её. Мне же опасаться людей в синей форме не было нужны. К тому же я собирался купить одежду, чтобы не выглядеть бродягой.

Прихватив с собой вещмешок, я вышел из дома и направился к базарной площади. Но едва свернул за угол, на меня круглыми фарами уставилось чёрное купе, которое вчера два раза мне попалось на глаза. Теперь оно стояло в другом месте, но тоже недалеко от моего дома. Закрадывались нехорошие предчувствия.

Я пошёл навстречу, вглядываясь в лобовое стекло. На водительском месте сидел человек в шляпе, лицо которого я не мог различить из-за бликов. Я поравнялся с машиной, дверь открылась.

— Эй, парниш, — раздался женский голос. — Побеседовать не хочешь?

С удивлением я обнаружил в салоне фигуристую блондинку, которая вчера была на базе ловчих вместе с боярином Дашковым.

Меньше всего я ожидал увидеть в машине её. Я просто не понимал, зачем нужен весь этот цирк со слежкой. Меня проверяют? Собирают сведения? Значит, меня всё-таки планируют завербовать?

Я сел в авто и закрыл за собой дверь. Салон был отделан красной кожей с деревянными вставками и выглядел очень дорого. Да и сама машина смотрелась гораздо современнее тех, что обычно встречались на улицах Москвы. Даже мне, плохо знакомому со здешней техникой, это было очевидно.

Во время моего посещения базы ловчих мне было не до этой особы, но сейчас я смог, наконец, получше её рассмотрел и пришёл к выводу, что она весьма недурна собой. Её фигуру с пышной грудью обтягивал брючный деловой костюм чёрного цвета, поверх белой рубашки был повязан ярко-синий шейный платок. Ясные голубые глаза под изогнутыми бровями смотрели холодным, колючим взглядом, но это не делало их менее красивыми. От них сложно было оторваться. В ушах блестели серёжки с крошечным рубином, вряд ли зачарованным.

Держалась девица как настоящая дворянка, весьма высокомерно, поэтому никаких сомнений в её сословной принадлежности у меня не возникло.

— Следим? — проговорил я. — Без этого никак?

— Каюсь, мне стало интересно, кто ты такой, — сказала девушка. — Где живёшь, чем занимаешься и тому подобное. Не смогла сдержаться. Ты же у нас тёмная лошадка. Явился невесть откуда, представляешься сильным артефактором, а выглядишь как бродяга.

— Прибыл недавно, не успел приодеться. Что-то ещё интересует? Или уже всё узнали, что хотели?

— Вовсе нет. Просто надоели эти шпионские игры и решила сама тебя расспросить.

— Какая светлая мысль. Может, хотя бы представитесь? С кем имею честь говорить?

— Злата Трубецкая. Княжна. А ты кто такой?

— Тимофей Коробейников.

— Ну… это имя мне ни о чём не говорит.

— А должно? Вам достаточно знать моё имя, остальное — неважно.

— Ну ты же хочешь на нас работать? Я уж молчу о том, что в подобной манере не пристало простолюдину обращаться к лицу княжеского достоинства.

— Ох, прошу прощения, ваше сиятельство, — с сарказмом проговорил я, — надеюсь, простите мою грубость. А по поводу первого: я бы мог работать и на вас, но всё-таки подумываю открыть собственное дело и ездить в дикие земли самостоятельно.

Трубецкая звонко рассмеялась:

— Ты серьёзно? Первый раз встречаю такого самоуверенного юношу. Прости. Ты очень забавный. Готова поспорить, ты про охоту не знаешь ничего, но уже собираешься ринуться в одиночку в дикие земли.

— Вы правы, я не знаю тонкостей вашего дела, но в диких землях мне бывать приходилось не раз.

— Надо же. Как интересно. Где? Когда? Ты не выглядишь матёрым бойцом. Уж не с границы ли бежал? Да ты не бойся, у нас много беглых. Обычное дело.

— Вовсе нет, я приехал из Орловской губернии. Ни от кого не сбегал.

— Правда? Что-то не верится. Значит, тайный одарённый. Таких тоже много, кто скрывается от чаровной палаты. Не всем охота оказаться в кабале. Простолюдину магический дар — скорее наказание, нежели благо. Ты сказал, что хочешь один отправиться в дикие земли. Допустим, ты съездишь туда, каким-то чудом вернёшься обратно и даже приволочёшь с собой пару-тройку кристаллов. Что делать с ними будешь? Продашь? А кому? Тебя же при попытке сбыть их заметут. Нельзя просто так продать кристаллы из-под полы. Их оборот контролируется царским правительством, как руду и всякие «сильные» породы.

О подобном развитии событий ещё не думал. У меня, как и у Тимофея, знание законов царства, особенно тех, что касались одарённых, было весьма скудным. Такие запреты сильно усложняли ситуацию. Если всё сказанное было правдой, я не смогу развивать собственное дело, не имея покровителей среди аристократии.

— Как бы то ни было, меня не тянет сотрудничать с теми, кто пытается шпионить за мной и суёт нос в мои дела, — отрезал я, никак не отреагировав на предупреждение Трубецкой.

— Ой-ой-ой, какими мы гордые. А знаешь, ты прав. По большому счёту, нам нет дела до прошлого тех, кто на нас работает. Люди у нас разные. Многим есть что скрывать. Прости моё женское любопытство. Я по собственной инициативе отправилась следить за тобой. Сама не знаю зачем. Наверное, мне стало интересно, на что ты способен. А то Дашков тебе даже шанса не дал показать себя в деле.

— Хочешь, чтобы я зарядил артефакт? — спросил я, предчувствуя стандартную проверку.

— Нет, хочу, чтобы ты зачаровал камень. Ты же хвастался, что сможешь. Ну так вперёд, дерзай! — Трубецкая достала из бардачка овальный камень. — Первый раз слышу, чтобы кто-то занимался подобным. Обычно зачаровывают драгоценные металлы, кварцы, алмазы и прочее. Но простой булыжник? Мне любопытно взглянуть.

— Он никуда не годится. Он пустой. В нём нет частиц души, — покачал я головой. — Если вы не в курсе, не любой камень можно зачаровать.

— А кто-то ведь хвастался… Ну да ладно. А какой можешь? И что ещё за «частицы души»?

— Я так привык называть силу, что течёт во всех предметах этого мира. Сейчас попробую понять, есть ли поблизости что-то подходящее, — я сосредоточился и обнаружил как раз под днищем машины небольшой кусок известняка, имеющий некий потенциал. Вышел, подобрал его, вернулся в салон:

— Вот. Этот подходит. Я из таких делаю снаряды. Могу заставить светиться или летать. Что именно вы хотите?

— Снаряд? Это как?

— Направляешь силой мысли камень в цель, он летит туда и возвращается. Но учтите, без символов власти он будет работать только у меня. А нацарапать на нём что-то толковое сейчас вряд ли получится.

— Ладно, довольно болтовни. Покажи, что умеешь.

Я сделал всё, как надо. Камень не разрушился после наделения его Силой и приобрёл обычный алгоритм.

— Теперь это артефакт, — проговорил я, закончив процесс.

— Ну и метни его куда-нибудь… Например, вон в ту вывеску, — девушка указала на выцветшую вывеску над заколоченной дверью одного из деревянных домов рядом с нами.

Я опустил стекло двери с помощью крутящейся ручки и мысленно послал в камень импульс. Булыжник полетел в направлении моего взгляда, ударился о фанеру, пробив её насквозь, и вернулся в ладонь.

— Хм, действительно, работает твой артефакт, — оценила Трубецкая. — А камень потяжелее можешь зачаровать?

— Если в нём есть частицы души.

— Интересно… Жаль, у меня нет артефакта, чтобы ты его зарядил. Ну и пёс с ним. Считай, ты принят. Испытаем тебя в деле.

— Меня принимают в команду? Я не ослышался?

— Не ослышался. Полетишь с нами в следующий раз.

— Когда? И сколько мне заплатят?

— Ловчие получают четверть от вырученной суммы. Она делится на весь отряд. Десятники — чуть больше, обычные ходоки — поменьше. Как и везде. Хорошо себя зарекомендуешь, пойдёшь на повышение. Если нужно снаряжение, выдадим всё самое необходимое. А по времени я тебя сориентирую. Через два-три дня примерно планируется вылет. Отправлю посыльного где-то за день до вылазки. А пока можешь быть свободен.

— У меня есть приятель, тоже одарённый и тоже мечтает попасть к вам… — я подумал, что и Лори надо бы пристроить.

— Нет-нет, только ты, — отрезала Трубецкая. — Пока так. У нас, и правда, нет свободных мест. Просто для тебя сделаю исключение. Одарённых у нас хватает.

— Что ж… Как скажете.

— И да, смени это рваньё. Ты похож на бродягу. Тебя любой полицейский остановит.

— Благодарю за совет. Именно этим я и намерен сегодня заняться. Всего хорошего.

Я вылез из машины и продолжил путь к площади. Не нравилось мне, что Трубецкая за мной следила. И если подумать, было в этом много чего странного. Почему она сама взялась шпионить, а не приказала слугам? Сказала, что по собственной инициативе занялась этим. А как же Дашков? Он знает? Ведь отрядом командует он. Или нет? Кто у них главный? Много вопросов крутилось в голове.

Возле рынка были несколько магазинчиков, в том числе и лавка готового платья. Следуя совету моей новой знакомой, я купил новые брюки на подтяжках, пиджак, рубашку, шляпу и даже галстук. Отдал за всё шесть с половиной рублей, но зато больше не выглядел, как нищий. Клетчатый пиджак оказался довольно лёгким и хорошо подходил для жаркой погоды. А рваную одежду я выбросил в урну. Приобрёл и кое-что по мелочи: авторучку, блокнот, портмоне, кое-какие средства гигиены.

В дополнении к основному наряду я купил для вылазок свободные штаны из более прочной ткани, парусиновые гамаши и лёгкую куртку, отдав за всё ещё три слишним рубля. Если доведётся ехать в дикие земли, необходима удобная одежда. А возможно, и какое-то снаряжение придётся докупать.

Тут же, на рыночной площади, я нашёл извозчика на большой зелёной машине с просторным салоном и отправился в центр Москвы в надежде узнать ещё некоторые полезные вещи.

Центральные районы оказались значительно красивее окраинных. Здесь не было чадящих заводов, а архитектура куда больше радовала глаз, нежели угрюмые рабочие кварталы. Большинство современных зданий отличались монументальностью и строгостью и не обладали пышным декором. А вот старые сооружения имели зачастую весьма вычурные украшения в виде скульптур или богатой лепнины по всему фасаду. Здесь я видел и роскошные авто, проносящиеся по улицам, закатанным в твёрдое, серое покрытие — асфальт, и яркие, светящиеся вывески, и дорогие витрины, и дворцы столичной аристократии. Вокруг было многолюдно, шумно, чувствовался столичный дух.

У меня ушло полдня, чтобы найти место, где продавались наборы для гравировки. Это оказался магазин при артефакторной мастерской боярина Всеволжского. Располагалась та в большом здании с колоннами на одной из центральных улиц. В просторном зале под стеклом была выставлена продукция, предлагаемая на продажу.

Здесь также продавались инструменты для резьбы по кости и железу, для гравировки по металлу и камню, но простейшие, любительского уровня, которыми с твёрдыми породами не поработать. Купил их не раздумывая. С чего-то ведь надо начинать. Три набора, инструмент для шлифовки и небольшие тиски мне обошлись всего в восемнадцать рублей.

В искусных руках даже простой инструмент сотворит чудеса, а неумехе и самый лучший не поможет.

Но насколько мои руки искусны — вот вопрос. Передались ли мои навыки новому телу, ведь оно не обучалось гравировке и обработке камня? Вдруг штихель будет вываливаться из пальцев или скарпель раскрошит заготовку? Сила — это одно, а мастерство гравёра — совсем другое. Что если руки простого рабочего паренька не освоят искусство резьбы? Я даже думать об этом боялся.

Артефакты, которые продавались в магазине при мастерской, стоили, разумеется, очень дорого, начиная от пятидесяти рублей и заканчивая тремя тысячами, но меня они совсем не впечатлили — поделки среднего качества, усиленные кварцами — камнями, у которых, в отличие от корундов, значительно меньшая проводимость магии, да и те отшлифованы весьма посредственно. Но даже их простолюдин не мог приобрести без особого разрешения.

Оборот драгоценных металлов, камней с высоким содержанием частиц силы, а тем более кристаллов души из диких земель контролировался государством. Если кто и мог себе позволить купить их, то лишь лицо дворянской крови.

Серебряные и золотые изделия продавались свободно, но они были, что называется, выхолощены, не имели частиц души и не подходили для зачарования.

Также я узнал, сколько стоит зарядит артефакт. Оказалось, не так уж и дорого: один-два рубля за слабое изделие, и до тридцати — за сильное. Если я прежде подумывал предоставлять услуги по заряжанию артефактов, то сейчас отбросил эту идею. В мою халупу мощные изделия всё равно никто не понесёт, а с заработком пять-десять рублей в неделю развития никакого не будет. Мне хотелось открыть производство артефактов, а для этого нужны оборудование и материалы, которые стоят больших денег.

На соседней улице имелся магазин стрелкового оружия. Простолюдину и для него требовалось разрешение, которого у меня, разумеется, не было. Но зато патроны продавались свободно, в том числе с серебряными пулями и потенциалом зачарованию.

Последние были только калибра 5.5 линии для револьвера М1919. Я купил восемнадцать патронов по двадцать пять копеек за штуку, тогда как обычные стоили в три раза дешевле. Если мне предстоит убивать низших существ, усиленные пули будут совсем не лишними.

Таким образом, в моём кармане снова начала появляться дыра. Осталось двадцать с небольшим рублей, если не считать деньги, выданные Лориэн. Но зато я получил много чего полезного начиная от одежды и заканчивая инструментами для моей будущей мастерской.

А вот моё почти бесправное положение не могло не печалить. Я привык, что мне, как аристократу, открыты все дороги, но здесь я не имел знатного происхождения, и мне предстояло, либо получить титул, либо подделать документы, либо придумывать некие хитрости, чтобы заниматься своим ремеслом. Какая ужасная нелепость!

Вспомнился трактирщик Калач. Возможно, товар получится сбывать ему. Мне противно было иметь дело с таким человеком, я знал, что он нечист на руку, но этот мир со своими порядками не оставлял мне выбора.

На обратном пути я думал о семье Тимофея, проживавшем в Орловском воеводстве. Там остались сестра Марина и брат Иван. Марина была бойкой шестнадцатилетней девчонкой, работала на швейной фабрике. Она хотела учиться, но учёба стоила денег, что ставило крест на будущем сестры. Иван был ещё моложе, трудился помощником повара в каком-то трактире.

Заработки всегда были скромными. Отец, служивший в пограничной крепости в чине унтер-офицера, получало мало, пусть и чуть больше обычных работяг. Но тогда хоть как-то жили, даже некие сбережения в банке имелись. Когда папаша погиб, финансовое положение семьи резко ухудшилось. А потом и мать померла, и чтобы сводить концы с концами и продолжать арендовать дрянную однокомнатную квартирку, пришлось выйти на работу младшему брату, который до этого учился в гимназии и планировал поступить в профессиональное училище. В противном случае семья могла оказаться в бараке, в одной из тех комнат, где в жутких, антисанитарных условиях проживало по несколько человек, и где клопы и вши считались обычным делом.

Тимофей поехал в Москву за лучшей жизнью, надеясь в скором будущем перетащить с собой семью. Ради них старался. Для меня же брат с сестрой были обузой, ведь мне придётся отправлять им часть заработанных средств, заботиться о них. Но я не мог их бросить. Что-то внутри противилось, словно отголоски личности Тимофея остались со мной вместе с его воспоминаниями.

Извозчик остановился возле самого моего дома. Я зашёл в горницу, Лори читала какую-то книжку при свете керосиновой лампы.

— Долго ты, — проворчала Лори. — Ужин уже остыл.

— Спасибо. А это… — я заметил половину яблочного пирога на столе.

— А… Приходила Айри, девушка, которую ты спас от налётчиков, принесла тебе пирог. Говорит, благодаря тебе они с матушкой остались живы. Прости, но я половину съела. В конце концов, не ты один их спасал, правда ведь? Очень вкусный, кстати. Она знает толк в яблочных пирогах.

— Ты тоже неплохо готовишь, — я наложил себе картошку с овощами и мясом, что ждала меня на сковородке, и устроился за столом. Весь день не ел и был голодный как волк. — Чего читаешь?

— Приключенческая книга, это тоже Айри принесла. Я попросила почитать что-нибудь, а то скучно. Тренировалась полдня, а потом не знала, чем заняться. А ты где пропадал? Думала, тебя легавые загребли. А ты вон, смотрю, в обновках.

Я поведал о том, что видел в городе, и похвастался своими приобретениями, на которые Лори взглянула без особого энтузиазма. Для неё все эти приспособления мало что значили.

— Кстати, тебе тоже неплохо было бы приодеться, — заметил я.

— Нет, нет, мне и так нормально, — отказалась наотрез девушка. — Вот заработаю, тогда куплю себе что-нибудь. А ты другие базы ловчих не нашёл?

— Нет. Даже не занимался этим, — признался я. Но о встрече с Трубецкой рассказывать не стал. Какой смысл что-то говорить, когда ещё толком ничего не ясно?

— Жаль. Тогда поеду сама.

— Это вовсе ни к чему. Я ещё раз наведаюсь на ближайшую базу. Да и потом, Фалдриан хочет взять нас на вылазку в свой мир, забыла?

— Когда это будет? А деньги мне нужны сейчас.

— У нас пока есть деньги.

— Ага, у тебя. Я же задарма ем. А мне и одежда кое-какая нужна, и прочие вещи.

— Сколько тебе нужно денег?

— Неважно. Мне не нужна благотворительность.

— А это не благотворительность. Ты мне помогаешь, считай, это плата за труд.

— За какой труд? Ты меня содержишь.

Я улыбнулся:

— И тебе это не нравится.

— Я — не содержанка! — сверкнула глазами Лори. — Я — воин.

— Никто в этом и не сомневается. Скажи, все эльфы такие гордые или только ты?

— Эльфы? Да я даже не настоящая квенди, только наполовину. Даже языка эльфийского не знаю, кроме пары ругательств. Я большую часть своей жизни провела в проклятом приюте! Ты видел, какие они? Высокие, стройные, с благородными чертами. А я… полукровка.

— Почему тебя это так расстраивает? Ты тоже будешь вполне симпатичной, если сменишь свой дурацкий мешковатый на красивое платье. И рост тут совершенно ни при чём.

Девушка нахмурила лоб, смутившись:

— Э… спасибо, конечно. Просто… как тебе объяснить? Я чувствую себя здесь чужой. Я разговаривала с Айри, и она совсем другая. Утончённая, манерная… Она настоящая квенди.

— И что? Разве это важно? Зато ты умеешь держать в руках оружие и можешь за себя постоять.

— Ну да, но… В общем, мне ненужны твои деньги. Сама заработаю. И вообще, пойду, пожалуй, спать, — Лори встала из-за стола и ушла к себе в комнату.

Я видел, что она чем-то расстроена, но не мог понять, что именно её так задело. Кто-то из «сородичей» сказал что-то оскорбительное? Может быть, эта Айри как-то уязвила её? Лори, судя по всему, очень хотела найти своё место, стать частью некого сообщества, где её примут, где она будет «своя», но ей казалось, что она не вписывается в здешнюю общину. Только так я мог объяснить для себя её переживания.

Но у меня были дела поважнее, чем думать о всяких пустяках. После ужина я закрепил на столе миниатюрные тиски, зажал в них камень, который был зачарован на свечение, приготовил инструменты, чтобы нанести символы власти.

Но только я взялся за дело, как наихудшие опасения подтвердились. Мой разум знал всё о гравировке, но руки совершенно не желали слушаться! Вместо того, чтобы нанести на камень нужные знаки, я просто испортил его. Моей злости не было предела. Дурацкие, огрубевшие пальцы не подходили для тонкой работы!

Моя первая попытка начертать символы власти оказалась неудачно, меня это разозлило, но не остановило. Камень был испорчен, поэтому я стал тренироваться прямо на нём. Начал с азов — засечки, линии, окружности. Пусть пальцы не обладают нужным навыком, но их следует научить. Нельзя допустить, чтобы мои знания пропали. Неважно, сколько времени уйдёт, новое тело должно уметь высекать знаки, без этого мне не стать мастером.

За своим занятием я не заметил, как за окном рассвело. К тому времени камень был испещрён засечками. С удовольствием я отметил, что пальцы быстро освоили некоторые базовые навыки, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я умел в прошлой жизни. Следовало продолжить упражнения.

Зато, как я заметил, эти руки могли хорошенько пробить кому-нибудь прямой в челюсть. Тимофею с детства приходилось драться на улице, кроме того, он любил смотреть подпольный бокс и перенимал оттуда приёмы. Он наполнил мешок песком, повесил во дворе за сараями и регулярно набивал кулаки, ведь записаться в секцию было слишком дорого. Да и реальной практики хватало. К девятнадцати годам парень уж три раза ломал себе рёбра и лишился двух зубов, благо их отсутствие было незаметно.

Но меня боевое прошлое Тимофея ну утешало. Я не собирался драться на ринге, мне требовалось стать самым искусным мастером-артефактором Москвы, а ещё лучше — всего Русского царства. Битьё морд этому не поспособствует.

— Ты так и не ложился? — удивилась Лори, выйдя из комнаты.

— Нет, у меня много работы, — я даже не взглянул не неё, поскольку в этот момент высекал очередную линию.

Лори подошла, взяла один из булыжников, которые я «разукрасил» за ночь:

— Ух ты! Где ты так научился?

— Ты имеешь в виду так плохо?

— Наоборот, здорово получается!

— Это никуда не годится. Эти руки… — я отбросил скарпель и откинулся на спинку стула, — они никогда не занимались тонкой работой. Новое тело ничего не умеет. Мне приходится заново учиться всему!

— О, прости. Я не знала.

— Мне нужна практика. Часы практики. Десятки и сотни часов.

— А мне кажется, тебе нужно поспать.

— Вздор! — я опять взял инструмент и наклонился над зажатым в тисках камнем. — Лучше приготовь что-нибудь поесть.

Я говорил раздражённо, поскольку меня злила потеря навыков гравировки. Возможно, было не всё так плохо, но мне придётся много работать, чтобы достичь прежнего уровня. Но Лори не обиделась. Она пошла таскать воду, потом побежала в мясную лавку, откуда принесла небольшой кусок говядины, и занялась разделкой и жаркой.

Но посидев ещё часа два, я понял, что Лори была права: мне действительно требовалось поспать. Глаза сами собой слипались. Отложив инструменты, я отправился в комнату и продрых до самого обеда. А потом снова принялся за работу.

Следующий раз я уснул лишь под утро, но долго мне почивать не дали: разбудил стук в окно. Я оделся, вышел. У калитки стоял молодой человек, приехавший на старом двухместном автомобиле с угловатыми формами, узкими крыльями и брезентовым верхом.

— Сегодня после обеда княжна Трубецкая требует явиться на базу, — парень вручил мне конверт. — Вот письменное извещение.

— Хорошо, — кивнул я. — Передай госпоже Трубецкой, что буду.

Я открыл конверт и прочитал письмо. Там было написано в точности то, что мне сказал посыльный. Трубецкая обещала сообщить за день до отправки, а в итоге потребовала явиться уже сегодня. Хорошо, что у меня не было важных дел.

Вернувшись в избу, я встретил в горнице Лори, которая вышла из своей опочивальни в одной рубахе и штанах на подтяжках. Мне подумалось, что стоит ей одеться в платье, а не в поношенный, чуть великоватый мужской наряд, она станет ещё красивее, но моя спутница наотрез отказывалась брать деньги. Да оно, пожалуй, и к лучшему. Было их не так уж много. Стоило привыкать к экономии средств, о которой я никогда не думал в прошлой жизни.

— Это кто был? — Лори зевнула.

— Приезжал посыльный. Меня после обеда пригласили на базу ловчих. Думаю, меня возьмут на вылазку.

— Э, погоди, ты же говорил, тебе дали отворот-поворот.

— Я так думал. Но, видимо, начальство решило, что я им пригожусь.

— А как же я?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же… Мы же договорились! Договорились, что наймёмся вместе. А теперь ты едешь один, а меня бросаешь здесь? Мне тоже нужны деньги!

— Прости, но я и сам не предполагал, что меня возьмут. Я обязательно поговорю с Дашковым, попрошу и тебя взять. А пока просто присматривай за домом.

— Присматривая за домом⁈ И это всё⁈ — Лори злилась, хотя я не видел причины. Я ведь не обманывал её, не выгонял, наоборот, замолвил словечко, когда выдалась возможность. Моей вины не было в том, что начальство не захотело её брать.

— Ты тоже поедешь в дикие земли. Но вначале я должен сам съездить, посмотреть, как там обстоят дела. А потом постараюсь договориться насчёт тебя с Дашковым.

— Ну уж нет! Я сидеть дома не собираюсь! Пойду других искать.

— Давай присядем.

Мы уселись друг напротив друга за столом. Лори насупилась, словно я её чем-то обидел.

— Пойми, Лориэн, такие дела не делаются сразу, — проговорил я умиротворяющим, назидательным тоном. Имей терпение. Тебе тоже представится возможность поохотиться. Но не сейчас. Сейчас ты мне нужна здесь. Меня взяли только потому, что я — артефактор. Им бойцы не требуются. Но когда мы откроем своё дело, когда сами будем ездить в дикие земли, тогда и ты проявишь себя в деле. Ну или когда у ловчих освободится место. Я буду настаивать. К члену команды прислушаются быстрее, чем к бродяге с улицы. Хорошо, что хотя бы меня взяли, иначе у нас не было бы ни единого шанса. Поэтому, пожалуйста, не делай глупостей, просто подожди. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась со мной.

Кажется, мои слова подействовали.

— Ладно, — проговорила Лори всё ещё недовольно, но как будто смирившись. — Останусь. Но я не собираюсь быть у тебя кухаркой до конца своих дней, понятно?

— Я понимаю. Не будешь. Ты слишком способная, чтобы оставаться на такой роли. Ну так что, договорились?

— Хорошо.

— А теперь, если хочешь, сходим в какое-нибудь местное заведение. Не знаешь, случайно, где можно поесть какие-нибудь эльфийские блюда?

Лицо Лориэн посветлело.

— Знаю. Через две улицы эльфы держат свой трактир. Говорят, там наши традиционные блюда подают. Хотелось бы мне попробовать. А то нашу кухню совсем не знаю.

— Вот и появился повод попробовать.

В трактире, куда мы отправились, кормили действительно вкусно, да и народу утром было немного. Поэтому мы с Лори спокойно посидели за столиком, отведали настоящую эльфийскую лапшу (по крайней мере, так уверяла вывеска над дверью) и довольные и сытые отправились домой.

Я думал, что меня сегодня же отправят в дикие земли, поэтому оделся по-походному, зачаровал три набора патронов с серебряными пулями для револьвера М1919. Шесть патронов зарядил, остальные вставил в ячейки кобуры, которую надел под куртку. В карман жилетки, как обычно, положил часы-артефакт. И к трём часам отправился на базу.

Дирижабль по-прежнему висел над землёй. Наверное, после вылазки отряду давали время отдохнуть. Дверь мне сегодня тоже открыли быстро. Из-за калитки спросил, кто я такой. Я назвал свои имя и фамилию, и меня впустили.

Встретил меня высокий, белобрысый малый с нечёсаными соломенными волосами под сдвинутой на затылок шляпой. Закатанные рукава, расстёгнутая пуговица жилетки, небритая физиономия — всё в нём создавало впечатление неряшливости.

— А ты. типа, тоже с нами будешь летать? — спросил парень.

— Да, буду, — я достал из кармана конверт. — Меня вызвали сюда после обеда.

— Ага, мне Трубецкая велела показать тебе, что есть что. Вылазка завтра. Тебя определили к нам во вторую группы. Кстати, меня зовут Софрон. Я — десятник, — он протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, — я пожал тонкую, но при этом огрубевшую ладонь парня.

— А ты, говорят, артефактор?

— Да.

— Надо же… Ладно, пошли за мной. Покажу тебе всё.

Мы отправились в двухэтажное здание. На первом этаже располагалась большая оружейная со стойками для винтовок, деревянными патронными ящиками и железными ящиками для личного снаряжения.

— Оружием нас снабжают, — объяснил Софрон. — Обычно выдают винтовки со штыком. Армейские. Такие хрен два купишь. Но если что-то своё есть, бери всё. Оружие, артефакт… всё пригодится. Особенно артефакты. Хрен ты переживёшь вылазку, если у тебя нет ни Силы, ни какой-нибудь магической хреновины.

— У меня есть и то и другое.

— Повезло. А стрелять-то умеешь?

— Умею.

— Некоторые вообще без всего приходят. Но какие-то навыки всё равно нужны. Только сразу предупреждаю: на вылазке не вздумай прикарманить добычу. У господ с этим строго. Если заметят, что с собой что-то тащишь, сразу выгонят. И это в лучшем случае. Один парень по-тихому кристалл забрал, так Дашков беднягу просто оставил в диких землях. Уж лучше бы пулю в лоб сразу пустил… Так что даже не думай.

— Ясно. А там что? — я кивнул на запертую дверь.

— А там — личная оружейная Дашкова и его подружки. Туда нельзя. Пойдём покажу нашу технику.

Мы перешли в ближайший ангар. Вдоль стен на специальных стойках располагались десять массивных, железных великанов высотой в два с лишним человеческих роста. Отливающие металлическим блеском корпуса, тяжёлые пулемёты и малокалиберные орудия по бокам бочкообразных, клёпаных туш, моторные отсеки за спиной с торчащими вверх выхлопными трубами, толстые короткие ноги — всё это выглядело весьма устрашающе и внушительно. Машины казались несокрушимыми, способными смять на своём пути любого врага.

Однако за этим грозным обликом скрывался простой факт: передо мной находились обычные куски железа. В моё время на войне не использовались механизмы. Они были бесполезны из-за развитой магии. Здесь же стальные, закованные в броню гиганты с пушками применялись повсеместно. Некоторые ездили на гусеницах или колёсах, другие могли ходить благодаря особым технологиям. Но факт их наличия на полях сражений говорил о том, что маги в Третьей эре не имеют такой силы, как раньше, ну или не столь многочисленны.

— Отряд обычно сопровождают четыре-пять шагоходов, — объяснил Софрон. — У них есть автоматические пушки, и они выкашивают всё на своём пути. Вначале истребляем всех тварей, которые к нам бегут, а потом прочёсываем местность в поисках кристаллов. Иногда надо бывает живое существо взять. Это труднее. Но за него и платят больше. Так и работаем. Вылазка занимает три-четыре дня. Дольше находиться там опасно. Мозги начинают плыть.

— А по оплате как? — спросил я.

— Ловчим полагается четверть от всей добычи. Долю делят на всех. А ты сам понимаешь, сколько народу: три десятка ловчих, экипаж дирижабля, механики, повара. Много, одним словом. Но по своему опыту скажу так: за вылазку полтинник заработать реально даже простому ловчему. За месяц два-три раза слетаешь — вот тебе сотня-полторы. Как по мне, неплохо.

— Но основную часть забирают, как я понимаю, Трубецкая и Дашков.

— Дашков — да. Трубецкая — это его баба и что-то вроде помощника. Она получает больше, чем обычный ловчий, но в основном наживается сам Дашков. А он часть отдаёт своему родственнику, который фактически руководит всем. Я его ни разу не видел, хотя год уже работаю. Важная персона. У него заводы и прочее. А Константин — так, управляющий. Честно говоря, хрен проссышь, кто у них там главный, у господ этих… — Софрон осёкся, поскольку в ангар вошёл парень в чёрном сюртуке. Этот был Дашков собственной персоной.

— Так, что тут происходит? — спросил боярин. — А этот… Что он тут делает?

— Здравствуйте, ваше высокородие, — поклонился парень. — А это… новенький. Артефактор, вроде как.

— Я знаю. Что он здесь делает? Кто его сюда пустил?

Моё появление стало для Дашкова сюрпризом. Трубецкая, судя по всему, не удосужилась его предупредить.

— Я пустил, — стушевался Софрон. — Госпожа Трубецкая приказала. Он завтра с нами полетит.

— Госпожа Трубецкая? С какой стати госпожа Трубецкая решает, кто полетит? Да и потом, мне разве не надо сообщить о новом члене команды?

— Ваше высокородие, я подумал, что у вас всё согласовано, ведь…

— Подумал он! Твою мать, что за дела? А ты… — Дашков обернулся ко мне. — Когда тебя Трубецкая позвала?

— Когда выследила меня возле моего дома, — сказал я.

— Проклятье… — буркнул Дашков. — Вот же дура. Ладно, я разберусь. Ты пока никуда не летишь. Не знаю, что там Трубецкая вообразила, но это моё предприятие, и я решаю, как комплектовать команду.

Он развернулся и быстрым шагом вышел из ангара.

— Опять у них какие-то неурядицы, — вздохнул Софрон. — Ты погоди, не уходи пока. Сейчас они перетрут меж собой и решат. У них вечно так. Дашков одно говорит, Трубецкая — другое, и всё время происходит так, как она хочет.

Мы вышли во двор и стали ждать. Софрон сказал, что уже год работает ловчим, и ему здесь всё нравилось: платят хорошо, господа не притесняют, не бьют. Магией он не владел, но в его жилах текла Сила, позволяющая укреплять тело. По местной классификации это называлось школой физического боя или сокращённо «физик». Примерно половина отрядов состояла из таких «физиков», остальные были обычными людьми, таскавшими с собой защитные артефакты. Стихийной магией владели только Трубецкая и ещё пара-тройка аристократов, тоже находящихся в команде.

Один минус — слишком опасен был промысел. Ловчие часто гибли. Почти каждый месяц кто-то не возвращался из диких земель. А год назад случилось такое, что одна из команд почти вся сгинул в лесах под Каширой — городком, заброшенным в конце прошлого столетия.

— А ты как попал сюда? — спросил я.

— Да по знакомству. Приятель позвал, мол, люди нужны. Ну я и пошёл. Приятель, правда, погиб полгода назад. Свиноморд загрыз.

— Незавидная участь.

— А ты откуда будешь?

— Из Орловского воеводства. На заработки приехал.

— А, ну коли на заработки, то ты по адресу. Говорю же, сто рублёв в месяц запросто заработаешь. Обычному работяге с завода такие деньжищи даже не снились. Там рублёв тридцать-сорок если, и то хорошо. Вот ты сколько получал у себя в Орле?

— Рублей пятнадцать… в среднем, — припомнил я.

— Вот! А здесь деньжищи крутятся солидные.

Я бы не назвал сто рублей солидными деньгами. Да, на них можно безбедно прожить месяц, но это были копейки по сравнению с тем, что мне требовалось для открытия собственной мастерской. Куда больше меня привлекал поход за эльфийскими сокровищами, но Фалдриан не торопился организовывать вылазку.

Мы с Софроном долго болтали, стоя на улице. Я старался меньше говорить и больше слушать, узнавать разных подробностей о предстоящей работе. Выяснил, что штатного артефактора в отряде нет. Артефакты обычно заряжали в мастерских в свободное время, да ещё и на свои деньги.

А Трубецкая, возможно, и решила меня взять на вылазку, чтобы производить зарядку на месте. Хотя, что она задумала, ни я, ни Софрон, сказать не могли, да и сам глава отряда Дашков, для кого моё появление стало сюрпризом, вряд ли понимал мотивы своей подруги.

За воротами раздался автомобильный гудок, и Софрон опрометью бросился открывать. На территорию въехало чёрное купе Трубецкой. Девушка выскочила из машины и забежала в двухэтажное здание.

— О, сейчас начнётся, — проговорил Софрон, возвращаясь ко мне.

— Что начнётся?

— Увидишь. Или, скорее, услышишь. Они постоянно цапаются.

Из открытого окна на втором этаже донеслась ругань. Один голос принадлежал Трубецкой, другой — Дашкову. Но разобрать, о чём они спорят, было невозможно.

— А они не сильно ладят, — заметил я.

Софрон только рассмеялся:

— Трубецкая — та ещё штучка. Дашков зря с ней связался. С такими бабами нужна крепкая рука. Он не тот человек. Уступчивый слишком. Поэтому и говорю: ты не переживай. Как она захочет, так и будет. Захочет взять тебя в команду — сделает.

Ругань утихла, Трубецкая вышла из дома и направилась к нам решительным шагом.

— Так, ты, — ткнула она в меня пальцем. — Завтра едешь со второй группой. А ты, Мохов, объяснил ему основы?

— Да, ваше сиятельство, всё показал и рассказал, — поклонился Софрон.

— Только я всё равно не понимаю, какова будет моя роль, — вмешался я.

— Как и у всех, — проговорила Трубецкая с лёгким удивлением. — Оружие есть?

— Револьвер с зачарованными пулями.

— Вот и отлично. А из винтовки стрелял когда-нибудь?

— Разумеется.

— Ну и всё тогда. Будешь работать, как и все. Если понадобится, зарядишь пару артефактов. Ещё вопросы?

— Как долго будет вылазка? И сколько мне заплатят?

— Три дня. А по оплате посмотрим. Сколько настреляете низших тварей, столько и получите. Мохов разве не объяснял?

— Объяснял. Можно своего напарника взять?

