— Как твоё имя? — наседает на меня высокий мужчина с выправкой военного и глазами, полными ледяного презрения. — Говори, если хочешь жить!

— Говорю, — киваю быстро-быстро. — Всё время говорю, но вы же не слушаете! Повторяю в сотый раз, что меня зовут Рая. Ра-и-са! Слышите?

Мужчина наклоняется ещё ниже и, опираясь обеими руками о ручки кресла, к которому я привязана, заглядывает в глаза. У меня мурашки по спине бегут от его близости, невероятная аура этого человека давит, а исходящий от него запах замши и терпкой травы кружит голову. В животе будто бабочки порхают, что довольно странно. Я никогда раньше не фантазировала о сценах с пленением и допросами.

Секунды текут вязкой смолой, а я смотрю на красивые чётко очерченные губы своего мучителя и думаю, горькие ли они на вкус, как вдруг мужчина раздражённо цыкает и отстраняется.

— Ничего не вижу!

— Убить её, мой эмэр? — подрывается с места второй мужчина и наполовину вытаскивает из ножен кинжал.

Я узнаю клинок и вздрагиваю, ведь ещё час назад сама сжимала эту рукоять, наклонившись над спящим мужчиной. Тем самым, который перехватил оружие и подмял меня под себя, приставив лезвие к горлу. Я же, ничего не понимая, смотрела в синие глаза незнакомца, сейчас одетого странно даже для ведущего в караоке.

— Нет, — осаживает тот, кого я якобы пыталась убить. Сейчас его глаза мерцают настоящим золотом. — Мёртвой она ничего не стоит.

— Но вы не уверены, что это принцесса василисков, мой эмэр, — вкрадчиво говорил тот. — Эрайн Авиндал наняла убийцу, чтобы она отомстила за уничтожение змеиного выводка. Эта женщина заслуживает смерти…

— Не убийца я! — кричу, перебивая этого жестокого человека, и впиваюсь взглядом в его начальника. — Поверьте, я ничего не знаю ни о каких выводках. Всё это огромное недоразумение!

— Недоразумение? — мужчина с подозрением щурится и снова наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом. — Ирвин!

Второй тут же подскакивает к нам и с готовностью перечисляет:

— Вы прокрались ночью в дом военачальника драконов эмэра Рейслора, ворвались в его спальню и замахнулись кинжалом. В чём недоразумение? — И ехидно подсказывает: — Перепутали дом?

А этот «эмэр» глаз с меня не сводит, и от этого, признаюсь, уже начинает закипать кровь и кружиться голова. Наваждение какое-то! Почему этот человек на меня действует, как валерьянка на кошку⁈

«Соберись, Рая! Из тебя сейчас дуршлаг сделают, если будешь плохо играть. Это тебе не второсортный мюзикл! Тут надо выдать всё, на что только способна, и ещё немного сверху, чтобы даже Станиславский зарыдал на том свете!»

Тряхнув головой, шумно выдыхаю, как учили, отпуская волнение в землю, и поднимаю голову, глядя в лицо настойчивому обвинителю:

— Верно.

— В чём ты сознаёшься? — победно глянув на эмэра, радуется тот.

— Я пришла в дом этого человека, — отвечаю я и перевожу взгляд на человека, от близости которого мой организм ведёт себя, как операционная система, подвергнувшаяся трояну, — и прокралась в его спальню, чтобы…

Они оба подаются ко мне, и я почти мечтаю, чтобы эмэр наклонился ещё чуточку ближе, чтобы проверить, горек или сладок будет его поцелуй. А у самой в мыслях паника.

«Господи, чтобы придумать? Хотела соблазнить? Тогда при чём здесь нож?»

И тут дверь чуть-чуть приоткрывается, и я вижу мордашку милейшей девочки, которой, появись она на съёмочной площадке, достались бы все возможные для ребёнка роли. Огромные синие глаза, пружинки-кудряшки на голове, очаровательные ямочки на округлых щеках.

Ирвин перехватывает мой взгляд и поворачивает голову, но девочки уже и след простыл, а дверь снова плотно прикрыта. Я же коротко усмехаюсь и смотрю в по-мужски привлекательное лицо эмэра:

— Я пришла спросить, не нужна ли вам няня?

Судя по некоторой растерянности и округлившимся глазам, тот ожидал чего угодно, кроме этого. Ирвин с рычанием подскакивает к нам:

— Как смеешь дерзить эмэру, женщина⁈

— Я сама вежливость, — возражаю я и, невинно взмахнув ресницами, посматриваю на Рэйслора. — Вы человек военный, и, уверена, что с карьерой у вас всё в порядке. Но вот дома, увы, не всё так радужно.

— Что ты хочешь сказать? — хмурится он.

— Если бы я действительно хотела вас убить, то стала бы ждать, когда вы проснётесь? — выгибаю бровь.

Я действительно стояла над ним и, занеся руку для удара, некоторое время смотрела на мужчину, не понимая, что происходит.

У персонажа, в которого я неожиданно попала, было немало возможностей прикончить военачальника. И, судя по мрачной физиономии Рэйслора и смущённому покашливанию его помощника, я права.

— Я лишь показала, что ваш дом вовсе не крепость, как вы, возможно, считали, — заканчиваю с мягкой улыбкой, хотя сердце в груди так и стучит. — Я не могу позаботиться о вас, эмэр Рэйслор, но способна присмотреть за ребёнком. И, что важно, сумею защитить малышку! Вот это я и хотела показать, пробравшись в вашу спальню с ножом.

Тот некоторое время смотрит мне в глаза, и снова внутри будто что-то щекочет. А после кривится и, к сожалению, поднимается, отстраняясь от меня и лишая возможности вдыхать исходящий от него очешуенный аромат.

— Вы ей верите? — возмущается Ирвин. — Эта женщина совершенно точно лазутчица проклятых василисков! Я уверен…

— Тогда, может, ты возьмёшь на себя обязанности эмэра? — холодно спрашивает Рэйслор, и тот давится остатками фразы, а потом мотает головой: — В отличие от вас, я не обладаю способностью отличать ложь от правды.

Я холодею и с ужасом смотрю на мужчину, который неторопливо направляется к выходу. Так вот что означала та «щекотка»? Выходит, эмэр понял, что я только что солгала? Будто услышав мою мысль, Рэйслор оборачивается и бросает на меня равнодушный взгляд уже синих глаз.

— Избавься от неё.

Смотрю на Ирвина с настороженностью и паникой. А как ещё смотреть на человека, который приближается с ножом после приказа начальства избавиться от кого-то? Мысленно перебираю возможные варианты спасения, но не один не кажется дееспособным. А ведь я достаточно смекалиста!

Например, когда в караоке после посещения туалета меня втолкнул в чужую кабинку какой-то пьяный мужлан, то я сразу вышла из положения. Сделала вид, что мне совершенно не интересно, почему четверо здоровых мужичков ногами избивают пятого и отчего тот лежит на полу в трусах и синяках, а с ходу заявила:

— У нас сегодня акция! Бесплатное исполнение вашей любимой песни нашим лучшим профессионалом. То есть мной!

Ну как, сходу? Сначала я, испугавшись, попятилась, но один из бандитов резво подскочил и захлопнул дверь. Я же призвала весь свой недюжинный актёрский талант и не только спела заявленный блатняк, но ещё и сплясала на столе.

Очень надеялась, что пока я буду выступать, жертва улучит момент и отползёт в коридор, но мужчина не подавал признаков жизни, и мне становилось всё страшнее. Что, если и моя песенка будет спета? Судя по жёстким взглядам и татуировкам, эти ребята не любят шутить.

— Спускайся, кисуля, — нехорошо улыбнулся мужик с бритой и татуированной головой, и у меня сердце ледышкой провалилось в желудок. — Сегодня мой день рождения, выпей за моё здоровье!

Вообще-то я не пью спиртного о слова совсем, но очень хорошо изображаю пьяную, что и собиралась сделать, надеясь после улизнуть, но бандит схватил меня за челюсть и влил какую-то гадость. Судя по тому, что я закрыла глаза в караоке, а открыла в чужой спальне, в стакане было не шампанское.

Но теперь я не позволю кому бы то ни было убить себя второй раз!

— Эй, не размахивай ножичком! Так и себя порезать можешь.

— Не волнуйся, Рая, я прекрасно владею любым видом оружия.

Зелёные глаза Ирвина вспыхивают весельем, мужчина совсем как кот, играющий с мышью, и меня злит собственная беспомощность. Пробую освободить руки, но ничего не выходит, тогда кричу:

— Не травмируй ребёнка!

Ирвин застывает в шаге от меня. Изумлённо приподнимает брови:

— Какого ещё ребёнка? — а потом понимающе кивает и саркастично ухмыляется. — Думаешь, я пощажу, если ты беременна?

— Я не беременна, — гордо возражаю я и киваю на дверь. — Сюда заглядывала девочка лет пяти или шести. Она у вас тут совсем без присмотра живёт, раз в пыточную ходит, как в игровую. Если увидит, как те, кому она так доверяла, убивают ни в чём не повинную женщину, получит психологическую травму на всю жизнь! Как ты будешь смотреть в глаза ребёнку? А?

Ирвин растерянно моргает и, хмурясь, оглядывается.

— Ты видела Эллеш? Эта мелкая опять без спроса спустилась в подвал⁈

— А я что говорю? — возмущённо смотрю на него, а у самой поджилки так и трясутся. — Вам няня до смерти нужна, а вы её потрошить собираетесь. Никакого воспитания!

Мужчина иронично фыркает и преодолевает последний шаг, наставляя на меня острие, и я, пискнув, зажмуриваюсь, но боли не испытываю. Напротив, становится легко, и я могу свободно двигать правой рукой. Приоткрыв один глаз, вижу, как Ирвин перерезает верёвку на левой, и убирая кинжал в ножны, прикрепляет их к своему поясу.

— Это я тебе не отдам. Поднимайся, провожу к выходу.

— Так вы меня не будете убивать? — удивляюсь я.

— Не сегодня, — хмыкает он и выразительно выгибает бровь: — Но если вздумаешь повторить трюк с проникновением в дом, то могу и передумать.

— Будто это от тебя зависит, — не остаюсь в долгу и, растирая тонкие запястья, поднимаюсь. — Куда идти?

Следую за воином, отмечая мрачную атмосферу подвала и чуть более радостную самого дома. Голые полы и стены, почерневшие от времени и копоти канделябры, тусклые зеркала и тёмные картины в тяжёлых рамах. Дом с привидениями какой-то!

В одном из зеркал вижу Ирвина и следующую за ним худенькую брюнетку с выразительными чертами лица.

Сглотнув, поспешно отворачиваюсь, ведь на самом деле я высокая фигуристая блондинка, которой с института доставались главные роли. Злые языки шептались, что из-за эффектной внешности, я же считала, что благодаря способности полного погружения в роль.

Взываю к этому таланту и сейчас, убеждая себя, что мне всего лишь померещилось. Сойти с ума можно чуть позже, когда моей жизни больше ничего не будет угрожать. Или хотя бы покинуть этот страшный дом, в подвале которого явно кого-то уже умертвили.

— Как должно быть страшно ребёнку жить здесь, — бормочу, искренне сочувствуя девочке с кудряшками. — Здесь хоть женщины есть? Одна же должна быть? Мама той крошки. Да?

— Не твоё дело, — огрызается Ирвин и распахивает передо мной дверь. — Убирайся.

А я замираю от внезапного озарения. Глядя на замощенную улицу, по которой медленно проезжает гружёная повозка, которую тянет унылая лошадь, а в другую сторону идёт полногрудая дама, неся в руках корзину с бельём, понимаю, что сотовыми и интернетом здесь и не пахнет.

Самое простое объяснение — я попала в некую общину, где люди отказались от благ цивилизации. Или в кино? Может, это съёмочная площадка? Тогда где камеры? Реалити-шоу? Память услужливо подсовывает моё отражение, и по спине ползут мурашки.

— Чего замерла? — подталкивает Ирвин в спину. — Не веришь своему счастью?

— Да, — выдыхаю и, развернувшись, цепляюсь за его руку. Когда перед глазами пугающая неизвестность, людям свойственно выбирать меньшее из зол. Даже если это всего лишь иллюзия. — Я забыла сказать твоему хозяину нечто очень важное!

Мужчина недовольно морщится:

— Эмэр не хозяин. Он мой командир!

— Так вы всё-таки военные, — киваю, убеждаясь в собственной догадке.

— Мы драконы, — сухо осаживает Ирвин и пытается высвободиться, но я цепляюсь за его рукав с таким отчаянием, что понимает, что быстрее останется без одежды, чем выставит меня за дверь. — Хорошо. Жди, я позову эмэра.

Я сначала жду, когда он закроет дверь, и мужчина зло прищуривается. Точно хотел обмануть и вытолкнуть, когда отпущу! Разжимаю пальцы, только когда засов опускается на место и, глядя, как удаляется Ирвин, облегчённо перевожу дыхание. Перспектива оказаться в одиночестве так испугала, что сердце до сих пор колотилось, как сумасшедшее.

Через несколько минут, проведённых за разглядыванием немногочисленной мебели, слышу шаги, и вижу, как спускается хозяин мрачного дома. Одариваю его самой обворожительной улыбкой из своего арсенала и вкрадчиво предлагаю:

— Если возьмёте меня на работу, я никому не расскажу, что эмэр Рэйслор лишил чести бедную девушку!

Судя по озадаченному выражению лица эмэра, по мне плачет Оскар!

Рэйслор скрещивает руки на груди и приподнимает тяжёлый подбородок.

— Я не прикасался к тебе.

— Кто докажет? — хитро прищуриваюсь я.

— Он, — кивает на Ирвина.

— Что за чушь ты несёшь, женщина? — обретает тот дар речи после моего заявления. — Как смеешь обвинять эмэра в подобном? Ты себя в зеркале видела?

— К сожалению…

— Вот-вот! — самодовольно поддакивает Ирвин. — Уродливее тебя только змеи. Как могла подумать, что эмэр польстится на это?

Он смотрит на меня с гадливостью, от которой закипает кровь.

— Что? Где ты видишь уродину? У тебя на лице глаза или бусинки?

— Не привыкла слышать такое? — ухмыляется тот и поясняет. — Чёрные волосы, худая, как палка… Может, среди осселинцев тебя считают красавицей, но ни один гриннийец на тебя и не взглянет. Так что можешь говорить, что угодно, тебе не поверят. В спальню эмэра ночью прокралась убийца. Я сам видел!

— Правда, что ли? — Вот не надо было доводить меня до ручки. Я мгновенно отпускаю гнев и спокойно присаживаюсь на стул. Глядя на мужчину снизу вверх, уточняю: — И ты можешь поклясться в этом?

— Слово дракона!

Он поднимает руку, совсем как у нас в суде, только при этом его ладонь вспыхивает фиолетовым пламенем, и от этого спецэффекта у меня снова мурашки.

Но я не даю себе паниковать, а продолжаю допрос:

— И что же я делала в спальне дракона?

— Лежала на полу, — пылко обвиняет тот. — А эмэр сверху и держал у твоего горла кинжал, который отобрал у тебя!

— И ты видел, как он отбирал кинжал? — уточняю я, поглядывая на странное пламя.

Тут оно гаснет, а у Ирвина на лице появляется растерянное и виноватое выражение.

— Лучше бы помолчал, — цедит эмэр и всматривается в меня. — Ты хоть умеешь с детьми обращаться?

— Конечно! — быстро-быстро киваю я и начинаю загибать пальцы: — Студенткой на каникулах работала вожатой, каждое лето по три или четыре смены впахивала! Не говоря уже о новогодних представлениях, где я была и Дедом Морозом, и Снегурочкой, и Бабой Ягой, и даже президентом! Ни одной жалобы. Дети меня просто обожают!

— Посмотрим, — бросает эмэр и уходит.

Я же смотрю на Ирвина:

— Это «да»? Меня берут на работу?

— Идём, — недовольно кривится тот. — Представлю тебя Эллеш.

Радуясь успеху, следую за мужчиной и избегаю смотреть в зеркала.

«Грим, — успокаиваю себя. — Отличные здесь мастера, кстати!»

Пока мне проще воспринимать происходящее, как роль в фантазийном спектакле, где я играю попаданку из нашего мира в магический. Вспоминая фиолетовое пламя, объявшее ладонь Ирвина, мне на миг становится нехорошо. Но, тряхнув головой, широко улыбаюсь, будто выхожу на сцену. Мне и эта роль по плечу, вот увидите!

— А вы настоящие драконы? — уточняю у Ирвина. А что? Нужно же понимать, к чему готовиться! — Даже превращаетесь в крылатых монстров?

— Ага, — на миг обернувшись, скалится он. — Превращаемся в монстров, похищаем женщин и коров. Всё как положено! Что у вас в Осселине ещё про нас говорят?

— Э… — не знаю, что ответить, поэтому просто с улыбкой пожимаю плечами.

Универсальный жест, который может означать что угодно, от смущения до нежелания открывать свои тайны. Ирвин ухмыляется и подходит к боковой лестнице. Поднимаясь на второй этаж, поясняет:

— Для воспитанницы эмэр выделил левое крыло. Будете жить там же. Учтите, что девочке запрещено появляться без приказа.

— Как в казарме, — ворчу я. — Вы её голодом не морите?

— Никак нет! На кухню Эллеш может приходить, когда захочет.

— Ребёнок сам себе готовит? — удивляюсь я.

— Зачем? — обернувшись, моргает он. — У нас повар есть. Каплар Кренер отлично готовит!

— Каплар? Похоже на военное звание.

— Так и есть, — делится тот и входит в тёмный коридор с жуткими стенами и скрипящим полом. — А моё звание…

И проваливается, вскинув руки. Я замираю в испуге, а потом медленно приближаюсь к небольшой дыре в полу и смотрю вниз. Вижу часть красивого нового ковра и старое кресло, на которое и приземлился Ирвин. По рукам и ногам мужчины ползут, прикручивая к подлокотникам, стебли какого-то растения, они же закрывают и рот так, что я слышу лишь приглушённое мычание.

— Пиктан Краас! — звенит детский голосок. Судя по всему, ребёнок тщательно подражает эмэру. — Спросите имя пленника!

Перед Ирвином возникает тощий кот с выпученными глазами.

— Мэ-эу! — распушившись, орёт он.

— Ы-ы-ы! — пытается выбраться пойманный в ловушку мужчина.

Теперь в поле моего зрения появляется та самая крошка, что заглядывала в подвал. Она наседает на Ирвина:

— Говори, если хочешь жить!

Берёт кота и наставляет на мужчину.

— Ы-ы, — воет Ирвин и вращает глазами, взывая ко мне о помощи.

Я же усмехаюсь и, скрестив руки на груди, наблюдаю за игрой малышки.

«А молодец! Так достоверно. И кот такой умный… Вон как когти выставил».

— Ничего не вижу! — приставив ладонь к глазам, тоскливо вздыхает девочка и запрокидывает голову.

Когда она убирает руку, замечает меня и замирает в недоумении, я же начинаю хлопать в ладоши:

— Брава! Очень похоже. Ты великолепно играешь, малышка!

— Вы кто? — осторожно спрашивает она.

— Твоя новая няня, — сообщаю девочке.

— Не нужна мне няня! — вдруг кричит она и вскидывает руку. — Пиктан Краас, в атаку!

К моему изумлению кот, раскинув лапы в стороны, вдруг летит ко мне, будто белка-летяга! Его оскал ужасен, а зелёные глаза с ненормальным зрачком, как у змеи, сверкают бешенством. Отпрянув, я чудом изворачиваюсь и хватаю странное животное за шкирку.

— А ну прекратить безобразие!

И проваливаюсь сквозь пол.

В общем, знакомство не задалось.

Открываю один глаз и, убедившись, что меня никто связывать не собирается, осторожно поднимаюсь. Девочки уже след простыл, кота тоже нигде не вижу, лишь Ирвин дёргается, как муха в паутине. Я спешу освободить мужчину, но прутья, которыми тот связан, оказываются весьма крепкими.

— Нужен нож, — взгляд мой опускается на кинжал, который я держала в руках этой ночью.

Ирвин замирает и даже, кажется, дыхание затаивает, не моргая глядя на меня. Я же медленно вытаскиваю кинжал из ножен и внимательно рассматриваю затейливо украшенную рукоять.

— М-м-м, — осторожно мычит мужчина, и судя по взгляду, умоляет оставить его в живых.

Я же не могу отделаться от желания вернуть ему жестокую шутку и, криво ухмыльнувшись, делаю вид, что размышляю. Помедлив, всё же разрезаю стебли, и мужчина вскакивает на ноги.

— Ты хотела меня убить?

— Не пойму, у вас других отношений с женщинами не было? — иронизирую я, возвращая ему кинжал. — Если так, то стоит пересмотреть своё поведение. Может, причина в том, что женщины мечтают вас убить, как раз в этом?

И, оставив мужчину осмысливать мои слова, осторожно иду к двери. Над головой две дыры, пол усеян обломками, ободранные стены выглядят так, будто в этой комнате держали братьев и сестёр того котика, что взлетел ко мне. Неужели здесь живёт милый одинокий ребёнок, который даже выйти может лишь по приказу?

— Изверги, — шепчу, искренне сочувствуя девочке. — Вот из-за такого отношения, дети потом учатся актёрскому мастерству!

Мне хочется успокоить девочку и пообещать, что я изменю её жизнь к лучшему. Во всяком случае, постараюсь, пока не разберусь, что же произошло со мной. Не дам в обиду злым дядям! Но Эллеш нигде не видно.

За дверью обнаруживаю ещё одно помещение, такое же заброшенное. Потом ещё. Более менее обжитая комната находится в самом углу левого крыла дома. Здесь стоит новенький шкаф, рядом темнеет тяжёлый старинный стол, а на полу накидано множество матрасов и разноцветных подушек.

Со стороны кучи слышу шорох, и присматриваюсь, вижу рыжий хвост. Кот испуганной мышью исчезает из поля зрения, что кажется странным после его эпического нападения. Замечаю, как под одним из покрывал блестят глаза ребёнка, и иду к столу.

— Интересно, органы опеки знают, как тот суровый эмэр содержит ребёнка? — сдвигаю в сторону грязную тарелку с остатками чего-то прилипшего. — Я бы лишила этого человека родительских прав!

— Уходи, — раздаётся глухой голос. — Ты мне не нравишься.

— Да, я в курсе, что здесь эталоном считается фигуристая блондинка, — хмыкаю я.

Придирчиво рассматриваю тонкую кисть с бледно-розовыми ноготками. Рука кажется моей, но принадлежит другому человеку. Женщине, которая хотела убить эмэра, но по какой-то странной случайности, не успела, потому что в её теле внезапно появилась я.

Последнее, что помню — как захлёбываюсь, когда бандит что-то вливает мне в рот. Казалось, я лишь моргнула, а уже стою у постели незнакомого мужчины. Неужели, я на самом деле попала в другой мир? Магия, на некоторое время объявшая руку Ирвина, намекала, что так и есть. Не говоря уже о ползучих стеблях и летающем коте.

— Моё имя Рая, — представляюсь девочке и добавляю с чувством: — Я не обижу тебя, Эллеш.

— Конечно, не обидишь, — слышу негромкое ворчание. — Иначе эмэр Рэйслор тебя убьёт!

Невольно улыбаюсь и осторожно спрашиваю:

— Тогда почему ты меня боишься?

— Не боюсь! — выкрикивает она.

Одеяла шевелятся, когда девочка выбирается наружу, удерживая в руках кота.

Тот смотрит так же настороженно, как и хозяйка, а я широко улыбаюсь и искренне признаю:

— У вас отличная команда. Может, разрешите мне немного поиграть с вами? Втроём же интереснее, чем вдвоём?

Девочка растерянно моргает, её рот приоткрывается, но кот предупредительно шипит, и девочка упрямо поджимает губы, мотает головой. Я пожимаю плечами и говорю, глядя в потолок:

— Жаль, ведь я знаю столько весёлых игр! И никогда не скажу, что мне некогда. Я не такая, как другие взрослые.

Эллеш делает шаг, явно заинтересованная, но кот снова распахивает пасть, издавая опасливое шипение. Замечая, как девочка прислушивается к мнению животного, добавляю:

— И котов очень люблю. Когда мне было столько же лет, сколько тебе, считала всех уличных кошек своими питомцами. Кормила их, ухаживала и даже лечила!

Ведь в то время они были единственными моими друзьями. Я не хочу, чтобы эта крошка страдала так же, как я в детстве. Бросаю на питомца Эллеш придирчивый взгляд:

— Пиктана неплохо бы причесать и когти постричь, но в целом этот Шерстяной очень даже мил!

Девочка закрывает ладонью рот, прыская от смеха, и я радуюсь, что удалось рассмешить ребёнка. Всех своих котов я в шутку именовала Шерстяными, а себя Кожаной, коверкая свою фамилию. Теперь же Раиса Витальевна Кожевникова на самом деле перестала существовать.

— Пиктан, — хихикает Эллеш, и я замечаю, что у малышки нет двух передних зубов. — Это звание. А зовут его Краас.

Оказывается, смех вызвало моё незнание местного слова.

— Приятно познакомиться, пиктан Краас, — вежливо говорю коту, и взгляд его становится чуть менее свирепым.

— Ты действительно другая, — вдруг заявляет девочка и бесстрашно приближается. — По виду чистокровная осселинка, но добрая.

— Это значит, что ты будешь со мной дружить? — осторожно уточняю я.

Девочка задумывается, смотрит на кота, и тот приподнимает усы в забавной ухмылке. Взгляд Эллеш тут же меняется, становится хитрым, а тон голоса вкрадчивым:

— Хочешь есть? Я проголодалась.

— Я бы тоже перекусила, — соглашаюсь на явную ловушку.

И оказываюсь совершенно права!

Вид повара, безусловно, впечатляет! Я смотрю на здорового дядьку с широченными плечами и густыми усищами и хочется отступить, покинув чужую территорию. Кухня тоже выглядит эффектно. По стенам плотным рядом висят начищенные до блеска предметы утвари, а на столе стоит огромный чёрный котёл, в котором без огня булькает рыжеватое варево.

Эллеш молча подходит к столу и берёт тарелку, на которую накладывает всё, что только попадается под руку. Горбушку плесневелого хлеба, кусок сырой картошки и вусмерть засохший сыр. Затем разворачивается и идёт к выходу, с улыбкой кивая мне. Чую подвох, но, чтобы заслужить расположение ребёнка, делаю шаг вперёд.

— Здравствуйте, каплар Кренер.

Горжусь своей памятью на имена! Даже в студенческих постановках я ни разу не путала персонажей, а сценарий могла прочитать два раза и помнить всё наизусть. Для этой роли, к сожалению, его нет, поэтому иду на импровизацию:

— Я новая няня. Можно мне покормить ребёнка? Это подойдёт…

До сих пор мужчина ведёт себя спокойно, но стоит прикоснуться к тарелке, как мгновенно превращается в монстра, а поварёшка в его руках кажется смертоносным оружием. Глаза каплара сверкают, усы топорщатся, голос подобен грому:

— А ну прочь с моей кухни, осселинка!

За спиной слышу сдавленное хихиканье, и понимаю, что девочка довольна своей выходкой, но так просто сдаваться не собираюсь. Ловко увильнув в сторону, чтобы не получить поварёшкой по лбу, смотрю на варево:

— А что это тут у вас так невкусно пахнет?

— Не твоё змеиное дело! — рычит мужчина, пытаясь обогнуть стол, чтобы вытурить меня с кухни. — Сказал, пшла отсюда! Что непонятного⁈

— Это завтрак, обед или ужин? — продолжаю лавировать между мебелью, уходя от разъярённого повара.

— Какая тебе разница, если не понимаешь? — повышает тот голос.

Замечаю краем глаза, что в дверях уже толпятся зрители. К малышке Эллеш и её летучему коту присоединился ехидный помощник эмэра, а за ним маячит ещё одна фигура. На самого эмэра не похож, наверное, ещё один житель этого неуютного дома.

Теперь мне тем более нельзя отступать. Чтобы не уронить лица, перехожу к суровому тону и играю санинспектора:

— Почему на столе испорченные продукты? Каплар, вы собираетесь отравить эмэра?

Кренер замирает с поднятым половником, явно застигнутый моим вопросом врасплох.

— От-травить? — икает и выпучивает глаза: — Я⁈

Лицо его то белеет, то краснеет, рот открывается и закрывается, а я, не теряя времени, перехожу в контратаку. Надо сделать нечто, что окончательно закрепит мои позиции, поэтому выхватываю из рук мужчины его оружие и осторожно пробую варево.

На миг теряюсь, ощущая во рту безумно вкусный суп, идеально подобранные специи и приятное послевкусие. Блюдо, достойное лучшего ресторана! Но всё равно нельзя забывать, в каких условиях оно сделано, поэтому я, роняя поварёшку, хватаюсь за горло и покачиваюсь.

— По-мо-ги-те… — хриплю, играя умирающую.

Лица мужчин вытягиваются, повар в панике отступает, а вот Эллеш, прикрывая рот ладошкой, тихо смеётся. Не сомневаюсь, что она точно знает — это лишь игра. И малышке это нравится. Для меня её задорный блеск глаз приятнее аплодисментов, и я падаю на пол. Тянусь к ботинку каплара и за миг до того, как дотронулась, утыкаюсь носом в свою ладонь (пол грязный).

— Что тут происходит?

Задерживаю дыхание — а вот это плохо. Эмэр пожаловал! Вскакиваю, как ни в чём не бывало и, раскинув руки в стороны, кричу:

— Та-дам!

Малышка смеётся, показывая милые ямочки на щеках и не стесняясь дырочки между зубами. А вот эмэра, судя по мрачному выражению лица, моя игра, увы, не впечатлила.

— Каплар Кренер, — цедит он, — доложите.

— Эта женщина, — тот вскидывает руку, невежливо указывая на меня пальцем, — сумасшедшая!

— Знаю, — спокойно кивает эмэр.

Повар продолжает пылать в праведном гневе:

— Она обвинила меня в заговоре! Сказала, что я собирался отравить своего командира!

— И что? — вскидываю подбородок. — Не так? Вы только посмотрите, в каком состоянии ваше рабочее место! Грязь, гниль… Удивительно, что еда вкусная.

— Ага! — подскакивает он и нависает надо мной. — Не отравлено же, да? Симулянтка!

— Актриса, — поправляю с мягкой улыбкой и чуть кланяюсь. — Своей игрой я привлекаю внимание общественности к проблемам этого общества. В данном случае, одного дома. Разве я не права? Здесь полная антисанитария!

Поворачиваюсь к эмэру, и то неохотно говорит:

— Приберитесь, каплар.

— Слушаюсь! — повар вытягивается в струнку.

Но посматривает в мою сторону так, будто действительно задумал кого-то отравить. Например, одну артистичную попаданку и по совместительству коварную осселинку, которая оказалась у постели командира с кинжалом в руке.

«Он же не знает об этом?» — надеюсь я.

Оборачиваюсь к девочке и прищуриваюсь:

— Теперь веришь, что со мной весело?

Она прячет улыбку и высокомерно отвечает:

— Верить — удел плебеев. Я вижу!

— И что ты видишь? — улыбаюсь ей. — Я прошла испытание?

Прикрыв веки ладонью, малышка заунывным тоном произносит:

— Ты достойна быть моей няней.

— Йес! — сжимаю кулаки под ироничным взглядом Иврина и озадаченным Кренера. Поворачиваюсь к эмэру: — Сколько вы будете мне платить в месяц?

— Не стоит забегать так далеко, — сухо бросает он. — Продержись хотя бы день.

И неторопливо удаляется. Девочка, оставив тарелку с испорченными продуктами, тоже покидает кухню, а я иду к котлу, но путь мне преграждает повар.

— Завтрак в шесть, обед в час, ужин в семь! — насупившись, мрачно предупреждает он.

— Хорошо, — совершаю тактическое отступление и с вожделением смотрю на котёл. — Подождать осталось не так и долго.

Когда мы выходим, каплар с треском захлопывает дверь и что-то ворчит о наглых осселинках, ноги которых больше не будет на его кухне. Я же обращаюсь к Ирвину:

— А кто стоял за вами? Ещё один жилец? Тихий такой… Не видела лица. Какое у него звание? Каплар или пиктан? Исчез сразу, как появился эмэр.

— Ты о чём? — приподнимает брови мужчина и коротко усмехается. — Тебе показалось.

У меня же по спине пробегает неприятный холодок. Нет, не показалось.

