— Е-Елизавета? — девичий голос в трубке запинается, из-за чего я делаю вывод, что это не мошенники, как решила, увидев незнакомый номер.

— Да, слушаю.

— Я… я… мы можем встретиться?

— А вы кто? — непонимающе хмурюсь.

Может, я забыла о какой-то встрече? Или сохранить чей-то номер телефона, с кем договаривалась, но как не стараюсь — вспомнить не могу.

— Я… мы с Мишей… вместе. У нас будет ребенок.

Пока я пытаюсь переварить услышанное, звонок резко обрывается. Я непонимающе смотрю на темный экран телефона и хмурюсь. Жду, что мне перезвонят, но нет. От неожиданной давящей тишины становится не по себе.

Я набираю последний номер сама, но он выключен. Гудки не идут, вместо этого сухим будничным тоном оператор сообщает, что абонент находится вне зоны действия сети.

“У нас с Мишей будет ребенок.”

Я зацикливаюсь на этом сообщении. Кто это был? Бывшая подруга, с которой мы неделю назад поссорились? Или соседка, которую мы затопили три дня назад? А, может, и правда любовница?

От последнего предположения самой становится смешно, потому что поверить в мстительную подругу и соседку проще, чем в то, что Миша действительно способен на измену.

Между нами все по-честному, искренне. Мы откровенны друг с другом. Я знаю, что сейчас, например, он задерживается на работе, потому что им поставили новый проект, а тот, кто должен был над ним работать, заболел. Так что теперь Мише приходится работать больше.

Но я все-таки набираю его номер. Не знаю, зачем. Я не поверила этому истеричному и неуверенному голосу в трубке, но жду, пока муж снимает трубку.

— Что-то срочное? — бросает напряженным уставшим голосом.

— Я… эм… как твои дела?

Прежде, чем ответить, Миша шумно выдыхает.

— Ты позвонила спросить, как дела? Зюзь… я же просил не беспокоить меня по мелочам.

А я просила не называть меня Зюзей, но когда его это волновало? Мишка говорит, что это мило, а никак по-другому нежно мое имя все равно не склоняется.

— Я не по мелочам. Ты скоро? Я ужин приготовила.

Тоскливо смотрю на форму с запеченным лососем и овощами. Я накрыла ее фольгой, чтобы не уходило тепло, но судя по тому, что в трубке не слышен шум автомобилей, он все равно остынет.

— Не скоро буду, Зюзь. Ужинай, ложись, не жди.

Не успеваю ничего сказать, как слышу в трубке гудки. И снова взгляд цепляется за незнакомый номер. Кто же это все-таки был? Почему она звонила и хотела поссорить меня с мужем?

Чтобы хоть немного отвлечься, включаю какую-то дораму на плазме и убираюсь в гостиной, затем — в кухне. Ближе к одиннадцати хочу позвонить мужу еще раз, но решаю этого не делать. Наспех принимаю душ и ложусь в кровать.

Просыпаюсь от гулкого стука. Вздрагиваю на кровати, будто меня что-то испугало, широко распахиваю глаза, но в кромешной темноте ничего не вижу.

— Сука… блядь… ебучую тумбочку сюда поставила, как же мне это надоело.

Я хмурюсь, потому что голос у Миши пьяный. Интересно, сколько сейчас времени, что я успела заснуть крепким сном.

После очередной порции трехэтажных матов и стуков слышу, как падает одежда на пол, а уже через пару мгновений рядом со мной прогибается кровать. Мишка приземляется с краю, чтобы не дышать на меня перегаром, потому что я терпеть не люблю этот запах. Чувствую, как тянет одеяло, что-то невнятно бормочет, а уже через минуту в комнате раздается громкий храп.

Я медленно поднимаюсь на кровати, чтобы проверить, закрыл муж входную дверь или нет. По пути поднимаю разбросанные на полу вещи. Достаю из кармана мобильный, чтобы Мишка утром не искал, потому что это первое, что он проверяет после сна. Собираюсь положить телефон на прикроватную тумбочку рядом с мужем, но он неожиданно светится входящим сообщением.

Я смотрю непроизвольно, но к моему удивлению, телефон никак не реагирует на мое лицо — остается заблокированным. Я прекрасно помню, как после покупки первое, что мы сделали — установили себе фейс-айди, но в качестве дополнительных лиц поставили лица друг друга. Теперь же… я не могу снять блокировку. Только после введения пароля получается, хоть я и не понимаю, зачем это делаю. Зачем открываю смс-сообщение, от которого мороз по коже:

“Мы не договорили. Так просто соскочить не получится. Ждать больше никто не будет”

Понятия не имею, о чем это, но от тона, которым я это читаю, мороз пробегает по коже. Я смотрю на мужа, которого не вижу из-за темноты и ничего не понимаю. Это о работе? Или о чем? Аккуратно положив телефон экраном вниз, иду проверять двери и тихо возвращаюсь в постель. Мобильный мужа жужжит на прикроватной тумбочке еще несколько раз.

В итоге я не выдерживаю и снова беру его в руки.

“Мы согласны на предложенную тобой сделку. Приводи киску”

Киску?

Я блокирую телефон и возвращаю его на место, чтобы не выдумывать лишнего. Решаю поговорить с мужем утром. Но когда просыпаюсь, с сожалением отмечаю, что Миша уже ушел, так и не попробовав мою вчерашнюю запеканку. Зато на моем мобильном светится смс-сообщение, пришедшее в три часа ночи:

“Я говорю правду. У нас с Мишей будет ребенок. Он боится вам рассказать”

Следом — снимок УЗИ, от которого у меня сжимается сердце.

Добро пожаловать в историю Дмитрия Левицкого и Александра Романова — отцов героев романа "Помощница на двоих". Книги читаются отдельно:)

Поехали! Ставим звездочки и пишем комментарии:)

Пересматриваю снимок и чувствую, как внутри поднимается волна негодования. Хочется позвонить по этому номеру и все этой выскочке высказать. Что она себе думает, что может присылать мне сомнительные снимки, и я тут же поверю в этот бред?

И все же, я фокусируюсь на этом. Настроение — ниже плинтуса. У нас с мужем сегодня годовщина. Четыре года брака. Я надеялась на завтрак в постель или хотя бы приятные слова, поцелуй в щечку и признание в любви, а Миша просто ушел, не оставив даже записки на столе.

В очередной раз забыл? Но я ведь в этом году предупреждала. Буквально вчера ему об этом говорила и он кивнул. Это же значит, что не забыл? Мечусь в сомнениях и все-таки набираю мужа, хотя у нас с ним уговор — посреди рабочего дня я ему звоню только по очень важной причине.

Решаю, что беременная баба, утверждающая, что беременна она от него, очень важная причина и слушаю гудки. Один-второй-третий. Миша не отвечает. Я звоню еще раз, но ситуация повторяется. Тогда я не нахожу ничего лучше, как позвонить по номеру, с которого пришел снимок УЗИ. И вот там, к счастью, мне отвечают!

Тот же голос нервной испуганной девчонки, которая звонила мне вчера. Я узнаю ее сразу, потому что заикается она точно так же.

— Что это за шутки? — иду в наступление. — Тебе родители телефон купили и ты решила пошутить?

— Я не…

Решаю, что так и есть. Продолжаю читать ей нотации и резко замолкаю. Выдохлась.

— Я вам не вру, — вдруг очень уверенно говорит она. — Не вру. Миша и правда меня любит и ребенка мы ждем. Я могу доказать. Приходите сегодня в кафе рядом с вашим домом, я вам все покажу и докажу.

— Никуда я не приду. И только попробуй еще раз позвонить или написать.

Сбрасываю. Выдыхаю. Вот так меня учила мама разбираться с теми, кто пытается влезть в мой брак. Я на ее пример достаточно насмотрелась, чтобы принимать меры сразу же. Ей вот точно так же когда-то звонили. Только вот ничего у той девушки не вышло. Мои родители по-прежнему живы и здоровы, и живут вместе счастливо.

Я как раз собираюсь заблокировать ее контакт, когда следом за снимком УЗИ прилетает еще пара фотографий. На ней — мой Миша вместе с девушкой. Красивой, но слишком молоденькой. Если бы я увидела его с ней на улице, решила бы, что он помогает ребенку. На вид ей хорошо, если есть восемнадцать. Но она действительно беременна. И живот уже большой. А еще мой Мишка держит руку на этом огромном животе и улыбается так довольно-довольно.

Ну это же фотошоп…

Невооруженным глазом видно. Я присматриваюсь и действительно нахожу сходство с фотошопом, так что блокирую девушку, потому что она еще что-то печатает. Как только блокирую — двигающаяся ручка на экране исчезает.

Ну вот и все.

Начинаю готовиться к годовщине. Принимаю поздравления от близких друзей, которые знают о празднике, от мамы с папой. Уверена, что Миша домой придет пораньше, так что успеваю приготовить нам ужин и даже сбегать в соседний магазин за свечами, чтобы устроить нам романтический ужин.

Как раз собираюсь одеться, когда слышу щелчок замка. Выбегаю в коридор в одном нижнем белье, радостно улыбаюсь, когда вижу Мишу, а перед глазами неожиданно возникает чертов чужой снимок УЗИ. Я так и замираю. Улыбка сползает с лица, желание что-то праздновать пропадает.

Но тут же возвращается, когда вижу в руках у мужа букет из трех роз. Он улыбается, подходит ко мне и протягивает мне букет:

— С годовщиной, любимая!

Это первый. Первый раз, когда Миша вспомнил о нашей годовщине. Да, я ему говорила, напоминала, но ведь не забыл! Пришел с розами!

— У меня ужин уже готов.

— Нет, милая, ужинать мы будем не дома, — сообщает мне. — Одевайся красиво, мы поедем в очень хорошее место.

Сказать, что у меня от его слов челюсть едва не падает от удивления на пол — ничего не сказать! Мы всегда праздновали годовщину дома, я готовила, зажигала свечи, Миша ел и шел со мной спать. А тут… какое-то место!

Я в предвкушении срываюсь с места и бегу в спальню. Вываливаю из шкафа все платья, перебираю.

— Надень вот это, — говорит Миша, достав из вещей красное платье.

— Это? — неуверенно смотрю на слишком откровенное платье.

— Почему нет? Сегодня особенный вечер.

Я киваю, но все же немного неуверенно надеваю это платье. Глубокое декольте меня смущает, а еще открытые руки. Мише обычно не нравятся мои руки, хоть я и ношу эску, а не эмку.

— Миш… — зову его, когда застегиваю платье.

— Что? — появляется на пороге кухни, смотрит на меня.

— Ты же точно не хочешь ребенка?

— Что за вопросы странные? — хмурится.

— Просто… ты же знаешь мою ситуацию и…

— И что? Прекращай уже, какие дети. Не время для них. Нам пора выходить.

Я быстро набрасываю на плечи черный пиджак, хватаю сумочку и надеваю туфли. Они не особо подходят под этот наряд, потому что старые, но других у меня нет, так что я спокойно надеваю их и улыбаюсь Мише, который почему-то недовольно меня осматривает. Сам же просил так одеться.

— Миш… — зову его снова и зачем-то достаю свой телефон. — Это кто? — показываю ему переписку с фотографиями.

Он всматривается в фотографию несколько секунд. Хорошо что мы остановились на светофоре и он может отвлечься от дороги.

— Не знаю.

И все? Я несколько раз моргаю, в шоке видя, как он спокойно газует и немного нервно кидает на меня странный взгляд.

— И все? — повторяю я свою мысль.

— Да. Что ты от меня хочешь услышать? — муж усмехается.

— Не знаю… — мне кажется, или он сейчас открыто манипулирует мной? — Что ты не знаком, например, с этой девушкой… Или не знаешь, почему мне это прислали… Мне звонит какая-то девушка почти сутки и говорит об этом…

— Лиз, что ты хочешь? Меня повысили месяц назад, и возможно какая-то девчонка влюбилась… Я у тебя такой видный, малышка! Но я ни с кем не обжимался и не фотографировался, — он кладет ладонь на мою коленку в капронке, и я впервые за столько лет совместной жизни, хочу ее скинуть. Мне почему-то странно от его ответа становится. Словно он врет.

И одновременно… Сегодня мне так хочется, чтобы он соврал. Чтобы это был розыгрыш… У нас сегодня годовщина! И я хочу какой-нибудь магии, что ли…

— Откуда тогда это? — я сжимаю нервно смартфон пальцами.

— Да не знаю… Фотошоп, интеллектом этим пририсовали. Сейчас нет ничего невозможного, манюнь…

Звучит странно, но убедительно. То ли из-за праздника, то ли потому, что он говорит правду… Я не знаю…

Но я пытаюсь расслабиться на сиденьи и подумать о том, куда он меня везет…

— Ты уверен, что нам сюда? — окидываю взглядом фешенебельный отель и слегка притормаживаю.

— Сюда-сюда, — подталкивает. — Я ведь обещал сюрприз. Он внутри.

Миша обнимает меня за талию и подталкивает к карусели входа в отель. Я аккуратно ступаю и до последнего не могу поверить.

Мало того, что муж сам вспомнил о нашей годовщине, так еще и привел в шикарный отель. Слишком дорогой, чтобы быть правдой, но вот мы внутри. Миша берет меня за руку, крепко переплетая наши пальцы, и шагает к ресепшн.

Я же поправляю чрезмерно короткое платье и нервно оглядываюсь по сторонам. Мы сюда не вписываемся. Ни я, ни он. И наряд у меня неподходящий, слишком простой. Обычно я не ношу такие платья, но сегодня Миша сам попросил его надеть.

Это единственное красное платье в моем гардеробе, но я ни разу его не носила. Оно с откровенным декольте, короткое и без рукавов. Так что надев его, я добавила пиджак сверху, чтобы закрыть руки и сделать образ менее откровенным. Да и не нравятся мужу мои толстые руки, а я не хочу скандалов сегодня.

