Дом наполнился тревогой и суетой. Ещё недавно уютный и наполненный теплом, теперь он казался слишком тихим и холодным. Звуки торопливых шагов и взволнованных голосов только усиливали ощущение надвигающейся беды.

— Как это случилось? — резко спросил Артём, натягивая пальто и на ходу набрасывая шарф.

— Он пожаловался на одышку… Ему стало плохо, — домработница, женщина средних лет, рыдала, утирая слёзы уголком фартука. — Я сразу вызвала скорую. Они сказали, что это сердечный приступ.

Лиза нервно застёгивала ботинки, время от времени хватаясь за телефон.

— Я не могла до него дозвониться. Потом мне сообщили, что его уже везут в больницу.

— Лизка, успокойся, — попытался сказать Артём, хотя его голос тоже дрожал. — Мы поедем и всё узнаем.

— Как ты можешь просить меня успокоиться⁈ Это дедушка! Он всегда был таким сильным, а теперь… — Лиза замолчала, прикрыв лицо руками.

Домработница подошла к ней, обняв за плечи, шепча успокаивающие слова, хотя сама едва сдерживала слёзы.

Артём схватил ключи от машины и обернулся к сестре.

— Лиза, мы должны быть там. Ты готова?

Она кивнула, сглотнув ком в горле.

Снег продолжал тихо ложиться на город, укрывая улицы мягким белым покрывалом. Редкие прохожие торопились домой, не обращая внимания на тусклый свет фонарей, теряющийся в морозной дымке.

В больничной палате царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь короткими командами врачей и звуками приборов.

— Асистолия! Начинаем реанимацию! — голос врача звучал чётко и решительно.

В это время, где-то между жизнью и смертью, старик чувствовал, как его сознание отделяется от тела. Всё вокруг утопало в мягком свете. Он словно парил над происходящим, чувствуя лёгкость и покой.

Перед глазами мелькали образы: близкие лица, тёплые воспоминания, радость, которую он дарил и получал. Но внезапно его мысли вернулись к тому, что осталось незавершённым.

— Ещё один шанс! — попросил он, и его восхождение замедлилось, пока полностью не остановилось.

Он видел сверху всё, что происходило. Суету в больнице, плачущую домработницу, встревоженных внуков, которые торопились к нему. Но больше всего его взгляд притягивали улицы за окном. Он ощущал лёгкость, сверху ему открывался вид на город, засыпанный снегом.

Его внимание остановилось на тихом переулке.

На тротуаре что-то блеснуло в свете фонаря. Маленькая льдинка, переливаясь, скользнула по тонкому слою льда.

Старик улыбнулся.

Его глаза заискрились, а губы растянулись в хитрой улыбке. Он легко щёлкнул пальцем, и льдинка заняла идеальное место на пути.

— Ну, посмотрим, как вы справитесь, — пробормотал он с тихим смешком.

В этот момент где-то вдалеке раздался голос:

— У нас есть пульс!

— Пусть начнётся новая история, — сказал он, прежде чем яркий свет потянул его обратно.

Тем временем в палате медсёстры слаженно подключали амбу-бэг, обеспечивая искусственную вентиляцию лёгких, пока врач энергично продолжал непрямой массаж сердца. Время шло, но монитор упорно показывал ровную линию.

— Адреналин, один миллиграмм внутривенно! — прозвучала команда, и препарат тут же ввели.

— Пульса нет, продолжаем! — раздался строгий голос.

Минуты тянулись, как вечность, наполненные звуками медицинских приборов и сосредоточенными действиями команды. Вдруг на мониторе появилась слабая электрическая активность.

— Есть электрическая активность! Продолжаем компрессии! — с лёгким облегчением сообщил врач.

Ещё несколько напряжённых мгновений — и наконец монитор зафиксировал устойчивый ритм.

— У нас есть пульс! — обрадованно выдохнул врач.

— Восстановление спонтанного кровообращения! — подтвердил он, позволив себе короткую улыбку.

Пожилой мужчина, ещё минуту назад находившийся на грани между жизнью и смертью, медленно открыл глаза. В его взгляде читалась глубокая мудрость, словно он познал что-то, недоступное остальным.

— Добро пожаловать обратно, — мягко сказал врач, тепло улыбнувшись.

Мужчина прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о том, что он видел и чувствовал в те минуты, когда жизнь покидала его тело.

На улице льдинка замерла на своём месте, ожидая девушку, чью жизнь она должна была изменить.

В тот день шёл мягкий зимний снег. Белые хлопья кружили в воздухе, словно в замедленной съёмке, укрывая город пушистым покрывалом. Улицы были почти пусты, погружённые в тишину, прерываемую лишь шорохом шагов редких прохожих. Мягкий свет фонарей растворялся в снежной пыли, создавая ощущение зимней сказки.

Аня, которой недавно исполнилось 22 года, плотно закутавшись в тёплый пуховик, осторожно вышла из супермаркета. В руках она сжимала небольшой бумажный пакет. Магазин находился через дорогу от её дома, но даже этот короткий путь был похож на испытание. Тонкая корка льда покрывала тротуары, а морозный воздух, казалось, обволакивал всё вокруг густым холодным туманом.

Анна училась на дизайнера, и её взгляд всегда находил красоту даже в таких мелочах, как игра света в снежной пыли. Её мягкие черты лица, тёплые медовые глаза и длинные волосы, выглядывающие из-под шапки, невольно привлекали внимание, хотя сама она об этом редко задумывалась. Простота и уют были её стилем — оверсайз свитера и шарфы только подчёркивали её естественную привлекательность.

Стараясь держаться ближе к стене, Аня сделала несколько шагов. Её взгляд внезапно зацепился за блеск во тьме. Прямо перед ней, словно из ниоткуда, появилась маленькая льдинка, ярко блеснув в свете фонарей.

Аня не успела остановиться.

— Что?.. — промелькнуло у неё в голове, прежде чем её нога поскользнулась на льдинке.