Обедаем мы в большой гостиной, где, кроме стола и нескольких стульев, ничего нет. Стены здесь в лучшем состоянии, чем в других комнатах. Видно, что помещение пытались привести в порядок. На полу светлеют новые доски, выделяясь по сравнению с потемневшим и истёртым паркетом. На подоконнике россыпь битого стекла, но окно целое. В принципе, если прибраться и повесить занавески, оградив дом от взглядов прохожих, то можно жить… Пока не пойму, смогу ли вернуться в нормальный цивилизованный мир.

— Эй, осселинка. Добавку будешь? — нехотя предлагает каплар, сжимая свою поварёшку.

Судя по взгляду, мужчина с удовольствием огрел бы меня ей или вылил суп на голову, но не смеет нарушать дисциплину в присутствии командира. Эмэр ест молча и неторопливо, глядя перед собой и, казалось, не замечает ничего вокруг.

— Сметелила всё, будто неделю не кормили, — саркастично добавляет повар.

Я удивлённо смотрю в свою пустую тарелку. Когда успела всё съесть? То ли было так вкусно, то ли крепко задумалась. Обычно стараюсь следить за питанием и жить в моменте, ведь актрисе нужно быть в форме!

Но сейчас отказаться от добавки выше моих сил, и я виновато смотрю на человека, который пусть и не следит за чистотой на кухне, но готовит просто волшебные блюда! Во всяком случае одно точно. Невинно хлопаю ресничками и выдаю самую очаровательную улыбку:

— Ничего вкуснее в жизни не ела. Можно добавки?

Каплар довольно ухмыляется в усы и тянется к котлу, который стоит посередине стола. Набрав полную поварёшку, замирает надо мной, но в этот момент, будто ощутив намерения повара, эмэр поднимает взгляд и цедит:

— Уволю.

Вздыхая, Кренер переворачивает половник над моей тарелкой, а не надо мной, и я с удовольствием приступаю к еде. Малышка с интересом наблюдает за нами, и Ирвин тоэже не сводит взгляда.

— И как в тебя столько влезает? — ехидно спрашивает он и с подозрением прищуривается. — Может, ты василиск? Драконам, помимо человеческой, приходится кормить звериную ипостась, а василискам — змеиную.

Растерянно хмурюсь, не понимая, о чём он говорит.

— Я совершенно здорова, если вы намекаете на это.

— Отлично сказано! — хохочет Ирвин, а повар поджимает губы и кривится, будто тоже сдерживает смех.

Эмэр резко поднимается.

— Когда закончите балаган, выходите во двор. — Поворачивается к девочке: — Эллеш…

— Да-да, — закатывает та глаза. — Не выходить из дома без приказа. Слушаюсь, эмэр Рэйслор.

— Это и тебя касается, — вдруг говорит мне Ирвин. Проследив, как командир, печатая шаг, покинул столовую, шепчет: — Не выходи из дома до заката.

— Почему? — тоже понижаю голос.

— Некоторые драконы недолюбливают осселинцев, — хмыкает повар и одаривает взглядом, что становится понятно, к какой категории принадлежит он сам. — И есть за что! Если захочешь сбежать, продержись до ужина.

— С чего вы взяли, что я захочу уйти? — искренне удивляюсь. — Мы с Эллеш договорились. Да, малышка?.. Ой, где она?

Мужчины понимающе переглядываются, синхронно пожимают плечами, а потом расходятся. Ирвин спешит за эмэром, а Кренер берёт котёл с остатками супа и ставит на пол, а затем достаёт металлическую трубочку. Дует в неё, и по столу будто ураган проходит!

Вскрикиваю от неожиданности и отдёргиваю руки. Когда ветер стихает, посуда блестит чистотой. Возмущаюсь:

— Кто так делает? Я ещё не доела!

— Обед заканчивается, когда поднимается командир, — убирая трубочку, мстительно ухмыляется Кренер. — Ты должна была убрать руки со стола, тогда бы не испугалась мытья посуды магией.

— А я и не испугалась, — возражаю и тыкаю в столешницу: — Посуда-то чистая, но гляньте на стол. Магия явно вредит поверхности, появляются трещинки, в которые забиваются остатки пищи. Это негигиенично!

— Раскомандовалась, — мрачнеет повар и, подхватывая котёл, идёт в сторону кухни. — Грязно ей тут, негигиенично там. Вот сама и приберись! Будто мне нравится жить в этом старом доме… Эх, зря эмэр отказался жениться на принцессе. Кто же королю отказывает? Вот мучайся теперь!

Подрываюсь с места, желая дослушать историю.

— А почему эмэр отказался жениться?

Бегу за поваром, прислушиваясь к его ворчанию.

— Почему-почему… Не твоего ума дело!

— Понятно, — ухмыляюсь я, — сами не знаете.

— Решения командира не обсуждаются, — недовольно бурчит тот. — Не лезь в мужские дела! Ты кто? Няня? Вот и воспитывай ребёнка!

— Лучшее воспитание ребёнка — хороший пример взрослых, — весело парирую я. — Эллеш копирует то, что видит, поэтому неудивительно, что ведёт себя не лучшим образом.

— К чему всё это?

— Думаю, стоит начать с воспитания взрослых, — охотно поясняю я.

Он бросает взгляд через плечо и хмыкает, а потом ставит котёл на кухонный стол и поворачивается ко мне:

— Ты вроде девушка не глупая, хоть и осселинка, поэтому дам тебе совет. Не трать силы, попусту, взрослых мужчин перевоспитать не получится.

Я обвожу кухню выразительным взглядом и восклицаю:

— Как чисто! И это лишь начало.

Выхожу из кухни под мрачное молчание повара. У меня руки чешутся навести порядок в этом доме, ведь в самые тяжёлые времена я не предаюсь унынию и не тону в слезах отчаяния, а, засучив рукава, выбираю себе самую сложную задачу. Сейчас, когда в моей жизни происходит самый большой трындец, который только можно себе представить, задача находит меня сама.

Вместе с летающим котом.

Когда на моей голове внезапно оказывается меховая шапка с когтями, так и норовящими вцепиться мне в лицо, машинально прижимаю ладонь к глазам и шиплю:

— Брыс-с-сь!

Внезапно ощущаю свободу и осторожно, готовая тут же прикрыть лицо от малейшей опасности, раздвигаю пальцы. Вижу девочку, которая стоит передо мной, приоткрыв от удивления рот. Обхватив щёки, она смотрит куда-то под потолок, и я машинально запрокидываю голову. Вижу кота, зависшего надо мной в позе летучей белки, и растерянно моргаю.

— Что это с ним?

Махаю руками, проверяя, что держит животное в воздухе, но никаких ниток и в помине нет. Кот просто висит, будто для него мир застыл, а для нас с девочкой время продолжает идти.

— Как это вообще возможно? — шепчу я.

— А ну отпусти Крааса! — чуть не плача, приказывает Эллеш и топает в сердцах: — Немедленно!

— Тс, — торопливо прижимаю палец к губам и оглядываюсь, переживая, что кто-нибудь услышит. — Конечно-конечно, только не кричи, пожалуйста. Сейчас разберёмся, что случилось.

— Ты его заколдовала, — обвиняет малышка, но голос у неё становится уже не испуганным, а заинтересованным. Она приближается и рассматривает кота: — А как ты это сделала?

Сомневаюсь, что кота обездвижила именно я, но пока свои мысли оставляю при себе. Обхожу животное и замечаю, что Краас следит за мной взглядом, указываю пальцем:

— Ага! Он моргнул! Значит, не полностью обездвижен.

Радуюсь, что с котом всё в порядке… Ну, более-менее. Во всяком случае, питомец жив. Теперь идём дальше. В мире, куда меня занесло, существует магия. Я уже не один раз была свидетельницей настоящих чудес. Значит, и сейчас происходит нечто подобное.

Может, кота держит человек-невидимка? Я же заметила незнакомца, прячущегося за Иврином, хотя мужчина отрицал, что рядом с ним кто-то стоял. Снова вожу руками, пытаясь поймать того, кто скрывается за магией.

— Что ты делаешь?

Эллеш смотрит на меня так, будто сомневается в моём душевном здоровье. Поясняю:

— Расколдовываю, как ты просила. Или кот тебе таким больше нравится?

— Хм, — серьёзно задумывается малышка, а её питомец округляет глаза и смотрит на хозяйку с мольбой. — Нет, он слишком тихий. Не весело.

— А я бы оставила всё, как есть, — ухмыляюсь, рассматривая животное снизу. — Всегда знать, где эта кошка-летяга и не ожидать нападения каждую минуту весьма соблазнительно…

И тут на меня начинает литься что-то жёлтое. Отпрыгиваю, мгновенно сознавая, что именно и шпилю от злости на мстительное животное. В этот миг раздаётся грохот, и часть стены попросту исчезает, открывая двор и мужчин, которые находятся там. Все оборачиваются, настороженно смотрят на нас, а эмэр Рэйслор, который стоит чуть поодаль, и вовсе темнеет лицом.

Эллеш шепчет:

— Рая… Бежим!

Реагирую тут же и, схватив кота, следую за шустрой девчушкой, а питомец продолжает своё мокрое дело, и за нами, прямо в воздухе, тянется тоненький прозрачно-жёлтый след.

— Осселинка? — слышу, как недоумевают гости хозяина дома. — В доме эмэра? Надо поймать и допросить!

— Нет уж, — шиплю я. — На этой неделе лимит допросов исчерпан!

В этот миг кот обретает способность двигаться сам, а его моча падает на пол. Замечая это, Эллеш радуется:

— Так у тебя голос волшебный?

— Понял? — угрожаю коту. — Ещё раз попробуешь напасть из-за угла, и снова подвешу в воздухе!

— Мрау, — кот выскальзывает из моей хватки и юркает через дыру в полу на первый этаж.

Эллеш садится и, сунув в дыру ноги, спрыгивает. Оглядываясь, я слышу шум и, мгновенно приняв решение, присоединяюсь к проказливой парочке. Когда мы с малышкой и её котом оказываемся в «детской», шёпотом спрашиваю:

— Это были драконы, о которых говорил Иврин?

— Ага, — мгновенно забывая о том, что было, девочка достаёт из кучи подушек сломанных кукол и начинает играть. — Драконы эмэра Рэйслора. Не все конечно, только пиктаны. Каждый день приходят и занимаются до заката.

— Чем? — уточняю я.

— Боевая магия, — девочка с безразличием пожимает плечиками. — Так скучно…

— Не соглашусь, — ворчу я, вспоминая неожиданный взрыв.

С этой стороны дома тоже слышен грохот, но здесь он приглушённый, будто я снова дома, а в соседнем дворе кто-то запускает фейерверк.

— То-то жильё в таком жутком состоянии, — киваю, понимая, отчего здесь столько дыр в полу и стенах. — Странно только, зачем эмэр разрушает собственный дом?

— Дом чужой, — двигая куклу, делится девочка. — У нас огромный особняк в столице! На первом этаже казарма драконов, на втором комнаты пиктанов, а на третьем покои эмэра и мои. А ещё там большая конюшня. Даже псарня есть!

— Фр-р-р, — кот явно не разделяет её восторга.

— А тут скучно, — вздыхает Элеш, а потом откладывает кукол и с улыбкой поворачивается ко мне. — Но жить здесь лучше, чем в бочке.

— Какой бочке? — моргаю я.

— Для воды, — поясняет малышка. — В которой я приехала в Гринн из Осселина.

— Тебя привезли в бочке? — ужасаюсь я и тут же добавляю: — Так ты тоже осселинка?

— Нет, — качает та головой.

Взгляд девочки становится печальным. Я замечаю, что на длинных ресничках сверкают капельки, и тут же перевожу тему:

— Поиграем во что-то интересное?

Чем можно увлечь ребёнка, который обладает магией, но предпочитает бездушных кукол? Верно! В них и поиграем. Игрушки — отличный психологический тест. Простой, эффективный и быстрый способ узнать, что происходит в семье человека. Причём работает и на детей, и на взрослых. Спрашиваю девочку:

— Какая из кукол твоя самая любимая?

Во время занятий по актёрскому мастерству студенты нашей группы выбирали игрушки, чем-то похожие на них самих, в этом и был смысл занятия. Сейчас я рассматриваю лица, искусно вырезанные из дерева, и отмечаю, что приклеенные волосы не все чёрные, как у меня, некоторые светловолосые, как сама Эллеш. Тем не менее, девочка указывает на темноволосую куклу:

— Вот. Её зовут Эрайн Авиндал. Ты же знаешь, кто это?

— И кто? — присаживаюсь рядом и всматриваюсь в игрушку.

Кукла невероятно красивая и, в отличие от других, у неё на месте руки и ноги, платье аккуратное, волосы расчёсаны и заплетены в две косы. Видно, что девочка заботится о ней и не даёт коту её драть. Я покосилась на матрасы, куда кот под шумок стащил уже и так потрёпанную игрушку.

— Ты не знаешь принцессу василисков⁈ — удивлённо восклицает Эллеш и опасливо косится в сторону закрытой двери. — Как так? Ты же осселинка!

— У меня лёгкая амнезия, — на ходу изобретаю я. — Так называется потеря памяти! Я даже без понятия, как попала в этот дом.

А вот это правда, ведь я закрыла глаза в караоке, а открыла над прекрасным образчиком мужского пола. Что было в краткое мгновение тьмы, не знаю. Или не помню…

— Так бывает? — девочка округляет глаза.

— Видимо, — хмыкаю я и показываю на куклу: — А какие у неё умения? Что она может? Что любит? Расскажи мне о своей любимой кукле.

Девочка глубоко вдыхает и, двигая руки игрушки, начинает рассказ:

— Эр очень опасна! Она обладает магией и драконов, и василисков. Злые языки говорят, что это потому, что она полукровка, но на самом деле Эр просто талантлива от природы. Её никто не обучал магии. Всё, что она умеет, научилась сама.

Гордо заканчивает Эллеш, а я с сочувствием смотрю на крошку. Так эта малышка полукровка двух враждующих рас? Наверняка ей несладко пришлось. Интересно, почему суровый генерал, отказавшийся жениться на принцессе и лишившийся из-за упрямства собственного особняка, вывез девочку из Осселина? И отчего прятал её в бочке?

Вслух же спрашиваю, избегая болезненных тем, чтобы Эллеш снова не закрылась в своей раковине:

— У неё есть семья? Муж? Дети?

— У неё никого нет, — едва слышно отвечает девочка. — Больше никого…

Я ругаю себя, мечтая забрать обратно слова, которые причинили боль ребёнку.

— Ты ошибаешься, — возражаю как можно увереннее.

Она глядит исподлобья:

— Только не говори, что у неё есть эмэр Рэйслор.

Тон её звучит угрожающе, но я лишь пожимаю плечами:

— И не собиралась.

— Тогда кто? — удивляется девочка.

— Мы! — торжественно заявляю я и подмигиваю. — Разве этого мало?

Малышка робко улыбается, но тут же спохватывается и, вздёрнув носик, говорит сурово, подражая тону эмэра:

— Посмотрим. Ты ещё и дня не продержалась.

— Я вообще очень живучая, — ухмыляюсь, вспоминая, как меня после окончания универа два месяца из общежития пытались выселить. Так и не справились, пока я сама не съехала, когда работу нашла. — Вот увидишь!

Она откладывает куклу, и я подаюсь к девочке, спрашивая с энтузиазмом:

— Скажи, чем ты давно хотела заняться, но взрослым было некогда?

Эллеш хлопает ресничками, а потом неуверенно уточняет:

— Ты умеешь читать?

— Конечно! — выпаливаю, а потом, вспомнив, что это другой мир, задумчиво поправляюсь. — Думаю, что могу. Но нужно проверить, затронула амнезия эти знания или нет. У тебя есть книги?

— Нет, — мотает головой девочка, но через миг её мордашка приобретает озорное выражение. — У эмэра их много! Но нам нельзя выходить из этого крыла…

— А кто узнает? — хитро прищуриваюсь я. — Ведь эмэр будет гонять своих пиктанов до заката.

Глазки Эллеш зажигаются интересом, даже кот торопливо выбирается из груды одеял и подушек, таща в пасти взъерошенную куклу. Бросив растерзанную добычу, он прыгает и опережает нас, первым добирается до двери, и открывает её лбом.

— Бронебойный кот, — смеюсь я.

— Бронелобый, — педантично поправляет девочка и на мой недоумённый взгляд поясняет: — Порода такая. Бронелобый вислобрюх. Разве ты не знала?

— Не знала, — смиренно соглашаюсь я. — Думала, что этот кот из семейства летяга-бродяга.

— Может быть, — девочка хитро улыбается и, поманив меня пальчиком, шепчет: — Я нашла его, когда меня выпустили из бочки в кустики. Он был совсем тощим и едва дышал… На самом деле я сама придумала коту породу, чтобы пиктаны не заставили меня бросить бедняжку. Сказала, что такие питомцы приносят удачу, потому что они редкие и очень дорогие.

— Ты умна и изобретательна не по годам! — искренне восхищаюсь я.

Теперь понимаю, почему пиктан Краас за свою добрую хозяйку готов любого порвать на ленточки для кукол. Мне повезло, что кот больше не пытается добраться до меня… Пока не пытается. Ведь на рыжий хвост сейчас возложена роль разведчика, к которой питомец подходит с максимальной ответственностью и дьявольской изобретательностью.

Мы выжидаем и, когда Краас возвращается, следуем за крадущимся котом мимо дыры в стене. Я страхую малышку, чтобы та не вывалилась наружу, и, когда Эллеш проходит опасное место, бросаю короткий взгляд во двор на пиктанов, да так и замираю, забыв, куда шла.

Посреди двора шипит и плюётся огнём настоящий живой дракон! Существо сравнительно небольшое, от зубастой морды до кончика хвоста метров семь-восемь. А вот размах крыльев, которые он расправляет, отсекая яркие, будто лазерные лучи, удары магии, то складывает, воистину потрясают размерами. Два кожаных паруса!

Окружённый пиктанами, дракон успевает отбивать атаку каждого, хотя мужчины стараются изо всех сил. Чтобы подготовиться к удару, им приходится совершить несколько замысловатых пассов руками, и только тогда между ладоней вспыхивают огненные шары, от которых в сторону дракона летят ослепительные «лазеры».

А ещё после каждой атаки они вынуждены защищаться, ведь дракону для того, чтобы выдохнуть пламя, никаких пассов не требуется. И он отвечает на каждый выпад пиктанов, а вот те не всегда успевают поставить синеватый магический щит. На земле уже лежат, едва шевелясь, трое потерпевших поражение. От одного даже идёт тонкий дымок.

— Чего застыла? — шепчет Эллеш. — Если эмэр увидит тебя, то зажарит себе на обед!

Это меня отрезвляет. Я мотаю головой, освобождаясь от странного оцепенения, а затем бегу за девочкой и котом. Догнав, уточняю громким шёпотом:

— А этот дракон и есть эмэр Рэйслор?

— Да.

— Это потрясающе…

— Влюбилась, что ли? — ехидно щурится Эллеш, а кот презрительно фыркает.

— Просто я впервые в жизни вижу живого дракона, — признаюсь им и, вспоминая размах крыльев, воодушевляюсь. — Не думала, что на меня это произведёт такое впечатление… Интересно, а пиктаны обращаться в дракона умеют?

— Некоторые, — неохотно признаёт девочка.

— Вот бы посмотреть, — мечтательно улыбаюсь я.

— Может, тогда вернёшься к ним? — злится девочка и, потянув на себя дверь, исчезает в комнате. — Со мной нянчиться не нужно. Я уже большая!

Качаю головой. Ого, кто-то уже ревнует? Осторожно заглядываю в комнату и присвистываю при виде невероятного количества книг. Они стоят стопками на столе и даже на полу, некоторые аккуратно сложены в раскрытых сундуках, а особо ценные на вид экземпляры висят прямо в воздухе, окружённые едва заметной, будто мыльный пузырь, сферой.

Открываю дверь шире и вхожу в стихийную библиотеку. Видно, что книги в отличном состоянии, и наверняка их заботливо хранили на полках стеллажей. Уважение к эмэру возрастает в разы, ведь я думала, что он простой солдафон. Но нет, мужчина не только хорошо начитан, но при выселении из собственного комфортного дома прихватил с собой не удобную мебель, а свои книги.

— Проверим, — шепчу, подхватывая одну из них.

Открываю на середине и с любопытством смотрю на страницу. Девочка приближается, заглядывая в книгу, и даже Краас приподнимается, цепляясь когтями за мою юбку.

— Ну? — не выдерживает Эллеш. — Как?

— Странно, — бормочу, ощущая неприятное ощущение, будто смотрю на 3D-страницу без поляризационных очков. — Погоди-ка!

Моргаю, ощущая что-то непонятное. Будто смотрю на страницу своим зрением и ещё чьим-то, и возникает диссонанс понимания и непонимания. Стараюсь уловить второе, и от этого начинает гудеть голова, но кое-что удаётся прочесть.

— Скорее умею, чем нет, — с облегчением захлопнув книгу, сообщаю девочке. — Но явно нужны тренировки.

Она топчется на месте, будто решаясь на что-то, а потом выпаливает:

— А можешь научить меня?

— Наверное, — не спешу я.

Самой бы для начала разобраться, а уже потом учить ребёнка. Освободив юбку от кошачьих когтей, подхожу к большому фолианту, который висит в воздухе, и рассматриваю изображение огромной змеи с пастью дракона. Эллеш запрокидывает голову и, прислонив ладонь к глазам, вещает:

— Вижу, что можешь!

— Но раз видишь, значит, так и есть, — смеюсь я, и девочка тоже улыбается.

Краасу наскучивает с нами, и кот обходит комнату, обнюхивая фолианты. Замирает у одной из стопок и, развернувшись к ней хвостом, мелко-мелко трясёт им. Кажется, я догадываюсь, почему Эмэр не любит, когда в его «библиотеку» заходят другие.

— Попробуй почитать эту, — отвлекает меня Эллеш.

Суёт мне в руки небольшую и очень потрёпанную книжку, которая отличается от других в этой комнате так же разительно, как очаровательная малышка с кудряшками от мрачных пиктанов, что сражаются сейчас снаружи.

Не могу отказать ребёнку и, усевшись прямо на полу, открываю первую страницу. Сердце ёкает при виде моего родного языка. Оправившись от шока, торопливо заглядываю в конец. Так и есть! Издательство Азбука, тысяча девятьсот девяностый год. У меня дрожат руки, да и голос сипит, когда я начинаю читать ребёнку легенды своего мира.

— Василиск и Василиса, — начинаю я.

Девочка опускается рядом и слушает внимательно, даже приоткрыв рот. Мне и самой интересно, ведь я никогда не слышала о такой сказке!

— Как-то девочка провалилась в яму, которая оказалась пещерой василиска, — продолжаю я, увлекаясь повествованием всё больше и больше. — Но внутри оказался не страшный змей, от взгляда которого люди каменеют, а прекрасный юноша.

Опасные приключения Василисы в царстве василисков завораживают нас с Эллеш, и мы даже не замечаем, что дверь открывается, и кто-то подходит. Лишь утробное урчание кота, который вдруг становится похож на пушистый шарик, отвлекает нас от книги. Но уже поздно — над нами убийственной наледью, готовой вот-вот обрушиться на головы нарушителей, возвышается эмэр.

После случившегося мы с Эллеш сидим в гостиной, занимая единственный диван, и ждём страшной кары эмэра. Он ходит из угла в угол, странно поглядывая в мою сторону, а я слежу за ним, при этом мимикой изо всех сил изображая искреннее раскаяние. Слава актёрскому мастерству!

— Я просил не покидать своего крыла, — замирая рядом со мной, цедит мужчина.

— Вы ещё нас на поводок посадите! — на миг позабыв о необходимости изображать раскаянии, возмущаюсь я.

— Хорошая мысль, — неожиданно одобрительно кивает он и оборачивается: — Ирвин, неси цепи и ремни!

Молодой пиктан растерянно моргает, но тут же кивает и направляется к выходу, а я вскакиваю, закрывая собой ребёнка:

— Я же пошутила…

— А я абсолютно серьёзен, — сквозь зубы отвечает эмэр. — Раз ты не в состоянии выполнять простые приказы, придётся заставить тебя слушаться.

— Я вам не собака.

— Верно, — соглашается он. — Собаки верные и послушные, а ты хитрая, изворотливая и непредсказуемая. Настоящая осселинка!

— А вы самый натуральный солдафон! — не выдержав, я подаюсь к нему, глядя прямо в синие глаза. — Слышите лишь себя любимого и требуете, чтобы окружающие подпрыгивали по команде. А я попыталась хоть как-то облегчить жизнь этой невинной девочки!

— У неё прекрасная жизнь, — нехорошо прищурившись, холодно замечает генерал.

— Правда? — хохотнув, я приподнимаюсь на носки, чтобы шея не ныла из-за запрокинутой головы. Выпаливаю ему в лицо: — Как же прекрасно очаровательной малышке жить в грязной дырявой казарме!

В гостиную, видимо, привлечённый шумом, заглядывает каплар Кренер.

— Почему грязной? — обиженно интересуется он. — Я же прибрался.

— Да вы только грязь глубже втёрли, — обвиняю мужчину и снова поворачиваюсь к эмэру. — Вы хоть понимаете, что Эллеш может подхватить в этом старом доме заразу?

— Это она про кота? — переглядываются каплар и пиктан.

— Я про болезнь.

— Фр-р, — Краас на всякий случай прыгает девочке на колени и преданно смотрит ей в глаза. — Мр-р?

— Бронелобые вислобрюхи не заразны, — с видом знатока замечает девочка.

Я невольно умиляюсь — такая способная! Если бы в этом мире снимали фильмы, стала бы звездой. Всё при ней, и милая внешность, и звонкий голосок, и прирождённый актёрский талант.

— Эллеш обладает сильной магией, — ледяной тон эмэра вырывает меня из сладких фантазий, где я играю маму этой девочки, а она — мою симпатичную дочь. — Болезни простых людей ей не страшны.

— А дыры в полу и стенах ей тоже не угрожают? — скрещиваю руки на груди и выгибаю бровь. — А ваши магические игрища? Что, если в девочку случайно попадёт огонь или она вывалится из прорехи в стене? Магия поможет отрастить ей новую руку или ногу?

— Вообще-то… — начинает Эллеш, но я подмигиваю ей, и девочка хитро щурится. Впрочем, в следующий миг она твёрдо смотрит на эмэра и кивает. — Няня права. Здесь ужаснее, чем в бочке! Там хотя бы не было дырок.

Я победно смотрю на мужчину, и тот окончательно мрачнеет, но всё же неохотно интересуется:

— Чего ты хочешь?

— У вас же есть отличный дом, — вкрадчиво уточняю я. — С нормальными несущими стенами, целыми полами и стенами. Верно?

Его лицо каменеет, губы поджимаются, а глаза сверкают упрямством. Не ответив, генерал идёт к выходу, а я кричу в спину:

— Я знаю, почему вы здесь! Но что, если вы предоставите королю вескую причину своего отказа жениться на его дочери, он вас простит? Разрешит вернуться в столицу?

Мужчина замедляется, а повар и пиктан подаются вперёд, жадно глядя на меня. Кажется, им тоже не очень-то нравится жить в этой развалюхе.

— Что ты имеешь в виду? — хором спрашивают подчинённые эмэра.

Генерал же останавливается, но не поворачивается, впрочем, так даже лучше. Мне будет легче высказать своё предложение.

— Судя по виду, вы человек суровый и не слишком многословный, — осторожно начинаю я. — Что, безусловно, хорошо для военного, но в мирной жизни проблема с коммуникацией создаёт массу неприятностей.

— Ещё как создаёт… — мигом погрустнев, всхлипывает повар и утирает щёки поварёшкой.

— Тише ты, — шёпотом осаживает его Иврин и громче добавляет: — Генерал человек дела!

— Вот и я о том, — подхватываю и, потирая ладони, поворачиваюсь к девочке. — Поэтому я могу за него принести королю извинения и сообщить причину отказа от выгодного брака. Его Величество простит своего верного генерала, который принёс королевству немало побед, и разрешит ему вернуться в собственный дом. Как вам такой план?

Все присутствующие смотрят на эмэра, и он передёргивает плечами, будто желает стряхнуть взгляды, но всё же разворачивается и без особого желания уточняет:

— И что это за причина?

— Вы уже женаты, — победно сообщаю я.

Лица мужчин вытягиваются, а эмэр, моргнув, хмурится.

— На ком?

— На мне, — довольно улыбаюсь я.

— Правда? — удивлённо вскрикнув, подскакивает девочка.

— Нет! — осаживает Рэйслор.

Смотрит на меня так высокомерно, что становится смешно.

— Ой, не изображайте оскорблённую невинность! — иронично фыркаю я. — Не претендую я на ваше прекрасное тело, поверьте! Лишь предлагаю сделку…

— Ещё одну? — мужчина сильнее выгибает бровь. — Теперь тебе мало быть няней, дерзкая осселинка, захотела стать женой военачальника?

— Во-от, — пропустив мимо ушей всё остальное, я акцентировала внимание на одном слове: — Осселинка! Я расскажу королю жалостливую историю страсти, вспыхнувшей между бравым генералом и несчастной осселинкой. О несчастной девушке, от которой из-за отношений с врагом отвернулся собственный народ. И плод этой любви будет подтверждением!

Взгляд мужчины опускается на мой плоский живот.

— Ты беременна?

— Нет.

— Думаешь, я буду с тобой?..

Иврин громко кашляет, а я спешу закрыть уши девочки и гневно сморю на эмэра:

— Я же сказала, что не собираюсь вас домогаться! Ну и самомнение… Я, конечно, понимаю, причины есть. Красив, богат… А ещё вам в жёны предлагали дочь короля! Но гордыню стоит поумерить, скоро в дверь проходить не будете, а здесь и так дыр больше, чем стен!

Убираю ладони от ушей девочки и, присев, нежно сжимаю её плечи.

— Я говорю об Эллеш. Скажу, что она наша дочь! Девочка прирождённая актриса, она легко сыграет эту роль. Да, крошка?

— Если никто не будет обижать пиктана Крааса, — важно сообщает малышка.

Рэйслор снова хмурится, а вот его подчинённые воодушевлённо потирают ладони и делятся радостью.

— Может получиться, — едва не прыгает от счастья молодой Иврин. — Столица, балы, девушки… Ждите меня!

— Неужели я скоро вернусь к семье? — всхлипывает повар, чем вызывает моё уважение.

Думаю, что именно эти двое и оказывают влияние на решение эмэра.

— Так и быть, — бросает он и стремительно, будто боясь передумать, покидает нас.

Я же обнимаю девочку и думаю о том, на что не пойдёшь ради краюхи хлеба с маслом и крыши над головой… Желательно без дыр. Даже в другом мире и чужом теле, мне всё равно хочется любоваться закатами, есть вкусную еду и радоваться каждому дню.

А ещё мне кажется, что в столице у меня будет больше шансов понять, почему я оказалась здесь. И, возможно, найти путь обратно.

Как сказал Иврин, генерал — человек дела! И Рэйслор доказал это, подняв нас с Эллеш ещё до рассвета.

— Что происходит? — я тру глаза, но они никак не хотят открываться, ведь мы с малышкой до темноты репетировали свои роли. — На вас напали? Кто на сей раз, генерал? Пиктаны? Драконы? Осселинцы? Принцесса?

— Не говорите ерунды, — осаживает меня Рэйслор и указывает Иврину на кучу матрасов и подушек: — Возьми ребёнка.

— Мы едем в столицу? — с трудом приходя в себя, ужасаюсь я. — Прямо сейчас? Не умывшись, не позавтракав… Даже без утреннего кофе⁈

Иврин суёт руку под одеяло и тут же отдёргивает её, шипя и тряся покусанной кистью, а следом из груды подушек высовывается довольная кошачья морда. Сверкнув глазами, Краас шипит и снова прячется.

— Развлекаешься? — сухо уточняет Рэйслор и удручённо качает головой.

Уязвлённый поражением пиктан, засучив рукава, бросается в новый бой. Между рыжим хулиганом и взъерошенным, но очень упрямым помощником эмэра, завязывается сражение. Увы, силы неравны, и вскоре Краасу приходится спасаться бегством. Кот улетает, а Иврин с победным кличем вынимает из подушек спящего ребёнка.

— Неси в карету, — велит эмэр и бросает мне: — Ты тоже выходи.

— Погодите, — понимая, что эти солдафоны не знают, как девочкам необходимо привести себя в порядок после сна, подрываюсь с места. Хватаю расчёску, ленты и книжку, которую нам вчера отдал эмэр. — Надо хотя бы собраться!