Несколько минут Миша беседует с девушкой за стойкой, она подтверждает бронь и мы идем к лифтам. По дороге он притягивает меня к себе ближе и жарко целует в шею, шепча:

— Надеюсь, тебе понравится, малыш…

— Мне уже все нравится, — шепчу в ответ.

Какая разница, что мы не подходим этому месту? Слишком простые, не вписываемся. Неважно. Сегодня — наша годовщина. Время наслаждаться очередным годом, проведенным вместе.

— Хорошо, это очень хорошо, — как-то слишком радостно кивает он, улыбнувшись еще шире.

Мы поднимаемся, идем по коридорам. Отчего-то я вздрагиваю, когда перед входом в номер Миша достает черную ленту и предлагает завязать мне глаза.

— Так будет интереснее.

Соглашаюсь, но как только повязка оказывается на лице, нервно выдыхаю. Слышу щелчок электронного замка, к которому муж прикладывает ключ-карту и дергаюсь от его руки на талии, которой он подталкивает меня внутрь.

Делаю всего несколько шагов. Цепляюсь за его руку, плечи. Хочется стянуть повязку немедленно. Но в нос резко ударяет запах зажженных свеч и чего-то очень сладкого. Я улыбаюсь. И в предвкушении облизываю губы, когда муж прикасается к повязке и снимает ее рывком.

Первое, что вижу — свое любимое вино, фрукты и сырную тарелку на столе. Дальше…

Замираю. Потому что взгляд фокусируется на двух мужчинах, сидящих на диване.

Они поднимаются, как только замечают, что я их увидела. Оба решительно встают и облапывают меня взглядами. Проходятся по мне с головы до ног, рассматривают, словно изучают товар на витрине. У одного из них буквально сверкают синие глаза при виде меня, он усмехается и смотрит на моего мужа позади. И меня бросает в дрожь от его слов:

— Признаться честно, я считал, что ты передумаешь…

— Нет. Я вчера все изложил достаточно точно и верно. Вот моя жена.

Ч-что… Что происходит?

От мужчин тянет жуткой энергетикой. Словно они сейчас оценивают, что со мной делать. Я поворачиваюсь на дрожащих ногах к мужу и удивленно смотрю на него.

— Тогда все твои долги погашены, — пожимает второй незнакомец, резко делая несколько шагов ко мне и внезапно хватая меня за руку.

Он быстро прижимает меня спиной к себе и чуть сжимает шею.

— Готов поспорить, ты не знала, куда он тебя ведет, малышка, — сообщает хрипло в паре сантиметров от моих ушей, вдыхая мой запах так глубоко и долго, что мне становится неловко.

— Миш… Что происходит? — шепчу я, ощущая как стальная хватка на шее становится все сильнее и сильнее.

Хочется взяться за сильную руку и немного оттянуть. Но я внезапно понимаю, что не могу. Я не могу сопротивляться, мне страшно дернуться с места. Горло сковывает страх, помимо хватки незнакомца, так что я не могу нормально вдохнуть.

— Прости, родная. Но ты мне больше не нужна… Я проиграл огромные деньги и чтобы у меня не забрали квартиру, я вынужден был… Отдать тебя им…

— Что? — я было шагаю, сквозь невероятное усилие, но мужчина сзади не ослабляет хватку, и я просто теряю равновесие, болтаю ногами какое-то время и жмурюсь, ведь шею сдавливают еще сильнее.

— Что слышала. Слушай, ну правда… С одной стороны квартира, с другой ты. Выбор очевиден, не правда ли? Тем более… — он замолкает, словно собирался что-то сказать, но вдруг передумал, а потом добавляет: — У меня вся жизнь впереди. Так что просто будь послушной девочкой и выполняй все прихоти.

Последнее слово он говорит с таким мерзким тоном, и так противно ухмыляется, что мне становится еще хуже. Я внезапно всхлипываю. На самом деле, если бы не хватка мужчины, я бы уже упала. Или не дай бог валялась у Миши в ногах, спрашивая, что же случилось. От этого передергивает.

— Выпьешь, малышка? — шепчет мне в ухо незнакомец. Голос у него хриплый, тягучий, от него мурашками покрывается все тело.

В голове все еще вата. Мне плохо и немного тошнит…

— Что смотришь? — хохотнул хрипловато сзади второй. Он обходит меня и своего приятеля, глухо стуча каблуками туфель, и хмыкает. — Нам зрители не нужны. Ты свободен.

Секунда и Мишу будто ветром сдувает. А этот мужчина поворачивается, берет мою руку, проводит по ней и закидывает себе на плечо. Усмехается, прижимая еще сильнее к своему другу и поднимает лицо двумя пальцами.

— Потом обязательно расскажешь, как это — быть проданной.

И прежде чем я вообще что либо понимаю, приближается ко мне и целует.

Сегодня действует скидка на горячий роман "Помощница на двоих": https:// /shrt/lh9x

Горячие губы неожиданно обжигают мои. Ток по венам расходится болезненными импульсами и меня бросает в дрожь. Я выгибаюсь, когда ощущаю сзади крепкий член незнакомца и вздрагиваю от того, как откровенно и быстро рука второго мужчины впереди сжимает мою грудь.

Несмотря на то, что тело радуется и активно реагирует на такие ласки и ему откровенно нравится, раз уж только от поцелуя незнакомца тяжелеет внизу живота, мозг заставляет жмуриться и сжимать кулаки. Мне едва ли не противно становится, а из-за такого скотского предательства мужа хочется плакать. Несколько слезинок прорываются сквозь зажмуренные веки и хочется всхлипнуть.

Но…

Настырный язык прорывается в рот и сперва просто исследует, переплетается с моим, выпивая буквально мою дрожь и страх. Я боюсь сделать шаг назад. Мне и некуда шагать. Сзади холодные пальцы отодвигают ткань платья и горячие губы тут же накрывают мою кожу, покрытую мурашками, горячим поцелуем. Я хныкаю, ощущая резкий позыв рвоты. Все мое естество хочет этого и одновременно я не могу забыть насмешку моего любимого…

Я же не проститутка какая-то… Почему он…

Так…

На этой мысли сознание и машет мне ручкой. Я слабну в их руках как раз под звук расстегиваемой сбоку молнии…

…— Я считаю, нужно отправить ее домой. Он расписывал свою жену иначе… Но чтобы грохнуться в обморок… Мы теряем время и деньги.

— Я не знаю, зачем ему вообще избавляться от такой милой мордашки… Она вроде бы неплохая, на вид. И вкусная…

Слышу голоса, но не могу понять чьи они. Голова чуть кружится, но моментально проясняется, когда я замечаю перед собой одного из мужчин, которых видела как раз перед тем, как отключиться. Едва я начинаю полноценно ощущать свое тело, мигом подрываюсь и отползаю подальше от незнакомцев. Кажется, у меня тушь потекла. Глаза щиплет. И платье мокроватое… Видимо, они пытались привести меня в чувства.

— Очнулась? Как ты? Я подумал, ты коньки отбросила, — насмехается тот, что был за моей спиной.

— Еще никто от моего поцелуя не терял сознание, — самодовольно лыбится второй мужчина. Я сглатываю, натягивая юбку платья на коленки. Господи, неужели это все правда?

— Я… Я…

— Выпей, — мужчина подносит ко мне прозрачный стакан с пузырящейся водой. Я наивно думаю, что это вода и смело хлебаю, но мгновенно меня обжигает алкоголь. Я, закашливаюсь, едва не выпуская стакан из рук. — Сейчас джин подействует как надо, зайка…

— Отпустите меня… — тихо прошу я.

Мужчина, что дал мне алкоголь, берет стакан из моих рук и ставит его на стол, остается передо мной на корточках и усмехается.

— Пока ты лежала вся такая невинная без сознания, у меня были такие мысли, — кивает он. — Но тогда твой муженек будет вынужден отдать нам вашу квартирку. А если ты останешься… — он быстро разводит мои ноги и обхватывает их своими большими ладонями. — То квартирка останется вам.

— Я ничего не понимаю… — шепчу я, качая головой.

— Ну что тебе не понятно? — хмыкает один из мужчин, наклоняя голову и издевательски выгибает бровь. — Ты продана.

— Нам, — добавляет второй, что сидит у моих ног.

— Это шутки такие?

Наверное, это все какой-то глупый розыгрыш...

— Ну какие шутки? Ты что, не слышала? У твоего мужа был долг. А ты… единственное ценное, что он мог нам предложить.

— И мы согласились.

— Да-да, согласились. Так что снимай это дешевое шмотье. Уверен, под ним все куда интереснее, — он дергает за лямку платье и оно падает на диван, оголяя грудь в тонком лифчике без пушапа. Мужчина сразу поднимает руку и двумя пальцами обводит вокруг мой сосок сквозь тонкое красное кружево. Ткань немного неприятно ощущается им, оттого он сразу же набухает. Я сглатываю, видя как напрягается мужчина передо мной.

— Снова откинешься, или все же будешь послушной крошкой?

Девочки, у нас произошел апгрейд, мы убрали пролог и сделали из него 3-ю главу, чтобы повествование шло плавно. Надеемся, вы разберетесь😘😘

Я задыхаюсь от паники и глотков плотного воздуха гостевого номера.

— Послушайте, это … какое-то недоразумение, — шепчу, пятясь к двери. Пальцы соскальзывают с холодной ручки.

Один из мужчин, лениво прислонившись к подоконнику, резко выпрямляется. В голубых глазах вспыхивает ледяной гнев.

— Недоразумение? — произносит он, будто пробует слово на вкус. — Мы тебя ждали целые сутки, крошка. «Недоразумение» — это скорее твой муженек.

Я вскидываю подбородок, цепляюсь взглядом за далекие огни за окном. Боже… Как страшно…

— Муж… он… должно быть, объяснил вам не все. Я… я не в курсе его долгов, я не давала согласия…

— Конечно, не давала, — усмехается другой мужчина и одним шагом сокращает расстояние. — Так мы тебе расскажем. Да, Саша?

Он кивает другу. Тот отрывается от окна, проходит мимо меня, легко задевая плечом. Искра жара пробегает по коже. И усаживается на край низкого дивана. Переплетает пальцы, словно собираясь с мыслями.

— Твой благоверный пришел в «Корону», это казино нашего хорошего друга, — ровно, безжалостно начинает он. — Выпил «для храбрости», сел за стол, подкинул ставки, взял еще для везения. Проиграл все, что было. Когда охрана притащила его к нам, этот герой напоминал мокрую тряпку. Что-то вякал, пытался оправдаться…

Другой мужчина бросает на меня короткий взгляд — темный, тяжелый. Я вдруг понимаю, что если все правда, то они могли бы и не говорить ничего… Но… Они все же видят, наверное, что я в полном шоке.

— Он умолял, — продолжает мужчина с голубыми глазами, — ползал на коленях, визжал, чтобы мы «дали время». Я тогда пошутил: «Может, жену в залог оставишь?» Думал, он врежет или плюнет в лицо.

У него дрожит уголок губ в усмешке. Меня пробивают ледяные мурашки.

— А он ухмыльнулся, — заканчивает за друга мужчина немного дальше от меня. — Так и сказал: «Без проблем. Скажете, куда привезти».

Удар. Словно пощечина.

Мир сужается до одной мысли. Он продал меня не сомневаясь ни на миг.

— Понимаешь теперь? — спрашивает Саша. — Мы не пытаемся ничего взять того, что нам не принадлежит. Он проиграл достойную сумму именно нам, потому что играл он в нашу смену… Так сказать.

Слова режут воздух. Я стою, будто вывернутая наизнанку, и чувствую, как внутри что-то ломается, но вместо крика поднимается усталая, покалывающая злость. Я тянусь к бутылке виски на столе — руки почти не дрожат. Саша молча наливает мне. Глоток обжигает горло, сжигает обиду, дает смелость. Ну и к черту.

Я отставляю стакан. Красное платье скользит по коже и с шорохом оказывается у ступней. Кажется, они оба замирает. Один будто перестает дышать, другой медленно поднимается, взгляд обволакивает меня теплым жаром, где нет ни капли сожаления — только признание желания.

Сердце стучит в висках, но голос выходит удивительно ровным:

— Помогите мне забыть об этом идиоте, — произношу я и сама опускаюсь на колени перед ними. Пол холодит, кровь в ушах шумит, а губы вдруг тянутся в еще неуверенную улыбку. — Сотрите его из моей памяти.

Тот, что сидел поодаль, подходит, садится на корточки, касается пальцами моего лица, будто проверяя меня. В его глазах — смесь шока и восхищения, но он быстро собирается: большой ладонью обводит мою щеку.

— Мы сделаем так, что ты ни о ком не сможешь думать, Лиза, — обещает он мягко, хрипло.

Другой подходит сзади, опускает на мои плечи ладони — тяжелые, но удивительно теплые. Тело отзывается дрожью, но это уже не страх, а предчувствие. Я закрываю глаза, позволяя им поднять меня на ноги, и впервые за долгие месяцы ощущаю себя выбором, а не вещью.

И когда между нами разгорается первое горько-сладкое пламя, я позволяю ему расползтись внутри до самого сердца. Сегодня я сама решаю, кому принадлежать. Если мой бывший этого хотел, он это получит.

Они меня не отталкивают. Я расслабляюсь в их руках и к собственному удивлению не чувствую ни грамма отвращения. Они желанны и привлекательны, как и я. Именно так я себя чувствую, когда они на меня смотрят. Огонь желания прекрасно читается в их взглядах, а это именно то, что, оказывается, нужно разрушенной женской самооценке с каплей выпитого алкоголя.

— Ты очень красивая, — говорит тот, чьего имени я еще не знаю.

Его ладонь ложится на мой подбородок, приподнимая его чуть выше, а взгляд — тяжелый, голодный — будто проникает внутрь.

Я не двигаюсь. Только чувствую, как внутри зарождается что-то новое. Это интерес? Или желание? А, может, предвкушение?