— Я разве не понятно прошлый раз сказала? У нас нет мест. Да и с новичками возиться никто не станет. Поэтому и тебе советую схватывать всё налету. Надеюсь, от тебя будет какой-то прок, — Трубецкая вела себя с нами довольно грубо, распалившись во время ругани со своим приятелем.

— Всё ясно.

— Тогда до завтра. Вылетаем в семь утра. Чтоб был на месте в шесть. Опоздавших не ждём.

— А с начальством вопросы улажены? — я кивнул на здание. — Что сказал господин Дашков?

— Я сказала, летишь, значит летишь. Остальное — не твоего ума дело.

— Просто не хочу лишних проблем.

— Не будет никаких проблем, если только сам себе их не создашь.

— Насчёт этого не волнуйтесь. Нет такой привычки создавать себе проблемы.

— Очень надеюсь. Только зря меня отвлекли, — Трубецкая развернулась и зашагала к машине, покачивая бёдрами.

Она уехала, а к нам подошёл Дашков.

— Как там тебя звать, напомни, — потребовал он.

— Тимофей Коробейников.

— Считай, тебе повезло, Коробейников. Ты — сильный артефактор, и я подумал, что пригодишься нам, — сказа Дашков так, словно это он решил взять меня. — Завтра в шесть ты должен быть здесь. Опоздаешь — считай, работы лишился.

— Благодарю, ваше высокородие, — ответил я.

— Надеюсь, я в тебе не ошибся. Мохов, иди покажи новенькому всё, что нужно, расскажи, как проходит охота и прочее. Выдай оружие и снаряжение, — приказал он Софрону и отправился обратно в здание, а мы вернулись в оружейную.

— Просто делай свою работу и не тупи, и будут тебе деньги, — продолжал наставлять меня Софрон. — Не знаю, на кой ляд тебя Трубецкая взяла, но если решила, значит, надо. Но учти, твою задницу прикрывать никто не будет, если случится какая проблема. Я за год пятерых видел, кто первую вылазку не пережил. Но если переживёшь, тогда уже меньше шансов скопытиться. Нас опытные штурманы водят, разведка хорошая. Говорят — уж не знаю, правда или нет — в отряде Дашкова ловчие меньше дохнут, чем в других.

— А где эти другие?

— Вроде как на севере есть, в Бутырском районе, но я про них ничего не знаю. Мы с ними территории не делим. Они на север летают, мы — на юг.

В оружейной хранилось много запасных винтовок, а патронами, как объяснил Софрон, господа снабжают бесплатно. Мне досталась пехотная винтовка системы Морозова образца 1902 года со скользящим затвором. К ней полагались четыре кожаных подсумка, набитые обоймами по пять патронов в каждой, и штык. Артефакты мне не выдали, но я надеялся подобрать что-нибудь в диких землях — зубы, когти, кости существ, кристаллы.

Я спросил про серебряные пули, но Софрон сказал, что такие не выдают. Их мало, и они дорогие. Предстояло пользоваться своими.

Впрочем, как уверял Софрон, слабые монстры, вроде бесов или кусак, легко убиваются обычной пулей. Свиномордов и козлорогов тоже можно поразить из лёгкого стрелкового оружия, просто сделать это труднее, больше пуль надо всадить. А более крепкие твари встречались редко, и ими обычно занимаются маги и шагоходы, вооружённые малокалиберными пушками.

Но наибольшую опасность, как считалось, представляли в диких землях не существа из нижних миров, а районы нестабильности и находящиеся там объекты и существа, которые могли убить внезапно, без предупреждения, и против которых винтовки и револьверы были бесполезны.

Домой я вернулся поздно. Лори думала, что я поеду в дикие земли сегодня, поэтому не ждала моего появления. Странно было видеть радость на её лице, когда я зашёл в дом. Она весь вечер меня расспрашивала, что да как и, создавалось ощущение, что не хотела меня отпускать. Но завтра был важный день, и я не стал вдаваться в подробности, а быстро поел и отправился спать, чтобы не опоздать к назначенному времени.

Мне велели прийти на базу к шести утра, но я прибыл туда заранее, на полчаса раньше. Дирижабль всё так же висел над землёй, но теперь аппарель в задней части длинной гондолы была откинута, и люди бегали туда-сюда, занося на борт какие-то ящики. Четыре неуклюжие, коротконогие шагающие машины ждали своей очереди, их моторы кряхтели и наполняли воздух запахом выхлопов.

Возле пассажирской двери толпилось человек пятнадцать с рюкзаками, винтовками. Их походные наряды напоминали военную форму, но единого облика не имели. Каждый одевался сам, как мог. Среди головных уборов преобладали широкополые шляпы, фуражки, кепи.

Софрон был уже здесь. Его китель и штаны цвета хаки, заправленных в обмотки, ничем не выделялись на фоне остальных нарядов. Голову покрывало зелёное кепи, патронташи крест-накрест пересекали его грудь, за спиной висели винтовка и ранец, а на поясе — кобура с массивным автоматическим пистолетом и тесак.

Рядом стоял Шмель, он держал упёртый прикладом в землю ручной пулемёт с дисковым магазином и толстым кожухом воздушного охлаждения. У него на поясе висел тесак.

Особенно выделялись своим ростом два эльфа. Один был в широкополой шляпе, а на его поясе висел боевой топорик. Второго за спиной носил лук, а на поясе — колчан стрел, сабля и револьвер.

Увидев знакомые лица, я сразу направился компании.

— А вот и новенький! — воскликнул Софрон, как обычно, бодро и жизнерадостно. — Смотрю, даже не опоздал! Прошу любить и жаловать, братцы. Госпожа сказала, что он будет в нашей команде.

Я поздоровался. Компания окинула меня недоверчивыми взглядами.

— А чего его взяли? — спросил один из ловчих.

— Действительно. Вроде у нас и так народу полно.

— Все вопросы к господам, — оборвал недовольство Софрон. — Как велели, так и будет. Да и вообще, хрена ли бухтите? С нами наконец-то послали артефактора. Теперь нам не придётся заряжать побрякушки за свои кровные.

— А, ну другое дело, — пронёсся одобрительный ропот.

— Как звать-то? — просил смуглый усатый мужик в шляпе, чьё морщинистое лицо украшали два шрама, тянущихся от левой брови.

— Тимофей Коробейников, — ответил я.

— Ты, Тима, давай пулей лети в оружейку, бери всё, что вчера приготовили, возвращайся к нам, — сказал Софрон. — Скоро будет посадка, вылет не за горами.

Забрав винтовку, подсумки с патронами, которые крепились на специальных наплечных ремнях, и широкий обоюдоострый штык, я вернулся к компании и попытался познакомиться с присутствующими. Но недоверие ко мне пока не рассеялось. Ловчие относились к новичку с долей скепсиса.

— А зачем артефактору в дикие земли таскаться? — спросил усатый. — Артефакторы в тылу сидят.

— Чтобы ты не сдох из-за разряженного артефакта, дурья твоя башка, — вступился за меня Софрон.

— Так что ж раньше не посылали тогда?

— А я почём знаю? Значит, желающих не было.

— В общем, в нашей десятке я главный. Поэтому ты должен слушаться меня, — объявил Софрон. — Просто делай то, что тебе говорят, и всё будет нормально. Ну или не будет. Там уж как повезёт.

— Главное, под ногами не путайся, иначе сам тебя пристрелю, — пригрозил Шмель.

— Ну-ну, — осадил его Софрон. — Не стращая новичка, Шмель. Человек и так первый раз.

— А чем он меня может застращать? — проговорил я. — То, с чем нам придётся столкнуться там, пострашнее обычной болтовни.

Компания рассмеялась, а Шмель невесело хмыкнул:

— Давай-давай, бахвалься. В диких землях посмотрим, что ты из себя представляешь.

Шагоходы стали забираться по аппарели в трюм дирижабля. А потом какой-то малый (говорили, что он — дворянин) крикнул нам, чтобы мы тоже поднимались на борт.

Мы разместились в длинном пассажирском отсеке с лавками вдоль стен. Отсюда одна дверь вела в грузовой отсек, где находились шагоходы. Она была открыта, и я видел, как водители крепят свои машины цепями. Вторая дверь вела в переднюю часть гондолы, где располагались каюты и кабина пилотов. Часть пространства занимали четыре пулемёта, торчащие по два в обе стороны в шарообразных установках.

Остальные ловчие закончили погрузку и присоединились к нам. В длинном железном салоне стало тесновато. Помимо тридцати обычных ловчих, сюда забились четыре водителя шагоходов и пулемётчики из экипажа дирижабля.

Последними поднялись на борт Трубецкая и четыре хорошо экипированных мужчины. Трубецкая тоже сменила свой щёгольский костюм на практичную желтоватую одежду в военном стиле. На поясе у неё висели длинноствольный револьвер в кобуре и сабля.

— Дворяне, — шепнул мне Софрон, когда четверо мужчин расположились в передней части пассажирского отсека.

— А Дашков чего не летит? — спросил я.

— А зачем ему? Он и так бабки гребёт лопатой. Он вообще редко летает. А если и полетит, сидит в своей каюте, нос не высунет, — в голосе Софрона чувствовалась насмешка.

— А Трубецкая? Тоже отсиживается?

— Не, ты что! В бой первая лезет. Храбрая баба, ничего не скажешь!

Мои часы показывали пятнадцать минут восьмого. Экипаж задраил люки, загудели моторы, и дирижабль стал медленно подниматься над базой, разворачиваясь в сторону диких земель.

Когда мы взлетели высоко над землёй, сквозь круглый иллюминатор мне открылся вид на зелёные поля, расчерченные лесополосами. Среди просторов тут и там виднелись деревеньки. А спустя примерно полчаса я заметил крепостную стену с фортами, которая отделяла сельскохозяйственные угодья от лесов, простирающихся насколько хватает глаз.

Сверху казалось, что там внизу нет ничего ужасного, что в тенистых дубравах и вечнозелёных борах царят мир и покой. Но только тот, кому довелось побывать за границами воеводства, знал, сколь жуткие твари населяют эти леса и сколь опасно находиться там человеку, даже если тот — одарённый.

— Вот и дикие земли, — объявил Софрон. — Храни Солнцерождённый того, кого забросит в эти дебри. Ужасные места. Сколько раз летал, а всё равно не по себе.

— Очень опасно? — уточнил я.

— Рядом с границей — не так страшно. Но вёрст на двести от воеводства отъедешь, и там бесы кишмя кишат. Бреши там никто не закрывает, вот твари и плодятся. А когда их скапливается много, они прут к границе, и тогда целыми днями гремит стрельба. Артиллерию по всему воеводству слышно.

— Не было такого, чтобы твари в город прорывались?

— В Московское воеводство ни разу с тех пор, как сто пятьдесят лет назад построили современную систему укреплений. А до того случалось и не раз. Только одарённые могли бороться с напастью. А сейчас в воеводствах безопасно. Тварей уничтожают на подступах. Но и мы к ним шибко не суёмся. Есть много таких мест, куда не ходят ни ловчие, ни военные. Там человеку делать нечего.

— Наверняка там кристаллов души.

Софрон рассмеялся:

— Полно! Кто доберётся до тех мест, разбогатеет. Только вот никто оттуда возвращался.

Мы летели ещё около часа, пока аппарат не пошёл на снижение. Четыре члена экипажа уселись за пулемёты. К нам вышла Трубецкая.

— Отряд, приготовиться к высадке! — объявила она. — Экипаж по машинам! В бой вступаем сразу. На земле нас уже ждут.

Внизу среди зелени крон деревьев показалось тёмно-фиолетовое пятно — брешь. Мы пролетели над ней, неумолимо приближаясь к земле, и только сейчас я отчётливо увидел, как много в лесу низших тварей. Чаща под нами буквально кишела чёрными существами.

Застрочили пулемёты. Салон наполнился грохотом выстрелов, звоном гильз и вонью сгоревшего пороха.

Под аккомпанемент пулемётной трескотни дирижабль проскрёб днищем макушки деревьев, развернулся и завис над большой поляной, покрытой редкой растительностью. К этому времени все водители отцепили свои машины и залезли внутрь шагоходов. Моторы рычали и яростно тарахтели, готовясь ринуться в бой.

Аппарель стала опускаться, и шагоходы потопали наружу, гремя толстыми железными ногами.

— Давай-давай, братцы, на выход! — крикнул Софрон.

Остальные два десятника, одним из которых оказался усатый тип в шляпе, а вторым — рослый молодой дворянин с волевым подбородком, тоже стали подгонять своих.

Трубецкая с саблей в руке спустилась по аппарели следом за машинами, за ней — все остальные. Мы попрыгали в высокую, густую траву, где не ступала нога человека. Шагоходы рассредотачивались по местности, а за ним — и ловчие, подгоняемые криками десятников.

— Рассредоточиться! Не толпиться кучей!

Я коснулся лежавший в кармане часов, которые создали силовое поле в моём теле. Достал револьвер и тем же образом «включил» зачарованные пули, видневшиеся в каморах барабана. Снял винтовку с предохранителя, примкнул штык. Нам предстоял бой с порождениями нижних миров, которые наверняка нападут на нас. Дирижабль тем временем поднялся над нашими головами и развернулся боком к лесу, поливая чащу из пулемётов.

И вскоре я услышал топот и рёв существ, которые приближались к нам. Из леса выскочили коренастые, прямоходящие твари огромного роста, чьи морды напоминали свиные рыла. Их так и называли — свиноморды. Эти сильные существа представляли большую опасность для человека, хотя бы потому что были раза в два больше.

— Как мы неудачно высадились! — заметил Софрон. — Здесь полно свиномордов!

— Держать строй! — закричала Трубецкая.

Дирижабль поднялся над поляной. Отступать нам было некуда. Нам не оставалось ничего другого, кроме как сражаться. С неба на зверей сыпался дождь свинца, шагоходы тоже открыли автоматический огонь. Захлопали винтовки ловчих.

Я прицелился и выстрелил в зверя, что бежал первым. Под плотным автоматическим огнём тот повалился в траву, а потом упали ещё трое, мчавшиеся следом. Но пятый добрался до одного шагоходов и сбил его с ног. Зверь ростом был ниже машины, но та не устояла. Груда клёпаного железа с мотором оказалась слабее не самой сильной твари из низшего мира.

Шестой свиноморд почти добрался до ещё одного шагохода, но его изрешетила автоматическая пушка в кровавые ошмётки. Из леса с опозданием выскочили ещё два могучих рыла, но они не пробежали и половины пути. Был уничтожен и тот зверь, что набросился на шагоход. Он едва оторвался от своей жертвы, как снаряды продырявили его плоть.

Но на этом атака не закончилась, поскольку вместе со свиномордами бежали небольшие чёрные существа. Бесы — так их называли. Они были чуть выше человека, имели густую чёрную шерсть, фиолетовые, сверкающие глаза, острые зубы и длинные, острые когти, которыми рвали плоть, словно бумагу. Они считались самыми слабыми из всех пришельцев из нижних миров, но обычный безоружный человек даже против такой твари не смог бы выстоять.

Я хорошо помнил всех этих тварей. Прошло пять тысяч лет, а землю топтали всё те же существа, вылезая из своих брешей. Вспомнилась былая ненависть, вспомнился праведный гнев, с которым я истреблял эту нечисть.

Вскинув винтовку, я одним выстрелом уложил мелькавшего в траве беса, передёрнул затвор и всадил пулю во второго. Вперёд выбежали Трубецкая и четыре дворянина. Они сразу вступили врукопашную, кололи тварей штыками, рубили саблями, сшибали с ног невидимыми волнами Силы. Молодой десятник создал в руках огромный каменный молот и размахивал им, разбрасывая вокруг подбегающих бесов. Трубецкая свободной рукой направляла в существ пламя, поджигая их на расстоянии. Воздух наполнился хрипом, визгом, рычанием, перетекающим во что-то похожее на хрюканье. Умирающие твари жутко вопили в агонии.

Обычные ловчие держались чуть позади и пока только стреляли. Но и к ним стали подбираться бесы, прорываясь сквозь первую линию из шагоходов и аристократов.

Я выстрелил третий раз и промахнулся, как и четвёртый. Твари были довольно резвые, постоянно метались туда-сюда, словно сбивали нас с толку. Я же был не слишком хорошим стрелком. В прошлом мне этого не требовалось. За меня всё делали артефакты. Но в новой жизни приходилось осваиваться с примитивным оружием.

Какой-то слишком резвый бес добежал до Софрона. Тот воткнул штык в мохнатое чёрное тело визжащего уродца. Первый эльф неподалёку ловко орудовал топориком, второй — стрелял из лука, причём так точно и быстро, что оставалось только завидовать. А когда колчан опустел, остроухий выхватил саблю и начал работать ей.

Ловчие не боялись рукопашной схватки. Они были либо одарёнными школы физического боя, либо имели защитные артефакты. Поэтому пока мы одерживали верх. Но твари пёрли из леса лавиной, и я не знал, как долго хватит сил сопротивляться у нашего отряда.

Патроны закончились. Следовало перезарядить винтовку: оттянуть затвор, вставить обойму, запихнуть патроны в магазин. Процедура была не быстрая, а на меня уже мчались два беса. Я ринулся вперёд и с разбега всадил штык в живот первой твари. На меня глянуло само зло светящимися фиолетовыми глазами, а из наполненного острыми зубами рта, вырвался сиплый визг. Я отшвырнул существ вместе с винтовкой, сосредоточил в руках Силу и второго беса встретил ударом кулака в голову. Мне всё-таки пригодился навык Тимофея бить морды. Хороший удар получился, увесистый, да и реакция оказалась неплохой. Бес даже не успел полоснуть меня когтями.

Из леса доносился рёв, который не перепутаешь ни с чем, если хоть раз слышал его. А я-то слышал и не раз за свою прошлую жизнь! От этого рёва у людей стыла в жилах кровь, ведь принадлежал он невероятно крепкой и могучей твари, пусть и не самой сильной, что вылезают к нам из брешей.

— Ревун! — крикнул кто-то. — Там ревун!

Мы его называли иначе, но данное название ему тоже вполне подходило. Своим рёвом тварь созывала существ со всей округи, а у людей от этих звуков болела голова и начиналась паника, когда эта громада находилось слишком близко. Не стоило его подпускать к отряду.

Вырвав винтовку из трепыхающегося тела первого беса, я насадил на штык следующего, словно кусок мяса на вертел, а потом воткнул в грудь четвёртому. Внезапно слева появился ещё один. Я его заметил краем глаза и в следующий миг получил когтистой лапой по голове. Удар сбил меня с ног. Я еле успел выставить вперёд винтовку, и нападавшее существо напоролось на неё.

На меня потекла чёрная жижа — кровь беса. Я оттолкнул его ногой. Тут же на меня налетела одна из недобитых тварей, попыталась воткнуть в моё горло когти, но рука хрустнула, встретившись с прочным силовым полем. Я отпихнул и существо и только после этого смог подняться и тут же снёс кулаком очередного беса. Винтовку поднимать было некогда. Я выхватил револьвер и застрелил в упор ещё двух бесов.

Чёрная, вязкая кровь покрывала брызгами мои руки, куртку, лицо. Но сражение ещё не закончилось. К нам бежал ревун под градом пуль, а за ним — новая стая бесов. Огонь всех орудий был сосредоточен теперь на огромной патлатой твари, обросшей серой шерстью. Она издавала такие трубные звуки, что от них содрогалась земля.

Появилось время, и я поднял и перезарядил винтовку, после чего опять принялся стрелять по существам. А когда магазин опустел снова, заколол штыком трёх прорвавшихся ко мне бесов, при этом получив удар когтистой лапой от очередной вёрткой твари.

Сквозь выстрелы послышались вопли людей. Кажется, у нас уже появились первые жертвы. Плотности огня не хватало, чтобы сдержать бегущую на нас ораву. Но зато ревуна близко не подпустили. Маг земли вырвал кусок почвы и обрушил на него, заставив замедлиться, после чего Трубецкая применила огненную магию, и шерсть существа полыхнула огнём. Пулемёты и автоматические пушки шагоходов непрестанно долбили по монстру, и тот не выдержал, повалился в траву и, видимо, испустив дух.

Когда это произошло, многие бесы развернулись и бросились обратно в лес. А те, что всё-таки дорвались до нас, были уничтожены.

Усталые, забрызганные чёрной кровью люди стояли и тяжело дышали посреди поля, заваленного мохнатыми трупами. Неподалёку дымился труп ревуна, и бугрились крупные серые туши свиномордов. Бесы всё ещё орали и визжали в лесу, наполняя окрестности жуткими звуками. Раскинувшиеся вокруг леса и уже не казались столь мирными, как при взгляде с безоблачной выси. Здесь была настоящая преисподняя, куда нам пришлось спуститься.

Мой артефакт легко выдержал несколько ударов, но его, пожалуй, следовало подзарядить на досуге. Да и вообще, неплохо было бы создать некое атакующее изделие, чтобы не приходилось работать кулаками и пачкаться кровью существ. Для этого вполне подошли бы зубы ревуна или кости свиномордов (бесы в этом отношении не имели какой-либо пользы), ну или кристалл души, что ещё лучше. Только вот я понимал, что мне и волосок с убитых тварей не позволят забрать с собой. Всё пойдёт на продажу, а выручка отправится в карман господам.

Я окинул взглядом рассредоточившийся отряд, но так и не понял, кого именно мы потеряли. Все, кого запомнил, кажется, выжили. Но стало нас определённо меньше.

— Так, отряд, отдохнули и хватит! — крикнула Трубецкая. — Все за работу! Тащим всех тварей в одно место, чтобы к ним дирижабль смог подлететь, а потом будем грузить. Какие потери? У кого сколько людей не хватает?

— Двое погибли, — отчитался усатый десятник.

— У меня — один, и двум помощь нужна, — сказал молодой дворянин, возглавлявший третью десятку.

— У меня все целы, — проговорил Софрон, а потом обернулся ко мне. — Ты там жив, Тима? Молодец, хорошо дрался. Есть от тебя толк, не ошиблись господа. А теперь остаток дня мы эту падаль собирать будем и в дирижабль грузить. Так что работа наша, считай, только начинается.

Кроме трёх убитых и двух раненых, мы потеряли один шагоход. Его помял свиноморд, но водитель выжил и с помощью одного из сильных «физиков» выбрался из железной бочки.

Остальные же стали стаскивать тела бесов в одну кучу. Дирижабль некоторое время висел в небе, прочёсывая из пулемётов лес, а потом сел на поляну. Люди достали из грузового отсека цепи и с помощью них потащили свиномордов, работая десятками. Погрузили в трюм разбитый шагоход, занесли раненых и убитых, и аппарат улетел в город, снова оставив нас одних.

Я тоже работал: таскал бесов и волок с помощью цепей изодранные туши свиномордов вместе с Софроном и другими членами команды. Дворяне же отдыхали, наблюдая за нашими трудами и иногда за периметром, время от времени отстреливая одиночных тварей, появляющихся в поле нашего зрения. Мне данная деятельность казалась унизительной, недостойной моего положения. Всё никак не мог привыкнуть к своей новой роли.

К тому же подумалось, что можно было бы создать артефакт для антигравитационного поля, который позволит перемещать тяжёлые туши значительно быстрее и проще. Для этих целей вполне мог бы подойти клык ревуна.

Я подошёл к Трубецкой и сообщил ей о своей идее. Княжна стояла с молодым десятником и другими аристократами, смерившими меня надменными взглядами.

— Мы не будем тратить ценные ресурсы на всякую ерунду, — отрезала она. — Занимайся своим делом.

— Но это облегчит работу, — возразил я.

— Вам платят за то, чтобы вы тратили драгоценные материалы ради облегчения работы? Ты в курсе, сколько стоит клык этой твари? Может быть, из твоего жалования вычесть стоимость? — Трубецкая была сегодня какой-то особенно злой. Видимо, бой распалил её. — Ступай, хватит лениться! Нам надо до вечера управиться.

— Как скажете, — проговорил я сквозь зубы и вернулся к остальным.

Для начальства я был такой же наёмник, как все, и мне никто не собирался создавать особые условия. Вот я и трудился, обливаясь потом, под палящим солнцем, которое сегодня казалось особенно жарким, но твёрдо решил: когда вернёмся, поговорю с Трубецкой и предложу ей применять мой дар по назначению. А какая стояла на жаре вонь! Разорванные снарядами туши смердели так, что меня едва не стошнило.

Когда мы притащили всех свиномордов в одну точку, три шагохода поволокли цепями ревуна. Он был воистину огромным, особенно вблизи. Он походил на большую шерстяную кучу, его голова сливалась с телом, а широченная пасть имела восемь острых клыков. Лапы же заканчивались здоровенными когтями.

Из шерсти ревунов плели укреплённые ткани, защищающей от пуль и магии. Шерсть бесов тоже использовали, но она считалась не столь прочной и ценилась куда меньше. Поэтому некоторых бесов, что лежали ближе к лесу, нам приказали не трогать, чтобы не подвергать себя лишней опасности. Их и без того было полно.

Сила помогала мне, укрепляя мышцы и облегчая задачу, но за несколько часов работы я всё равно устал как собака.

После жестокой бойни в воздухе пахло кровью и тревогой. Для меня эти картины были знакомы. В конце прошлой жизни я много лет бродил по опустевшим лесам и городам в поисках оплота цивилизации. Но чем дольше странствовал, тем всё меньше и меньше находил выживших, пока не оказался один в мире, где человек уже был не хозяин.

Дирижабль вернулся к обеду, когда мы отдыхали. Дворянство отправилось трапезничать в свои каюты, а мы, простолюдины, ели под открытым небом тушёнку из банок и чёрный хлеб. На костре вскипятили воду, заварили чай.

Ловчие, видевшие, как я дрался с бесами, высоко оценили мои боевые качества. Все поняли, что я — далеко не новичок в этом деле, храбр и в силе не уступаю многим одарённым школы физического боя. Теперь ко мне относились как к равному, хоть я был на вылазке первый раз.

Парни рассказывали истории, как погибли или оконфузились некоторые новички. Были здесь несколько старожилов, работавшие ловчими не первый год и повидавшие многое. Они могли рассказать много случаев, иногда забавных, иногда страшных. Помянули и тех, кто погибли сегодня.

Мы пили чай, когда из дирижабля вышла Трубецкая.

— Итак, мне нужны разведчики. Трое. Грачов, выдели двоих, — она обратилась к усатому десятнику со шрамами.

И тут я понял, что пойти на разведку мне куда интереснее, чем работать грузчиком.

— Ваша светлость, — проговорил я громко, — позвольте, я пойду в разведку.

— Нет, ты останешься, — отрезала Трубецкая. — Ты пригодишься здесь.

— Чтобы таскать трупы тварей? Я здесь, чтобы драться. Грузчиков и без меня хватает.

— Так, за мной! — мотнула головой княжна, и мы отошли за дирижабль, где нас никто не слышал.

Глаза Трубецкой пылали гневом. Сейчас она была не настроена заигрывать со мной, как в прошлую нашу встречу. Она была здесь главной, непререкаемым авторитетом, и какой-то рядовой ловчий вздумал возражать ей при всех, да ещё и не самым почтительным тоном.

— Ты что себе позволяешь, Коробейников? Перчить мне вздумал? — её тон был угрожающе холоден, и мне сразу стало ясно, что укротить эту штучку будет ой как непросто.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обратился я к Трубецкой нарочито учтиво, — но скажите, зачем я здесь?

— Разумеется, чтобы выполнять работы, за которую тебе платят, — отрезала княжна.

— Мне думается, мой дар мог бы оказаться более полезен для других вещей. Вы не забыли, какова моя специальность?

— Для тебя пока особой работы нет. Но завтра-послезавтра, вероятно, понадобишься, если твари и дальше будут лезть толпами. А пока делай, что приказано.

— Вы не видели, сколько бесов убил в рукопашном бою? Если понадобится, убью столько же.

— На разведку тебе идти опасно. Думаешь, я хочу, чтобы ты сдох? Я для этого тебя сюда взяла? Мы и так понесли потери. Нам придётся продолжать операцию с меньшим количеством ловчих. Хорошо, что убитые были не слишком сильны… — Трубецкая осеклась на полуслове и попыталась вернуть свой повелительный тон. — В общем, слушай меня внимательно, Коробейников. Если ещё раз хоть слово посмеешь мне поперёк сказать, вышвырну тебя вон без жалования. Знай своё место.

Я даже улыбнулся. Настолько мне показался наигранный этот тон:

— Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ага, прекрасно. А теперь ступай.

Я вернулся к своим.

— Что, надрала тебе княжна уши? — усмехнулся Софрон. — Ты хоть и боец хороший, но благородным не дерзи. Они такое не терпят. Баре любят тех, кто им жопу лижет, а тех, кто язык распускает, гонят в шею. И это в лучшем случае. Иной раз так взбеситься могут, что испепелит враз. Так что осторожнее.

— Спасибо за науку, — усмехнулся я. — Буду знать. А что, случалось?

— Сам не видел, признаюсь. Но слышал всякое. Помню, одного парня в диких землях бросили в наказание. Такое бывало.

— Ты говорил. Он что-то украл.

— Ну да. Зря он это сделал.

И опять этот треклятый мир напоминал о моём новом положении. Я был здесь никто, и меня ни во что не ставили высокородные, для кого простолюдины — лишь грязь под ногами, ну или, в лучшем случае, некий ресурс или инструмент. Я должен был восстановить свой аристократический статус, чтобы ни одна мразь не имела законного основания вытирать об меня ноги. Должен был… но как именно это сделать, слабо себе представлял.

И всё же я чувствовал, что Трубецкая ко мне относится как-то по-особенному. Да, её разозлило, что простолюдин посмел перечить ей при подчинённых, но когда мы остались наедине, в её реплике прозвучали нотки искренности, которые она позволила себе по неосторожности. Как минимум она не хотела мной рисковать, понимая, что я способен на большее, нежели кромсать бесов.

На разведку отправился один аристократ и три ловчих из десятки Грачова. Они пошли в лес, а мы тем временем затащили в трюм дирижабля самые тяжёлые туши — свиномордов и ревуна. Но отвезти их на базу решили завтра утром, чтобы на ночь не оставлять отряд без прикрытия дирижабля. А чтобы туши не протухли, в трюме врубили холодящие артефакты, которые создали настоящую морозильную камеру.

Разведчики вернулись быстро. Никого не потеряли, но и не продвинулись далеко. Существ в лесу было слишком много.

Под вечер стрельба усилилась, поскольку к нашей стоянке снова стали подбираться низшие твари, но теперь они не пёрли толпой, а бежали либо по одниночке, либо по три-пять штук и падали от пулемётного огня. Там были и кусаки — большие четвероногие собаки, не имеющие шерсти, и бесы, и даже вылезали пара свиномордов, но были быстро скошены очередями автоматических пушек.

Тем не менее Трубецкая по какой-то причине решила, что встать лагерем на ночь в этом поле — не такая уж плохая идея, и поздно вечером, когда на улице почти стемнело, а мы закончили погрузку туш в дирижабль, нам приказали ставить палатки.

Солнце село, и дикие земли охватила тьма, пронизываемая лучами прожекторов, что стояли на дирижабле и блуждали вокруг нашей стоянки, выискивая незваных гостей.

Отряд поставил палатки и устроился ужинать. К тому времени я познакомился почти со всеми ловчими-простолюдинами. Они не особо скрывали тот факт, что большинство прятались от чаровной палаты — государственной структуры, контролирующей всё, что связано с магией. Были здесь и беглые одарённые из других княжеств. Но несколько человек имели вполне легальный статус.

С одним из них — пожилым бородатым ловчим по кличке Шиш, у которого на обеих руках отсутствовали по одному пальцу, а лицо обезображивали давно порванная и неправильно сросшаяся губа и разветвлённый шрам, — я разговорился за ужином возле пляшущего в ночи пламени костра.

Собственно, он и рассказал, что делают с одарёнными в Московском воеводстве. Как оказалось, простолюдинов, коим посчастливилось получить магический дар, забирали в специальные школы в раннем возрасте, а по окончании учёбы на три года отправляли служить на границу. Затем до конца дней свои одарённые пребывали в резерве и могли быть призван в любой момент, когда решит командование.

Незавидная судьба ждала простолюдинов с особыми способностями: их постоянно дёргали на оборонительный рубеж, многие погибали или калечились во время бессмысленных вылазок. Самые удачливые же могли рассчитывать на получение максимум личного (даже не потомственного!) дворянства. Моему собеседнику было уже пятьдесят лет, он уже раз двадцать оказывался на рубеже, но никакого титула не удостоился. А после пятидесяти лет его списали в запас второй категории, то есть, по сути, отправили на отдых.

Но это было ничто по сравнению с некоторыми княжествами, где одарённых простолюдинов забирали в армию навсегда, словно в рабство, а всё потому, что князья сами распоряжались жизнями своих подданных.

— А меня что ждёт, если узнают, что я — одарённый? — спросил я.

— А почём мне знать? — пожал плечами Шиш. — Небось на границу пошлют, что же ещё.

— Нет-нет, ничего подобного, — вклинился в разговор Шмель. — Слышал, артефакторами занимается ихняя гильдия, а не сама чаровная палата. Как и врачевателями.

— Да какая разница? Всё равно пристроят к службе, и будешь ишачить на господ полжизни. Какая ещё наша доля?

Не успел я обдумать услышанную информацию, как прибежал парень из экипажа и сказал, что госпожа Трубецкая вызывает меня к себе. Вслед за провожатым я взошёл на борт. Меня провели по узкому коридору в носовую часть. Там находились кают-компания, где за столом беседовали четыре дворянина, и несколько кают. В одной из них — небольшой, но богато декорированной — сидела Трубецкая, развалившись на красном кожаном диване.

Пол устилал ковёр, стены были отделаны деревом, иллюминатор закрывался шторкой. На столе стояли радио и початая бутылка вина.

— Присаживайся, — Трубецкая кивнула на кресло, напротив, а сама наполнила два бокала. — Тяжёлый день был. Расслабься.

— Благодарю, — проговорил я недоверчиво, поставил у стены винтовку, сел в кресло и из вежливости сделал глоток.

Трубецкая опрокинула половину стакана. Судя по её раскрасневшемуся лицу, он был уже не первый в этот вечер. К её дурному нраву прибавлялись ещё и дурные привычки, вызванные, видимо, тяжёлой и опасной работой. А в остальном княжна казалась мне миленькой: и фигура — что надо, и на лицо хороша.

— Сейчас не время расслабляться, — предостерёг я. — Вокруг бродит полчище чудищ, которые могут напасть в любой момент. Нам надо быть начеку.

— О, не волнуйся ты так! — рассмеялась Трубецкая, показав свои белоснежные ровные зубки. — Я до беспамятства не напиваюсь. А если надо, быстро протрезвею. Так что можешь быть спокоен. Эти твари врасплох меня не застанут.

— Зачем вы меня позвали?

— Мне нужен собеседник.

— Здесь много аристократов. Их компания вас не устраивает?

— Э, нет… — княжна помахала указательным пальцем. — Нет… Они… я их хорошо знаю. А ты… ты меня интригуешь. Есть в тебе что-то… необычное. Поэтому составь сегодня мне компанию. Это не приказ… Просто прошу. Если хочешь, можешь уйти.

— Что ж, я не прочь составить компанию прелестной девушке.

— Да ты льстец.

— Ещё какой! Но если хотите поговорить, расскажите что-нибудь о себе. Прошлый раз я вам рассказал про свою жизнь, так что за вами долг.

Княжна рассмеялась:

— Ну… можно, почему бы и нет? Но… а что ты, собственно, хочешь знать?

— Например, как благородная дама докатилась до такой жизни? Поговаривают, что это занятие считается не самым уместным для дворянина.

— Ой, и не спрашивай. Глупая история.

— И всё же?

— Да просто захотелось самой по себе жить. Родители были против. И… вот. Оказалась здесь.

— Нашли своё дело?

— Мне просто стало интересно. Ну я и решила, почему бы нет. А тут ещё этот попался… Дашков. Я с ним и это самое… стала сотрудничать. Эх, что бы он без меня делал!

— Кто он такой?

— Да так… младший сынок из богатого рода. Ничего особенного.

— Так и вы тоже, полагаю, из не бедной семьи.

— А ты хоть знаешь, кто такие Трубецкие, невежа? — рассмеялась Трубецкая.

— Просветите меня. Откуда простому парню из глубинки знать такие вещи?

— Ну конечно-конечно… ты откуда приехал-то сам, забыла?

— Орловское воеводство.

— Ну да, точно… И всё равно странно. Трубецких знают все. Мы — один из богатейших родов. Один мой родственник — царский советник, представь себе… А другой владеет оружейным заводом в Филях. Трубецкие снабжают оружие всё царство. Ты знал об этом?

— Нет, разумеется.

— А ты на ружьё своё взгляни. Там клеймо стоит завода Трубецких.

— Обязательно посмотрю.

— А как ты в своём этом… Орле научился предметы зачаровывать?

— Само получилось. Дар от рождения, — я не стал рассказывать княжне о своём чудесном переселении. Ей свою тайну я доверить не мог, да и вообще за последние дни понял простую истину: лучше о подобных вещах помалкивать.

— Вон оно как бывает… — в словах княжны не слышалось ни тени недоверия. — Тебе повезло… хотя как сказать… чаровная палата ведь не знает о твоих способностях. Готова поспорить, у тебя в удостоверении нет никакой отметки.

— Ваша правда. Но я думаю зарегистрироваться.

— Нет-нет-нет, забудь. Иначе тебя запихнут в какую-нибудь дурацкую школу, а потом — на границу, и поминай как звали. Хотя нет… тебя заставят сидеть целыми днями в мастерской и заряжать артефакты. Это ещё скучнее! Не твоё. Совсем не твоё.