Удар был резким и болезненным. Колени обожгло холодом и болью, а ладони, инстинктивно вытянутые вперёд, шершаво скользнули по льду, оставив на коже царапины. Боль и холод смешались, вызвав у Ани слёзы.

— Чёрт, — выдохнула она, поднимая окоченевшие пальцы.

С трудом встав, Аня оглядела разбросанные продукты. Пакет порвался, и всё его содержимое разлетелось в разные стороны. Сыр укатился к ближайшей стене, а бутылка воды затаилась у бордюра. Собирая покупки, она вдруг замерла, услышав тихую мелодию.

Сначала Аня подумала, что звонит её телефон. Но звук доносился откуда-то с земли. Она огляделась и заметила: под тонким слоем снега лежал телефон с потрескавшимся экраном, мигающий слабым светом.

— Странно… — пробормотала Аня, дотягиваясь до телефона.

Он был простой, без чехла, с заметными следами времени на корпусе. Экран мигал ярким зелёным — входящий вызов. На дисплее высвечивался лишь номер, без имени или фото.

Аня огляделась. Улица была пуста, только редкие хлопья снега кружили в свете фонарей.

Она колебалась, сердце учащённо билось. Это ведь чужой телефон… Но вместо того чтобы сбросить вызов, она осторожно провела пальцем по экрану, принимая его.

— Алло? — неуверенно произнесла она.

На том конце раздался женский голос — высокий, срывающийся от паники.

— Аня! Приезжай в больницу! Сейчас же! Умоляю, это важно! Отделение скорой помощи, городской номер четыре. — Голос дрожал, как будто говорившая с трудом сдерживала слёзы.

— Подождите, кто вы? О чём речь? — попыталась уточнить Аня, но голос перебил её.

— Ты должна быть тут, ты понимаешь? Это срочно! — Голос звучал отчаянно, а затем звонок внезапно оборвался, оставив только короткие сигналы разъединения.

Аня замерла, её дыхание участилось. В ушах всё ещё звучал этот дрожащий голос, а в руках остался телефон с треснувшим экраном. Она попыталась перезвонить, но устройство внезапно заблокировалось. Экран погас, оставив её в недоумении. Пароля она не знала.

«Просто выбрось его», — подсказывало сознание. Логично было оставить это как есть, вернуться домой, сделать вид, что ничего не произошло. Но адрес… Она знала, где находится городская больница номер четыре. Она была совсем недалеко — всего в двадцати минутах езды.

Аня поднялась, чувствуя, как её ноги дрожат от холода и внутреннего напряжения. Она ещё раз оглядела тёмную улицу, обхватив телефон рукой, словно он мог дать ответ.

— Ладно, — прошептала она самой себе, решительно сжимая чужой телефон в руке.

Городская больница номер четыре светилась яркими окнами, словно маяк в холодной ночи. Аня шла к входу, чувствуя себя полной дурой. Всё внутри подсказывало, что она должна была выбросить этот странный телефон или оставить его на кассе в супермаркете. Но вместо этого она оказалась здесь, на пороге больницы, не понимая, зачем вообще пришла.

Она вошла через центральный вход. Ладони всё ещё саднили от падения, а кровь на коленях подсохла, стягивая кожу с каждым шагом.

Внутри пахло стерильностью и слабым ароматом хлорки. На проходной сидела вахтёрша— суровая женщина в форме, мельком взглянувшая на телефон в её руке. Она махнула в сторону лифта.

— Вам сказали подождать? — буркнула она, но Аня лишь растерянно кивнула, чувствуя себя ещё глупее.

Она отошла чуть в сторону, обхватив телефон обеими руками. Её взгляд блуждал по пустынному холлу, пока тишину не нарушил звонок. Телефон ожил в её ладонях, на экране снова высветился тот же номер.

Аня, набрав воздуха, ответила:

— Алло?

— Ты где? — раздался тот же женский голос, но уже более раздражённый.

— Я… внизу, в больнице. Кто вы? — попыталась объяснить Аня, но женщина перебила её:

— Хорошо, стой там. Я спущусь.

Звонок оборвался, оставив её в растерянности. Она даже не успела задать вопросов. Телефон всё ещё оставался в её руках, а вместе с ним и нарастающее чувство абсурда.

Через минуту двери лифта раскрылись с громким звоном, и из кабины влетела девушка. Молодая, лет восемнадцати-девятнадцати, высокая, в дорогом пальто. Волосы, собранные в пучок, выбивались в беспорядке, словно она торопилась. На бледном лице выделялись красные глаза, будто она недавно плакала.

— Ты Аня? — выпалила девушка, небрежно хватая Анну за руку.

— Э-э… нет. То есть, да. Ну то есть, я Аня, но, кажется, не та… — начала было Аня, но девушка не дала ей договорить.

— Отлично, пошли!

Она потянула Анну к ближайшему туалету, не дав ей опомниться.

— Эй, подождите! Я даже не знаю, кто вы! — протестовала Аня, но девушка не обращала на неё внимания, втащив её внутрь и захлопнув за собой дверь.

— Ты кто такая? — резко спросила девушка, вперив в Анну взгляд.

— Я Аня. Я нашла телефон на улице, кто-то на него позвонил и сказал приехать сюда! Это ведь были вы? — выпалила Аня.

Девушка выдохнула и закатила глаза.

— Чёрт. Ты не моя Аня.

— Какая ещё твоя Аня? — удивилась Аня.

Незнакомка закрыла лицо руками, пробормотав что-то себе под нос, а затем быстро заговорила:

— Ладно, слушай. Меня зовут Лиза. У меня сейчас катастрофа. Дедушка в больнице, он очень болен. Он хочет увидеть девушку моего брата, понимаешь?

Аня растерянно смотрела на Лизу, не понимая, куда та ведёт.

— А при чём тут я?