Рэйслор обречённо вздыхает, глядя в потолок, а потом вдруг хватает меня за руку и лихо забрасывает себе на плечо. Я только ахнуть успеваю, а меня уже несут к выходу. Плечи у эмэра широкие, но очень неудобные и жёсткие, меня будто через камень перекинули. Пытаюсь вывернуться, уверяя мужчину:

— Хорошо-хорошо, я поняла. Горн прозвучал, отряд выдвигается. Так бы сразу и сказали… Отпустите же! У меня свои ноги есть!

— А если запнёшься о дыру и сломаешь их? — саркастично уточняет он, намекая на мою вчерашнюю речь. — Отрастишь себе новые?

— Какой же вы злопамятный, — выдыхаю я и снова пытаюсь освободиться: — Да пустите же!

— Довольно!

Он хлопает меня по попе, и я замираю от изумления.

— Вы что сейчас сделали? Вы в курсе, что это сексуальные домогательства? Я на вас пожалуюсь!

— Кому? — фыркает он, пропустив мимо ушей непонятные слова.

— Кому-кому? — теряюсь я.

Хороший вопрос. В этом мире я не востребованная актриса, а бесправная беженка из страны, с которой драконы враждуют. Мне повезло выжить, ведь генерал легко мог прирезать меня в первую же встречу, но не стал этого делать. Более того, почему-то поверил, что не желаю ему зла, и позволил стать няней его воспитанницы. А после и вовсе согласился на авантюру с фиктивным браком и приёмной дочерью.

«Интересно, что он там видит, когда прикрывает глаза?» — становится любопытно.

Но спускать шлепок по попе я всё равно не намерена. Поэтому выбираю единственного человека, имеющуюся абсолютную власть:

— Королю пожалуюсь!

— До того, как заявишь, что в Осселине стала моей женой, или после?

— Вы сегодня необычайно разговорчивы! — ворчу я.

Смирившись с неудобным положением, опускаю подбородок на свою ладонь, локтем упираясь в спину мужчины. Внезапно меня осеняет, как легко и быстро могу отомстить этому солдафону. И, когда тот выходит из дома во двор, размахиваюсь и возвращаю ему шлепок по выступающей части тела.

Звук выходит очень смачный, и эмэр замирает, явно шокированный моей выходкой. Так ему и надо! Я ехидно уточняю:

— Что? В Гринне это только мужчинам позволено? А вот у нас в Осселине половое равенство! Так что, мой суровый и горячо любимый муж, знайте, что я всегда отвечу той же монетой.

Рэйслор медленно опускает меня на землю и, поставив на ноги, за плечи разворачивает к себе спиной, лицом к своему отряду. Увидев заинтригованных происходящим пиктанов, я отступаю, но упираюсь лопатками в каменную грудь эмэра.

— Знакомьтесь, — он сильнее сжимает мои плечи, будто знает, что у меня возникает желание сбежать. — Моя супруга Раиса. Мать Эллеш.

Наступает тишина, и лишь Краас где-то орёт благим кошачьим матом. Судя по всему, Иврин его отловил и во что-то замотал. Моя догадка подтверждается появлением пиктана, который торжественно несёт на вытянутых и очень исцарапанных руках огромный и мяукающий свёрток.

Это представление разряжает атмосферу, и я слышу, как воины, немного отошедшие от шока, тихо переговариваются между собой:

— А я говорил, что полукровка его дочь!

— Да, но как поверить в это? Эмэр никогда на женщин не смотрел.

— Но если эта осселинка жена эмэра, значит, она…

Снова становится тихо так, что слышно, как угрожающе рычит кот в свёртке Ирвина. И тут один из пиктанов опускается на одно колено и склоняет голову.

— Клянусь в верности эмре Раисе Рэйслор!

Растерянно моргаю и оглядываюсь на эмэра, но тот за плечи приподнимает меня и снова ставит перед собой, принуждая наблюдать, как воины один за другим опускаются передо мной и повторяют слова клятвы.

— Что происходит? — шепчу я.

— Тренировка, — судя по голосу, мужчина ухмыляется. — Если убедишь их, то и король поверит твоей истории. А что? Испугалась?

— Мне вообще неведомо это чувство! — возмущаюсь я и, высвободившись, поворачиваюсь к Ирвину. Ехидно уточняю: — А ты почему стоишь?

Мужчина кривится, а я жду, желая немедленно получить свою маленькую месть. Но этот хитрец выходит из положения, заявив:

— Эмра Раиса видимо запамятовала, что мы с капларом уже поклялись в верности вчера вечером.

— Точно, — пришлось признать своё поражение.

Но настроение всё равно остаётся приподнятым. Даже лучше, чем, если бы зрители аплодировала стоя. А впереди ждала поездка в столицу этого королевства, и мне казалось, что я перенеслась в сказку и стала доброй мачехой милой малышки. Скоро мы прибудем в шикарный особняк, где, возможно, будут балы и развлечения… Пиктан что-то лепетал об этом.

Если всё случится, как представляется, то я даже согласна остаться в этом удивительном мире. Единственное, жаль, что к милой девочке прилагается суровый, бесчувственный и совершенно несносный опекун.

По дороге я умудряюсь заснуть, а когда меня тормошит Эллеш, с трудом открываю глаза, моргая от яркого света. Осознав, что моя голова лежит на коленях военачальника, резко подрываюсь, но тут замечаю влажное пятнышко на его одежде и хочется провалиться сквозь землю.

«Какой позор! — зажмуриваюсь я, чтобы не видеть свидетельства этого. — Неужели я во сне на него слюни пускала⁈»

Приоткрыв один глаз, смотрю на Рэйслора, который сидит с прямой спиной и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрит в окно. Желаю перевести всё в шутку, потираю шею и ворчу:

— У вас колени будто железные! Теперь шея весь день болеть будет.

— Тогда почему ты обнимала их во сне? — не глядя на меня, холодно спрашивает мужчина. — Улыбалась и лепетала про какие-то кубики.

Вспомнив, что именно снилось, я поспешно меняю тему. Выглянув в окно, восклицаю:

— Мы уже приехали?

Карета неспешно движется по мостовой, а я вижу двухэтажные дома, стены которых выложены яркими камешками. Горожане побогаче украшают свои дома причудливой мозаикой, из-за чего улочка кажется картинной галереей. Те, что победнее, ограничиваются одним цветом, но зато на их балкончиках много цветущих растений. Всё вокруг так и радужно и позитивно, что мне уже здесь нравится.

— Ещё нет, — сухо отвечает Рэйслор.

Я приподнимаюсь, рассматривая наряды на дамах, которые прогуливаются с зонтиками от солнца в руках. Высокие и фигуристые блондинки одеты в длинные платья из тяжёлого струящегося материала, который при каждом движении обрисовывает контур ножек.

Одна из девушек, будто ощутив мой пристальный взгляд, останавливается и удивлённо смотрит на карету. Заметив меня, брезгливо кривится, и я поспешно возвращаюсь на своё место. Изображаю неудовольствие:

— Тогда зачем разбудили?

«Я бы досмотрела тот сон, где вы снимаете рубашку, чтобы я могла полюбоваться идеальным мужским прессом!»

— Ты храпела, — обвиняет Эллеш и, закрыв ладонью рот, хихикает.

Замираю, не веря ушам.

«Я… что⁈»

Вжимаю голову в плечи и отворачиваюсь к окну. Лучше уж ощущать на себе презрение к осселинкам, чем в этот момент посмотреть на мужчину, которого мало того, что обслюнявила во сне, так ещё и поразила звуками, которые девушки издавать не должны.

«Что он обо мне подумал?»

Впрочем, это как раз ясно, Рэйслор ещё с первой встречи не питал иллюзий, но всё равно храпеть это как-то…

— Останови! — вдруг вскрикивает эмэр, и я невольно подскакиваю, хватаясь за грудь. Мужчина выгибает бровь: — А говорила, что ничего не боишься.

— С вами нервы ни к чёрту станут, — смотрю с укором, а карета тем временем останавливается. — Сами же недавно сказали, что ещё не приехали.

— Лавка модистки, — эмэр указывает на красивое здание с мозаикой, изображающей драконов, сплетающихся в танце. — Или вы собрались к королю в таком виде?

— А чем плох мой вид?

С трудом отрываю взгляд от девушек, беседующих у лавки. Их наряды радуют глаз, хочется одеться в такие же нежные цвета и струящаяся ткань, но я говорю эмэру:

— На мне традиционная осселийская одежда, — всего лишь предположение, но мужчина не возражает. — Пусть она потрёпанная и не соответствует столичной моде, но зато прекрасно подходит нашей цели. Мы же хотим растрогать Его Величество? Вряд ли его разжалобит вид богато разодетой дамы и упитанного ребёнка.

— Ты хочешь взять Эллеш во дворец? — напрягается Рэйслор.

— И кота тоже! — твёрдо припечатываю я.

— Замечательно, — радуется девочка, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Тогда поспешим? — смотрю на эмэра, но тот не торопится отдавать приказ.

— Позже вам всё равно потребуется нормальная одежда.

— Вот позже и обсудим, — отрезаю я и улыбаюсь: — Порадуйтесь, что вам досталась бережливая жена!

— Рад до смерти, — ворчит он и снова скрещивает руки на груди. — Трогай!

Карета снова движется, и я облегчённо перевожу дух. Унижение, которому мы с Эллеш подверглись бы, направившись сейчас к модистке, отменяется. Мне-то всё равно, но я не хочу, чтобы те богато разряженные дамочки косо смотрели на девочку. Но вот малышка явно расстроена, она затихает и гладит лежащего рядом Крааса. Тот, мурлыкнув, приоткрывает глаз и, убедившись, что ничего особенного не происходит, снова засыпает.

Я пересаживаюсь к ним и, наклонившись к ребёнку, шепчу:

— Не переживай. Наверняка даже здесь есть доставка платьев на дом для примерки. А сейчас надо изобразить несчастную всеми гонимую семью, понимаешь? Тогда твоему опекуну разрешат вернуться в столицу, и у всех нас будут нормальные жилищные условия. Тебе же нравится дом эмэра Рэйлора?

— Да, — улыбается она и высокомерно ведёт плечиком. — А платья… Лишь тряпки!

Обнимаю её и ловлю на себе задумчивый и как будто оценивающий взгляд мужчины. Не знаю, о чём он думает, но почему-то хочется показать ему язык, и я не отказываю себе в маленькой шалости. Вот только малышка Эллеш смеётся и повторяет за мной. Эмэр поджимает губы и отворачивается.

— Осселинка, — цедит он. — Что взять с дикарки?

Пока мы едем, успеваю рассмотреть улочки и примерно представить себе план столицы. Город раскинулся от дворца, который видно с любой окраины, так как он возведён на возвышении. От высоких стен в разные стороны разбегаются улочки, и чем дальше, тем домики, окаймляющие их, бледнее и беднее.

А вот особняк самого эмэра потрясает воображение. Если бы не видела шпили дворца, то решила бы, что именно здесь живёт король. Мозаикой выложены не только стены, но даже колонны, а по широким ступеням, подводящим к входу, может проехать лошадь. Когда карета, минуя кованые ворота, действительно вкатывается по этой огромной лестнице и, исчезая внутри здания, продолжает движение в полутьме, не сдерживаю своего удивления:

— Разве карета не должна остаться снаружи? Или у вас есть подземный гараж?

Эмэр иронично косится на меня:

— В следующий раз можешь прогуляться пешком, но сейчас нам нужно спешить, если хочешь попасть к королю на приём. Это вы можете появиться перед Его Величеством в национальной одежде, меня же этикет принуждает надеть парадную форму.

— Ох уж эти военные, — хмыкаю я и не сдерживаю ехидного: — Если ваш дом настолько огромен, то в туалет вы тоже на карете добираетесь?

Мы с Эллеш переглядываемся и хихикаем, а эмэр сухо отвечает:

— Нет, но иногда я до него долетаю.

И тут мне становится не до смеха, ведь я вспоминаю, что этот человек может превращаться в дракона.

Когда карета останавливается, эмэр покидает её первым, а я замечаю фигуры застывших в ряд слуг, и шепчу, подзывая этого солдафона обратно:

— Эй! Эмэр Рэйслор… То есть, дорогой супруг, не соизволите подать жене руку⁈

Мужчина разворачивается и, окатив меня насмешливым взглядом, отвечает:

— Перед слугами можешь не притворяться. Сигман, проводи дам в голубую гостиную и подай чай.

— Да, господин, — чопорно кланяется невысокий поджарый мужчина и направляется к нам. Помогает выбраться из кареты и произносит: — Прошу следовать за мной.

Я оглядываюсь, но Рэйслора в огромном полутёмном помещении уже нет. Слуги, встречающие господина, тоже разошлись. Когда только успели? Магия какая-то! Я следую за Сигманом и, обхватив себя руками, зябко ёжусь.

Размеры коридоров и комнат действительно потрясают воображение! Высокие своды и широкие окна будто созданы для того, чтобы по этому дому не люди ходили, а драконы летали, и от этого становится не по себе.

— Чувствую себя лилипутом, — шепчу я. — Нет… Скорее, завтраком!

Вдруг чувствую тёплую ладошку и смотрю на девочку, которая берёт мою руку с видом, будто это я ребёнок, а она взрослая.

— Не бойся, — говорит мне. — Я за тобой присмотрю.

— О, спасибо, — смеюсь, радуясь, что гнетущее настроение рассыпается, будто и не было. — Что бы я без тебя делала, моя прекрасная фея?

— Глупости, конечно, — переглянувшись с котом, иронично фыркает она.

— У меня к тебе предложение, подкупающее новизной, — хитро протягиваю я и подмигиваю ей: — Давай делать их вместе?

Она заливается смехом, и остатки давления от огромных пространств исчезают, будто и не было. Держась за руки, мы входим в большую гостиную, обставленную в серебристо-голубых тонах. Кот бежит за нами и, обогнав, запрыгивает в одно из мягких кресел. Разлёгшись, начинает громко мурлыкать и попеременно мять лапками обивку.

Заметив это, Сигман недовольно поджимает губы, но молчит. Слуга кланяется нам и важно произносит:

— Прошу, располагайтесь. Скоро подадут напитки.

И удаляется с королевским достоинством. Мы с Эллеш подходим к окну и выглядываем во двор. Ахнув, льну к стеклу, не в силах поверить глазам. Внизу раскинулся двор, где, при желании, можно построить небольшой аэропорт. Даже взлётная полоса имеется! Длинный узкий коридор, по бокам которого расположены небольшие строения.

— Это конюшни, — снисходительно поясняет девочка. — За ними, на большом поле тренируются воины невысоких рангов, а вон на том ограждённом могут разминаться лишь пиктаны… Видишь двухэтажное здание с плоской крышей?

— Да, — заинтригованно смотрю на каменный куб без окон и дверей, мысленно строя предположения, что это может быть.

— Туда ни в коем случае нельзя ходить! — строго заявляет девочка.

— То есть ты не знаешь, что там?

Меня её слова лишь сильнее интригуют.

Эллеш смотрит с возмущением, а потом тяжело вздыхает и обречённо кивает. Я сдерживаю улыбку. Ничего, скоро узнаю! Но ребёнка втягивать не буду. Мало ли… Вдруг суровый эмэр, который якобы не смотрит в сторону женщин, держит там секретный гарем?

— Ваши напитки! — объявляет Сигман, и отступает в сторону, пропуская трёх девушек в форменной одежде.

Те слаженным трио синхронно вносят подносы и, достигнув середины комнаты, замирают, как по команде разворачиваясь, и две идут к нам, а третья опускается перед креслом, где наслаждается удобством кот девочки. Поставив перед Краасом блюдечко с молоком, девушка поднимается и возвращается в середину гостиной.

Служанки, что замерли перед нами, ждут, и я беру серебряный бокал, опасливо принюхиваясь к содержимому.

— Тонизирующий настой, — тут же поясняет Сигман. — Создан семейным целителем Рэйслоров из растений, собранных собственноручно воспитанницами первой королевской травницы. Вам нечего бояться, госпожа.

— А кто говорит, что я боюсь? — веду плечом и делаю глоток. — Хм… А это вкусно.

— Разумеется! — отзывается Сигман так самодовольно, будто лично участвовал в процессе создания напитка. — Юная госпожа, для вас мы приготовили любимый напиток.

Девочка хватает кружку и разом осушает её. Отставив, вытирает рукавом усики шоколадного цвета. Служанка, протягивающая девочке салфетку, привычно вздыхает. Я же не могу сдержать улыбки, вспоминая слова эмэра о дикарках. Похоже, об осселинках здесь не самого лучшего мнения.

Что же, не буду портить репутацию!

Залпом осушаю бокал и, проигнорировав шёлковую салфетку, тоже вытираюсь рукавом, а потом подмигиваю малышке. Эллеш поджимает губы, сдерживая смех. Вот же хитрюга! Кажется, она меня проверяет. Что же, будем соответствовать образу дикарок, ведь по легенде мы мать и дочка.

Служанки, оправившись от изумления, отступают к третьей и, развернувшись разом, строем идут к выходу. Когда они покидают гостиную, Сигман склоняется и, пятясь, закрывает высокие резные двери. Эллеш прижимает палец к губам и знаками показывает, что нас могут подслушивать, и я киваю.

Громко говорю:

— Здесь всё такое маленькое! Стены давят, потолок низко… То ли дело у нас в степи! Простор и свобода!

Девочка, прыснув в кулак, краснеет от едва сдерживаемого смеха. А я продолжаю разглагольствовать, расхаживаю вдоль окна. Сами подслушивают, их никто не заставлял! Вхожу в роль королевы степей и продолжаю возмущаться:

— А посмотри на эти конюшни! Разве можно так с лошадьми⁈ Даже дети знают, что коней надо держать в загонах. Сами живут в коробках и животину мучают…

— Что же вы тогда здесь забыли? — слышу звенящий яростью женский голос. — Сидели бы в своей степи!

Мы с Эллеш оборачиваемся и смотрим на высокую красавицу, которая стоит на пороге и, сжимая кулаки, гневно сверкает голубыми глазами. Шёлковое платье, светлые волосы… Это определённо та самая девушка, которая окатила меня презрением, когда я высунулась из кареты, чтобы рассмотреть её наряд.

Бросив взгляд на сжавшуюся, как от испуга, девочку, хмурюсь. Малышка стискивает мою руку с таким ужасом, что в душе поднимается волна гнева. Как можно было довести ребёнка до такого состояния? Что эта надменная девица сделала Эллеш? Выступаю вперёд и отвечаю тем же тоном, что и незнакомка:

— Что поделать! Любовь зла, полюбишь и гриннийца… Моё сердце похитил эмэр Рэйслор, поэтому пришлось последовать за ним.

Блондинка замирает, хватая ртом воздух, будто на неё только что неожиданно высыпали ведро ледяной крошки. Глаза выпучиваются, щёки белеют. Но не успеваю порадоваться маленькой победе, как девица вдруг начинает трансформироваться.

Дракон⁈

— Кайлесса, нет! — раздаётся окрик, и к девушке подбегает пиктан Ирвин. — Эмэр будет очень недоволен, если ты нападёшь на его жену.

Миг, и магия опадает, будто и не было. На блондинку жалко смотреть, щёки её белеют, челюсть дрожит, глаза становятся почти круглыми. Она смотрит так, будто у меня выросла вторая пара ушей, павлиний хвост и пеликаний клюв.

— Ж… Жена⁈

— Да, жена, спутница жизни, верная супруга, — тараторит Ирвин, придерживая девушку за плечи. — Понимаешь, о чём говорю?

— Не-ет! — плаксиво тянет Кайлесса. — Она же осселинка!

— А их дочь полукровка, — кивает пиктан.

— Дочь? — теперь красотка смотрит на малышку, и та прячется за моей спиной. — Эллеш её дочь? Вот, значит, как? Девчонка не воспитанница эмэра, а его дочь от грязной осселинки!

Она снова начинает злиться, и я вижу это по сверкающим глазам. Выступаю вперёд и тихо начинаю:

— Может, моё платье не такое красивое и опрятное, как у вас, но зато язык чистый. Кто вы? Судя по речи, на благородную леди не похоже. Горничная? Содержанка?

— Ч-что⁈ — она выпучивает глаза и начинает заикаться. — Сод-д-держанка? Я⁈

— Рая, прекрати, — шипит на меня пиктан.

— Что прекратить? — двигаясь к блондинке, грозно повышаю голос. — В дом моего мужа… Нет! Это, по сути, мой дом, ведь я жена эмэра Рэйслора. Ко мне домой врывается незнакомая женщина и, не подумав представиться, начинает вести себя, как истеричка. Оскорбляет моего мужа, меня и нашу дочь. Так кто должен прекратить⁈

Встаю перед ними руки в боки, а Эллеш, всё так же держится за мной, не отставая ни на шаг. Судя по тому, как краснеет Кайлесса, её вот-вот удар хватит. Не перестаралась ли я с вхождением в роль? И тут же получаю ответ:

— Верно.

В гостиную входит Рэйслор, и при виде мужчины у меня пропадает дар речи. Как привороженная, рассматриваю сапфировый камзол с замысловатой золотой вышивкой, удивительные эполеты, на которых вместо бахромы, тихо позвякивая, покачиваются длинные тонкие металлические палочки с различной гравировкой. Узкие брюки, обтягивающие мускулистые ноги, заправлены в высокие сапоги из кожи, похожей на крокодилью.

Парадная форма эмэра так ему идёт, что я с трудом отвожу взгляд и касаюсь губ, чтобы убедиться в отсутствии слюнки. Это было бы полное поражение, ведь Рэйслор потрясающе хорош собой! Его длинные чёрные волосы схвачены в хвост, который удерживает ленточка синего и золотого цветов. Я вижу это, потому что мужчина повернулся к Кайлессе лицом, а к нам спиной.

— Моя дорогая супруга права. Ты должна вести себя достойно, сестричка.

«Сестра? — изумляюсь я. — Но они же совершенно не похожи?»

— Прости, Вурф, — она опускает голову и виновато добавляет: — Я погорячилась.

Но тут же снова выпрямляется и бросается на него с обвинениями:

— Почему ты ничего не рассказал мне про брак? Как мог утаить что-то настолько важное⁈

— Мы спешим на аудиенцию к королю, — сухо отвечает эмэр. — Если желаешь, можешь присоединиться. Моя дорогая супруга изъявила желание рассказать Его Величеству нашу историю и просить о снисхождении.

— Так тебе разрешат вернуться в столицу? — Радость её полностью преображает, и теперь я вижу некоторое сходство между братом и сестрой. — Идём же скорее!

Она тянет эмэра к выходу, недовольно комментируя, что тот невероятно медлителен. Мы с Эллеш, переглянувшись, следуем за ними. А за нами идёт пиктан, которого я тихо спрашиваю:

— Что означает слово «вурф»?

— Это имя эмэра, — укоризненно отвечает тот и говорит отрывисто, будто выстрел звучит: — Вурф!

— Тот случай, когда имя идеально подходит владельцу, — бормочу я, радуясь, что повела себя с блондинкой правильно.

Единственное, меня тревожит один короткий момент, когда Кайлесса начала преображаться, а Ирвин ещё не появился. Я почему-то зашипела, — видимо, от страха, — и на миг показалось, что время замерло. Как тогда, с котом…

— Кстати, — оборачиваюсь. — А где пиктан Краас? Он совершенно необходим в этой миссии!

Ирвин замирает и, закатив глаза, разворачивается, чтобы забрать спящее животное. А мы движемся дальше и видим, как эмэр помогает сестре забраться в большую сверкающую золотом карету, на дверце которой синеет герб с летящим драконом.

— Парадная форма, праздничная карета, — хмыкаю я и смотрю на малышку Эллеш. — На фоне этого великолепия мы будем смотреться особенно жалко, верно? Не забыла свою роль?

Она принимает кота из рук догнавшего нас пиктана и мотает головой.

— Нет.

Мы садимся в карету, отмечая, что сестра эмэра заняла одно из сидений и смотрит с предупреждением во взгляде, чтобы держались подальше. Это совпадает с моим желанием, поэтому я помогаю Эллеш сесть у окошка, закрывая девочку собой. Малышка явно нервничает рядом с Кайлессой, и я начинаю подозревать, что между этими двумя произошло нечто неприятное.

К эмэру быстро подходит Сигман и протягивает несколько конвертов разной величины:

— Почта, господин.

— Просмотрю по дороге, — решает Рэйслор и, разместившись рядом с сестрой, приказывает: — Трогай!

— А как же Ирвин? — беспокойно смотрю в окно. — Не поедет с нами?

— Я здесь, эмра! — раздаётся голос сверху. — В этой карете предусмотрены места для слуг и охраны. Свежий воздух, солнце и отличный обзор. Есть чему позавидовать!

Эллеш с надеждой смотрит на Рэйслора:

— А можно мне?..

— Нет, — осаживает тот.

Открыв первое письмо, погружаете в чтение.

Кайлесса молча усмехается и достаёт из кружевной сумочки серебристый кулёк. Разворачивает его и не спеша вынимает конфету, кладёт себе в рот. Эллеш гулко сглатывает, жадно наблюдая, но молчит. Эмэр, судя по отрешённому виду, погружён в какие-то свои мысли. А его сестра продолжает поглощать лакомство.

— Дорогая Кайлесса, — обращаюсь к ней. — Угости, пожалуйста, мою дочь.

— Не хочу, — высокомерно фыркает та.

Я улыбаюсь:

— Как мило с твоей стороны.

Эмэр складывает лист в конверт и открывает другой. Глянув на девочку, укоризненно смотрит на сестру.

— Кайлесса, не веди себя, как ребёнок.

— Хорошо, — послушно вздыхает та.

Когда эмэр снова углубляется в чтение, протягивает Эллеш угощение, и обрадованная девочка тянется за ним, как блондинка вдруг переворачивает кулёк, и все конфеты падают нам под ноги.

— Ой! — довольно скалится Кайлесса. — Они теперь грязные.

Я боюсь, что Эллеш расплачется, но один взгляд на хитрую мордашку подсказал, что обиде малышка предпочитает сладкую месть…

Весь путь до дворца малышка ведёт себя подозрительно тихо, а когда карета останавливается, и дверцы открываются, сидит, не двигаясь. Кайлесса протягивает руку пиктану, и тот помогает ей выйти. Ирвин собирается поддержать и меня, но девушка не отпускает, хватаясь за локоть, и ему приходится остаться с ней.

Когда они отходят, я замечаю людей в одинаковых золотисто-голубых ливреях. Слуги выстроились в два ряда, создавая живой коридор до огромных белоснежных ворот, и по нему неторопливо двигаются разряженные придворные. Некоторые оборачиваются и, заметив карету эмэра, спешат обратно, явно заинтересованные происходящим. Вокруг быстро становится людно.

Я подаюсь вперёд, чтобы выйти, но Эллеш сжимает мой рукав и шепчет:

— Не двигайся.

Эмэр поднимается, покидает карету и протягивает мне руку, и тут малышка отпускает кота и падает на колени.

— Смотри, Кайлесса свои конфетки забыла! — Принимается быстро собирать лакомство с пола. — Всегда мечтала их попробовать!

Кажется, что она пробует одну, а я на миг теряюсь, не ожидая такого от девочки. Эмэр и вовсе каменеет лицом, придворные шепчутся между собой, а Кайлесса краснеет и сжимается, будто её ударили. Я же, очнувшись от шока, бросаюсь к малышке и шепчу:

— Браво, Эллеш! Даже мне показалось, что ты съела конфету.

— Так и есть! — улыбается она.

— Что?..

— Ой, не делай такое лицо, — саркастично фыркает девочка. — Я поймала одну, её и съела. Только эмеру не проговорись, он злится, когда я применяю осселинскую магию.

Я лишь головой качаю, поражаясь потрясающей игре ребёнка.

— Несчастная сиротка сотого уровня! Талантище! А теперь брось это и пошли, а то, как бы твой опекун не разозлился и не увёз нас обратно в тот полуразрушенный дом.

Принимаю руку эмера и, покинув карету, смотрю на мужчину с мольбой:

— Простите нашу дочь, дорогой супруг. Она так мечтала попробовать конфеты вашей сестры, что не удержалась. Я поговорю с Эллеш, и она больше никогда не будет брать их без спроса.

Мне стоит немалых трудов, чтобы не выйти из роли бедной родственницы. Боюсь, что злодейский смех в данную минуту всё бы испортил. Эллеш тоже старается вовсю, но у малышки в силу возраста не очень выходит контролировать мимику, и малышка прикрывается котом. Видно, как ребёнок подрагивает от сдерживаемого хохота, но со стороны это очень похоже на плач.

— Это было обязательно? — негромко спрашивает Рэйслор и бросает на меня колючий взгляд.

Пожимаю плечами.

— В следующий раз, если захочется ребёнка обидеть, придётся подумать о последствиях!

Кайлесса же, оказавшись в центре всеобщего внимания, готова провалиться сквозь землю. Она мечтательно косится на карету, явно жалея, что соблазнилась предложением брата и поехала с нами, но генерал подходит к сестре и тихо произносит:

— Если сбежишь, то к вечеру о тебе будет судачить весь город.

К чести девушки, она пересиливает себя. Выпрямляется, расправляет плечи и, придерживая юбку, величественно движется по живому коридору, игнорируя смешки и шепотки. В этот момент я её зауважала. Отлично сыграно!

Мы с эмэром следуем за ней, и я почти физически ощущаю на себе липкие взгляды придворных. Большинство рассматривают меня с любопытством, некоторые косятся с недоумённым презрением, а вслед летят тихие, но обидные прозвища. И не только в мою сторону.

— Змеёныш…

Осторожно взглянув на генерала, отмечаю, что у мужчины странное выражение лица. Больше всего это похоже на смесь торжества, облегчения и вины. Он будто идёт босиком по стёклам, добровольно расплачиваясь за некое преступление.

Это меня озадачивает, поскольку казалось, что Рэйслор солдафон до мозга костей, оттого и согласился на спектакль, поскольку выполнять свой долг далеко от столицы ему было затруднительно. Но сейчас чувствую, что за всем этим скрывается что-то другое…

— Рая… — зовёт Эллеш, но тут же кашляет и громко поправляется: — Мама! А когда мы увидим короля? Нам долго придётся ждать?

Выныривая из размышлений, я осматриваюсь и понимаю, что мы пришли в огромный приёмный зал, щедро украшенный гирляндами из ярких лент и свежих цветов. От густого и сладкого аромата немного кружится голова, а от обилия красок рябит в глазах.

На аудиенцию к королю, судя по количеству людей, заполнивших приёмную, мечтает попасть едва ли не каждый житель столицы. Диванчики сплошь заняты красивыми дамами, на каждой из которых драгоценностей больше, чем в ювелирном магазине моего мира. По весу, конечно. Как вот та дама умудряется держать голову прямо, для меня загадка. Диадема в её причёске выглядит весьма тяжёлой… Магия, не иначе!

К нам подходит важный господин, в руках которого перо и длинный свиток.

— Эмэр Вурф Рэйслор, — диктует ему мой фиктивный муж. — Эмра Раиса Рэйслор с дочерью и госпожа Кайлесса Арвен.

Записав, тот кланяется и поспешно уходит. К Рэйслору подходит незнакомец, потом ещё один, и через некоторое время эмэра уже не видно из-за желающих выказать почтение генералу и его красавице-сестре. Кайлесса расцветает на глазах и, упиваясь вниманием, высокомерно поглядывает в нашу сторону.

Я же отвожу девочку к приоткрытому окну, чтобы подышать свежим воздухом.

— Пить хочется, — жалуется ребёнок и, выглядывая из окна, хитро щурится: — Смотри.

Вытягивает руку, и от фонтана отделяется крупная капля воды. Потом ещё одна и ещё, пока не образовывается прозрачный, сверкающий на солнце шар. Он медленно плывёт по воздуху, как в фильмах о космонавтах, и я завороженно слежу за магией, которую демонстрирует мне ребёнок. Кажется, я начинаю догадываться, как у Крааса появилась удивительная способность к полётам…

— Эмэр Рэйслор! — внезапно раздаётся невероятно громкий голос, при звучании которого все замолкают, а я и вовсе вздрагиваю. — И эмра Рэйслор с дочерью. Его Величество ожидает вас!

Эллеш недовольно цыкает, и вода проливается на землю. Беру ребёнка за руку и иду к Вурфу. Люди расступаются, и в полной тишине никто не смеет произнести обидных слов. Кайлесса в безмолвном гневе сжимает кулаки, ведь её не пригласили.