— Почему вы так решили? Вы меня совсем не знаете.

— По глазам вижу. Раскусила я тебя, Коробейников, — княжна вновь пригубила вина.

— Что ж, учту. Спасибо за совет, — чем больше я общался с разными людьми из этого времени, тем яснее понимал, что мой дар стоит держать в тайне, и это меня огорчало. Неужели всю жизнь придётся скрываться?

— Лучше работай со мной. Со мной не пропадёшь, понял? Ты даже не знаешь, какие у меня связи.

— А я думал, вы порвали со своей семьёй, — заметил я с сарказмом.

— Ерунда! Род есть род. Я хоть сегодня могу пойти к своему дядюшке и… хотя нет, сегодня не могу, я же здесь, хе… Скажи, что ещё умеешь? Ты сказал, можешь зачаровать клык ревуна. Это правда?

— Для того чтобы артефакт полностью раскрыл свой потенциал, ему требуется обработка. А для закрепления свойсту нужно нанести символы власти…

— Ага, ты говорил. Но ведь ты зачаровал тот камень просто так. Клык сможешь?

— Разумеется.

— Тогда давай, дерзай! — Трубецкая выдвинула ящик стола и положила передо мной острый зуб длиной почти в локоть. Он был вырван с корнем и покрыт желтоватым налётом — Камни — ерунда. Хочу увидеть, на что ты действительно способен.

— Что именно вам хотелось бы получить? — я взял клык и включил духовное чутьё, чтобы прочувствовать материал. Тот обладал мощью гораздо большей, чем обычный булыжник с улицы.

— Хочу, чтобы пламя заливало всё вокруг! — Трубецкая сделала широкий жест. — Знаю, что артефакты способны дать настоящее могущество, но покупать всякие дорогие штучки мне не по карману.

— Думаете, что обычный парень из провинции может сделать из посредственного, необработанного клыка что-то по-настоящему могущественное?

Трубецкая звонко рассмеялась:

— Нет! Конечно, нет! Но ты постарайся.

— Без символов власти он всё равно не будет у вас работать. К тому же кости… им не свойственен огонь. Чистая сила им подходит лучше.

— Делай, что хочешь… Мне-то всё равно. Лишь бы получилось нечто впечатляющее. А эти символы можно… нарисовать, например? Химический карандаш подойдёт?

— За результат и долговечность не ручаюсь, но попробовать можно.

— Отлично! Пробуй, — княжна достала из встроенного в стол пенала для ручек карандаш и положила передо мной.

— На это уйдёт не один час. Я могу заняться этим в свободное время. А сейчас простите, но я слишком устал. Таскать тяжеленные туши твари, знаете ли, утомительно.

— Опять перечишь? — Трубецкая деланно нахмурилась и погрозила пальцем. — Смотри у меня! С огнём играешь, Коробейников! Однажды ты пожалеешь.

— Жду не дождусь, — улыбнулся я, видя неприкрытое кокетство в этих строгих фразах.

— А у тебя, наверное, тоже какая-нибудь защита, да? Что у тебя за артефакт, покажи?

— Пока что артефакты мне не по карману. А от обычных булыжников толку мало, — соврал я, решив не открывать все свои карты. — Так что своими силами обхожусь.

— Так ты ещё и «физик»?

— Разумеется. У того, кто умеет зачаровывать предметы, не может не быть Силы.

— Ладно-ладно… А знаешь, забирай этот клык. Завтра… или послезавтра… В общем, зачаруй его. И мне отдашь. Я заплачу, понял? Хорошо заплачу. У нас богатая добыча сегодня… Ну всё… ступай, что-то меня в сон клонит…

С улицы донеслись крики. Трубецкая встрепенулась, вскочила с дивана, отодвинула шторку и прильнула к иллюминатору, вглядываясь в кромешную тьму.

— Козлороги! Там козлороги! — раздавались на улице встревоженные голоса людей.

Железными колотушками застрекотали пулемёты.

— Что там? — я тоже поднялся с кресла.

— Козлороги. Жди здесь. Это дело для одарённых. Не высовывайся на улицу.

Княжна схватила саблю, револьвер и выбежала из каюты. Я же стал смотреть в иллюминатор. В ночи в суетящихся лучах прожекторов мелькало какое-то крупное существо, что ломилось сквозь заросли кустарника и дышало огнём.

Таких тварей я помнил. Очень опасные прямоходящие существа, владеющие подобием магии и умеющие извергать пламя из пасти. Пули его не брали. Козлорог бежал вперёд под градом свинца и огнём автоматических пушек, но умирать даже не собирался.

Не сразу, но чудище всё же повалилось и замерло в горящей траве. Возможно, его магическая защита не выдержала длительного обстрела, а возможно, кто-то применил зачарованные серебряные пули. В любом случае моё вмешательство не понадобилось.

Я взял свою винтовку и прошёл в пассажирский отсек, где экипаж дирижабля сгрудился возле иллюминаторов. Выйдя на улицу и устроившись под кустом, где мне никто не мог помешать, я вначале добавил заряд в свои карманные часы, а затем занялся новым артефактом, надеясь управиться за полтора-два часа. Было предчувствие, что ночка выдастся беспокойной.

Бормоча про себя заклинания, я наладил ментальную связь с клыком и стал закладывать алгоритм. Структуру и естество предмета удалось нащупать почти сразу. Он был не настолько примитивен, как обычный известняк, но и не настолько сложен, как кристаллы души или некоторые виды металлов. И всё равно каждый новый предмет был уникальным, и к нему требовалось подобрать ключ, распознать его суть и подчинить себе, чтобы потом он работал так, как положено.

Я не стал придавать клыку огненные свойства. Кости существ эффективнее и проще зачаровать на силовую магию, по крайней мере, этот уж точно. Склонности к стихиям в нём не чувствовалось. Заложил алгоритм простейшего силового удара, но только мощного, как и хотела княжна.

На всё про всё у меня ушло более часа. Но вот алгоритм был задан, и я приступил к созданию активного заряда. Для этого требовалась сосредоточенность, чтобы Сила закрепилась в предмете, не улетучилась и не разрушила его. У меня получилось со второго раза — довольно быстро. Помнится, один сложный артефакт я пытался зарядить в течение трёх дней и за это время несколько раз выбивался из сил. Зато получившееся изделие не мог превзойти никто в царстве. Сейчас, конечно же, моя задача была значительно проще.

Напоследок требовалось сделать то, за что я совершенно не мог ручаться — начертить символы власти. Я помнил их все. Для артефакта подобного уровня пришлось написать более дюжины знаков разной сложности на шершавой, неровной поверхности. С этим провозился долго. Если результат меня не удовлетворял, я стирал знак, благо химический карандаш это позволял сделать, и чертил заново, ведь если рисунок получится неправильным, артефакт не сработает.

Всё время, пока я занимался клыком, то и дело раздавались стрельба, крики и нечеловеческие визг и рёв, от которых у обычных людей кровь стыла в жилах. Существа не давали нам покоя. Они выбегали то из леса, то с других сторон, и отряду было не до сна. Пулемёты если и смолкали, то ненадолго, а потом очередная группа низших тварей подбиралась к лагерю, и треск автоматического оружия и хлопки винтовок снова наполнял ночь.

Спустя часа два артефакт был готов. Теперь его было бы неплохо опробовать в деле.

На левом фланге опять загремела стрельба, и заревел козлорог, чей басовитый рык нельзя было перепутать ни с чем. Я подумал, что пришло время испытать артефакт — первый по-настоящему сильный предмет, созданный мной в новой жизни. Я и сам не знал наверняка, насколько хорошо он сработает, хотя сделал всё то, что прежде повторял не одну сотню раз.

Я направился туда, где в траве засели несколько стрелков и стояли два шагохода. Третий пополнял боезапас возле дирижабля. Во время нескончаемого боя машины то и дело ходили туда-сюда, чтобы восполнить истраченные патроны и снаряды.

Очередной козлорог мчался в атаку. Это была могучая тварь с двумя мохнатыми ногами, острыми рогами и мордой, похожей на бычью, хотя из пасти при этом торчали острые зубы. Мы называли таких существ минотаврами, но к быкам они никакого отношения не имели. Уродство, порождённое низшими мирами, лишь отдалённо напоминало земных животных.

Козлорог метался по полю, уворачиваясь от шквала свинца. Вместе с ним по вытоптанной, выжженной траве скользили небольшие чёрные тени — бесы. Их тоже было полно вокруг. Кажется, некоторые даже пробрались в лагерь. В темноте было не разглядеть.

Я искал больше скопление существ, чтобы опробовать на них артефакт. А козлорог ни с того, ни с сего ринулся в мою сторону, словно увидел во мне главного врага, ради которого и сунулся в человеческий лагерь.

— Они пробиваются к дирижаблю! — закричал один из аристократов, что находился вместе с ловчими на переднем крае обороны

В следующий момент его сбил с ног могучий свиноморд, вылетевший из тьмы. Эти твари тоже были здесь. Казалось, все существа сбежались с округи, чтобы загрызть и растоптать незваных гостей. Несколько человек бросились прочь к дирижаблю. Отряд не выдержал натиска.

Если до этого нашим удавалось сдерживать небольшие группы низших тварей, то теперь сил явно не хватало. Винтовки стреляли всё реже, а ночь полнилась предсмертными воплями, причём не только существ, но и людскими. Появились новые жертвы, а ловчие бежали к дирижаблю под прикрытие пулемётов.

В черноте ночи метались козлоногие чудища, дышащие огнём. Где-то очередной ревун громогласно трубил свой грозный клич. Место оказалось не самым удачным для лагеря. Кто бы мог подумать, что расположиться рядом с лесом, кишащим злобными тварями, окажется плохой идеей!

Свиноморд сбил с ног одного из аристократов и вгрызся в него зубами. По траве неслись тёмные мелкие твари, то там, то здесь вспыхивали языки пламени. Трубецкая пыталась сдержать натиск врага огненной магией, а перед ней стоял парень со здоровенным, каменным молотом и дробил кости подбегающим существам. Эти двое не заметили, как остались одни в поле, поскольку остальные ловчие уже убежали к дирижаблю.

Третьим в этой чёрной пустоте, кишащей верещащими и хрюкающими тварями, оказался я. Но моей Силы было явно недостаточно, чтобы отбиться от такого количества врагов. Лишь артефакт из клыка ревуна мог помочь сдержать нападавших, по крайней мере, до тех пор, пока все наши не погрузятся на дирижабль. Иллюзий я больше не питал. Жалкой кучке людей не выстоять против огромной, яростной стаи.

Отступали и два шагохода. Они тоже промедлили, поскольку водители в своих стальных кабинах не могли трезво оценить обстановку.

Козлорог был уже совсем близко, но своей целью он почему-то выбрал не двух аристократов, не здоровые стальные машины, а именно меня. Его глаза горели во тьме фиолетовым светом, а пасть пыхнула очередным потоком пламени.

Я направил импульс в артефакт и выставил его вперёд. Волна Силы пронеслась по полю, сбив с ног козлорога и отшвырнув прочь мчащихся за ним бесов. Удар получился по-настоящему мощным, как и планировалось, вот только заряда клыка хватит не более чем на пять применений.

Выхватив револьвер, я двинулся к оглушённому чудищу. Оно приподнялось, опираясь передними лапами на землю, и уставилось на меня светящимися фиолетовыми глазами, готовясь опять броситься в бой. Я выстрелил в голову существа, и оно сразу припало к земле, но не сдохло. После второго выстрела козлорог издал ужасающий предсмертный вопль, а после третьего — затих.

Слева появился свиноморд — тот самый, что разорвал одного из аристократов. Увлечённый сражением с козлорогом, я не заметил, как эта тварь вскочила и бросилась ко мне.

— Берегись! — закричала Трубецкая и выстрелила в него из своего длинноствольного револьвера.

Существо лишь пошатнулось при попадании пули. Я же снова применил клык, и волна Силы легко сбила свиноморда с ног. С другой стороны подскочил бес, которого я тоже не заметил в ночи. Удар кулака опрокинул его, а следующему я всадил клык прямо в фиолетовый глаз.

— Отходим! — закричала охрипшим голосом Трубецкая. — Все на дирижабль! Назад! Назад!

— Уходите! — крикнул я. — Я прикрою!

— Убирайся отсюда, Ахриман тебя дери!

— Я прикрою!

— Это приказ! — Трубецкая достала саблю и попятилась. Парень с молотом тоже стал отступать, расшвыривая лезущих из ночного мрака бесов. Отходили и шагоходы, урча моторами. Их орудия заткнулись, истратив боезапас, и теперь эти грозные машины превратились в бесполезные куски железа. Но, надо отдать должное, бесы не могли ничего сделать со стальными великанами.

Попятился к дирижаблю и я. Оставаться в поле, понятное дело, не собирался.

Ещё два свиноморда появились в лучах прожекторов. Тот, которого сбил я с помощью ударной волны, пока не поднимался, и я надеялся, не поднимется, но с новыми предстояло что-то делать, и я приготовился использовать артефакт, чтобы остановить их.

За спиной заколотила автоматическая пушка третьего шагохода, который, наконец, пополнил боезапас. Один свиноморд тут же повалился в траву, но второй мчался дальше и почти добрался до меня, но ударная волна отбросила его назад.

Один из отступающих шагоходов остановился. Водитель выскочил из своей кабины и бросился прочь, но его настигли два беса. Короткий вопль дополнил какофонию, царящую вокруг. Какой бы прочной ни выглядела стальная машина, но она вышла из строя из-за банальной неисправности, по сути, убив того, кто находился внутри.

Я воткнул клык в подбородок следующему бесу, подскочившему ко мне. Второго и третьего остановил меткими выстрелами из револьвера и бросился бежать, понимая, что иначе лишь завязну в бессмысленном.

Когда добрался до дирижабля, на аппарели стояла лишь Трубецкая с револьвером в руке.

— Быстрее, твою мать! — кричала она. — Быстрее забирайся!

Она схватила меня за руку и затащила на аппарель, которая ужа оторвалась от земли.

— Я же сказала тебе! Какого хрена ты остался? — ругалась княжна, когда мы пошли через грузовой отсек. — Всё, давай, по местам! Летим обратно!

Трюм дирижабля, превращённый в морозильную камеру, был забит тушами свиномордов, ревуна и трёх с лишним десятков бесов. Оставшиеся два шагохода с трудом поместились на свободном месте, а мы еле протиснулись мимо огромных, смердящих трупов существ.

Трубецкая ушла в свою каюту, а я тяжело опустился на лавку у стены среди остальных ловчих. На полу лежали двое раненых, изодранные когтями бесов. Пострадавшим оказывали помощь бортовой лекарь и члены экипажа: перебинтовывали, кололи обезболивающее. А окинув взглядом отряд, я понял, что народу стало меньше чуть ли не на треть. Внизу остались около десятка погибших ловчих и лагерь со всеми палатками и частью снаряжения. Осталась там и моя винтовка, которую я в спешке забыл взять, когда побежал бить чудищ.

Зато со мной остался артефакт, покрытый чёрной кровью бесов. Он работал неплохо. Жаль, что почти разрядился. Кости держали заряд ещё хуже, чем металлы. Для предания предмету стабильности и увеличению ёмкости использовались камни, которые, тем не менее, не отличались особой силой. Поэтому артефакты обычно делали комбинированным, чтобы свойства металлов (или кости) и камня работали вместе.

Когда дирижабль поднялся над лесом, оставшиеся в живых ловчие вздохнули с облегчением. Усталые, напуганные, забрызганные чёрной кровью люди сидели на лавках. Постепенно вполголоса начались осторожные, возмущённые пересуды.

— Мы явно не туда прилетели, — ворчал усатый десятник Воронов. — Чья была идея высадиться в этом проклятом месте?

— Ахриман дери этих господ! — процедил Шиш. — Нас чуть не угробили всех. Сколько парней там остались? У нас кого-то не хватает?

— Да, — ответил мрачно Софрон, сидевший напротив меня. — Пахома и Лёху Высокого потеряли.

— Да твою ж мать! Эта баба однажды нас всех в могилу сведёт. Зачем вообще летать за Оку? На этом берегу разве закончились все кристаллы?

— Да не она планирует вылеты, а Дашков.

— Они хороши! Тот послал нас в какую-то дремучую жопу, а эта не видит, что ли, какая обстановка? Зачем разбивать лагерь?

— Тихо ты, — Софрон посмотрел туда, где раньше сидели аристократы, но никого не обнаружил, поскольку все они удалились в кают-компанию. — Господа услышат твои речи, надерут тебе задницу так, что мало не покажется.

— Да срать я хотел! — Шиш разошёлся не на шутку. — Не для того я всю жизнь кровь ради господ проливал! Чтобы вот так сгинуть?

— Не хочешь, не летай. Никто не заставляет. Дело добровольное, — ответил Софрон. — Всякое бывает. Опасное у нас занятие, сам знаешь.

— Да знаю-знаю, — махнул рукой Шиш. — Да только с мозгами к любому делу надо подходить. Иначе получится такая вот дребедень. Ребят жалко. Ни за что ведь сгинули.

Вылет оказался не самым удачным. Уж не знаю, кто был тому виной, но парни правильно говорили: даже если Дашков не знал, куда посылал ловчих, то уж Трубецкая могла понять, что эта поляна для стоянки не подходит и приказать лететь на ночёвку в другое место. Да хоть бы и в город. Не так уж и далеко. Всё равно топливо пришлось бы жечь, чтобы груз перевезти.

— А это откуда у тебя? — спросил меня Софрон. — И где твоя винтовка?

— Клык ревуна, — сказал я.

— Вижу, что не зуб младенца. Ты его зачаровал, что ли?

— Да, Трубецкая велела. А винтовка на земле осталась.

— Ну и хрен с ней. Там много чего осталось. Небось спишут всё разом. Но другой раз смотри внимательно! Потеряешь оружие, из своего кармана платить будешь.

К счастью, я сообразил оставить свой вещмешок в дирижабле, а не тащить его с собой. Я достал его, отодвинув одного ловчего. Там не было ничего ценного, лишь горсть яблок лежала. Но хотя бы новую сумку покупать не придётся, да и клык есть куда спрятать, чтобы тот глаза всем не мозолил и вопросы лишние не вызывал.

За те полтора часа, что мы летели, некоторые ловчие умудрились уснуть, а мне на жёсткой скамейке в гудящей машине не спалось. Слишком много событий произошло за последние часы, и никак не получалось успокоить взбудораженные нервы. Ещё и холодило знатно от грузового отсека. Люди начали замерзать.

Но вот внизу показались огни города, дирижабль пошёл на снижение. Он опустился на площадку базы, экипаж побежал привязывать его канатами, и только когда машина была зафиксирована, ловчие стали выбираться из холодного салона в тёплую ночь.

Следом вылез молодой дворянин-десятник и сказал, что мы можем разместиться на первом этаже здания командного пункта — того, где находилась оружейка. Вместе со всеми я повалился на пол в пустующей комнате, положил под голову вещмешок и свёрнутую куртку и уснул.

Разбудили нас рано. Продирая глаза и отрывая своё уставшее тело от твёрдого пола, я с раздражением думал о предстоящей выгрузке существ из дирижабля. Собственно, это и планировалось, ведь, прежде чем отправиться на новое место, требовалось освободить трюм. Но вначале был завтрак, и когда я вместе с остальными ловчими поедал сухари с тушёнкой и запивал еле тёплым кофе, в комнату пришёл один из членов экипажа и сказал, что меня опять вызывает Трубецкая.

На этот раз княжна приняла меня в кабинете на втором этаже. На столе стояли лампа в зелёном абажуре и старый телефон. Шкаф был забит бумагами и книгами. Трубецкая расположилась за столом, а мне предложила присаживаться на одно из двух чёрных, изрядно потёртых кресел. Перед княжной была чашка кофе. Выглядела девушка уставшей, впрочем, как и остальная команда.

— Опять ты мне перечить вчера вздумал, — с упрёком проговорила Трубецкая. — Я сказала, чтобы отступали все. А ты чего? Героя решил из себя корчить?

— Вовсе нет. У меня был сильный артефакт, и я просто прикрывал ваше отступление.

— Послушай меня, не знаю, что ты из себя возомнил, но дикие земли самонадеянности не прощают, как и ошибок. Тебе повезло. Кстати, ты же мой клык использовал? — в потухших глазах княжны загорелся любопытный огонёк. — Зачаровал всё-таки?

Я достал из вещмешка клык:

— Зачаровал на удар Силы. И как показал бой, артефакт работает отлично. Мне удалось сбить с ног и оглушить козлорога и, вероятно, убить свиноморда. К сожалению, последнего проверить не получилось, так что нужны повторные испытания.

— Я видела. Мощная вещица вышла. Похоже, ты действительно мастер своего дела, Коробейников. А скажи… у меня он будет работать?

— Если обновить символы, будет, — заверил я. — Карандаш уже стёрся. Но лучше всего их вырезать.

— А ты можешь?

— Да, я бы мог это сделать. Но все инструменты у меня дома.

— Интересно… — Трубецкая кинула на меня долгий задумчивый взгляд. — А откуда ты вообще столько всего знаешь? Все знаки эти… Этому учат в гильдии. Никто за её пределами не посвящён в тайны зачарования предметов.

— Это не так уж и важно, — сказал я.

— Да что ты говоришь. А, как по мне, наоборот, именно это больше всего и вызывает интереса. Почему ты не хочешь говорить?

— У каждого есть свои тайны.

— Ты меня интригуешь. Ладно, пусть твой секрет останется с тобой. А мне нужен артефакт, — подытожила деловым тоном княжна. — Поезжай домой и сделай всё, как надо. За вылазку получишь столько же, сколько и все. За артефакт заплачу сто рублей.

— Прошу прощения, но многие гораздо более слабые артефакты стоят дороже.

— Так ты ещё и торгуешься?

— Почему бы нет?

— Только вот ты не учитываешь, что материл — мой, и он тоже стоит денег. Да и вряд ли у тебя много заказов. А я… кто знает, быть может, в будущем найду тебе состоятельных клиентов. Впрочем, уговорил, накину двадцатку. Но не больше!

— Согласен. Только мне нужен аванс. Хотя бы за вылазку.

— Обычно ловчие получают свои деньги, когда продукция уже продана, но… ладно, для тебя сделаю исключение. Нечасто среди ловчих встречаются столь умелые артефакторы, — княжна достала портмоне и положила на стол пять десятирублёвых ассигнаций. — Твоя доля. Ты хорошо дрался. Только вот мне не хочется тебя отправлять туда снова. Если погибнешь, такой талант потеряем!

— Возможно, стоит тогда лучше планировать вылазки? — осторожно спросил я. — Чтобы не приходилось сталкиваться с такой оравой тварей? И чтобы не нести такие большие потери?

Лицо Трубецкой изменилось, а взгляд потух:

— А вот в этом уже мы сами разберёмся. Занимайся своим делом и не суй нос, куда не следует.

Я улыбнулся и развёл руками:

— Это касается и меня тоже, если не заметили. Всех нас.

— Довольно. Артефакт должен быть готов на второй день. Я знаю, где ты живёшь, сама приеду. Либо вечером второго, либо утром третьего дня. Свободен.

Я встал, взял деньги. Княжна выглядела подавленной. Уж не знаю, переживала ли она из-за людских потерь или опасалась гнева своего дружка Дашкова из-за проваленной операции, но на лице её читалась целая буря эмоций, клокотавшая внутри и прорывающаяся сквозь холодную маску.

— Всего хорошего, — я приподнял кепку и вышел из кабинета.

Домой я возвращался в хорошем расположении духа. Трубецкая пришла в восторг от того, какой сильный артефакт мне удалось создать, хотя в нём не было ничего выдающегося. К тому же огромная штука длиной почти в локоть была не слишком удобна ни в качестве артефакта, ни в качестве холодного оружия. Но в любом случае я получил богатого заказчика, о чём даже не мечтал в своём нынешнем положении.

В одном лишь сомневался: не продешевил ли? Сто двадцать рублей — не такие уж большие деньги. С другой стороны, материал — не мой, да и приобрести его легально я не мог. Свои цены получится устанавливать лишь тогда, когда налажу собственные линии поставок и сбыта.

Впрочем, вылазка в дикие земли немного охладила мой пыл. Нечего было и думать о том, чтобы ездить туда вдвоём с Лориэн. Чтобы добывать шкуры и кости низших существ и кристаллы души понадобится большая команда, оружие, артефакты, соответствующая техника. Ловчие утверждали, что ближе к границе менее опасно, но, вероятно, и добычи там не так уж и много.

Значит, надо начинать с более простых вещей, например, зачарования, а вместе с тем подбирать себе команду. Кое-какие связи в отряде ловчих у меня уже появились. Придёт время, и попробую переманить их к себе.

По пути я подобрал несколько небольших камней, подходящих для зачарования. Их решил использовать в качестве тренировочных целей. Через два дня мне требовалось вырезать на кости символы власти, а я до сих пор сомневался в своих навыках. Придётся усердно упражняться в надежде, что пальцы быстро освоятся с инструментами и переймут опыт, запечатлённый в сознании.

Я открыл собственным ключом калитку и дверь в избе. Она тоже была заперта, и это могло означать лишь одно: Лори нет дома. Так и оказалось. Зола в печке остыла, значит, моя напарница ушла ещё вчера и до сих пор не вернулась.

Меня охватило беспокойство. Слишком сильно я привык к своей спутнице, и было больно от осознания того, что с ней могла стрястись беда. Наверное, Лори не послушалась меня и отправилась на поиски ловчих, а по пути с ней что-то случилось, например, её схватила полиция. Я понятия не имел, где и как её искать в огромном городе, с чего начинать, где искать зацепки.

Но потом я умерил свою тревогу. Лориэн — взрослый человек и сама отвечает за свои поступки. Если она захотела уйти, её право. Почему это должно быть моей проблемой? Проблем у меня и так хватало.

Я скинул свою грязную одежду, замочил её, облачился в чистые повседневные штаны и рубашку и занялся упражнениями. Резьба по кости отличалась от гравировки по камню, но я надеялся, что если руки вспомнят основы, то смогу работать и с любыми материалами. Тем более символы власти — это не художественные узоры, и чтобы они функционировали, достаточно всего лишь делать чёткие, ровные насечки.

Целый день я просидел, склонившись над зажатыми в тисках камнями разной величины, аккуратно выстукивая всевозможные насечки, и, наконец, ощутил некоторый прогресс. К огромной моей радости, мне не приходилось учиться мастерству гравировки так же долго, как в первый раз. Память проникала в мышцы, организм подчинялся новому сознанию.

Время двигалось к вечеру, я был голоден как волк, но всё равно не мог оторваться от своего занятия — настолько оно меня увлекало, настолько я хотел поскорее привить новому телу необходимые навыки. Даже о Лори забыл, которая до сих пор не вернулась.

Вдруг на улице хлопнула калитка, и я вздрогнул от неожиданности. В дом вошла Лори.

— О, а ты уже вернулся? — она приподняла свои тонкие брови. — Думала, ты на несколько дней улетел.

— Так изначально и планировалось, но у меня внезапно появился заказчик. Надо сделать артефакт, — я кивнул на лежащий на столе клык.

— Ух ты, это что такое? Зуб какой-то твари?

— Именно. Надо вырезать на нём символы власти. А ты где была?

— Да так… в город ходила… заодно поспрашивала, где находятся другие базы ловчих, — призналась Лори с неохотой, словно чувствовала себя виноватой в этом.

— И как?

— Я нашла одну на востоке, за городом. Пока туда добралась, уже вечер наступил. А потом обратно потопала. По пути ещё и от легавых пришлось удирать. Но это ерунда.

— Так и думал, что ты нарвёшься на неприятности. Поэтому и сказал тебе, чтобы ты никуда не ходила в моё отсутствие, — я посмотрел в глаза девушке, и она смущённо отвела взгляд.

— Прости. Но я подумала, мало ли что? Не будет же лишним узнать, где обитают другие ловчие? Вдруг они платят больше?

— Понимаю. Знаешь, если бы я посчитал нужным сейчас этим заниматься, то сказал бы прямо. Но у меня есть куда более важное дело. Поездки в дикие земли будут всего лишь дополнительным заработком. Мне нужно самому продавать артефакты.

— Но как?

— Есть некоторые связи в определённых кругах. Надо проверить их. К тому же у меня, возможно, появился богатый заказчик. Я вовсе не отказываюсь от идеи наладить добычу ценных ресурсов, но подумать о мастерской — сейчас куда важнее. Буду искать драгоценности, которые можно зачаровать, а потом продавать их.

— А мне чем заняться? Снова сидеть дома?

— Я бы дал тебе задание, но у тебя нет документов. Как ты пойдёшь в город? Или собираешься вечно от полиции бегать?

— Точно! Документы! — воскликнула Лори и уселась за стол напротив меня. — Фалдриан же говорил, что поможет мне сделать удостоверение. Только для него опять… нужны деньги.

— Сколько?

— Говорит, за сорок рублей можно…

— Отлично! — я сходил в комнату, принёс четыре ассигнации и положил перед Лори. — Иди к Фалдриану, пусть он сделает, что обещал.

— Спасибо. Я всё верну.

— Забудь. Я не в долг тебе даю. Это инвестиция в будущее моей компании. Просто сейчас мне нужен человек для некоторых поручений. А ты без удостоверения и за дверь не можешь выйти.

— Я всё исполню, — закивала Лори и сгребла банкноты. — А у тебя как вылазка прошла?

— Тяжело. Мы попали в не самое удачное место. Ночью на нас напали существа, и мы отступили, потеряв нескольких человек.

— И ничего не добыли?

— Кое-что привезли. Откуда, по-твоему, этот клык? Мы убили ревуна.

— Правда? Это же очень сильная тварь!

— Малокалиберные пушки легко пробивают его шкуру. Проблемы начинаются тогда, когда заканчиваются боеприпасы. Что, собственно, и произошло.

Полюбопытствовав немного, Лори отправилась готовить ужин, а потом ушла спать, я же сидел над камнями почти до утра, несмотря на усталость, и поспал всего ничего. Но зато на следующий день появился ощутимый рост мастерства. Я до сих пор не стал таким искусным резчиком, как в прошлой жизни, но простейшую гравировку сделать мог уже достаточно ровно. Однако браться за клык не торопился. Решил ещё денёк поупражняться, а утром приступить к заказу. Всё равно Трубецкая приедет лишь под вечер.

Лори же с утра побежала к Фалдриану просить сделать поддельное удостоверение подданного. Вернулась с радостными известиями: кано пообещал, что документы будут готовы через неделю.

На следующий день поздно вечером, когда Лори колдовала над плитой в попытке сделать какое-то эльфийское блюдо, в окно постучали. На улице стояло чёрное купе Трубецкой, и я лично вышел открыть ей дверь. Сегодня на княжне снова был элегантный брючный костюм (но только на этот раз тёмно-синий с зелёным шейным платком) и дамская шляпка с узкими полями.

Клык с вырезанными на нём символами власти уже лежал на столе в большой комнате. Результат работы меня не совсем удовлетворял, но в целом уровень был далеко не ученический и мог считаться вполне приемлемым.

— Боже мой, в какой конуре ты живёшь! — упрекнула меня княжна. — Кто бы мог подумать, что артефактор обитает в такой нищенской халупе.

— Увы, пока не разбогател, — я вежливо улыбнулся. — Не побрезгуете посетить моё нищенское жилище? Или останетесь у порога?

— Отчего же. Пригласишь, зайду.

— Тогда прошу, — я отошёл в сторону, пропуская гостью.

Мы прошли в горницу. Лори за столом читала книгу. Она с удивлением взглянула на вошедшую знатную даму в дорогом наряде и опасливо произнесла:

— Здравствуйте.

— А ты, смотрю, не один живёшь, — бесцеремонно и, как мне показалось, с некоторым разочарованием проговорила Трубецкая. — Твоя спутница жизни?

— Моя помощница, Лориэн, — представил я напарницу. — Лориэн, это княжна Трубецкая. К сожалению, ваше сиятельство, угостить ничем не могу. Мы уже поужинали.

— Я — тоже, — сказала Трубецкая. — Ничего страшного. Мы можем поговорить наедине?

— Разумеется. Лори, оставь нас ненадолго, будь добра.

Девушка поднялась и ушла в другую комнату, а мы с княжной уселись за столом. Я придвинул Трубецкой готовый артефакт:

— Символы вырезаны. Теперь вы сможете включить артефакт.

Княжна взяла клык, повертела в руках:

— Недурно. Ты ещё и резьбой по кости владеешь.

— Это неотъемлемая часть нашей работы.

— Удивительно. Всегда думала, что эти знаки вырезают какие-нибудь подмастерья. А теперь я бы хотела опробовать артефакт в деле. Хочу быть уверена, что у меня он будет работать.

— Хорошо. Только сделаю последний штрих. Хотите, чтобы артефакт слушался только вас, или им мог пользоваться любой?

— Конечно, только меня! Вы и это можете?

— Можно вашу руку? Я создам личную связь между вами и предметом, а затем нанесу последний символ.

Княжна протянула мне руку, и я почувствовал в своих пальцах её изящную ладонь. Взгляд холодных голубых глаза Трубецкой был полон интереса.

— Понадобится минут пять, — сказал я. — Посидите спокойно. Когда ваша внутренняя Сила соединится с предметом, вы получите свой личный артефакт, которым никто другой воспользоваться не сможет.

Мне вполне хватило пяти минут. В одной руке я держал ладонь княжны, в другой — артефакт. Связь очень быстро наладилась. Чтобы закрепить предмет за определённым лицом требовался особый навык, коим новички не обладают, но мне удалось справиться без проблем. Это не гравировку по металлу делать, где требуется ловкость пальцев, нехарактерная для рук простого работяги вроде Тимфоея. Затем я взял инструмент и вырезал на клыке последний несложный знак.

— Всё готово, — сказал я, — а теперь вы можете испытать его. Только я не знаю, где это сделать. Во дворе не будем. Не хочу случайно что-нибудь сломать здесь.

— Значит, испытаем на базе. Тут ехать пять минут, — княжна поднялась, взяла артефакт, и я последовал за ней к машине.

Домчались мы действительно очень быстро, что лишь сильнее укрепило меня в мысли о необходимости личного автотранспорта. Хоть машины издавали зловоние своими моторами, но внутри пахло кожей, что делало путешествия столь же приятными, как на самоходной карете.

Вскоре мы снова были на базе ловчих. Дирижабль отсутствовал, территория выглядела пустой. Только сторож дежурил возле ворот, а перед административным зданием стоял большой бордовый автомобиль с угловатым кузовом, чёрной крышей и массивными каплевидными фарами, пристроившимися между плавными изгибами крыльев и капотом с хромированной решёткой радиатора.

— Отряд опять улетел? — спросил я, когда мы вышли из машины и отправились на взлётную площадку.

— Вторая группа, — уточнила княжна. — Всего их три. И два экипажа. Они постоянно чередуются, кто-то отдыхает, кто-то работает. Там нельзя долго находиться.

— А как прошлая вылазка закончилась?

— Самым обычным образом. Полетели на старое место. Почти ничего не нашли, но зато без приключений и никого не потеряли. Вот так вот и получается: отправишься в новые места, будут жертвы, а по старым летать — ничего и не заработаешь, — проговорила задумчиво Трубецкая.

Вечерело. Солнце село за горизонт, и сумерки накрыли территорию базы. На площадке, над которой раньше висел дирижабль, мы остановились. Княжна взяла клык, сосредоточилась на нём. Первый раз у неё почему-то не получилось включить его, но со второй попытки она всё же почувствовала артефакт. Раздался хлопок, и ударная волна примяла траву шагов на пятьдесят перед нами.

— Вот это мощь! — не сдержала восторга княжна. — А ты умеешь. На сколько хватит заряда?

— Во время сражения я использовал его четыре раза, но думаю, получится и пять. Возможно, и больше, но тут такое дело: в бою лучше не рисковать и рассчитывать на пять ударов.

— Мало. Очень жаль.

— А без камней больше и не получится, тем более когда на удар тратится столько Силы. Так что простите, но что есть то есть.

— Всё равно неплохо, — княжна достала портмоне и отсчитала сто двадцать рублей. — Заслужил. Надеюсь, в следующем месяце у меня снова появятся и деньги, и я закажу тебе ещё какую-нибудь диковинку. А пока отдыхай. Следующая вылазка вашей группы случится не раньше чем через неделю. Я отправлю письмо посыльным.

— Можно моя помощница отправится с нами? Отряд понёс большие потери, а она владеет Силой и неплохо стреляет.

— Эльфийка-то твоя? Да пожалуйста! Но под твою ответственность. Сопли вытирать за новичком никто не будет, сам знаешь. Ещё что-то?

— Больше вопросов не имею. Буду ждать извещения, — убрав деньги в карман, я приподнял кепку на прощанье и отправился к выходу.

Когда подходил к воротам, заметил на крыльце штабного двухэтажного здания Дашкова. Он стоял, сунув руки в карманы, и провожал меня взглядом.

— Что он здесь делал? Зачем ты его привезла? — Константин встретил Злату на крыльце. Он имел недовольный вид, что сулило неприятный разговор, который может перерасти в очередную ссору.

— Он зачаровал мне одну вещицу, — ответила Злата. — Мы приехали испытать её.

— Дай взгляну, — боярич взял клык, повертел в руках. — Это из последней поездки?

— Да, — Злате не нравился тон Константина, она вырвала из его рук клык. — Только у тебя он не будет работать. У него индивидуальное зачарование.