— Девушка моего брата бросила его и умотала в «Illuzion» на Пхукете, — быстро выпалила Лиза, закатив глаза. — Там у её нового бойфренда-диджея какой-то ивент.

Она замолчала на секунду, пытаясь взять себя в руки, но тут же продолжила:

— А дедушка… Он хочет познакомиться с девушкой Артёма. Он думает, что у них всё серьёзно. Если он узнает, что она его бросила, это его доконает. Я не знаю, почему, но это для него важно. Брат хотел привезти свою… ну, бывшую, но та свалила.

Аня стояла в полном недоумении, а Лиза, видимо, решила объяснять быстрее:

— Я попросила свою однокурсницу Аню из универа подыграть. Ну, просто прийти, улыбаться и сделать вид, что она его девушка. Чтобы дед не переживал и быстрее поправлялся. Только она тоже куда-то пропала сегодня… и не отвечает на звонки. А ведь обещала помочь…

Она вздохнула и посмотрела на Анну с надеждой.

— И тут появляешься ты. Та-дам! Даже имя совпадает. Разве это не судьба?

Аня потрясённо моргнула, чувствуя, как информация обрушивается на неё снежной лавиной.

— Подожди, ты хочешь, чтобы я…

— Да, да! Я хочу, чтобы ты притворилась девушкой моего брата. Всего на пару часов. Это несложно. Ну, пожалуйста! — перебила Лиза, хватая её за руку. — Ты же понимаешь, это для дедушки! У нас никого, кроме него, нет…

Аня открыла рот, но Лиза продолжила:

— Ты даже похожа на неё. Ну, немного… — Лиза скользнула по Ане оценивающим взглядом и быстро поправилась: — Ладно, совсем не похожа. Совсем. Но это не важно! Имя-то у вас одинаковое. А дед её ни разу в жизни не видел! — Она наклонилась ближе, в её глазах была смесь отчаяния и надежды. — Ты просто скажешь деду, что ты девушка моего брата. Ну пожалуйста!

— Подожди. Ты хочешь, чтобы я притворилась девушкой твоего брата? — переспросила Аня, чувствуя, как её разум сопротивляется абсурду происходящего.

— Да! Это всего на пару часов. Слушай, мне просто нужно, чтобы дедушка был счастлив. Это ненадолго. Скажешь пару слов, посидишь с нами немного — и всё. Просто скажешь, что любишь моего братика, и всё.

— Но я даже не знаю вашего брата! — Аня нервно рассмеялась.

— Ну и отлично, — отрезала Лиза. — Тогда не будешь его бояться.

Аня хотела отказаться, но, увидев глаза Лизы — полные тревоги и боли за близкого человека — не смогла.

— Ладно, — вздохнула она. — Но если что-то пойдёт не так, я просто уйду.

— Супер, — облегчённо вздохнула Лиза. — Веди себя мило, и всё будет хорошо. Кстати, меня зовут Лиза. А тебя теперь зовут «Аня, девушка моего брата Артёма».

Лиза провела Анну по светлому коридору к палате. По пути она говорила тихо, почти шёпотом, но её голос был полон решимости.

— Родителей у нас нет. Они погибли в автокатастрофе, когда я была маленькой. Нас с братом воспитывал дед. Он для нас всё. И теперь, когда он болен, мы просто обязаны его порадовать.

Аня лишь молча кивала, чувствуя, как с каждым шагом всё больше погружается в эту странную, почти театральную авантюру.

— Вот палата, — прошептала Лиза, остановившись у двери. — Улыбайся. Будь милой.

Аня с трудом сглотнула, ощущая, как внутри нарастает паника. Катя постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

— Дедушка, мы пришли, — бодро сказала она, перешагнув порог.

В просторной палате, залитой мягким светом, на кровати лежал пожилой мужчина. Его густые седые волосы и глубокие морщины на лице рассказывали о долгой жизни. Несмотря на бледность и видимую слабость, его глаза ожили при виде Кати.

— Ну наконец-то, — слабым, но радостным голосом произнёс он, слабо улыбаясь. Его взгляд задержался на Ане, и в глазах появилась тёплая искорка. — А это и есть…

Лиза кивнула и подтолкнула Анну вперёд.

— Дедушка, знакомься. Это Аня, девушка Артёма, — быстро подхватила она, легонько толкнув Анну в плечо.

Аня почувствовала, как ноги будто приросли к полу. Её сердце бешено стучало, но она изобразила улыбку и сделала шаг вперёд.

— Здравствуйте, — выдавила она, надеясь, что голос не слишком дрожит.

В этот момент её взгляд зацепился за парня, стоявшего у кровати. Высокий, лет двадцати пяти, с пронзительными серыми глазами и лёгкой небритостью. Его тёмные волосы чуть растрёпаны, будто он только что провёл пальцами по голове. Он стоял, скрестив руки на груди, и изучал её взглядом с явным любопытством.

Аня чуть не подавилась воздухом. Это был тот самый Артём.

Он двинулся к ней, и прежде чем она успела что-либо сказать, неожиданно обнял её за плечи, повернув к деду.

— Ну что, дед, готов познакомиться с будущей невесткой? — произнёс он с лёгкой насмешкой, бросив на Анну быстрый взгляд.

Дедушка, несмотря на слабость, улыбнулся шире.

— Конечно готов. Иди сюда, милая, садись, не стесняйся.

Аня улыбнулась, насколько смогла, чувствуя, как её лицо горит. Она осторожно присела на стул у кровати, разглядывая морщинистую руку, которая мягко потянулась к ней. Стараясь не выдать свою нервозность, она накрыла её своей ладонью.

— Очень приятно познакомиться, — сказала она тихо, заставляя себя смотреть в его глаза.

Сбоку доносился мягкий, но насмешливый голос Артёма:

— Правда, дедушка, она у меня красивая? Ты не представляешь, как мне повезло. Аня просто идеальная: умная, красивая, добрая.

Аня почувствовала, как её лицо заливает жар. Она бросила на него взгляд, полный укоризны.