Я впервые позволяю себе их рассмотреть. Высокие, широкоплечие, чем-то похожи друг на друга, но вряд ли братья. Цвет глаз разительно отличается. У одного — темно-зеленые, у другого — карие, почти черные. Я тону в них обоих. В их глубине и страсти, которой они меня одаривают.

Тот, чьего имени я еще не знаю, резко встает и поднимает меня на ноги, а потом и на руки, прижимая спиной к Саше. Я издаю глухой стон. К собственному удивлению, внизу живота становится томительно жарко, а между ног скапливается влага. Мое тело реагирует странно, а разум словно отключается. Их двое, а я одна. Они оба хотят меня до безумия и не проявляют ни капли грубости.

Через минуту я чувствую спиной мягкую обивку дивана. Распахнув глаза, сталкиваюсь со взглядом зеленых глаз.

— Как… как тебя зовут? — спрашиваю охрипшим голосом.

— Дима.

Я вздрагиваю, когда он приближается и целует меня. Совсем неожиданно для меня прижимается губами, а затем проталкивает язык в рот. Пальцы Саши медленно скользят по моим лодыжкам, поднимаясь все выше — то ласково, то вызывающе. Я с легкостью понимаю, что это он по тому, как он прикасается и по холоду, исходящему от его рук. Не знаю почему, но у него холодные руки, в то время, как у Димы — теплые, я бы даже сказала горячие.

Я замираю, прикусываю губу Димы, впитывая его ответный стон и чувствую, как соски напрягаются под тонкой тканью лифчика, как бедра будто сами по себе раскрываются.

Я никогда не раздевалась медленно — перед мужем все было быстро, буднично. А теперь, под их взглядами, с меня будто стягивают оболочку. Один опускается ко мне, приникает губами к ключице, оставляя горячие влажные поцелуи, как метки, как клеймо. Другой за его спиной снимает с меня лифчик, пальцами нежно сжимает грудь — и в следующий момент я издаю стон. Громкий. Без капли стыда. Словно все внутри рвется наружу. И мне впервые хочется быть женщиной. Желанной и красивой. С ними я себя чувствую именно такой.

Пальцы Димы, теплые и настойчивые, решительно раздвигают складочки между ног, а затем я слышу его шепот где-то рядом с ухом:

— Какая ты мокрая… ты этого ждала.

В какой-то момент я теряюсь в ощущениях и перестаю понимать, где чьи руки, губы, дыхание. Меня ласкают сразу двое — один языком рисует узоры на животе и между ног, другой целует шею и плечи, покусывая мочку уха.

Я дрожу, будто впервые. Их движения слаженные и уверенные, словно они делают это с женщиной уже не в первый раз. Пальцы легко входят в меня, двигаются, чувствуя, как я таю. Губы накрывают грудь, язык обводит сосок — и в этот момент я теряю всякий контроль. Из моих уст вырывается даже не стон, а всхлип.

Я неожиданно для себя выгибаюсь, запускаю пальцы Саше в волосы и притягиваю его к себе. Наши губы встречаются — и мы будто сливаемся. Дима опускается ниже, и когда его язык касается самой чувствительной точки — я выгибаюсь, хватаю воздух ртом, теряя остатки контроля.

— Хочешь нас? — слышу я над собой.

— Да… — шепчу. — Да, черт возьми, хочу…

Они смотрят на меня так, словно я только что дала им команду. Распахнув глаза, вижу, как Саша переглядывается с Димой, усмехается, кивает. Это какие-то их непонятные мне знаки, которые я никак не могу понять. Но после которых я чувствую неожиданное, одновременно мягкое и резкое проникновение.

Я вскрикиваю от ощущения полноты, силы и жара внутри. Саша все еще трогает меня за грудь, целует мои губы, терзает соски, продлевая наслаждение. Наверняка со стороны я выгляжу очень порочно и непристойно, но думать об этом мне некогда. Меня ни на секунду не отпускают, не позволяют сомневаться или отступить.

Движения становятся ритмичнее. С каждым толчком я будто рассыпаюсь и собираюсь заново. Один целует мои губы, второй гладит грудь, бедра, живот, пока мы не взрываемся вместе. Я теряюсь во времени, в себе и в них.

Я резко вздрагиваю и распахиваю глаза, вдруг понимая, что уснула после… секса. Отчего-то в первые секунды как-то тяжело дышать и совсем скоро я понимаю почему. Дима лежит рядом, обнимая меня за талию и уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Его дыхание, ровное и теплое, задевает мочку уха.

Я поднимаю голову и замечаю Сашу, сидящего у изножья дивана. Заметив мое внимание, он лениво рисует пальцем круги по моему бедру. От этого прикосновения сердцебиение разгоняется до максимума снова. Все закончилось, я переспала с двумя мужчинами и чувством стыда меня вдруг накрывает только сейчас.

— Ты была невероятной, — шепчет Дима неожиданно.

Саша не говорит ничего, только откидывается на спинку дивана и смотрит на нас. Его взгляд тяжелый, внимательный, и все же… без давления. Он словно наблюдает, изучает наше взаимодействие. Мне не по себе от его внимания, так что я закрываю глаза и мысленно молюсь, чтобы все закончилось. Пусть они куда-нибудь выйдут, а я быстренько соберусь и уйду.

Не хочу разговаривать, не хочу ничего обсуждать. Смотреть на них неожиданно тяжело, хоть и я не чувствую себя использованной или что-то такое. Нет, они были внимательными, не заставляли, не грубили, а я… я хотела. Желала их, как никого прежде не желала. От этого, наверное, и не по себе.

Я поворачиваю голову к спинке дивана, отстраняюсь от Димы, будто так можно спрятаться от собственных чувств. Хочется тишины, а еще быстро одеться и уйти. Сделать вид, что это был просто странный, пьяный, плотский сон.

Но я не успеваю даже подняться, как Саша вдруг встает с дивана и протягивает мне свою рубашку. Она мягкая, пахнет его парфюмом, от которого у меня сносит крышу.

— Накинь, — говорит он. — Ты дрожишь.

Я действительно слегка подрагиваю. Мокрые от пота волосы прилипли к вискам, грудь все еще неровно вздымается. Но я благодарно беру рубашку и надеваю ее, запахиваясь. Ткань длинная, почти до середины бедра, так что я хотя бы частично чувствую себя прикрытой. От их взглядов, в которых, кажется, несмотря на все, что было между нами, я все еще вижу интерес. Они… до сих пор меня хотят?

— Мне нужно идти, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Но звучу я так тихо, будто сама не верю в то, что говорю.

— Куда? — спокойно спрашивает Саша. — Сейчас ночь. И дома, насколько я понимаю, тебя не ждут.

Я поджимаю губы, отвожу взгляд. То, что Мишка меня не ждет — и так прекрасно понятно. Он привел меня и радостный, что удалось таким образом рассчитаться, убежал. А я вот… сижу, не знаю, что делать дальше, как уйти, чтобы не опозориться на весь отель. Я пришла с одним, а вышла из номера, где остаются двое мужчин. Стыд и позор.

— Я… не думала об это, — признаюсь. — Я просто… не знаю, как себя вести с вами.

— Как обычно, — Дима лениво поднимается, и я замечаю, что его оголенный торс скрывает только белая простыня. Он слегка касается моей руки. — Останься здесь и расслабься. Поспи. Тебе некуда и не к кому спешить.

— То, что было между нами, — говорит Саша. — Ничего такого не произошло. Просто секс. Не стоит придавать этому слишком большое значение.

Они не вынуждают меня остаться, не приказывают, а лишь дают логичные советы и расставляют все по полочкам, что мне и сказать нечего. И пока я молчу, Саша приносит мне стакан воды и молча ставит его на стол. Потом кидает на кресло один из отельных халатов.

— На всякий случай. Вдруг станет совсем неуютно, — бурчит он. — Не бойся нас. Мы не собираемся делать ничего, чего ты сама не захочешь.

— Спасибо, — шепчу, сама не зная, за что именно.

За ночь? За то, что никто не пытается залезть в душу и узнать, каково мне? Понравилось быть делимой на двоих мужиков или нет? Они ведут себя естественно. Так, как ведут себя мужчины после секса. В принципе, ничего сверхъестественного между нами и не произошло. Секс и не более. Да, немного оригинальный, но я более чем уверена, что не только я занялась чем-то подобным.

Саша с Димой набрасываю халаты на плечи и, взяв сигареты со стола, выходят на террасу. А я, несмотря на то, что хотела этого, чтобы уйти, остаюсь. Кутаюсь в дорогую ткань рубашки, жму ее к телу ближе и снова вспоминаю все случившееся за вечер. Предательство Мишки, УЗИ, та девушка. Она ведь и правда беременна от него, а я… меня вот можно продать богатым мужикам для развлечения.

Эти мысли обжигают меня до слез. Наверное, завтра будет по-другому. Я решу, как жить дальше. Но сегодня — я просто женщина, которую предали. И которая надеется научиться жить с этим предательством.

Саша выходит первым. Щелк-щелк. Огонек зажигалки, тонкая полоска дыма растворяется в теплом ночном воздухе террасы. Я слышу его приглушенный вздох, а потом — щелк второй, значит Дима тоже прикуривает.

Я ложусь на мягкий матрас огромной кровати и растягиваюсь на ней. Лениво осматриваю вокруг помещение в поисках телефона, но после забиваю на него. Он просто в сумочке, далеко. На самом деле я ищу оправдание, чтобы не выходить к ним. Они и не звали меня… Так что я просто поваляюсь тут и займусь любимым самоедством. Пусть думают, что я в ауте. Мне нужно хотя бы пару минут, чтобы собрать по кусочкам себя — ту, что была вчера, и ту, что проснулась сегодня ночью в совершенно других условиях…

Дым тянется внутрь комнаты; пахнет табаком, апельсиновой цедрой и чем-то еще, дорогим. Этот аромат странно успокаивает — может, потому, что ассоциируется не с Мишей. А еще потому, что дым колет в глаза и я могу списать слезы на него, если кто-нибудь войдет.

Я пытаюсь не плакать. Серьезно пытаюсь: делаю длинный выдох, вспоминаю советы из статьи про осознанность, считаю до пяти. Но достаточно мелькнуть в памяти его ухмылке — «Выбор очевиден» — и слезы сами выступают. Щеки жжет, как будто он снова променял меня на фишки казино прямо сейчас.

Чтобы не всхлипнуть в голос, хватаю высокий, еще холодный бокал шампанского и делаю большой глоток. Пузырьки дерут горло, минуют желудок и сразу поднимаются обратно — сладким, щекочущим теплом. Я допиваю почти половину залпом, зажмуриваюсь. Полегче не становится, но руки перестают дрожать.

Самоедка. Так мама называла меня в школьные годы, когда я пережевывала двойку сутками и не могла успокоиться. Вот и сейчас — грызу себя изнутри. Проститутка? Наивная? Глупая? Список определений скачет быстрее мыслей. И все же где-то глубоко-глубоко есть тонкий лучик: Я живая. Я желанная. Я могу выбирать снова. Но едва он мелькнет — я давлю его сама же. Не время для надежды.

— Эй, — голос Димы мягко рикошетит от двери. Он тушит сигарету, шаг за шагом приближается. — Все еще пытаешься его оправдать?

Он опускается рядом, так близко, что мое колено касается его бедра. Я отодвигаю бокал, но Дима перехватывает, подносит к губам и бросает на меня взгляд из-под ресниц — теплый, смелый. Допивает остаток и ставит на пол. А потом нависает надо мной, опираясь ладонью о матрас по другую сторону от моего бедра.

— Ничего горького и неприятного не осталось, только сладкое, — шепчет он и целует. Шампанское во рту смешивается с его дыханием, и странное дело: весь адский коктейль из злости, боли и стыда на секунду стирается. Остается вкус бьянко и ощущение, что меня все-таки хотят…

Он отстраняется, смотрит серьезно-серьезно:

— Хватит рефлексировать, Лиза, — его большой палец стирает влажную дорожку под глазом. — Что сделано — то сделано.

Я вздыхаю. Наверное, он прав, но боль все еще пульсирует где-то внутри.

Дима садится рядом, подтягивает колени и, будто между делом, проводит ладонью по моим волосам, убирая прядь за ухо.

— Слушай, давай не будем валяться тут и считать часы? Завтра утром едем к бассейну. Качественный секс в бассейне отлично смывает плохие мысли, — он улыбается краешком губ. — Ты плаваешь?

— Так себе, — честно признаюсь.

— Тем лучше. Будет повод схватить тебя, — подмигивает. — А еще сделаем пару полезных вещей. Нормальный завтрак — кофе, яйца-бенедикт… Купим тебе новый купальник. Я не отступлю, пока ты не выберешь самый дерзкий. Ну и после нас ты и думать забудешь о своем недомужике…

Он произносит это легко, будто мы давно знакомые друзья, и вдруг мне действительно хочется на солнце, к воде, куда угодно — лишь бы дальше от этого номера, где меня продали…

— А Саша? — шепчу.

— К нам присоединится, конечно, — Дима пожимает плечами.

Я улыбаюсь впервые за ночь. Но улыбка все же дрожит. Он замечает и снова прижимает меня к себе — тихо, без нажима, будто дает опору.

— Скажи «да», Лиза, — просит он. — Скажи, что разрешаешь себе выдохнуть.

— Я… да, — слова выходят почти шепотом, но я чувствую, как разрешение стелется по груди теплым пледом. — Утром — бассейн, бенедикт и…

— Вот умница, — он целует меня в висок. — А сейчас ложись. Сон — тоже лечит… обычно…

Мы устраиваемся бок о бок на широкой кровати. Саша, закончив сигарету, тихо заходит, улыбается краем рта:

— К бассейну нужно будет взять шампанского. На случай, если мы с тобой оплошаем… Так, на самый крайний случай.

— И апельсиновый фреш, — добавляет Дима. — Чтобы компенсировать витамины.