— Ты же знаешь, что мне нужны деньги, и ты без спроса забираешь себе столь ценный предмет, да ещё зачаровываешь под себя? Сколько уже можно? Я разве не достаточно тебе плачу?

— Не обижайся, милый. Мне захотелось посмотреть, на что способен этот юноша. К тому же мы оказались в очень щекотливой ситуации, когда на нас попёрла толпа низших тварей, и надо было хоть чем-то защищаться, — проговорила с сарказмом Злата. — Ты выбрал не самое удачное место для охоты в этот раз. Мы потеряли восемь человек убитыми.

— И что? Тебе жалко эту чернь? Да у нас очередь из кандидатов!

Константин говорил резко, и Злате этот разговор нравился всё меньше. Дашков иногда начинал ужасно раздражать, особенно когда пытался строить из себя главного. Только вот когда это происходило, постоянно случалась какая-нибудь ерунда, как в этот раз. До сих пор Злата не могла остыть, злясь из-за того, что её приятель поступил столь глупо и безрассудно, отправив её в опасный район.

— А меня тебе не жалко? К тому же погибли не только простолюдины. Раевского разорвал на куски свиноморд, а мы даже тело его не успели забрать, чтобы предать земле подобающим образом. А я не могла погибнуть, как думаешь? Или ты почему-то решил, что я бессмертная?

— Хватит городить глупости! Вы побросали кучу ценного снаряжения, оставили шагоход. Да, мне жаль Раевского, но неужели не было возможности пострелять этих тварей с воздуха, например? Или ещё что-нибудь придумать. Ты просто сбежала! А кто несёт убытки? Я, а не ты! Ты сама знаешь, в каком я положении: пятый год не могу вернуть долг моему дядюшке. И если мы не будем ничего зарабатывать, мне придётся признать компанию банкротом и терпеть унижение от своей богатенькой родни.

Константин говорил с жаром, и Злата понимала причину такого возмущения. Предприятие было открыто на деньги родственников Дашкова, но за четыре года существования отряда ловчих, он так и не смог окупить вложения. Точнее, вложения-то давно окупились бы, если б Костя меньше тратил на собственные прихоти. Но он хотел роскошной жизни и не мог иначе. А его упрёки в трусости Злату и вовсе вывели из себя.

— Послушай, Костя, — процедила она, сверкнув глазами. — А давай, ты сам в следующий раз полетишь за Оку и сам сразишься с полчищами свиномордов, козлорогов и ревунов, а потом уже будешь меня обвинять. Что-то я уже не помню, когда ты последний раз лично возглавлял отряд.

Константин побледнел. Его уязвил данный намёк, на что Злата и рассчитывала.

— Ты… ты хочешь сказать… что я… трушу? — вспыхнул он. — Да если бы ты была мужчиной, я бы вызвал тебя на дуэль за такие слова!

— Остынь, милый, я просто говорю, что тебе неплохо было бы самому слетать в дикие земли и посмотреть на те места, которые хочешь освоить. И, может быть, тогда ты не будешь судить так опрометчиво о моих решениях.

Злата продолжала язвить, хотя теперь уже не столь открыто. Она-то знала, что Константин — не любитель рисковать собственной шкурой, но до сих пор он неплохо ей платил и позволял забирать некоторые трофеи из добычи, и Злата мирилась с данной чертой своего возлюбленного. Это было просто взаимовыгодное сотрудничество, иногда скрашиваемое постельными утехами, но не более того.

Однако в последнее время давление родственников сделало Дашкова слишком скупым, придирчивым, раздражительным, и это Злате уже не нравилось. Она не собиралась терпеть попрания собственного достоинства.

— Да я бы и рад был бы отправлять отряды на прежние места, но там уже ничего нет! — воскликнул в сердцах Константин. — Последние месяцы добычи нам едва хватает на закупку снаряжения и патронов! С меня трясут долг, и мне приходится отдавать практически всю выручку! Где мне ещё взять добычу? Все хорошие места заняты. Не могу же я сунуться на чужие земли? Как ты это себе представляешь?

— Тогда, может быть, ты будешь меньше тратить? А вместо того, чтобы шляться по ресторанам, салонам и публичным домам в то время, как я жизнью рискую, тоже возьмёшься за дело?

Константин сжал зубы от негодования. Такие упрёки он не мог снести от девушки.

— Да ты… Как ты смеешь⁈ Я не желаю больше слушать этот вздор! — отрезал он.

— Правда глаза колет? Что ж, дело твоё, милый… — развела руками Трубецкая, развернулась и направилась к машине. Села за руль, захлопнула дверь и выехала с территории. Она-то знала, что скоро Костя остынет и сам ей позвонит, ведь лучшего капитана отряда ему просто не найти. Сколько было таких ссор, и всегда всё заканчивалось одинаково…

— Это кто ещё такая? — встретила меня вопросом Лори, стоило мне переступить через порог дома.

— Начальство. Богатая заказчица, о которой я говорил.

— Да ты уже с аристократами на короткой ноге, смотрю. Быстро ты нашёл нужные связи.

— Мне не привыкать.

— Ах да, ты же сам у нас благородный. Тебе такие под стать, — язвительно проговорила Лори, но я списал это на её патологическую ненависть к аристократии.

— Зато в следующий раз ты, скорее всего, полетишь с нами.

— С вами? Погоди, ты сейчас не шутишь?

— Да, я попросил тебя взять, и Трубецкая согласилась.

— Это же здорово!

— Да, но главный там — Дашков. Последнее слово всё равно за ним.

— Ох, теперь на этого осла надеяться… что он там решит.

Вскоре Лори ушла в свою спальню читать книжку, а я при тусклом свете керосиновой лампы продолжил обучать новое тело мастерству гравировки. Сделал бы источник света поярче, да только не из чего было. Обычный кусок известняка при всех моих стараниях излучал слишком слабое сияние. Много чего создал бы, да всё упиралось в отсутствие качественных материалов.

Тем временем в углу комнаты уже скопилась гора камней, испещрённых линиями и всякими закорючками. Я находил булыжники на задней части двора, они совсем не подходили для зачарования, зато стали отличным материалом для упражнений в гравировке.

Почувствовав некоторую твёрдость в пальцах, я взялся за нанесение знаков на серебряные пули. На каждой требовалось начертить три символа. Это была очень тонкая и кропотливая работа, и начал я её с обычных свинцовых пуль, которые почти все попортил или, точнее сказать, попортил бы, если б речь шла о зачаровании.

Но начиная с десятой пули огрубевшие пальцы стали привыкать даже к столь тонкой, практически ювелирной работе и, наловчившись, я взялся непосредственно за серебряные пули. Все знаки более-менее удались, поэтому теперь мне было не обязательно перед каждым сражением загонять в пули Силу и беспокоиться о том, что она улетучится. Достаточно было зарядить один раз.

Но к тому времени, как работа была сделана, на улице уже рассвело, и я пошёл спать. А проснувшись, поел и отправился искать ломбард.

Мой план был прост: найти, если получится, украшения с частицами души, зачаровать их и попробовать сбыть из-под полы, например, тому же Калачу. У трактирщика передо мной должок. Ему придётся отработать и либо самому покупать, либо найти того, с кем я смогу сотрудничать. Мне казалось, что человеку с подобным родом занятий, должно быть известно что-нибудь о незаконном обороте артефактов. В том, что подобный промысел здесь существует, я не сомневался. Даже в моё время были нелегальные артефакторы, хотя тогда условия для нашего брата были куда лучше.

Один из ближайших ломбардов я заприметил уже давно. Он находился на первом этаже двухэтажного деревянного дома на рыночной площади недалеко от магазина готового платья.

В тесной комнате на витрине лежали различные украшения, которые я осмотрел с помощью духовного чутья. Почти все кольца, серёжки, браслеты, цепочки и даже статуэтки были пусты, они не имели частиц духа или имели так мало, что в этом отношении ничем не отличались от обычного булыжника мостовой, хотя даже в мостовой, если повезёт, можно найти более-менее подходящий для зачарования предмет. Не знаю, на что я рассчитывал. Всё «бытовое» золото и серебро выхолащивалось, намеренно делалось бесполезным, чтобы, не дай бог, в руках простого смертного не оказалась вещица, имеющая хотя бы малейший потенциал к магии.

Я попросил показать кольца, поскольку преграда в виде стекла витрины могла мешать моему чутью.

— Вы ищете что-то особенное? — спросил продавец. — Что могу вам предложить?

— Просто хочу купить кольцо, — произнёс я сдержанно. Этот человек мне мешал. Да, он не понимал, что мне нужно, а если бы понял, то ни за что не продал бы желаемую вещь. Но я совсем не хотел как-то объясняться перед обычным простолюдином и сочинять ради этого всякие истории. Впрочем, в который раз пришлось вспомнить себя, что я — тоже не имею благородного происхождения.

— В подарок? Какое вам показать? — продолжал выяснять продавец.

— Все. Покажите мне, пожалуйста, все.

— Да, разумеется…

Продавец начал по очереди вытаскивать кольца, я смотрел на каждое и качал головой, мол, не подходит. В них не было частицы души.

Я уже не надеялся найти подходящий предмет, но вдруг одно из колец — самое обычное, невысокой пробы — откликнулось в моей душе нужными вибрациями.

— Это, — сказал я, — показывайте дальше. Мне нужно ещё одно или… несколько.

— Пожалуйста, — продавец стал вытаскивать другие.

В итоге среди трёх десятков колец я нашёл два подходящих. Второе тоже было из чистого золото и имело с внешней стороны гравировку. Обнаружил ещё и третье, но оно оказалось слишком тонкое. На нём я бы не смог начертать знаки. Оба кольца мне обошлись в двадцать четыре рубля.

Затем я стал осматривать кулоны, цепочки и браслеты и нашёл ещё пару годных вещиц, но стоили они ещё дороже, а денег у меня оставалось не так уж много. Думал потратить всё, но остановил себя, решив сперва найти рынок сбыта, а уже потом изготавливать новые артефакты. Иначе может получиться так, что предметы зависнут у меня на руках, и я останусь с драгоценными магическими безделушками, но без средств к существованию.

Мне показалось удивительным, что среди обычных украшений в ломбарде нашлись подходящие для зачарования. Похоже, не все материалы, предназначенные для бытового использования, выхолащивались, и в некоторых оставалась Силы. Наверняка их владельцы сами не подозревали, чем владели.

Оба кольца я намеревался зачаровать на банальный удар — одно из простейших заклинаний, позволяющее владельцу кольца создавать относительно слабую волну Силы. На что-то большее вряд ли получилось бы их зачаровать — они были слишком малы для этого.

Дома меня встретила Лори. Она, как обычно, занималась хозяйственными вопросами: готовила еду, стирала мою одежду, носила воду — в общем, всем тем, что так не любила. Она фактически превратилась в служанку, хотя это была не та роль, которую я ей определил. Но сам я тоже не мог всей этой ерундой заниматься, когда на кону — важные вопросы.

И снова я провёл бессонную ночь, склонившись над артефактами. Зачаровал их, начертил знак, который позволял артефакт использовать любому, вложил заряд Силы и под утро лёг спать.

Мне был нужен человек, который испытает кольца, но не одарённый, а самый обычный, не имеющий собственной Силы, и утром я велел Лори сходить в продуктовую лавку Эммета Саргола и попросить кого-нибудь из семейства помочь мне в моём деле. Больше никого я в районе не знал и надеялся, что хозяин лавки не откажет мне в небольшой услуге.

Лори побежала в лавку, но привела не Эммета, а его дочь — высокую, светловолосую эльфийку, которую чуть не пристрелили налётчики во время погрома. От девушки веяло свежестью и чистотой, а на миловидном личике сияла лучезарная улыбка. Образ дополняло нежно-голубое платьице чуть ниже колен, придававшее ещё больше лёгкости этому прелестному созданию.

Только вот Лориэн выглядела какой-то нерадостной. Она в своём поношенном и изрядно перепачканном мужском наряде и пацанской плоской кепке выглядела самой настоящей замарашкой на фоне чистокровной эльфийки, и я твёрдо решил на досуге поработать над образом своей помощницы. Мы — уже далеко не нищие, в кармане у меня лежало сто рублей, и выделить из них пять-шесть на достойный наряд — невелика проблема.

— Это Айри, — проговорила Лориэн с показным безразличием. — Айри, это Тимофей. Вы, кажется, уже знаете друг друга. Она захотела помочь с испытаниями.

— О, наконец-то выпала возможность лично поблагодарить вас, Тимофей! — лицо Айри ещё сильнее засияло лучезарной улыбкой. — Я так благодарна вам, что вы оказались рядом с нами в трудную минуту и не побоялись сразиться с теми плохими людьми!

— Вы меня уже поблагодарили, — я тоже улыбнулся. — Прошлый раз, когда я вас спас. И, кстати, яблочный пирог — очень вкусный.

— Очень рада! Я старалась, — в словах эльфийки слышалось неприкрытое кокетство.

— Как ваша лавка? Привели в порядок?

— Да-да, не стоит беспокойств. Разбойники перевернули дом вверх дном, но, на счастье, ничего не успели украсть. Разве только окна побили. Ну да пустяки. Мы уже новые вставили.

— Очень рад за вас. А сейчас, Айри, мне нужна ваша помощь.

— С радостью помогу.

Я достал два кольца:

— Эти артефакты зачарованы на силовой удар. Мне нужен человек… или эльф, это не имеет значения, кто бы опробовал их в деле. Главное, чтобы он не был одарённым и не применял собственную Силу. Я хочу увидеть возможности артефакта. Будьте любезны, наденьте на любой палец кольцо, попытайтесь его мысленно включить и ударьте… Так, по чему бы ударить… Лори, принеси поленья из сарая.

Лори вздохнула и зашагала в конец двора. Она вернулась с большим поленом и несколькими поменьше. Я их составил друг на друга и велел Айри бить.

Эльфийка оказалась смышлёной. Она надела кольцо, закрыла глаза, а потом резко выбросила вперёд ладонь. Небольшая ударная волна отшвырнула маленькое полено, словно спичку. Такого эффекта я и добивался. Мощным его не назвать, но столь крохотный кусочек металла на что-то сильное и не зачаруешь.

— О, это сильный артефакт! — Айри посмотрела на кольцо на своём пальце. — Его сделали вы сами?

— Только зачаровал.

— Вы настоящий мастер!

— Что есть, то есть, — буркнул я себе под нос, чувствуя неприкрытую лесть. — Хотя тут — ничего особенного. Подобной ерундой занимаются ученики и подмастерья. А теперь, будьте любезны, испытайте вот это кольцо.

Айри произвела те же действия, и второй артефакт тоже сработал. Теперь их можно было со спокойной совестью нести на продажу. Терять время не стал. Надел под пиджак кобуру с револьвером, заряженным зачарованными, серебряными пулями, в карман положил один из булыжников-снарядов и отправился в соседний район.

Извозчик на большом зелёном авто довёз меня до трактира. При свете дня улица казалась чуть менее мрачной, чем прошлый раз в ночи: по дороге то и дело проносились машины, да и народу было здесь немало. И всё равно местность навевала уныние. Грязные, кирпичные дома, разбитая мостовая, прохожие в серо-коричневых одеждах, тучи заводского дыма, висящие над кварталами и, конечно же, ужасный запах — всё это создавало ощущение гнетущей каменной тюрьмы, куда множество народу затолкали против их воли, заставив отбывать наказание, неизвестно за какие прегрешения и отрабатывать свою вину на многочисленных заводах, что торчали среди города гудящими великанами.

В трактире тоже было довольно людно. Бородатые мужики и невзрачные женщины в старых одеждах заняли все столы в тесном, тёмном зале со сводчатыми потолками, освещаемом несколькими тусклыми керосинками. Никто не обратил внимания на ещё одного посетителя.

Но трактирщик сразу узнал меня, стоило мне появиться возле прилавка. На бородатом лице его читалась настороженность.

— Здорово, Калач! — проговорил я, облокотившись на прилавок. — Помнишь, я сказал, что ты мне понадобишься?

— Добрый день, сударь, — произнёс трактирщик необычайно учтиво, как, я был уверен, он мало с кем разговаривал. — Разумеется, помню.

— Ну так вот. Мне надо кое-что продать… кое-что не совсем обычное, но, думаю, весьма выгодное для нас обоих. Только одно условие: никаких вопросов, понял?

— Да, сударь. Вопросы Калач задавать не привык. Приносите ваш товар. Какого он характера?

Я достал из кармана кольцо и разжал кулак:

— Артефакт.

— Прошу за мной. Не показывайте здесь, — предостерёг меня трактирщик, и мы прошли в дверь за прилавком.

Калач провёл меня в тесный кабинет с большой картиной на стене, шкафом с изогнутыми ножками и здоровенным сейфом в углу. Трактирщик закрыл за собой дверь и предложил мне присаживаться в старое кресло, а сам устроился за столом на мягкий стул, взял мои кольца, достал из ящика окуляр и быстро осмотрел оба предмета.

— Дам за каждое по пять рублей, — произнёс он.

У меня чуть челюсть на пол не упала:

— Сколько-сколько⁈ Ты в своём уме?

Трактирщик поднял на меня взгляд, полный непонимания.

— Простите, но…

— Это не просто золотые побрякушки, — сказал я. — Ты, наверное, ослеп, раз не видишь, что на них — символы власти?

— Послушайте, сударь, не знаю, как вас величать. Я понимаю, что вещи эти, возможно, стоили бы дороже на легальном рынке. Но моя специфика другая, я не могу дать больше. Помилуйте, да у меня и денег-то таких нет!

— Знаю, что ты скупаешь краденое. Но эти кольца не ворованные. Они приобретены на мои кровные и зачарованы. Я отдал за них дороже, чем ты предлагаешь.

— Понимаю вас, но ничем не могу помочь. Пусть кольца и не краденые, но легально вам их не продать. Подобными вещами можно торговать только с разрешения правительства. А у вас его, судя по всему, нет, раз вы пришли ко мне.

— Послушай меня внимательно, Калач, — я встал и, оперевшись руками на стол, наклонился к трактирщику. — Думаешь, это разовая сделка? Нет, я могу приносить такие предметы тебе снова и снова. Я предлагаю тебе выйти на новый уровень, вместо того, чтобы вечно сидеть в подвале и скупать побрякушки всяких бедолаг, обворованных твоими приятелями. Артефакты стоят больших денег. Я буду поставлять их тебе на регулярной основе, а ты найдёшь, куда их сбыть. Не так уж и трудно для такого знающего человека, верно? Подумай о перспективах.

— Думаете, я не знаю, что дело прибыльное? — Калач был невозмутим. — А знаете ли вы, насколько оно опасно? Артефакт — это не краденая безделушка, на которую всем плевать. Поэтому я и не занимаюсь такими вещами. Меня вполне устраивает моё небольшое предприятие. Звёзд с неба мне не надо.

— Что ж, дело твоё, — я понял, что этого человека убеждать бесполезно. — Но ведь есть же те, кто занимается подобными вещами?

— Есть. Разумеется, есть. И я бы мог для вас узнать… но на это понадобится время.

— Хорошо, — я сгрёб со стола кольца и сунул себе в карман. — Ты сделаешь это для меня, и, считай, мы квиты. Даю день.

— Это очень мало, сударь. Хотя бы два.

— Так и быть. Два дня. Я буду тут на седьмой день, — я развернулся и вышел из комнаты.

Обратно я пошёл пешком, примечая ломбарды и ювелирные магазины, где мог бы доставать украшения для зачарования. Мне сразу стало понятно, что в одном и том же заведении лучше всего не появляться часто, а ходить каждый раз в разные. При такой стратегии много артефактов создавать не получится (соответственно, и заработок будет скромным), но зато не примелькаюсь и не вызову подозрения.

Меня брала досада. Я — великий артефактор Первой эры вынужден прятать дар и вести дела с какими-то разбойниками, чтобы заниматься своим делом. А всё почему? Да потому что моё тело всего-то навсего оказалось «неправильного» происхождения. Каким же нелепым мне сейчас казались эти условности, хотя когда-то подобные порядки у меня не вызывали вопросов. А теперь я — человек с огромной силой и возможностями — должен всю жизнь перед кем-то пресмыкаться, чтобы получить то, что и так принадлежит мне по праву!

Домой я вернулся лишь под вечер. Лори меня ждала с приготовленным ужином.

— Ну как? Тебе удалось продать кольца? — спросила она, накладывая мне кашу с колбасой.

— Нет, трактирщик сказал, что не хочет с этим связывать и что у него нет денег, но обещал поискать покупателя.

— Трактирщик? Это который тебя ограбить хотел? — Лори поставила передо мной тарелку и села напротив.

— Тот самый.

— Будь осторожнее. Вдруг он сдаст тебя? Я бы этому типу не доверяла.

— У меня нет выхода, кроме как довериться ему. К тому же я всегда настороже. Я понимаю, что мне может грозить опасность.

— А как же твоя эта… княжна? Ты же сказал, что нашёл заказчицу. Может, она и с продажей поможет?

— Кажется, она не в ладах со своей семьёй и не такая уж богатая. От неё мало толку. Надо самим.

— Вот же дерьмо! И что нам делать?

— Может, и правда, есть смысл пойти в гильдию и официально зарегистрировать свои способности?

— Что? Тебя же сошлют на границу! Хочешь проторчать на рубеже до конца своих дней?

— Нет, разумеется, я хочу заниматься тем, что я умею, в чём я достиг мастерства, я хочу вернуть свой титул, стать тем, кем должен быть.

— Опять ты со своими аристократическими замашками…

— В общем, что мне делать, я разберусь сам. А вот ты… — я достал портмоне и положил на стол десять рублей. — Ты завтра сходишь в общественную баню, а потом на рынок и купишь себе нормальную одежду. Всё, что останется — это на еду.

— Но я же сказала, сама заработаю… — возразила Лори, но я её и слушать не стал.

— Ты похожа на пацана беспризорника, и мне надоело созерцать тебя в таком виде. К нам в дом приходят гости, иногда даже знатные, и видят вот это. Что они думают? Я хочу, чтобы ты выглядела нормально, как подобает приличной молодой барышне.

Лори посмотрела на меня озадаченно. Тень недовольства омрачила её личико.

— Ты так ведёшь себя, как будто я твоя служанка, — произнесла она. — Мы об этом не договаривались.

— Прости, — я смягчил тон. — Просто то положение, в котором я оказался, меня раздражает. Но тебе действительно нужно одеться получше. Твой вид привлекает лишнее внимание полицейских, а в глазах наших гостей создаёт плохую репутацию нам обоим. Возьми эти деньги. Вернёшь потом, когда заработаешь, — я не собирался требовать обратно свои десять рублей, но подумал, что это успокоит гордость девушки.

Так и произошло.

— Ладно, — пожала она плечами. — А то, и правда, каждый полицейский на меня пялится, словно на бродягу. Куплю себе что-нибудь получше.

На следующее утро я несколько часов занимался внутренними практиками, направленными на тренировку потоков Силы, и только сел за гравировку, как вернулась Лори, которая после завтрака убежала на рынок. Она вошла в горницу, я обернулся и чуть рот не раскрыл от удивления.

Мою спутницу словно подменили. Вместо замарашки в старой мешковатой одежде передо мной была изящная девушка в неброском коричневом платье с ремешком и белым отложным воротничком, и в маленькой шляпке с бантом. Новый наряд преобразил Лори до неузнаваемости. Она ещё и голову помыла, и прежде засаленные волосы теперь шелковистыми локонами обрамляли личико и спускались почти до самых плеч. На ногах же были вместо стоптанных ботинок простые туфли на низком каблуке.

— Вот это да, — не сдержал я возгласа.

— Что? — удивилась Лори. — Ты сказал, купить что-нибудь, ну вот я и купила. Как думаешь, подойдёт?

— Да, конечно. — закивал я. — Тебе очень идёт. Простовато… но определённо со вкусом. То что надо! Мне нравится.

— Ну… хорошо. Всего полтора рубля стоит. Туфли — рубль, и…

— Очень хорошо. Прикупи себе ещё что-нибудь для дома и сумку, с какой дамы ходят. Пригодится. Остальное, как я сказал, можешь тратить на еду.

Лори прошла в свою комнату, и я невольно проводил девушку взглядом. В таком виде мне она определённо нравилась больше. Прежде я почти не думал о ней, как о женщине, но сейчас моё восприятие резко изменилось.

Седьмой день недели по традиции местной религии назывался днём очищения. В этот день люди шли в храмы-митриумы на поклон к Солнцерождённом божеству, в которое верили почти все. Над городом разлетался звон колоколов, и стар, и млад стекался к большим, длинным зданиям с узкими, арочными окнами, цветными витражами и высокими колокольнями, чтобы соприкоснуться со священнодействием и продемонстрировать соседям и прочему обществу своё благочестие — порой весьма показное, которое улетучивалось моментально, едва заканчивались ритуалы, и народ возвращался в свои затхлые жилища.

Ни меня, ни Лори подобные мероприятия не интересовали. Мои боги остались в Первой эре, уступив место новым с их жрецами, а Лори терпеть не могла всё, что связано с людским обществом, от которого, по её словам, она так сильно пострадала, хотя, по существу, причиной её бед был всего лишь один подонок. Тем не менее человеческие верования, которые ей насаждали в приюте, она тоже глубоко презирала.

К тому же у меня были важные дела. Часам к одиннадцати утра, когда богослужения закончились, я приехал в трактир Калача. Как всегда, прихватил с собой револьвер с зачарованными пулями и камень-снаряд. Лори предостерегала, что трактирщик может сдать меня полиции, да я и сам понимал, на какой рискованный шаг иду. За последние две недели мне стало предельно ясно, как устроен новый мир, и каково в нём моё положение.

Тем не менее в трактире никакой засады не оказалось. Калач ждал меня.

— Здравствуйте, сударь, — проговорил он, стараясь, как и прошлый раз, выглядеть учтивым. — Я нашёл покупателя. Он занимается как раз тем, что вам нужно. Мы можем пойти к нему прямо сейчас.

— Идём, — согласился я.

Велев молодому помощнику приглядеть за заведением, трактирщик повёл меня к покупателю.

Мы прошли четыре квартала, свернули в подворотню трёхэтажного каменного дома и через грязный, чёрный ход, где от вони мне пришлось заткнуть нос, попали на третий этаж. Калач с помощью дверного звонка выдал некий условный сигнал, и вскоре нам открыл лысый человек в чёрном сюртуке, одетом поверх коричневой жилетки. Он приказал мне сдать оружие, обыскал. Пришлось отдать револьвер и камень. А вот часы не забрал, не догадался, что они могут иметь какую-то силу.

— Они будут здесь, — человек положил оба изъятых предмета на тумбочку. — Можете не беспокоиться. Никто не возьмёт. Прошу за мной.

Мы прошли по узкому коридору, свернули в другой такой же и оказались в просторном кабинете с дубовой мебелью, цветастыми обоями, деревянными панелями на стенах и чучелом огромного кабана в углу. За широким столом сидел крупный мужчина с красным, одутловатым лицом и коротко стриженными волосами, одетый в длинный, чёрный сюртук. На его мясистых пальцах блестели дорогие перстни, а на шее был небрежно повязан фиолетовый платок. Глаза смотрели властно. К тому же в этом господине чувствовалась Сила.

— Здравствуйте, господин Зябликов, я привёл вам того молодого человека, о котором говорил, — произнёс подобострастно трактирщик и поклонился.

— Благодарю. Можешь идти. Мы с этим юношей поговорим наедине, — голос сидящего за столом был хрипловатым и спокойным. Чувствовалось в нём привычка повелевать.

Трактирщик поклонился снова и вышел, а следом за ним покинул комнату лысый.

— Так это ты артефакты продаёшь? — пристально уставился на меня господин Забликов, словно пытаясь проглядеть насквозь.

— Я.

— Кто такой будешь? Откуда явился к нам?

— Это к делу не относится. Важно лишь то, что я принёс на продажу.

— Ну присаживайся, показывай, — Зябликов указал мне рукой на кресло перед столом.

Я положил оба кольца перед Зябликовым и сел, а тот взял их и стал рассматривать.

— Ага, вижу знаки силы. Калач сказал мне, что ты принёс ему настоящие артефакты. Нечасто такие гости наведываются. А кто такой Калач? Да обычный мешок, в серьёзных делах не смыслит. Ему лишь бы финтифлюшки всякие сбывать. Не его это уровень.

— Надеюсь, ты смыслишь.

— Это да! Толк в волшебных вещицах знаю. Кто зачаровывает эти штуки?

— Неважно. Дела веду я.

— Вижу, что ты. Имя-то у тебя хоть есть?

— Можешь звать меня… Феникс, — я назвал первое, что пришло в голову, поскольку это прозвище мне показалось символичным для человека, воскресшего практически из пепла.

— Феникс… Хм. И кто же ты такой?

— Простой парень из провинции.

— Сплошные загадки.

— А кто ты? Главарь какой-нибудь шайки?

— Шайки? Обижаешь! Я деловой человек. Как бы то ни было, ты пришёл ко мне за помощью. Полагаю, ты догадываешься, что и сам преступаешь закон, занимаясь подобными делами? Так что не надо строить из себя праведника.

— Я не пришёл за помощь. Это взаимовыгодное сотрудничество.

— Конечно, только эти побрякушки тебе девать некуда, и без меня ты ничего не заработаешь.

— Мы перейдём к делу, или я зря теряю время?

— Отчего же? Давай к делу, — Зябликов сжал одно из колец в ладони, закрыл глаза. — Да, в этом кольце есть Сила. Чувствую. Неужели сам делаешь?

— Как я сказал, это не имеет в данном случае значения.

— Кто бы их ни зачаровывал, у него талант. Только никак не могу понять, зачем матёрому резчику на чёрный рынок свои побрякушки нести.

— Не всё в этой жизни мы можем понять.

— На что это кольцо зачаровано? Стихии не чувствуется. Какая-нибудь ударная техника?

— Волна силы. Дистанция примерно десять шагов.

— Во как! А тут что у нас? — Зябликов взял второе кольцо.

— То же самое.

— Ну да-да. Чувствую.

— Разбираешься, смотрю. Давно занимаешься артефактами?

— Давненько. И не только ими, — Зябликов положил кольца на стол и уставился на меня пронизывающим взглядом. — Поэтому ты по адресу. В общем, так, Феникс, за каждое кольцо я тебе дам по двадцать рублей. Лучшей цены на чёрном рынке не найдёшь. Да и вообще, тебе повезло, что на меня вышел. Мало кто занимается артефактами даже у нас в Москве.

Я не стал торговаться. Моя выручка составляла шестнадцать шесть рублей, и мне это показалось вполне приемлемо для столь дешёвых вещей. Если регулярно зачаровывать кольца и относить к этому типу, в месяц будет набегать неплохая сумма, плюс вылазки в дикие земли пару раз в месяца, а там, глядишь, и от Трубецкой новые заказы перепадут.

— Согласен, — сказал я.

— Значит, по рукам, — Зябликов вытащил из кармана портмоне и отсчитал сорок рублей. — Ещё что будет, приноси. Только встречу надо согласовать заранее, желательно с вечера. Я не круглые сутки здесь торчу, — он взял со стола блокнот, вырвал листок бумаги и вывел перьевой ручкой номер телефона. — Ответит мой лакей Фёдор, запишет тебя на приём.

Квартиру Зябликова я покинул также через чёрный, получив обратно своё оружие. Как груз с плеч упал. Наконец, этот мир начал прогибаться и давать мне то, что нужно. Появились несколько способов заработка, стали проглядываться перспективы. Одно было для меня сейчас преградой: низкое происхождение. Этот барьер казался непреодолимым, он бетонной плитой стоял на пути к цели. Раздумывая о своём нынешнем положении, я перебирал в голове разные идеи, например, просто купить нужные документы. Возможно, Фалдриан мне в этом поможет, как помог Лори.

В первом ломбарде, в который я заглянул по пути, меня постигло разочарование. Я осмотрел весь ассортимент и не нашёл ничего, что мне подходило бы. Либо в предметах не было Силы, либо они оказывались слишком мелкими и неудобными, чтобы начертать на них символы власти.

Зато во втором месте обнаружил сразу два хороших объекта: широкий серебряный браслет и золотой перстень с крупным аметистом. Первый мне обошёлся совсем дёшево, всего в три рубля, а вот за второй пришлось выложить двенадцать. Деньги ещё оставались, и я отправился в ломбард возле рынка, чтобы забрать приглянувшийся в прошлый раз кулон с гранатом за тринадцать рублей и дорогой браслет со вставками из чёрной шпинели за восемнадцать.

По пути, опасаясь слежки, я навернул несколько кругов. Внутреннее чутьё твердило, что с таким типом, как Зябликов, надо держать ухо востро. В отличие от трактирщика, он был куда более влиятельным и состоятельным человеком. Неизвестно, с кем он водит знакомства, кто ему покровительствует. Он может создать мне проблемы, если захочет.

Но добравшись окольными путями до рынка, я не заметил слежки и успокоился.

Потратив почти половину своего состояния на заготовки для будущих артефактов, я в отличном настроении вернулся домой. Только одно меня удручало: когда продам свои нынешние поделки, придётся искать другие ломбарды, ведь в этих меня уже запомнили. Наверняка ломбардов в Москве немало, но рано или поздно я везде примелькаюсь, и тогда придётся изобретать новые пути обогащения.

Лори тоже обрадовалась моему успеху, хотя её до сих пор угнетала необходимость находиться у меня на содержании без возможности заработать самой. Она очень беспокоилась, что Дашков может не взять её в отряд ловчих. Ей позарез хотелось самостоятельной, свободной жизни, ради которой она бежала из приюта и проделала столь долгий и опасный путь, но пока этой гордой эльфийке приходилось мириться с ролью домработницы.

Однако пришло время вспомнить и о родне, поскольку брат с сестрой долго не получали вестей от Тимофея и наверняка беспокоились. У них не было даже адреса, чтобы связаться с ним.

Следующим утром Лори ушла к Фалдриану получать своё поддельное удостоверение. Я попросил её заодно узнать, можно ли сделать для меня дворянские документы. А сам взялся писать письмо домой. Углубляться в подробности своего быта не стал, как и упоминать артефакты. Просто сообщил, что нашёл жильё и одно прибыльное дело, связанное с торговлей. Через почту я также собирался отправить им деньги — шестнадцать рублей, ведь именно столько семейство платило каждый месяц за аренду квартиры.

Почтовое отделение поблизости было одно — то самое, что находилось на соседней с рынком улице. Туда я и пошёл. Отстоял небольшую очередь, отправил письмо, оформил перевод на имя сестры и уже собирался уходить, но в дверях столкнулся с Айри. Она в своём лёгком летнем платье, словно бабочка, впорхнула в душное, хмурое помещение со скрипучими дощатыми полами и замызганными стенами, приподняла брови, увидев меня, и засияла очаровательной улыбкой.

— О, какая встреча! Это так неожиданно!

— Я тоже рад вас видеть, Айри, — ответил я.

— Не подождёте меня немного? Мы можем пойти обратно вместе, — прозвучало это так искренне и простодушно, что я не мог отказать, да и кто бы воспротивился предложению столь прелестной юной особы проводить её домой?

— С радостью составлю вам компанию.

Айри быстро отправила письмо, поскольку очередь к тому времени рассосалась, словно специально к её приходу, и мы пошли обратно. Погода стояла солнечная, безветренная, и прогуливаться по тихой, немноголюдной улице было приятно.

— Вы же к нам недавно приехали, да? — щебетала Айри. — Не помню, чтобы видела вас раньше.

— Да, я приехал из Орловского воеводства. Хочу заниматься своим делом, и столица, как мне кажется, подходит для этого лучше всего.

— О, прям как мой батюшка! Он как наследство получил, так и решил свою лавку открыть. Он постоянно вспоминает, как тяжело было гнуть спину на хозяина, на которого он раньше работал, хотя прошло уже лет пятнадцать с тех пор. А теперь они с матушкой днями напролёт крутятся-вертятся как белки в колесе. Ещё и я им помогаю.

— Зато трудитесь на себя и живёте среди своего народа.

Айри вздохнула:

— Да, нам с этим очень повезло. Но мне всё-таки жаль, что нам приходится жить так замкнуто. Удивительно, сколь враждебны к нам порой люди. Кано говорит, что некоторые нам просто завидуют, вот и настраивают других против нас.

— Такое тоже возможно. Но вы научились бороться с угрозой. И это хорошо.

Мы свернули в безлюдную улицу, что вела мимо складов прямиком в эльфийский район. Это был наикратчайший путь. С одной стороны тянулся кирпичный забор, с другой — ветка железной дороги, прячущаяся за кустами и деревьями.

— Если не секрет, чем вы хотите заняться? — спросила Айри.

— Артефакторика. У меня есть навыки зачарования предметов. На этом поприще планирую развиваться.

— О! Даже не подумала бы, что у нас по соседству поселился настоящий артефактор. А что вы умеете? На что можете зачаровать?

Ответить я не успел, поскольку нас нагнала старая, громогласно тарахтящая машина с узкими крыльями и остановилась впереди, преградив нам путь. Из салона вышли трое парней в рубашках с закатанными рукавами, полосатых чёрно-белых жилетках и шляпах. Среди них выделялся коренастый круглолицый малый с тонкими усиками. В его ножнах на поясе торчал длинный нож. Эти трое преградили нам путь. Двое держали в руках пруты.

— Как дела, голубки? Далеко собрались? — коренастый малый упёр руки в бока.

— Тебе чего надо? — я вышел вперёд, загородив спутницу. — Дело какое или просто так поболтать захотел?