Я же готовлюсь к выступлению, но стоит только взглянуть на короля, как понимаю, что затея провальная. Миндалевидные глаза мужчины, восседающем на троне мерцают золотом, как у эмэра Рэйслора, только ещё ярче. Как обмануть того, кто видит тебя насквозь⁈

Чтобы успокоиться и подготовиться к непростой роли, осматриваюсь, изображая бедняжку, которая впервые в жизни увидела подобную роскошь. А посмотреть есть на что! Огромные окна, в которые легко может влететь вертолёт, застеклены затейливыми витражами, каждый из которых хочется долго рассматривать, следуя безграничной фантазии мастера. Сцены охоты, пиры и сражения собраны из крошечных, — с ноготок! — разноцветных стёклышек.

А трон? Кажется, что над его созданием трудились самые терпеливые ювелиры. Будто сотканный из золотого кружева, в узорах которого тоже запечатлены воины и драконы, он был украшен таким множество драгоценных камней, что сверкал и переливался, поражая невероятной красотой. И даже паркет здесь особенный! Собранный из кусочков дерева самых разнообразных оттенков, он тоже представляет собой иллюстрации из жизни королей Гринна.

Пока я рассматриваю тронный зал, король внимательно изучает меня, и мне даже не нужно смотреть на него, чтобы в этом убедиться. Я чувствую неприятную щекотку, от которой хочется повести плечами или тряхнуть головой, но не двигаюсь.

— Подойдите и представьтесь, — приказывает король, и мы с Эллеш идём к трону.

— Рая… — голос мой срывается.

Я понимаю, что чем ближе я нахожусь к королю, тем мне становится сложнее дышать. И это не ускользает от внимания мужчины.

— Моя мама Раиса Рэйслор, — громко и звонко произносит девочка. — А я Эллеш Рэйслор.

Король переводит взгляд своих пронзительно-голубых глаз на неё, и малышка бледнеет, видимо, тоже ощущая давление. Мужчина подаётся вперёд и спрашивает голосом, от которого внутри всё переворачивается:

— Раиса, ответь честно, — и глаза его вспыхивают синим неоном. — Ты на самом деле стала супругой моего генерала?

А мне даже не ответить. С трудом дышу! Ох, кажется, нас раскрыли…

Но тут вступает эмэр.

— Она не помнит.

— Что? — хмурится тот.

— Ничего до недавнего дня, когда появилась в моём доме, — поясняет Вурф и, приближаясь к трону, встаёт перед нами. — Позвольте признаться, Ваше Величество.

Когда он отсекает нас от странной давящей магии короля, становится легче дышать, Эллеш берёт меня за руку, будто ищет поддержки, и я с улыбкой пожимаю её ладошку, ведь за широкой спиной эмэра ощущаю себя увереннее.

— Несколько лет назад, — начинает Рэйслор, — вы отправили в Осселин своего сына.

Внезапно атмосфера в тронном зале меняется. Вроде солнце всё так же светит, но витражи будто тускнеют, а золото теряет свой блеск. Эллеш тоже ощущает перемену и жмётся ко мне, а я замечаю трясущийся рыжий хвост, который взглядывает у неё из-за пазухи. Храбрец Краас нашёл себе укрытие! А вот нам спрятаться негде.

— Как вы знаете, я поехал с ним. В столице я был очарован прекрасной девушкой, с которой провёл обряд соединения. Но вскоре пришлось расстаться из-за трагической гибели принца. Я вернулся в Налам и продолжил жить, не зная, что в Осселине у меня родилась дочь.

Я вдруг понимаю, что Эллеш больше не дрожит. Девочка смотрит на мужчину так, что у меня ёкает в груди и к глазам подступают слёзы. А генерал тем временем говорит тише, и в его голосе звенит настоящая боль:

— Я узнал о ребёнке, только когда мы взяли штурмом столицу. Получил сообщение, где я найду свою дочь. Я бросился на поиски, молясь предкам, чтобы они выжили, и обнаружил девочку. Она спряталась в бочке. Но матери с ней не оказалось.

Он замолкает, и мне вдруг хочется дотронуться до руки мужчины, чтобы утешить его. Трудно представить, что он испытал. Страшно. Казалось, я только думаю об этом, но вдруг вижу, что сжимаю плечо эмэра.

Мужчина крупно вздрагивает и оборачивается, и в его глазах я вижу пустоту. Словно он здесь лишь телом, а душой, мыслями и сердцем далеко отсюда. Меня Вурф не видит, и внезапно от этого становится горько.

«Кажется, я излишне глубоко влилась в роль, — осаживаю себя. — Вот так, Раечка, актрисы и влюбляются в партнёров по съёмочной площадке! Играют в любовь и заигрываются!»

А ведь я так гордилась, что со мной подобного не происходило. Я всегда разделяла реальную жизнь и сцену, но сейчас, услышав душераздирающую историю любви сурового генерала, на миг поддаюсь чувствам.

— Я тайно вывез девочку из Осселина, — признаётся мужчина и опускается перед королём на одно колено. — Полукровке бы нелегко пришлось. К тому же я предположил, что девочка осиротела, но…

Он замолкает, словно не в силах продолжать дальше, а я вдруг испытываю жуткое чувство вины. Перед мужчиной, которому разбередила старые раны, и перед ребёнком, который таким образом узнал правду о своём рождении.

— Но мать девочки нашла вас, — заканчивает за генерала король и прищуривается: — Как, если она ничего не помнит? А она действительно не помнит, я это вижу.

Мурашки по коже! Хочется спрятаться за эмэра, но я стою, не шевелясь, ведь сегодня сцена принадлежит Вурфу, а я оказываюсь статистом. Так хотя бы эту роль отыграю на все сто!

— Могу лишь предполагать, — генерал опускает голову. — Возможно, она решила, что я убил нашу дочь, и пришла отомстить. Но увидев девочку живой, испытала такую сильную радость, что это лишило её памяти.

В душе я аплодировала генералу стоя. Это же надо так ловко это ввернуть! Если король заметил что-то о кинжале и неудавшемся нападении, теперь, когда Вурф всё объяснил, поверит нашему спектаклю. Так и случилось.

— Поднимись, эмэр Вурф Рэйслор!

Тень скорби по сыну, которая накрыла тронный зал, рассеивается, а на лице короля появляется полуулыбка. Мужчина поднимается с трона и, спустившись к нам, хлопает генерала по плечам.

— Вот почему ты не согласился стать моим сыном, женившись на Виссере? Почему сразу не сказал?

— Я не знал, жива ли моя осселинская жена, мертва ли, — хрипло признаётся Вурф. — В любом случае, я не имел права на руку принцессы. А признаться не посмел.

— Понимаю, — болезненно скривился король. — Ты всё сделал верно, ведь твоя жена оказалась жива. Арка соединения душ не пропустила бы тебя, и тогда мне пришлось бы поступить по закону.

Он замолкает, ухмыльнувшись так хищно, что у меня холодеет затылок. Вдруг, того, кто посмеет второй раз жениться, казнят на месте? Не знаю, что там у них за законы, и знать не хочу! После всего услышанного у меня возникает другой вопрос. Действительно ли погибла мама девочки? Очень уж убедительно звучат слова эмэра. Но как узнать точно?

— Завтра я проведу для вас ритуал Соединения душ по гриннийскому обычаю, — неожиданно заявляет король.

Столбенею. Кто говорил, что мысли не материальны⁈

Смотрю на своего фиктивного мужа, и легче не становится. Его лицо окаменело, тело напряглось, и у меня ёкает в груди. Похоже, такого поворота Вурф не ожидал. Что теперь делать?

«Король сказал, что ритуал завтра, — успокаиваю себя. — Может, мы успеем что-то придумать?»

— Эту ночь вы проведёте во дворце, — добавляет король.

«Он мысли мои читает? — ужасаюсь я и посматриваю на прильнувшую ко мне девочку. Сердце ёкает. — Бедная крошка!»

Поглаживаю её по голове, малышка ещё сильнее прижимается, а хвост Крааса трясётся отчётливее. Даже кот ощущает нависшую над нами угрозу.

— Ваше Величество, — говорит эмэр, и я с надеждой прислушиваюсь, — выражаю искреннюю благодарность за снисхождение, но смею напомнить, что Гринне запрещено проводить ритуал Соединения с подданными Осселина.

Радостно смотрю на короля, но при виде улыбки, змеёй скользнувшей по его губам, холодеет в груди, и плохое предчувствие тут же оправдывает себя.

— Война закончена, — вкрадчиво говорит король. — Ты отлично послужил короне, эмэр Рэйслор. Чтобы выразить свою благодарность, я желал назвать тебя сыном, отдав в жёны единственную дочь, но ты отказался.

— Покорнейше прошу прощения за дерзость, — генерал снова склоняет голову.

— Ты уже извинился, — зло цедит король, но тут же снова меняет тон. — Моим планам не суждено было сбыться, но я всё так же желаю наградить тебя за верную службу и отвагу. Ты смело представил жену и дочь, зная, что это вызовет осуждение и разрушит твою репутацию при дворе.

Едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. И не подозревала, что последствия нашего маленького спектакля будут настолько глобальными. Не удивительно, что эмэр шёл сюда, как на эшафот. Что же подвигло мужчину на такой поступок? Образ, который создала ранее, в это мгновение рушится до основания, и я смотрю на Вурфа, будто впервые увидела.

— Поэтому дарую тебе и этой женщине официальный брак, — продолжает король и с довольной улыбкой откидывается на жёсткую спинку трона. — Военачальник драконов берёт в жёны простую осселинку. Весть стремительно прокатится по двум королевствам, и это поспособствует восстановлению отношений с жителями Осселина и откроет новые возможности для взаимодействия наших государств.

И снова я в шоке, ведь Его Величество попросту использует своего генерала в политической игре, прикрывая это наградой за верную службу. Но возразить эмэру, видимо, нечего. Он застывает молчаливой скалой, и король жестом подзывает слугу.

— Приём окончен, — объявляет тот и низко кланяется Рэйслору. — Прошу следовать за мной, эмэр.

Идёт не к дверям, в которые мы вошли, а в противоположную сторону, и мы следуем за ним, пока не покидаем тронный зал. Эллеш прижимается ко мне, но стоит дверям закрыться, отстраняется, как ни в чём не бывало, поправляет причёску, а затем вытаскивает кота. Гладит его, жалостливо приговаривая:

— Испугался, пиктан Краас? Не трясись, всё позади. Мы проведём здесь ночь, а завтра вернёмся домой.

Я кусаю губы, посматривая на неё. Кажется, что рассказ эмэра не произвёл на девочку сильного впечатления, она выглядит такой же, как всегда. Не замечаю ни влажного блеска глаз, ни подрагивающих губ. То ли малышка отлично играет свою роль, то ли ей и так всё известно.

Слуга ведёт нас длинными коридорами, иногда мы проходим сквозь богато меблированные залы, и я мельком рассматриваю картины на стенах. Разодетые в шёлк и кружева дамы, суровые мужчины, но чаще всего изображены драконы. Они же смотрят на меня с витражей, и даже скульптуры демонстрируют этих существ сидящими, спящими или летящими.

— Покои, отведённые супружеской паре Рэйслор, — объявляет слуга и, открыв двери, с поклоном отступает. — Для юной госпожи и её питомца приготовлена прекрасная комната на солнечной стороне.

Прижимаю к себе ребёнка:

— Я хочу, чтобы дочь осталась с нами.

— Прошу прощения, госпожа, — слуга снова кланяется. — Но это невозможно. По гриннийскому этикету дети живут отдельно от родителей. Не волнуйтесь, о девочке позаботятся няни и гувернантки.

«Королевский садик?» — хмурюсь я.

Мне не хочется оставлять ребёнка, я переживаю за неё. Хотела поговорить с девочкой, обсудить сказанное эмэром, но слуга терпеливо ожидает, и я тяну время. Может, стоит надавить осселинскими обычаями? Но вмешивается сама Эллеш.

— Не волнуйся, мама, — громко говорит она и взглядом показывает на Крааса. — Мы с бронелобым вислобрюхом не дадим себя в обиду.

Сдерживаю улыбку — эти точно не дадут! Догонят и добавят. На себе проверено. Хорошо, если обойдётся без дыр. Но всё равно отпускаю девочку с тяжёлым сердцем, смотрю ей вслед и, лишь когда Эллеш исчезает из вида, вхожу в комнату. Двери за нами закрываются, и мы с Вурфом остаёмся одни.

Мужчина идёт к окну и замирает, глядя в него. Я же неторопливо обхожу комнату, внимательно осматривая гобелены на стенах, заглядывая под каждый, желая убедиться, что за нами не следят. Щёлкаю пальцами по зеркалу и подмигиваю незнакомой себе, мысленно подбадривая. Приближаюсь к огромной кровати, на которой уместился бы и дракон, сажусь на неё: стульев здесь нет.

Обращаюсь к мужчине:

— Это правда? — Он молчит. — То, что вы сказали королю, звучало очень достоверно. К тому же, у Его Величества такие же глаза, как у вас. Думаю, что он видит других насквозь, поэтому полагаю, что вы не смогли бы солгать.

— Ты права, — не меняя позы, негромко отвечает он, а я озадачиваюсь, на какой из вопросов он ответил. — Мы с королём обладаем похожим даром, только у Его Величества он развит сильнее. Я больше тренировал боевые навыки, чем ментальные.

Теперь становится чуточку понятнее.

— Но всё же кое-что утаить от него я могу, — продолжает эмэр, вновь ставя меня в тупик.

— Так ваш рассказ — это правда или нет? — настаиваю я.

— Какая разница? — он резко оборачивается и колет меня взглядом. — Не о том думаешь, осселинка! Завтра мы войдём в арку, и это откроет новую страницу в истории двух королевств. В Гринне нас будут обсуждать и осуждать, а в Осселине и вовсе возненавидят. Ты готова к этому?

— Но я так поняла, что выбора у нас нет… — Прищуриваюсь, осторожно возвращаясь к своему вопросу. — Но если у вас действительно есть жена в Осселине, то ритуал не состоится, и последует некое наказание?

Надо бы спросить, какое именно, а то я уже придумала столько ужасов, что колени подгибаются.

— Состоится, — мрачно бросает он.

Я теряюсь. Может, я ошиблась, и эмэр великолепный актёр? Мужчина же внимательно наблюдает за мной.

— Ты против этого союза?

Я виновато поглядываю на Вурфа.

— Вдруг в моей прошлой жизни был муж? Как на это отреагирует арка? Кстати, что мне будет, если я уже замужем?

— Что-то вспомнила? — деловито уточняет эмэр.

— Дело как раз в том, что нет… — пожимаю плечами.

— Есть способ проверить.

Рэйслор приближается медленно, будто хищник подкрадывается, и я вдруг осознаю, что мы с мужчиной должны провести ночь в комнате, где лишь одна кровать.

Признаю, как мужчина Вурф очень привлекателен. Мне всегда нравились такие неоднозначные герои, от которых веет тайнами и опасностью. Возможно, встреться мы при других обстоятельствах, то я бы первой воспользовалась ситуацией, и никуда бы Рэйслор не делся из моих цепких рук! Но в чужом теле, другом мире, и в ситуации, когда я полностью завишу от этого человека, резких движений делать не хотелось.

— Сиди, не двигайся, — будто читая мысли, на ходу велит он.

Задерживаю дыхание и зачаровано киваю. Следует помнить, что сейчас я бесправная осселинка, которая находится в стране победителей. Таких, как я ненавидят, презирают и, похоже, чертовски побаиваются. Гордо свалить в закат, если у меня с Вурфом не срастётся, не получится…

— Получится или нет, зависит только от тебя, — медленно сокращая между нами расстояние, предупреждает Рэйслор.

Конечно, он прав! Уйти всегда можно, но как я смогу бросить одну девочку, которая по сути живёт в казарме? За короткое время я так сильно прикипела к ребёнку, которым искренне восхищалась и мечтала научить ещё многим актёрским трюкам, что смирилась не только с её вредным котом, но даже с несносным опекуном.

— Если будет неприятно, придётся потерпеть, — добавляет мужчина, и от его слов по телу пробегают колкие мурашки.

Нет-нет! Нам с генералом нельзя выходить за рамки фиктивного брака. Надо помнить, что я — няня сиротки-чужестранки, а Вурф — мой работодатель. Вот только он, кажется, не собирается вспоминать об этом.

Мужчина приближается к кровати, на которой я сижу, и наклоняется, приближая своё лицо к моему. Я машинально подаюсь назад, а сама, как загипнотизированная, смотрю в его глаза. Такие пронзительно-синие, будто смотрю на море. Лишь оно приобретает этот сумасшедший оттенок под яркими лучами солнца, мучительно маня в невероятную глубину.

— Расслабься, — приказывает генерал.

Я перевожу взгляд на твёрдые губы мужчины и затаиваю дыхание. Кажется, что в этом человеке совершенно всё, от высоких скул до широких плеч. Был бы ещё характер хороший, давно бы прибрали к рукам.

— Эх, была не была! — решаюсь я.

И, обвив руками шею мужчины, целую в губы. Вурф замирает, а я таю от аромата замши и терпкой травы, который исходит от мужчины и кружит голову. Прижимаюсь сильнее к его губам, проникаю между ними языком, углубляя поцелуй, наслаждаясь эйфорией и волнами жара, прокатывающимися по телу. Рэйслор отвечать не спешит.

«Стесняшка, — умиляюсь я. — Такая гора мускулов, но при этом очаровательно застенчив!»

Но в следующий миг он подаётся вперёд, опрокидывая меня на спину и вжимая в кровать всем весом так, что я испуганно охаю. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, чтобы вдохнуть, но Вурф жадно впивается в мои губы, целуя так яростно, что сердце пропускает сразу несколько ударов. Испугавшись, кусаю мужчину за нижнюю губу и, воспользовавшись его замешательством, выкручиваюсь из-под генерала.

Вскочив, отбегаю к окну, где недавно стоял сам Рэйслор и, тяжелой дыша, изумлённо смотрю на мужчину.

— Мужлан! Ведёте себя, будто десять лет женщины не было!

— Не было, — шумно выдыхает он и обжигает таким тёмным взглядом, что дрожат колени. — Не до того было.

— А сейчас до того? — фальцетом спрашиваю я, пытаясь унять бешенное биение сердца и волнение, которое пробудил во мне поцелуй этого человека. — Вы испугали меня!

Вспомнилось, как желала ощутить его на вкус в нашу первую встречу. Думала, сладок он будет или горек. Наивная! Он жгуч, как острый перец! И пусть до сих пор я дрожу всем телом, всё же мне больше понравилось, чем нет. Никто и никогда не целовал меня так. Жадно, неистово. Будто воин припал к чаше со спасительной влагой после тяжёлого побоища.

— Ты первой меня поцеловала, — мрачно напоминает Вурф, и не думая извиняться.

— Вообще-то да, — признаю я и осторожно присаживаюсь на подоконник. Трясущиеся ноги не держат, но вернуться к кровати сейчас меня не заставят и острые штыки. — Так как? Что вам удалось выяснить?

— Ты о чём? — поправляя одежду, хмурится он.

— Как о чём? — всплеснув руками, подсказываю: — Проверка. Вы просили расслабиться и предупреждали, что будет неприятно… Хотя бы честно предупредили! Но я всё равно не ожидала такого дикого напора.

Насупившись, обиженно поглядываю на Вурфа и изумлённо понимаю, что он смеётся. От неожиданности у меня дар речи отнимается. Ведь улыбка полностью преображает этого человека. Вокруг глаз собираются лучики-морщинки, а на щеках появляются ямочки, наполняя выражение лица таким убийственным очарованием, что я прижимаю ладонь к губам.

— Вы умеете смеяться?

Он качает головой и, к моему сожалению, улыбка исчезает, уступая привычной суровости. Но взгляд мужчины остаётся насмешливым, когда он смотрит на меня.

— Я не собирался тебя целовать, но теперь, когда это случилось, совершенно точно могу утверждать, что ты не замужем. Иначе наш поцелуй закончился бы совершенно иначе.

Мне в красках представляется то, как он мог бы закончиться, и щёки наливаются предательским жаром. Заметив это, Вурф добавляет:

— Уверен, что ты девственница.

— Нет!.. — возмущаюсь я, но под его ироничным взглядом тушуюсь и краснею ещё сильнее.

Да что происходит? Были у меня мужчины!

«Парни в универе, — напоминаю себе. — На самом деле таких мужчин, как Вурф, у меня не было».

Решив не обсуждать щекотливый и весьма спорный вопрос о своей девственности, решаю поменять тему:

— А каким образом вы хотели проверить, была ли я замужем?

— Магией, — он поднимается и идёт к пустой, казалось, стене. — Ты потеряла память, и увидеть что-то сложно, но есть один способ заглянуть глубже. Теперь он не требуется.

— Почему?

— Тебе следовало обрадоваться, — давит меня взглядом, но я лишь беспечно фыркаю. Тогда добавляет: — Это на самом деле неприятно.

И толкает стену, в которой возникает щель. Ахаю от изумления, ведь я проходила мимо и даже не заметила потайную дверь. Вскакиваю и подбегаю, заглядывая внутрь небольшого помещения, где стоит медная ванная, стол с купальными принадлежностями, а стены темнеют несколько ночных горшков.

— Хочешь помыться первой? — спрашивает Вурф, пока я рассматриваю всё это с жадным любопытством. Наклонившись, обжигает ухо горячим дыханием: — Или вместе со мной?

Отпрянув, я мотаю головой и широко улыбаюсь:

— Нет-нет, я подожду.

Ухмыльнувшись, он исчезает за дверью, а я сажусь на кровать и, прижав ладонь к груди, пытаюсь утихомирить глупое сердце.

— Тише, Рая, тише. Что ты так разволновалась? Обычный поцелуй. Сколько раз ты на сцене уже целовалась? И не упомнить!

Вот только дело было не в поцелуе, а в предстоящей совместной ночи. Как теперь спать в одной постели с человеком, который соскучился по женской ласке так, что не сдержался и набросился на меня диким зверем?

Вурф возвращается невероятно быстро, выглядит свежим и чистым. Его тёмные волосы влажные, и с них капает вода. Прозрачными ручейками она струится по обнажённому торсу, обрисовывая каждую мышцу на совершенном теле, и исчезает в мягкой ткани домашних брюк. Опускаю взгляд на ноги генерала и поражаюсь, как мужские ступни могут выглядеть такими привлекательными…

— А? — вздрагиваю, запоздало осознавая, что меня о чём-то спросили.

— Ты хотела освежиться, — повторяет Вурф, холодно поглядывая на меня.

Почему-то резко изменившееся отношение генерала меня уязвляет, и я вскакиваю с подоконника, где просидела всё время, пока Вурф мылся. Стремительно иду к потайной комнате, стараясь даже не коситься на совершенное мужское тело. Подумаешь, Аполлон нашёлся!

Закрываю за собой дверь и понимаю, что нет ни щеколды, ни крючка, ни засова, наконец! Изнутри не запереться, и по шее бегут колкие мурашки. Но стоит вспомнить, как только что смотрел на меня Вурф, как всё проходит.

— Если не хотел, чтобы я на него смотрела, накинул бы рубашку, — ворчу с обидой.

И тут замечаю одежду генерала, и ноги сами собой несут меня к столику, где она брошена. Тянусь к рубашке и, схватив её, воровато поглядываю на дверь. Нет, не войдёт. Вёл себя, как оскорблённая невинность!

Уткнувшись носом в скользкую маслянистую ткань шёлка, закрываю глаза и с наслаждением втягиваю носом аромат горьковатых луговых трав с приятной ноткой мускуса. По телу пробегает дрожь, и становится так приятно и спокойно, будто я нежусь в объятиях самого сильного человека в мире и нахожусь под его надёжной защитой…

— Раиса?

В момент похолодев, лишь глубже зарываюсь покрасневшим лицом в ткань. Ужас какой! Стыд! Как я могла допустить, чтобы меня застали нюхающей чужую рубашку? Но мужчина явно стоит и ждёт ответа, и никуда уходить не собирается. Хотя я готова провалиться сквозь землю, но не покажу этого. Я же актриса!

Отрываю лицо от рубашки и быстрыми движениями промокаю тканью виски, провожу по шее. И будто только замечаю Вурфа. Улыбаюсь ему:

— Что-то забыли? — Протягиваю рубашку. — Своё полотенце?

Главное придать лицу как можно больше невинности.

— Нет, — он двигается ко мне, и я невольно отступаю, глядя на его торс. Но мужчина останавливается у столика и подхватывает камзол и брюки. — Не слышала, как я стучал? Хотя я был уверен, что ты, как человек, далёкий от казарменной жизни, ещё не успела раздеться. Так и есть. Я вернулся за своей одеждой, чтобы привести её в порядок.

Поворачивается и, покосившись на меня, кивает на деревянный сундук:

— Подбери ночное платье, а твоё я почищу походными артефактами. Хорошо, что парочку прихватил с собой.

Он уходит, и я облегчённо перевожу дыхание. Кажется, получилось обвести Вурфа вокруг пальца. Всё-таки, профессионализм не пропьёшь. Я отличная актриса!

— Рубашку мою принеси, когда нанюхаешься, — доносится из-за двери.

Цыкаю в сердцах:

— Вот же… дракон! Мог бы прикинуться, что не заметил. Где ваше благородство, господин Рэйслор? В карты проиграли? Мужлан и есть! Разве что внешность привлекательная, а внутри солдафон обыкновенный…

Ворча, раздеваюсь и, уже не опасаясь, что Вурф снова ворвётся в комнатку, опускаюсь в тёплую воду, которая наполняет медную ванную почти до краёв. По поверхности плавают ароматные лепестки цветов, и я ловлю их, представляя, как они прилипали к широкой спине мужчины.

— Опять не о том думаешь, Рая, — останавливаю себя и тянусь к возвышению, на котором в ряд лежат губки, одна из которых блестит от влаги. Подхватываю её. — Не потому, что он мылся. Просто она мягче других.

Наверное, это тоже артефакт, потому что стоит провести ей по телу, как кожа становится чистой до скрипа безо всякого мыла. Даже волосы удаётся быстро вымыть, и шампунь не требуется. Теперь понятно, как Рэйслор сумел так быстро освежиться. Если бы в нашем мире были такие губки, солдаты побили все рекорды по времени сборов.

Выхожу из ванны и, лукаво покосившись на дверь, закутываюсь в рубашку мужчины. А вот нечего было меня дразнить! Закатав рукава, которые мне длиной едва не до колен, шлёпаю босиком к сундуку и выбираю самое глухое платье из плотного шёлка. С сожалением скидываю приятно пахнущую Вурфом рубашку и облачаюсь в домашний наряд гринниек.

«Ночное платье», — иронично фыркаю про себя и с вожделением смотрю на рубашку, застывшую на полу белоснежной лужицей.

Конечно, я бы предпочла спать в ней, но только не с Рэйслором в одной постели. Вспоминаю, что в первую нашу встречу уже обвиняла его в том, что мужчина лишил меня чести, и улыбаюсь. Он так оскорбился в тот день! Ничего не будет, Рая, не надейся… В смысле, не переживай.

Выхожу из ванной комнаты и бросаю платье и рубашку перед кроватью, на которой во весь немалый рост вытянулся Рэйслор.

— Вот.

Казалось, ложе огромное, но теперь сомневаюсь, что для меня найдётся достаточно места. Мужчина, быстро глянув на меня, опускает ресницы:

— Ты слишком долго. Я уже сплю. Утром почищу. Ложись!

Я же смотрю на его сильное поджарое тело хищника и понимаю, что точно не прилягу рядом. Это всё равно, что войти в клетку к голодному тигру! Поэтому разворачиваюсь и ухожу обратно.

— Посплю в ванной.

Легко сказать, трудно сделать! Мне никогда до этого не приходилось лежать на дне медной сидячей ванны, и это оказывается жутко неудобно. А ещё жёстко и сыро! Вода, после того как и обмылась, исчезла, как по волшебству, но повышенная влажность осталась. Замёрзнув, я поднимаюсь и выбираю из сундука всё, что там оказывается. Несу к ванне и, устроив подобие гнезда, сворачиваюсь клубочком.

Когда, наконец, удаётся уснуть, приходит он. Вурф наклоняется надо мной, такой обнажённый и обворожительный в своей непробиваемой маскулинности. Я обнимаю его и улыбаюсь, мечтая ещё разок испытать обжигающий поцелуй, как вдруг замечаю, что притягиваю к себе мужчину не руками. Шею Рэйслора сжимает змеиный хвост, и раздаётся торжествующее шипение, когда генерал замирает без дыхания…

— Подъём!

Я подскакиваю, как ужаленная, и ударяюсь лбом о голову Вурфа. Охнув, прижимаю ладонь к ушибленному месту и смотрю на живого мужчину с ужасом.

Сон? Но такой ужасающе реалистичный!

От ночёвки в скрюченном состоянии ломит всё тело, и я постанываю, потягиваясь. Становится чуть легче, но хожу ещё с трудом, поэтому решаю сделать небольшую зарядку. Приседаю, наклоняюсь вперёд и в стороны. Эмэр некоторое время задумчиво наблюдает за мной, а потом спрашивает:

— Ты пытаешься меня соблазнить?

От удивления я чуть не падаю. Выпрямившись, изумлённо смотрю на мужчину:

— Что вас натолкнуло на эту мысль?

— Это? — он делает неопределённый жест. — Ты извиваешься передо мной, демонстрируешь изящные изгибы тела и прочие прелести.

— А они изящные? — не сдерживаю ехидства.

— Конечно, — серьёзно отвечает он. — Ты весьма привлекательна. Разве ночью этого не поняла?

— Хм, — я делаю вид, что задумалась, а потом жму плечами. — Пиктан говорил, что по местным меркам я едва ли не уродина. Во всяком случае мне очень далеко до вашей прекрасной кузины.

— Иврин слишком много болтает, — морщится Вурф и странно косится на меня. — И забывает, что Эллеш теперь моя дочь. Она наполовину осселинка, значит, мой вкус отличается от большинства гриннийцев.

Я едва не давлюсь смехом. Он только что намекнул, что я ему нравлюсь, как женщина? Будто ночью не догадалась. Вот только не собираюсь становиться развлечением этого мужчины. Хватит с меня и того, что я няня шантажом и жена обманом!

Смотрю по сторонам:

— А где моё платье? Вы сказали, что к утру его почистите.

— Я не твой слуга, — замечает он.

— Верно, — наступаю на него. — Но вы сами обещали сделать это. Вас за язык никто не тянул…

Осекаюсь, глядя на его губы. Не тянула, да, но всё же трогала.

— Кхм! — отворачиваюсь, снова ощущая жар, разлившийся по телу. — Впрочем, мне без разницы, что на мне будет надето во время нашего фиаско. Хоть мешок из-под картошки!

— Почему ты думаешь, что нас ждёт неудача? — настораживается он. — Что-то вспомнила ночью?

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечаю я.

Не то, чтобы сон можно было назвать воспоминанием, но было в видении что-то неуловимое, что невозможно проигнорировать. Ведь это тело принадлежит осселинке, и она пыталась убить Вурфа, пока я вдруг не оказалась в нём.

Возможно, это не воспоминание, а намерение? Что, если эта девушка умела превращаться в змею так же легко, как эмэр становился драконом? Шипение, которое иногда у меня получается, явно призывает осселинскую магию. Шею сковало льдом ужаса.

«Можно, я подумаю об этом завтра?» — взмолилась, сама не зная, кому.

— Я уверен, что у тебя не было мужа, — сурово кивает Вурф и неторопливо приближается. — Но если ты переживаешь, я загляну в глубинную память и…

— Нет! — поспешно отшатываюсь.

Вспоминать сон очень страшно, но ужаснее то, что Рэйслор может подсмотреть его. Мне с трудом удалось убедить всех, что я не желаю зла и никого не собираюсь убивать. Не хочется терять позиции. И крышу над головой. И регулярное, пусть и не очень привычное, питание. Впрочем, всё это, возможно, будет и в тюрьме. Но я туда не собираюсь! Лучше выберу казарму.

Улыбаюсь эмэру:

— Если снова приблизитесь, боюсь, что не удержусь и снова поцелую вас.

Он замирает на миг, а потом прибавляет шаг. Отпрянув, я выставляю ладони:

— Нет, нет, нет! У нас же свадьба на носу. Не до глупостей сейчас. Где моё платье⁈

Он проходит мимо и открывает дверь.

— Стучали. Не слышала? — открывает её и приказывает слугам: — Вносите!

— Что это? — изумлённо и с восторгом рассматриваю сверкающий драгоценностями наряд. Сердце на миг подскакивает к горлу. — Вы решили подарить мне платье?

— Не я, — прищурившись, ухмыляется он. — Это от Её Высочества.