Я смеюсь сквозь остатки слез и, кажется, впервые за последние сутки не чувствую себя брошенной.

Саша гасит свет. Дима еще раз накрывает меня своим теплом. Где-то глубоко внутри все еще болит… Но… может, правда получится немного выбраться и погасить эту боль?

Я просыпаюсь от запаха крепкого латте и тихих шагов по комнате. Дима ставит на тумбочку высокий стакан:

— Подъем, красотка. Нас ждет самый беспощадный шопинг в твоей жизни.

Сонные мысли разбегаются. Вчерашние события будто растворяются в солнечных лучах, пробивающихся сквозь шторы. Я хватаю чашку, жадно делаю глоток и почти сразу усмехаюсь — в отражении зеркала у окна торчит растрепанная, но счастливая Лиза в мужской рубашке на размеров пять больше.

Через полчаса мы мчимся по утреннему проспекту: Дима за рулем, Саша — на пассажирском, я качаюсь на заднем сиденье, платье теперь смотрится странно, но заезжать домой не хочется еще больше, как и видеть бывшего… Волосы стянуты в небрежный хвост, чтобы не тянуло голову. Музыка легкая, тихая, окна приоткрыты, воздух пахнет сиренью и немного бензином.

Только когда огромный стеклянный фасад торгово-развлекательного центра вырастает перед нами, я понимаю масштаб их задумки.

— Малышка, тебе нужен купальник мечты и пару… платьев, — Саша улыбается уголками губ и притягивает к себе. Я позволяю ему и провести пальцами по талии, отвечаю на поцелуй. Не хочу думать, что я выгляжу вульгарно. Меня хотят шикарные мужчины. Это ли не стимул вообще ни о чем таком?

Первым делом мы ныряем в бутик нижнего белья и купальников. Полки сияют радугой неоновых и пастельных оттенков, на манекенах все выглядит безумно круто. Но я первым делом высматриваю сдельные купальники, привыкшая к критике бывшего.

Но…

Дима вытаскивает по дороге к кассе сразу пять моделей: смелое изумрудное бикини с тончайшими завязками, белоснежный, с тонкими бретельками, монокини с золотыми кольцами, винтажный темно-синий бикини, черный с глубоким V-образным декольте и карамельно-нюдовый, совсем маленький комплект, но выглядевший словно вторая кожа.

— Примерочная вон там, — подмигивает он.

Я заныриваю внутрь, от смущения щеки пылают, но дорогая ткань приятно ощущается кожей. И каждый комплект притягивает взгляд, подчеркивает фигуру.

Выхожу к парням по очереди и каждый раз слышу восхищенные «вау».

Изумрудное бикини подчеркивает талию — Дима мягко крутит меня за бедра:

— Возьмем. Однозначно.

В белоснежном я чувствую себя Афродитой; Саша проходит ладонью по моей спине чуть выше завязок, шепчет что-то пошлое, как он бы накрутил эти завязочки на купальнике и… Хорошо, что я не расслышала остального, быстро забегая за шторку…

Ох…

Нюдовый купальник оказывается победителем: и Дима, и Саша одновременно тянут меня к кассе. Я смеюсь и отдаю его продавцу:

— Упакуйте, пожалуйста.

Далее был десяток платьев, и каждое мужчины хотели снять самостоятельно. То, настолько нам в принципе легко проявлять такую страсть, да еще и в общественных местах, меня удивляло только в магазине с нижним бельем.

Потом я даже привыкла…

Нежно-лавандовое мини — самый смелый выбор. Дима запирает шторку примерочной, поднимает подол, пальцами рисует линию бедра, и дыхание становится неровным. Смотрит на меня через зеркало и я плавлюсь от его чистого и неприкрытого желания в глазах. М… Чем больше я с ними провожу время, тем меньше чувствую скованность…

— Там же люди, — я прикусываю губу и пытаюсь его отстранить от себя.

Он лишь хмыкает, касается губами мочки уха:

— Они подождут.

Потом заходит Саша сменить его «на посту», и пока один держит шторку, второй успевает расстегнуть лишнюю пуговицу. Стеснение тает, остается только легкое головокружение от их внимания и игры.

Хотя по факту никому шторку держать не надо было… Она сама прекрасно висит…

Мы перемещаемся из бутика в бутик, я примеряю босоножки, широкополую шляпу, брючные костюмы цвета латте. С каждой покупкой пакеты множатся, оставляют бумажный шорох позади. У нас образуется целая горка коробок, ленточек, фирменных пакетов.

Я не думаю ни о деньгах, ни о прошлом, ни о боли — только ловлю отражение в витрине. Счастливая, искрящаяся, совсем новая Лиза.

Когда багажник внедорожника захлопывается, из него выглядывает десятый пакет с моим «купальником мечты». Солнце клонится к горизонту, и город постепенно остается позади. Мы мчимся по шоссе с открытыми настежь окнами. Ветер играет в волосах. В голове пусто, словно наконец я могу ни о чем не думать…

Дима переключает музыку на ненавязчивый хаус, Саша подпевает, а я вытягиваю ноги на подушку посередине заднего сиденья. Почти что укладываюсь на нем.

Мы сворачиваем на узкую загородную дорогу, едем до тех пор, пока асфальт не сменяется укатанной грунтовкой. Впереди — маленькая дача-лофт у самого края соснового леса, а за ней — зеркальная гладь озера, на которую уже падают золотистые блики. А еще я вижу шикарный бассейн за террасой, и сердце замирает. Вид просто чудесный.

Вскоре я стою на деревянном настиле террасы, в руках бокал легкого розового шампанского. Нюдовый купальник сливается с кожей, и сверху я ничего не надеваю. Мне нечего скрывать больше… Саша подходит ко мне, тихо чокается бокалами со мной, Дима подходит к бассейну и ныряет первым, оставляя за собой брызги и тихие всплески.

В этот момент я вдруг понимаю, что больше никогда не буду плакать. Как бы я не любила своего мужа… Он именно так поступил со мной. Именно по-скотски, выбросил в нужный момент, подложил. И я боюсь представить что бы было, не будь Саша и Дима такими… Нормальными…

Я буду самая счастливая. Потому что наконец разрешу себе быть ею.

Я выдыхаю в холодный утренний воздух, когда Саша тихо подходит сзади и обвивает меня за талию. Его губы сразу находят мою шею — сначала мягко касаются, словно проверяют, можно ли, а потом оставляют на коже горячий поцелуй. Я мелко вздрагиваю от удовольствия. Пальцы Саши скользят по моим ребрам, прижимая к перилам террасы. Его дыхание тяжелеет, и я чувствую, как внутренние струны натягиваются до предела, готовые порвать тишину… Я хочу громко застонать от его напора и страсти.

У меня никогда не было таких мужчин…

Он приподнимает меня на цыпочки, чтобы стать ближе, и мы целуемся — сначала медленно, исследуя друг друга, а затем с нарастающей страстью. Язык Саши ласково скользит по моим губам, и я открываюсь ему в ответ, чувствуя, как сердце бьется все быстрее. Мои руки скользят по его волосам, а тело будто тает в его объятиях. Никаких мыслей о прошлом. Здесь и сейчас — только мы вдвоем, только это жаркое, долгожданное «мы».

Где-то внутри дома звонит мой телефон. Я не знаю, кто это. Возможно, родители, возможно подруга решила что потеряла меня… Возможно, это муж.

Если все же он, то я бы с удовольствием сейчас скинула ему видео с ними двумя. Этого ведь он хотел? Чтобы я отработала его долг. Он же должен знать как я это делаю? Качественно ли? Да, наверное…

Господи, о чем я только думаю? Почему снова и снова о нем? Когда рядом такие мужчины?..

Когда губы наконец отрываются друг от друга, я качаю головой и улыбаюсь сквозь легкую дрожь. Саша мягко проводит ладонью по моему животу и, ловя мой взгляд, обещает безмолвное согласие на все, чего я захочу. Словно если я захочу, он подарит мне звезду с неба. Я не верю больше… Никому. И даже этим глазам, что меня увлекают и манят… Я киваю, и он бережно отводит меня к широким ступеням, ведущим вниз к бассейну.

Вода сверкает голубой гладью, приглашающей окунуться. Мы спускаемся вместе, весело перешептываясь, и я, сбросив с плеч легкий халатик, опускаюсь на край, свесив ноги в воду. Бассейн комфортной температуры. Я укладываю волосы за ухо и закрываю глаза на мгновение, наслаждаясь солнцем и лесной свежестью.

Так хорошо…

В этот момент из воды выныривает Дима. Он гребет легко, без спешки, и когда его руки приближаются, я опускаю глаза. Он подплывает прямо ко мне, размахивает рукой над головой и смеется — этот смех такой чистый и живой, что я невольно отвечаю улыбкой.

Он подплывает и берет мою руку, поднося ее к губам. Его поцелуй нежный, едва ощутимый. Несмотря на огромные руки и силу, что в них есть, они ни разу не сжали больно мое тело. И вряд ли способны обидеть… Я так думаю.

Мы смотрим друг на друга, и я ощущаю, как поднимается легкое волнение. В этот миг я совершенно забываю о Мише. В моих мыслях нет ни капли сожаления, ни тени печали — это правда. Уж не мне сожалеть. Не мне.

— Помнишь обещание? — шепчет он, когда отрывается от моего запястья. — Я и не думал отступать.

Я смеюсь в ответ и наклоняюсь к нему, позволяя ему в ту же секунду впиться в мои губы и стереть окончательно образ моего мужа.

Дорогие, у меня вышла новинка и я буду рада вас видеть там!

Его поцелуй рождает во мне что-то такое, чему я никак не могу найти определения. В груди все вибрирует от напряжения, между ног моментально становится горячо и влажно. И даже несмотря на то, что я нахожусь в бассейне, я прекрасно это понимаю.

Я зарываюсь пальцами в его мокрые волосы, тяну их назад, позволяя ему углубить поцелуй. Вода мягко раскачивает нас, как в невесомости. Я чувствую, как его тело касается моего — уверенное, сильное, горячее, несмотря на холодную воду бассейна. Он, как печка, раскаленный. И его температура согревает и меня тоже.

Его губы скользят к моей щеке, к шее, к плечу… и вдруг я ощущаю, как кто-то другой касается моего бедра сзади.

Саша.

Он заходит в воду, как всегда, бесшумно. Я вздрагиваю, когда чувствую, как он скользит пальцами вверх по ноге, пока не добирается до узелка на боку купальника. Я замираю, сердце пропускает удар, а затем начинает стучать сильнее. Я вся в предвкушении, потому что он совсем не спешит. Медленно меня трогает, ласкает, дергает за веревочку, но не развязывает. Держит меня в этом ожидании.

Я нахожусь в центре, между ними.

Дима продолжает целовать меня, а Саша подходит ближе сзади. Его ладони ложатся на мою талию, и он прижимает меня спиной к своей груди. Мокрая кожа, горячее дыхание на затылке, и вся вода в бассейне вдруг кажется кипящей. Я чувствую их обоих. Их силу, внимание, неторопливую страсть, будто они не спешат только взять, но хотят еще и дать что-то мне взамен.

— Вот так… — шепчет Саша, и от его глубокого, вибрирующего прямо у моего уха голоса, меня всю бросает в жар. Он целует линию шеи, и я закрываю глаза, позволяя им вести.

Дима опускает руки, развязывает купальник, ткань медленно уходит под воду, как шелк. Я не сопротивляюсь. Они уже видели меня раньше. И сейчас смотрят. Не так, как в самый первый раз смотрели. Они смотрят по-другому, не оценивают, а наслаждаются. Я под такими их взглядами ощущаю себя желанной.

Губы Димы опускаются ниже — на грудь, на ключицы, на влажную кожу, покрытую мурашками. Саша нежно прикусывает мочку уха, и его пальцы ласкают мою грудь сверху, пока Дима целует ее снизу, языком, губами, ласково и жадно одновременно. Они так быстро и хаотично действуют, что мне не остается ничего, кроме как чувствовать.

Я не могу стоять. Вода держит нас, но колени будто подгибаются. Я хватаюсь за плечо Димы, а другой рукой — за шею Саши, не зная, кого из них обнять сильнее. Они оба принадлежат мне в эту минуту.

Один из них опускается между моих ног, его язык касается самой чувствительной точки, и я резко вдыхаю. Меня ласкают медленно, а затем ритмично, пока я дрожу, прижатая к сильному телу Саши. Он держит меня, целует, шепчет что-то жаркое, пошлое, но я уже не слышу слов. В ушах стучит пульс, между ног сводит от желания.

Мои бедра сами раздвигаются, я теряюсь между ощущениями — тепло воды, жадность губ, сила рук, их игра. Саша касается моей груди, а затем его пальцы опускаются ниже, находят меня, входят в меня, пока язык Димы продолжает ласкать сверху. Я кричу — тихо, сдавленно, и удовольствие захлестывает волной.

Я не знаю, сколько времени мы так, в этом круговороте тел и ощущений. Только чувствую, как Дима поднимается, целует меня снова, а Саша отступает на шаг, чтобы я могла развернуться. Его губы тут же находят мои, а Дима заходит за спину.

— Готова? — спрашивает он, прижимаясь бедрами к моим ягодицам.

Я только киваю. Даже слов не надо. Я хочу. Их. Снова. Вместе.

Дима медленно входит в меня сзади, скользко, горячо, глубоко. Саша стоит передо мной, обхватив ладонями мои щеки. Он целует меня в момент, когда я закидываю ноги ему на бедра, когда я начинаю двигаться, в такт, плавно, по волнам воды. Ритм нарастает, вместе с ним стон и желание. Это не просто секс. Это что-то большее. Что-то, что забирает контроль и возвращает мне тело, душу, право чувствовать и желать.

В финале я не могу сдержать крик. Дрожь расползается по всему телу. Я взрываюсь между ними, сжимаю плечи, цепляюсь, теряюсь. Вода плещется вокруг, как море, и в этом море — только мы втроем.