— Остроухим здесь не место, ты в курсе? Что она здесь делает?

— А тебе что? Эти улицы — для всех.

— А вот ты и ошибся, эльфолюб, — парень выхватил серебряный нож, в котором чувствовалась Сила артефакта. — Улицы для людей, а не для уродов. Советую запомнить. В общем, так. Она поедет с нами, а ты пойдёшь на все четыре стороны, если хочешь жить. Как тебе такая идея?

Компания была настроена решительно. У меня возникло дежавю. Точно так же трое выродков пытались ограбить Тимофея в его первый день нахождения в Москве. Но эти выглядели более стильно, да и серебряный нож-артефакт кто попало не станет таскать. Они не походили на обычных уличных воров, да и цели, очевидно, ставили перед собой другие. Я им был не нужен, они намеревались похитить Айри, и судя по риторике, ими двигала ненависть в эльфам.

У меня не было револьвера. Я наивно думал, что нет резона брать с собой оружие, когда отправляешься в соседний квартал, особенно когда нет соответствующего разрешения. Но как оказалось, опасность могла подстерегать за каждым углом. Без Айри я без проблем добрался бы домой, но что ждало девушку, если бы та отправилась одна, было страшно представить.

Я сунул руку в карман пиджака, где лежал самонаводящийся булыжник. Уж его-то взять не поленился. К тому же он не выглядел, как некий магический предмет.

— Нет, я тебе по-другому скажу, как поступим, — проговорил я. — Вы садитесь в свою колымагу, уезжаете отсюда и стараетесь больше не попадаться мне на глаза, а мы спокойно продолжим путь.

Ответом стал дружный хохот тройки.

— Вы посмотрите на него! — воскликнул парень с усиками. — Откуда ты такой дерзкий взялся? Хочешь на нож напороться?

— Кстати, да, неплохой ножик. Не исчезнешь с глаз долой, заберу себе.

— Ты совсем охренел, олух? — лицо парня резко стало злым. — Пошёл отсюда! Или конец тебе, вымесок! С остроухими спутался и думаешь, с рук тебе это сойдёт?

Я больше не собирался заниматься болтовнёй. Достал булыжник, разжал пальцы и направил мысленно в лоб парня с усиками, затем перевёл на второго и третьего, после чего снаряд вернулся в мою ладонь. Один из хулиганов схватился за нос, второй — за лоб и упал на асфальт, а вот парень с усиками даже не пошевелился. Его глаза налились кровью.

— Да что б тебя, пацан! Ты — труп! — процедил он и двинулся на меня с ножом.

Но не зря Тимофей отрабатывал удары, молотя мешок с песком у себя во дворе и сражаясь с ребятнёй из соседних районов. Движение было лёгким, быстрым и каким-то инстинктивным. Мой кулак тяжело вломился в челюсть парня с усиками, и Сила мощным импульсом ушла в точку приложения. Противник не устоял на ногах и шлёпнулся рядом со своими. Не дав ему опомниться, я бросился на него и стал молотить кулаком. Парень закрывался рукой, но никак не мог защититься. Он кричал, хрипел, а я не останавливался.

Мне на спину опустилось что-то тяжёлое. Я обернулся. Второй хулиган уже стоял на ногах и размахивался прутом. Я двинул кулаком ему в живот, отчего парень согнулся пополам и отлетел на пару шагов. Силу я не сдерживал.

Парень с усиками больше не мог сопротивляться, он лежит неподвижно с окровавленной физиономией, но вроде бы ещё дыша. Третий, у которого из носа ручьями текла кровь, стал отползать к машине.

— Ещё раз увижу, живыми не отпущу, — пригрозил я. — Идём, Айри.

Я поднял валяющийся на дороге нож, разрезал ремень главного хулигана и снял ножны.

— Нам надо идти, — повторил я и зашагал прочь, моя ошарашенная спутница побежала следом. Подумал, что было бы неплохо зарезать выродков, но меня остановило появление двух прохожих, испуганно косящихся на нас. Опять вспомнил, что я — всего лишь простолюдин, к которому закон более строг, чем к аристократам. Дворянину или боярину, а уж тем более князю за убийство простолюдина выписали бы штраф, а то и вовсе оправдали бы, а меня могли сослать на каторгу.

Да и кто знает, не принадлежал ли парень с усиками к дворянскому сословию? Если так, то мне грозила тюрьма лишь за то, что я поднял на него руку. Насколько же было несправедливым моё нынешнее положение! Как, наверное, и всех представителей низших сословий, которые не имели законного основания защищать свою жизнь перед лицами благородных кровей.

— Эти ублюдки на эльфов теперь среди бела дня нападают? — проговорил я.

— Я даже не думала, что такое возможно. Мы стараемся вечерами не выходить из нашего района, но днём ни разу не случалось, чтобы нападали вот так… посреди улицы, при всех. А вы, кажется, снова меня спасли.

— Во-первых, давай на «ты», а во-вторых, это всё очень нехорошо. Вам больше не следует ходить этим маршрутом. Здесь достаточно безлюдно, а значит — опасно.

— Конечно, я передам родителями, а они доложат кано. Это очень серьёзно, — Айри перестала «цвести», её лицо помрачнело, хотя менее прелестным от этого не стало. Она была напугана. Ну и досталось же бедной девчонке за последние дни от всяких злобных выродков! То вломились в её дом, теперь вот чуть не похитили среди бела дня.

Судя по последним событиям, эльфов начали давить всерьёз, выжимать отсюда. Кому-то явно не нравилось соседство остроухого народца. Я не знал всех подробностей, но надеялся, что эльфы, и в самом деле, ничего дурного не делают, и правда на их стороне.

Возле продуктовой лавки Эммета мы оказались спустя десять минут. Пока мы шли, девушка постепенно успокоилась и повеселела, а возле двери магазина попросила меня подождать. Убежала в дом, но очень скоро вернулась.

— Тимофей, батюшка с матушкой приглашают вас отобедать с нами. Надеюсь, не откажете? — проговорила она. — Мы очень хотим вас видеть за столом.

— С радостью приму ваше приглашение, — сказал я, решив, что более тесное общение с соседями, коих я уже второй раз спасаю, мне не повредит.

Семейство эльфов несказанно обрадовалось моему появлению, ну или делало вид. Эммет и его жена рассыпались в любезностях. Они закрыли магазин и пригласили меня в столовую, что находилась на первом этаже рядом с кухней. Мать Айри подала нам эльфийскую лапшу в их фирменном соусе, которая оказалась куда вкуснее, чем в местном трактире. А меня в который раз поразило, как молодо выглядят представители этой расы. Родителей Айри я бы принял за её старших брата и сестру, хотя разница между ними и дочерью была почти двадцать лет.

Эммет держался недолго и спустя минут десять уже сетовал на людей и на ту ненависть, которую мои соотечественники испытывают к эльфийскому народу.

— А теперь и днём мы больше не можем безопасно ходить по улицам! — возмущался он. — И ведь полиции нет никакого дела! Они скорее готовы эльфа в темницу бросить, чем какого-нибудь негодяя-человека!

— Я разговаривал на эту тему с Фалдрианом, — сказал я. — Он считает, что какие-то купцы нанимают разбойничьи шайки, чтобы устрашать вас.

— Да-да, есть тут один купчишка. Тот ещё подонок. Фамилия у него Рогатин. Он держит винный склад на набережной, скотобойню и мясные лавки здесь в Дербенёвке. У нас с ним давно не заладилось. Именно он, гад такой, молодчикам платит, чтобы те время от времени к нам наведывались и разбой устраивали. Он утверждает, что мы якобы несём вред торговле, и вообще, представьте себе, очень опасны! А на самом деле он пакостит нам из-за своей мерзкой душонки… — тут жена легонько толкнула Эммета в плечо, и тот резко сменил тему. — Послушайте, Тимофей, я очень признателен вам, что вы нам так помогаете. И я подумал, что вы достойны награды.

— Вы меня и так наградили достаточно! Постоянно отпускаете бесплатно продукты, а ваша дочь на днях испекла изумительный яблочный пирог.

— Да-да, это пустяки. Даже не упоминайте. Вы достойны настоящей награды. Подождите-ка минуточку, — проговорил Эммет так, словно я собирался куда-то уходить и ушёл на второй этаж, а его супруга Айвет налила мне чай с ароматом какого-то иномирного цветка, который, по её словам, эльфы заваривают испокон веков.

Эммет вернулся. В руках он держал крупный амулет с пятью огранёнными гарантами: один, побольше — в центре, четыре — по краям. Поверхность предмета украшали узоры вперемешку с символами власти. Невооружённым глазом было видно, что артефакт старый. Серебро потемнело от времени.

— Я подумал, что этот дар в полной мере выразит мою благодарность вам, Тимофей, — Эммет вручил мне артефакт.

— Это очень дорогой подарок. Я не могу его принять, — сказал я, но всё же взял в руки амулет чисто из профессионального интереса. — К тому же артефакт наверняка вас защищает. Будет неправильно с моей стороны забрать его.

— Об этом не волнуйтесь, дорогой друг, — Эммет уселся за стол и налил себе чай. — Для защиты эта вещь мало пригодна. Точнее, она вполне может быть серьёзным оружием, но только у того, кто умеет с ней обращаться. Артефакт этот создаёт сильную вспышку пламени, и я, честно говоря, побаиваюсь брать его в руки, чтобы не спалить всё вокруг. Он лежит без дела уже много лет, и вам, я уверен, сослужит хорошую службу. А я лучше куплю себе револьвер. Он куда безопаснее и проще в применении, чем эта штука.

Опасения эльфа мне были вполне понятны. Часто случалось такое, что обычный человек не мог в полной мере использовать тот или иной артефакт. Мешали иногда страх, а иногда отсутствие банальных навыков управления стихиями. Маги учились этому с детства, а простые люди — нет и могли случайно травмировать себя и окружающих.

К тому же несколько пачек патронов для револьвера стоили дешевле, чем перезарядка сильного артефакта, и порой были гораздо эффективнее всяких магических штук. Видимо, развитие огнестрела, который, надо отдать ему должное, был в этой эре более технологичным, чем в старину, и привёл к утрате артефактами своей значимости. Здесь они из необходимых в быту предметов превратились в диковинные игрушки для богатых.

С другой стороны, одарённые аристократы, стоявшие у власти, старались не допускать распространения магии среди простых смертных. Дворянство всячески пыталось сохранить за собой монополию на магию и ограждало от неё простолюдинов всякими законами и запретами.

— Мне кажется, этот предмет дорог для вас, — сказал я.

— Он достался мне в наследство от дядюшки, — признался Эммет. — Но скажите на милость, зачем столь мощному предмету пылиться без дела, когда он может принести пользу, находясь в руках хорошего человека? У нас хватает памятных побрякушек.

— Благодарю, — сказал я. — Эта вещь будет использована по назначению.

Удачный выдался денёк. Я разжился двумя артефактами, причём один из них оказался весьма мощным. Нож имел обычное зачарование на улучшение режущих способностей средней силы, он не был закреплён за конкретным владельцем, и его я подумывал либо продать, либо отдать Лори. А вот амулет собирался оставить, поскольку тот давал власть над огненной стихией.

Первый осмотр артефакта показал, что знаки на нём — эльфийские, более округлые, изящные, витиеватые. Люди подобные не использовали ни в Первой эре, ни сейчас. Современные символы власти я читать не умел. Слишком сильно они отличались от тех, которые я изучил пять тысяч лет назад. Как ни странно, даже эльфийские мне казались понятнее и ближе к тем, что были у нас.

Когда я вернулся домой, Лори суетилась по хозяйству. Теперь её вид воистину услаждал мой взгляд. Платье хоть и имело простой фасон, но подчёркивало фигуру и придавало моей помощнице женственности, которой, как мне показалось изначально, она была начисто лишена. А сейчас я бы крепко задумался, если б мне предложили решить, кто красивее: Лориэн или Айри. Они обе были весьма привлекательны, но каждая по-своему.

— Случилось небольшое приключение, — сказал я. — На почте я встретил Айри, мы пошли домой вместе, и по дороге на нас напали грабители.

— Опять Айри? Да что она постоянно путается под ногами? — насупилась Лори. — Постой… ты сказал, грабители? Вас ограбили?

— К счастью, нет. Да и вряд ли они были грабителями. Скорее хулиганы. Им просто не понравилось, что эльфы ходят по улицам среди людей. Кстати, держи подарок, — я вытащил из кармана нож и протянул Лори.

— Ух ты! Это мне? — Лори тут же забыла своё недовольство, её глаза загорелись. Она достала нож из ножен и осмотрела серебряное лезвие с гравировкой. — Как красиво! Так это ещё и артефакт! Где ты его взял?

— У того, кто мне им угрожал. Теперь он твой.

— Спасибо! Вот это здорово! — Лори повертела нож в руках и сделала пару выпадов в воздух, приспосабливаясь к новому оружию.

— Только не свети им на улице лишний раз. А мне подарили вот такую штуковину, — я достал амулет с гранатом.

— Это что такое? Тоже артефакт? На что зачарован? И кто подарил?

— Эммет подарил за то, что я его дочь уже второй раз спасаю. Артефакт зачарован на вспышку пламени. С ним я стану почти что магом огня, по крайней мере, до тех пор, пока он не разрядится.

— Блин, здорово! Эммет такой щедрый!

— Похоже не то. А теперь приготовь вёдра с водой. Я собираюсь испытать артефакт во дворе, но не хочу, чтобы тут всё сгорело. Кстати, а как обстоят дела с твоими документами? Ты их получила?

— Да! Теперь я могу без опаски ходить по улицам. Честно, до сих пор не могу избавиться от чувства, что каждый легавый хочет меня схватить. Наконец, я отделалась от своего дурацкого прошлого! Я больше не беглая. У меня теперь по-настоящему новая жизнь!

— Я за тебя очень рад. И сказать по правде, теперь и мне не мешало бы начать жизнь с чистого листа.

— В каком смысле?

— Для простолюдина закрыты все дороги. Я должен стать аристократом, но не вижу ни единого пути, как это сделать, кроме как достать поддельное удостоверение. Ты спрашивала Фалдриана, может ли он сделать документы для меня?

— Да, конечно. Дома его не было, удостоверение мне передал слуга… но я пошла на винный завод и нашла его. Фалдриан говорит, что работает с чиновником, который делает документы для эльфов, но может поискать кого-то, кто занимается человеческими удостоверениями. Только сказал, что дворянские документы сделать очень дорого — двести-триста рублей понадобится. А ещё сказал, что если тебя с ними поймают, то сразу повесят. Выдавать себя за аристократа — это страшное преступление.

— Ох, кто бы сомневался. Как же можно допустить, чтобы простолюдин посягнул на «святое», — с сарказмом проговорил я.

— Ах да, Фалдриан дал свою визитку, — Лори быстро прошагала в комнату и вернулась с белой карточкой, на которой блестели золотые цифры телефонного номера и буквы. — Он говорит, чтобы ты связался с ним, когда соберёшься делать удостоверение. Он обещал, что сделает всё возможное.

— Что ж, это обнадёживает. У меня появился шанс… за который, впрочем, я могу расстаться с головой.

— Да, чуть не забыла. Фалдриан сказал, можно даже внести твою фамилию в гербовник какого-нибудь уездного городка. Это стоит ещё дороже, поскольку надо найти и подкупить чиновника в провинции, но зато так ты станешь почти легальным аристократом.

Новости обнадёживали. Получалось, что возможность преодолеть сословное ограничение есть. Всё упиралось в деньги. Но их, как мне казалось, заработать будет несложно. Полгода упорных трудов — и на руках моих окажется солидная сумма, которую можно употребить с пользой.

— Ты принесла мне воистину прекрасные вести! — улыбнулся я. — А теперь пошли во двор. Хочу проверить своё новое приобретение.

Мы вышли из избы, Лори приготовила два ведра воды и лопату, чтобы тушить огонь. Я надел на шею медальон, сосредоточился на нём и почти сразу ощутил сильные вибрации, пронизывающие моё тело. В руках появился жар. Направив внимание в нужную точку, я вызвал огненную вспышку. Та ослепительно полыхнула чуть ли не на полдвора, и трава загорелась, но Лори опрокинула обе ведра воды и быстро закидала землёй источник горения.

Артефакт был неплох. Его уровень соответствовал среднему уровню одарённого огневика. И всё же мне показалось, что револьвер с серебряными пулями — куда практичнее. Из него можно подстрелить с пятидесяти шагов даже довольно крепкое существо, а из винтовки — и того дальше, тогда как огненный артефакт вряд ли мог убить существо с прочной шкурой. Кратковременная вспышка лишь опалит его.

Да и насколько хватит артефакта? Пять камней обеспечивали большой заряд, и всё же вряд ли удастся создать более пятидесяти вспышек, а скорее всего — двадцать-тридцать. Вот и получалось, что банальный механизм в бою оказывался предпочтительнее дорогой магической побрякушки. Но расставаться с артефактом я всё равно не планировал. Лишним не будет. Уж бесов-то он пожжёт запросто.

Те украшения, которые у меня были, я зачаровал достаточно быстро: два кольца — на силовой удар, браслет — на защитное поле, а медальон с гранатом, поскольку гранат имел склонность к огненной магии — на вспышку пламени, правда, гораздо менее мощную, чем медальон Эммета. И через день я снова отправился к Зябликову, договорившись заранее по телефону с управляющим о времени визита.

Лори же отправилась выполнять моё первое задание: ей я приказал найти и отметить на карте все ломбарды в окрестностях. Мне требовалось как можно больше точек для закупки драгоценностей.

Так же, как и прошлый раз, в квартиру Зябликова я попал через чёрный ход, и точно так же дворецкий проводил меня в кабинет. На этот раз мой покупатель не вёл со мной разговоров. Он как будто торопился. Проверил с помощью своего пятого чувства все предметы, отсчитал восемьдесят пять рублей, после чего я отправился домой. На этот раз чистая выручка составила тридцать четыре рубля.

Воодушевлённый успехом, я снова отправился по ломбардам, но уже по другим. В те, где закупался прошлый раз, пока не совался. Заодно путал следы, чтобы меня не выследили. Не верилось, что Зябликов не попытается про меня что-то выведать. Он не из тех, кто будет вести дела вслепую. Ему нужен контроль надо мной, а для этого требуется информация.

Один раз мне даже показалось, что какой-то тип в клетчатом пиджаке неустанно идёт за мной, держась на почтительном расстоянии. Однако, поплутав по улицам, я затерялся в толпе и больше его не видел.

Сегодня в ломбардах меня ждало разочарование. В паре месте, куда заглянул, не нашлось ни одной вещи с достаточным количеством частиц духа, а поскольку время было позднее, я решил отложить дела на завтра и отправился домой.

Но перед этим заглянул в обувную лавку рядом с рынком и вместо своих стоптанных ботинок приобрёл недорогие, но зато новые туфли за полтора рубля, щётку для ботинок и ваксу.

За два дня Лориэн успела обегать, наверное, полмосквы в поисках ломбардов. Каждый из них она старательно помечала на карте. И на следующее утро я, словно на работу, а если точнее сказать, на охоту или на поиск сокровищ отправился по отмеченным точкам. В карман положил серебряные часы. Медальон и револьвер брать не стал. В городе от них могли доставить лишние неприятности, ведь разрешения ни на то, ни на другое у меня не было.

Как всегда, пошёл до рынка кратчайшим путём мимо складов (более людная и, соответственно, более безопасная дорога пролегала через жилые кварталы и вела в обход) и почти добрался до почтового отделения. На перекрёстке хотел свернуть к рынку, но тут меня окликнули.

— Эй, приятель, постой! Погоди-ка минутку.

Рядом остановился старый, дребезжащий, двухдверный автомобиль с брезентовой крышей. В нём сидели два человека. Мужчина в плоской кепке и уже знакомой мне полосатой жилетке глядел на меня, высунувшись из окна.

— Что вам угодно? — спросил я.

— Тебя главный вызывает на разговор. Прокатимся.

— Не знаю никакого главного.

— Он тоже тебя не знает, но очень хочет познакомится. Потому что недавно ты избил его сына. Так что не советую отказываться. Человек он уважаемый, купец первой гильдии. Может тебе таких проблем создать, что жизни рад не будешь.

Я остановился, раздумывая над ситуацией. В голове сразу увязались драка с молодёжью возле складов и слова Эммета о некоем купце Рогатине, что не даёт покоя эльфам. Неужели один из трёх выродков, пытавшихся похитить Айри, был сыном этого самого Рогатина?

Вначале думал послать этих двоих на все четыре стороны, но мне стало любопытно, что купец сообщит мне такого важного и интересного, и я решил сходить послушать. Всё равно ведь не успокоится.

— Ладно, вези меня к своему купцу, — разрешил я.

Парни привезли меня к длинному, одноэтажному цеху, что глядел на улицу маленькими мутными окнами. Из-за кирпичного забора доносилось коровье мычание, в воздухе стоял запах навоза. Глухие стальные ворота перед нами открыл сторож, и автомобиль заехал на территорию. На входе в цех меня обыскали, но оружия со мной не было, а в карманных часах никто, как обычно, не заподозрил артефакта.

Внутри стоял сырой запах свежей крови, раздавался стук топоров. Сквозь ещё одну дверь виднелся разделочный цех. Меня же повели по коридору направо, к лестнице, спускающейся в зловещий подвал с узкими ходами, железными дверьми и дрожащими электрическими лампочками под потолком. Мы прошли в одну из комнат. Здесь вдоль стены громоздились пустые деревянные бочки, а в центре стоял простой деревянный стол с двумя стульями. Место это мало подходило для деловых разговоров, зато для запугивания, пыток, давления — в самый раз.

— Господин Рогатин скоро придёт, — сказал один из парней.

— А места получше не нашлось? — я уселся за стол. — Звать гостя на разговор в подвал — не слишком вежливо со стороны господина Рогатина.

— Жди, — парень вышел наружу, где расположился второй. Дверь они закрывать не стали, чтобы за мной присматривать, как будто я мог куда-то деться из замкнутого пространства без окон. Уж что-что, а такой магией я не обладал.

Минут десять я прождал, переглядываясь со сторожами и на всякий случай потирая серебряные часы, чтобы не разрядились в самый неподходящий момент. И вот в коридоре раздались звонкие шаги, и в комнату вошёл крупный мужчина с толстым пузом, густой, короткой бородой и зачёсанные назад блестящие от помады волосами. Живот обтягивала жилетка, от пуговицы к карману тянулась золотая цепочка, рукава рубахи были закатаны. Но лицо с широко посаженными глазами громоздился нос картошкой.

Мужчина захлопнул дверь, мы остались в комнате один на один.

— Вот тебя и привезли. Так и думал, что парни быстро управятся. У меня тут всё схвачено, — мужчина торопливо уселся напротив меня и подался вперёд, облокотившись на стол обеими руками и сверля меня ледяным взглядом маленьких, серых глаз. — Что, думал, не найду? Сына моего избил, ценную вещь отобрал. Нехорошо получилось. Надо бы нам этот вопрос уладить. Я — купец первой гильдии Рогатин. А ты? Кто такой? Откуда?

— Тимофей Коробейников. А откуда — не так важно. Главное, что теперь я проживаю здесь.

В самом купце не чувствовалось дара, но под рубахой у него была одна вещица, которая источала Силу — довольно сильный артефакт, возможно, защитный. Рогатин со своим сыном были похожи телосложением: оба коренастые и широкие. А вот лица их отличались значительно.

— Ну раз здесь проживаешь, то надо бы тебе обычаи кое-какие уяснить. Например, что с соседями не стоит ссориться. А ты сразу начал себе проблемы на ровном месте создавать. Избил моего малого, украл дорогую вещь. Нехорошо. Не по-соседски.

— А устраивать погромы и похищать людей на улице — это по-соседски?

— Да кто ж, скажи на милость, у тебя погром устраивал? Я тебя первый раз вижу, — взгляд Рогатина не изменился. — А, ты, небось, про остроухих уродов говоришь, с которыми закорешиться решил? Ну так какое мне до них дело? Люди должны с людьми жить. Ты — вроде парень нормальный, русский. Так что ж связался-то со всякой сволочью богомерзкой? Куда это годится?

— При всём уважении, с кем водиться, я уж сам как-нибудь разберусь.

— Разбирайся на здоровье. Только вещь придётся вернуть и оплатить причинённый ущерб. Сын мой — в больнице, его лечение в триста рублей обойдётся. Вернёшь нож и деньги — и я про тебя забуду. А если нет… Я знаю, где ты живёшь. И твои друзья остроухие тебе не помогут. Понадобится — достану из-под земли. От меня не спрячешься.

— Ладно, я тебя понял. А теперь послушай меня, — я тоже подался вперёд, сверля собеседника взглядом. — Про ножик можешь забыть. А своего сыночка сам лечи на свои кровные. Он напал на меня и получил по заслугам. Прятаться от тебя не собираюсь. Сегодня, считай, я добровольно приехал, интересно стало познакомиться. Но если в следующий раз твои холуи ко мне на улице подойдут, тоже отправятся в больницу, как и твой сын. Предлагаю на этом нам закончить.

— На язык ты больно остёр, — устало произнёс купец. — Но не на того пасть разинул. Ты хоть знаешь, кто я такой и что я с тобой сделать мог? Думаешь, буду терпеть у себя под боком такого, как ты?

— А ты думаешь, я буду терпеть погромы, грабежи и убийства, которые устраивают твои головорезы?

— Эх, не доведёт тебя до добра дружба с остроухими. Думаешь, если защищаешь их, так они тебе спасибо скажут? Может, и скажут, только ты для них — чужак был, чужаком и останешься. Их «кано» за тебя впрягаться не станет. Для них ты ушами не вышел. Тебе надо научиться правильно выбирать сторону. Видишь ли, я знаю, что у тебя есть Сила. Но какой от неё прок, если ты один? Для такого, как ты, у меня найдётся достойное дело. Быстро отработаешь свой долг, а потом в гору пойдёшь, если, кроме Силы, ум есть. Но вначале должок верни. На раздумье даю три дня. Придёшь сюда и отдашь нож. А нет — пеняй на себя. Сам заберу. И не только нож, но всё, что посчитаю нужным. На этом всё, — купец встал и вышел.

Через пару минут меня вывели за пределы территории, и тяжёлая железная дверь в ограде закрылась за моей спиной. Я недоумевал, когда люди Рогатина успели меня выследить? Похоже, у них каждая улица под контролем. Теперь мне от него не отвязаться. Но уступать подонку, разумеется, я не собирался, особенно после всего, что натворила его шайка. Только вот для войны с бандой понадобятся сильные артефакты, а где их взять?

Но сегодня свои планы я отменять не собирался и после «деловой беседы» отправился искать ломбарды. Три дня мне дал на раздумье Рогатин, за это время можно подготовиться.

Весь день я прошатался по городу, посетил восемь ломбардов, набрал всяких побрякушек почти на сто рублей, а заодно скатался в центр, закупил ещё две пачки патронов с серебряными пулями в оружейном магазине. Украшения были не слишком дорогими и не подходили для зачарования на сильную магию. Но среди них выделялась одна вещица, которая мне особенно приглянулась.

В одном из ломбардов я обнаружил портсигар с ониксовой крышкой. От него исходили относительно сильные волны, и я вначале даже не поверил своему чутью, подумав, что такого быть не может. Стоила вещица очень дёшево, всего полтора рубля. Разумеется, купил, но решил оставить себе. Пригодится. Мне как раз требовались артефакты, которые напоминают обычные предметы и не вызывают подозрения у окружающих.

И всё же улов меня порадовал. На этих безделушках можно было выручить рублей пятьдесят чистыми. Завтра-послезавтра я планировал не спеша наделать артефактов и позвонить Зябликову насчёт очередной аудиенции. Но когда я вернулся, Лори меня огорошила известием, что через день нам необходимо к шести утра подойти на базу ловчих. Кто-то в моё отсутствие принёс записку и сунул в щель двери.

Я был не прочь развеяться и подзаработать, но мне совсем не нравилось так резко менять свои планы, подстраиваясь под Дашкова и его компанию. Куда такое годится? Хотя бы за неделю сообщили.

Но зато Лори светилась от счастья.

— Ты не представляешь, как мне надоело тут прозябать! — сказала она. — Наконец-то займусь нормальной работой.

— Да-да, таскать и грузить трупы бесов и ревунов в дирижабль — это нормальная работа, — съязвил я.

— И что такого? Я же не барышня или белоручка какая. Это ты у нас благородный. А я на «белую» работу даже не надеюсь. Повезло, что меня взяли в ловчие. Потому что в противном случае мне пришлось бы устраиваться кухаркой, посудомойкой или какой-нибудь медсестрой. Думаешь, выносить за больными ночные горшки — это работёнка получше?

— Не лучше, да и возможности применить свой дар там нет.

— Вот то-то!

— А ты ещё обижалась на меня, говорила, что я тебя подставил или… что ты там болтала?

— Ну прости. Я, правда, думала, что ты кинешь меня без работы. Я же тебя тогда едва знала.

— Главное, что теперь знаешь. А теперь давай ужинать.

Лориэн наложила нам обоим кашу с мясом, и я, поскольку опять весь день ничего не ел, с жадностью набросился на, в сущности, простую пищу.

— Утром меня пригласил в гости некий купец Рогатин, — сказал я, наливая себе чай. — Это тот, чьего сына я побил, когда мы с Айри шли домой, и тот, кто, по всей вероятности, устраивает погромы в эльфийском квартале.

— Серьёзно? Ты знаешь, кто за этим всем стоит?

— Да, родители Айри мне рассказали. Они подозревают Рогатина, и я, честно говорят, теперь тоже. Он держит скотобойню недалеко от рынка, винный склад и какие-то магазины. В общем, богатый человек, и ему совсем не нравится, что по соседству живут эльфы. Торговлю ему портят, видите ли.

— Вот же падла! Я бы его убила, если б увидела! Что он хотел от тебя?

— Требовал вернуть нож и заплатить за лечение сына. А ещё вербовал в свою шайку.

— Нож? Это который ты мне отдал? Да фиг ему! Или… ты собираешься вернуть? — Айри насторожилась.

— Разумеется, нет. Я просто хочу сказать, что теперь мы должны быть особенно осторожны. Рогатин знает, где я живу. Выследил.

— Ну и сволочь! Он не посмеет сунуться к нам.

— Как знать… Даже если сюда не сунутся, но его головорезы могут нас подстеречь где угодно.

— Тогда надо сообщить Фалдриану!

— И? Он выделит нам личную охрану? Думаю, у него и без нас проблем хватает. Но если хочешь, можешь поставить его в известность.

Айри смутилась и задумалась.

— Да, наверное. На эльфов ведь тоже нападают. Фалдриану есть о ком заботиться.

— В общем, мы можем полагаться только на себя. До рынка через склады больше не ходи. Пусть это и короткий путь, но место безлюдное, и там постоянно шайка Рогатина околачивается. И держи всегда под рукой нож и револьвер.

Весь следующий день я посвятил подготовке к отъезду. Мне предстояло оставить дома украшения для зачарования и инструменты, и я не хотел лишиться их. Рогатин знал, где мы живём, он мог отправить сюда своих головорезов. Поэтому жилище требовалось защитить.

Я нашёл несколько булыжников, зачаровал их определённым образом, чтобы они реагировали на появление в доме чужаков, и разложил по всем комнатам. Если кому-то захочется залезть в окно или взломать дверь, то мои каменные защитники обрушатся на него со всей яростью. Вряд ли убьют, но точно отобьют желание копаться в моих вещах.

А драгоценности и инструменты я спрятал в сарае. Вытащил ряд поленьев, закопал в землю все ценные вещи, завернув их предварительно в ткань, и снова заложил поленьями. Вряд ли кому-то придёт в голову лезть под дрова.

Когда охранная система была готова, я стал зачаровывать серебряные пули, а вечером взялся за портсигар.

Оникс, как и многие кварцы, лучше всего зачаровывался на силовую магию. Не было у этих камней склонности к стихиям. А значит, наиболее эффективным мне виделось создать либо дополнительную защиту, либо ударную волну. Защиту я уже имел достаточно стабильную: моя природная Сила плюс силовое поле часов делали тело весьма прочным. Поэтому остановился на дистанционном бое. Похожим образом я зачаровал клык ревуна для Трубецкой, но сейчас применил немного другую технику.

Артефакт должен был пропускать через меня волну энергии, которая направлялась в противника движением руки. Увы, для испытаний не осталось времени, но, полагаясь на свой опыт, я надеялся, что предмет сработает как надо.

Поздно вечером мы с Лори собрали свои вещмешки, зарядили оружие — одним словом, приготовили всё, чтобы утром, не теряя времени даром, выйти из дома. А потом отправились каждый в свою комнату. Я зажёг на столике керосинку, устроился в кресле и открыл вчерашнюю газету, которую не успел дочитать. Меня интересовало всё, что происходит в этой эре: политика, порядки, общественные институты, законы, актуальные проблемы. Пресса позволяла частично удовлетворить моё любопытство.

Лори постучалась и вошла. На ней было лёгкое платье с синими цветами, которое она купила позавчера специально для дома, чтобы не затаскивать уличное. Теперь она ходила в нём постоянно, пока занималась делами.

— Прости, что потревожила, — Лори сложила руки перед собой. Чувствовалось, что ей неловко, что она чем-то смущена.

— Какие-то вопросы? — я опустил газету и окинул взглядом свою помощницу, ещё раз отметив, сколь изящной и женственной она стала после смены гардероба.

— Просто подумала… не расскажешь, как оно там, в диких землях? Нам же ехать завтра…

— Вроде бы обо всём рассказал, что видел. Но ты проходи, присаживайся. Что именно ты хочешь узнать?

Лори скромно присела на стул у стены. Она до сих пор выглядела скованной, и я никак не мог понять, в чём дело, почему эта бойкая девица так изменилась, куда пропал её задор.

— Тебе было страшно? Хотя что это я… Ты же этих тварей и раньше убивал… в своей эре. Естественно, тебе не страшно.

— А, так ты боишься ехать в дикие земли? — я, наконец, понял причину смущения моей помощницы. — Ну это ерунда. Бояться — нормально. Мне тоже было страшновато, представь себе. Не так, как тем, кто впервые едут в дикие земли, но когда твари прут на тебя лавиной, невольно приходят мысли, что сдержать их не хватит сил. Страх есть всегда, но некоторые им умеют управлять.

— Так они вас практически смели. Ты говорил, многие погибли… Нет, ты не подумай, я не боюсь смерти, просто становится как-то… неприятно, когда представляешь, как оказываешься в зубах этих тварей. Не хотела бы так погибнуть… Нам в школе рассказывали о них, я много знаю, заучивала их классификацию… а вживую ни разу не видела, представляешь?

— Да, прошлая вылазка получилась не очень удачной. Но я тебе дам совет: держись со мной и делай всё, что говорю. У тебя есть нож, который пропорет шкуру многих тварей, есть Сила. На базе выдадут винтовку со штыком. А у меня — артефакты на огонь и на ударную волну. Если что, прикрою. Главное, во время боя далеко не отходи.

— Хорошо, — улыбнулась Лори. — Надеюсь, я вскрою животы нескольким десяткам бесов.

— Да запросто. Ты справишься. Просто будь рядом.

Казалось, я развеял опасения Лори, но она не уходила.

— Ещё что-то? — спросил я.

— Да… — девушка вопрошающе посмотрела мне в глаза. — Можно я… можно, сегодня я останусь у тобя?

— В смысле… здесь? На ночь?

— Да, — кивнула Лори.

Я внимательно посмотрел ей в глаза:

— Ты уверена?

— Уверена. Просто хочу… чтобы это произошло… между нами. У некоторых девчонок в школе были парни… хоть это и запрещалось. А у меня не было ни разу… Не было того, ну, понимаешь… кто бы мне по душе пришёлся. А теперь думаю, вдруг мы не вернёмся завтра? Или я не вернусь… и мы никогда… Прости, я несу какую-то чушь… — она вскочила и как будто захотела уйти, устыдившись своих слов, но я поднялся и остановил её.

— Стой, — я поднялся и взял Лори за руку. — Если хочешь, можешь остаться. Я буду только рад этому. Ты мне тоже очень нравишься.

Лори посмотрела на меня, и на её губах появилась улыбка, в которой было что-то… торжествующее. Она привыкла получать своё. Да и я был не против. В последние дни я слишком сильно ушёл в работу и в ежедневные проблемы, которые наваливались друг за другом. Возможно, пора было остановиться, расслабиться, пусть хотя бы на одну ночь, и предаться обычным человеческим радостям.

Я подвёл Лори к кровати, мы сели, я обнял её за талию, а она страстно прильнула ко мне, и я чувствовал, как бьётся в возбуждении её сердце. Весь мир вокруг словно перестал существовать, мы оказались полностью поглощены друг другом, и прекращать это не хотелось.

На следующий день на рассвете мы вскочили, оделись, доели остатки ужина и, похватав вещи, поспешили к базе ловчих. То, что произошло между нами этой ночью, не обсуждали. Счастливое забытье осталось позади, оно походило на сон, который развеялся поутру, оставив лишь лёгкое, сладостное послевкусие, и теперь каждый из нас снова думал о делах и о предстоящей опасности, ожидавшей нас в диких землях.

Лори нарядилась в спортивную форму школы, состоящую из серых штанов, заправленных в обмотки, и подпоясанной рубахи, с которой был содран герб учебного заведения.