— Ты всегда любишь преувеличивать, — произнесла она, стараясь удерживать голос ровным.

— Ничуть, — с наигранной серьёзностью ответил Артём, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Аня, несмотря на смущение, едва заметно улыбнулась. Дед кивнул, глядя на них с мягкой улыбкой.

— Молодец, Тёма. Береги её. Такие девушки — редкость.

Аня почувствовала, как слова дедушки потеплее одеяла укутали её сердце. На мгновение она забыла обо всех странностях ситуации и просто улыбнулась в ответ.

Аня справилась с первым «знакомством». Она сидела рядом с Артёмом, стараясь мило улыбаться дедушке, отвечала на его вопросы и даже вставляла шутки. Её голос дрожал лишь слегка, но этого никто, кроме неё, кажется, не замечал. Артём изредка добавлял комментарии, иногда слишком остроумные, но, к удивлению Ани, он часто выручал её, когда вопросы дедушки ставили её в тупик.

Дедушка тихо смеялся их шутливым пикировкам, но вскоре его улыбка стала слабее, и он закрыл глаза, словно устав от беседы.

— Он устал, — прошептала Лиза, наклонившись к Анне.

Артём кивнул и посмотрел на сестру.

— Нам лучше уйти.

Когда они вышли из палаты, Аня резко остановилась, развернувшись к Артёму.

— Прекрати так на меня смотреть! Ты меня смущаешь! — выпалила она, её лицо порозовело от возмущения.

Артём чуть заметно приподнял бровь, а затем рассмеялся.

— Расслабься. Ты справилась лучше, чем я ожидал. Молодец.

Аня хмуро посмотрела на него, но ничего не ответила. Ей хотелось побыстрее уйти, вернуться домой и оставить эту странную авантюру позади. Но Лиза думала иначе.

— Мы тебя подбросим, — заявила она, не оставляя Анне шанса отказаться.

— Я могу сама дойти… — начала Аня, но Артём уже открыл пассажирскую дверь своего дорогого внедорожника.

— Не спорь, — коротко сказал он, его тон не терпел возражений.

Аня вздохнула и подчинилась. Поездка прошла в тишине, если не считать тихих перешёптываний Лизы и её восторженных взглядов на брата. Аня напрягалась всё сильнее, пока машина вдруг не свернула в сторону. Вскоре они оказались у ворот большого дома. Это был настоящий особняк с высоким забором, огромными окнами и светом, который казался тёплым и уютным даже снаружи.

— Это не мой адрес! — в панике произнесла Аня, уставившись на дом.

— Ты же не думаешь, что я оставлю девушку брата с порезанными руками и коленками одну? — Лиза подмигнула ей с заговорщицкой улыбкой.

Аня растерянно молчала, пока её не проводили внутрь. Они поднялись на второй этаж, где было три двери. Лиза открыла одну из них, приглашая Анну войти.

— Это моя комната, — сообщила она, открывая шкаф. — Вот, держи. — Она вручила Анне мягкий свитер и спортивные штаны. — Переодевайся. Тебе нужно согреться.

Аня с благодарностью приняла одежду, а через несколько минут, освежившись в душе, осторожно вышла из комнаты.

— Брат обработает тебе раны, — сказала Лиза, подхватив её под руку и потянув в сторону кухни.

— Может, я сама… — начала было Аня, но Лиза решительно вытолкнула её в кухню, где Артём стоял у высокого шкафа с аптечкой.

— Садись, — коротко бросил он, указывая на стул.

Аня подчинилась, чувствуя, как с каждой секундой становится всё неловче.

— Раны обрабатывать научился, когда занимался боксом, — с гордостью заявила Лиза, усаживаясь напротив. — Ну когда был моложе.

Артём фыркнул.

— Моложе? Лизка, мне ещё нет тридцати.

— И вообще, Тёмка умеет всё! — с гордостью продолжала восхвалять достоинства брата сестрёнка.

— Лизка, не преувеличивай, — фыркнул Артём, доставая из аптечки антисептик.

— Я ничего не преувеличиваю! — возмутилась Лиза. — Он умный, сильный. И знаешь, какие у него мышцы? Не зря на него так девки залипают. А ещё…

— Лизка, мелкая, хватит, — перебил Артём, бросив на сестру строгий взгляд.

— Всё, всё, ухожу, чтобы вам не мешать, — проворковала Лиза, подмигнув Анне. — Но подумай, Аня, может он тебе ещё понравится! — с этими словами она исчезла из кухни.

Оставшись наедине с Артёмом, Аня почувствовала себя ещё более скованно. Он работал молча, промывая её царапины, обрабатывая их антисептиком. Его движения были уверенными, но мягкими.

— Прости её, — вдруг сказал он, не поднимая глаз. — Лизка любит суетиться.

Аня чуть улыбнулась, но тут же смутилась.

— Спасибо, — прошептала она, когда он закончил и аккуратно наклеил пластыри.

Артём слегка улыбнулся и впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— Не за что. Тебе спасибо… за деда. Ты сегодня спасла нас. И доставила старику много радости.

В его тоне была благодарность, от которой у Анны внутри потеплело.

Сначала это были простые звонки.

— Привет, как ты там? Колени заживают? — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась забота.

Аня неизменно улыбалась, чувствуя тепло в каждом слове, и отвечала:

— Всё хорошо, спасибо.

Потом он стал заезжать за ней после работы или занятий.

— Я всё равно мимо еду. Почему бы не подвезти? — говорил он, даже если маршрут был далёк от «мимо».

Его внешность всё больше притягивала её внимание. Артём был высоким, с широкими плечами и сильными руками. Лиза не преувеличивала: стоило ему снять свитер, как Анне приходилось с трудом сдерживать взгляд, чтобы не задержаться на его мощных бицепсах. Его фигура будто сошла с обложки спортивного журнала — сильная грудь, подтянутый торс. Тёмные волосы всегда были чуть растрёпаны, будто он только что вернулся с прогулки по ветру. Его серые глаза, холодные на первый взгляд, становились тёплыми, когда он смотрел на неё.