Отскакиваю от роскошного презента так резво, будто от серпентария со сломанной крышкой:

— Девушка, на которой вы отказались жениться? — Отступаю ещё на несколько шагов и заглядываю за кровать. — Нет уж. Где моё осселинское платье?

— Я приказал слугам выбросить его.

— Вы… Что⁈

От возмущения все слова вылетели из головы. А эмэр и бровью не ведёт.

— Нам предстоит церемония по гриннийскому обычаю, Рая. Нельзя на торжество появляться в национальной одежде другого государства!

— Кто сказал? — не желая надевать платье принцессы, сопротивляюсь я. — Это первая церемония в истории. Такой парочки ещё не было!

— Раиса, послушай. — Вурф приближается и сжимает моё плечо. — Не время и не место показывать свой норов. Ты сама всё это начала!

— Сама и закончу, — прошипела я, и слуги замерли, будто примороженные. А я жалобно простонала: — А вдруг принцесса в платье иголок щедро насыпала? Или пропитала ткань ядом? Что, если оно заколдовано, и я превращусь во что-нибудь мерзкое?

В одно мгновение в памяти проносятся все фильмы и книги, где невесты умирали в муках, не добравшись до алтаря, а их соперницы радостно потирали руки. Мне до смерти не хочется умирать второй раз!

— Это не Осселин, — сухо напоминает эмэр. — В Гринне так не принято. Тебя скорее окатят лавиной презрения, а не яда. Будут колоть не оружием, а словом. И смертельной может стать лишь скука, поскольку тебя будут сторониться даже слуги.

— Да? — я придирчиво всмотрелась в его лицо. — Ну, это я переживу. И всё же моё платье мне нравится больше!

— Рай-я-а, — явно теряя терпение, цедит мужчина. — Клянусь, после церемонии ходи, в чём хочешь, но сейчас будь добра — слушайся!

Прячу улыбку. Ой, зря он про клятвы раньше церемонии вспомнил. Пожалеет!

Вот как в воду глядела… Платье оказалось тем ещё Троянским конём.

Когда служанки помогли мне облачиться в платье…

Нет, не так.

Когда меня приподнимают над полом и вставляют в платье, как цветок в вазу, я настораживаюсь, подозревая неладное. Оглядываюсь на служанку и с ужасом шепчу:

— Как передвигаться в этом наряде?

— Никак, госпожа, — кланяется та. — Вас будут везти.

— В смысле, — растерянно моргаю я. — Куда везти?

— К арке, — терпеливо объясняет она.

— Как? — глаза мои ещё больше расширяются. — Как лошадку на колёсиках⁈

Служанки переглядываются, и всё та же отвечает:

— Верно, платье на колёсиках. Не переживайте, госпожа, всё новое. Её Высочество приобрела его для бракосочетания с драконом, но оно так и не пригодилось. Ведь больше такой наряд никуда не надеть.

— Понятно, — нервно ухмыляюсь я. — Девушка решила, чего добру пропадать? Плюс напомнила генералу о своей обиде. Хорошо, что иголок не насыпала, уже большое спасибо.

— Что вы, госпожа, — пугается служанка. — Её Высочество очень добрая. Она бы так не поступила.

Я бы поверила, но та, что постарше, дёргает служанку за рукав и взглядом приказывает замолчать, а сама расплывается в приторной улыбке:

— Вы выглядите превосходно, госпожа! Мы сообщим эмэру, что его супруга готова к церемонии. Прошу, ожидайте здесь.

— Будто у меня есть выбор, — ворчу, глядя им вслед. Качаю головой: — Это же надо было придумать платье на колёсиках? Уму непостижимо!

— Вот-вот, — раздаётся знакомый голос, и пышные юбки, щедро украшенные вышивкой, шевелятся. — Совсем как в бочке! Разве что мягче немного. Да, пиктан Краас?

— Эллеш⁈ — ахаю я. — Ты как здесь очутилась?

— В платье приехала, — фыркает она, выбираясь из складок. — Там ещё пара детей поместится. Если вдруг нужно будет выкрасть наследника престола, знай, куда его спрятать.

— Ха-ха, — раздельно произношу я и качаю головой: — Не смешно. Я в этой конструкции могу украсть только терпение твоего опекуна, ведь ему всюду придётся возить меня за собой на верёвочке. А что делать, если он меня где-нибудь забудет? А он забудет! Сразу, как перестанет во мне нуждаться. Нет уж! Надо вернуть своё платье…

— Её Высочество желает поздравить эмру Рэйслор лично! — вопит мужской голос.

Двери распахиваются. Я с интересом смотрю на голубоглазую блондинку, которая величественно вплывает в комнату. Качаю головой — она так похожа на меня! В смысле, что принцесса очень напоминает внешность, которая была у меня в моём мире. Завистливо вздыхаю, жалея о том, что потеряла такое прекрасное тело. Думаю о ролях, которые так хотела сыграть в нём. Теперь же у меня одна роль, и та меня не устраивает.

— Неплохо, — дочь короля обходит меня кругом и замирает напротив лица. — Немного великовато, но я думала, что будет хуже.

— Разочарованы? — выгибаю бровь.

Она смотрит мне в глаза и хмыкает. Прищурившись, рассматривает моё лицо.

— Вот, значит, какие женщины привлекают эмэра? Знала бы раньше, легко бы притворилась при нём дерзкой грубиянкой. Но теперь мне остаётся лишь признать своё поражение, ведь у меня изначально не было шанса, учитывая твой козырь.

Она поворачивается к девочке, которая не успевает спрятаться в платье. Эллеш, прижимая к себе кота, глядит на принцессу исподлобья, но молчит. Дочь короля подходит к малышке и наклоняется, касаясь щеки ребёнка:

— А ты миленькая. Повезло, что больше похожа на отца, чем на ма… А-а-а!

Она вскрикивает, и в комнату врывается стража, за ними бегут слуги, и начинается паника. Эллеш, пользуясь суетой, ныряет в платье, и эмэр, который входит последним, не успевает заметить девочку.

— Что здесь происходит?

— Вурф, — выдыхает принцесса.

Я цыкаю, замечая, как разгораются её глаза при виде генерала. Забыв об укусе кота, девушка кидается к Рэйслору. К сожалению, принцесса действительно влюблена в этого человека. Притом по уши! Вот точно платье таит в себе не только троянского кота и ребёнка. Её Высочество явно задумала какую-то месть, и стоит быть очень осторожной.

Мужчина отступает, ловко избегая объятий принцессы, и кланяется:

— Ваше Высочество. Вы пострадали?

— Да!

— Что у вас болит?

— Моя гордость, — принцесса едва сдерживает слёзы и гневно косится на меня. — Как вы могли предпочесть мне… Это⁈

— Ваше Высочество, когда вы узнаете мою супругу ближе, то проникнетесь к ней симпатией, — вежливо отзывается Вурф.

Всхлипнув, принцесса выбегает из комнаты, а за ней несутся служанки, стража мрачно глянув в мою сторону, тоже покидает нас. Я кривлюсь:

— У них были обнажены мечи. Похоже, ко мне здесь проявляют особое внимание.

— Ещё бы, — бросает Рэйслор. — Ты же осселинка. Во дворце каждый второй считает, что ты соблазнила меня, чтобы убить короля и отомстить за свой народ.

— Понятно, — мрачнею я.

— Пора, — говорит Вурф.

Берёт тесёмку и катит меня к выходу. Ёжусь, ощущая себя игрушкой. Куклой в руках короля, который решил воспользоваться нашим браком, чтобы наладить отношения между двумя государствами, не заботясь о том, что будет с «молодожёнами». А ещё переживаю, как же отреагирует арка на то, что в прошлой жизни у меня уже был брак. И волнуюсь за малышку, которая не смогла оставаться в королевском «садике», хитростью пробравшись ко мне.

Никогда до этого меня не катали, даже в детстве на санках. Я всегда предпочитала быть у руля, но теперь приходится смириться с несправедливостью бытия и попробовать на вкус новые ощущения. Актриса я или кто? Пусть внутри всю корёжит, покажу окружающим счастливую улыбку. Хотя бы назло принцессе, которая смотрит на чужого мужа так, будто собирается его съесть…

«Стоп, — передёргиваю плечами. — Кажется, я перегнула и чуть заигралась в семью, которой нет. Я няня. Просто няня!»

А «просто воспитанница» щекочет мне щиколотки, и с этим тоже приходится мириться, ни взглядом, ни словом не выдав эту проказницу. А там ещё и кот! Ох, чтобы его! Зачем же меня бодать? Твердолобый какой! Настоящий вислобрюх…

Когда придворные замечают нашу процессию, то останавливаются и, внимательно разглядывая меня с головы до ног, перешёптываются. Наверное, любая другая гриннийская невеста на моём месте в эти минуты была бы невероятно счастлива, у меня же на душе скребутся кошки. И один наглый кот царапает ноги!

— Змеюка, — слышу вслед и улыбаюсь ещё шире.

Когда меня вкатывают в зал, который ещё больше вчерашнего и пышнее украшен, я на миг теряю дар речи и даже ненадолго забываю про неугомонного Крааса. Внимание сразу привлекает огромная арка, которая стоит посередине. Увитая цветущими лианами, она светится изнутри, будто это дверь в иное измерение.

Сердце на миг замирает от страха, ведь мне уже приходилось умирать. Повторять этот неприятный опыт не хочется. Что, если магия этого места не соединит наши души? Нас казнят? Меня так точно, ведь генерал королевский любимец, и ему даруют милость. Жизнь взамен на свободу. Принцесса с радостью выскочит замуж за несостоявшегося жениха, ведь препятствий в лице наглой осселинки больше не будет!

«Перспектива так себе», — вздыхаю я, но другой не вижу.

Нервничаю всё больше, а эмэр на удивление спокоен. Вспоминаю его убеждённость в моей невинности, и настроение волшебным образом улучшается. Такой милашка! Святая наивность! Или это я отличная актриса? Жаль, что магию мне не обвести вокруг пальца…

«Или можно? — я с волнением смотрю на короля, который приближается к арке и разводит руки в стороны. — Вдруг, если как следует вживусь в роль, то волшебство примет меня? Если сама поверю, что никогда не была замужем. Если искренне буду считать, что влюблена в этого мужчину, а Эллеш наша дочь».

Выдыхаю со всей решительностью! План трещит по швам, а логика хромает на три ноги, но это единственное, что приходит мне в голову, и я собираюсь воплотить идею в жизнь. Смотрю на широкую спину эмэра и вспоминаю все достоинства этого солдафона… Стоп! Этого прекрасного человека!

«Настоящий полковник! — умиляюсь, сосредотачиваясь лишь на том, что меня в Вурфе восхищает. Пытаюсь с точностью воспроизвести реакцию принцессы на этого мужчину. — Точнее, генерал!»

— В этот прекрасный день, — начинает король, — мы собрались, чтобы соединить души влюблённых!..

Его Величество так и светится от счастья, а я готова аплодировать его игре стоя, тем более, что второе уже выполнено, но одёргиваю себя и сосредотачиваюсь на своей роли. Вспоминаю вчерашний поцелуй и почти жажду его повторения. Кажется, техника погружения работает прекрасно!

Проще всего удаётся ощутить нежность и заботу к Эллеш, эта малышка с лёгкостью покорила моё сердце, и я принимаю роль её мамы с радостью. С её опекуном чуть сложнее, но я изо всех сил стараюсь удержаться на грани, сохраняя на лице глупую улыбку, как у принцессы, когда она увидела эмэра.

— Подвезите невесту! — закончив вступление, велит король.

«Началось», — невольно занервничала я, глядя, как неумолимо приближается арка.

К моему удивлению, эмэр передаёт верёвочку, за которую тянет меня, королю, а сам уходит за арку и скрывается из вида. Его Величество смотрит на меня с усмешкой, будто наслаждается моей растерянностью. Я одёргиваю себя и, подобравшись, отвечаю ему ослепительной улыбкой супермодели.

О, да! Как-то я прошла кастинг и участвовала в сьёмках популярного фильма. Это была эпизодическая роль, но после неё мне стали приходить предложения сняться в рекламе зубной пасты. Многочасовые тренировки перед зеркалом всемирной известности не принесли, зато деньжат прибавили. И сейчас пригодились!

— Да воссоединятся их судьбы, сердца и души, — торжественно изрекает король и…

Ощутив толчок в спину, я с трудом удерживаю равновесие и понимаю, что качусь прямиком в светящееся нечто и ничего не могу предпринять. Вот-вот я утону в странной субстанции, последствия которой неизвестны. Но, самое ужасное, что со мной могут пропасть малышка Эллеш и её твердолобый вислобрюх!

— С-с-с-стоп! — выдыхаю в полнейшей панике, и мир вокруг замирает, будто кто-то нажал паузу на пульте. А я продолжаю выдавать тихий свистящий звук: — С-с-с-с…

Всё-таки хорошо, что я не прогуливала и исправно ходила на занятия по дыханию! Сейчас могу долго держать тихий свист, а незримая магия удерживает стоп-кадр. Тут из юбки выбирается Эллеш и с интересом осматривается вокруг. Смекнув, что происходит, она соскакивает с повозки и тянет её за верёвочку в объезд арки.

У меня потихоньку заканчивается воздух, но я креплюсь, выдавливая из себя свистящий звук. И уже из последних сил выжимаю остатки, выпученными глазами глядя на эмэра, который поджидает меня. Вот только мужчина явно не думал, что я выскочу на него с другой стороны.

Миг, когда магия всё же заканчивается, и время продолжает свой бег, я сбиваю Вурфа с ног, и мы валимся на пол. В завершении всего я ещё и целую эмэра… В размаху. Да так, что ноют зубы! Эллеш ныряет под юбку, и прижимается к моей ноге. Когтистый кот впивается в другую, и у меня вырывается стон боли.

— Поздравляю, — склоняется над нами король и ехидно шепчет: — Эмра, я не знаю, как принято в Осселине, но в Гринне для того, что вы делаете, существует тёмное время суток. Прошу, освободите генерала из плена своих прелестей и не стоит так громко проявлять свою страсть. Женщину украшает скромность.

— Я бы и рада вас освободить, — цежу я, глядя на Вурфа. — Но в этом орудии пыток я не в силах даже пошевелиться!

На помощь эмэру приходят его пиктаны, первым из которых оказывается Иврин. Слуги шустро подбирают обломки повозки, и вскоре к нам подкатывают новую. Не такую красивую, как прежняя, и явно уже использованную, но я безропотно изображаю из себя Суок. Меня поднимают вчетвером, и от этого становится жутко неловко.

«Они бы ещё домкрат принесли!» — закатываю глаза.

— Невесте плохо! — восклицает кто-то.

— Супруге, — поправляет его другой.

— Счастлива до обморока, — ехидничает третий.

— Горько! — вопит четвёртый.

«О, нет! — вздрагиваю я, мгновенно приходя в себя. — Не говорите, что здесь этот обычай тоже существует!»

Король оборачивается к крикуну и внезапно мрачнеет. А тот вдруг начинает биться в конвульсиях и падает замертво. Воцаряется тишина, во время которой слышно, как по полу катится серебряный кубок, разливая алую жидкость.

— Вино отравлено, — очнувшись от шока, шепчутся придворные.

Слуга, который держит поднос с кубками, крупно дрожит, отчего серебряная посуда звенит.

— Стража! — зло выдыхает Его Величество.

Поднос падает, и мужчину в яркой ливрее волокут к выходу, не слушая его оправданий. Эмэр провожает стражей внимательным взглядом, затем осматривает тех, кто был ближе всех к слуге, потом поворачивается ко мне и протягивает руку.

Я непонимающе смотрю на Вурфа, но цепляюсь за неё. Мы стоим, ожидая непонятно чего. Чего эмэр хочет? Я в роли статуи! Могу лишь менять позицию рук, изображая то Венеру Медицейскую, то Капуанскую… Лишь бы только не Милосскую!

Тут будто из-под земли вырастает церемониймейстер и торжественно провозглашает:

— Традиционный танец молодых!

Он стучит по полу длинной палкой со сверкающим навершием, и по залу струится полупрозрачная радужная магия. Арка же медленно гаснет, и нечто сияющее внутри неё, вскоре полностью исчезает. Звучит красивая музыка, а я всё смотрю на эмэра. В ответ он выжидающе глядит на меня. Не выдержав, шепчу:

— Мы уже танцуем или ещё нет?

— Ещё нет, — так же тихо отвечает он и показывает взглядом на арку: — Если ты проходила через неё, то сможешь танцевать в этом платье. В этом суть церемонии Соединений судеб.

Вот так подстава!

Каждый актёр когда-нибудь испытывал самый кошмарный ужас — забывал слова. Вроде всё помнишь, ведь зубрил не раз и не два, но стоит одному вредному слову выпасть из плавного течения диалога, и наступает ступор. Стена. Трындец. Финита ля кончита!

Кто-то в такие моменты начинает импровизировать, кто-то не в силах преодолеть шок и подпадает под транс зрительского внимания и жалящих софитов. Я принадлежу к первым и, когда случалось страшное, могла и спеть, и станцевать, и выдать экспромтом четверостишие.

Но сейчас, с ужасом глядя в глаза короля, чувствую себя абсолютно бессильной. Танцевать не в состоянии. Спеть? Стихи? В голове пусто, как в холодильнике за три дня до зарплаты! А Его Величество уже щурится, явно подозревая что-то.

Магия? Чем мне поможет ещё одна остановка времени? Я лишь отсрочу разоблачение, и только. И тогда привет палач и прощай второй шанс на жизнь! От перспективы меня бросает в жар, и кажется, что ноги отрываются от земли…

Стоять! Не кажется, а так и есть. Я немного приподнимаюсь над повозкой и не могу поверить происходящему. Как так? Я же обогнула арку! Может, она действует даже в таком случае?

— Танцуй быстрее, — слышу напряжённый голосок Эллеш. — Долго я тебя не удержу!

Задерживаю дыхание и с изумлением смотрю на эмэра. Малышка может поднять не только кота, но даже меня в этом жутко-тяжёлом подвенечном платье? Вот это талант! Но сколько времени она так продержится?

Нетерпеливо тяну Вурфа за руку:

— Что застыли? Давайте же танцевать!

Он тут же делает шаг, приближаясь вплотную, и кладёт ладонь мне на талию… Предполагаю, что так, поскольку через слои ткани и золотую вышивку ничего не чувствую. Мы кружимся по залу, а придворные любуются нами. Видимо, многие прониклись тем, что арка пропустила осселинку, потому что я больше не слышу в свой адрес проклятия и обидные прозвища.

Когда мы завершаем круг, то церемониймейстер стучит по полу, объявляя всеобщий танец, и вокруг становится тесно от других пар. Я шепчу эмэру:

— Умоляю, давайте прямо сейчас же вернёмся к повозке.

— Это невозможно, — тихо возражает он и уточняет: — В чём дело?

— Папа, я скоро её уроню, — слышим хриплый голосок Эллеш.

Вурф меняется в лице и стремительно ведёт меня к выходу, но стража преграждает путь. Подскакивает церемониймейстер и слащаво улыбается:

— Пока церемония не завершена, эмэр и эмра не могут уйти.

— Ой-ой-ой! — хватаюсь за живот и кривлюсь. — Эта нежная гриннийская еда совершенно не подходит для моего грубого желудка. Ой-ой! Скорее, дорогой супруг, иначе, боюсь, что могу опозорить вас!

Церемониймейстер растерянно моргает, а Вурф наседает на него:

— Немедленно пропустите нас или готовьтесь к последствиям.

Сомневается тот буквально секунду, а потом машет страже, и те отходят от дверей. Вурф едва ли не бегом тащит меня по коридору, а я лечу за ним, как огромный воздушный шарик. Слуги и придворные с недоумением и любопытством провожают нас взглядами.

Внезапно из боковых дверей выходит принцесса. Прижимая платок к покрасневшему носу, она тихо всхлипывает, но при виде нас округляет глаза и отшатывается.

— Ему так не терпится! — бросаю ей, пролетая мимо.

Не знаю, зачем это сказала. Мне очень хотелось щёлкнуть её по красному носу, чтобы не слишком его задирала. Мало ли, что принцесса! Это не значит, что в тебя должны влюбляться все на свете мужчины. И не стоит смотреть на других людей, как на мусор. Это не добавляет величия, а лишь выставляет напоказ гордыню и высокомерие.

Топнув в сердцах, принцесса сводит пальцы особым образом, выплетая призрачное полотно магии, и кидает его мне вслед. Я с ужасом смотрю на тёмно-синюю паутину и кричу:

— Ребёнок же пострадает!

— Ребёнок? — прокатывается по коридору. — Осселинка ждёт ребёнка? Принцесса ударила беременную женщину?

Вурф оборачивается на крик и замирает на миг, будто не верит глазам:

— Виссера⁈

Но тут же выставляет руку, отбрасывая паутину принцессы в сторону. Одновременно с ним действует Эллеш — из складок моей юбки с диким мяуканьем вылетает Краас. Вцепившись в лиф девушки, он в ужасе шипит на неё. Шерсть кота становится дыбом, хвост трубой.

— А-а-а-а! — голосит перепуганная принцесса.

Размахивая руками, она бегает кругами, пытаясь сбросить рыжее чудовище, и с размаху влетает лицом в свою собственную паутину.

— М-м-м, — доносится глухое, когда девушка пытается её отодрать.

Вурф кидается к ней на помощь, кот прыгает в сторону, а я падаю на пол, — магический заряд Эллеш исчерпал себя! — и отползаю в комнату, откуда вышла добрая милашка Виссера. Дождавшись Крааса, захлопываю дверь и выдыхаю с облегчением:

— Кажется, всё-таки пронесло.

Слышу громкое «Ик!» и поднимаю взгляд. Передо мной стоит зеленоватый от новости церемониймейстер.

«Как он тут оказался? — недоумеваю я. — Только что был в зале с аркой!»

Мужчина приходит в себя и деловито говорит:

— Я выставлю стражу у дверей и велю принести для вас воду и чистую одежду.

Он осторожно перешагивает через меня и, зажав нос, гундосит:

— Не волнуйтесь, эмра! Ваша тайна умрёт со мной… Лет через шестьдесят или семьдесят.

— Оптимист, — ворчу, глядя вслед.

Когда дверь закрывается, притягиваюсь к дивану и, прислонившись к нему спиной, нахожу Эллеш. Краас бодает её в плечо, но хозяйка не реагирует. Бедная девочка! От перерасхода сил она потеряла сознание.

Щупаю пульс ребёнка, заглядываю под веки, и уже задумываюсь, не применить ли на практике знания, полученные на курсах первой медицинской помощи, которые я прошла исключительно для полного погружения в эпизодическую роль медсестры.

Но вдруг замечаю, как реснички Эллеш подрагивают, а губы приоткрываются.

— Мама…

Внезапно к глазам подступают слёзы, и я недоумеваю, почему так расчувствовалась. А малышка касается моей руки и, притянув к своей щеке, улыбается. Краас обходит хозяйку стороной и, махнув хвостом по её носу, фыркает.

Эллеш морщит носик и громко чихает. Распахнув глаза, непонимающе смотрит на меня несколько секунд, а потом резко отталкивает мою руку и, сев на полу, прижимает ладонь ко лбу.

— Ох, какая же ты тяжёлая!

— Это платье, — жалуюсь я.

— Не оправдывайся, — сурово отвечает она. — Это глупо и бесполезно. Лучше переоденься.

— Так и сделаю, — улыбаюсь я, радуясь, что с девочкой всё в порядке. Иначе бы она не ворчала, как обычно. — Церемониймейстер обещал всё принести.

— Почему? — настороженно прищуривается девочка.

— Он подумал, что я… — Смеюсь, не сдержавшись, и показываю знаками неожиданную проблему, которая наступает после проблем с пищеварением. — Вот.

— Неплохо, — скупо хвалит Эллеш и притягивает к себе кота.

Я замечаю, как подрагивают пальцы девочки. Видимо, всё же ей очень тяжело далось моё спасение, но малышка из гордости не желает этого признавать. Обнимаю её так же крепко, как Эллеш кота, и шепчу:

— Спасибо, тебе огромное-преогромное! Я не знаю, что бы без тебя делала!

— Ещё бы раз всех заморозила, — высвобождается она, но посматривает довольно и с весёлым любопытством: — А как у тебя так здорово получилось? И почему не подействовало на нас с Краасом? Ты сильна!

— Сколько вопросов, — фыркаю я и задумываюсь: — Не знаю, что ответить. Ты же знаешь, я потеряла память. А вот почему на вас не сработало, хороший вопрос. Думаю, потому что вы оба вцепились в меня, как ненормальные. Смотри, какие царапины!

Задираю юбку, оголяя колени и бёдра, и в эту минуту дверь распахивается. Входит эмэр, но при виде моих ножек, замирает и, резко запрокинув голову, будто на потолке появилось нечто интересное, вылетает из комнаты.

— Пиктан Краас! — не заметив отца, девочка осуждающе смотрит на кота. — Как ты мог оставить такие глубокие царапины на моей няне?

— Мр-р, — возмущается кот и тыкает носом в след от детских ногтей. — Фр-ру!

— Наказать бы тебя, — не сдаётся девочка, делая вид, что не замечает очевидного, — но сейчас есть дела важнее. Рае нужен целитель!

В дверь стучат. Я неторопливо одёргиваю юбку и ехидно улыбаюсь Вурфу, который неожиданно смутился при виде оголённых девичьих ножек, и сбежал. Но вместо эмэра в комнату заглядывает церемониймейстер, и девочка поспешно прячется под моей юбкой.

— Вносите, — шёпотом приказывает он, и к нам заходят две служанки.

Они укладывают на кресло симпатичное платье светло-бирюзового оттенка, и, не поднимая глаз, исчезают за дверью. Статный слуга вносит кувшин с водой и полотенце, а потом так же поспешно ретируется. Церемониймейстер пристально смотрит на меня так, будто ждёт оплаты, но мне нечем его поблагодарить.

На помощь неожиданно приходит Вурф.

— Возьмите, — отстёгивает кошель и отдаёт мужчине.

Потом входит в комнату и запирает дверь магией. Эллеш, видимо, услышав голос опекуна, высовывается из кружев, а эмэр осуждающе смотрит на девочку.

— Почему ты сбежала из детского крыла?

— Она же помогла… — хочу вступиться за ребёнка.

Но мужчина не слушает, продолжает распекать подопечную:

— Ты могла пострадать! Думаешь, что детей по прихоти держат отдельно от взрослых? Это дворец! На поле боя опасности в разы меньше, чем в этом месте…

— Вурф! — восклицаю я. — Девочка в порядке, не надо так нагнетать. Посмотрите, у неё губы уже дрожат, глаза наполнились слезами. Ей спасибо сказать надо, ведь без магии малышки всем нам пришлось бы несладко.

— Кстати, о магии, — мужчина поворачивается ко мне, и я замираю от золота, которым наполняются его глаза. Эмэр наклоняется, пристально глядя в мои, и цедит: — Кто ты такая?

— Жена… — теряюсь я, а потом качаю головой. — Это уже было, забыли? В вашем доме, в подвале, когда вы привязали меня. Мы выяснили, что у меня проблемы с памятью…

— Кто ты такая? — жёстко перебивает он, пронзая своим жутким взглядом. — Почему с такой лёгкостью применяешь магию василисков?

Берёт меня за плечи и встряхивает.

— Если надеетесь, что так я что-то вспомню, то напрасно! — Пытаюсь вырваться, но безуспешно. — Скорее в голове всё перемешается, и я забуду ещё больше. И вообще, кто так обращается с женой?

— Мы не супруги, — выдыхает мужчина. — Я заметил ваш обман! Возможно, я был не единственным.

То, как он отстраняется от меня, впервые обращаясь на «вы», внезапно сильно ранит.

— Даже если так, — выпаливаю, глядя в его лицо. — Что с того? Короля устраивает, политический вопрос улажен. Вас тоже, на вашу мужскую свободу больше никто не покушается. Лучше помогите мне переодеться!

Вурф отшатывается, как монах от постера из мужского журнала, и я вздыхаю. Эх, надо было с этого начинать, тогда избежала бы вибромассажа. Мужчина отворачивается, и приходится самой браться за своё освобождение. Но на помощь приходит Эллеш, и дело начинает спориться.

Вскоре мы покидаем тайную комнату, а потом и дворец. Дорога к дому Рэйслора проходит в напряжённой тишине. Эллеш тихонько сидит и смотрит в окно. Вурф мрачно сверлит меня взглядом, от которого сильнее колотится сердце.

Впрочем, тахикардия не только от пристального внимания эмэра.

У меня затылок леденеет от его слов.

Неужели, мой сон — вещий?

О боги! Я могу обращаться в змею⁈

Думала, что генерал, как приедем домой, потащит меня в подвал и приступит к новым допросам, но Вурф первым выходит из кареты, а когда выбираемся мы с Эллеш, его уже нигде не видно. Впрочем, я не огорчаюсь — обойдусь в новой супружеской жизни без предварительных пыток. Вместо подвалов мы с девочкой направляемся в отведённые нам покои.

— Вот это хоромы! — восклицаю я и сразу иду к шкафу, который занимает, судя по размеру, треть комнаты. Распахиваю и кривлюсь от вида пустых полок. — Хм… Здесь так чисто!

— Идём гулять! — тянет меня Эллеш.

— Мы только приехали, — удивляюсь я энергичности ребёнка. — Думала, после случившегося ты неделю спать будешь!

— Отказываешься? — насупившись, ворчит она. — Как была няней, так делала всё, что попрошу. А как женой генерала стала, так сразу в злобную мачеху решила поиграть?

— А ты разве не хочешь? — хитро уточняю я.

— Хочу, — смеётся она и прищуривается. — Но без зрителей не интересно.

— Верно, — подмигиваю.

Удивительно, как мне комфортно с этим ребёнком. Мы будто понимаем друг друга без слов! Дни текут неспешно один за другим, время пролетает за играми с Эллеш. После завтрака мы поднимаемся в библиотеку, где я учу девочку рисовать. А после обеда гуляем до позднего вечера, и Эллеш рассказывает мне, где что находится. Гладим собак на псарне, кормим лошадей свежей морковкой с рук, наблюдаем за тренировками воинов.

Однажды я замечаю знакомое лицо и машу пиктану:

— Ирвин!

Он извиняется перед мужчиной, с которым только что проводил бой на мечах, и спешит к нам. Улыбается и вытирает со лба сверкающие бисеринки пота.

— Рад тебя видеть! — Осекается и, оглянувшись, поправляется: — Рад приветствовать, эмра. Тебе… Вам что-то нужно?

— А Вурф тоже здесь? — вытягивая шею, я рассматриваю воинов.

Со дня бракосочетания я ни разу не встречала эмэра, и это меня тревожит с каждым днём всё сильнее. В голове постоянно крутятся вопросы. Он избегает меня? Сердится? Не хочет видеть? Спрашивать слуг не решаюсь, боясь показать свою неосведомлённость. Ведь нам с Вурфом нужно изображать счастливую пару.

— Он уехал, — растерянно моргает пиктан и приподнимает брови. — Ты… Вы не знали?

— Когда? — тихо спрашиваю я.

— Сразу после того, как вы вернулись из дворца.

На миг теряю дар речи. Вот же… Вурф! Ни мне, ни девочке даже словом не обмолвился. Не попрощался, не предупредил. Ничего! Как так можно? Мы же играем в счастливых влюблённых. И лишь Ирвин знает правду.

Подаюсь к мужчине и негромко интересуюсь:

— И куда его понесла нелёгкая?

— Мне эмэр не отчитывался, — иронично хмыкает тот, но взгляд пиктана остаётся серьёзным. — Заметил лишь, что его сопровождала кузина.

— Кайлесса?

— Других кузин у эмэра Рэйслора нет.

Поджимаю губы. Вот как? Сразу после свадьбы этот человек куда-то исчезает на несколько дней. Подозрительно! Смотрю на Эллеш, которая весело играет с псом, затем поднимаю взгляд на здание, о котором говорила девочка.

«Может, проверить, что там, пока эмэра нет? — мстительно прищуриваюсь. Замечаю слугу, который спешит к нам со всех ног. — Только не говорите, что Вурф уже вернулся!»

— Что за спешка, Сигман? — спрашивает пиктан.

Слуга, тяжело дыша, кланяется мне и, захлёбываясь от волнения, выпаливает:

— Её Высочество пожаловала с дружеским визитом! Ожидают в гостиной… Скорее!

— Куда спешить? — Я переглядываюсь с девочкой, и Эллеш, заинтересованная, подходит ближе. — Если визит дружественный, принцесса простит нам небольшую задержку.