Мы зависаем в объятиях. Горячие, запыхавшиеся и живые.

— Ну что, бассейн — исцеляет? — слышу у самого уха голос Димы.

— Еще как, — выдыхаю, прижимаясь к нему, а потом ловлю на себе хищный взгляд Саши.

— А ты только начала лечение, крошка. У нас впереди… целый курс.

Я сладко потягиваюсь и распахиваю глаза. Уже ночь. Я и заметить не успела, как уснула. Да что там, я даже не помню, как мы выходили из бассейна, эти воспоминания улетучились из моей головы сразу же. Зато там остались они. Оба. Их прикосновения и поцелуи.

Я сладко потягиваюсь и смотрю в потолок. До меня доносится небольшой шум ветра за окном, потому что лежим мы на первом этаже дома на широком диване. Окна чуть приоткрыты, и я могу видеть, как колышутся шторы. Пахнет хвоей, чуть-чуть дымом, хотя я вообще не понимаю, откуда он взялся, может, кто-то из соседей вчера жарил шашлыки? А еще я чувствую что-то терпко-пряное. Поворачиваюсь на бок, утыкаюсь в мужское плечо и понимаю, что так пахнет Саша.

Я лежу между ними.

Саша лежит на спине, одна его рука под моей головой, вторая на спине, расположена слегка небрежно. Дима обнимает меня сзади, его бедро прильнуло к моим ягодицам, а ладонь — на животе. Стоит мне только подумать об этом, как он начинает водить пальцем едва заметные круги по животу. Проснулся?

Ему не нужны слова, достаточно вот таких легких прикосновений, чтобы я его захотела. Начинаю ерзать, слышу, как учащается мое дыхание. А потом замечаю взгляд Саши. Он тоже проснулся!

Он смотрит прямо на меня. Слегка лениво, но так, что у меня ни малейших сомнений не остается — он меня хочет. Дыхание от такого его взгляда перехватывает.

— Хочешь снова? — спрашивает он тихо, почти шепотом.

Я не отвечаю. Просто тянусь к его губам и целую. Медленно, растягивая удовольствие, будто делаю это не только впервые с ними, но и в жизни. Его пальцы зарываются в мои волосы, а грудь прижимается к моей груди. Между нами нет ничего, кроме жара и огня, в котором мы сгораем. Он целует меня мягко, но с нарастающей жаждой. Его язык касается моего, а бедра тянутся друг к другу.

Дима сзади вжимается крепче. Его рука ложится на мое бедро, легко приподнимает, обнажая и без того голую меня еще больше.

— Мы не торопимся, — шепчет он мне в шею, и по спине пробегает дрожь.

Саша медленно опускает губы к шее, плечам, затем ниже — на грудь. Он втягивает сосок в рот, обводит языком, слегка всасывает. Я выгибаюсь, вцепляюсь в его волосы, и во мне вспыхивает волна желания.

Дима целует спину. Его рука находит точку между ног и уверенно скользит между. Подушечками пальцев задевает клитор, размазывает влагу, ласкает. Дима уже знает каждую мою реакцию, выучил. Так же, как и Саша.

— Раздвинь ноги, котенок, — просит Саша, и его голос такой низкий, будто бархат. Я слушаюсь, позволяя им получить доступ к моему телу.

Дима перекатывает меня на себя, оказывается снизу, помогает мне развести ноги. Я чувствую его сзади, большого и горячего, он аккуратно толкается в меня, слегка прикусывая за плечо. Его движения не резкие, а тягучие, как волны, обволакивающие меня изнутри. Саша в это время целует меня, его руки гладят грудь, живот, бедра. А затем присоединяется, упираясь руками в изголовье кровати.

Я не хочу представлять позу, в которой мы сейчас находимся, да и не могу этого сделать, потому что мысли мои превращаются в желе.

Я зажата между ними. Саша наблюдает за мной с такой сосредоточенностью, будто это что-то священное. Он держит меня за талию, целует ладони, потом снова губы. Я плавлюсь под его взглядом и от его прикосновений.

У меня горит тело. В глазах полный туман. Я цепляюсь за него, ногами обвиваю талию, открываясь полностью. Он двигается неторопливо, чувственно, пока Дима ласкает мою грудь, шею, живот. Они — как два потока, сильные и разные, но движущиеся в одном направлении.

Мои стоны тихие и протяжные. Я не сдерживаюсь, не сдерживаюсь вовсе, в какой-то момент кричу, забыв о том, что окно открыто, хоть и на этом большом участке нас вряд ли кто-нибудь может услышать.

Я чувствую, как дрожу вся, тяжело дышу. Это уже знакомо мне. Оргазм приближается так быстро, что я едва успеваю подготовиться. И вскрикиваю от неожиданности, вздрагиваю. Он накрывает меня с головой, оглушая и лишая сил. Я чувствую, как Саша ускоряется, а Дима, кажется, пришел к финишу вместе со мной. Я цепляюсь за них обоих, как за спасительную соломинку, чтобы не потерять связь с реальностью.

И все же, мне кажется, что это происходит, потому что я едва понимаю, как мы все оказываемся на кровати. Как лежим, обнявшись, не говоря ни слова. Я чувствую, как кто-то целует меня в висок, но пока еще не могу понять, кто именно.

Не знаю, откуда у них квалификация, но в такой терапии они мастера.

Девочки, история сыновей Димы и Саши, которых здесь еще, конечно же, нет, давно опубликована на сайте. Сегодня на нее скидка — Помощница на двоих: https:// /shrt/9huH Присоединяйтесь.

Просыпаюсь я оттого, что солнечный свет настойчиво пробивается сквозь приоткрытые шторы, щекочет лицо. Открываю глаза и лениво потягиваюсь. Сегодня я будто заново родилась. Все тело расслаблено, а внутри поселилось чувство полной легкости и свободы, которого я не испытывала уже очень давно.

— Доброе утро, красавица, — тихо говорит Дима, заметив, что я проснулась, и нежно целует меня в висок.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему, зарываясь носом в его шею и вдыхая запах его кожи — терпкий, чуть пряный, сводящий с ума.

— Доброе, — шепчу в ответ, прижимаясь к нему теснее. — Я так сладко не спала уже много лет.

— Значит, терапия идет успешно, — усмехается Саша, подходя ближе. Он садится на край кровати и проводит пальцами по моей щеке, нежно и почти бережно. — Мы отлично справляемся с задачей.

Я смеюсь, расслабленно и искренне, чувствуя себя в этот момент невероятно счастливой.

— Вы оба прекрасно справляетесь, — признаюсь тихо, касаясь пальцами его ладони. — Я уже и не думала, что смогу так быстро забыть... все это.

— Забудь навсегда, — говорит Дима, проводя рукой по моей спине. Его пальцы оставляют горячий след на коже, от чего по телу пробегают мурашки. — У тебя впереди столько приятного и хорошего, о плохом вспоминать незачем.

Саша наклоняется и, удерживая подбородок пальцами, касается губами моих губ. Поцелуй легкий, почти невесомый, но такой трогательный, что я замираю на секунду, теряясь в его внимательном взгляде.

— У нас сегодня важная миссия, — говорит он, отстраняясь, но не убирая руку от моего лица. — Нужно закрепить эффект вчерашнего лечения.

— И как же мы это сделаем? — спрашиваю, еле сдерживая улыбку.

— Ну… — Саша притворно задумывается, слегка покусывая губу. — Для начала предлагаю продолжить с вкусного завтрака в постели. Затем — много комплиментов и красивые слова, которые ты давно заслужила, а после…

— А после я возьму тебя на руки и отнесу в бассейн, — продолжает Дима, улыбаясь и проводя ладонью по моим волосам. — Будем плавать и лениться, а вечером снова займемся самым приятным и важным делом на свете.

— Звучит как идеальный день, — шепчу я, счастливо вздыхая и прижимаясь щекой к плечу Димы. — С вами я чувствую себя особенной…

— Потому что ты такая и есть, Лиза, — серьезно произносит Саша, глядя прямо в мои глаза. — И очень скоро ты сама это осознаешь.

Его слова заставляют мое сердце сладко замирать. Мне так давно не говорили ничего подобного, так искренне и серьезно, что хочется одновременно плакать и смеяться.

— Спасибо, — говорю тихо, почти шепотом.

— Не благодари, — усмехается Дима, нежно прижимая меня к себе. — Просто будь с нами здесь и сейчас, наслаждайся каждым мгновением. Все остальное не имеет значения.

— Именно, — добавляет Саша. — И больше никаких грустных мыслей, обещаешь?

— Обещаю, — улыбаюсь я, искренне и легко.

Они обнимают меня с двух сторон, и я вдруг ощущаю себя такой защищенной и любимой, как никогда раньше. Рядом с ними я больше не боюсь быть собой, больше не сомневаюсь в собственной привлекательности и ценности. И хотя где-то глубоко внутри все еще теплятся отголоски прошлого, сегодня утром я окончательно решила отпустить его навсегда.

Дима целует мое плечо, а Саша, взяв мои пальцы в свои, нежно перебирает их и тихо говорит:

— Ты даже не представляешь, какая ты удивительная женщина. Красивая, нежная, искренняя. И теперь ты наша. Мы никогда не позволим никому больше тебя обидеть.

От его слов глаза влажнеют, но я не даю слезам сорваться с ресниц. Сегодняшнее утро наполнено светом, нежностью и чувственностью, которую я давно потеряла и теперь с радостью впускаю обратно в свою жизнь.

Я замираю в их объятиях, наслаждаясь теплом и лаской, и понимаю, что ни за что не променяю эти мгновения ни на что другое. Рядом с ними я снова становлюсь живой, настоящей и, главное, счастливой.

Приглашаю вас в мою новинку мжм!

На небольшой террасе пахнет дождем, который шел сегодня ночью. Я выхожу босиком, в одной рубашке, закатанной до локтей. Доски под ногами чуть поскрипывают, а еще они прохладные, хоть солнце уже и пытается прогреть воздух. Легкий ветер ерошит волосы, а я, прикрыв глаза, на секунду замираю, чтобы просто почувствовать момент. Как, оказывается, приятно, когда тебе не нужно никуда торопиться. Не нужно думать о том, чтобы приготовить завтрак, потому что он уже стоит на столе: кофе, горячие тосты, джем.

Саша сидит за столиком в шортах и майке, развалился лениво, как будто мы где-то на юге, и это его привычное утро. В руках у него чашка, ноги мирно покоятся на другом стуле. Он смотрит на меня, не торопясь, с едва заметной ленивой ухмылкой, в которой я почему-то улавливаю скрытый подтекст. На шее у него замечаю слабый след от моих губ. Я улыбаюсь, потому что это выглядит довольно чувственно. Как подтверждение того, что этой ночью этот мужчина принадлежал мне.

Дима стоит у кофемашины, чуть нахмуренный. Похоже, пенка в капучино вышла не такой, как он любит. Но, заметив меня, на его лице сразу появляется улыбка. Он поднимает чашку и идет навстречу. Влажные волосы, легкая щетина, голый торс… Я ловлю себя на том, что любуюсь каждым его движением. Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он подходит, как останавливается напротив.

— Сегодняшнее утро похоже на начало фильма, — говорит он и целует меня в висок. — Только, черт возьми, без сценария. Я бы играл в этом вечно.

— Ну хоть не в драме, — усмехаюсь я, забирая чашку. — Хотя вчерашняя сцена в бассейне вполне могла бы получить «Золотой глобус».

— Это был пилот, — подает голос Саша, прищурившись. — Жанр — эротическая мелодрама. Или психологическая порка. А может, новый формат — лечебный секс. Для самых измотанных.

Я прыскаю в чашку от смеха, а Дима кидает в Сашу полотенцем. Они такие… живые. И легкие. И я рядом с ними понемногу оживаю, словно пробуждаюсь.

— Сегодня, кстати, ты главная звезда, — продолжает Саша, и его голос звучит ниже. Он смотрит на мои ноги, потом чуть выше — туда, где рубашка ненадежно прикрывает бедра. — Сцена завтрака на террасе. Камера, мотор… А ты такая вся босая, с кофе, чуть заспанная. Без белья, разумеется. Или я ошибаюсь?

Я закатываю глаза и сажусь за стол, делая вид, что проигнорировала фразу. Но он прав. Я действительно без белья, потому что не успела его надеть. И, судя по тому, как его взгляд скользит по ногам, Саша это точно оценил.

Дима ставит тарелку с блинчиками, которые появились словно ниоткуда. Следом — вазочку с фруктами, медом, сыром. Они все продумали. У меня на душе становится тепло: не от еды, конечно же, а жеста.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Дима серьезно.

Я чуть улыбаюсь, глядя на них обоих — таких разных, но одинаково внимательных ко мне.

— Хорошо.

— Мы не только о физическом, — дополняет Саша. — Говори, если что-то не так, если что-то не нравится или…

— Нет. Все… хорошо. Непривычно, — слегка тушуюсь, потому что даже говорить об этом немного стыдно. — Я имею в виду все это. Вас… двое.

Саша меняется в лице. Не смеется, не играет. Он встает, подходит, наклоняется ко мне и касается губами моей щеки. Мягко, едва ощутимо проводит по ней губами и приобнимает за плечи.

— Думаю, нам есть, что отпраздновать. А вечером, — он поднимает бровь, — будет продолжение банкета. Возможно, на улице. У нас, кстати, есть гамак.

— Гамак? — я фыркаю. — И что, вы уже планируете следующую сцену?

— Ммм… — Саша нарочно тянет, — скажем так, у меня пара идей. В гамаке, на закате, под пледом. Может быть, с клубникой…

— И с тобой без белья, — добавляет Дима, подмигивая.

Я откидываюсь на спинку кресла, делаю глоток кофе и улыбаюсь, чувствуя, как внутри поднимается легкость. Они меня дразнят, играют со мной. Совсем не жестоко, не из желания подчинить. Они делают это бережно, как с женщиной, которая действительно нравится.