Но больше всего её поразил его характер. Артём мог быть строгим и серьёзным, но за этим скрывались мягкость и внимательность. Он всегда замечал, когда она смеялась, и каждый раз смотрел на неё так, будто хотел запомнить этот момент. И от этого взгляда она чувствовала себя одновременно уязвимой и счастливой.

Со временем он начал расспрашивать её о жизни.

— Ты всегда хотела быть дизайнером? — спросил он однажды, когда они сидели в кафе, потягивая чай.

— Да, — ответила она. — Мне нравится создавать что-то своё, находить красоту в мелочах.

— Значит, ты видишь то, что другие пропускают, — задумчиво произнёс он, глядя на неё с интересом, будто эта черта делала её особенной.

Артём оказался человеком, глубоко привязанным к семье. Он рано взял на себя ответственность за Лизу после смерти родителей, одновременно помогая деду и выстраивая собственный бизнес.

— Мне приходилось быстро взрослеть, — признался он однажды. — Иногда хочется просто остановиться.

— И почему ты этого не делаешь?

— Потому что если я остановлюсь, кто будет держать всё на плаву?

Он был человеком привычек. Вставал рано, никогда не откладывал дела и всегда доводил начатое до конца. Ему нравились долгие прогулки, хотя позволить их себе он мог редко. Беспорядок он терпеть не мог, что Лиза находила забавным.

Аня, напротив, была его полной противоположностью. Она легко теряла ключи, забывала о важных делах, если увлекалась чем-то, и любила засиживаться допоздна за проектами.

— Ты такая неорганизованная, — заметил он как-то раз. — Но в этом есть своя прелесть.

Она рассмеялась, обмениваясь с ним шутливым взглядом.

— А ты слишком педантичный. Но в этом тоже, знаешь ли, есть своя прелесть.

Со временем Артём начал привыкать к её спонтанности.

— Хочешь мороженого? — спросила она однажды, когда они гуляли.

— Зимой? Кто вообще ест мороженое зимой?

— Я, — сказала она с улыбкой.

Через пять минут он уже стоял у магазина, наблюдая, как она счастливо ест рожок.

Артём всегда замечал, если она уставала или была не в духе. Он не говорил громких слов, но помогал — подвозил домой, приносил горячий латте с её любимым ванильным сиропом или укутывал пледом, если видел, что она мёрзнет. Иногда он просто оставлял ей записку с нарисованной улыбающейся мордочкой, чтобы поднять настроение.

А она? Она начала запоминать его привычки. Как он всегда аккуратно развешивает одежду в прихожей. Как терпеливо дразнит Лизу, называя её «мелкой», когда та начинала спорить. Как предпочитает чёрный чай с мёдом и слушает в машине один и тот же плейлист из инструментальных мелодий.

С каждой встречей её отношение к нему менялось. Она всё чаще ловила себя на мысли, что ей нравится, как он смотрит на неё, как внимательно слушает. Иногда его взгляд задерживался на её губах или фигуре — взгляд, который говорил больше, чем слова. И в эти моменты она начинала понимать: Артём становится для неё кем-то большим, чем просто случайным знакомым.

Прошло несколько недель. Отношения Анны и Артёма стали настолько естественными, что она уже не задумывалась, как и почему началось их знакомство. Каждый день он был рядом: то подвезёт её после работы, то позвонит, чтобы узнать, как она себя чувствует, то вдруг появится на пороге с кофе или десертами.

Когда дедушку выписали, Артём настоял, чтобы его встречали дома всей семьёй.

Вечером большой зал наполнился ароматами пирогов и специй. За длинным деревянным столом собрались Лиза, Аня, Артём и сам виновник торжества — дедушка. Свет от люстры отражался в посуде, а в комнате витало ощущение уюта и тепла.

— Вот теперь я наконец дома, — сказал дедушка, осматривая своих близких с довольной улыбкой. — Спасибо вам всем.

Аня улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она понимала, насколько дедушка важен для всей семьи, и это делало её частью чего-то большего.

— Ну, а теперь вопрос, который волнует меня больше всего, — хитро прищурившись, начал дедушка. — Когда свадьба?

Аня поперхнулась водой и закашлялась, уставившись на него с широко распахнутыми глазами.

— Свадьба⁈ — выдохнула она, едва приходя в себя.

Артём, сидевший рядом, выглядел совершенно спокойным. Он слегка улыбнулся и мягко положил руку ей на плечо.

— Дед, не торопи нас, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Ещё руки не просил.

— Ну так чего тянешь? — проворчал дедушка, глядя на внука с притворным упрёком.

Лиза тихо хихикнула, переводя взгляд с Анны на Артёма.

— Да-да, Артём, может, пора уже? — поддразнила она.

Артём повернулся к ней и, прищурившись, бросил:

— Мелкая, ты-то хоть помолчи.

Аня чувствовала, как её лицо заливает краска. Она хотела что-то сказать, но Артём мягко сжал её плечо и тихо прошептал:

— Расслабься. Всё хорошо.

Дедушка засмеялся, а затем, откинувшись в кресле, добавил:

— Главное, чтобы я ещё успел погулять на вашей свадьбе.

Аня почувствовала, как эти слова застряли в её голове, но Артём, казалось, воспринял их как шутку. Он быстро сменил тему, отвлекая дедушку разговором, и напряжение немного спало.

Спустя месяц Артём позвонил ей вечером.

— У нас есть план на Новый Год, — заявил он, в голосе слышалась загадочная улыбка.

— И что это за план? — спросила Аня, чувствуя лёгкое беспокойство.

— Собирайся. Тёплая одежда, ничего лишнего.

— Ты хотя бы намекнёшь, куда мы едем? — попыталась выяснить она.

— Встречать Новый Год, — коротко ответил он и повесил трубку.