Я же облачился, как и прошлый раз, в походную одежду. Свободные штаны заправил в парусиновые штиблеты, поверх рубахи и жилетки надел короткую, лёгкую куртку, под которой спрятал нательную кобуру с револьвером. На голову натянул плоскую кепку. На шее под одеждой висел «огненный» медальон, в карманы жилетки рассовал портсигар и часы. В вещмешке, кроме запасного белья, лежали яблоки, запасные пачки с патронами и заранее высушенные ломти хлеба.

Мы явились на базу совсем рано. Софрон и несколько ребят из группы расположились на траве возле дирижабля. Моторы ещё не работали. Огромная, вытянутая туша, наполненная газом, тихо висела над землёй в лучах восходящего солнца, отбрасывая длинную тень.

— Твоя подруга? — спросил Софрон. — Тоже полетит?

— Да, на этот раз мы вдвоём, — сказал я.

— Ещё один новичок, — проворчал Шмель, смазывающий свой пулемёт. — Уже пятый. И как нам лететь таким составом?

Сидевший рядом Шиш только усмехнулся.

— Прошлый раз было много потерь, поэтому сейчас много новичков, — сказал Софрон. — Возиться с салагами времени нет, поэтому давай, Тима, свою подругу бери под своё начало и объясняй ей, что к чему. Сила-то у неё есть?

— Есть, — ответила Лори.

— Ну хоть что-то. Звать-то как?

— Лориэн.

— Ну что, Лориэн, пошли выдам тебе снаряжение. Надеюсь, стрелять ты умеешь.

— Умею, — последовал такой же отрывистый ответ.

Я отправился вместе с ними. По дороге спросил у Софрона:

— Надеюсь, мы полетим не туда же, куда прошлый раз?

— Нет, сейчас нас отправляют под Каширу. Но если честно, не уверен, что там проще. В прошлом году туда летала группа и почти вся погибла. Так что, боюсь, лёгкой прогулки не получится. Одно хорошо: там есть старые крепости, где можно укрыться. Когда-то это был особый уезд, подчинённый Московскому воеводству, но власти посчитали, что оборонять это место слишком накладно, и население оттуда эвакуировали.

— Бывал там?

— Ни разу, поверишь ли. Другие группы летали.

— А прошлый раз как всё прошло?

— Да никак. Прилетели на старое место, а там почти ничего нет — ни существ, ни кристаллов, — слова Софрона полностью совпадали с тем, что говорила Трубецкая. — Два дня шатались там без толку. Заплатили нам всего тридцатник.

— Что-то совсем мало. Вроде бы мы много тварей увезли.

— Да не так уж и много…

В оружейной Софрон выдал Лори винтовку со штыком и ремни с подсумками, где были сложены полные обоймы. Моя помощница сразу же проверила затвор, предохранитель, привычным движением руки вставила патроны в магазин.

А когда мы вернулись, обнаружили ещё нескольких человек, присоединившихся к сидящей на траве группе. Среди них была женщина лет сорока — невысокая, с короткой стрижкой и задорным взглядом карих глаз. Кепи было молодцевато сдвинуто набок. Как оказалось, она тоже состояла в нашей десятке, хотя прежде летала с другой командой.

— Смотрю, я не одна дама в команде! — воскликнула женщина. — Тебя как звать, милочка, и как тебя к нам занесло?

— Лориэн, — представилась Лори неохотно. — Я — с ним.

— А, так вот в чём дело! — скабрезно заулыбалась дама. — Ну-ну. Я надеюсь, ты хотя бы стрелять умеешь?

— Всё умею.

— Прям-таки всё?

— Оружие не первый раз держу в руках. Дар есть.

— Оружие, дар — это ерунда. Главное, не обгадься от страха, милочка. Потому что там ты увидишь такое, от чего волосы становятся дыбом. Все первый раз боятся. Но важно не переполошиться и не побежать, поняла? Держись со своими, как бы страшно ни было, иначе — смерть. Окажешься одна среди тварей, и те загрызут тебя в два счёта и на дар не посмотрят. В общем, вперёд не суйся, держись с опытными ловчими и делай, что говорят. Если что, обращайся. Меня — Катерина звать.

— Поняла.

— А ты, парниш, у нас тоже новенький? — повернулась ко мне Катерина.

— Тима у нас второй раз, — сказал за меня Софрон. — Но дерётся, будь здоров.

— Одарённый?

— Артефактор, — сказал я.

— Необычно как. Когда это с нами начали артефакторов посылать?

Началась обычная болтовня. Но вскоре появился Дашков, облачённый в кожаную куртку и зелёные военные штаны, заправленные в гамаши. За его спиной висела винтовка, на поясе — штык, здоровенный револьвер и патронташ. Молодой боярич привлёк всеобщее внимание.

— О, явился, — проговорила Софрон, увидев начальника. — Какая муха его укусила? Неужели сам лететь собрался?

— А где Трубецкая? — спросил я.

— Да пёс её знает.

Я ждал, когда приедет княжна, но она так и не появилась. Вместе с Дашковым были два дворянина, коих я видел и прошлый раз: молодой, рослый маг земли, чья фамилия была Евлашев, и мужчина в годах с землистой небритой физиономией, совсем не похожий на холёного аристократа, а напоминающий скорее простого деревенского мужика.

Нам приказали погружаться на дирижабль. Четыре шагохода зашли в грузовой отсек, а люди забрались в пассажирский и расселись на длинных лавках вдоль стен. Аппарат поднялся в небо и взял курс на дикие земли.

Летели мы по ощущениям почти столько же, как и прошлый раз. Но когда стали снижаться, в иллюминатор я увидел вместо сплошных лесов поля, покрытые редкой растительностью, и приземистую квадратную крепость, от которой в обе стороны тянулась извилистая лента стены.

Внизу также копошились бесы, и пулемётчики открыли по ним огонь, пока мы заходили на посадку. Дирижабль пролетел над крепостью, стал садиться в поле позади неё. Из передней части вышел Дашков и приказал приготовиться. Аппарель опустилась, шагоходы двинулись по ней вниз, за ними — люди.

Но когда мы спрыгнули в высокую траву, существ поблизости не было. Они словно попрятались, и над просторами стояла напряжённая тишина. А впереди серели грозные укрепления, воздвигшейся посреди поля серыми наростами. Она пустовала уже четыре десятка лет. По крайней мере, людей там точно не было, а вот существа… мы не знали, кто заселили крепость, но тёплого приёма однозначно ждать не следовало.

— Надо зачистить крепость, — приказал Дашков. — Там будет наш лагерь. Пошли-пошли! Вперёд, не задерживаемся!

Держа наготове оружие, мы двинулись в направлении каменных стен. В отличие от Трубецкой, Дашков не бежал вперёд всех, а благоразумно тащился в последнем ряду, чтобы случайно не оказаться на передовом крае и не подвергнуть лишней опасности свою благородную персону.

Люди с винтовками в руках и примкнутыми штыками неровным строем двигались по заросшей кустами и молодыми деревцами местности. Среди россыпи человеческих фигурок шагали стальные громады, рыча и пыхтя своими дизелями, скрежеча шестерёнками и цепными передачами и наполняя воздух душной вонью выхлопов.

Мы приближались к приземистой квадратной крепости, глядящей на нас крошечными бойницами. На её выступающих углах торчали ржавые орудия, а из трещин, образовавшихся в грозных неприступных стенах под напором времени, лезли трава и небольшие кустики.

Я обернулся к Лори, шагавшей следом за мной. Она, как и все, сжимала в руках винтовку со штыком и сосредоточенно вглядывалась в стены, которые нам предстояло штурмовать. Слева, справа и впереди шли ловчие из нашей десятки под командованием Софрона. Тот, как обычно, бесстрашно пёр вперёд, готовый вступить в бой хоть с бесами, хоть с самим Ахриманом.

Другие две десятки шли слева от нас. Впереди шагали молодой Евлашев со своим тяжёлым молотом из магического камня, и бывалый десятник Грачов или просто Грач, как его обычно называли. Второй дворянин держался вместе Дашковым. С ними двигался эльф по имени Андорил, вооружённый луком.

Кто-то заметил бесов и оповестил всех. Тут же отряд остановился, многие встали на колено, уперев приклады в плечо, Шмель со своим пулемётом плюхнулся в траву, раздались первые выстрелы.

Уложив нескольких существ, мы продвинулись к самым стенам. Дальше требовалось проникнуть в крепость и проверить коридоры и казематы. Железные ворота были заперты, но рядом имелась открытая дверь, куда мы и зашли. Перед нами предстал небольшой квадратный двор, отовсюду на нас смотрели узкие окна казарм и служебных помещений, что располагались по внутренней стороне чрезвычайно толстых стен.

Нашу десятку отправили обходить левую часть крепости, десятку Грача — правую. Мы прошли по тонущим в полумраке пустым помещениям с грубыми каменными стенами. В некоторых помещениях обнаружили ржавые койки и прочую редкую мебель, да всякий мусор, оставшийся после ухода воинских подразделений.

Два беса вырвались нам навстречу, когда мы проходили длинное помещение казармы. Софрон вскинул винтовку и выстрелил. Шмель дал длинную очередь. Обе твари замертво распластались на холодном, пыльном полу, заливая его чёрной кровью. В другом крыле крепости тоже раздались выстрелы, а потом всё стихло. Со второй группой мы соединились во внутренней галерее центральной стены, откуда открывался вид на поле, что начиналось сразу за рвом, утыканным кольями. Недалеко зеленел лес, а между ним и нами бесцельно бродили редкие существа, среди которых наблюдались и свиноморды, и даже пара козлорогов.

До обеда мы обустраивались в нашем новом лагере, таскали сюда из дирижабля припасы, а в это время шагоходы отстреливали существ, бегавших с наружной стороны стены. Машины не могли забраться на стены, они заняли позиции в воротах, что вели из внутреннего двора в поле. Несколько часов гремела стрельба, пока люди, гружёные тяжёлыми ящиками и канистрами с водой, мотались от дирижабля к крепости и обратно.

Устроить лагерь в крепости было весьма разумным решением — всё лучше, чем палаточный городок под открытым небом. Здесь даже сильные твари не могли нас достать, хотя я-то знал, если придут по-настоящему могучие существа, эта крепость, какой бы прочной она ни казалась, не устоит. Судя по всем, здесь планировалось обосноваться надолго, устроить что-то вроде промежуточного лагеря.

Пообедали, как обычно, тушёнкой, ящики с которой сами же затащили в полутёмные, тесные помещения крепости. По две банки взяли с собой в вещмешки и ранцы. Во второй половине дня планировалась вылазка в сторону Каширы, то есть вглубь бывшего уезда.

Софрону выдали карту — старую, потёртую, с мелким масштабом. Перед выходом он показал нам направление движения. Дашков от кого-то узнал, что там есть несколько зон нестабильности, и нам предстояло добраться до них, чтобы добыть кристаллы души. Но прежде предстояло расчистить себе путь от новых обитателей Каширского уезда.

— Если здесь кристаллы, почему сюда никто не летает? — засомневался я.

— Слишком далеко и опасно, — объяснил Софрон. — Большинство отрядов предпочитает работать в местах, где поменьше тварей, например, ближе к границе или к охраняемым трассам. Там не так много чего ценного, но зато гораздо безопаснее.

— А почему нас не посылают туда, где безопаснее?

— Пёс его знает. Куда послали, там и будем работать.

— Да потому что барину деньги понадобились, — проворчал Шиш. — На выпивку и распутных девок.

— Тихо ты! А то услышат, — одёрнул его Софрон. — Может, и так. Но нам всё равно придётся идти туда, куда говорят, и искать проклятые кристаллы. От болтовни проку нам никакого.

Долго засиживаться мы не стали. Первая десятка под руководством Грача, Дашков и два шагохода остались защищать крепость. Мы, Евлашев со своей десяткой и другие две машины отправились по направлению к центру бывшего уезда. Дорога здесь была относительно хорошая, мощёная, хоть и заросла травой за долгие десятилетия. За это время в полях успели появиться молодые сосны и берёзки, разбрёлся по округе вездесущий орешник, из-за которого мы не могли осматривать местность так далеко, как хотелось бы. Это повышало риск неожиданной встречи с какой-нибудь тварью, притаившейся за кустами.

Впереди виднелся лес. Оттуда доносилось трубное гудение ревуна. Эта тварь бродила где-то в чаще, созывая войско низших. Возможно, она уже чуяла наше приближение, а возможно, это была обыденная перекличка.

Мы и на версту не отдалились от стены, когда с разных сторон к нам стали сбегаться бесы. Лохматые тёмные твари с горящими фиолетовыми глазами появлялись среди молодняка или кустов, но быстро валились с ног, поражённые меткими выстрелами винтовок и шквальными очередями крупнокалиберного вооружения шагоходов. Одного подстрелил я, на счету Лори тоже очень скоро появился убитый противник. Убедившись, что воевать с бесами несложно, моя помощница немного повеселела. Но я-то знал, что скоро мы столкнёмся с главными силами противника, и тогда придётся потрудиться.

Твари начали активнее нападать возле небольшого пруда, к которому мы вышли спустя минут двадцать пути. Они лезли из прибрежной рощи и мчались на нас. Среди мелких чёрных существ неуклюже бежали четыре свиноморды, а потом на поляну выскочили да здоровенных козлорога, от топота которых сотрясалась земля.

Обе шагающие машины открыли шквальный огонь, автоматические орудия застучали гулко и часто. Им помогал Шмель, установив пулемёт на сошках на поваленном дереве. Снаряды рвали тела небольших лохматых тварей, срезая их вместе с ветками кустарников и мелкими деревцами. Но главной целью всё же были крупные существа. На них и сосредоточились.

И пока машины лупили по козлорогам и свиномордам, несколько мелких существ всё же прорвались к нам. Я опустошил третью обойму. Но тварей меньше не становилось. К нам бежали три беса и свиноморд. Перезаряжать винтовку было некогда, и я сконцентрировался на артефактах.

Огненная вспышка сверкнула в поле. Я пытался подпалить бесов, но промахнулся. Однако второй раз попал точно в цель. И два опалённых беса упали и задёргались в агонии. Против свиноморда думал использовать ударную волну, но меня опередил Евлашев. Он ринулся к крупной твари, размахнулся каменным молотом и одним ударом сбил существо с ног, расквасив тому зубастое рыло. Разбросал ещё двух бесов, после чего стал добивать свиноморда, превращая его в фарш.

На короткое время нас перестали атаковать. Но Евлашев приказал ждать, предчувствуя новое нападение. Орудия шагоходов замолкли, их раскалённые стволы дымились. Я перезарядил винтовку и приготовился продолжать бой.

Следующая партия низших двигалась вместе с ревуном и была куда больше первой. Чёрная живая масса неслась на нас, ломая кусты и молодые деревца. Разумеется, оба шагохода сосредоточились на главном чудище, которое еле-еле поспевало за резвой мелочью. Не знаю, сколько попаданий выдержала огромная мохнатая туша, но, в конце концов, она зашаталась под градом свинца и повалилась, не дойдя до нас шагов сто.

Зато к отряду прорвалось много бесов, и началась рукопашная схватка. Я, наконец, испробовал свою ониксовую пепельницу. Она пропускала через мой организм заряд Силы, который я направлял в скачущих по полю бесов. Одна силовая волна сбила с ног сразу двоих. Вторая треснула по рылу могучего израненного свиноморда, добравшегося до первого ряда ловчих. Зверь покачнулся и упал замертво. Следующего такого же свалил наш лучник, эльф Андорил, всадив в него штук пять зачарованных стрел. Нескольких бесов закололи штыками Софрон и другие парни, выстроившиеся в первой линии.

В какой-то момент на нас перестали нападать. Оставшиеся бесы, подгоняемые пулями, бросились врассыпную. Бой закончился, и над заросшей поляной наступила тишина. Люди переводили дух. Некоторым пришлось биться врукопашную, но нам с Лори повезло. Моя магия (точнее, магия моих артефактов) не подпустила к нам ни одной твари.

— Надеюсь, это всё? — в глазах Лори снова появилась тревога. — Сколько их здесь?

— Посмотрим, — ответил я. — Обычно возле брешей тварей очень много.

— Ждём! — приказал Евлашев, стоящий в окружении десятка трупов существ разной величины. Его здоровенный молот заляпался вязкой, чёрной кровью.

И мы ждали. Но наступление не возобновлялось, и группа осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, продолжила путь.

В ближайшем перелеске мы перестреляли ещё десятка два бесов, которые не слишком-то и рвались в бой. Здесь обнаружилось крупное фиолетовое пятно, тёмное в центре и более светлое по краям — брешь, откуда лезли низшие существа. Вокруг было много поломанных деревьев, и я надеялся, это дело лап ревуна и козлорогов, коих мы недавно уничтожили. Хотелось надеяться, что здесь нет по-настоящему сильных тварей, против которых не только пули, но и мои нынешние артефакты будут бесполезны.

За брешью мы обнаружили развилку: прямо вела мощёная дорога, а левее уходила грунтовая колея и терялась в лесу. Евлашев достал карту, долго рассматривал её, а потом приказал Софрону со своей десяткой двигаться по грунтовке до ближайшей деревни, сам же со своими людьми, эльфами и обоими шагоходами отправился по мощёной дороге. Никто не знал, что там находится, а вот про деревеньку, которая располагалась недалеко от развилки, кое-какая информация имелась.

Софрон собрал нас. Катерина достала железную коробочку с полукруглым циферблатом и антенной.

— Итак, теперь надо быть особенно внимательными, — сказал Софрон. — Если сведения верны, скоро мы попадём в нестабильную зону. Катерина — наш поисковик. Она определяет путь. Остальные идите след в след за Катериной. Вперёд никто не лезет! Понятно?

— Что за прибор? — спросил я.

— Первый раз, чтоль, видишь? — удивился Софрон. — Дисторсиометр. Меряет степень искажения. Если стрелка уходит в красную зону, искажение пространства сильное, и это значит, рядом — либо кристаллы, либо явления. Если видишь кристаллы — собираешь их, а если кажется, что перед тобой ничего нет — обходишь место стороной, ибо там может быть такое, что человеку не пережить.

— Эта штука, без которой там не выжить, — добавила Катерина, подкручивая ручку прибора.

Мы с Евлашевым разделились и отправились в разные стороны. Вскоре третья десятка пропала из виду, звук их шагов растворился в шуме листвы. Даже рёв существ перестал доноситься до наших ушей, не пели птицы, и только шорох подошв по заросшей нарушал мёртвое спокойствие.

Впереди нас ждало нечто неведомое. Я не знал, что такое нестабильная область, искажения, явления. В Первой эре добыча кристаллов души не была связана с огромной опасностью, если не считать присутствие рядом низших, которые обычно охраняли те места. Сейчас сторожами столь ценного ресурса стало кое-что другое — ещё более загадочное, чем твари, лезущие из фиолетовых брешей.

Мне показалось, что шли мы долго. По пути нам попались остов старого грузовика и пустая железнодорожная будка возле заросших, ржавых рельсов. Существ мы не встречали, и это только усиливало напряжение, навевая предчувствие чего-то плохого.

Наконец, за скоплениями кустарника показались дома, точнее, бревенчатые развалины, позеленевшие от травы и мха. Крыши обвалились, наружу торчали стропила, некоторые избы полностью рассыпались, словно здесь когда-то шли жестокие бои. Вдали серела колокольня каменного святилища.

И тут стрелка начала подрагивать, а когда мы добрались до ближайшей избы, залезла в красный сектор. И это значило одно из двух: либо мы наткнулись на залежи кристаллов души, либо впереди — «явление», и надо делать ноги.

Отряд обогнул избу со стороны поваленной ограды. С замиранием сердца мы делали каждый следующий шаг, опасаясь столкнуться с чем-то неведомым, жутким, смертельным. Возле покосившегося хлева серел небольшой выступ породы, где поблёскивали чёрные крупинки — кристаллы души. Все вздохнули с облегчением.

Шиш и ловчий по имени Коля — мелкий мужичок с неказистой вытянутой физиономией, покрытой грубой щетиной, — достали из заплечных мешков молотки и зубила и стали откалывать кристаллы. Остальным же Софрон приказал не выходить со двора, расположиться по периметру, затаиться и не шуметь.

Мы с Лори засели возле поваленного участка забора и стали наблюдать за окрестностями.

— Вроде бы ничего ужасного пока нет, — произнесла негромко Лори. — Интересно, что это за «явления»? И чего их так боятся? Нам в пансионе о них почему-то ничего не рассказывали. Говорили, будто есть такие нестабильные районы, искажения, и всё.

— Я тоже не знаю. В Первой эре такого не было. А что говорили в твоей школе?

— Какая-то тёмная Сила. Считается, что проблема именно в ней. Она вытекает из брешей. Благодаря ей и появляются эти наросты с кристаллами души и всякие необычные явления.

— Осторожно! Сюда что-то движется! — сказала Катерина. — Все в укрытия!

Мы залегли. Рядом что-то прошумело и стихло.

— Это вихрь, — проговорил Софрон. — Расслабьтесь.

— Он не опасен? — спросил я.

— Смотря какой. Слабый только с ног собьёт, если у тебя есть хотя бы минимальная. А вот сильный может и кости переломать. Вон, все избы порушили. В общем, не высовывайтесь. Я не знаю, куда эта штука полетит.

До нас донёсся треск ломающейся доски, и всё стихло.

— Шибанул куда-то, — проговорил Софрон. — Пока отбой.

— Их можно уничтожить? — спросил я. — Магией какой или оружием?

— Если бы. Говорят, клирики умеют. Они всё умеют, даже порталы закрывать.

— Только с обычными ловчими клириков отправлять — большая честь! — проворчал Шиш.

— Да, мало их, — согласился Софрон. — И работают они на церковь. Чтобы заполучить клирика для задания какого, надо церковь испрашивать. Но это только государь и какие-нибудь князья могут. Даже боярину не по статусу.

Мы просидели ещё около получаса во дворе, пока Коля и Шиш долбили выступ. Порода, к счастью, была мягкая и быстро крошилась с помощью обычного зубила, поэтому выковыривать кристаллы оказалось несложно. В одной жиле их могло образовываться от нескольких единиц до штук пятидесяти разного размера. Нам попалась не слишком крупная, но и не мелкая. Сложили добычу в холщовую сумку, что нёс на боку Софрон. Сумка эта не пропускала вибрации кристаллов, благодаря чему дисторсиометр на них больше не реагировал. Отряд выбрался со двора и отправился искать другие месторождения.

На одной из улиц нам опять пришлось залечь, чтобы пропустить пронёсшийся над головой вихрь. А потом недалеко от святилища наткнулись на место, где стрелка дисторсиометра сильно колебалась, но дорога перед нами пустовала.

— Так, отходим, — проговорила Катерина. — Давай-давайте, живо назад!

Мы все попятились, не понимая, в чём дело, и лишь когда стрелка приблизилась к нулю, остановились.

— Ушли, — проговорила Катерина.

— От кого? — спросил я. — Кто там был?

— Что да кто… одни вопросы. Не знаю.

— В смысле?

— В смысле, что не знаю, — раздражённо повторила Катерина. — Хочешь узнать, что там находится, сходи и посмотри. Только я не уверена, что нам потом твои кишки не придётся собирать по всему селу. Ох, новички, всему вас учить надо, — покачала она головой. — Другой дорогой идём.

Софрон достал лист бумаги, зарисовал план улиц и отметил крестиком опасное место, после чего мы пошли в обход.

— Всякое бывает, — пустился в рассуждения Шиш, решив рассеять моё недоумение. — Бывает, трясина невидимая глазу, а бывает воронка, куда тебя со всеми потрохами засосёт. А может и просто порвать на куски. И никак ты от этого не убежишь, не спасёшься, какая бы магия у тебя ни была. Только одно тебя убережёт: не попадать туда, где стрелка слишком сильно колеблется.

Но вскоре стрелка опять заволновалась, мы попытались подойти поближе к месту искажения, и Софрон заметил среди развалин дома блеск. Нам попался второй выступ породы с кристаллами, чему все несказанно обрадовались.

Расковыряли породу, продолжили путь к святилищу, словно ожидали найти там настоящий клад. Видимо, все думали: раз там центр поселения, значит, должно находиться что-то ценное. Даже у меня были подобные мысли. Но почему все так решили, неясно…

А когда добрались, наконец, до серого, каменного здания с мозаикой над входом и колокольней над центральной частью, до нас донёсся звук быстро приближающегося объекта.

— В укрытие! — крикнул Софрон.

Мы все бросились в распахнутую дверь, что вела в длинное пустое помещение с облезлыми фресками на стенах. И едва вбежали, как в здание что-то врезалось, да так сильно, что поднялась пыль, и со сводчатого потолка попадала штукатурка. Все закашлялись.

— Тоже вихрь? — спросил я.

— Это уже вихрь посерьёзнее. Такой и убить может. Повезло, что возле каменных стен оказались, — проговорил Софрон, отряхиваясь от пыли. А теперь давайте валить из этого проклятого места, а то солнце уже к горизонту клонится.

Действительно, пока группа бродила по лесам и деревне, день начал клониться к вечеру, а значит, следовало поторопиться на базу.

Теперь мы знали безопасный маршрут и могли вернуться без труда, и только возле бреши немного задержались, поскольку там появилось несколько новых бесов, и чтобы пройти к лагерю, пришлось перестрелять их. Тем не менее, когда на улице начали сгущаться сумерки, мы оказались под защитой прочных каменных стен. Здесь ловчие чувствовали себя в большей безопасности, чем в палаточном лагере, и все надеялись, что ночь пройдёт спокойно.

Все, кроме дежурных, что остались возле дверей, и аристократов (те ночевали в дирижабле) расположились в относительно просторной казарме. Кому-то достались старые пружинные койки, но большинство расстелили на полу прорезиненные коврики. Софрон после ужина продолжил зарисовывать по памяти план деревни и окрестностей по сделанным днём заметкам, но теперь более подробный.

Мы с Лори не сразу отправились ночевать, долго стояли в крытой галерее, откуда сквозь бойницу виднелось поле с чернеющими трупами существ и лесок вдали, где мы сегодня побывали.

— Как тебе работёнка? — спросил я.

— Я думала, будет сложнее, — пренебрежительно ответила Лори. — Ерунда.

— И ни капли не страшно? — я посмотрел на неё с улыбкой.

— Иногда… совсем чуть-чуть.

Я усмехнулся. Привирает, разумеется. По лицу видел, как иногда у неё сердце в пятки уходит. Неизвестность и толпы злобных тварей пугали порой даже опытных ловчих.

Лори подвинулась и прислонила голову к моему плечу. Так мы и стояли некоторое время, пока совсем не стемнело. Ориентируясь на ацетиленовый фонарь в проход, мы и добрались до казармы.

Я думал, что на следующий день мы продолжим искать артефакты, но утром нашей десятке приказали отправляться в лес и убирать трупы существ, убитых возле бреши. Мы почти весь день на жаре таскали воняющие тела лохматых тварей: вначале — в кучу на опушке, а потом — в грузовой отсек подлетевшего дирижабля.

А пока мы возились с телами, два шагохода постреляли ещё два десятка существ, которые тоже пришлось убирать. Машины держали на прицеле брешь, и стоило хоть одной морде высунуться из нижнего мира, как пулемёты моментально уничтожали незваного гостя. А они лезли регулярно, пусть и не слишком часто.

Под вечер меня вызвал в кают-компанию Дашков. Положил передо мной шесть небольших золотых и серебряных пластин со вставками из полудрагоценных камней и символами власти и сказал:

— Мне нужны твои способности. Поработай-ка, заряди эти артефакты.

И ушёл в личную каюту, оставив меня одного.

Это были современные артефакты для ношения в специальных поясах с кармашками, куда и рассовывались магические пластины. Те, что мне дал Дашков, Силой обладали сравнительно небольшой (даже мой эльфийский медальон был мощнее), но для зарядки каждого требовалось время.

Когда я заканчивал, вернулись две десятки, которые сегодня путешествовали по окрестностям. Дашков устроил совещание в своей личной каюте, что находилась напротив кают-компании. Дверь была открыта, я слышал всё, о чём они говорят, и узнал, что в деревне — той самой, где мы гуляли вчера — произошла трагедия.

Один из новичков из третьей десятки запаниковал и забежал на искажённый участок (возможно, даже тот, что мы обошли), и парня буквально растянуло, словно резину. А затем отряд подвергся ударам вихрей. Впрочем, от последних никто сильно не пострадал. Только одного ловчего контузило. Под вечер же люди обнаружили какую-то опасную грязь. Кристаллы тоже нашли, но Грач после всех происшествий не желал возвращаться в ту деревню.

— Очень много вихрей и прочих явлений, ваше высокородие, — жаловался он. — Не стоит нам туда соваться. Человеку там делать нечего. Даже низшие туда не ходят.

— Там кристаллы остались? — сухо поинтересовался Дашков.

— Мы ещё не обследовали всю искажённую область, поэтому сказать ничего точно не могу.

— Значит, надо обследовать. Если там есть кристаллы, мы должны их забрать. Это ясно? Поэтому завтра вернётесь и продолжите работу.

— Опасно там очень, ваше высокородие.

— Опасно? Да неужели? А где же безопасно в диких землях? И за что я вам деньги плачу такие большие? Зачем я тебя десятником сделал? Чтобы жаловался постоянно? Ты ловчий или кто?

— Так-то оно так, — замялся старый ловчий, — но…

— Я сказал, пойдёте туда завтра и продолжите работу. Просто будьте внимательнее и не натыкайтесь на всякие вихри. Ты же опытный, вот и следи за новичками. А мне не надо вешать на уши лапшу.

Дашков был непреклонен. Он упорно толкал людей в опасные места, практически на верную смерть, а сам предпочитал отсиживаться в своей уютной каюте и распоряжаться подчинёнными, не желая знать всех обстоятельств.

И у меня в голове созрела забавная идея.

Я зашёл в каюту Дашкова. Он, Евлашев и третий аристократ сидели за столом. Перед ними стоял Грач.

— Ваше высокородие, разрешите спросить, — проговорил я как можно более учтиво.

— Да, чего тебе? — косо посмотрел на меня боярич.

— Услышал ваш разговор и подумал, а не посмотреть ли вам самим на те места, о которых Грач говорит? Оцените обстановку и решите, есть смысл ходить в село или нет. Заодно разомнётесь, окрестности посмотрите. Всё лучше, чем взаперти сидеть.

Дашков уставился на меня так, словно я предложил ему какую-то ужасную непристойность. Он даже не сразу нашёл что ответить.

— А тебя кто просил влезать? — наконец, выдавил Дашков, справившись с первым недоумением. — Ты свою работу сделал?

— Все артефакты заряжены.

— Тогда пошёл отсюда вон.

— Слушаюсь и повинуюсь, — проговорил я с сарказмом.

Дашков сделал раздражённый жест, а я вышел из каюты. Услышал за спиной голос Евлашева:

— Вам бы, в самом деле, не мешало взглянуть, Константин Фёдорович. А то ведь мы только со слов всё знаем…

Я недослушал, о чём говорило начальство, вышел и вернулся к своим. Они заканчивали грузить в трюм тела существ.

Вечером дирижабль улетел на базу, оставив нас одних в крепости посреди диких земель. Но ничего ужасного не случилось, если не считать доносящиеся до наших ушей далёкие голоса существ. Вторая ночь прошла без проблем.

Утром Грача с его десяткой послали собирать в окрестностях трупы низших. А остальные две команды отправились к разрушенному селу, где, по мнению руководства, нас ждали залежи кристаллов. К моему удивлению, Дашков пошёл с нами. Верно, стыдно стало ему за своё малодушие, возможно, даже не передо мной, а перед Евлашевым — довольно храбрым и сильным бойцом. Правда, в отличие от него, Дашков не обладал ни значительной силой, ни особыми магическими способностями.

Отправились знакомым маршрутом. Софрон взял с собой обе карты — обычную и нарисованную от руки. Нас сопровождали два шагохода, чтобы расчищать путь. Больше всего вызывала опасения открытая брешь, через которую существа лезли как из рога изобилия. Но сейчас там стало гораздо спокойнее, чем в предыдущие дни. Шагоход уложил из пушки троих бесов, а больше там никого не было.

Меня всегда интересовало, что находится там, за этой фиолетовой субстанцией. Как выглядит тот мир. Но никто оттуда на моей памяти не возвращался. Человека там ждала смерть.

Обе десятки отправились в сторону заброшенного села и там разделились. Евлашев со своими стал огибать постройки слева, а мы вместе с Дашковым — справа. Шагоходы двинулись обратно. Они были слишком громоздкими, чтобы бродить по зоне нестабильности. Местность здесь оказалась открытая, почти не заросшая, и видимость была хорошая, но чуть дальше виднелись густые поросли молодых берёз.

Мы прошли совсем чуть-чуть, когда стрелка дисторсиометра задёргалась. Катерина продвинулась ближе к опасной точке. Остальные в напряжении ждали, что будет. Люди как будто даже шевелиться боялись.

— Здесь кристаллы! — крикнула Катерина. — Порядок!

Мы все подошли туда, где обнаружилось очередное сокровище, и Шиш с Колей стали долбить крупный выступ, заполненный чёрными, блестящими камешками, а Софрон — зарисовывать карту. Бросались в глаза росшие повсюду деревца и кусты с фиолетовой листвой, словно забрызганные чернилами — ещё одно влияние «тёмной энергии» на окружающее пространство, впрочем, достаточно безобидное, хоть и выглядит жутковато.

Некоторые же ветки странным образом расширялись и изгибались, изуродованные всё тем же негативным влиянием загадочной энергии, вытекшей из нижних миров.

Куски породы с кристаллами отправились в сумку десятника, и мы двинулись дальше, идя практически след в след друг за другом. Дашков двигался третьим после Катерины и Софрона. То ли в нём проснулась храбрость, то ли он решил продемонстрировать всем, что не трус. За ним волочили ноги по высокой траве я, Лори, потом — все остальные.

Мероприятие не казалось мне опасным. Наоборот, после первой вылазки брожение по пустым пространствам, лишённым какой-либо жизни, выглядело всё скучнее и скучнее, тем более я, как и большая часть отряда, не делал ничего. Мы просто плелись за Катериной, а потом топтались на месте, таращась на пустые зелёные просторы. Сегодня нас даже вихри не беспокоили. Если и было здесь что-то опасное, мы могли легко обойти это с помощью дисторсиометра. Главное, не перепутать кристаллы и явления.

Я совсем расслабился, как вдруг до моих ушей донеслись шорох в кустах и рычание, переходящее в хрюканье. Всё это говорило о присутствии поблизости бесов, и мы тут же по команде открыли огонь из винтовок. Из зарослей выпрыгнуло небольшое чёрное существо и упало в траву, сражённое пулями.

— Бес забрёл, — проговорил Шиш. — Надо же его угораздило. Обычно в таких местах они не появляются. Сами боятся.

— Идёмте, — приказал Дашков, как вдруг слева в высокой траве промелькнули два крупных зверя, но теперь уже четвероногих.

— Вот же гадство! Кусаки! — воскликнул Софрон. — Шмель, вали их!

Шмель поднял закрытый ствол пулемёта и дал очередь туда, где раздавался шорох. Предсмертный визг разлетелся над полем, и звуки стихли. Но тут откуда-то сзади выскочили ещё две большие четвероногие твари и ринулись к хвосту отряда. Крупные, тёмно-серые существа, покрытые клочками шерсти, с мощной холкой, бежали к нам, разинув слюнявые, полные здоровенных зубов, пасти.

Захлопали выстрелы. Но не все могли стрелять по существам, поскольку десять человек растянулись вереницей и мешали друг другу. Я находился почти в центре. Вскинул винтовку, пальнул, но по быстродвижущейся цели попасть оказалось непросто.

В этот момент один из кусак сделал длинный прыжок и сбил с ног замыкающего ловчего. Раздались вопли, ругань. Второй кусака тоже бросился на нас, но навстречу ему ринулся Шиш и встретил тварь ударом штыка, на который зверь и напоролся. Существо отпрыгнуло в сторону, сделало резкий прыжок и попало под вспышку огня, которую я создал рядом с ним.

Опалённый кусака с визгом стал кататься по траве. Выстрелы из винтовок прикончили его.

— Все целы? — крикнул Софрон.

— Моя рука! Эта скотина прокусила мне руку! — ловчий по прозвищу Прут сидел в траве и держался за кровоточащее предплечье.

— Вот же резвые твари! — выругался Софрон, подходя к пострадавшему. — Да откуда они здесь взялись? Всем быть начеку! Внимательно смотрим по сторонам! Прут, ты как? Глубокие раны?

— Пальцы не двигаются, — простонал Прут. — Кажись, жилы порвало.

— У него что, нет защиты? — спросил Дашков.

— Да есть-есть, ваше высокородие, — ответил Прут. — Только челюсти той твари очень уж крепкие оказались.

— Глубокие раны. Его надо отвести к дирижаблю, врачу показать, — Софрон осмотрел руку пострадавшего, достал бинты и принялся заматывать предплечье Прута, приговаривая: — Сейчас-сейчас, перебинтую, нормально всё будет…

— Мы не можем отвлекать людей на такую ерунду, — отрезал Дашков. — Он за руку укушен, не за ногу. Идти в состоянии.

— Нельзя. Может зараза какая в рану попасть, — ответил Софрон не слишком учтиво, поскольку был поглощён бинтованием.

— Спорить будешь? Я сказал, мы не можем людей отвлекать от миссии. Нам надо продолжить поиск.

— Ваше высокородие, позвольте, я отведу, — предложил я. — Сопровожу и сразу вернусь. Если что, меня твари не загрызут. У меня и защита, и атакующие заклинания есть. Всё равно ведь мы только мешаемся друг другу.