И мне это неожиданно тоже нравится. Больше, чем я могла бы себе представить.

Дорогие, у меня стартовала очень горячая новиночка. "Страсть лютого" — https:// /shrt/9Q3q. Кто любит, чтобы было остро и крышесносно — приглашаю присоединиться.

Аннотация:

— Новенькая, да? — усмехается. — Красивая. Тебя выбрал победитель.

После завтрака я остаюсь на террасе, забираюсь с ногами на кресло, кутаюсь в мягкий плед, который Саша тут подал мне, даже не дождавшись, пока я попрошу. Они же куда-то собираются. Предупреждают, что уедут, а мне придется побыть одной. Им кто-то позвонил. Точнее, позвонили Диме, а там я заметила, как они переглядывались и пришла к выводу, что звонил кто-то очень важный и сообщил что-то такое, из-за чего им теперь нужно уехать.

Так что я остаюсь одна. Сижу, допиваю фреш, наслаждаюсь тишиной и думаю о том, как круто развернулась моя жизнь. Еще недавно я была женой, а сегодня делю постель с двумя мужчинами.

Заботит ли это меня? Да, пожалуй. Волнует больше, чем я могу себе представить. И пусть сейчас я не испытываю угрызений совести и мне не приходится договариваться с моралью, я знаю, что это будет потом. Придет, когда я осознаю, во что вляпалась и чем все это может обернуться.

А пока что я наслаждаюсь тем, что происходит между нами. Наслаждаюсь тем, сколько внимания они ко мне проявляют, заботы.

Даже сейчас. Прошло всего три часа, как они уехали, а когда они появляются на пороге, я вижу в руках Саши цветы, а у Димы пакет из магазина белья. Очень дорогого магазина белья. И ладно бы все это было не мне, но нет. И цветы и пакет они протягивают мне. А еще мягко целуют.

Они поступают так, что единственное, о чем я думаю это не “как все закончить”, а “что делать, когда все закончится”. От этих мыслей становится страшно, но бояться долго они не позволяют. Заказывают ужин, утаскивают меня на ту же террасу, где висит гамак, и мы начинаем разговаривать.

— Ты работаешь? — неожиданно спрашивает Дима.

Я чуть сжимаю край пледа и на секунду задумываюсь. Почему-то вопрос, который я слышала сотни раз в жизни, именно сейчас звучит иначе. Может, потому что впервые с этим вопросом не ждут моего статуса, чтобы сравнить со своими амбициями. Они знают, что по статусу я ниже и их это ничуть не беспокоит. По крайней мере, они не показывают этого.

— Я работаю в издательстве, — говорю наконец. — Верстальщиком. Книги собираю. Текст, иллюстрации к нему, правильные шрифты. Все должно быть в балансе. Иногда приходится очень долго сидеть над одним макетом.

— Интересно, — кивает Дима. — Сложно, наверное. Нужен вкус и терпение.

— Терпение — да. Особенно когда тебе присылают текст в ворде и говорят: «Ой, там все почти готово». А потом ты сидишь и чистишь его, как археолог дорогую находку от земли. По миллиметру, потому что из “готово” там только сюжет.

— Ты не похожа на офисную девушку, — замечает Саша.

— А я и не офисная. Работаю из дома. Период пандемии все изменил. Не обязательно ехать в офис, чтобы работать в компьютере, достаточно появляться там несколько раз в квартал и сдавать еженедельные отчеты. А еще я... не люблю людей, если честно. Большие коллективы, тусовки — не мое. Мне хорошо с книгами. Я специально искала такую работу, чтобы не пришлось быть в центре внимания.

Они переглядываются. О чем думают, понятия не имею, но отчего-то кажется, что ни о чем веселом, потому что лица у них какие-то сосредоточенные, будто задумчивые после всего, что я сказала.

— А мечты есть? — спрашивает Саша неожиданно. — Кем хотела стать? Что хотела для себя?

Я задумываюсь. Наверное, в первый раз за долгое время.

— Хотела рисовать. Вообще-то я заканчивала дизайн. Мечтала делать иллюстрации для детских книг. Но как-то все ушло в верстку. Платили за макеты, и я осталась. Рисую только в блокноте. Иногда, — добавляю, потому что теперь очень редко это делаю.

Не было вдохновения и желания до встречи с ними. Этой ночью я вдруг вспомнила, что умею рисовать и, вообще-то, очень люблю это делать.

— Покажешь как-нибудь? — спрашивает Дима.

Я смеюсь.

— Не сейчас. Там все звери похожи на котов с тревожным расстройством.

— Тем более покажешь, — он усмехается. — Значит, в них есть характер.

— А вы? — перевожу взгляд на с Димы на Сашу и обратно. — Чем вы занимаетесь, когда не сводите женщин с ума?

— Бизнес. Скучно. Поставки оборудования. Мы с Сашей партнеры. Он — мозги, а я решаю, кому звонить, когда у нас проблемы. Или наоборот, кого благодарить, если все прошло, как планировали.

— Прямо идеальный тандем, — я поднимаю бровь.

— Иногда, — подает голос Саша. — А иногда — можем перегрызть друг другу горло. Но в целом… да. Работает. Хотя устали уже оба. Хотим уйти во что-то другое. Меньше нервов, больше тишины. Простых вещей. Нормальной жизни.

— Что подразумеваете под нормальной жизнью?

Саша задумывается.

— Это что-то, чего у нас еще не было, — вдруг говорит Дима.

— Но когда-нибудь будет, — дополняет Саша.

— Когда дети вырастут и возьмут все на себя, — неожиданно шутит Дима.

— Главное, чтобы не выросли оболтусами.

Сначала я не понимаю, а потом… потом до меня вдруг доходит. У них есть дети? А… жены? Жены тоже есть? Мой взгляд падает на правые руки…

Я смотрю на их правые руки. Нет колец. Совсем. Ни одного, даже намека на то, что там когда-то были какие-то кольца. Сердце начинает биться чуть медленнее, а внутри неожиданно появляется облегчение. Даже не знаю, почему меня это так волнует. Ведь не может же быть, чтобы они оба были женаты и спокойно находились здесь со мной, вот так открыто?

Или может?

Мысли переплетаются в голове, создавая путаницу, которая мешает мне даже дышать. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что вижу прямо перед собой: их руки, которые естественно лежат на столе и на них самих, которые выглядят так, словно скрывать им нечего. Но в голове упорно стучит одна мысль: что дальше?

Что ждет меня завтра, через неделю, месяц? Я не могу жить вечно в этой сказке, притворяясь, что меня не беспокоит будущее. Что будет с нами, когда им надоест это развлечение? И вообще, кем я для них являюсь? Просто девушкой на пару ночей, которая помогла им развеяться, или чем-то большим?

Глаза невольно наполняются слезами, и я торопливо отвожу взгляд, чтобы они не заметили моей слабости. Глубоко вздыхаю, собирая все силы, чтобы не выдать себя раньше времени. Я не хочу плакать перед ними. Не хочу, чтобы они поняли, насколько меня это волнует.

— Что-то не так? — голос Димы звучит мягко, словно он почувствовал мое беспокойство.

— Нет, все хорошо, — я выдавливаю улыбку, но понимаю, что она получается слишком натянутой.

— Лиза, — тихо говорит Саша, мягко касаясь моей руки, — мы же знаем, что ты не в порядке.

Я замираю, глядя на него. Его глаза такие внимательные и понимающие, что сдерживать эмоции становится еще сложнее. И я понимаю, что больше не могу молчать.

— А что дальше? — тихо выдыхаю, наконец решаясь сказать вслух то, что не дает покоя. — Что будет дальше со мной, с вами… с нами? Я ведь не буду вашей любовницей или кем-то еще в таком духе всю жизнь…

Они оба замолкают, переглядываются, и на мгновение я пугаюсь, что задала слишком сложный вопрос. Или слишком личный. Но уже через секунду Саша, не отпуская моей руки, мягко улыбается и кивает:

— Знаешь, Лиза, мы тоже задавали себе этот вопрос. И много думали о том, как именно ты появишься в нашей жизни. Это, конечно, было не запланировано и совсем не так, как мы представляли себе встречу с женщиной, которая станет для нас важной, но…

— Но теперь ты здесь, и мы уже не можем представить себе ничего другого, — заканчивает Дима, глядя прямо в мои глаза, и мне становится одновременно легче и тяжелее дышать. Я чувствую, как внутри начинает теплеть.

— Что это значит? — мой голос звучит очень тихо, почти испуганно.

— Это значит, что мы не собираемся тебя отпускать, если ты сама этого не захочешь, — серьезно отвечает Саша. — Мы можем дать тебе время, если оно тебе нужно. Мы понимаем, что все это странно и непривычно, но хотим, чтобы ты знала: для нас это не рядовое развлечение.

— И точно не игра, — добавляет Дима. — Мы слишком взрослые и слишком занятые люди, чтобы тратить время на несерьезные отношения. Мы хотим тебя. Не просто здесь и сейчас, а… надолго.

Сердце пропускает удар. Я не ожидала такого поворота, даже представить себе не могла, что они скажут именно это. Глаза снова наполняются слезами, но теперь это уже не от страха, а от неожиданной нежности, которая вдруг охватывает меня всю целиком.

— Вы… вы уверены? — едва слышно спрашиваю я, глядя то на одного, то на другого, пытаясь поймать их эмоции и понять, не обманывают ли они меня.

— Абсолютно, — Саша сжимает мою ладонь чуть крепче. — Если это и игра, то только с одним исходом: сделать тебя нашей.

— Но вы… вас двое… это же странно, — говорю я, теряясь в собственных мыслях и словах.

— Странно только потому, что это непривычно, — Дима тепло улыбается, будто пытаясь убедить меня в том, что это совершенно нормально. — Но разве важно, сколько нас, если мы искренне хотим одного — чтобы тебе было хорошо? Чтобы нам было хорошо.

Я молчу, пытаясь осознать услышанное. И вдруг понимаю, что это правда — количество людей в отношениях не так важно, как их чувства и желание заботиться друг о друге. Может быть, я и правда не должна искать проблемы там, где их нет? Возможно, именно сейчас мне нужно просто расслабиться и позволить себе почувствовать эту заботу и нежность.

— Хорошо, — шепчу я, улыбаясь уже более искренне, с облегчением. — Я просто не привыкла, что ко мне относятся так… трепетно.

— Это только начало, Лиза, — серьезно говорит Саша, приближаясь ко мне ближе и мягко целуя в висок. — Мы покажем тебе, как это — когда женщина действительно важна.

Дима встает и обнимает меня с другой стороны, бережно и уверенно. Я оказываюсь зажатой между ними снова, но на этот раз не испытываю страха. Теперь это чувство защиты и теплоты, от которого мне не хочется уходить никогда.

И хоть я еще не знаю, что ждет нас дальше, сейчас я точно уверена в одном: я не хочу это терять. Никогда.

Когда я просыпаюсь, комната уже залита мягким золотистым светом. Сквозь полуоткрытые жалюзи проникает тепло солнца, ласково согревая кожу. Рядом тихо спит Дима, его рука расслабленно лежит на моей талии, а губы чуть приоткрыты во сне. Я невольно улыбаюсь, глядя на него. Он кажется таким спокойным, беззащитным в этой тишине раннего утра, что мне хочется беречь его сон, не тревожить.

Еще чуть-чуть и я собьюсь сколько мы тут уже находимся.

Осторожно приподнимаюсь, стараясь не потревожить Диму, и вижу Сашу, который стоит на балконе, опираясь локтями на перила и смотрит вдаль. На нем свободные серые брюки и слегка расстегнутая белая рубашка. Ветер ерошит его темные волосы, придавая образу загадочную небрежность.

Подхожу на цыпочках и останавливаюсь в шаге позади него, чувствуя внезапную робость. Саша поворачивает голову, заметив мое присутствие, и уголки его губ приподнимаются в едва заметной улыбке.

— Не спится? — спрашиваю я тихо, прислонившись плечом к дверному проему.

— Думаю, — отвечает он, чуть склонив голову набок и пристально глядя на меня. — О нас.

В его голосе звучит что-то новое, необычное. Он смотрит серьезно, глубоко, словно пытается проникнуть в мои мысли и разгадать их. Сердце невольно учащает ритм под этим взглядом.

— Что именно ты думаешь? — осторожно уточняю я, делая шаг ближе.

— Думаю, насколько все быстро меняется, — начинает Саша, снова переводя взгляд на горизонт. — Еще недавно мы с Димой были уверены, что не сможем найти ту, что примет нашу жизнь и отношения. Все казалось неестественным, невозможным… до тебя. Понимаешь… У нас быстрая жизнь, еще немного и вырастут дети, а мы все это время куда-то спешим, бежим. А ты… Смогла нас замедлить.

Я чувствую, как дыхание замедляется, а в груди разливается тепло. Подхожу еще ближе и мягко обнимаю его сзади, прижимаясь щекой к широкой спине. Он напрягается всего на секунду, а затем полностью расслабляется в моих объятиях.

— Вы тоже не были в моих планах, — признаюсь я, слушая его дыхание. — Но теперь я не могу представить, как было бы без вас…

Саша медленно разворачивается, обнимая меня за талию и притягивая ближе. В его глазах сверкает та самая глубина, в которую я давно готова утонуть.

— Лиза, мы не сказали тебе самого важного, — вдруг произносит он едва слышно.

— Чего же? — спрашиваю, чувствуя, как тревога начинает сжимать сердце.

Саша делает глубокий вдох и произносит то, что, кажется, давно мучило его:

— У нас есть дети, по сыну от разных женщин… А еще… У нас раньше была женщина. Мы уже пытались построить что-то подобное… Но не вышло.

Я ощущаю, как по телу пробегает дрожь. Много вопросов возникает в голове, но я молчу, давая ему возможность продолжить.