Через несколько часов он приехал за ней. Аня стояла у подъезда, кутаясь в пуховик, а он выглядел таким же непринуждённым, как всегда, в тёмной куртке и джинсах.

— Готова? — спросил он, оценивающе глядя на её спортивную сумку и тёплый пуховик.

— Ну, как могла, — пожала плечами она.

— Отлично, — сказал он, закидывая её вещи в багажник. — Устраивайся поудобнее, путь не близкий.

Машина выехала из города, уводя их всё дальше, за заснеженные поля и густые леса. Аня смотрела на мелькающий пейзаж за окном, чувствуя, как привычный мир остаётся позади.

— Это вообще законно — похищать девушку, увозя её неизвестно куда? — наконец спросила она, чтобы разрядить тишину.

Артём усмехнулся.

— Я проверил. Имею право, если она моя невеста.

Её сердце пропустило удар, но она быстро перевела это в шутку.

— Ах так? Тогда, может, сначала меня стоит предупредить?

Артём лишь улыбнулся.

Через несколько часов они прибыли. То, что открылось Анне, выглядело как ожившая рождественская открытка: склоны, покрытые снегом, уютные домики, гирлянды, сверкающие огоньками, и люди в зимней одежде, гуляющие с кружками горячего шоколада.

— Ух ты, — выдохнула Аня, широко раскрывая глаза.

Артём припарковал машину и повернулся к ней.

— Добро пожаловать на наш зимний уикенд. Здесь мы и будем встречать Новый Год.

Шале, где они остановились, оказалось просторным и невероятно уютным. Большая гостиная с камином, мягкие кресла, меховые пледы и панорамные окна, открывающие вид на заснеженные горы, будто сошли с обложки журнала.

— Ты уверен, что мы не попали на съёмки какого-то фильма? — пошутила Аня, проводя рукой по гладкой деревянной столешнице.

Артём лишь усмехнулся, раскладывая вещи.

— А что, неплохие декорации для Нового года, правда?

Первый день прошёл в прогулках. Артём показал ей лыжные трассы, замёрзшее озеро и уютные кафе, где можно было согреться горячим шоколадом.

— Ты каталась на лыжах раньше? — спросил он, когда они подошли к подъёмнику.

— В детстве, пару раз.

— Значит, будем учиться.

Аня попыталась отказаться, но не успела: Артём уже купил абонементы и взял оборудование.

— Ты вообще привык, что все всегда делают, как ты говоришь? — фыркнула она, наблюдая, как он с лёгкостью надевает лыжи.

— Обычно, да, — ответил он с лёгкой усмешкой.

Артём оказался терпеливым учителем. Он помогал ей удерживать равновесие, шутил, когда она падала, и с улыбкой поддерживал, когда она жаловалась на усталость.

— Я на это не подписывалась, — проворчала она внизу склона.

— Зато ты справилась, — ответил он, протягивая ей руку.

Когда они вернулись в шале, Аня уже едва держалась на ногах.

— Сколько ещё таких «пыток» ты запланировал? — спросила она, рухнув в кресло.

Артём рассмеялся.

— Это только начало. Шучу-шучу. Отдыхай, я займусь ужином.

Аня устало вздохнула и поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Мягкий свитер и тёплые носки сразу сделали её день чуть уютней. Когда она спустилась в гостиную, воздух был наполнен ароматами сыра и специй.

— Ух ты, что ты готовишь? — спросила Аня, заглядывая на кухню.

Артём стоял у стола, сосредоточенно нарезая сыр.

— Фондю, — ответил он, нарезая сыр.

— Ты умеешь готовить фондю? — удивилась она, прислонившись к дверному косяку.

— Ну, несложно. Весь секрет — в правильном сыре, — он мельком посмотрел на неё и улыбнулся. — Ты, кстати, вовремя. Поможешь мне?

— Я? — Аня указала на себя, слегка растерявшись.

— Ты, — подтвердил Артём, протянув ей нож. — Давай, режь хлеб на кубики. Это несложно.

Аня засмеялась, чувствуя, как усталость постепенно уходит.

— Ладно, но если я всё испорчу, ты будешь виноват.

Они работали рядом, иногда переговариваясь, иногда молча. В тишине, нарушаемой лишь звуками ножей, их взаимодействие казалось естественным и уютным.

— Я думала, ты из тех, кто предпочитает заказывать еду, а не готовить, — заметила она, нарезая очередной ломтик.

— Иногда заказываю. Но если есть время и настроение, люблю что-то сделать сам. Это расслабляет, — признался Артём, помешивая сыр в фондюшнице. Аня тихо улыбнулась, глядя, как он сосредоточенно следит за процессом.

После ужина они устроились у окна с горячим шоколадом, глядя на заснеженные горы. Снег продолжал падать, создавая мягкую, почти сказочную атмосферу. Аня смотрела на горы и потягивала горячий шоколад.

— Ты всегда любил зиму? — спросила она, глядя, как мягкие снежинки укрывают вершины гор за окном.

— Да. Она напоминает мне о детстве.

— Ты был трудным ребёнком?

— Очень, — усмехнулся Артём. — Лиза до сих пор жалуется, что я был строгим старшим братом.

Аня улыбнулась, но её взгляд стал задумчивым.

— А ты? — спросил он, внимательно посмотрев на неё.

— Я? — она тихо вздохнула, на мгновение отвлекаясь. — Я всегда была мечтательной. Думала, что стану художником, потом — архитектором, а потом дизайнером.

— И ты достигла своей мечты?

Она слегка пожала плечами, её голос звучал мягко.

— Ещё нет. Но я на пути.

Аня замолчала, её взгляд скользнул куда-то вдаль, словно за словами скрывалось что-то большее.

— Мама всегда говорила, что у меня талант. Она верила в меня. Знаешь, это она вдохновила меня на то, чтобы я выбрала творческую профессию. — Её голос дрогнул, и она на мгновение прикусила губу. — Но она заболела, когда я была ещё ребёнком. Мне было восемь. Рак. Она боролась, но болезнь оказалась сильнее. Мама умерла, когда я была во втором классе.