— Верно, — кивает малышка, и мы с ней неторопливо идём в дому. — Её Высочество должна была предупредить. У меня столько дел! Надо покормить пиктана Крааса и…

— Вообще-то, — шепчу ей и, покосившись на слугу, который следует за нами на некотором расстоянии, — я уверена, что Виссера нарочно ничего не сообщила заранее. Думаю, она узнала про наш распорядок дня и нагрянула именно тогда, когда мы не сможем быстро её принять, а слуге придётся искать нас.

Эллеш заинтригованно смотрит на меня:

— Принцесса воспользуется этим временем, чтобы сунуть нос в чужие дела? — Потирает ладони. — Сорвём её планы?

— Нет, — улыбаюсь я. — Позволим сделать это и посмотрим, что же ей нужно. Главное, дать ей достаточно времени, но при этом подловить. Как же это провернуть?

— Ой, — хромает Эллеш. — Что-то так ножки заболели! Мамочка, иди без меня. Её Высочество не должна ждать! А я посижу тут и отдохну.

— Хорошо, милая, — подхватила её игру.

Обменявшись взглядами, мы расходимся. Я, сопровождаемая слугой, направляюсь к дому, а девочка отступает к стене, где приставлена лестница. Утром садовник забирался по ней, подстригая ветки лиан, а после не убрал.

В гостиной Виссеры нет, и слуга шепчется с девушкой, которая принесла напитки. Она пожимает плечами, я же следую к нашей с Эллеш спальне. И точно, Её Высочество стоит у секретера и смотрит на шкатулку.

— Так и знала, что мои драгоценности у осселинки! — заметив, что я вошла, громко восклицает она. — Воровка! Слуги! Зовите стражников!

В дверях мелькают испуганные лица, а я, сохраняя молчание, спокойно прохожу через всю комнату к окну и, открыв его, помогаю влезть Эллеш. Принцесса меняется в лице.

— Это… — блеет она, нервно постукивая по столику. — Я лишь…

— Вы хотели поздравить меня с законным гриннийским браком? — подсказываю я. — И принесли щедрые дары, но не знали, как вручить?

— Да, — позеленев от сдерживаемой злости, сдаётся девушка.

— Украшения очень красивые, — искренне восхищаюсь я и тянусь к шкатулке. — Особенно вот это кольцо с зелёным камнем. Похоже на змею, кусающую себя за хвост…

Стоит коснуться перстня, как всё тело пронзает от чудовищной боли, и я, вскрикнув, падаю…

Лечу и лечу в бесконечную чёрную пропасть.

Открываю глаза и смотрю на склонившихся надо мной слуг, пиктанов, перепуганную принцессу и счастливую Эллеш. Люди, не моргая глядят на меня, будто ждут чего-то. Словно не видят, что я уже очнулась.

Говорю им:

— Паночка не померла, не надейтесь.

Они дружно отшатываются, и лишь Эллеш помогает мне сесть. Вообще-то я хотела встать, но ноги не держат. Такое ощущение, что они превратились в желе!

Скривившись, тру коленку:

— Занемели, что ли?

И замираю, не нащупав косточки. Ни коленной чашечки, ни голени. Ног нет! Из-под юбки, шевелясь и переливаясь чешуёй на солнце, извивается змеиный хвост.

— А-а-а-а! — ору я и пытаюсь отползти от него.

Хвост нервно бьёт по полу, будто злится, что я его не признаю. Эллеш бросается ко мне, обнимая за плечи:

— Рая! Тьфу… Мама! Не кричи, ты пугаешь нашу гостью.

Принцесса согласно падает в обморок, и слуги обеспокоенно порхают над высокородной особой, не зная, чем помочь. К счастью для Её Высочества, их разгоняет пиктан Ирвин.

— Отойдите! Ей нужен воздух!

Он подхватывает принцессу на руки и относит к моей кровати.

— Между прочим, я тоже не против прилечь, — недовольно ворчу я.

— Вы и так лежите, — парирует мужчина и обмахивает Виссеру. — Ваше Высочество, очнитесь… Эй, принесите кто-нибудь воды!

— Лучше валерьянки, — саркастично фыркаю я. — Двойную дозу нам обеим!

Иронизировать проще, чем думать о том, что у меня теперь вместо двух ног один хвост. Я нервничаю, а вот окружающие (кроме принцессы), на удивление, спокойны. Хотя, есть ещё один субъект, который настороженно выглядывает из-за Эллеш.

— Пиктан Краас, — зову кота.

Тот шипит и отползает задом под стол.

— Не обижайся на него, — улыбается Эллеш. — Он на всех василисков так реагирует. Думаю, Крааса хотели принести в жертву, но он сбежал. Ты же знаешь этих храмовников?

— Нет, — напоминаю ей. — Я ничего не помню.

— Вспомнишь, — беспечно машет она.

Я невесело усмехаюсь. Сложно вспомнить то, чего не знаешь. А потом осторожно уточняю:

— А почему у меня вдруг хвост появился, не знаешь? Не то, чтобы я жаловалась, но это не очень удобно. Лучше ходить, чем ползать. На полу холодно.

— Так поднимись, — она жмёт плечами. — Хвост у тебя толстый и крепкий. Уверена, ты сумеешь удержаться. Помочь?

Опираясь на руку девочки, пробую управлять этой непостижимой конечностью, но постоянно падаю. В это время Её Высочество приходит в себя, садится на кровати и, трогая свой лоб, бормочет:

— Какой ужасный сон! Будто жена Вурфа оказалась не просто осселинкой, а настоящим василиском. Приснится же!

— Кажется, получается, — радуюсь я, поднимаясь на высоту роста Эллеш.

Кончиком хвоста опираюсь о край кровати, и принцесса, заметив его, снова закатывает глаза. Пиктан помогает ей прилечь и с укором смотрит на меня:

— Зачем было так делать?

— Что? — вспыхиваю я. — Учусь передвигаться на том, что есть. Ползать не буду, даже не уговаривай!

— Зачем ползать?

Он пожимает плечами и встаёт. Приблизившись к секретеру, вынимает что-то из шкатулки и, наклонившись надо мной, надевает на палец кольцо в виде змеи.

— Это кольцо эмэр привёз из похода и подарил королю. Тот передал дочери, а теперь оно твоё. Как я понял, перстень пробудил твою вторую ипостась. Попробуй использовать магию этого кристалла. Может, и телом научишься управлять, и твоя память восстановится?

Покрутив кольцо на пальце, я не ощущаю ничего особенного и смотрю на девочку. Эллеш затаивает дыхание и с интересом рассматривает камень. Я пробую подняться выше ребёнка, и у меня неожиданно получается. Ещё пошатываясь, расставляю руки, будто это помогло бы удержать равновесие, и торжествующе улыбаюсь пиктану.

— Не знаю, почему, но с ним получается лучше.

— Господин королевский целитель, — важно сообщает слуга и многозначительно поглядывает на торчащий из-под моего платья хвост.

Я торопливо убираю его, радуясь пышным юбкам, и только тогда Сигман впускает в комнату мужчину со шкатулкой в руках. Целитель, не глядя по сторонам, бегом направляется к кровати и, поставив шкатулку на столик, откидывает крышку.

Я с любопытством приподнимаюсь выше, желая лучше рассмотреть множество колбочек с разноцветными зельями. Эллеш тянет меня вниз, намекая, чтобы я держалась на уровне человеческого роста. В это время Виссера открывает глаза и хватает целителя за руку:

— Змея! — Косится на меня с суеверным ужасом. — Осселинка… Она настоящий василиск!

У целителя брови на лоб лезут, а взгляд, искоса брошенный на меня, выдаёт крайнюю степень испуга. Но тут вмешивается пиктан Иврин.

— Её Высочеству приснился дурной сон, — с виноватой улыбкой сообщает он целителю. — Всё из-за жары! Принцесса даже потеряла сознание.

Целитель поворачивается к слугам, и те слаженно кивают, как китайские болванчики. Эллеш хватает меня за руку, дёргает её, чтобы я приподнялась на хвосте чуть выше и плаксиво тянет:

— Моя мама хорошая!

Но целитель, судя по мрачному выражению лица, больше верит Её Высочеству, чем нам.

В это время Краас подкрадывается к ящику с зельями и, схватив один из пузырьков, сбегает под кровать. Раздаётся звон разбитого стекла, и я веду носом, ощущая аромат, очень похожий на валериану. Пиктан Ирвин хватается за голову, а принцесса резко садится на кровати и грозит мне пальцем:

— Казнить бы тебя! Но, возможно, мне действительно показалось. Сейчас же хвоста нет?

— Нет, — кивает целитель и расплывается в улыбке. — Ваше Высочество изволит шутить!

Слуги не слаженно смеются, а Виссера вскакивает и топает в сердцах:

— Хочу хвост! Пусть осселинке отрубят голову! Тогда я смогу выйти за Вурфика…

— Ваше Высочество надышалось успокоительным, — пытается остановить её целитель. — Умоляю, позвольте проводить вас на свежий воздух!

— Если это успокоительное, почему я не успокаиваюсь? — принцесса капризничает, будто маленькая девочка. — Казнить её! Казнить! Давайте скажем, что хвост был, а?

— Сюда, Ваше Высочество.

Целитель выводит принцессу, а Ирвин следует за ними. Эллеш бросает меня и лезет под кровать, вытаскивая совершенно очумевшего кота. Тот скалится во всю зубастую пасть и попеременно моргает глазами.

— Пиктан Краас! — возмущается девочка, на которую, судя по всему, зелье не подействовало. — Как вам не стыдно?

Уносит его из комнаты, слуги давно улизнули, и я остаюсь одна. Подползаю к зеркалу и смотрю на своё отражение.

— Василиск? Глазам не верю! Неужели, мой сон вещий⁈

Внезапно моё отражение начинает жить собственной жизнью. Хищно оскалившись, темноволосая девушка поднимает руку, сжимающую знакомый кинжал.

Что бы там ни говорил пиктан Ирвин, с кольцом тоже не очень-то получается вернуть себе нормальный вид. Уже несколько дней мне приходится жить с хвостом, и это жутко неудобно. Особенно в плане гигиены! Выяснив, как в новом облике быть с проблемами, о которых не принято рассуждать в приличном обществе, я едва не отчаялась. Но Эллеш подсказала хитрость, которая примирила меня с реальностью.

— Что бы я без тебя делала? — с чувством обнимаю девочку, которая так мне помогает.

— Вышла бы замуж за эмэра по-настоящему, — смеётся она. — Кто бы ещё тележку с невестой обвёз мимо арки?

— И то верно, — не сдержавшись, я зеваю.

— Опять плохо спала? — настораживается девочка.

— Угу, — киваю я, умалчивая о том, что сама не хочу засыпать.

Стоит лишь вздремнуть, как сразу вижу себя же с кинжалом в руках. Иногда кажется, что брюнетка что-то говорит, но я не хочу её слушать. Похоже, что схожу с ума.

— Это всё из-за него, да? — хитро улыбается малышка и придвигается ко мне. — Влюбилась в эмэра? Скучаешь по нему? Грустишь, что уехал, ничего не сказав, да ещё с Кайлессой?

— Нет, нет и нет, — спокойно отвечаю я, отбивая уже не первую её попытку приписать мне ревность к кузине Рэйслора. — Всё из-за проклятого хвоста! Он шевелится, даже когда я сплю. Это пугает.

— Ой, было бы чего бояться, — беспечно отмахивается Эллеш и приманивает кота: — Пиктан Краас, например, очень дорожит этой конечностью! Бронелобые вислобрюхи славятся своими крепкими хвостами!

— Рада за него, — ёрзаю в кресле, пытаясь устроиться удобнее, но не выходит. Обречённо вздыхаю: — Ему чертовски повезло, что хвост у него продолжение позвоночника. Если бы начинался там, где должен быть таз, по-другому бы замяукал. У меня даже нормально посидеть не получается!

— Ты просто не привыкла, — улыбается Эллеш.

Я прищуриваюсь:

— А почему ты такая довольная?

— Потому что такой ты мне больше нравишься, — признаётся она. — Только не спрашивай, почему.

— Догадываюсь, — смеюсь в ответ. — Потому что хвостатой я совершенно точно не понравлюсь твоему опекуну.

— Не угадала, — фыркает она.

Я лишь головой качаю. Конечно же, я права. Элеш очень ревнует Вурфа, и меня всё сильнее мучает любопытство — девочка на самом деле его дочь? Или Рэйслор великолепный актёр и своим даром обвёл вокруг пальца и меня, и короля? Этот человек, как и раньше, является для меня загадкой.

Ясно одно — Вурф получил желаемое. Король простил его и позволил вернуться в столицу. Теперь Рэйслор снова погрузился в свои генеральские заботы, забыв и фиктивную жену, и ненастоящую дочь. И жаловаться на него грех, ведь мы с Эллеш окружены заботой, защитой и комфортом.

Вздыхаю и, подперев голову кулаком, смотрю в окно.

Когда Эллеш играет с котом, в комнату входит вечно сдержанный Сигман. Он невозмутимо переступает через мой хвост и ставит поднос на подоконник.

— Ваш чай, эмра.

— Спасибо, — смотрю на чашку, от которой поднимается парок. Вдыхаю травяной аромат: — М-м-м… Вкусно пахнет.

Внезапно к горлу подкатывает тошнота, и я, прижав ладонь к губам, спешно уползаю за ширму. Склоняюсь над медным тазом и избавляюсь от завтрака. Сигман зовёт слуг и велит бежать за целителем. Поднимается страшный шум. Появляется пиктан Иврин и рычит:

— Повара ко мне! Я отрублю ему яй… — Сдерживается при Эллеш и шипит: — Я что-нибудь ему отрублю.

— Не надо ничего рубить, — восклицаю я и снова ползу за ширму.

Воспользовавшись этим, Ирвин с руганью выскакивает из комнаты. Судя по доносящимся из коридора проклятиям, бедного повара уже ничего не спасёт. Разве что появление эмэра. И, — о, чудо! — он будто из воздуха материализуется.

Вурф входит к нам с Эллеш в момент, когда меня (верхнюю часть, поскольку нижнюю я скрыла под пледом) уже осматривает военный целитель.

— Что случилось? — хмурится Рэйслор.

— Поздравляю, генерал, — широко улыбается целитель. — Скоро вы станете папой.

Мы с эмэром переглядываемся, и мужчина темнеет лицом. У меня от его мрачного взгляда нехорошо ёкает в груди, а Вурф цедит:

— И какой срок?

— Если верить артефакту…

Я вскрикиваю от неожиданной боли, — целитель колет мне палец иглой, и та мгновенно исчезает в круглом предмете, кристалл, украшающий который, окрашивается в оранжевый.

— … Примерно второй месяц. Но учтите, что сроки могут разниться на две-три недели в обе стороны, потому что артефакт не тестировали на представителях осселинского государства.

Так он деликатно намекает, что с василисками никогда не знаешь точно.

— То есть, это может быть как две недели, так и два месяца? — уточняет Вурф таким ледяным тоном, что у меня сердце проваливается в желудок.

А вот целитель на давящую властную ауру генерала не реагирует. То ли он уже выработал иммунитет, то ли я стала такая чувствительная. Собрав артефакты в сумку, целитель откланивается:

— В остальном с эмрой всё… — Задумчиво косится на плед, скрывающий мой хвост, и продолжает с явным сомнением: — Всё в порядке.

Видимо, заметил, но решил не лезть в личные проблемы дракона. Мне кажется, что мужчина принял верное решение. Мне самой жутко хочется исчезнуть куда-нибудь подальше от пронизывающего насквозь взгляда Рэйслора. Цвет его глаз уже поменялся, и теперь в радужке плещется расплавленное золото.

Вурф зарывает за целителем дверь и, заперев её магией, медленно поворачивается ко мне. Сердце пропускает удар, и я быстро оглядываюсь, поражаясь, когда все остальные успели нас оставить. Даже Эллеш с котом уже сбежали!

А Рэйслор уже приближается, будто подкрадывающийся тигр, и мне становится не по себе. Чувствую, как под пледом нервно подёргивается кончик хвоста, и прижимаю ладони к месту, где раньше были колени.

Вурф не знает, что сюрпризы ещё не кончились.

Мужчина наклоняется и, опираясь о подлокотники кресла, в котором я пытаюсь усидеть и не отползти под кровать, приближает своё лицо к моему. Я зачарованно смотрю в золотые глаза и замираю, как кролик перед удавом.

— И от кого… — Цедит эмэр, явно с трудом сдерживаясь. — … Ты беременна?

— Не знаю, — пискнув, я замолкаю в ужасе от вспышки в его глазах.

— Не знаешь⁈ — шипит он, нехорошо прищуриваясь.

Подаётся ко мне, почти касаясь своим носом моего. Я тону в расплавленном металле его глаз, одновременно ужасаясь и восхищаясь дикой пляской невероятной силы магии в них. Она будто обволакивает всё моё тело, проникает в сердце и сознание, завладевает мной.

— Тогда я сам выясню это, — выдыхает мужчина, и прижимается ко мне лбом, сохраняя зрительный контакт. — Давно собирался заглянуть в тебя глубже.

Замечаю, как его потряхивает от эмоций и удивляюсь — неужели ревнует? Нет, быть не может. Скорее всего, невероятно зол, что придётся называть своим чужого ребёнка. Возможно, уже не первого.

Эмэр прищуривается, и вдруг меня пропитывает некая душная субстанция, которая не даёт мне дышать. Хватаю ртом воздух, но лишь сиплю, потому что он кажется обжигающей водой… Я будто тону в кипятке, и это больно. Чертовски больно!

Невозможно ни закричать, ни застонать, ни взмолиться о прощении.

Извиваюсь, пытаясь освободиться, и вдруг наступает облегчение.

Судорожно втягиваю воздух снова и снова, пока перед глазами не перестают плясать разноцветные пятна. Когда зрение проясняется, вижу Рэйслора. Тот смотрит на меня привычной пронзительно синевой… Только глаза подозрительно круглые.

Опускаю взгляд на его руки, прижатые к туловищу змеиным хвостом, и понимаю, что вторую новость можно не сообщать. Эмэр уже догадался, что жена чуточку изменила внешность.

— Я всё объясню, — торопливо говорю Рэйслору.

— Да уж постарайся, — зло отвечает тот.

Заставить себя отпустить уже синеватого от недостатка кислорода эмэра у меня получается не с первого раза. И даже не со второго. Хвост слушаться не желает и лишь нервно подрагивает, когда я, красная от натуги, пытаюсь его расслабить.

— Решила стать вдовой? — с трудом шепчет Вурф. — Учти, что, скорее всего, тебя похоронят вместе со мной.

— Да помолчи лучше, — огрызаюсь и сдуваю прядь волос, упавшую на лицо, — не отвлекай. У меня впервые в жизни появился хвост! Я с ним ещё не очень подружилась.

— Так дружи поскорее, — едва слышно приказывает он. — Не хочу убивать собственную жену… Пусть и не настоящую…

Становится страшно, ведь умирать второй раз не хочется, и я с мольбой смотрю на хвост.

— Отпусти его. Пожалуйста!

И, — О, чудо! — кольцо разжимается, и мужчина падает на пол.

— Вурф? — я подаюсь вперёд и трогаю голову эмэра. Она безвольно покачивается. — Ты жив?

Сползаю на пол и подбираюсь к Рэйслору, наклоняюсь и в ужасе шепчу:

— О, боже! Он не дышит!

Мечусь по комнате, в панике колотя хвостом о мебель и стены.

— Что делать? Бежать за целителем? Ой, нет… Представляю, как все всполошатся при виде василиска! Точно прибьют! Остаётся только одно…

Возвращаюсь к мужчине и, склонившись над ним, жалобно прошу:

— Простите за это.

Зажав ему нос, прижимаюсь к губам, вдувая воздух. Отпрянув, упираюсь в грудь Вурфа и резко давлю несколько раз, потом снова выдыхаю ему в рот. И снова совершаю толчки, цедя слова:

— Не. Хочу. Быть. Вдовой!

Прижимаюсь к губам, отдавая не только свой воздух, но и мысленно передавая силы и энергию. Снова упираюсь ему в грудь, умоляюще твердя:

— Не. Дам. Тебе. Сбежать!

Долгий выдох в рот мужчины, и злые слова:

— Вытащу. С того. Света!

Приникаю к его губам, как вдруг ощущаю на талии горячие ладони, и замираю. Хочу отстраниться, но эмэр подаётся ко мне, жадно целуя. Ошеломлённая, едва дышу, а сердце стучит, как сумасшедшее. Секунду колеблюсь, а потом обвиваю Вурфа руками и хвостом, с головой ныряя в невероятное и неожиданное удовольствие.

А там хоть трава не расти!

Таю от неожиданной ласки Вурфа, едва не растекаюсь в его объятиях, наслаждаюсь суровым генеральским поцелуем, таким требовательным, таким жадным…

«Стой! — в панике пытаюсь освободиться. — Третий ребёнок нам точно не нужен, это ещё сильнее всё усложнит!»

А к тому идёт, судя по настойчивости Рэйслора и по его ладони на моей груди. Другая рука его легла мне на попу. То есть там должна быть пятая точка, но в связи с хвостом, анатомия слегка изменилась.

Мужчина вздрагивает и, отпрянув, изумлённо смотрит на мой хвост.

— Что это⁈

Пожимаю плечами:

— Мне казалось, что вы уже познакомились.

— Когда? — непонимающе хмурился Рэйслор.

— Когда я сжимала тебя им, — поясняю, а сама всматриваюсь в лицо мужчины. Что-то в мимике появилось новое, чего раньше не было. — С вами всё порядке?

— Если не считать, что у тебя вырос хвост, Эрайн, со мной всё отлично.

Приходит моя очередь удивляться:

— Как вы меня назвали?

Он усмехается и, поднявшись, отвешивает шутовской поклон:

— Ах, извините, Ваше Высочество.

У меня пропадает дар речи. Таким я Вурфа не то, что не видела, даже представить не могла!

— Вы сошли с ума? — шепчу, не веря глазам и ушам.

— Разумеется, — широко улыбается он, и у меня от этой гримасы мурашки по всему хвосту. — Ведь я люблю тебя, несмотря на явные недостатки!

— А-о-у, — выдаю я и сворачиваю хвост кольцами. — Эй, кто-нибудь, позовите целителя!

— Тс, — он прижимается ко мне и опасливо косится на дверь. — Если твой отец узнает, нам конец.

— Не узнает, — успокаиваю его. — При всём желании не узнает.

Мужчина мрачнеет:

— Не говори, что я оказался прав, и на его жизнь покушались. Как он? Сильно пострадал? Нет… Лучше скажи, как он намерен ответить? Поведёт василисков на Гринн?

— Вурф, — не выдерживаю я и обхватываю лицо генерала. — Вы сейчас находитесь в Наламе столице Гринна. Настало мирное время и война с василисками позади.

Смотрю на мужчину и не узнаю. В нём не только мимика изменилась. Даже глаза стали не синие, как обычно, и не золотые, когда пользовался своей магией, а небесно-голубые. Такие чистые. Такие наивные!

Генерал будто внезапно скинул сразу десяток лет!

Может, у него контузия? Бывает, что при сильных потрясениях всплывают старые травмы. Видимо, моё преображение его сильно изумило. С размаху об пол!

И что теперь делать? Эллеш явно не понравится, то опекун так сильно изменился. Или понравится? Теперь он даже улыбаться умеет! И губы уточкой вытягивает, желая продолжить наше недавнее и очень приятное занятие. Свят-свят!

— Вы меня пугаете, — срывается с губ.

Отпускаю его голову, а мужчина взъерошивает свои волосы и косится на мой хвост.

— Можно потрогать? Эрайн, я до этого момента никогда не видел живого василиска в змеином обличии. Это так волнительно.

— Да не то слово, — бурчу я и машу перед его лицом рукой. — Алё! Дома кто есть? Я ваша фиктивная супруга, Раиса! У нас как бы есть дочь Эллеш. Война с василисками позади, но у меня ощущение, что я со стеной разговариваю…

Он смотрит на меня, улыбается, но такое ощущение, что не слышит. Притягивает к себе, трогает хвост, поглаживает его (ой, щекотно!), даже снова целоваться лезет, а я не знаю, как себя вести и что делать.

Что же, другого выхода я не вижу. Снова сжимаю Вурфа в кольце хвоста и вместе с ним подползаю к окну, тихо офигевая от собственной силы. Впрочем, куда дальше? Я уже не знаю, что делать с тем, что обрушилось на меня в этом мире. Как быть с внезапным безумием Вурфа?

«Это я должна была свихнуться, — раздражённо поглядываю на призывную улыбку генерала. — Я тут с хвостом и беременная неизвестно от кого!»

Злюсь от того, что у меня сердце замирает каждый раз, когда мужчина вот так смотрит на меня. Генерал мне и раньше нравился, но от влюблённости спасал его ужасный характер. Сейчас я внезапно лишаюсь надёжного щита, и моё бедное сердечко оказывается на линии огня его невероятного обаяния.

— Спрячьтесь, — уговариваю его, надевая на голову портьеру, — чтобы отец не увидел.

Приходиться сходу импровизировать, оказавшись в новой роли, а сердечко ёкает. Кто эта Эрайн? Принцесса василисков? Так Вурф был влюблён в неё? От вопросов начинает болеть голова, и я искренне ненавижу девушку, которой генерал так улыбается.

Выглядываю в окно и машу Иврину, который, на счастье, находится недалеко от дома.

— Пиктан, генерал вас срочно вызывает к себе… То есть, к нам!

— Бегу, эмра, — рявкает он и, придерживая ножны, чтобы не били по ногам, несётся по дорожке.

Эллеш, которая в это время играет с котом на лужайке, с любопытством посматривает на меня, и я прижимаю палец к губам, призывая девочку вести себя тихо. Она кивает и… насвистывает несложную мелодию, и Краас, шевеля лапами, приподнимается над землёй.

Погрозив ей пальцем, делаю суровое лицо, но Эллеш продолжает, и тогда я складываю ладони, умоляюще глядя на малышку. Она смеётся и, подхватив кота, уходит в сторону конюшен. Я закрываю окно и высвобождаю Вурфа. Тот выглядывает из-под ткани и снова улыбается так, что сердце совершает кульбит:

— Твой отец уже ушёл?

— Угу, — мрачнею я.

Мне одновременно хочется, чтобы он смотрел так на меня, и яростно желаю возвращения прежнего сурового Рэйслора. И понимаю, что, если генерал попытается меня поцеловать, я же отвечу! Совсем пропащая!

К счастью, до этого дело не доходит, потому как к нам врывается Ирвин. Один взгляд на генерала, и пиктан деловито уточняет:

— Давно он такой?

— Как увидел мой хвост, — вздыхаю я. — С той минуты ведёт себя неадекватно. Улыбается мне, Эрайной кличет. Знаешь такую?

— Принцессу василисков? — гадливо кривится Ирвин и выплёвывает: — Эрайн Авиндал соблазнила генерала, опоила его и вызнала тайные сведения, из-за которых погибли многие драконы. Осселинцы представили это, как нападение на Повелителя василисков. На будущем Вурфа можно было ставить крест, он тогда только-только академию закончил, и сопровождение послов в Осселин было его первым заданием. Но король пощадил его и дал второй шанс, который Рэйсор полностью оправдал, кровью смыв свой первый провал.

Я теряюсь в догадках, что же тогда произошло на самом деле. Эллеш дочь генерала или же просто чужой спасённый ребёнок? Зато становится понятно, почему в первый день меня обвинили в том, что я подослана принцессой василисков для того, чтобы убить генерала.

— Опоила? — цепляюсь за слово, которое меня тревожит. — А стало известно, каким зельем?

Пиктан качает головой и пожимает плечами:

— Вообще-то василиски не жалуют зелья. Считают, что пользоваться ими унизительно. Обвинение было воспринято, как оскорбление. До расследования послов не допустили, а потом это стало не важно. Начала война.

— Ясно, — смотрю на мужчину, который не обращает внимания на Ирвина, будто того нет рядом, и вдруг возникает мысль. Прошу пиктана: — Посторожи в коридоре, чтобы никто не заходил сюда. Сможешь?

— Запросто, — ухмыляется тот, но взгляд серьёзен. — Ты же помнишь, что я воин?

— Не собираюсь я причинять вред твоему обожаемому генералу, — отмахиваюсь я. — Наоборот, хочу вернуть его нормального. Таким он жутко пугает!

«И заставляет мечтать о дне, когда бы посмотрел на меня вот так нежно без всякого колдовства».

Когда дверь за пиктаном закрывается, я смотрю на генерала, который кажется таким молодым и наивным, что даже становится тоскливо. Ведь я не видела его в то время. Он даже не знал об актрисе из другого мира. Собственно, и сейчас не очень-то в курсе. Или я ошибаюсь?

На самом деле, не только этот человек для меня загадка. Тот, кого я каждый день вижу в зеркале, ещё большая тайна. Сны о кинжале, неясные слова, которых я не понимаю, а ещё хвост! Вот его проигнорировать никак не получается.

— Опоила, — глядя на улыбающегося мужчину, бормочу я и решаюсь спросить: — Я вас чем-то угощала?

— Тс, — он снова опасливо косится на дверь. — Если твой отец узнает, нам конец.

— Что? — у меня холодеет спина. — Вы повторяете то, что уже говорили.

— Не говори, что я оказался прав, и на его жизнь покушались. Как он? Сильно пострадал? Нет… Лучше скажи, как он намерен ответить? Поведёт василисков на Гринн?

Давит тяжёлым взглядом, а я решаюсь попробовать то, что пришло на ум.

«Хуже ведь не будет?»

И тихонечко начинаю насвистывать. Сначала Вурф замирает, потом втягивает голову в плечи и обнажает зубы в болезненном оскале. Хочется завершить на этом эксперимент, но вдруг понимаю, что не могу остановиться. Тело начинает жить своей жизнью, и кроме насвистывания ещё и хвост поднимается.

Он покачивается мерно, как метроном, разве что не тикает при этом, и эмэр двигает в такт головой, а взгляд мужчины становится пустым. Музыка, которую я сейчас насвистываю, мне незнакома, но она такая грустная, что у меня по щеке ползёт слеза.

Вдруг замечаю, что глаза Вурфа тоже влажно блестят. Более того, мужчина начинает тихонько мне подпевать! Надо бы остановиться, не к добру это всё, но моё тело не слушается. Я двигаюсь вперёд и мельком вижу себя в зеркале…

«Кто это⁈ — ужасаюсь при виде вытянувшегося лица и острых клыков, как у вампира. — Неужели, я полностью превращаюсь в василиска?»

В панике не знаю, что делать, и уже жалею о том, что затеяла этот эксперимент, как вдруг в окне появляется Краас. Твердолобый вислобрюх врезается в стекло, распахивая створку и с диким мяуканьем летит в нашу сторону.

При виде меня с острыми зубами он, вытаращив глаза, машет лапами, будто пытается затормозить в воздухе, но у него не выходит, и лишь тонкая жёлтая струйка золотится в лучах солнца, опадая на ковёр.

Ещё секундная, и Краас меня пометит! Эта вероятность настолько ужасает, что я перестаю петь.

— С-с-стой! — вдруг удаётся произнести мне.

И кот зависает в воздухе.

В окно заглядывает Эллеш, и я вздрагиваю:

— Ты же разобьёшься!

— Смешная, — хихикает она, влезая внутрь. Закрывает створки, задвигает шторы и поворачивается ко мне. — Решила использовать магию василисков на глазах драконов? Смело, но глупо! Особенно, если твой змей тебе не очень-то подчиняется.

— Мой змей? — растерянно моргаю я.

— Ага, — она садится на кровать и беспечно болтает ногами. Смотрит на опекуна: — А с ним что?

— Увидел мой хвост, и, похоже, впал в шок, — поясняю ей. — Или в прошлое. То зависает, как сейчас, то говорит одно и то же. Пиктан поведал, что некогда его опоил василиск, заставил открыть некую военную тайну, и теперь он перенёсся в тот момент. А мне вдруг показалось, что я могу помочь. Кажется, у меня с головой тоже не всё в порядке.

— У тебя не с головой проблемы, а с дисциплиной, — заявляет Эллеш. — Я давно заметила, что твой змей очень сильный. В Осселине рассказывают сказку о человеке, сила которого была так сильна, что однажды змей, явившись, больше никогда не позволял человеку одолеть его. Но змее пришлось уйти от людей. Она уползла в горы, потому что её взгляд обращал всё живое в камень.

— Я тоже слышала что-то подобное, — с сомнением делюсь я, ведь это было в моём мире. — Но почему та змея не уступила человеку?

Эллеш поджимает колени и обнимает их.