— Мы думали, что это невозможно повторить. Было слишком сложно. Она не выдержала, испугалась осуждения, — его голос становится чуть хриплым. — С тех пор мы осторожны. Но ты… Ты не такая. Ты смелая, честная. И ты — именно то, что мы искали.

Его откровенность заставляет дыхание сбиться. Мне приятно и одновременно немного больно слышать это признание. Я чувствую, как сильно ему было тяжело рассказывать.

— Я не боюсь, — шепчу я, поднимая взгляд на него. — Мне все равно, что думают остальные. С вами я снова живу.

Он наклоняется и нежно касается моих губ. Поцелуй медленный, чувственный, наполненный доверием и нежностью. И я снова растворяюсь в его объятиях, забывая обо всем на свете.

— Что я пропустил? — доносится голос Димы, сонный, чуть хриплый.

Мы оба поворачиваемся и видим его, стоящего в дверях балкона, растрепанного и невероятно притягательного.

— Небольшую исповедь, — усмехается Саша, протягивая руку другу.

Дима подходит и, не отпуская руки Саши, притягивает меня к себе.

— Знаешь, Лиза, — говорит он тихо, глядя прямо в мои глаза, — мы оба хотим одного: быть счастливыми. С тобой кажется, что это реально.

— Я знаю, — отвечаю, прижимаясь к его плечу и чувствуя тепло обоих мужчин, ставших теперь моим миром.

Мы молчим некоторое время, просто наслаждаясь этим мгновением близости и доверия. Я вдруг осознаю, что впервые за долгое время не боюсь будущего, потому что рядом со мной те, кто готов защищать меня от всего.

— Ну что, может, сегодня выберемся куда-то? — неожиданно предлагает Дима, меняя тему и улыбаясь. — Поедем на реку, устроим небольшой пикник…

— Отличная идея, — поддерживает Саша, улыбаясь краем губ и слегка сжимая мою руку.

— Я только за, — отвечаю я, чувствуя, как счастье разливается по венам.

Этот день обещает быть идеальным. Совершенным в своей простоте и искренности. И пока я окруженная их теплом и вниманием, я понимаю одно: что бы ни случилось завтра, сегодня — я самая счастливая женщина на земле.

Сегодня действет скидка на нашу книгу:

Мы быстро собираемся. С ними хочется ехать всюду и откровенно плевать куда именно.

Машина мягко плывет по шоссе, зелень за окном размывается в акварельные мазки, и в салоне звучит легкая инструментальная музыка. Я лежу на заднем сиденье, босыми ногами упираюсь в спинку переднего кресла, волосы растрепались от приоткрытого окна, а на губах — ленивая, теплая улыбка.

Когда все это закончится… Я разведусь и совершенно свободная приду к ним, чтобы они сами решили, что будет между нами.

Да, бывший так со мной поступил и они согласились на эту сделку. Но я никогда в жизни еще не была так счастлива…

— Мы скоро? — лениво тяну, зевая и оглядываясь в сторону водителя.

Саша за рулем, и от него пахнет чем-то свежим — мятой, дорогим деревом и немного дорогой кожей. Дима рядом с ним, перелистывает что-то на телефоне.

— Почти, принцесса, — отвечает Саша, не отрывая взгляда от дороги. — Еще десять минут.

— Серьезно? — Я поднимаюсь и заглядываю вперед. — А, кстати, шампанское вы точно не забыли?

— Оно в ведерке со льдом, — хмыкает Дима, повернувшись ко мне. — И клубника тоже в багажнике. Ты о чем вообще подумала?

Смеюсь, прячу лицо в ладонях. Со стороны, наверное, мы выглядим как безумно влюбленные. И может, мы и есть такие. Безумно влюбленные…

Наверное, так бывает в жизни…

Когда мы доезжаем до озера, солнце уже почти в зените. Гладь воды сверкает. Тишина, лишь пение птиц и шелест деревьев. Мы наедине с этим миром. Природа, которая кажется нарисованной. Все чересчур красиво, слишком идеально, как в фильме, от которого хочется плакать от нежности.

Я иду переодеваться за машину. У меня с собой новый купальник, купленный ими — черный, лаконичный, с открытой спиной и тонкими перемычками. Слишком откровенный, но… Думаю, я скоро совсем без него останусь.

Когда я выхожу из-за машины, оба замолкают. Саша стоит, прислонившись к багажнику, а Дима — расстилает плед на траве. Оба — в шортах, босиком, загорелые, расслабленные. И оба смотрят на меня так, как будто я настоящая богиня.

С ними я себя такой и ощущаю.

Я прохожу медленно, будто иду по подиуму, ступая босыми ногами по прохладной траве. Волосы падают по плечам, руки — свободно по швам, а спина — прямая. Я слышу, как Дима резко выдыхает.

— Я зря надел шорты, — бормочет он, и я улыбаюсь, не глядя на них.

— Не смотри так, — тихо бросает Саша, и голос у него чуть хриплый. — Думай о футболе, — тут уже слышится откровенный стеб.

— А как мне смотреть, если она вот… такая, — отвечает Дима, не сводя с меня взгляда.

— Можем нырнуть, — улыбаюсь я и сбрасываю с себя легкий парео. — Кто со мной?

Через секунду оба мужчины бегут к воде, я за ними. Смех, всплески, холодная чистая вода — все перемешивается в невероятное ощущение свободы. Меня подхватывают сильные руки, закручивают, я визжу, хохочу, дерусь и обнимаю одновременно.

Мы выныриваем одновременно, волосы липнут к лицу, дыхание сбивается, вода стекает по телу.

— Ты прекрасна, — шепчет мне Саша, когда его лицо оказывается слишком близко. — Бесстыдно красивая.

А потом на смену ему подходит Дима, целует меня в висок и говорит:

— Ты просто чудо. Ты это знаешь?

Я не знаю, что ответить. Только прижимаюсь к нему. Сила этих слов сильнее, чем любые поцелуи.

Позже мы сидим на берегу. Я в пледе, на мне — рубашка Саши, которая пахнет им. Иногда я вдыхаю этот запах, прижимаясь носом к ткани. У машины стоит ведерко со льдом и бутылкой шампанского. Клубника лежит в деревянной миске. Мы медленно пьем, смотрим на закат. Воздух становится прохладнее, но от них мне тепло.

— Можно я задам вопрос? — спрашиваю я, повернувшись к ним. — Личный.

— Мы тут все уже с себя и с тебя сняли, какой еще личный? — усмехается Дима.

— Про детей, — говорю я и вижу, как их лица становятся серьезнее. — Вы оба упоминали… но я почти ничего не знаю.

Саша берет в руки бокал, крутит его. Его голос становится тише.

— Моему сыну девять. Он живет с матерью. Я редко вижу его, но... — он делает паузу, — я люблю его до боли. Просто… все сложилось не так, как хотелось.

— Ты скучаешь? — спрашиваю я.

— Каждый день.

Дима откидывается на локти, смотрит на небо.

— Моему тоже. Я стараюсь быть в их жизни, но она... другая. Все не так просто. Мы с его матерью не были вместе даже в тот момент, когда он родился. Это было как… сделка, скорее, чем любовь.

Я молчу. Слушаю. Сжимаю ладонь Саши, прижимаюсь к плечу Димы. Эти сильные, уверенные мужчины носят в себе столько боли и нежности, что от этого у меня першит в горле.

— Ничего себе, — говорю я, проходя в квартиру, в которую они меня привезли. — Красиво здесь, но как-то не обжито. Вы не часто здесь бываете?

— Мы здесь второй раз, — хмыкает Саша.

— А… — говорю, будто мне ясно, хотя на самом деле ничего мне неясно.

Почему они здесь только во второй раз и почему привели сюда меня?

— В этой квартире будешь жить ты, — неожиданно сообщает Дима.

— То есть, — поворачиваюсь к нему и смотрю так, словно он сказал, что сейчас произойдет что-то сверхъестественное.

Впрочем, почти это он и сказал!

Не помню, чтобы на моем пути или на пути моих подруг встречались мужчины, которые бы приводили женщин в квартиры и говорили, что они будут там жить. Это даже звучит, как нереальный сон.

Я стою, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого.

— Жить… здесь? — слова даются с трудом.

— Здесь, — подтверждает Дима. — Ключи будут у тебя. Хочешь — обставляй, хочешь — оставь все, как есть. Это твое пространство. Квартира в твоем распоряжении, крошка.

Саша опирается на стену, наблюдая за моей реакцией с едва заметной улыбкой.

Внутри у меня поднимается странная волна — то ли облегчения, то ли благодарности, то ли безумного счастья. Они не шутили. Они действительно видят меня рядом с собой в будущем. После всего, что было… После предательства, боли и тех первых ночей, когда я не знала, куда себя деть… Сейчас я на пороге новой жизни. И в ней есть место для меня.

— Вы… серьезно? — я все еще боюсь поверить до конца.

— Абсолютно, — отвечает Саша. — Здесь безопасно. Здесь ты дома.

Эти слова так трогают меня, до глубины души, что я не могу сдержать улыбку. Кажется, впервые за долгое время я, наконец, дышу свободно.

Дни проходят тихо. Я учусь обживать это пространство: раскладываю свои книги на полках, переставляю мебель, покупаю плед, который так и просится на диван. Они приезжают часто — иногда просто ужинать вместе, иногда оставаться на ночь. С ними в квартире становится теплее, даже воздух меняется.

Становится тепло и уютно…

Сегодня мы ужинаем втроем. На кухне горит мягкий свет, на плите остывает паста, в бокалах — вино. Мы говорим обо всем и ни о чем, смеемся. Дима откидывается на стуле и вдруг замечает:

— Ты сделала из этого места что-то особенное. Когда мы сюда зашли впервые… здесь было пусто. А сейчас — уютно. Тепло.

Саша кивает, взгляд цепляется за меня:

— С тобой тут стало… по-домашнему как-то.

Я краснею, но мне действительно приятно, что они заметили это.

— Мне самой нравится, — признаюсь. — Даже не думала, что мне так приятно будет это все… для вас… для нас.

Они переглядываются. И в следующую секунду Саша встает, подходит ближе и садится на край стола рядом с моим стулом. Его пальцы едва касаются моей щеки.

— Для нас… — повторяет он тихо. — Это звучит чертовски правильно.

Дима встает тоже. Вмиг на его лбе разглаживаются напряженные морщинцки, что были весь вечер. Его ладонь ложится на мое колено, теплая, уверенная. Я чувствую, как дыхание перехватывает. Пространство между нами тает, превращается в электрический разряд.

Саша склоняется, губы едва касаются моих. Поцелуй сначала мягкий, словно он пробует меня на вкус, а потом жадный, тянущий вглубь. Я теряюсь во вкусе вина и тепле его дыхания. Дима поднимает меня со стула, разворачивает к себе и целует так, что я забываю, как дышать. Его руки на моей талии, сильные, требовательные, и я словно растворяюсь в этих прикосновениях.

Они рядом, оба — и я между ними. Спины касается груди одного, бедра другого. Саша целует шею, Дима — губы. Все смешивается: запахи, тепло, биение сердец.

Я закидываю голову назад, и Саша улавливает этот жест, прижимаясь губами к моему горлу.

— Ты понятия не имеешь, что с нами делаешь… — шепчет он.

Я улыбаюсь сквозь дыхание. Знаю. И от этого внутри рвет крышу.

Я чувствую, как желание закручивает в спираль, как тянет к ним обоим. Это не просто страсть — это эйфория. Чистая, острая, обволакивающая.

На секунду я закрываю глаза, чтобы запомнить это: их руки, их тепло, вкус поцелуев. И то, как я здесь, в этой кухне, в этой квартире, чувствую себя на своем месте.

С ними…

Саша чуть отстраняется, его пальцы скользят по моей шее, затем ниже, вдоль ключицы, и задерживаются на линии выреза платья. Он смотрит в глаза, будто проверяя — могу ли я выдержать этот взгляд.

Дима тем временем остается позади, но его руки уверенно держат меня за талию, большие пальцы скользят выше, почти касаясь груди. Я чувствую, как по коже прокатывается волна мурашек, дыхание становится сбивчивым.

— Лиза… — голос Саши звучит ниже, чем обычно, с хрипотцой, от которой у меня подгибаются колени. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу прямо сейчас.

Я пытаюсь что-то сказать, но слова растворяются в поцелуе Димы. Он целует глубоко, с напором, который сбивает с мыслей. Его язык уверенно переплетается с моим, а Саша в этот момент расстегивает молнию на спине. Платье медленно сползает с плеч, обнажая кожу.

Они действуют так слаженно, будто репетировали этот момент: Саша опускает лямку, целуя оголенное плечо, а Дима спускается губами к моей шее, чуть прикусывает, оставляя легкий след.

Ткань падает к моим ногам, я остаюсь в тонком кружевном белье. Их взгляды становятся тяжелее, дыхание — глубже. Саша проводит ладонью по бедру, медленно поднимаясь выше, а Дима скользит пальцами по пояснице, притягивая меня к себе так, что между нами уже не остается воздуха.

Я задыхаюсь от этого тепла, от их одновременной близости. Каждое прикосновение словно поднимает новую волну внутри, пока я не перестаю понимать, где чьи руки, губы, дыхание.

Саша садит меня на край стола, скользя ладонями по внутренней стороне бедер, разводя их чуть шире. Дима встает за моей спиной, его губы находят мое ухо.

— Мы хотим, чтобы ты запомнила этот вечер, — шепчет он. — Чтобы потом, каждый раз, когда будешь готовить здесь кофе, вспоминала, что мы делали с тобой на этом столе…

Сердце бьется так громко, что я уверена — они оба его слышат. Я закидываю руки им на шею, впиваюсь губами в Сашу, чувствуя, как руки Димы уже уверенно спускаются вниз…

Пальцы Димы находят мою талию и легко притягивают к себе, пока Саша, сидя напротив, целует меня так, будто хочет выпить весь воздух. Его ладони скользят выше, к груди, и я тихо выдыхаю, когда он накрывает ее губами, сквозь кружево чувствуя горячее прикосновение.