Дашков поглядел на меня с сомнением и проговорил:

— Ладно, веди. Только быстро!

Ну вот я и нашёл себе «развлечение». Всё лучше, чем плестись вместе со всеми без всякого смысла. Заодно человеку помогу, хорошее дело сделаю. Я был уверен, что по пути серьёзных проблем не возникнет, а если и нападут один-два беса, легко с ними разберусь.

И мы пошли с вместе с Прутом. Его пострадавшую руку Софрон перевязал и подвесили на шею, поэтому раненый не мог пользоваться винтовкой. Я дал ему револьвер с серебряными пулями. Но едва мы отдалились от группы, в траве опять появились две рычащие твари. Они стали бегать вокруг нас, постепенно сужая круг.

— Вот же стервы! — прорычал Прут. — Да сколько же их?

— Не бойся, — успокоил я раненого. — Приготовь револьвер.

— Да что ты сделаешь? Хоть винтовку возьми.

— Увидишь.

Оба кусаки сократили расстояние и бросились на нас с двух сторон, словно сговорились.

— Вали того! — крикнул я, указывая на кусаку, что мчался слева, а сам подождал, когда второй приблизится шагов на двадцать, и направил в него силовую волну. Одновременно с этим грохнули два выстрела.

Бежавший на Прута кусака перекувырнулся в траве и замер, а мой упал оглушённый. Я подошёл и проткнул штыком тело трепыхающейся твари. Широкая, зубастая пасть осталась разинута, а язык вывалился наружу.

— Идём, — сказал, — только быстрее, пока новые не появились.

— Ловко ты его, — восхитился Прут.

Я ожидал, что возле бреши уже работают наши, загружая в дирижабль оставшиеся со вчерашнего дня трупы существ, но там почему-то никого не было. Зато в лесу слышались возня, хрипы и хрюканье, будто там бегали бесы. Мы ускорили шаг и выбрались в поле. До крепости добежали быстро, там я оставил раненого на попечение лекаря и сразу же отправился обратно к своим.

И когда я снова проходил мимо бреши, из лесу выскочили два беса, а ещё трое скакали среди деревьев, тоже подбирались ко мне. И тут уж драки было не избежать. И хоть я оказался один против пяти, выбора у меня оставалось. Скинул с плеча винтовку и сосредоточился на ониксовом портсигаре.

Силовая волна прошла между двумя первыми бесами, только задела их, и они добрались до меня. Один упал от выстрела в упор, второй напоролся на штык. И в этот момент подбежали другие трое. Я отпихнул второго вместе с винтовкой, поскольку не было времени вытаскивать её из туши, третьему сунул в зубы кулаком, а четвёртому направил силовую волну в корпус.

Пятый подскочил и стал молотить меня своими когтистыми лапами, аж кепка слетела с моей головы, я закрылся от ударов и двинул твари по морде. Третий очухался и опять бросился в бой, я его ногой отпихнул, достал револьвер и выстрелил в одного, потом — в другого. И только теперь появилось время, чтобы вытащить винтовку и заколоть оглушённых существ.

Бой дался непросто. А если бы не пять бесов было, а десять, пришлось бы туго, хотя, мне казалось, и тогда отбился бы. Просто не хотелось на такую мелочь заряд артефактов тратить. Хотя всё равно немного потратил.

Не желая больше попадать под когти и зубы низших тварей (мне и так разодрали куртку на рукаве), я нашёл в траве слетевшую кепку и поспешил к своим.

Софрона и остальных я нагнал быстро, нашёл их по примятой траве. Они остановились возле расширяющейся, поросшей густым кустарником ложбины. Шиш, Катерина и ещё двое ловчих обходили её слева по пригорку и как будто пытались разглядеть, что находится на дне.

Когда я подошёл, Софрон мне рассказал, что дисторсиометр возле оврага опять бил тревогу, но мы не могли увидеть, что находится внизу: то ли очередной выступ породы, то ли некое опасное «явление». Там виднелись фиолетовые листья и изуродованные ветки, но это вовсе не говорило о наличии рядом кристаллов души.

В зарослях Катерина так ничего и не разглядела, вернулась к нам. Дашков был недоволен, но не стал настаивать на подробном исследовании загадочного оврага. Он и сам изрядно нервничал. А я, наоборот, окончательно перестал тревожиться. Как-то спокойно стало. Вот когда толпы тварей со всех сторон бегут и непонятно, получится отбить атаку или нет — тогда страшно, а неизвестная ерунда, которая засекается приборами и которую можно просто обойти, не вызывала у меня ни малейшего трепета.

Команда далеко отклонилась от села, и после обследования оврага мы вернулись к окраинным избам. Очередной выступ породы виднелся под странно изогнутой берёзой с раздваивающимся стволом и фиолетовой листвой снизу. Там мы провели ещё некоторое время.

Зашелестел вихрь. Мы залегли. Он пронёсся рядом и ударился в соседнее дерево, поломав ветки. Шиш и Коля, долбившие породу, вернулись к своему занятию. А когда дело было закончено, и сумка десятника пополнилась свежими кристаллами, мы устроились и на обед шагах в пятидесяти, где стрелка дисторсиометра не двигалась.

Во второй половине дня обследование деревни продолжилось. Мы медленно брели между избами, осматривая каждый угол. В паре мест стрелка заходила в красную зону, но мы не видели, что там нас поджидает, и потому просто огибали опасные участки. Дашков ощутимо нервничал из-за такого положения вещей и досадовал, что мы, вероятно, пропускаем кристалл из-за излишней осторожности.

Подойдя к очередной разрушенной избе, мы опять обнаружили поблизости какое-то искажение. Катерина прошла вокруг него и сделала вывод, что неизвестная опасность находится в самом доме. Софрон заглянул в пролом стены, где отвалилось бревно.

— Непонятно, что там, — сказал он. — Ничего не вижу. Всё завалено стропилами.

— Так, мне это надоело, — проговорил Дашков. — Только время зря теряем. А я — ещё и деньги. Кто пойдёт в избу, получит десять рублей сверху.

Все переглянулись, никто не изъявил желания.

— Ваше высокородие, если там нет кристаллов, ваши десять рублей вам придётся оставить себе, — произнёс Шиш.

— Чего? Что ты там мелешь?

— Если кто зайдёт туда, то вернуться — шансов мало. Поверьте моему опыту.

— А если там кристаллы?

— Ну… — пожал плечами старый наёмник. — Всякое может быть. Да только какой смысл рисковать, если не знаем наверняка?

— Ладно, хрен с вами. Сам пойду.

— Ваше высокородие, не надо туда идти, — проговорил Софрон. — Это очень опасно.

— Это уж мне решать.

Дашков уверенно направился к дверному проёму и без тени сомнений шагнул в него.

— Ну всё, конец бояричу, — вздохнул Шиш.

Несколько секунд всё было тихо, только слышался шорох в полуразрушенном строении, а потом раздалась ругань, и Дашков пулей выскочил из дверного проёма. Он отбежал от дома и стал отряхиваться, бурча что-то себе под нос.

— Что такое? Не нашли, видать, кристаллы? — усмехнулся Шиш.

— Заткнись. Пошли отсюда. Попробуем поискать рядом с селом. Там хотя бы всё видно.

Боярич оправил кожанку и ремень винтовки на плече и зашагал прочь от злополучного места. Что он такого увидел или ощутил среди развалин, мы так и не узнали. То ли действительно его чуть не убило некое загадочное явление, то ли просто что-то померещилось. В любом случае проверять ни у кого желания не возникло.

Мы не сразу отошли от деревни. Катерина предложила проверить дальние избы, стоящие как бы отдельно от всех, на отшибе. Они были почти не разрушенными, и только крыши, как обычно, ввалились внутрь, а брёвна почернели от времени и покрылись мшистым налётом.

Но имелось здесь кое-что интересное. Чаще всего явления были невидимы глазу и убивали внезапно, без предупреждения. Но тут по земле расстилалась жижа с коричневым отливом. Она пульсировала, растекаясь по всему пространству между строений. Называли такое явление просто — «грязь». Софрон объяснил, что она затягивает и буквально переваривает всё, что в неё попадает.

Здесь мы нашли аж две жилы с кристаллами. Одна чернела под покосившимся забором, вторая росла посреди улицы почти возле самой грязи. Мы начали с последней.

На этот раз пошёл работать один Шиш, чтобы не толкаться вдвоём в опасном месте. Но не успел он раздолбить жилу и наполовину, как грязь поползла к нему, и старый ловчий едва тут же отскочил, чтобы неведомая субстанция не коснулась его ноги.

— Проклятье! — выругался Дашков. — Собери ты уже эти кристаллы!

— Никак невозможно, ваше высокородие, придётся оставить, — проговорил Шиш невозмутимо. — Если эта гадость доползёт, то и ноги можно лишиться. Если б только огнём подпалить…

— Могу попробовать, — предложил я.

— А ты умеешь? — посмотрел на меня с сомнением Дашков.

— Иначе не предлагал бы.

— Валяй.

Я сосредоточился на гранатовом медальоне, на точке, куда собирался направить вспышку, и послал импульс в артефакт. Грязь полыхнула, забурлила и мгновенно высохла, распространив вокруг такое зловоние, что мы все позатыкали носы.

— Работает! Давай ещё! — обрадовался Дашков.

Тремя вспышками я расчистил пространство возле кристаллов, и Шиш продолжил свой труд.

— Вот уж не думал, что эта гадость боится огня, — почесал затылок Софрон. — Так теперь-то совсем другое дело.

— Век живи, век учись, — назидательно произнёс Шиш, складывая рядом с собой отколотые кристаллы. — Забирай иди, командир.

Зачистив два выступа породы, мы всё-таки выбрались в поле. Часы показывали шестой час, скоро надо было возвращаться, чтобы не остаться ночью вдали от крепости. С противоположной стороны села слышались выстрелы — это третья десятка с кем-то вступила в бой. Но довольно быстро всё затихло.

Та часть поля, где мы оказались, сильно поросла кустами, и местами плотной стеной стояли скопления молодых берёзок. Среди таких зарослей и обнаружился следующий нарост с кристаллами души, причём весьма крупный. Провозились долго, и специальная сумка Софрона отяжелела от нашего драгоценного груза. Но вместо того, чтобы повернуть назад, Дашков, влекомый жаждой наживы, велел идти дальше.

Мы полезли прямо через заросшее поле, пробираясь к очередному скоплению молодняка. Стрелка дисторсиометра опять задрожала и потянулась к центру шкалы. Прошли ещё немного, и она заплясала в красном секторе. Впереди мы ничего подозрительного не видели, но и ежу было понятно, что дальше продвигаться опасно.

Попытались обойти опасный участок, пробрались к длинной балке, но и там стрелка начала уходить в красную зону. Мы отошли немного назад и продолжили путь в прежнем направлении и снова не смогли идти дальше из-за угрозы наткнуться на неизвестное явление.

Мы находились среди редкого кустарника, впереди простиралось поле, солнце висело над кромкой леса, неумолимо катясь к горизонту.

— Что это значит? — недоумевал Дашков. — Что происходит? Почему мы не можем пройти? Может, прибор сломался?

— Нет, ваше высокородие, с прибором всё в порядке, — ответила Катерина. — Просто мы на что-то натыкаемся.

— Сама судьба велит нам возвращаться домой, — произнёс Шиш.

— Ладно, — даже Дашков уже смирился с необходимостью заканчивать на сегодня поиски кристаллов. — Тогда возвращаемся. Завтра попытаемся обойти эту проклятую область.

Все, казалось, мысленно вздохнули с облегчением, и отряд двинулся в обратную сторону. Впереди за зеленью виднелись развалины деревни и колокольня, туда мы и направлялись, чтобы потом выйти на знакомую дорогу. Это скучный день заканчивался. Но бродить по полям всё же было лучше, чем работать грузчиком и затаскивать тяжёлые туши существ в трюм дирижабля.

Мы шагали быстро, Катерина почти не смотрел на прибор, хоть и продолжала держать в руках. Всё-таки опасную область мы до сих пор не покинули. И вдруг женщина встала как вкопанная, уставившись на циферблат.

— Что такое опять? — спросил раздражённо Дашков.

— Активность, — произнесла Катерина изменившимся голосом.

— Как так? Мы же здесь проходили недавно. Ничего не было.

— Похоже, нет. Мы шли правее… Давайте аккуратнее сейчас. Скорее всего, неподалёку ещё одно искажение, которое мы пропустили.

Мы замедлили шаг, стали забирать правее, но стрелка всё сильнее отклонялась от нулевого значения, пока не начала подбираться близко к красному сектору.

— А теперь что? — Дашков нервничал всё сильнее. — Мы точно проходили здесь, вот трава примята.

Остальные, столпившись возле проводницы, напряжённо и озадаченно глядели на прибор, который показывал то, что показывать не должен.

— Ничего хорошего, — проворчал Шиш. — Нас загоняют в ловушку.

— Что ещё за ловушка? — голос боярича дрогнул. — Кто загоняет.

— Тёмная сила. Не понравилось ей, что мы по её владениям шастаем.

И вот тут я понял, что зря пребывал весь день в таком беззаботном расположении духа. Нестабильная зона таила куда больше опасностей, чем я себе представлял. И всё равно мой мозг упорно отказывался верить, что мы в ловушке. «Это какая-то дурацкая ошибка. Или прибор неисправен. А даже если исправен, наверняка ведь ничего страшного не произойдёт», — крутились мысли в голове.

Но на лицах моих спутников появился страх.

— Так, всем спокойно, — проговорил Дашков дрогнувшим голосом. — Объясни мне, приятель, что это такое и как отсюда выбраться. Ты, похоже, один знаешь, что происходит.

— В том-то и дело, что не знаю, — произнёс Шиш. В его словах звучала скорее грусть, нежели страх. — Слышал, как отряды в ловушки попадают, а сам ни разу не сталкивался.

— Так, может, это всё — басни? Что ты мне голову морочишь? Обойдём поскорее опасный участок. Хватит топтаться на месте, — приказал Дашков, стараясь всячески скрыть страх под маской самоуверенности.

— А нам ничего и не остаётся…

— Да, попробуем обойти, — проговорила Катерина. — Может, и не ловушка какая.

Лори, как и все, выглядела растерянной. Она посматривала на меня вопросительно, но я не мог ничем ей помочь.

— Всё нормальное будет, — сказал я, — просто держись рядом.

На всякий случай я мысленно проверил свои серебряные часы и приготовился использовать два других артефакта. Если на фиолетовую грязь магия медальона подействовала, возможно, справится и с прочими искажениями.

Отряд отклонился ещё правее, продолжая двигаться в сторону деревни, и поначалу стрелка успокоилась, но на пути сгрудились молодые берёзы, и нам пришлось продираться сквозь них. Шиш достал из ножен серебряный тесак и попёр впереди, срезая деревца, словно тростинки.

— Стойте! — велела Катерина. — Опять!

— Да что такое-то? Сколько можно? — заворчали ловчие.

— Правду, видать, говорят, — произнёс Шиш. — Тёмная сила порешить нас хочет, не понравилось ей, что чужаки в её владения забрели…

— Ты суматоху-то не наводи, — оборвал старого ловчего Дашков. — Выбираться надо отсюда. Деревня совсем близко, а там и до бреши рукой подать.

— Я тоже слышала, что такие ситуации бывают, — произнесла Катерина. — Иногда встречается большая концентрация тёмной силы в пространстве. Прибор реагирует, но на самом деле никакого опасного явления нет. Думаю, мы можем пройти.

— Ну так чего тогда тень на плетень наводите? Пошли! — приказал Дашков.

— Пойдёмте, конечно, куда ж деваться? — Шиш обернулся к нам. — Только вы все чутка подальше идите. Я первый буду. Если что случится, пущай тёмная сила меня забирает, а вы спасайтесь, если увидите неладное.

И мы побрели вперёд, прокладывая путь среди молодняка. Стрелка окончательно ушла в красную зону, но мы продолжали продвигаться вперёд. Шиш также невозмутимо шагал первым, мы следовали шагах в десяти позади него вереницей, след в след.

— Смотрите! Там! — вдруг крикнул ловчий, идущий последним.

Все повернулись туда, куда он указывал, и увидели среди плотно растущего молодняка какие-то чёрные пятна, которые двигались, словно живые. Но это были не бесы. Представшее перед нами явление напоминало сгустки тумана.

— Это тени! — воскликнул Шиш. — Бегите отсюда! Вперёд! Быстро! Иначе нам конец!

И все бросились, не разбирая дороги, прямо через заросли. Я схватил за руку Лори и тоже побежал. Уж не знаю, что за тени такие бродили по округе, но они даже у бывалого ловчего вызвали панику, а значит, ничего хорошего от них ждать не стоило.

Я видел впереди спины Шиша, Дашкова, Катерины и бежал за ними. Слева и справа раздавались треск сучьев, тяжёлое дыхание и ругань других ловчих. Все спасались от чего-то неведомого, вселяющего в каждого из нас дикий ужас, и я поддался общей панике, летел не разбирая дорога вместе с остальными.

Мы выбрались из леска, пересекли открытый участок и оказались на окраине заброшенного села.

— Стойте! Стойте! — кричала Катерина. — Здесь нет искажений! Мы в безопасности.

Люди остановились, тяжело дыша и в ужасе оглядываясь назад. Нас осталось восемь: мы с Лори, Катерина, Коля, Шиш, Шмель, Софрон и Дашков. Два ловчих, шедших последними, так и не выбрались из леса. Мы прождали их минут двадцать, звали их, но никто не откликнулся. Возвращаться в жуткое место и искать пропавших никто не решился, и Дашков приказал идти на базу.

— Ты мне объяснишь, это что за хренотень тут происходит? — спросил он у Шиша, когда мы направились вдоль окраинных домов в сторону бреши.

— Тени, ваше высокородие. Вот и всё объяснение. Все говорят разное. Кто-то считает, что это — обитатели иного измерения, а кто-то — что призраки погибших людей, неупокоенный, которые после смерти бродят по нестабильным районам. Их словно держит здесь что-то. Но в одном все сходятся: если встретишь их, живым не уйдёшь. Схватят и высосут душу. Фёдор и Иван последними шли. Их тени и загубили, взяли с нас свою страшную плату.

— Чушь какая-то… — проговорил Дашков. — Никогда ничего подобного не слышал.

— Так вы, ваше высокородие, редко ездите и мало с народом общаетесь, сидите в своей каюте, и ничто вас не волнует. Вот и не знаете, что творится-то вокруг.

— Так, ладно, прекращаем болтовню. Внимательнее по сторонам смотрите, мы ещё не вышли из опасной зоны, — Дашкову упрёки не понравились, но был он так напуган, что его спесивый, надменный тон куда-то делся. — Что дисторсиометр показывает?

— Всё тихо, ваше высокородие, стрелка почти на нуле, — доложила Катерина.

— Вот и славно. Давайте поторапливаться.

Лори была бледна как мел, постоянно оглядывалась назад. Да и у меня до сих пор сердце учащённо колотилось. Ни о чём подобном в позапрошлой эре я не слышал. Новое время оказалось куда более щедрым на загадочные явления, чем моё.

Когда мы проходили мимо бреши, на опушке уже работала третья десятка, которая грузила в дирижабль туши бесов и прочих тварей. Здесь мне стало спокойнее, хотя мысли о произошедшем долго не выходили из головы.

За ужином только и делали, что обсуждали произошедшее. Десятка Евлашева вернулась чуть раньше, тоже с добычей, но у них потерь не было. Все судили да рядили, что случилось возле села, откуда взялись призраки, а бывалые ловчие рассказывали истории про «неупокоенных», и не понятно было, где там правда, а где вымысел.

Но все сошлись во мнении, что данное место проклято. Прошлый раз, когда начальство забросило сюда группу, вернулись единицы, в этот раз жертв было куда меньше, но загадочная пропажа товарищей пугала больше, чем огромные стаи низших тварей. С последними мы умели бороться, а вот с бесплотными тенями, вытягивающими душу у живых, — нет.

Все с опаской ждали завтрашнего дня, гадая, кого теперь Дашков отправит в проклятую деревню. Все надеялись, что боярич образумится и больше не пошлёт туда людей, но знали мы также и то, что он хотел денег, и что на жизни подчинённых его заботили в последнюю очередь.

После ужина Дашков снова запряг меня заряжать артефакты. Их было немного, и мне удалось управиться быстро. Чувствовалась странная, болезненная усталость, непохожая на обычную, хотелось спать. Да и не только я зевал под вечер. Все выглядели замученными. Кто-то обмолвился, что, мол, тёмная сила давит. Это был одно из последствий длительного нахождения человека в диких землях. Мы уже трое суток торчали здесь. Больше четырёх дней, как я слышал, экспедиции обычно не длились.

Когда я вернулся, Лори ещё не спала, хотя большая часть команды уже дрыхла в казарме, едва освещённой парой ацетиленовых ламп. Мы поднялись на стену. На небо заползала луна, озаряя землю тусклым серебристым блеском. Тихая ночь полнилась далёкими, жутковатыми звуками.

— Тяжёлый день, — проговорил я. — Ты не устала?

— Нет, мы почти не сражались. Но… я никак не могу понять, что за твари на нас охотились возле того села. Ловчие и сами, кажется, не знают. Странно это.

— В твоей школе не рассказывали?

— Ходили всякие слухи, но большинство из них были просто байками. Рассказывают и про великанов, и про чудо-птиц, и про призраков, и много чего ещё. Но преподаватель по бестиалогии сразу сказал, что мы не должны верить всякой болтовне. Якобы есть научная классификация низших, её и следует придерживаться. Кто бы мог подумать, что слухи окажутся правдой.

— Похоже, в диких землях до сих пор не всё изучено. Наверное, от того, что большинство, кто сталкивался с призраками, эти встречи не пережили.

Лори промолчала.

— Теперь, кажется, понимаю, как непросто будет нам самим организовать добычу кристаллов души, — сказал я. — Надо достать приборы, нужна большая команда, оружие. И даже в этом случае в диких землях нас ждут серьёзные неприятности.

— А я тебе говорила. Лезть сюда вдвоём — безумие. Даже вдесятером.

— У тебя не отпало желание работать в диких землях?

— У меня нет выбора. Я не пойду работать прачкой или посудомойкой, я не буду унижаться перед господами и терпеть нападки из-за своих ушей. Лучше сдохнуть.

— Смерть лучше бесчестья — так скажет любой аристократ.

Лори усмехнулась:

— Может, у меня благородные корни? Вон Фалдриан — потомок царей. Может, и я — тоже, только дальний?

— Думаю, это не имеет никакого значения. Раньше я тоже считал сословную принадлежность неким незыблемым законом. Дескать, в ком-то течёт кровь благородная, особая, а в ком-то — нет. И что каждый должен знать своё место и прочее и прочее… Как будто одно лишь происхождение определяет качества человека.

— А сейчас считаешь иначе, можно подумать.

— Кажется, да.

— Брось, ты так думаешь только потому, что сам оказался в теле простолюдина. Ты ведь не допускаешь, что прежний Тимофей мог стать равным аристократу.

— Да, вряд ли стал бы… Но есть исключения… Да и вообще, не поверишь, но мне всё больше и больше кажется, что эти сословия — чушь собачья. Какой в них прок, если талантливые, одарённые люди не могут добиться достойного положения в обществе? Некоторые обычаи и предрассудки седой старины только мешают… Хотя, возможно, эти мысли прежнего Тимофея. Нередко замечаю за собой, что рассуждаю так, как в прошлой жизни даже не подумал бы.

— Переселение пошло тебе на пользу, — фыркнула Лори. — Подумать только, напыщенный аристократишка задумался о чём-то по-настоящему важном.

Я рассмеялся. Мне даже нравилось, когда Лори дерзит, хотя в прошлой жизни точно оскорбился бы на такое замечание.

— Ну всё, спать пора. Мы слишком сильно устали, — проговорил я.

— Да, состояние какое-то вялое. Здесь как будто сам воздух гнетёт. Странное место… Эта тёмная сила — ужасная вещь.

Следующий день начался с отстрела бесов с внешней стороны стены. А когда существ уничтожили, все три десятки в сопровождении шагоходов сделали вылазку в том направлении.

Там оказался удачный рельеф — пригорок с хорошим обзором. Два шагохода и мы все расположились на нём и с большого расстояния отстреливали существ, тянущихся со стороны Серпуховской крепости, до которой отсюда было вёрст тридцать.

Было решено выловить нескольких бесов, поскольку живые они ценились значительно дороже мёртвых. Впервые я увидел, как это делается. На самом деле способов существовало много, но чаще всего для них требовалось готовить ловушки заранее. Сейчас же люди применяли обычные сети из цепей.

Когда бесы бежали в бой, их отстреливали всех, кроме одного. Два ловчих брали сеть ещё трое или четверо — длинные шесты, и шли на существо. Оно пыталось на кого-нибудь напасть, его отталкивали палками, обступали и набрасывали сеть. Дело было довольно опасным, требовало немалой сноровки и ловкости. Люди могли пострадать от когтей твари, даже имея защитные артефакты. Сегодня трижды проворачивали подобное, но обошлось без жертв. Новички не участвовали, и для нас с Лори эта охота стала чем-то вроде представления, за которым мы наблюдали с пригорка.

А после обеда, поскольку существ с внешней стороны стены не осталось, нашу и первую десятку отправили по мощёной дороге к центру бывшего уезда. Дашков сегодня снова поленился идти на вылазку — отходил, видимо, после вчерашнего приключения.

И вот мы оказались в заросшем поле. Семнадцать человек под руководством молодого мага земли продвигались через лес. Мимо бреши прошли без проблем, выбрались на открытое пространство и там встретили стайку кусак. Но сегодня мы их заметили издали, и существа не застали нас врасплох. Винтовочные пули и пулемёт Шмеля быстро уложили проворных тварей, не дав тем подобраться к нам и на сто шагов.

На перекрёстке в траве завяз старый ржавый трактор, а чуть поодаль валялся плуг. Вокруг чернели трупы большого количества бесов, среди которых серыми горками возвышались три более крупные туши. Всех их уничтожили другие группы в первый и второй день нашей вылазки. За зарослями виднелся длинный заброшенный хлев, а за ним — какие-то каменные постройки. Туда уже ходил Евлашев с отрядом, но далеко они не продвинулись. В этот раз отправилась наша десятка, а точнее, семёрка. А Евлашев со своими пошёл по другой дороге.

Катерина достала дисторсиометр, Софрон — планшет с картой и листом бумаги для зарисовок местности. Наш поход был, по большей части, разведывательным. Следовало выяснить, что находится на этих маршрутах, чтобы потом отряд мог спокойно работать, не натыкаясь на всякие дурацкие сюрпризы.

И пусть мы ушли почти в противоположную сторону от места, где вчера нас чуть не сгубили призраки, а всё равно тяжёлые чувства обуревали людей. Территория была неразведанная, дикая, мы шли наугад, не зная, что нас ждёт за следующим поворотом. По некоторым данным ближайший район нестабильности находился далеко, но подробностей не знал даже Дашков. Наверняка и до нас сюда забредали люди, но всё равно мы чувствовали себя первооткрывателями.

Но вообще ловчие редко забирались в такую глушь. Как объяснил Софрон, частные отряды предпочитали работать либо поближе к границе воеводств, либо вдоль охраняемых шоссе. Но компания Дашкова была слишком молодой. Когда он занялся этой работой, все лакомые куски были поделены между другими аристократами. Вот и приходилось ему искать новые участки. Но если раньше получалось находить худо-бедно разведанные места, то с недавних пор наш командующий почему-то решил отправлять людей в совсем дремучие края. Ловчие все, как один, считали, что юному боярину срочно понадобились деньги. Якобы это и подтолкнуло его к более рискованным мероприятиям.

— Как давно его компания существует? — спросил я.

— Да года четыре, не больше, — ответил Софрон. — И поговаривают, у него должок есть перед роднёй. На что он дирижабль-то купил? Он — младший сын в семье, ему даже наследство не светит.

— Интересно, открыть подобную компанию, если ты не дворянин, есть шансы?

— Куда там! У тебя должны быть знатные покровители и большие деньги. Иначе кто тебе позволит? Только аристократ имеет право продавать кристаллы и прочую магическую ерунду. Шкуры и кости существ, кстати, — тоже.

— А прибор такой можно где-нибудь купить? — я кивнул на Катерину, держащую в руках дисторсиометр.

— Прибор-то запросто… если есть разрешение на артефакты. Работает-то он ни абы на чём, а на кристалле!

Я опять вернулся мыслями к своему делу, в котором собирался переплюнуть лучших артефакторов Русского царства. Пока это были лишь мечты, но путь уже просматривался в общих чертах.

Я узнал всё, что требовалось знать о работе в диких землях. Возможно, следовало завязывать с этим и сделать упор на зачаровании предметов. Ведь это позволяло заработать куда легче, чем тяжким трудом ловчего. А когда куплю себе титул, там уж и развернуться можно…

Мы продвигались вдоль поросшей кустарником возвышенности, на которой виднелась каменная постройка, напоминающая святилище с невысокой колокольней. Она находилась слева, а справа простиралось поле, занятое молодой порослью.

— Смотрите! Там! — крикнул Шмель, указывая на постройку.

Мы замерли и уставились на чёрные окна старого здания. В следующий момент что-то просвистело в воздухе, и Шмелю в грудь воткнулась стрела. Пулемётчик со стоном повалился на дорогу.

— Прячься! — закричал Софрон. — За деревья!

Мы рассыпались по склону. Коле одна из стрел попала в плечо, и он бросился к кустам, за которыми и схоронился. Я схватил Лори за руку и побежал к толстой сосне, что росла чуть выше дороги. Очередная стрела мелькнула перед моим носом. Но мы всё-таки добрались.

— Здесь сиди! Не высовывайся, — крикнул я.

Для Лори сосна стала хорошим укрытием, но для меня там места не оказалось. Я вскинул винтовку и направил на здание, а заметив в окне движение, нажал спуск.

Захлопали редкие выстрелы. Остальные ловчие разбрелись кто куда и пытались вслепую отбиваться от противника, которого никто не видел. Все что-то кричали.

— Где они?

— В окне! В окне кто-то есть.

— Рядом со зданием! Осторожнее.

Софрон хотел укрыться в складках местности, но ему стрела ударила в голову, прошла по касательной, и наш десятник с рассечённым лбом повалился на склоне. Он не шевелился. Мы теряли членов команды одного за другим!

На этот раз нашими врагами не были низшие твари. В постройке прятались разумные существа, которые почему-то пытались нас убить, устроив подлую засаду. Я даже не представлял, как нам достать противника. Мы оказались воистину в плачевном положении, прижатые к земле, растерянные.

Нас осталось четверо. Шмель лежал раненый на дороге, Софрон неподвижно валялся лицом в траве на склоне, Коле стрела пронзила в руку. Ещё одна ударила мне в ключицу, но кожу не пробила, лишь куртку проткнула, там и застряла. Судя по тому, сколь мощным оказался удар, наконечник был зачарован. Этим же объяснялись ранения моих спутников, обладавших защитой, пусть слабой.

Снизу врага не достать. Значит, надо подобраться ближе. Я почти не раздумывал, сразу бросился вверх по склону, двигаясь по диагонали к следующему дереву. Отвлекал противника на себя и одновременно сокращал дистанцию. Моя защита одно попадание выдержало, выдержит и другие.

Расчёт оказался верен. Стрелы замелькали вокруг меня. Одна скользнула по затылку, вторая разорвала рукав куртки.

Я заметил человека, что стоял возле угла постройки. Незнакомец был одет в холщовую подпоясанную рубаху и заправленные в обмотки штаны. В руках он держал лук.

Лучник прицелился в меня и спустил тетиву. Я как раз пробегал молодую берёзку, и стрела пробила деревце насквозь, расщепив ствол. Человек полез в колчан. Я вскинул винтовку и быстро навёл мушку на цель. Выстрел — и незнакомец упал, так и не успев наложить на тетиву вторую стрелу.

Замечаю движение в окне. Сосредотачиваюсь на огненном артефакте. Он откликается две-три секунды — слишком медленно. Очередная стрела бьёт мне в грудь, и я падаю на склоне, не удержавшись на ногах от такого сильного толчка. Вспышка пламени всё же сверкнула в окне, и оттуда донёсся истошный вопль.

Вскакиваю и, превозмогая боль в груди, бросаюсь к зданию, чтобы скорее оказаться в слепой зоне. Стрелков не вижу: слишком много растительности вокруг.

Наконец, оказываюсь в безопасности. Недалеко, возле угла строения лежит убитый лучник. Он повёрнут ко мне спиной, но даже с такого ракурса замечаю длинные уши. Похоже, эльф. В голове крутится куча догадок. Кто это такие? Другой отряд ловчих? Разозлились, что мы на их территорию забрели? Или очередная эльфийская группировка, ненавидящая людей?

К тому времени Шмель со стрелой в груди, перевернулся на бок, поставил пулемёт на сошки и стал стрелять очередями по кустам вокруг здания. Зашевелился и Софрон. Он был жив. Видимо, стрела только оглушила его.

Кладу винтовку на землю, вытаскиваю револьвер, выглядываю за угол. В меня летят сразу две стрелы. Едва успеваю спрятаться, как они откалывают куски камня возле моего лица. Снова высовываюсь, пытаюсь найти взглядом лучников.

Рядом со зданием раскинулось кладбище. Среди зелени орешника и редких деревьев торчали серые надгробные плиты. За одной из них притаился лучник. Он как раз достал следующую стрелу. Я направил в него револьвер, ловя на мушку небольшую согнутую фигуру. Одновременно с моим выстрелом человек спустил тетиву. Я отпрянул назад, прячась за угол. Стрела ударила в плечо, порвала куртку и отскочила. Вторая звякнула по стене.

Опять высовываюсь. Противник лежит и не двигается. Но кто-то ещё мелькнул среди кустов. Стреляю ему вслед. Выжидаю, снова выглядываю. Никого. Медленно иду к кладбищу. Замечаю движение левее. Пригибаюсь за гранитную плиту. Стрела отбивает от неё крупный кусок. Приподнимаюсь, ловлю на мушку того, кто шмыгнул за кустами и спускаю курок. Раздаётся сдавленный крик. Ещё одна стрела пролетает над самой моей макушкой.

Прячусь, перезаряжаю револьвер. Подствольным шомполом выталкиваю гильзу из дверца в щитке барабана и вставляю новый патрон. Так проделываю шесть раз. Наступает тишина. Противники молчат — все, кроме одного, которого я ранил. Но есть ли здесь другие, понять не могу. Минимум один остался. Бежал? Или где-то прячется?

— Эй, ты как там? Сколько их? — крикнул за спиной Софрон.

Я обернулся. Парень выглядывал из-за угла здания. По его лицу стекла кровь из раны на лбу, но, кажется, ничего серьёзного — обычное рассечение. Он держал винтовку, готовясь в любой момент пальнуть.

— Четверым конец. Но там минимум один. Где-то на кладбище прячется.

— Понял тебя!

— Прикрывай, я пойду. Только осторожнее! Стрелы зачарованы.

— Знаю уже. Это ты осторожнее.

— За меня не волнуйся!

Я поднялся и, сосредоточившись на ониксовом портсигаре, двинулся к зарослям, где только что видел лучников. Наткнулся на раненого. Он лежал, скрючившись, и держался за окровавленный живот, а его полные ненависти и боли глаза смотрели на меня.

Выглядел лучник довольно необычно. Это был типичный эльф с длинными ушами и вытянутым, заострённым лицом. Но роста он был небольшого, а кожа имела пепельно-серый оттенок.

Он выдавил что-то на своём языке, похожее по интонации на проклятье.

— Где остальные? — спросил я.

Эльф снова выругался и застонал от боли.

Я огляделся. Хлопнул винтовочный выстрел, и ещё один лучник, которые высунулся из-за толстого поваленного дерева, свалился на землю. Я бросился к нему и обнаружил такого же эльфа, облачённого в грубую холщовую одежду. Пуля попала ему чуть ниже шеи. Парень дёргался в конвульсиях, схватившись за рану, а изо рта его выплёскивалась кровь.

— Отлично! — крикнул я Софрону. — Этот готов! Ищу остальных. Прикрывай!

Держа в руке револьвер и готовясь в любой момент использовать магию, я медленно стал продвигаться среди надгробий. Слева хрустнула ветка, я повернулся туда, а мой палец чуть не вдавил спуск. Но там никого не оказалось.

Вокруг стояла тишина, но враг мог быть где угодно, прятаться за любым кустом, за любой могильной плитой. Многие из них, как назло, представляли собой довольно громоздкие саркофаги, за которыми укрыться — пара пустяков. И я осматривал каждый из них в поисках затаившегося неприятеля. Казалось, здесь уже никого нет, кроме убитых и раненого, но я прекрасно понимал, как опасно недооценивать врага. Пока каждую щель не проверю, успокаиваться не собирался.

Вскоре подошли Софрон, Шиш и Лори, тоже стали прочёсывать кладбище.

Мне же предстояло осмотреть само здание, которое, как я и предполагал, оказалось заброшенным святилищем Митры Солнцерождённого.

Заглядываю в окно. В здании стоят полумрак и тишина, ничего не видно. Приближаюсь к двери. Она приоткрыта, изнутри тянет пылью и плесенью. Захожу, и вдруг меня охватывает дичайший холод, сковывающий по рукам и ногам. Шагаю назад и прячусь за второй створкой. Меня бьёт дрожь. Рука, половина тела, шея, левая сторона лица немеют, на коже и одежде виднеются ледяные корки.

Опять магия, причём довольно неожиданная. Какой-то одарённый засел в здании и бьёт холодом.