Артём внимательно слушал, его взгляд оставался спокойным, но в нём читалось сочувствие.

— А папа? — осторожно спросил он.

Аня грустно улыбнулась.

— Папа старался быть сильным ради меня. Он делал всё, чтобы я чувствовала себя счастливой. Но… — она замялась, проводя рукой по рукаву свитера. — Он умер, когда я была на втором курсе университета. Сердце. Ему было тяжело всё это время — работа, дом, отсутствие мамы. Мне кажется, он просто не смог дальше.

Она замолчала, опустив взгляд, а затем слабо улыбнулась, пытаясь вернуть разговор в лёгкое русло.

— Я думаю, они бы гордились мной, если бы видели, где я сейчас.

— Я уверен, так и есть, — мягко сказал Артём.

Он накрыл её руку своей, давая понять, что она не одна. Этот жест, простой и искренний, оказался для неё важнее любых слов.

Их разговор продолжался весь вечер. Аня узнала, что Артём любит исторические романы, мечтает объехать весь мир и терпеть не может фастфуд.

— А ты? — спросил он.

— Я люблю путешествия. Но пока о них только мечтаю.

— Значит, это нужно исправить.

Его слова прозвучали так уверенно, что она почувствовала: он готов воплотить это в реальность.

Позже Артём подвёл её к панорамному окну. За стеклом царила звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра. Небо темнело, но заснеженные вершины всё ещё мерцали в мягком свете, а внутри шале уютно потрескивал огонь в камине, отражаясь в стекле.

— Знаешь, — начал он, стоя рядом и глядя вдаль, — я всегда думал, что мне не нужны такие вещи.

— Какие? — Аня повернула к нему голову, удивлённая неожиданной серьёзностью в его голосе.

— Отношения. Семья, — тихо произнёс он. Его взгляд всё ещё был устремлён на горы. — Мне всегда казалось, что это… слишком сложно. Что я не создан для этого.

Аня почувствовала, как её сердце замерло, а затем забилось быстрее. Она не перебивала, лишь внимательно смотрела на его профиль, отмечая тень смущения и уязвимости, которой он раньше не показывал.

— Но ты… — Он повернулся к ней, и его серые глаза встретились с её взглядом. В них было столько тепла, что оно, казалось, могло растопить лёд за окном. — Ты всё изменила. С тобой всё кажется… правильным. Настоящим.

Аня почувствовала, как внутри всё дрожит, но не от холода, а от его слов.

— Артём… — прошептала она, не зная, что сказать. Её голос дрогнул, а он улыбнулся той редкой, мягкой улыбкой, которую она видела нечасто.

— Я знаю, что всё началось странно, и, возможно, ты жалела о том, что ввязалась в это. Но я… я благодарен за тот случай. Благодарен за тебя, — его голос был тихим, но каждое слово отзывалось в её сердце.

Он медленно достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыв её, он показал изящное кольцо с тонким ободком и сверкающим камнем, отражающим свет камина.

— Ты сделала меня лучше. Сделала мою жизнь светлее, — сказал он, глядя прямо ей в глаза. — Я полюбил тебя, Анечка. И теперь не представляю своей жизни без тебя.

Аня почувствовала, как её дыхание сбилось.

— Ты станешь моей женой? — спросил он, его голос был полон искренности и надежды.

Аня почувствовала, как слёзы теплом подступают к её глазам. Он стоял перед ней — открытый, сильный, но в то же время уязвимый. Она смотрела на кольцо, а потом на него, чувствуя, что этот момент останется с ней навсегда.

— Да, — прошептала она, её голос дрогнул от переполнявших её эмоций. — Да, Артём.

Он улыбнулся, аккуратно надел кольцо ей на палец, а затем притянул к себе. Его объятия были сильными и тёплыми, такими, в которых хотелось остаться навсегда. Аня почувствовала, как его тепло окутывает её, будто защищая от всего, что могло бы нарушить этот момент. Его рука мягко скользнула по её спине, а её пальцы чуть заметно сжали ткань его свитера, словно она боялась, что это всё лишь сон.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значишь, — прошептал он ей на ухо, его голос был глубоким и искренним.

Она отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть в его глаза. Её губы дрогнули, но она наконец произнесла слова, которые так долго держала в себе:

— Я люблю тебя.

Его взгляд стал ещё мягче, и уголки его губ тронула лёгкая, счастливая улыбка. Он притянул её ближе, его ладонь скользнула к её щеке, а пальцы мягко заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Его губы коснулись её лба, задержались там на мгновение, словно обещая защиту. А потом его губы нежно нашли её, медленные, тёплые, полные глубокой нежности и страсти.

Этой ночью слова «я люблю тебя» зазвучали как заветная клятва, связывая их ещё крепче. Новогодняя ночь, наполненная любовью, их тихим смехом и шёпотом, сделала их пребывание в шале по-настоящему волшебными.

Снег всё так же падал за окном, укрывая мир мягким белым покрывалом. А в их маленьком мире царила тишина, прерываемая треском дров в камине, теплом и любовью, которые теперь стали их общей реальностью.

Зима снова пришла в город, укрыв всё вокруг пушистым снегом. В большом доме у леса, где всегда было тепло и уютно, царила предновогодняя суета. На кухне пахло корицей и мандаринами, в гостиной горела яркими лампочками ёлка, а у камина дедушка читал книгу.

Он выглядел немного старше, чем пять лет назад, но в его глазах всё ещё горел тот же задор. Рядом с ним сидела Соня, четырёхлетняя дочка Анны и Артёма, внимательно слушая его сказки.

— И что было дальше? — спросила девочка, широко раскрыв глаза.

— А дальше, моя милая, герои жили долго и счастливо, — сказал дедушка, усмехнувшись. — Но самое главное — они всегда были вместе.