Дима наклоняется, его губы находят точку между моим ухом и шеей, он целует медленно, с нажимом, а потом проводит языком вниз, вдоль линии плеча. Его руки тем временем расстегивают застежку лифчика, и кружево падает, оставляя меня обнаженной.

Саша сразу пользуется моментом: он обхватывает ладонями мою грудь, подушечками больших пальцев дразня меня. Я закидываю голову, чувствую, как дыхание рвется наружу вместе с тихим стоном.

— Вот так… — шепчет Дима, и его голос отзывается низко внутри. Он опускает руки к моим бедрам, легко сжимает их, а потом медленно раздвигает, оставляя Саше полный доступ.

Саша скользит ладонью вверх по внутренней стороне бедра, его пальцы находят тонкую ткань трусиков и задерживаются. Он смотрит на меня, чуть приподняв бровь, как будто спрашивает разрешения. Я киваю, и в этот момент он скользит под ткань, касаясь самой чувствительной точки.

Мир сужается до этого прикосновения. Дима целует мой затылок, плечо, руки, обнимает меня крепче, чтобы я не отклонилась назад. Его дыхание горячее и неровное, оно смешивается с моим, пока Саша двигает пальцами, все быстрее находя ритм, который заставляет меня зажмуриться и стиснуть зубы от удовольствия.

Я хватаюсь за край стола, но Саша мягко убирает мои руки и кладет их себе на шею, целует снова. Его губы вкус вина и чего-то острого, его язык двигается в том же ритме, что и его пальцы, и я теряюсь в ощущениях.

Дима спускает с меня последние сантиметры ткани, и холодный воздух кухни мгновенно контрастирует с их горячими ладонями. Он опускается на колени за моей спиной, скользит губами вниз по позвоночнику, оставляя цепочку влажных поцелуев, пока Саша продолжает ласкать меня спереди.

Я не знаю, сколько это длится — секунды или вечность. Все сливается в одно: тепло, прикосновения, вкус, дыхание. И когда волна удовольствия накрывает меня, я теряю всякий контроль — тело выгибается, руки судорожно цепляются за обоих, а сердце бьется так, будто хочет вырваться наружу.

Саша ловит мой взгляд, слегка усмехается, а Дима встает, прижимая меня к себе спиной.

— Это только начало, Лиза, — говорит он, проводя ладонью по моему животу. — Мы еще не закончили…

Я тоже не хочу заканчивать…

Дима держит меня за талию, прижимая к себе, и я чувствую, как он горячий и нетерпеливый за моей спиной. Саша в это время медленно скользит ладонью по моему бедру, будто рисует маршрут, по которому еще не раз пройдет этой ночью.

— Встань, — тихо говорит Дима, и его голос звучит как приказ, от которого по спине пробегает дрожь.

Я поднимаюсь с края стола, и он ведет меня к дивану, что стоит прямо напротив кухни. Саша идет следом, уже без рубашки, и его взгляд обжигает.

Они усаживают меня между собой: Саша спереди, Дима сзади. Я оказываюсь в их кольце, полностью окруженная теплом и силой. Саша целует глубоко, медленно, а Дима касается губами моего плеча, шеи, спускается ниже, пока его ладони уверенно держат меня за бедра.

Время перестает существовать. Только движения, только их голоса, только мое сердце, бьющееся в такт. Мы будто растворяемся друг в друге, и каждая секунда кажется сладкой пыткой.

Когда все достигаем пика, я теряю способность думать. Мир сужается до горячих ладоней, до их тел, до ощущения, что я принадлежу им целиком. И в момент, когда дыхание вырывается из груди прерывистыми вздохами, я понимаю — я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Мы падаем вместе на диван, запутанные в пледе, который кто-то успел накинуть. Саша лениво проводит пальцами по моим волосам, Дима обнимает за талию, прижимая к себе.

— И где ты взялась такая на нашу голову…

— Вы за меня отдали огромные деньги, забыл?..

Мы все хрипло смеемся, и я закрываю глаза, чтобы зафиксировать этот волшебный миг.

Я просыпаюсь от слабого утреннего света, пробивающегося сквозь полупрозрачные шторы. Сразу иду в душ. Кофеварка на кухне мирно урчит — я поставила ее еще до того, как зашла в душ. Ритуал, который немного возвращает ощущение контроля над жизнью.

Живу я в этой квартире уже несколько недель, если не целый месяц. Постепенно она перестала казаться чужой. На подоконниках появились цветы, в шкафу — мои платья, в ванной — мои флаконы и баночки. Даже шум улицы за окном стал привычным.

Я даже иногда стала называть эту квартиру своим домом…

Я пытаюсь строить свой день так, чтобы не зависеть от мыслей о них. Саша и Дима приезжают часто, но теперь не каждый день. Иногда вечерами мы ужинаем вместе, иногда они просто забегают на кофе, иногда я засыпаю в пустой квартире, слушая свое дыхание. И все равно внутри всегда тихо жду их.

Признаться честно, я жду их каждую секунду…

Сегодняшнее утро такое же, как и многие до него… пока я не понимаю, что в календаре — уже середина месяца, а «эти самые дни» так и не пришли. Я замираю с кружкой в руках, пытаясь прикинуть: сколько?

Точно больше двух недель задержки.

Первая мысль — смешная и глупая. Не может быть. Я не могу иметь детей. Я живу с этой информацией уже несколько лет, как с фактом, который не обсуждается. Еще со времен, когда Миша в первый раз сказал, что «надо принять, что это наша реальность».

Но… все равно. Сердце бьется быстрее. Я тянусь к телефону и набираю аптеку на первом этаже, спрашиваю, есть ли тесты. Есть. Захватываю куртку, кошелек и почти бегом выхожу из квартиры.

На обратном пути все время держу пакет в руках, как будто внутри что-то хрупкое, а не картонная полоска в пластике. В голове — каша.

Я набираю номер Оли. Моя лучшая подруга и по совместительству гинеколог, который когда-то поставил диагноз. Ну как — именно она после всех анализов сказала, что беременность невозможна.

— Алло? — в ее голосе сонливость и легкое раздражение, но когда я говорю «Оль, привет, мне надо кое-что уточнить», она тут же собирается. — Что случилось?

— Слушай… у меня задержка. Большая. И я… ну, я помню, что не могу забеременеть, но… — я сжимаю пальцами край пакета и вдруг понимаю, что голос дрожит. — Но тесты все равно купила. Просто, чтоб убедиться.

— Лиз, — она вздыхает, — ты помнишь, что я тебе тогда говорила? Это не ты бесплодна. У вас с Мишей была несовместимость. Это разные вещи. Если вдруг у тебя кто-то был другой, то…

— Но он же… — я запинаюсь, перебив ее. — Он столько раз повторял, что это во мне проблема… что со мной никто не сможет…

— Да потому что ему так удобно было! — перебивает Оля. — Я никогда его не понимала… Если у вас несовместимость, так это не значит, что именно в тебе, дорогая, проблема. Ты же знаешь, как он умеет словами давить. Как никто знаешь. Ваши показатели просто не совпадают, и шанс был почти нулевой. С другим мужчиной все может быть иначе.

Я замолкаю, переваривая.

— Но… та девчонка же беременна от него, — почти шепотом говорю я. — А я… нет.

Оля хмыкает.

— Так это правда… Знаешь, когда мне мой стал рассказывать о великой любви твоего благоверного, я оборвала тебе трубку… А теперь ты мне звонишь… С таким… Мы точно не виделись месяц, а не пол года, зай? — хмыкает подруга.

— Я все расскажу, но позже, прости… — вряд ли я расскажу ей все. Но что-то расскажу точно. Просто потом. Мне нужно решать проблемы по мере их поступления.

— Ну, во-первых, может, они действительно совместимы. Такое бывает. Во-вторых, давай вспомним, сколько он тебе врал. Может, и тут не без сюрприза — залетела она вообще от другого, а повесила на него. Или же… — она делает паузу, — она просто решила, что ребенок — это хороший способ зацепить его покрепче. Он сейчас зарабатывает неплохо.

Если бы неплохо зарабатывал, не продал бы меня…

Я опускаю взгляд на свои руки, сжимающие пакет с тестом. Мысли путаются.

— Лиз, — голос Оли мягче, — сделай тест. А потом уже будем думать, что и как. Не строй сейчас теории.

Я стою в ванной, пока тест на раковине постепенно «оживает» — первая полоска, потом… вторая. Я замираю, моргаю, снова смотрю. Две.

Может, бракованный?

Достаю второй тест. Минуты тянутся, как вязкая смола. Руки дрожат. Снова две полоски. И третий — такой же.

Я сажусь на край ванны, прижимая их все к коленям, и чувствую, как сердце бьется в горле. Неприятная мысль пронзает насквозь: а если… это правда?

Вспоминаю, как Миша годами вдалбливал мне, что я бесплодна. Как я верила. Как привыкла к этой мысли, как к шраму, который уже не болит, но навсегда остался.

А теперь три теста говорят обратное.

Страх накрывает ледяной волной. Не радость — нет. Паника. Ведь вряд ли Саше и Диме нужны такие «новости». Вряд ли они мечтали о ребенке от женщины, которая случайно ввалилась в их жизнь.

Я собираю все тесты, упаковки, чек — все, что может напомнить это утро. Запихиваю в пакет, завязываю узел так, что белые пластмасски не видно. Выбрасываю в мусоропровод.

К вечеру они приезжают. Я ловлю себя на том, что сижу в гостиной и перебираю пальцами край пледа, как школьница, которую вызвали к директору.

И с первых секунд я понимаю — что-то не так.

Саша заходит первым, не целует, даже не обнимает. Кивает коротко:

— Привет.

Дима следует за ним, сжимает губы, бросает ключи на полку. В комнате сразу становится холоднее, хотя окна закрыты.

Я вздрагиваю.

Я пытаюсь улыбнуться, но внутри уже растет страх — совсем другой, чем утром. И он не имеет отношения к тестам.

Это… то самое ощущение, что… что… все рушится.

— Что случилось? — спрашиваю я, но Саша не садится рядом, не смотрит в глаза.

— Лиза, — он медленно выдыхает, словно собирается с силами. — Я думаю… мы оба думаем, что эта история была ошибкой.

Я чувствую, как плед скатывается с колен, а вместе с ним останавливается где-то в груди и сердце.

— Что? — голос звучит глухо, будто не мой.

— Так будет лучше, — вставляет Дима, сухо, почти официально. — Ты можешь оставаться здесь до конца аренды — это еще примерно десять с половиной месяцев.

Саша достает из кармана плотный конверт, кладет на стол.

— Здесь деньги… На первое время.

— Но… — я хочу спросить «почему», хочу кричать, но Саша перебивает:

— Не надо. Серьезно. Это решено. Мы не можем с тобой продолжать отношения, наша репутация важнее чувств. Думаю, ты простишь и поймешь. Ты умная девочка.

Они оба смотрят на меня так, будто уже все решено и никакие мои слова не станут для них убедительными.

Без тени сожаления, без тепла. Все, что было между нами, исчезло в миг — будто его никогда и не было.

Я понимаю, что правильно сделала, что ничего не сказала про тесты. Сейчас это никому не нужно. И мне в том числе.

Саша поднимается, Дима молча забирает куртку.

— Береги себя, — бросает Саша на прощание.

Дверь закрывается, оставляя меня в тишине. Конверт лежит на столе, будто насмешка надо мной. Я смотрю на него, но даже не дотрагиваюсь. Не знаю сколько там. И не хочу знать.

Мне больно.

Внутри пусто.

И впервые за долгое время я не хочу слышать ни одного из них. Никогда.

Я сижу на диване, пытаясь переварить все, что услышала. Часы тихо отстукивают секунды, за окном темнеет. Я не включаю свет, потому что не хочу видеть себя в этом пространстве, которое еще утром казалось домом.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Я встаю, иду к двери. Внутри конечно теплится надежда, что это они… Что они передумали… Пошутили неудачно.

И сердце почти останавливается, когда на пороге вижу Мишу. Он чуть взъерошенный, запах его парфюма больно бьет в нос. Хочется скривиться.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Лиза… — он делает шаг внутрь, не дождавшись приглашения. — Все кончено. С той девчонкой — все. Она врала, все это время. Я был дурак, что… — он запинается, — что отпустил тебя. Что так с тобой поступил.

Он заходит, шарит глазами, пытается словно кого-то найти.

Я стою, сжав руки в кулаки, и просто смотрю.

— Прости меня, — продолжает он. — Я готов начать все сначала. Только дай шанс.

— Нет, — говорю тихо, но твердо. — Уже поздно. Я не могу тебя видеть.

Каждое слово дается очень сложно. Я хочу помолчать. Я не хочу никого видеть.

Он опускает глаза, будто пытаясь найти в себе смирение.

— Понимаю… — бормочет.

Я чувствую, как внутри все сжимается, и, чтобы не разрыдаться прямо при нем, произношу:

— Я… пойду умоюсь. Я неважно себя чувствую…

В ванной прохладная вода чуть отрезвляет. Я долго держу ладони под струей, потом умываюсь, пытаюсь смыть с лица все — усталость, обиду, страх. Смотрю на свое отражение, и оно кажется чужим.

Когда выхожу, в квартире тихо. Слишком тихо.

— Миш? — зову я, но ответа нет.

Прохожу в коридор… и понимаю: он исчез.

Даже дверь не захлопнута.

На столе, где лежал конверт, теперь пусто.

Я застываю. Пустота в груди превращается в тяжелый, режущий ком. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, прислонившись спиной к стене. Слезы льются, как будто их больше не остановить…

Он ушел снова. Забрав все, что мог. Даже чужие деньги.

А я осталась. Совсем одна.

Нет.

Точнее… Не совсем одна.