— Осторожнее! Внутри одарённый! — крикнул я.

— Ты как там? — крикнул Софрон.

— Нормально! Не высовывайтесь. Он холодом бьёт!

Льдинки, покрывающие мою куртку, быстро растаяли, стало теплее. Надо было выкурить гада из его укрытия, и у меня, пожалуй, был неплохой способ сделать это. Я мысленно связался со своим огненным артефактом, встал напротив распахнутой двери и направил вспышку внутрь здания. Она полыхнула один раз, затем второй, третий. Душераздирающий вопль пронёсся под низкими сводами меленького сельского святилища, он сменился болезненным стоном, а потом всё стихло.

Захожу внутрь, замечаю кого-то, кто копошится в углу, стреляю в него. Сколько раз я его поджарил, а он так и не сдох. Но пуля поставила точку. Осматриваю его. Это такой же серый эльф, как и остальные, но кожа его обуглена во многих местах, а одежда тлеет. Сквозь прожжённую рубаху вижу крупный узорчатый медальон с синеватыми камнями по кругу и большим чёрным кристаллом души в центре. В маленьких камнях узнаю халцедон. Его часто зачаровывают на водные заклинания или холод.

Снял с трупа артефакт, обследовал его, попытался прочувствовать его силу и структуру. На нём было множество символов власти эльфийского типа, но я и без них мог понять, на что зачарован данный предмет и каковы его свойства. Он был привязан к своему хозяину, но большой проблемы в этом я не видел. Сменить владельца для опытного артефактора вроде меня — нетрудно. Надо просто приложить немного усилий.

В сумке, которая висела у эльфа через плечо и которая тоже частично обгорела, я нашёл запас продовольствия, превратившийся в угли, и ещё один предмет. Он представлял собой кристалл души, впрессованный в серебряный шар. Это тоже был артефакт, но на что он зачарован, я, как ни странно, понять не смог.

Мне подумалось, что артефакты лучше никому не показывать. Да, я победил противника в честном бою, и трофеи по праву принадлежали мне, но Дашков мог потребовать отдать ему добычу, а бодаться лишний раз с этим дураком я не собирался. Убрал артефакт в карман куртки и вышел.

— Готов, — сказал я. — Там был маг холода, пришлось его немного поджарить.

— Здесь тоже как чисто, — Софрон платком закрыл рану на голове. — Проклятые серые эльфы! Они чуть нас всех не перебили. Кто бы мог подумать, что эти твари устроят засаду, что они вообще тут водятся.

— Откуда они здесь?

— Думаешь, я знаю? Попробуй спроси у них. Только вряд ли тебе ответят. Возможно, их племя обустроилось в Кашире. Сюда почти никто не летает и не знает, что творится в этой глуши.

— Ясно, — я подошёл к Лори. Она стояла с решительным видом и сжимала в руках винтовку, озираясь по сторонам. — Ты как?

— Ни одного не подстрелила. Проклятье! — выругалась девушка. — Слишком неожиданно напали.

— Вижу, ты в порядке, — улыбнулся я.

— Еле удержал её, — сказал Софрон. — Она чуть было за тобой не ринулась, когда ты на гору побежал.

— Я собиралась пристрелить этих ублюдков!

— Не-не, Лориэн, так не надо делать, — стал учить её Софрон. — Запомни, ты должна держаться со всеми, что бы ни случилось. Нельзя бежать вперёд одной, особенно когда мы не знаем, где прячется враг. И тебя это тоже касается, Тима. Понял? Их было пятеро. Они тебя запросто могли прикончить.

— Это вряд ли. Но я постараюсь так не делать, — пообещал я скорее для того, чтобы показать пример Лори. За себя я не боялся, а вот моя напарница могла пострадать, ведь Силой её была куда меньше, чем моя, да и артефактов с дополнительной защитой она не носила.

— Хорошо. А теперь давайте валить отсюда, пока ещё какая-нибудь сволочь не вылезла из-за кустов. У нас двое раненых. Возвращаемся в лагерь.

— Погоди, а как же трофеи? Надо собрать луки и стрелы. Они зачарованные.

— Плевать. Некогда. Лично я хочу поскорее отсюда свалить.

— Идите к раненым. Я соберу, что успею.

— Дело твоё. Только осторожнее.

Пока остальные делали из веток волокуши для раненого Шмеля, чтобы тащить его на базу, я обыскал трупы. Забрал лук — небольшой, но довольно тугой, снял с одного из убитых эльфов сайдак — ремень с чехлом для лука и колчаном. Он был изготовлен из грубой кожи с бронзовыми нашивками. Да и лук не отличался изяществом. Наконечники же стрел, как я и предполагал, были серебряными, и на них виднелись магические знаки.

Но я сомневался, что буду пользоваться этим оружием. Чтобы научиться хорошо стрелять из лука, нужны годы тренировок. Не до этого сейчас. Лори он тоже не пригодится. Она росла в приюте, где её учили совсем другим вещам. Единственно, что с ними можно сделать — продать на чёрном рынке. Вот только я сомневался, что Дашков разрешит нам оставить трофеи.

У нас почти не было вещей, но вот что-что, а перевязочные и дезинфицирующие средства многие ловчие с собой носили постоянно. И у Шмеля, и у Софрона, и у Коли имелось в подсумках всё необходимое. Я не понимал, как последние двое сумели получить ранения. Защита есть у обоих, Шмель был одарённым, но его Силовая оболочка почему-то не выдержала попадания какой-то зачарованной стрелы. Причём рана оказалась достаточно глубока. Стрела пробила лёгкое. Коле повезло больше, он отделался царапиной, как и Софрон.

Шмеля уложили на срезанные ветки и потащили обратно. Мы возвращались. День клонился к вечеру. Все устали и уже предвкушали полёт домой, намеченные на утро завтрашнего дня. Нас охватило некое внутреннее истощение, которое всё нарастало и нарастало. Я тоже испытывал это чувство. Тёмная сила, разливающаяся среди полей и лесов, медленно убивала незваных гостей.

На обратном пути я поспрашивал своих спутников про серых эльфов, и Шиш, как главный специалист во всех вопросах, касающихся диких земель, разъяснил мне, что они — потомки обычных эльфов, не пожелавших жить среди людей и ушедших подальше от цивилизации, где их никто не достанет. А изменения произошли из-за того, что они потребляли в пищу мясо бесов, ведь другого зверья здесь водилось мало.

Обратный путь мы преодолели без проблем, если не считать необходимости тащить за собой раненого Шмеля. А когда мы достигли крепости, а всех пострадавших принял лекарь из команды дирижабля и стал обрабатывать раны.

Эта вылазка оказалась более удачной, чем прошлая. За четыре дня отряд потерял всего двоих человек убитыми и нескольких ранеными, которые скоро могли вернуться в строй. К тому же мы нашли неплохую, защищённую базу, откуда можно делать вылазки. Рядом находились месторождение кристаллов души и брешь, ведущая в нижний мир. Было на кого поохотиться. А вот соседство с серыми эльфами ничего хорошего не предвещало. Эти гады представляли для нас гораздо большую опасность, чем низшие существа.

Вечером выдалось свободное время, и Лори захотела потренироваться в стрельбе из лука. Она тоже не умела, но считала, что для эльфа этот навык обязателен.

— Наши предки издавна славились этим искусством, — сказала она. — И я хочу научиться.

Мы выбрались за пределы крепости, отошли недалеко от дирижабля, нашли берёзу неподалёку, и Лори стала по ней стрелять. Разумеется, первый раз мало что получилось. Стрелы летели куда угодно, только не в цель.

— Ничего страшного, — сказал я, когда мы шли обратно. — Если Дашков не отберёт у нас лук, сможешь тренироваться дома.

— Почему он отберёт? Лук же твой.

— С одной стороны, да, это мой трофей, но с другой — нам велено сдавать всё найденное в диких землях.

— Это касается только кристаллов.

— Я надеюсь. Но у Дашкова может быть другое мнение.

— И ты так просто отдашь?

— Лук отдам. Не уверен, что смогу его выгодно продать на чёрном рынке. А мне он без надобности, да и тебе, по большому счёту, тоже. Хороший револьвер с серебряными пулями — всяко лучше. А вот кое-что другое, что я нашёл у того мага, я отдавать не собираюсь.

— Ты что-то нашёл у мага? Почему не сказал?

— По правде говоря, он был совсем не маг. Возможно, слабый одарённый «физик», но не более того. Просто у него были пара атрефактов. Но ты молчи о них, поняла? Они мне нужны. Поэтому и не сказал никому.

— Да поняла я, поняла. А что за артефакты?

— Один — замораживающий. А вот второй… я сам пока не понимаю, для чего он нужен. Но дома попробую разобраться.

Рано утром дирижабль стали готовить к вылету. Ловчие затащили на борт все ящики, после чего залезли в пассажирский отсек, предоставив команде отвязывать канаты. На душе было радостно оттого, что я покидаю это место. Находиться здесь становилось всё более утомительно из-за воздействия тёмной силы.

Большинство ловчих уже сидели на скамейках, другие заканчивали приготовления, закрепляли груз в трюме.

Из передней части вышел Дашков:

— Коробейников, слышал, ты вчера оружия эльфийского набрал. Почему не сдал?

— Потому что это мой трофей, добытый в бою, — сказал я, не сильно рассчитывая на то, что данный довод сработает.

— Ты должен сдавать всё, что находишь в диких землях. Таковы условия. Поэтому отдавай мне лук и всё, что ты там набрал.

— Ладно, забирайте, — я взял лежащий рядом со мной сайдак и протянул Дашкову.

— Пошли в каюту, посмотрим, что за трофеи такие.

Мы прошли в кают-компанию, где за чашкой утреннего кофе сидели Евлашев и второй аристократ. Дашков взял у меня лук и стрелы.

— Слишком грубая работа, — презрительно фыркнул он, оглядывая сайдак. — Видно, что сделано рукой дикаря.

— Зато стрелы зачарованные, — Евлашев достал стрелу из колчана. — Удивительно, как эти эльфы здесь выживают. Я слышал про эгланов, но никогда прежде не встречал. Думалось, это очередной миф, но, оказывается, они существуют.

— И что самое неприятное, — хрипло проговорил второй аристократ, — что они существуют под боком у нашей новой базы. С ними придётся что-то делать, иначе остроухие твари покоя нам не дадут.

— Если только вызывать армию, чтобы солдаты зачистили Каширу, — произнёс Дашков. — Но, увы, у меня нет связей в военном руководстве, — он повернулся ко мне. — Это всё?

— Да, ваше высокородие, — ответил я.

— Точно? Ничего больше не припрятал?

— Нет.

— Выверни карманы. Хочу убедиться.

Дашков не мог знать, что я забрал артефакты у эльфа. Никто не видел этого. Знала только Лори, но она не выдала бы меня. Значит, боярич просто решил меня проверить. Проблема в том, что его подозрения оказались верны.

— Я не буду выворачивать карманы, — сказал я. — Там мои личные вещи.

— Что? Личные вещи? Давай-давай, выворачивай. Небось набрал чего-нибудь. Поди кристаллы наворовал, а?

— Вы ходили с нами и видели, что я ничего не брал.

— А я что, следил за тобой постоянно? Может, и упёр чего. Я сказал, давай, показывай, что у тебя в карманах.

— Этого не сделаю, — отрезал я.

— Перчить вздумал? Совсем охренел?

— Я его проверю, — Евлашев поднялся с места.

— Никто не посмеет меня обыскивать, — я отступил на шаг и сосредоточился на обоих артефактах. — Всё, что лежит в карманах моей одежды — моё!

— Что-что ты там вякнул? — удивился Дашков. — Никто… не смеет⁈ Да ты кого из себя возомнил, чернь безродная? Препираться с благородными вздумал?

— Парень, не дури, — произнёс спокойно Евлашев. — Не надо грубить. Если что взял, просто отдай по-хорошему. Ты знаешь правила. Всё, что добыто в диких землях — общее.

— Я отдал вам лук. Достаточно!

— Слушай ты… — Дашков вскочил, но Евлашев остановил его жестом.

— Так что у тебя? — спросил он всё так же спокойно.

— У меня — только мои артефакты. И я не обязан их никому показывать.

Я видел некоторую растерянность в глазах Евлашева и гнев во взгляде Дашкова. Первый понимал, что силовые методы могут привести к драке, он знал, на что я способен, и не хотел рисковать. А вот Дашкову ярость совсем затуманила рассудок. Он готов был ринуться в бой.

— Если ты не отдашь мне всё, что украл, то пожалеешь! — пригрозил он.

— Я у вас ничего не крал, ваше высокородие, — ответил я.

— Тогда покажи, что у тебя в кармане.

— В моём кармане лежит мой артефакт.

— Пётр Васильевич, — обратился Дашков к Евлашеву. — Обыщите его, пожалуйста. Не верю я ему.

— Я не позволю никому себя обыскивать, — отрезал я. — Если кто хоть пальцем до меня дотронется… будет плохо.

— Так ты ещё и угрожать вздумал? — Дашков побледнел. — Ты хоть знаешь, что за это бывает?

— Мне всё равно. Я не даю разрешения меня обыскивать.

— Тогда… тогда пошёл вон с дирижабля! Посиди в диких землях, подумай над своим поведением. Раскаешься — позволю вернуться. Пётр Васильевич, проводите его на выход.

Евлашев вопросительно посмотрел на Дашкова, видимо, сомневаясь в решении командира, но тот сидел и сверлил меня гневным взглядом.

— Ладно, парень, идём на выход. Нечего было грубить, — Евлашев вышел из-за стола.

Пожалуй, я бы позволил себя обыскать. В крайнем случае даже расстался бы со своей добычей. Если бы не одно «но». С некоторыми вещами я мог смириться, мог проглотить многое, в том числе унизительное обращение от тех, кто здесь назывался высокородными. Но всему есть граница. И в данном случае такой красной линией стало посягательство на имущество, которое я считал своим. Как далеко зайдёт Дашков? Вдруг он захочет отобрать все мои артефакты, а не только найденные? Да и какое право он имеет меня обыскивать? Нет уж, подобное я терпеть не собирался.

И вот Евлашев вёл меня на выход. Мне предстояло остаться в диких землях до следующего прибытия ловчих. А если я не прогнусь под Дашкова (а этого точно не будет, я так решил) — то навсегда. Не сказать, что данная перспектива меня сильно пугала, хотя при отсутствии хороших, мощных артефактов, оставаться здесь было крайне опасно.

И всё же мне казалось, что выбраться из этой глуши — реально. У меня есть защита, есть три боевых артефакта, есть револьвер с зачарованными пулями. Я уже сражался в одиночку и с бесами, и со свиномордами, и с серыми эльфами, и остался жив. Всего-то надо пройти тридцать вёрст до Серпуховской крепости. Главное, не наткнуться на крупные скопления низших тварей или на всякие явления или искажения. Всего-то…

На самом же деле пройти тридцать вёрст по кишащим тварями местам, где не ступала нога человека — задача смертельно опасная. Даже одарённые не рисковали путешествовать в одиночку в такой глуши. Даже ловчие сюда не летали, предпочитая участки более безопасные. Поговаривали, что от тёмной силы люди сходят с ума, если слишком долго находятся в диких землях. Но для аристократа есть вещи дороже жизни, и одна из них — честь. Пусть моё новое тело имело незнатное происхождение, но мои принципы, укоренившиеся в сознании, остались нерушимы.

Моторы уже гудели. Экипаж отвязывал канты, машина готовилась взлетать. Лори увидела, как Евлашев выпроваживает меня из дирижабля и крикнула:

— Эй, ты куда?

— Я остаюсь, — сказал я. — Иди сюда, дам тебе инструкции.

Я спрыгнул на землю, Лори — за мной.

— Только быстрее там, — предупредил Евалашев. — А то оба останетесь. Дирижабль ждать не будет.

Он остался стоять возле входа, ожидая Лори, а мы отошли в сторону, чтобы дворянин не слышал наш разговор.

— Что это значит? Почему ты остаёшься? — девушка смотрела на меня непонимающим взглядом.

— Поссорился с Дашковым из-за артефактов, про которые я тебе говорил. Он хотел устроить мне обыск, решил, будто я спрятал что-то.

— Но откуда он знает? Я никому ничего не рассказывала! Клянусь!

— Он и не знает. Просто подумал, что я своровал кристаллы. Потребовал вывернуть карманы, я отказался. Всему есть границы.

— Погоди, так он не видел артефакты? Так какого хрена? Почему? Какое он имеет право⁈

— Никакого. Но хозяин здесь — он. Это его дирижабль. И он может распоряжаться им как пожелает.

— Нет-нет-нет! Это не правильно! Я пойду и потребую…

— Хватит! — остановил я возмущённый поток слов, понимая, что времени у нас мало. — Хватит болтать и слушай меня внимательно. Я попытаюсь выбраться. У меня есть артефакты, есть оружие. Я знаю, с чем мне предстоит столкнуться. Пойду вдоль реки до Серпухова. А тебе задание. Отправляйся к Фалдриану и сообщи ему, где я нахожусь. Мне нужно, чтобы меня кто-то забрал из Серпухова. Постараюсь добраться через день-два.

— Нет, ты не сможешь, это очень опасно! Я уговорю Фалдриана, чтобы он приехал за тобой сюда. Просто жди здесь.

— И на чём он поедет? Зачем ему рисковать ради меня? Нет. Я не собираюсь ждать чужой милости. Сам пойду. Не волнуйся, у меня всё получится. Это ясно?

— Ясно…

— Теперь второй момент. Ты знаешь, что изба находится под защитой. Тебе придётся принять на себя все удары. Благо у тебя есть Сила. Сожалею, но иначе никак. Только я могу её разминировать.

— Подумаешь, несколько камешком… Да плевать на них. Но если ты останешься, то и я останусь. Я не брошу тебя одного!

— Нет! Ты слабее меня. У тебя нет защиты, нет оружия, кроме ножа. Мы вдвоём рискуем гораздо сильнее. Я выберусь один, понятно? Просто скажи Фалдрианту, чтоб прислал за мной машину в Серпухов. Скажи, я заплачу. Деньги есть. Просто не хочу полсотни вёрст пешком топать.

Лори стояла подавленная и растерянная, не зная, что ещё сказать или предпринять.

— Э, быстрее! — крикнул Евлашев. — Дирижабль сейчас отчалит!

— Ты проделала большой путь одна, когда ехала в Москву, — проговорил я. — Ты справишься. И я справлюсь. Всё, иди.

Лори бросилась ко мне на шею и крепко обняла.

— Всё будет хорошо, — утешил я её. — Иди. Иначе без тебя улетят.

Лори оторвалась от меня, сняла с пояса нож артефакт, подаренный мной, и дала мне:

— Возьми ещё и это. Тебе пригодится.

И пошла к дирижаблю. Напоследок обернулась, и во взгляде её читалась боль.

Дирижабль начал подниматься. Евлашев схватил Лори за руку, затащил на борт, и машина медленно поплыла над полем, набирая высоту. Огромная сигара, блестя на солнце обшивкой, взлетела над дикими, опасными просторами, а я стоял и смотрел, как удаляется аппарат, являвшийся последним связующим звеном между мной и миром людей, который казался сейчас таким бесконечно далёким. А солнце поднималось над горизонтом, обещая особенно новый день.

Нельзя было задерживаться. Чем быстрее начну путь, тем большее расстояние пройду к темноте. По ровной дороге протопать тридцать вёрст — хватит и полдня. Но сколько времени займёт путь по непролазным лесным чащам, можно было лишь гадать. Я дал себе срок в двое суток.

К счастью, я видел карту и запомнил её. Недалеко отсюда протекала широкая, полноводная река, вдоль которой можно было добраться до Серпуховской крепости. Держись вдоль берег и придёшь, куда надо — не так уж и сложно. Да и до реки дойти легко: надо просто двигаться на юг вдоль стены.

Но прежде чем тронуться в путь, я решил в спокойной обстановке разобраться с новыми артефактами и подзарядить старые.

Константин кипел от злости, сидя за столом кают-компании. Как этот безродный пацан посмел ему перечить? Как вообще у него язык повернулся спорить с членом уважаемого боярского рода? Да за такое его полагалось, если и не повесить, то в темницу бросить как минимум. Дерзкий юнец перешёл все границы. К тому же он наверняка что-то украл. Иначе зачем артачился? Неужели, и правда, кристаллы спёр, гадёныш?

Вылазка опять пошла не по плану. Отряд понёс потери, а кристаллов удалось собрать не так много, как хотелось бы. Наверняка в той деревне их было куда больше, но ловчие наотрез отказывались идти вперёд, когда стрелка дисторсиометра пересекала границу красную зоны на циферблате. Ещё и призраки выскочили из ниоткуда… У Дашкова до сих пор по спине пробегал холодок, когда он думал о том, что и сам запросто мог стать жертвой загадочных бесплотных тварей.

Нет, идти с командой определенно было плохой идеей. Следовало оставаться в дирижабле или крепости и координировать вылазку с базы. Начальству не должно рисковать шкурой, иначе кто будет руководить? Зря поддался на уговоры Евлашева. Тот — одарённый школы земли, ему всё ни по чём. А Дашков — обычный «физик», да ещё не самый сильный.

По возвращении, пожалуй, стоило позвонить Трубецкой. Она — хороший капитан, как ни крути. Прошлый раз он много лишнего ей наговорил. Но будь на её месте кто-то другой, менее опытный, отряд мог бы вообще не вернуться. Но Дашков всё равно решил «наказать» её, временно отстранив от вылазок и оставив без заработка. А сейчас жалел, понимая, что погорячился и совершил глупость. Надо просить прощения, подарок какой-нибудь предложить в качестве извинений. Да и скучал он по ней, что уж греха таить. Размолвка тяготила душу.

И вроде бы гордость твердит, незачем перед бабой унижаться, недостойно это для аристократа, но здравый смысл спорит, мол, где ещё такую найдёшь. Вот и давила это противоречие вместе с досадой на самого себя. А тут ещё пацан вздумал перечить. Кого он из себя возомнил?

Рядом сидел Мирон Артемьевич Жук — личный дворянин и бывалый ловчий, но, к сожалению, не слишком сильный, как и Дашков. Мужчина попивал кофе.

— Зря вы парня того… внизу оставили, — проговорил он. — Пропадёт ведь. И ради чего? Вряд ли он что-то украл.

— Пусть бы даже не украл, — буркнул Дашков. — И что с того? Вы сами слышали, каким неподобающим образом он с нами разговаривал. Его следовало наказать. Пусть посидит, подумает над своим поведением. Завтра-послезавтра поедет вторая группа. У него будет шанс вернуться, но он должен попросить прощения за свою дерзость.

— Гордый он. Прощения не попросит.

— Тоже мне! Гордый нашёлся! Первый раз вижу, чтобы простолюдин так нос задирал. Место своё пусть знает!

Жук не ответил, отхлебнул кофе.

И всё-таки экспедицию нельзя было назвать совсем неудачной. Новое место выглядело перспективным. Здесь имелась крепость, где можно безопасно разбить лагерь, а поблизости бродило множество низших, которых стрелять не перестрелять. Только серые эльфы портили праздник. Их соседство сулило крупные проблемы. Видимо, придётся разведывать территории с наружной стороны стены, где остроухих нет.

Дирижабль начал набирать высоту, вернулся Евлашев.

— Высадил, — парень уселся за стол. — Интересно, переживёт он эту ночь? Мне кажется, запросто. Хороший боец. Такого поискать ещё надо.

— Да с чего ты взял?

— Если верить Софрону, Коробейников в одиночку завалил четырёх серых эльфов, среди которых был какой-то сильный маг, попадания зачарованные стрелы выдержал. Да и прошлый раз храбро сражался. Ночью, когда твари попёрли на нас, он вперёд побежал и отбивался от них, пока мы на борт грузились.

— Это не даёт ему право дерзить аристократу. Его, похоже, не учили, как вести себя в приличном обществе.

— А может быть, наоборот? — Жук наполнил опустевшую чашку из старого железного кофейника.

— Что вы имеете в виду?

— Мы не знаем, кто такой этот Коробейников. Он может быть дворянином, скрывающим своё происхождение.

— Скажете тоже! Кто ж будет скрывать своё благородное происхождение! — удивился Дашков.

— Разные причины могут быть. Например, вдруг парень от родни скрывается? Если он своей настоящей фамилией назовётся, то родня может выйти на его след. А так — попробуй найди.

— Ну не знаю. Я думаю, это невозможно. Никакой аристократ не будет терпеть обращение, как к простолюдину.

— Вот он и не потерпел.

— Простите, но мне эта версия кажется… несколько натянутой.

— А скажите, Константин Фёдорович, откуда у него в столь молодом возрасте такие способности? Не думали? Сколько парню лет? Восемнадцать-двадцать? В такие годы редко кто выше подмастерья поднимается, а он — мастер, никак не меньше.

— А почему он такой мелкий? — возразил Дашков. — Низкорослость от раннего труда бывает.

— Ну, скажете тоже… Это уж кому что Господь дал. Я, конечно, прошу прощения, но вы и сами не исполинского роста.

— Ладно, хватит пустых разговоров, — Дашков понял, сколь нелепый привёл довод, поскольку и сам был не выше Коробейников. — Следующая группа полетит, заберёт… если пацан попросит прощения, конечно же. А нет — так пускай хоть пропадёт. Мне всё равно. Если он аристократ, должен прямо сказать об этом, в противном случае его следует наказать. А если он ещё и обворовывать меня вздумал…

Дирижабль всё дальше улетал от крепости. Дашков встал из-за стола отправился в свою каюту. Нахождение в диких землях, особенно рядом с брешами сильно утомляло. Наверное, правду говорят, что там можно сойти с ума. Впрочем, ни одного такого случая Дашков не наблюдал, хотя уже почти четыре года имел дело с ловчими.

Он растянулся на кровати и предался размышлениям, а подумать было о чём.

С морозным артефактом я разобрался быстро. Около получаса ушло на то, чтобы отвязать его от прежнего владельца и прикрепить ко мне. Затем испытал его. Вещица оказалась сильная. Она обдавала таким холодом, что любой живой организм в двадцати-тридцати шагах мог замёрзнуть насмерть, если, конечно, речь не шла об одарённом.

А вот для чего нужен второй артефакт, я так и не понял, как ни бился над ним. Что он делает? Какие функции выполняет? Это оставалось загадкой. Он как будто вообще не работал. Неудачный образец? Попорченный? Пожалуй, дома следовало его разобрать: кристалл души пригодится для чего-нибудь полезного.

Пока же надо было думать, как выбираться отсюда. Солнце двигалось к зениту, времени оставалось всём меньше.

До реки я решил добраться по крепостной стене. По сути, это был земляной вал, усиленный каменными сооружениями. По нему и стал пробираться на юг. Путь оказался не таким уж и простым: где-то стена осыпалась и верхняя галерея обвалилась. Но я всё равно предпочитал идти по верху, чтобы лишний раз не сталкиваться с существами.

Вокруг раскинулись просторы, поросшие деревьями и кустарником. А стоило мне отойти от крепости, как стала попадаться всякая мелочь вроде кусак и бесов. Но были они далеко, запаха моего не чуяли (имелись подозрения, что низшие вообще нюха не имеют), слухом они обладали хорошим, но внимание к себе я старался не привлекать.

По пути встретилась малая крепость. Она не имела внутреннего двора и выглядела, как очень широкая приземистая башня. Я не смог сдержать любопытство, спустился сквозь открытый люк по старой каменной лестнице и осмотрелся. Внутри было несколько помещений, но но здесь царила пустота, даже мебели не осталось.

По пути к реке я миновал ещё один похожий оборонительный пункт, а спустя часа два добрался до второй большой крепости. Она воздвигалась на берегу широкой реки. Ещё один такой же форт взгромоздился на противоположном берегу, а дальше стена уходила к горизонту.

Самый простой участок дороги остался за спиной. Теперь мне следовало спуститься и идти вдоль реки тридцать вёрст, пока не доберусь до Серпуховской крепости, через которую вело шоссе из Москвы в Тульское воеводство. Я смотрел на дремучий лес, подступающий к самой воде, и думал о том, как долго мне придётся плестись сквозь заросли и сколько тварей встретится на моём нелёгком пути.

Спустившись по каменной лестнице, ведущей на нижнюю галерею, я стал пробираться через пустые, мрачные помещения. Фонарика у меня не было, поэтому видел я не так уж много, а где-то стояла такая темень, что идти приходилось буквально наощупь.

За спиной я услышал резкий шорох и рык. Обернулся. Из сумрака выскочила небольшая лохматая тварь с фиолетовыми глазами. Когтистые пальцы потянулись к моему горлу. Я встретил существо ударом кулака. Следом лезли ещё два, но из-за узкого прохода они не могли напасть на меня одновременно. Зато огненная вспышка поразила сразу всех троих. Обожжённые твари завопили, корчась в муках на полу. В нос ударила вонь палёных шерсти и шкуры.

Убедившись, что существа больше не способны сопротивляться, я поспешил к лестнице, ведущей на первый этаж. Она находилась совсем рядом, буквально за углом. Сбежал вниз и оказался в квадратном дворе. Наружу вели запертые ворота. Дверь на пропускном пункте тоже была закрыта. Пришлось высаживать её плечом. Ну и шуму же я наделал, пока бился в неё как рыба об лёд! Но железное, ржавое полотно всё-таки поддалось, погнулось, дверь распахнулась, и я оказался на свободе, как раз с западной, внешней стороны стены.

Отсюда я легко спустился к реке по пологому склону и побрёл вдоль воды.

Вначале берег был пуст, я шагал по траве, прислушиваясь к звукам окружающего мира. До моих ушей постоянно доносились рычание и хрюканье бесов. Иногда казалось, они находятся совсем рядом, но их от меня (а меня, соответственно, от них) прятали то складки местности, то заросли. Не сказать, что я чувствовал себя в безопасности, но пока непосредственной угрозы не наблюдалось. Если ничего не изменится, то до Серпуховской крепости смогу и за день добраться.

Глядя на спокойную гладь воды слева от меня, я думал, почему люди не плавают в дикие земли по реке? Это гораздо дешевле, чем летать на дирижаблях. Добрался на катерах и баржах до нужной точки на берегу, зачистил окрестности, погрузил добычу и уплыл. Но пока я не видел ни одного судна.

Вскоре начался лес, и тут путь усложнился. Низших тварей я здесь слышал значительно реже, зато теперь приходилось пробираться среди деревьев, а когда берег становился крутым, то — искать обход, залезая на склоны. Троп же здесь не было и в помине, и под ногами постоянно мешались корни, поломанные ветки, упавшие деревья.

Проходя над крутым обрывом, я заметил впереди среди деревьев чёрные фигуры. Они меня тоже засекли, посчитали хорошей добычей и с рычанием побежали в мою сторону.

Силовая волна швырнула первого беса в дерево. На второго я направил морозный поток. Третий добрался до меня, но я выхватил серебряный нож и воткнул твари в горло. Первое существо не двигалось, второе, замороженное, дёргалось в конвульсиях.

С противоположной стороны мчались ещё два беса. Они бежали так близко друг к другу, что одной силовой волны хватило, чтобы сбить с ног обоих.

Лес оживал. До моих ушей донеслись рычание и хрюканье десятков существ. И вот теперь стало по-настоящему страшно. Подумалось, что не отказался бы от пулемёта — довольно полезно в некоторых случаях. Всяко лучше, чем слабые (хотя, по местной классификации они имели скорее средний уровень) артефакты, составляющие сейчас мой арсенал.

Остаётся надеяться лишь на свои ноги. Если убежать подальше отсюда, толпа низших меня потеряет, и это спасёт мою шкуру. Главное, чтобы там их не оказалось больше.

Бежать было тяжело. Постоянно приходилось перескакивать поломанные ветки, пробираться сквозь заросли или лезть через поваленные стволы. Поэтому уйти далеко не получилось. Скоро я заметил ещё одно существо двигающееся мне наперерез. Это была крупная тварь, басовито ревущая на весь лес, которая тараном проламывала кустарник и тонки деревца. Встреча с козлорогом не предвещала ничего хорошего.

У меня было лишь несколько секунд, чтобы продумать очерёдность применения артефактов. И когда существо оказалось в двадцати шагах от меня, силовая волна ударила ему точно в лоб. Козлорог остановился и заревел. Второй удар пришёлся ему в грудь. Огненная вспышка обожгла кожу чудища, и следом холод пробрал его до костей.

И всё же козлорог до сих пор был жив, хоть и полностью дезориентирован жуткой болью. Я достал револьвер, который решил использовать лишь в крайнем случае (патроны-то не бесконечны), и направился к существу. Обожжённое, обмороженное, он стояло на четвереньках и ревело. Но увидев меня, как будто собралось броситься из последних сил.

Выстрел прозвучал раньше. Один, второй, третий… Последняя пуля вошла в голову чудища, и оно повалилось на землю, да так и осталось там лежать бездыханным телом.

Собрав в руках побольше Силы, я выдернул из пасти существа все четыре клыка. Рога уже не смог отломать. В моём заплечном мешке таким образом прибавилось четыре вещи, годные для зачарования.

Но рёв тварей приближался. Ко мне бежали ещё два беса. Прибив их парой силовых волн, я побежал дальше вдоль берега, на ходу перезаряжая револьвер.

Но вот страшные звуки остались далеко позади, а потом и вовсе затихли. До сих пор слева текла река, а впереди меня ждало много вёрст трудного пути. Захотелось есть, я присел на поваленное дерево, пожевал яблоко и сухарь, заодно немного отдохнул и пошёл дальше.

Спустился к берегу. Вдоль воды тянулась полоска омытой водой земли, где застряла гниющая лодка — ещё один след ушедших отсюда людей. Здесь я собрал несколько булыжников, в которых почувствовал частицы души. Мне требовалось сделать светильник и простейшую сигнализацию на ночь.

Настроение было хорошим. Мне удалось удачно пройти опасный участок, до крепости оставалось наверняка не больше полпути. Солнце уже давно перевалило зенит и теперь неумолимо двигалось к горизонту, поэтому заночевать мне в любом случае предстояло в диких землях. А завтра к полудню я надеялся добраться до человеческого поселения.

В таком приподнятом настроении я шёл по берегу, как вдруг почувствовал лёгкие вибрации в кармане куртки. Сунул руку и обнаружил, что неизвестный артефакт подрагивает. Достал его, осмотрелся вокруг. Кристалл души очевидно на что-то реагировал, хотя поблизости ничего необычного не наблюдалось.

Догадки пришла быстро. Не является ли этот артефакт аналогом нашего дисторсиометра? Почему бы и нет? Эльфам, бродящим по лесам, очевидно, как и нам, требовался датчик для поиска безопасного пути. И им наверняка было известно свойство кристаллов реагировать на искажения и скопления тёмной силы.

Вот так удача, подумал я. Мне удалось раздобыть самый настоящий дисторсиометр, пусть и примитивной конструкции. Эта штука мне пригодится. Уже пригодилась. На моём пути раскинулась нестабильная область, и попадание в неё мне грозило мгновенной смертью. Но кристалл меня предупредил.

Я продвинулся ещё немного вперёд, но кристалл вибрировал всё сильнее и сильнее. Пришлось лезть на берег, чтобы обойти опасную зону. С высоты прибрежного откоса виднелись загадочные завихрения на воде. Теперь понятно, почему здесь лодки не плавают. Похоже, нестабильны участки перекрыли реку.

Я надеялся, что быстро обойду опасную область. Так и получилось. Скоро кристалл перестал дрожать, и я двинулся вдоль реки, которая теперь скрывалась от меня за деревьями. Но тут артефакт снова затрясся в моей руке, и стало понятно, что надо сильнее углубляться в лес.

Досаде моей не было предела. Я мог забрести так далеко, что потом не найти обратного пути. Да и время банально терял, ведь солнце всё ниже спускалось к горизонту. И мне стало совсем невесело. Рассчитывал ночевать на берегу, но придётся это сделать в лесной чаще, что казалось ужасно плохой идеей. Никак не выходили из головы призраки, выпрыгивающие из ниоткуда и высасывающие душу. Вдруг они бродят где-то поблизости?

Я всё шагал и шагал вглубь чащи, отдаляясь от берега, пока кристалл не прекратил вибрировать. Я осторожно порадовался тому, что опасный участок остался позади, продолжил путь, пытаясь вернуться к берегу, но не прошло и пятнадцати минут, как артефакт опять мелко задрожал в моей ладони.

На этот раз я решил не сворачивать. Вдруг напасть прекратит? Вдруг удастся проскочить очередное явление? Не было никакого желания ещё больше углубляться в лес. Там меня точно ничего хорошего не ждёт. Потеря ориентира в виде реки в моём положении могло означать верную смерть.

Вскоре левее я заметил бугорки среди деревьев, похожие на большие муравейники. Появились кое-какие догадки. Решив их проверить, я направился в ту сторону, а когда подошёл ближе, так и замер, разинув рот.

Артефакт вибрировал так, что, казалось, был готов вырваться из руки и ускакать. Еле удерживал его. А среди деревьев тут и там торчали выступы серой породы, и которых поблёскивали черные камни. Поблизости наблюдалось семь таких жил, однако за соснами прятались и другие.

Я не верил своим глазам. Мне повезло наткнуться на золотую жилу! Точнее, кристаллическую. Кристаллов души здесь росло огромное количество. Я был богат! Правда, моё нынешнее положение лучше от этого не стало. Я по-прежнему находился далеко от людей, в окружении низших тварей и смертельных искажений, а солнце продолжало неумолимо двигаться к горизонту. Близилась ночь…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.