Артём зашёл в комнату, неся поднос с чаем и печеньем.

— Вы тут опять дедушку перегрузили? — спросил он, подмигнув дочери.

— Он сам, — ответила Соня, забираясь на колени к деду.

Аня появилась следом, держа в руках коробку с игрушками для ёлки.

— Ты-то сам отдохнуть не пробовал? — спросила она, глядя на Артёма, но её взгляд остановился на дедушке. — Дедушка, как ты себя чувствуешь?

— Как человек, у которого скоро будут самые вкусные пироги, — усмехнулся тот, махнув рукой.

Пироги действительно были на подходе. Лиза, теперь успешный адвокат, но всё такая же шумная и энергичная, готовила их вместе с Анной на кухне, громко споря о калориях, диетах и ингредиентах, при этом не забывая пробовать всё подряд.

Вечером, за общим столом, дедушка поднял бокал с чаем.

— Я хочу сказать, что это были лучшие пять лет в моей жизни. Видеть, как растёт семья, как мои внуки становятся счастливыми, — это всё, что мне нужно.

Аня почувствовала, как у неё щемит сердце, но дедушка рассмеялся, глядя в её глаза, полные слёз.

— Хватит, милая. Я ещё с вами. И буду ещё долго.

Снег за окном продолжал падать, мягко укрывая дом, где смех, любовь и тепло становились главными героями этой новой главы их жизни.

В доме было шумно, как всегда. Смех, шорох снега с ботинок, запах горячего шоколада и мандаринов — атмосфера напоминала праздничную сказку. В гостиной горела ёлка, украшенная старыми игрушками, которые Аня бережно хранила все эти годы. Аня поправляла гирлянду на ёлке, а Артём сидел в кресле с ноутбуком на коленях, изредка поднимая взгляд на шум, доносящийся с улицы. За окном падал снег, укутывая землю пушистым покрывалом, а в доме звучал смех и громкие голоса.

Соня вбежала в дом, громко хлопнув дверью, и, не снимая ботинок, бросилась в гостиную.

— Мама! Папа! Вы должны что-то сделать! — воскликнула она, возмущённо топая ногами.

Аня обернулась, удивлённо приподняв бровь.

— Что случилось, милая?

— Это Коля! Он опять издевается над Олегом! — Соня всплеснула руками. — Снежками закидал, как в детстве! И тётя Лиза… — Соня театрально закатила глаза. — Она там стоит и допрашивает его, будто он подсудимый, а она прокурор. Ну, вы знаете, как она умеет.

Аня сдержала улыбку, стараясь выглядеть серьёзной.

— А что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Спасите его, — Соня сложила руки на груди. — Родители, спасите моего молодого человека!

Артём отложил ноутбук, подперев голову рукой, и хмыкнул.

— Коля правильно делает. Жених должен пройти испытания.

Соня закатила глаза.

— Да какие ещё испытания? Он заболеет и проваляется с температурой все праздники! Ну, пожалуйста, не мучайте его, а то он сбежит, и я останусь одна!

Не дождавшись поддержки, она драматично выдохнула, топнула ногой и побежала обратно, явно недовольная родительской реакцией, громко хлопнув дверью.

Аня перевела взгляд на Артёма.

— Ты что-то собираешься предпринять? — спросила она, скрестив руки на груди.

Артём хмыкнул, положив ноутбук на стол.

— Сейчас пойду помогу…

Аня покачала головой и прислонилась к кухонной стойке.

— Знаю я тебя, — сказала она, с лёгкой усмешкой глядя на мужа. — Ты ведь не Соне пойдёшь помогать, а Лизе — устраивать Коле допрос с пристрастием.

Артём поднялся, подошёл к ней, положил руки на её талию и слегка наклонился, чтобы поцеловать её в висок.

— Возможно, — пробормотал он, его голос стал мягче.

Затем он коснулся её губ, поцеловав долгим, тёплым поцелуем.

— Люблю тебя, — сказал он, когда их взгляды встретились.

— Люблю тебя, — ответила Аня, улыбнувшись.

Его руки крепче обняли её, и на мгновение весь шум дома остался где-то вдалеке.

— Но всё-таки, пойдём спасать жениха Сони, — добавила Аня, слегка толкнув его в бок.

Артём рассмеялся.

— Пойдём. Но предупреждаю, Лизка уже, наверное, успела вытащить из него все тайны.

Они взяли пальто и вышли на заснеженный двор, где их шумная семья ждала новых «спасателей». Снег падал мягко, а в воздухе витало ощущение праздника, наполненного смехом и криками.

Высоко в небе, среди пушистых облаков, сидел дед. Он смотрел на всё своё шумное семейство: своих внуков и правнуков. Его глаза весело блестели, а в уголках губ пряталась хитрая улыбка.

— Ну, что я могу сказать, семья у меня получилась хорошая, — пробормотал он, наблюдая за Николаем.

— Но одному из них пора встряхнуться, — пробормотал он себе под нос.

Его взгляд упал на Николая, который, смеясь, закидывал снежками Соню и её жениха. Дед хмыкнул, огляделся и, заметив неподалёку девушку, идущую по тропинке, бросил под её ноги маленькую льдинку.

Льдинка упала точно по траектории, и девушка тут же поскользнулась. Её пакет с покупками полетел в сторону, а сама она — прямо в объятия ошалевшего от неожиданногсти Николая.

— Ой, простите, — выдохнула девушка, поднимая голову и глядя на него большими голубыми глазами.

Николай сначала хотел возмутиться, но слова застряли у него в горле. Он просто смотрел на неё, пытаясь понять, что это было.

Сверху донёсся довольный смешок.

— Ну вот. Никак без меня. Пусть растут. Семья должна быть большой, — сказал дедушка, устраиваясь поудобнее на своём облаке.

— Вот так, Коля. Надеюсь, ты не упустишь свой шанс, — пробормотал дед, откинувшись на облако и наблюдая за новой историей, которая только начиналась.