— Так бывает, если магия становится неуправляемой. Эмэр как-то сказал, что большая сила означает большую ответственность. Советовал не спешить развивать мою магию, и теперь я понимаю, почему.

— Что ты понимаешь? — хмурюсь я.

— Думаю, это ты.

Она внимательно смотрит на меня, и взгляд буквально обжигает.

— Что я?

— У тебя появился хвост, и эмэр стал вести себя, как много лет назад, — терпеливо поясняет девочка. — Тогда его не опоили, а околдовали. Ведь некоторые василиски могут вводить людей в транс. Чем сильнее магия, тем ужаснее изменения. Например, человек превращается в камень. Думаю, эта сила у тебя есть, и она совершенно неуправляема.

— Погоди, — мотаю головой. — Ты к чему ведёшь?

— Ты и есть принцесса василисков, — просто говорит она.

Эй, мироздание! Прошу рекламную паузу! Умоляю о ней!

Нет, конечно, я понимаю, почему Эллеш пришла к такому выводу, но мне не очень улыбалось снова стать подозреваемой. Если эмэр узнает, кто я, то…

«Хм, а почему тогда до сих пор не узнал? — настораживаюсь ещё сильнее. — Если она его очаровала… Тьфу, зачаровала и выпытала тайны. Или потому не узнал?»

Понимаю, что мне срочно нужно побеседовать по душам с фиктивным мужем, но при этом отчаянно боюсь этого. Ведь выяснилось, что у меня есть некая мистическая часть, которая добра Рэйслору совсем не желает. Да и мне, если что, тоже.

Сила, которую необходимо укротить, не то однажды она поглотит меня и, нежно шипя, превратит всё живое в камень.

Перспектива не из радужных.

И это я ещё считала врагами кузину эмэра и принцессу? В зеркале истинный противник!

— Не бледней, — хихикает Эллеш и обнимает кота. — Не всё так страшно, как тебе кажется.

— Почему? — подаюсь к ней.

— Ты не одна, — прижав ладонь к губам, покровительственно шепчет она и подмигивает.

— Так ты тоже принцесса василисков? — ахнув, спрашиваю я.

— Я говорю о нём, — она тыкает пальцем в неподвижного эмэра.

— Он дракон, — напоминаю я.

— Не просто дракон, — серьёзно поправляет девочка. — У эмэра дар, который помог мне скрыть свою суть и обуздать змея. Если хорошо попросишь, он и тебя научит.

— Но для этого надо вывести его из транса, — боязливо передёргиваю плечами. — Честно говоря, страшно представить, как он разозлится, когда узнает, кто я.

Она хитро прищуривается:

— А ты не полностью его расколдовывай. Тебе же нравится, как он улыбается?

— Не очень, — бросаю взгляд на Вурфа. — Это пугает.

— Я вижу, не перечь, — сухо произносит девочка. — Когда будешь его выводить из транса, внуши, что он тебя сильно-сильно любит! Тогда он постоянно будет тебе так улыбаться.

— Похоже на проклятие, — вздрагиваю я.

Но всё-таки какая-то часть меня желает искреннего внимания Вурфа, его ухаживаний, приятных комплиментов и нежных слов. Прикусываю нижнюю губу. Искушение весьма велико!

— А как я выведу его из транса?

— Как ввела.

— Нет, — всё же решаю я. — Боюсь, что змея полностью поглотит меня, и тогда… Нет!

— Трусиха, — иронично фыркает Эллеш. — Ты сильнее, чем кажешься, иначе змея сразу поглотила бы тебя. Думала, так и произойдёт. Если честно, бежала спасать эмэра, но ты удивила. Как тебе удалось усмирить змея?

— Я испугалась, что кот меня пометит, — честно признаюсь я.

— О! — Она поднимает палец и восхищённо смотрит на своего кота. — Твердолобые вислобрюхи идеальные питомцы для василисков. Эй, пиктан Краас! Ясен мой приказ? Если змея будет доминировать над Раей, то…

— Стой-стой, — смеюсь я и выставляю ладони. — Не нужно.

— Нужно, — сурово отрезает девочка и кивает на генерала. — Или ты хочешь потерять всё, чего мы с таким трудом достигли? Дом, вкусную еду, возможность жить без страха.

— Это да… — пригорюнившись, признаю я.

Порой мне кажется, что эта маленькая девочка старше меня. Впрочем, не удивительно. По сравнению с ней я жила припеваючи, а этот ребёнок повидал такое, о чём даже думать страшно.

— К тому же эмэру сейчас тоже несладко, — продолжает давить Эллеш. — Тебе всего лишь страшно, а он страдает, потому что вынужден снова и снова переживать не самый радостный момент своей жизни.

Киваю, понимая это.

Но как девушке, ни разу не занимавшейся гипнозом, вывести из транса другого? Может, нужен маятник? Или что там используют гипнотизёры? Мама рассказывала, как один умудрился всю страну подвергнуть трансу. Говорит, махал руками и через телевизор заряжал воду.

А я просто актриса. Сыграть — пожалуйста! А вот на самом деле превращаться в чудовище не хочется. И отступить не в силах. Всё же эмэр не злой человек. Он спас эту девочку. И меня не вышвырнул, хотя мог. И судя по предыстории, о которой забыл, испытывал к осселинкам вполне понятную неприязнь.

— Пиктан Краас, — обречённо зову я. — Водички хочешь?

Наливаю из кувшина в блюдце и ставлю на пол. Кот подбегает, а я поглаживаю его рыжую шёрстку и прошу:

— Ты уж постарайся меня напугать. Хорошо?

Идея, которая вдохновила меня, привела к плачевным последствиям, и я надеялась, что план, которому я сопротивляюсь, порадует позитивным финалом.

А что я считаю счастливым концом?

Перед глазами сразу же возникает картина, где Вурф удерживает меня в объятиях и нежно улыбается. А потом наклоняется и…

Внутри меня будто что-то толкается, и я машинально прижимаю ладонь к животу. Понимаю, что он заметно увеличился, и затылок сжимает льдом. Разве такое возможно?

Мне становится очень-очень страшно, и хочется открыться Вурфу, попросить совета и помощи. Но сначала придётся расколдовать «принца».

— Краас, ты готов?

Кот облизывается и шевелит ушами.

Надеясь на твердолобого вислобрюха, я приподнимаюсь на хвосте и подползаю к эмэру. Насвистывая мелодию, начинаю медленно раскачиваться из стороны в сторону, а Рэйслор поворачивается ко мне и смотрит в глаза.

Своими золотыми.

Упс. А этого в сценарии не было.

Когда оказываешься на краю гибели, то, спасшись, говоришь всем, будто смотрел в глаза смерти. Раньше для меня эта фраза была лишь красивой метафорой, сейчас же я окунаюсь в настоящий ужас. Даже чешуйки на хвосте приподнимаются!

— Авиндал, — холодно говорит эмэр, от улыбчивого и наивного юноши воспоминания не остаётся. Теперь передо мной суровый и безжалостный воин. — Даже не пытайся меня околдовать. Пожалеешь!

— Да я уже жалею, — тушуюсь, но Эллеш поднимает кота, и я поспешно киваю. — Извини, Вурф. Так надо. Потом спасибо скажешь!

И продолжаю насвистывать мелодию, но генерал не поддаётся. Глаза его сияют золотом, губы ехидно кривятся. Мужчина как бы завис между двумя состояниями, и теперь всё понимает, но двинуться не может.

— Ты фальшивишь, — критикует меня девочка. — Вот и не выходит. Повторяй за мной.

Она поёт тоненьким голоском грустную песню, от которой у меня внутри всё переворачивается. Причём, в прямом смысле! Живот снова подрастает, и неизвестно откуда взявшийся малыш толкается сильнее.

— Я будто «чужого» вынашиваю, — бормочу в ужасе.

Страх подстёгивает меня, и я стараюсь насвистывать точно так, как поёт девочка. В первый раз оно само получилось, теперь же приходится стараться, начинать снова, снова и снова, пока глаза эмэра снова не становятся голубыми.

— Эрайн, — нежно шепчет мужчина, и так хочется ответить на его призыв!

Но я сжимаю кулаки. Медленно и ритмично раскачиваясь на хвосте, шиплю:

— Очнис-с-с-сь! Вс-с-спомни!

И, — О, чудо! — это работает.

Вурф моргает, хмурится и, передёргивая широкими плечами, смотрит пронзительно-синими глазами.

— Рая? Что происходит? О-о…

Судя по тому, как он мрачнеет, правда, открывшаяся ему, не из приятных.

— Я действительно рассказал ей всё, — болезненно кривится эмэр.

— Да это все давно знают, — рассудительно говорит Эллеш и подносит мне кота. — Пиктан Краас, пли!

— Не надо! — отшатываюсь я и, не удержавшись на хвосте, падаю на пятую точку. Понимаю, что сидеть удобно и радуюсь: — Ноги! Мои милые красивые ножки! Вы снова со мной!

— Вы в порядке? — поднимается Рэйслор. Он снова ведёт себя отстранённо, и его подчёркнутая вежливость меня ранит. Наверняка это из-за хвоста и гипноза! Эмэр помогает мне встать и замечает округлившийся живот: — Вижу, что нет.

Киваю и, положив ладонь на живот, ощущаю толчок изнутри.

— Это странно. Даже если я беременна, чего не помню, отчего зародыш так стремительно развивается? Впору подумать о монстрах…

— Что о них думать? — ворчит эмэр. — Две уже в этой комнате. И судя по всему, скоро появится третий.

— Насколько скоро? — дрожу я.

Конечно, как многие другие девушки, я мечтала выйти замуж, забеременеть и родить малыша, и всё вроде сбывается. Но не так и в странной последовательности. А роды меня по-настоящему ужасают. Что появится на свет? Ребёнок или змей, который может превращать в камень одним взглядом?

— Смотрите на меня, — требует эмэр. — Дышите глубже.

— Только не говорите, что я уже рожаю, — паникую я.

— Молчу, — кается мужчина.

— Ух, ты! — искренне радуется Эллеш. — Краас! Смотри, сейчас я стану старшей сестричкой! Надеюсь, это мальчик. Всегда мечтала о братике.

— Раиса, ложитесь сюда, — мужчина укладывает меня на кровать и нависает надо мной.

О, сколько раз я мечтала о таком моменте! Но в моих грёзах Вурф целует меня, а не готовится принимать монстра, которого я вот-вот рожу. Тянущие боли внизу живота быстро становятся острыми, и я кричу.

— Тише, — просит мужчина и опасливо оглядывается на дверь. — Эллеш, используй свою магию.

— Но ты говорил…

— Делай, что прошу! — рявкает мужчина и снова наклонятся надо мной: — Слушайте внимательно. То, что растёт внутри вас, это не ребёнок. Они так быстро не растут. Это магическое существо!

— Так и знала, — жалобно всхлипываю я. — Как оно туда попало? Может, я что-то не то съела?

— Зародыш магического существа может жить в теле десятилетиями, — поясняет эмэр. — Но если пробуждается, то стремительно растёт и выходит на свет.

— Что же его пробудило?

Боли усиливаются, и я едва могу говорить. Мужчина держит мою руку и поглаживает мой живот. Вроде ничего особенного, а работает, как сильное обезболивающее. Подозреваю, что дракон тоже потихоньку колдует. Перед глазами плавают красные пятна, и я вдруг вспоминаю:

— Кольцо! То, что было в шкатулке принцессы. Она принесла украшения в мою спальню, чтобы обвинить в краже, а пришлось подарить мне все эти драгоценности. И среди них был перстень с ярко-красным камнем. Помню я недавно надела его…

Смотрю на руку.

— А теперь его нет.

— Потеряла?

Эллеш топчется у двери и вытягивает шею, и переживая за меня, и изнывая от любопытства.

— Нет, — возразил Вурф. — Ключ сработал и исчез. Он своё предназначение выполнил. А теперь тихо. Существо вот-вот родится.

Меня захлёстывает паника. Что выйдет из меня? Змей? Малыш? Не ребёнок, не зверушка? Чадо-юдо серо-буро-малиновое в крапинку? Сжимаю руку Вурфа так, что в его кожу впиваются мои ногти, но мужчина терпит.

Вдруг над животом возникает фиолетовое свечение, и от пупка отделяется нечто светящееся. Легко и безболезненно. Мой живот опадает, будто и не было ничего, а светящийся шарик, будто шаровая молния, летит к приоткрытому окошку, но на пути встаёт Краас.

Кот распахивает пасть и шипит, и светящееся существо замирает в воздухе. Потом так же медленно плывёт к двери, но там поджидает Эллеш. Скрестив руки на груди, девочка приподнимает брови и улыбается, а шаровая молния замедляется в явной растерянности.

Вурф выплетает заклинание, после которого от существа вряд ли что-то останется, и меня неожиданно скручивает материнским инстинктом.

— Стой! — хватаю его за рукав, едва не обратив заклинание против себя.

Эмэр с раздражением и крепким словцом старается погасить только-только родившееся заклятие. Я же поднимаюсь и медленно, бочком, приближаюсь к светящемуся существу, что зависло в воздухе.

— Малыш, — зову мягко, а саму трясёт от страха. — Не бойся меня.

Шаровая молния начинает мерцать, как лампочка, которая вот-вот перегорит. Сглотнув ком, подкативший к горлу, я упрямо продолжаю:

— Ты же помнишь, кто я? Твоя мама…

Мерцание прекращается, а существо вытягивается и становится похожим на сияющее веретено. Миг, и я различаю две ножки, две ручки, голову и пузико.

— Малыш, — растерянно сообщаю другим. — Это же ребёнок!

Вот только в этот момент ножки, слепившись, превращаются в хвостик, и по моей спине ползёт холодок.

— Или змеёныш?

Отмахиваюсь и мягко продолжаю:

— Не важно. Я не дам тебя в обиду, маленький.

Вспышка, и на полу, дёргая ножками, начинает плакать новорожденный ребёнок. Я кидаюсь к малышу и, взяв его на руки, растерянно смотрю на Вурфа. Тот обречённо вздыхает и подходит к нам.

— Похоже, у меня теперь две дочери.

Действительно, это явно девочка. Пухленькие ручки и ножки, круглый пузик. Вот только впечатление портят большие и умные глаза ярко-янтарного цвета, зрачок которых вытянут, как у змеи.

— Ой, а можно мне подержать? — приближается Эллеш.

Я отрицательно качаю головой, опасаясь, что новорожденное магическое существо может причинить кому-то вред. При всём том, что выглядит оно, как маленькая девочка, это лишь иллюзия. Вурф тоже понимает это, поэтому выставляет ладонь, приказывая воспитаннице:

— Стой там.

— Я только посмотреть хотела, — обижается Эллеш.

Внезапно ребёнок в моих руках вспыхивает и пропадает, чтобы оказаться на руках девочки. Эллеш, радостно ахнув, начинает укачивать новорожденного, как куклу, а мы с Вурфом смотрим друг на друга. Судя по всему, мужчина в такой же растерянности, как и я.

— Господин Рэйслор! — В дверь стучит слуга. — Простите, что отвлекаю, но из дворца прибыл гонец. Требуют лично вас и эмру Раису.

— Скоро буду, Сигман, — обещает эмэр.

Смотрит на меня:

— Сообщу послу, что вам нездоровится. Не покидайте комнаты. И следите за…

Он замер и, не подобрав слова, выскользнул из покоев. Я же продолжаю смотреть на чудо, которое до некоторого времени спало, а теперь решило выйти в мир. Что оно несёт людям? Что оно принесёт мне?

Пиктан Краас приподнялся на задних лапках, с любопытством обнюхивая существо, которое держала на руках его хозяйка. Эллеш же смотрела на малыша с умилением:

— Ты такая красивая! Всегда мечтала о сестрёнке.

— Вроде о братике, — поправляю я. — Ты говорила.

— Тебе показалось, — безапелляционно сообщает девочка и ставит малышку на ноги. — Смотри! Она уже учится ходить!

Внезапно понимаю, что магическое существо выросло и теперь размером в малыша девяти-двенадцати месяцев. Крошка стоит, вцепившись в палец Эллеш и, покачиваясь, делает первый несмелый шаг. Заваливается вбок, но воспитанница эмэра её поддерживает.

Миг, и существо начинает улыбаться. Будто ощутив равновесие, отпускает руку Эллеш и идёт ко мне. Я машинально распахиваю руки, принимая малышку и, подняв её, с трудом сдерживаю возглас изумления.

— Ого, какая тяжёлая!

По ощущениям я держу на руках двухлетнего ребёнка. Она становится совсем тяжёлой, и я опускаю малышку на пол. Эллеш подходит, и две девочки уже почти одного роста. От вида стремительного роста магического существа у меня путается сознание. Кажется, что всё это — жуткий сон.

Выставляю ладонь и выкрикиваю:

— Стоп! — Умоляюще складываю руки. — Не надо больше расти!

— Почему? — мягким, гортанным голосом спрашивает существо.

— Э… — Теряюсь на миг, а потом улыбаюсь. — Быть ребёнком приятно и весело. Тебе понравится. Пожалуйста, задержись в этом моменте.

Эллеш смотрит на девочку, чем-то похожую на неё, только с более тёмной шевелюрой, и улыбается.

— Мы можем быть подругами. Я дам тебе поиграть с твердолобым вислобрюхом.

Малышка прищуривается, разглядывая кота, а тот пятится, уползая под кровать.

— Если не понравится, ты всегда можешь продолжить расти, — добавляю я. — Но если пропустишь это время, то никогда не узнаешь, каково это — быть ребёнком.

Похоже это действует, поскольку девочка остаётся ростом с Эллеш. Я шепчу воспитаннице эмэра:

— Принеси что-нибудь из своей одежды.

А пока закутываю девочку с янтарными глазами в покрывало.

Когда возвращается эмэр, малышка уже одета, как Эллеш, и обе девочки приседают перед Вурфом в реверансе. Говорят хором:

— Рада приветствовать вас, господин Рэйслор.

Мужчина хмурится:

— Что это значит?

— Малышка учится, копируя Эллеш, — поясняю я.

На мой голос Вурф реагирует странно — подходит и берёт меня за руку:

— Как вы себя чувствуете?

— Голодна немного, — растерянно моргаю я. — И ноги дрожат, будто с непривычки не понимают, почему они не хвост.

Замолкаю, понимая, что сказала что-то лишнее, но Рэйслор улыбается.

— Рад, что вы в такой ситуации можете смеяться.

Молчу, ведь я вовсе не шучу, а эмэр добавляет с чувством:

— Волновался, что после родов вы будете слабы. Но король требует нас к себе, причём семью в полном составе. Он дважды подчеркнул это послу, будто знал, что у нас пополнение.

Это «у нас» неожиданно отзывается в груди приятным теплом, и я улыбаюсь, глядя на мужчину. Отвечаю с благодарностью за его тревогу:

— Я в порядке, эмэр. Не волнуйтесь. Сначала было больно и страшно, ведь я понятия не имела, что предстоит, но существо будто не родилось, а отделилось. Не знаю, понимаете ли вы, о чём я говорю.

— Мне жаль, что не сумел отгородить вас от неприятностей, — серьёзно повинился он. — С момента, когда вы согласились стать моей женой, я должен был обеспечить вам защиту, но уже несколько раз не сумел предотвратить опасность. Вы вправе расторгнуть нашу сделку.

— Вы о чём? — настораживаюсь я. — Хотите меня бросить?

— Почему вы так решили? — моргает он.

— А нет? — скрывая облегчение, я всматриваюсь в глаза мужчины. — Зачем вам заботиться о осселинке и василиске, да ещё с такой опасной тайной? Тем более, что появилась новая проблема, магическая и непредсказуемая. И о которой толком ничего не известно. Откуда взялась эта девочка? Почему она внезапно проснулась и решила родиться ребёнком? Это странно. Это страшно!

Выговорившись, тихо всхлипываю, а Вурф неожиданно привлекает меня к себе и, вжав в своё тело, замирает. Я тоже не шевелюсь, наслаждаясь необычным ощущением, купаясь в чувстве защищённости, которым окружает меня мужчина.

— Ничего не бойтесь, — говорит он, обжигая меня горячим дыханием. Закрываю глаза и напитываюсь теплом его рук. Мечтаю снова увидеть открытую улыбку генерала, ощутить его страсть. — Понимаю, что недостоин вашего доверия, но всё равно прошу дать мне шанс.

Не выдерживаю и обвиваю его талию руками. Льну к эмэру, но при этом обиженно отзываюсь:

— Ещё один шанс? Зачем он вам? Вы бросили нас с Эллэш сразу после королевской церемонии. Улетели с кузиной, даже не потрудившись поставить меня в известность, куда и на сколько. Знаете, как было неловко, когда слуги удивлялись вопросам? Я пыталась не уронить вашу репутацию, но заботились ли вы о моей?

— Простите, я должен был подумать об этом, но не мог оставить свои книги. Они для меня важны… Простите ещё раз, мне не стоило оправдываться. Когда я поехал за своей библиотекой, то зря разрешил Кайлессе сопровождать меня. Следовало поговорить с вами…

— Они поцелуются или нет? — внезапно слышу голос ребёнка.

Не сразу понимаю, кто именно говорит, но после узнаю ироничный тон Эллеш:

— Конечно. Сначала ругаются, потом целуются. Это же закон жанра! Потерпи немного.

Отшатываюсь от Эмера и отчаянно краснею.

«Боги, я забыла, что рядом дети! Как я могла?»

— Не поцелуются, — разочарованно тянет магическое существо.

— Так не пойдёт, — выпаливаю я и поворачиваюсь детям. — Надо подобрать имя моей второй дочке.

— Нашей второй дочке, — педантично поправляет эмэр.

— Роклексия? — воодушевляется Эллеш. — Конгирия? Шкеенерия?

— Может, что-то попроще? — пугаюсь сложных имён. — Лидия? Ксения? Мария?

— Нет, — качает головой магическое существо. — Мне не нравится.

— Коддаира, — вдруг предлагает Вурф.

— Красиво, — улыбаюсь я. — А как будет сокращённо? Ира?

— Даира, — снисходительно поправляет Эллеш.

— Даира, — повторяет существо, будто пробуя имя на вкус. — Мне нравится!

— На том и решили, — эмэр завершает небольшое семейное совещание и велит мне: — Наденьте новое платье, что я привёз вам в качестве извинения за срочный отъезд.

— О, да вы вернулись с взяткой, — посмеиваюсь я.

— На самом деле я взял с собой кузину ради вас, — признаётся он. — Кайлесса шумная и навязчивая, если бы оставил её здесь, она бы не оставила вас в покое.

— Верно, — кивает Эллеш. — Каждый день бы каверзу какую придумывала. А мы бы отвечали. Было бы весело! Да, Рая?

— Скучать точно бы не пришлось, — задумчиво отвечаю я, с благодарностью глядя на мужчину.

Я всё не так поняла. Подумала о Вурфе плохо, и теперь мне стыдно.

Переодевшись в роскошный наряд из ярко-синего шёлка, украшенного золотой вышивкой, посматриваю на шкатулку, подаренную принцессой, и выбираю тяжёлые серьги с сапфирами, а так же кулон с загадочным тёмно-синим камнем, внутри которого сверкают золотистые прожилки.

— Надеюсь, это не очередной осселинский амулет с секретом? — шепчу, любуясь украшением.

Комплект идеально подходит к платью, и, спустившись, я вижу восторг в глазах эмэра. Мужчина подаёт мне руку и провожает к карете. Девочки, взявшись за руки, следуют за нами. Меня не отпускает тревога, ведь король может читать чужие мысли. Зачем он снова позвал нас?

Дорога во дворец проходит в напряжённой тишине.

У дверей, ведущих в тронный зал, замечаю Ирвина, который нервно ходит из стороны в сторону, будто загнанный зверь. При виде нас замирает и, побелев лицом, низко кланяется эмэру и так замирает.

Оглядываюсь на Вурфа, который поджимает губы и решительно направляется к дверям, даже не взглянув на пиктана. Тот, выпрямившись, шепчет нам вслед:

— Прошу простить.

Рэйслор, стоило нам всем приблизиться к королю, тут же предупреждает:

— Что бы ни сказал мой подчинённый, Ваше Величество, прошу учесть, что это лишь беспочвенные слухи. Вспомните, сколько в народе ходит сказок о вас, и посмотрите на услышанные обо мне сплетни через призму собственного опыта.

— Сразу к делу? — хитро улыбается король. — Мне это нравится в вас особенно, генерал. Сразу видно настоящего военного. Мало слов, много дела. После многослойных дворцовых интриг общение с вами как глоток чистого воздуха!

— Как вы верно заметили, Ваше Величество, — тем же тоном продолжает эмэр, — я не слишком многословен. То, о чём предпочитаю молчать, люди додумывают в меру границ своей фантазии. Особенно моих подчинённых интересовало, почему мне простили проступок на заре моей карьеры. Тот, что я совершил по вашему приказу.

Изумлённо смотрю на эмэра.

Что⁈

Король недовольно ворчит:

— Отчего же решили сейчас заговорить об этом? При жене и детях? Я рассчитывал, что вы унесёте эту тайну в могилу.

— Увы, я оказался живучим, вопреки вашим стараниям держать меня подальше от дворца, — продолжает давить Вурф. — А на ваш вопрос отвечу, хотя в другое время бы промолчал. Если желаете сохранить свои тайны, Ваше Величество, не стоит из чистого любопытства ворошить чужие.

Ощущая возросшее в тронном зале напряжение, я делаю шаг к детям и прижимаю их к себе. Король замечает этот жест и вдруг заливисто смеётся. Да так, что по щеке скатывается слеза. Тут же осекается и поднимает руку. К трону подскакивает безликий слуга и, вынув из кармана хрустальный пузырёк, аккуратно собирает влагу, а после исчезает.

Король же поднимается с трона и, спустившись по трём ступенькам, приближается к моему мужу. С удивлением понимаю, что он невысок ростом, хотя смотрелся не ниже Вурфа. Глаза мужчины утрачивают золотистый блеск, принимая тёмно-синий оттенок.

— Битва выиграна, — хмыкает король и хлопает эмэра по плечу. — Я не трону твои тайны. Но войну ты проиграешь, генерал, потому что твоя жена не просто осселинка.

Он поворачивается ко мне и, протянув руку, легко-легко касается моей щеки. Глаза короля снова начинают отливать золотом, и по моей коже ползут мурашки. Но головы не опускаю, отчего-то уверенная, что ничего Его Величество не увидит.

— Удивительный дар, внезапно оказавшийся в твоих руках, — тихо продолжает король, будто любуясь мной. — Потерявшая память осселинка, способная обращаться в змея. Я не трону твои тайны, генерал, а ты поможешь скрыть мои. Эта женщина станет нашим общим спасением.

Вурф делает шаг, втискивается между нами и королём, а я отступаю, удерживая девочек. Эллеш дрожит, и я её понимаю, ведь меня саму трясёт от жуткого блеска в глазах короля. А вот Даира с интересом прислушивается к каждому слову, и на губах магического существа играет странная улыбка.

— Завтра в честь вашей семьи во дворце состоится бал, — заявляет король и возвращается к трону. Медленно поднимается по ступенькам и сообщает, не глядя на нас: — Во время которого объявлю о неожиданном возвращении принцессы василисков. По счастливой случайности она оказалась женой моего лучшего воина. Это окончательно убедит тех, кто был против объединения двух королевств под одной короной.

— Моя жена не принцесса, — твёрдо заявляет эмэр.

Король всматривается в его глаза, а потом морщится:

— Пусть так, но я приказываю ей притвориться принцессой. Вы же справитесь с этим так же легко, моя дорогая, как обманули придворных и арку на церемонии объединения душ?

У меня по спине ползёт холодок: он заметил? Эмэр берёт меня за руку и сжимает, будто пытается поддержать.

— Но если эта роль вам не по плечу, — в притворном огорчении вздыхает король, — мне придётся показать ваших дочерей совету магов…

— Нет, — резко обрывает его генерал и закрывает собой перепуганных девочек.

Король усмехается с видом победителя:

— Вы живёте в Гринне, а в нашем королевстве по закону положено осматривать детей, чтобы выявить природные способности и определить их будущую судьбу.

— Я справлюсь с ролью принцессы василисков, — заявляю я.

— Ваше Высочество, — кивает мне король, и улыбка его гаснет. Он смотрит на эмэра и холодно продолжает: — После такого признания она сможет привлечь на нашу сторону противников объединения. От слуги вы получите свиток с текстом признания. А так же амулеты для детей. На какое-то время они скроют их суть, а потом, после объединения наших королевств, этого уже не потребуется.

Выхожу из тронного зала, пошатываясь. Я не знаю, права ли Эллеш, что тело, в которое я попала, принадлежит принцессе василисков, и почему Вурф уверен, что это не так. Всё равно какое-то время придётся играть новую роль.

Стоит выйти из тронного зала, как мы попадаем под обстрел. Собственно, Виссера стреляет глазками только в эмэра, а нас слегка задевает рикошетом, но мне и это не нравится. Выступаю вперёд и приседаю перед принцессой в реверансе:

— Рада приветствовать вас. Прекрасно выглядите, Ваше Высочество. Чаю себя надеждой вскоре увидеть вас на приёме в честь своей коронации.

Поперхнувшись, Виссера растерянно смотрит на меня, а Вурф негромко говорит:

— Не переигрывайте, пожалуйста. Не приём, а бал. И не коронация, а признание вашего происхождения.

— Ой, простите, — хлопаю ресницами и, хитро покосившись на помрачневшую принцессу, улыбаюсь: — Надеюсь увидеться с вами на балу в честь возвращения принцессы Осселина.

Оставляю Виссеру переваривать сногсшибательную новость и веду девочек вперёд. Эмэр догоняет нас и смотрит с укором:

— Король ясно дал понять, что сам объявит о вашем положении.

— Извините, — веду плечиком. — Не смогла удержаться. Её Высочество смотрит на вас, как кошка на валерьянку. Глазки с поволокой, предвкушающая улыбка. Так раздражает!

— Это ревность?

Замечаю ироничный блеск его глаз и приподнимаю брови:

— Это намёк, что я не так никчемна, как она думает. У меня есть змей и осселинская магия. Впредь принцесса дважды подумает, прежде, чем пытаться вычеркнуть меня из игры.

— Вообще-то до сих пор она тебе помогала, — тихо замечает Эллеш. — Именно Виссера принесла амулет, который активировал твою вторую ипостась!

— Она сделала это случайно, а не по доброй воле! — возражаю я. — И вряд ли рада подобному повороту.

Тут я догадываюсь, на что намекает девочка.

— О-о, — тяну восхищённо. — Эллеш, ты маленький гений!

— Что вы задумали? — Кажется, эмэр начинает нервничать. Прищуривается, и его глаза на миг сверкают золотом. — Желаете сыграть с принцессой в дружбу? Надеюсь, вы не забыли, что она может обращаться в дракона?

— У неё хвост, у меня хвост, — беспечно отвечаю ему. — Думаю, мы найдём общий язык. Хотя бы общую тональность дружеского шипения. А это мне уже знакомо! Актрисы между собой только так и общаются.

Когда мы садимся в карету, нас догоняет слуга. Вручает мне свиток и, поклонившись, добавляет:

— Её Высочество приглашает вас на прогулку по парку.

Девочки с интересом переглядываются, но Вурф решительно отказывается:

— Передайте принцессе наши извинения. Мне необходимо посетить казармы.

— Вы можете отправляться, эмэр Рэйслор, — ещё ниже склоняется слуга. — Приглашение Её Величество касается лишь дам.

— Говорят, в королевском саду растут хищные растения, — шепчет Эллеш магическому существу. — Они могут плеваться ядом и даже откусить руку или ногу!

— А голову? — У Даиры заинтересованно разгораются глаза. — Смогут?

— Вот этого не знаю, — расстроенно пожимает плечами моя воспитанница.

— Мама, — неожиданно обращается ко мне существо, только появившееся в моей жизни. — Можно нам хоть одним глазком посмотреть на эти замечательные цветочки?

— Только берегите глаза, руки и ноги, — соглашаюсь я и поворачиваюсь к Вурфу. — Мы примем приглашение принцессы, дорогой супруг. Прошу, не беспокойтесь и ступайте на службу.

Эмэр берёт мою руку и неожиданно целует кончики пальцев, незаметно передавая какой-то амулет. Прячу его в рукаве и невинно улыбаюсь слуге:

— Прошу, проводите нас к Её Высочеству.

Вурф садится в карету, из которой рыжей змеёй выскальзывает Краас. Прижимаясь брюхом к полу, кот крадётся к Эллеш и любовно бодает её лбом в ногу. Малышка подхватывает питомца на руки и прячется от слуги за спиной Даиры.

Мужчина в ливрее молча ведёт нас вдоль розовых кустов, которых становится всё больше и больше. Колючие растения растут ввысь, образовывая стены, и я уже догадываюсь, что мы находимся в самом настоящем лабиринте.

Внезапно слуга останавливается и, низко поклонившись, говорит:

— Ожидайте здесь.

Сам же превращается в тощего длинношеего дракона и улетает ввысь. Провожаю его растерянным взглядом и бормочу:

— Вот это нежданчик!

Оборачиваюсь к девочкам:

— Как думаете, это ловушка?

— Конечно! — радостно отвечает Даира.

— Сейчас узнаем точно, — обещает Эллеш и выпускает кота. — Ну-ка, пиктан Краас, лети на разведку!

И тоненько свистит, а кот, махая лапками, воспаряет над землёй и, руля хвостом, взмывает над высокими стенами. Орёт при этом:

— Ма-а-а-о-о-о!

— Нам туда, — Эллеш показывает на один из кустов.

Я пытаюсь раздвинуть ветви, но, уколовшись, вскрикиваю:

— Ай!

— Мам, отойди.

Даира отодвигает меня и, превратившись в сверкающую изумрудной чешуёй змею, исчезает в листве. Эллеш завистливо вздыхает:

— Вот бы мне так…

— Ма-о-о! — зовёт Краас.

— Туда, — мгновенно реагирует девочка и тянет меня вдоль стены.

Кажется, игра нравится моим крошкам. Даира проверяет ходы и показывает Краасу, куда идти, а кот телеграфирует… То есть мяукает нам. Так мы быстро добираемся до середины лабиринта.

Вот только, оказавшись на небольшой полянке, оказываемся в плену диких растений. Они тянут к нам длинные побеги, щёлкают зубастыми челюстями, плюются шипящей и чуточку дымящейся жижей.

Даира возвращает себе человеческий облик, Эллеш поспешно ловит кота, а я страшно пугаюсь за детей. Миг, и снова обретаю хвост. С перепуга шиплю что-то непонятное, и весь этот гербарий внезапно превращается в сад камней.

— Ну, мам! — хором возмущаются девочки.

— Что?

Оборачиваю вокруг них кольца своего хвоста и притягиваю к себе.

— Ты всё испортила, — обиженно дуется Эллеш.

— Было так весело, — обвиняет Даира.

Обе слаженно, будто близнецы, вздыхают.

— Простите-извините! — всплеснув руками, освобождаю девочек из объятий своего хвоста. — Я защитить вас хотела!

— Ещё неизвестно, кого нужно было защищать, — ворчит Эллеш и гладит кота. — Да, пиктан?

— Мао, — даже кот недоволен тем, что я остановила игру, превратив растения в камни.

И тут я примораживаюсь к месту, невидяще глядя перед собой.

Что-что я только что сделала?

Как⁈

— Эй! — Эллеш машет котом перед моим лицом. — Тоже окаменела?

— Василиски могут столетиями быть в спячке, — делится Даира знаниями.

— Ты откуда знаешь? — воспитанница эмэра шире распахивает глаза.

— Оттуда, — таинственно улыбается магическое существо. — Иногда в спячку впадает только человек или лишь змей, и тогда…

— Что⁈ — Эллеш пододвигается ближе, жадно пожирая глазами Даиру. — Что тогда происходит?

— Ничего хорошего, — отмахивается та. — Большинство осселинцев — это василиски с навеки уснувшими змеями. А если змей усыпляет человека, то становится жестоким чудовищем. Ты наверняка слышала такие истории. Их передают из поколения в поколение.

— С Раей будет так же? — искренне ужасается Эллеш.

— Эта женщина особенная, — шёпотом сообщает ей Даира. — Иначе я бы не смогла появиться на свет. Ведь я…

— Всё! — облегчённо выдыхаю я и шевелю ногами. — В этот раз убрать хвост получилось быстрее. Змей сопротивлялся чуть меньше. Думаю, что обойдусь без уроков Вурфа!

— Осторожнее, — замечает Эллеш. — Ты же слышала Даиру. Магические змеи коварны и чрезвычайно опасны…

— Эй! — возмущённо перебивает та, но тут же заулыбавшись, польщённо добавляет: — Спасибо за комплимент.

— Так ты магическая змейка? — восхищённо округляет глаза воспитанница эмэра. — Вот почему ты так легко меняешь внешнюю форму! А где твой человек?

Девочка мрачнеет и мне очень хочется её обнять, потому что Даира выглядит такой одинокой, что сердце ноет. Делаю шаг и заключаю малышку в кольцо рук.

— Что бы ни произошло, — шепчу, поддавшись порыву, — ты теперь с нами.

И девочка вдруг начинает рыдать так, что даже Эллеш всхлипывает.

В это время появляется Виссера. Вздрагивает при виде окаменевших растений, а потом бросается к нам.

— Что с вами? Почему вы здесь? Что вообще происходит⁈

Смотрю на неё снизу вверх и насмешливо выгибаю бровь:

— Актёрская игра на высоте. Браво, Ваше Высочество! Не вы ли послали слугу с просьбой о встрече в саду и, заманив, в ловушку, пришли посмотреть на наши останки?

— Слугу? — Она растерянно моргает, а потом возмущённо топает. — Думала, ты умнее, осселинка! Кого бы обвинили в гибели жены эмэра и его детей? Как бы посмотрел на меня Вурф? Думаешь, я рискнула бы его добрым отношением ко мне⁈

Понимаю, что она права. Нас обеих подставили. Вот только, кто же такой бесстрашный?

— Шарфик, — ухмыляется Виссера, махая рукой вокруг головы, будто наматывает этот предмет одежды. — Вот так! Поняла, осселинка?

— Да ни за что, — возмущаюсь я.

— Ой, только не говори, что боишься высоты, — закатив глаза, саркастично стонет принцесса.

— Я не оставлю детей одних, — сухо отвечаю я.

— Мы не одни, — выступает вперёд Эллеш и приподнимает кота. — С нами твердолобый вислобрюх!

Краас уныло шевелит усами и облизывает нос.

— К тому же ты ловушку испортила, — всё ещё огорчается Даира и гладит каменную статую с зубами. — Такой красивый цветочек был. Эх!

— Не волнуйся, — хищно скалится Виссера. — Если твоя мама пошевелит извилиной, мы поймаем того, кто знает, где такие ещё водятся.

— Да? — радуется девочка и начинает подталкивать меня. — Скорее! Шевели этой извилиной!

— Я не умею полностью превращаться в змею, — пугаюсь и, сузив глаза, с подозрением уточняю: — А вдруг не удержусь и упаду? Снова хочешь Вурфа вдовцом сделать?

— Хочу, — с энтузиазмом кивает принцесса и недовольно выпячивает губы. — Но не могу. В таких намерениях важна первая попытка, так как чаще всего она становится единственной. Вот поэтому я уверена, что неизвестные злопыхатели не нападут снова.

— Точно уверена?

— Абсолютно! Сегодня не нападут.

— Ни малейшего сомнения?

— Определённо… до заката. Часа два так точно! Ты летишь или нет? Тогда я одна…

Меняет ипостась и распахивает крылья.

— С-с-с-той, — подрываюсь за ней, и дракон зависает в воздухе.

— Вот это да! — восхищается Даира.

— Моя школа, — гордо отвечает Эллеш.

Я быстренько возвращаю себе хвост и, обвив им лапу дракона, медленно заползаю выше и выше… И съезжаю. Что поделать? У меня даже в школе с канатом дело не пошло, как ни старалась.

Эллеш, сжалившись надо мной, тихонечко свистит, и я ощущаю небывалую лёгкость во всём теле. Взлетаю над драконом так стремительно, что едва успеваю обвить кончиком хвоста рогообразный выступ на голове Виссеры.

Так мы и летим — василиск верхом на драконе. Видимо, зрелище получилось эпическое. Люди застывают на месте и провожают нас долгими взглядами. Принцесса ворчит что-то о спонтанности решений и навеки потерянной репутации, я же внимательно высматриваю беглеца.

Честно говоря, сомневаюсь, что мы его поймаем, поскольку с момента, когда слуга улетел, прошло немало времени, но отступить не в силах. Во мне будто зверь просыпается, стоит вспомнить всех тех монстров, которых я превратила в камень. Могли пострадать дети! И пусть девочки восприняли ловушку, как интересную игру, я не спущу с рук этому мерзавцу ни капли их страха!

Но как же его найти?..

— Аг-х-х-х-р-р-р-р! — вдруг издаёт Виссера и входит в такой крутой вираж, что мёртвая петля по сравнению с ним петелька в вязании. — Хр-р-р-р!

— Что с тобой? — Стискиваю руками и хвостом её шею и в панике пытаюсь сообразить, где небо, где земля, и во всей этой весёлой навигации не расстаться с завтраком. — Птицу проглотила⁈

На моё счастье линия горизонта выравнивается, а дракон, встав на крыло, рычит:

— Ещё нет, но скоро проглочу!

И тут я понимаю, что летим мы обратно, а впереди маячит стремительно приближающаяся точка. Присматриваюсь и дёргаю уголком губ. Тот самый тощий дракон? Он пытается улететь, мечется из стороны в сторону, но со скоростью крупной особи, коей является Виссера, ему не тягаться.

— Попалс-с-с-ся! — шиплю я, и дракон зависает, забавно раскорячив лапы и вытаращив на нас глаза.

Ох, как легко, оказывается, пользоваться осселинской магией! Знала бы раньше, слуга бы не сбежал. Вот только лёгкость эта меня пугает, ведь не всегда сила змея откликается так охотно. Ещё вопрос, кто кем пользуется, я змеем или он мной.

— Кх-р-р-хрум.

Кажется, кто-то только что стал обедом.

— Эй! — возмущаюсь и хлопаю по шее дракона. — Выплюнь! Фу!

Виссера косится на меня со смесью изумления и восхищения. Последнее шокирует меня — что это с принцессой? Может, слуга отравленный?

Дракон тем временем опускается на землю, и я соскальзываю с его тела. Оказалось, что мы обогнули дворец и вернулись к лабиринту с другой стороны. Похоже, что слуга лишь притворился, что сбежал, а сам прятался, издалека наблюдая за происходящим. А как только мы улетели, решил подняться в воздух, и тут Виссера его сцапала.

Изогнув шею, принцесса разжимает челюсти, и пойманный беглец оседает на траве сломанной игрушкой. Я осматриваю существо, похожее на смятое оригами, но не замечаю ни единой раны.

— Хм, а ты его очень аккуратно схватила, даже не прокусила ни разу!

Принцесса принимает человеческий облик и, разгладив складки на юбке, высокомерно фыркает:

— Я не дворняга безродная, чтобы жевать, кого попало.

— Прости за «фу», — поняв намёк, каюсь я.

— И не мечтай, — вздёргивает носик Виссера. — До конца своих дней буду помнить оскорбление!

— Тогда прекрати смотреть на меня с восхищением, — ворчу я, — а то решу, что тебе понравилось. Мол, никто до меня не смел на тебя кричать.

— Никто, — соглашается она и тут же спохватывается. — А восхищаюсь я не тобой, а осселинской магией. Очень удобно! Зашипела, и всё вокруг либо застыло, либо обратилось в камень. Радует, что не все осселинцы ей владеют в совершенстве, а то исход войны был бы другим. Скажи, а шипеть нужно по-разному? Или это свист? Я немного запуталась.

И снова меня посещает ощущение, что вовсе не я управляю магией. Волоски на теле приподнимаются от страха, но ответить не успеваю. Наша добыча шевелится, тихо стонет, уменьшаясь в размерах и принимая человеческий облик.

— Действительно, это королевский слуга, — теряется принцесса.

— Ты мне не поверила? — встаю рядом, и мы обе смотрим на мужчину.

Тот отвечает тем же, пристально изучая нас обеих. При этом на его лице нет и тени раскаяния, а взгляд полон мрачной решимости.

— Я своим глазам сейчас не верю, — задумчиво произносит Виссера. — Прислуживать Его Величеству дозволено лишь тем, кто не имеет второй ипостаси. Обмануть короля невозможно…

— Спросим его самого? — предлагаю я, жалея, что Вурфа нет с нами.

Генерал быстро бы узнал, что на уме слуги.

— Хорошая мысль, — кивает принцесса и деловито оглядывается. — Свяжем подозреваемого, заберём девочек из лабиринта и отправляемся к королю! Эй, кто-нибудь! Все сюда!

Машет садовникам, и те бросают работу, спеша услужить дочери короля. Я же растерянно лепечу:

— Вообще-то я о слуге говорила.

Мне очень не хочется снова встречаться с этим страшным человеком, который смотрит на меня, как на возможность манипулировать Вурфом, а теперь и подданными двух королевств. Но выхода нет, ведь на кону безопасность Его Величества, а я и девочки — свидетели. Не пойдём сейчас, когда нас вежливо приглашают, завтра приведут в кандалах. И повезёт, если голову кому-нибудь не отрубят.

Я решаю избежать неприятных последствий и не спорю с принцессой, а Виссера принимает моё повиновение, как должное. Что не удивляет, ведь она принцесса и с детства привыкла к раболепию. Даже король делает всё, чтобы угодить своей милой дочурке, порой поступаясь своими наполеоновскими планами.

— Не нервничай, — не оглядываясь, советует мне Виссера.

— Я абсолютно спок-койна, — заикаюсь я и крепко держу девочек за руки.

Малышки тоже волнуются, особенно Даира, и я обнимаю магическое существо. Эллеш присоединяется, не проявляя ни капли ревности. Думала, нас снова проведут в тронный зал, но принцесса идёт в другом направлении. Садовники несут за нами связанного человека, и слуги, завидев странный кортеж, замирают и долго смотрят нам вслед.

Виссера останавливается около красивых дверей, обтянутых чёрной кожей.

— Ваше Величество, это я. Нужно поговорить.

Сначала ничего не происходит, а потом двери медленно со скрипом открываются сами, и девушка машет садовникам, чтобы вносили слугу внутрь. Потом приглашает нас, и мы с девочками вступаем в полутьму.

Помещение больше всего похоже на склеп. Каменные стены и пол, никаких окон, картин, ковров. Стол, стулья и кушетка обтянуты чёрной кожей. Посреди помещения стоит мужчина в бархатном халате и меховых тапочках. Удерживая в руке наполненный бокал, он буравит вошедших мрачным взглядом.

— Здесь я не Его Величество, Виссера.

— Простите, эмэр Фалмар, — принцесса приседает в реверансе.

Я же смотрю на мужчину во все глаза. Сейчас меньше всего похож на короля драконов. Я бы приняла его за вампира или некроманта, а гроб прекрасно вписался бы в интерьер. Прикусив нижнюю губу, сдерживаюсь, чтобы не посоветовать это.

— Я подумаю, спасибо, эмра Рэйслор.

Судя по хитрому блеску золотистых глаз и короткой усмешке, от короля моя мимолётная мысль не ускользает. И снова по спине пробегает холодок — хорошо, что Вурф так не делает. Я бы сбежала, не выдержав постоянного сканирования мыслей.

Ёжусь, а король обращается к принцессе, кивая на перепуганных садовников:

— Они кого-то откопали в саду? Или вознамерились закопать, но ты остановила? Мне до смерти интересно, что же заставило тебя ворваться в мои покои, лишив законного отдыха от чужих мыслей.

И вдруг я понимаю, что король просто человек, которому его дар тоже доставляет неудобства. Возможно, он читает людей автоматически, не в силах себя остановить. И только здесь, где всё обтянуто чёрной кожей, ощущает себя расслабленно и спокойно, отдыхая от потока чужих страхов и желаний.

«С чего я взяла? — давлю сочувствие в зачатке. — Не король же внушил мне эти мысли?»

Мужчина насмешливо смотрит на меня, и теперь я приседаю в реверансе:

— Простите… эмэр Фалмар.

Одобрительно хмыкнув, король снова поворачивается к дочери, но та вместо ответа щёлкает пальцами, и садовники отпускают верёвки. Кланяясь, торопливо пятятся к выходу и исчезают со стремительностью тараканов, которых испугали включённым светом.

При виде собственного слуги Фалмар вопросительно приподнимает брови. Видимо, не всё ему удаётся прочитать в головах окружающих.

— Вы слишком громко думаете, эмра Рэйслор, — с лёгким раздражением говорит мне король. — Учитесь сдерживать свои эмоции, иначе я не завидую семейной жизни Вурфа.

В груди ёкает, и становится обидно. Но я старюсь сдерживаться и даже ни о чём не думать. Похоже, удаётся, поскольку Фалмар снова спрашивает дочь:

— Чем тебе не угодил мой слуга?

— Вы узнаёте этого человека? — Виссера пытливо всматривается в лицо отца. — Ни малейшего сомнения, что этот человек ваш личный слуга?

Вздыхает и открывает тайну связанного человека:

— Он может превращаться в дракона. Небольшого и слабого, но всё же дракона!

— Хм, — король хмурится, некоторое время постукивая себя кончиком указательного пальца по губам. Потом изрекает: — Не понимаю. Как можно скрыть такую важную вещь? Немногие способны что-то от меня утаить.

— Единственный, кому это удавалось, едва не стал моим мужем, — шепчет Виссера и бросает на меня обиженный взгляд. Потом снова смотрит на короля: — Неужели, ваш слуга такой же сильный маг, как генерал?

— Нет, тут что-то другое.

Он щёлкает пальцами, и в комнату проскальзывает тень, в которой я с удивлением узнаю того самого слугу, что лежит на полу. Кланяется королю, молча берёт его бокал и идёт обратно. Только сейчас обращает внимание на второго и крупно вздрагивает. Раздаётся звук разбитого стекла, и на полу растекается алая, как кровь, лужа.

— Твой близнец? — прищуривается король.

Слуга тут же падает на колени и опускается лбом в пол.

— Нет, Ваше Величество. Я единственный ребёнок в семье, потому отсутствие дара было сильным ударом для родителей.

— Всё интереснее и интереснее, — ухмыляется король.

Он неторопливо подходит к связанному человеку. Под его тапочками хрустит стекло, и от этого неприятного звука девочки испуганно жмутся ко мне. Фалмар наклоняется и всматривается в лицо лже-слуги.

— Странно. Я будто смотрю на тебя, Койз. Как такое возможно? Ты лжёшь мне?

Он выпрямляется, и от взгляда, брошенного на слугу, у меня холодеет всё внутри. Тот сжимается на полу, но спокойно произносит.

— Убейте меня, Ваше Величество. Ваше сомнение в моей верности хуже смерти!

Король поднимает руку, и вокруг его ладони начинает разворачиваться жуткий серебристо-синий вихрь. Эллеш зажмуривается, Даира прячет лицо в складках моего платья, а я в ужасе смотрю на Валмара. Он же не будет убивать кого-то при детях?

— Стойте! — выдыхаю за миг до того, как магическое пламя срывается с руки монарха. — У меня есть одна версия.

Рассказываю королю легенду о змее, который победил своего человека и стал всемогущим, но отвергнутым василисками.

— Думаю, ему было очень тоскливо, — добавляю от себя.

— Мне пожалеть змею, которая превращала всё живое в камень? — выгибает бровь король. — К чему вы рассказали это?

— Магический зверь может принимать облик своего человека, — сообщаю я и, подумав, добавляю: — Возможно, так могут делать не только змеи, но и драконы.

— Подытожим, — мужчина переводит взгляд со слуги на его двойника. — Ты считаешь, что передо мной не близнецы, затеявшие заговор против короны, а две части одного целого? Дракон, живущий отдельно от человека? Вздор!

— Ты сказала, что если зверь победит, он станет сильнее, — вставляет принцесса. — А эта особь слабая. Честно говоря, я никогда не видела, чтобы взрослый дракон был таким маленьким.

— Вот в этом и состоит моя идея, — киваю я. — Что, если магический дракон родился гораздо позже своего человека? По сути, он ещё ребёнок, но может принимать вид взрослого.

— Вот ты о чём, — задумчиво тянет Эллеш и бросает короткий взгляд на притихшую Даиру.

— Разве такое возможно? — удивляется Виссера.

— Видела подобное своими глазами, — прямо смотрю на короля, а тот, полыхнув золотом глаз, усмехается.

— Мне любопытно, откуда у тебя способность показывать только то, что хочешь, скрывая всё остальное. Ладно, к этому вернёмся позже. Продолжай.

— Что, если кто-то дал жизнь уснувшему эмбриону магического существа?

«Как это сделала я».

— И заставил притвориться вашим слугой, чтобы помешать объединению двух королевств?

— Любопытная мысль, — мрачнеет король. — Очень неудобная! Если допустить существование магических зверей отдельно от их человеческих ипостасей, то даже неприятная. Но как проверить и убедиться в том, что эти двое действительно две части одного целого, а не близнецы, которые не знаю друг о друге?

— Просто, — пожимаю плечами и, выдержав паузу, за несколько секунд которой мужчина уже начинает злиться, тихо подсказываю: — Посмотрите ему в глаза.

— Хм, — растерянно моргает король. — А ведь верно. Я сотни раз проверял Койза, а при взгляде на это существо, магии не применял.

Он возвращается к связанному, и я замечаю, что глаза мужчины блестят расплавленным золотом. Существо сжимается на полу, будто завороженное, не в силах отвернуться. А потом вдруг начинает уменьшаться в размерах, и через некоторое время на полу остаётся сидеть полугодовалый ребёнок.

— Несколько месяцев назад? — бормочет Фалмар. — Может ли это быть связано с поражением Осселина? Если да, то с какой стороны ожидать нападения?

Взгляд его фокусируется на мне, и по спине ползут мурашки. Сразу вспоминается то, как я очутилась в этом мире, стоя у кровати спящего генерала с кинжалом в руке. Добра завоевателям осселинка, в чём теле я оказалась, точно не желала.

«И нечего смотреть на меня, как на обезьяну с гранатой», — хмурюсь я.

— Иногда твои мысли ставят меня в тупик, — злится король.

— А вы не подслушивайте, — вырывается дерзкое.

На самом деле среди всех тайн, окружающих меня, самая большая загадка — я сама. Почему оказалась здесь? Как пробудила змея? Откуда взялась Даира, которая сейчас жмётся ко мне и боится лишний раз привлечь к себе внимание.

Девочка смотрит на малыша с таким ужасом, что я обнимаю её и шепчу:

— Не бойся, я не дам тебя в обиду.

— А меня? — ревниво встревает Эллеш.

— И тебя, — улыбаюсь, привлекая к себе ребёнка.

И вдруг малыш опускается на четвереньки и резво ползёт ко мне, улыбаясь и лепеча что-то по-своему.

«А ещё боялась, что у нас с Вурфом будет третий ребёнок, — теряюсь я. — Как в воду глядела!»

— Любопытно, — замечает король, наблюдая, как малыш цепляется за мою юбку и хнычет. — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы прорваться сквозь защиту, а внутри оказалось существо нескольких месяцев от роду.

— Это лишь форма, соответствующая человеческому возрасту, — поднимая малыша, сообщаю я. Погладив успокоившегося ребёнка по голове. — Они рождаются уже сознательными и быстро привязываются к человеку.

— Вижу, — серьёзно кивает король и задумчиво добавляет: — Как интересно. К тебе все так и тянутся. Магические существа, моя дочь и её несостоявшийся жених.

Что-то в его взгляде мне не нравится, а через мгновение, когда в нём появляется решимость, даже откровенно пугает. Что ещё задумал этот страшный человек? И зачем я согласилась вернуться сюда?

Отступаю и приседаю в реверансе:

— Прошу прощения, но нам пора возвращаться. Вурф, наверное, уже вернулся и ждёт нас.

— Можете взять это с собой, — король снисходительно кивает на малыша. — Вижу, вы ему нравитесь намного больше, чем тот, кто управлял магическим существом до этого момента.

— Ваше Величество, вы уверены, что он больше не опасен? — вкрадчиво спрашивает слуга.

Мальчик испуганно прижимается ко мне и странно посматривает на Койза. Запоминаю этот взгляд и решаю подумать обо всём позже, а сейчас мне очень хочется уйти отсюда. Мы провели в кабинете короля не больше часа, а я чувствую такую усталость, будто играла в трёх спектаклях подряд.

Королевский слуга провожает нас, а принцесса остаётся с отцом. Койз помогает мне забраться в карету, подсаживает девочек и старательно отворачивается, чтобы невзначай не встретиться взглядом с малышом.

Когда дверь закрывается, и карета приходит в движение, я смотрю на девочек, сидящих напротив, и вздыхаю:

— Надеюсь, эмэр обрадуется пополнению.

Странная у нас получается семейка.

— Эмра Рэйслор, — кланяется Сигман. — Эмэр просил сообщить, что он в казармах.

— Всё ещё там? — удивляюсь, помогая девочкам выйти из кареты.

Подхватываю на руки малыша, и у слуги округляются глаза. Я его понимаю — наша семья разрастается с невероятной скоростью. Может, король прав, и магические существа тянутся ко мне? Интересно, почему?

— Пожалуй, мы навестим его там, — решаю я и оборачиваюсь к девочкам: — Вы со мной?

— Да! — радуется Даира.

А вот Эллеш нервно оглядывается:

— Где Краас? Он точно был с нами, когда мы пробирались до центра лабиринта.

Бледнеет и смотрит на меня с ужасом:

— Что, если он тоже окаменел⁈ — Начинает плакать. — Как же быть? Твердолобым вислобрюхам противопоказано становиться каменными!

— Тихо, тихо, — погладив её по голове, поворачиваюсь к слуге: — Скажите, можно кого-нибудь послать во дворец за котом?

— Я немедленно отдам распоряжения, — кланяется Сигман. — Может, эмре известно, кого можно попросить об услуге? Так будет намного быстрее, нежели через королевскую приёмную.

— Обратитесь к Её Высочеству принцессе Виссерии, — отвечаю и удивляюсь сама себе.

Неужели, я прониклась к этой девушке симпатией? Даже доверяю найти нашего кота?

— Будет сделано, — чопорно отвечает слуга и задаёт следующий вопрос: — Вас проводить к господину?

— Сама найду, спасибо, — улыбаюсь я.

После великолепия дворца с его пышными садами здесь кажется мило и уютно. Даже на казармы и конюшни смотреть приятно. Похоже, что незаметно для меня это место действительно стало домом.

— Каплар Кренер! — вдруг кричит Эллеш и бросается вперёд. С разбегу врезается в грузного усатого мужчину и обнимает его. — Как же я голодна!

— Соскучилась по моей стряпне? — умиляется тот, мягко похлопывая девочку по плечу. — Ну-ну, юная госпожа. Мы уже не в старом доме, где можно было не обращать внимания на различия в статусе. Вам не положено вот так запросто общаться с обычным капларом. Что скажет генерал, если увидит?

— А где он сам? — приблизившись, спрашиваю я.

— Эмра, — кланяется мужчина и указывает в сторону. — Он там, за конюшнями, на тренировочном поле. Только с детками туда не нужно ходить. Опасно!

— Для кого? — хищно ухмыляюсь я.

— Ах, да, — отвечает мне мужчина. — Простите, забыл, с кем имею дело.

Мы прощаемся, и я спешу рассказать Вурфу о маленьком драконе, пожелавшем жить с нами, а каплар кричит мне вслед:

— Вам очень идёт быть няней, эмра! Вы хорошеете с каждым новым ребёнком!

— Сомнительный комплимент, — посмеиваюсь я.

Чем ближе подходим к полю для тренировок, тем медленнее я иду. Даже отсюда видно облако пыли, поднявшееся над землёй. В нём мелькают вспышки молний, что-то взрывается, и вспыхивают разноцветные огоньки, похожие на салют, только они не рассыпаются искрами, а расширяются, создавая сферы, в которых барахтаются фигуры людей и даже драконы!

— Вот это да! — оживляется Даира и ускоряется, но я придерживаю малышку за шиворот.

Эллеш, привычная к подобным сценам, наоборот, мрачнеет и отстаёт. А малыш на моих руках радостно хлопает в ладоши, вот только у него вдруг отрастает хвост, а ножки становятся больше похожими на лапы.

— Кажется, тебе не терпится присоединиться к ним? — улыбаюсь я и, пригрозив пальцем, добавляю: — Вход на полигон только с разрешения эмэра Рэйслора. Понятно?

Малыш надувает губки, но хвост пропадает. Впрочем, через мгновение он уже снова заинтересованно наблюдает за боями, происходящими на большом поле. Даира, затаив дыхание, занимается тем же. Эллеш же кусает губы и посматривает на дом.

— Хочешь уйти? — предлагаю ей.

Девочка мотает головой:

— Я волнуюсь за Крааса. И не могу себя простить. Как могла забыть о твердолобом вислобрюхе⁈

— Во дворце столько всего произошло, — примирительно говорю ей. — Не переживай, принцесса найдёт и вернёт нам кота живым и здоровым.

— Он без меня пропадёт, — вздыхает Эллеш. — Совершенно бестолковый кот.

— Тихо, — прижимаю палец к губам. — Что, если он тебя услышит?

— Как? — она округляет глаза.

— Вот так.

Я смотрю в небо, в котором показывается дракон. Оказавшись над нами, он разжимает лапы и вниз с диким ором падает рыжее существо.

— С-с-с-той, — шиплю я.

Краас замирает в воздухе, а потом медленно планирует в руки счастливой Эллеш.

Дракон делает круг почёта над полем, где останавливаются все бои, и воины потрясённо смотрят в небо. Видимо, не так часто принцесса чтит их своим обществом, во всяком случае, во второй своей ипостаси. А потом Виссера разворачивается и улетает.

Мне приходит в голову шаловливая мысль, я срываю цветок с ближайшего куста и подкидываю, одновременно шипя при этом. Хотела отправить принцессе благодарность, но вместо этого растение камнем падает на землю.

— Что это? — спрашивает Вурф.

Я и не заметила, как он подошёл! Показываю малыша и нервно улыбаюсь.

— Мальчик. Вы не рады прибавлению в семействе?

— Рад, — серьёзно кивает он. — Всегда мечтал о большой семье. Но спросил я о другом.

Присев, поднимает каменный цветок.

Вот тут я не нахожусь, что ответить.

Эмэр оставляет поле, и мы возвращаемся в дом. После ужина, за которым малыш съедает, как двое взрослых мужчин, Вурф вызывает прислугу, чтобы детей увели спать. Первой поднимается Эллеш и, приблизившись, чмокает меня в щёку.

— Спокойной ночи.

Протягивает мне кота, и я чешу его за ушком, а после удаляется. Второй подходит Даира и, выхватив из рук «сестры» питомца, повторяет те же действия. Малыш плюхается на пол и шустро ползёт в нашу сторону. Краас, смекнув, к чему всё идёт, шипит и пытается улизнуть, но маленький дракончик успевает схватить животное за хвост.

Чтобы сохранить Краасу его любимую конечность, встаю и опускаюсь на колени около ребёнка. Поцеловав малыша в макушку, ещё раз чешу твердолобого вислобрюха за ушком, после чего освобождённый кот поспешно отползает к хозяйке. Эллеш ревниво фыркает, но питомец бодает её в ногу, и девочка смягчается.

— Сладких снов, — желаю детям, и слуга закрывает за ними дверь.

Мы с Вурфом остаёмся наедине.

Я поворачиваюсь к мужчине и смело улыбаюсь:

— Спрашивайте.

Он приподнимает брови:

— О чём?

Пожимаю плечами:

— Должно быть, у вас немало вопросов, раз остановили тренировку и увели нас в дом.

Он дёргает уголком губ и прищуривается.

— Извините. Не смог удержаться. Мне было неприятно видеть, как на вас смотрели мои полуобнажённые воины.

Изумлённо ахаю:

— Это ревность⁈

— Это просьба не прогуливаться без сопровождения, — холодно произносит он. — Всё же мой дом больше похож на казарму. Когда мужчина видит красивую молодую женщину, нетрудно представить, что творится в его голове.

— И что же там творится? — приближаюсь к Вурфу вплотную и смотрю в его ярко-синие глаза. — Мне безумно интересно!

Протянув руку, касаюсь его волос, и эмэр шумно выдыхает через нос. А потом уточняет:

— Дразните меня?

— Чуть-чуть, — признаюсь с улыбкой и обхожу его. Приблизившись к окну, смотрю на стремительно темнеющее небо. — Вам неприятно?

Вурф не отвечает, но я внезапно ощущаю, как он закутывает меня в объятия и прижимается ко мне всем телом со спины. От неожиданности теряюсь и не знаю, как реагировать. Да, я видела эмэра страстным и жизнерадостным, но это скорее было похоже на взгляд в прошлое. А вот сегодняшнего генерала я таким даже не представляла.

— Мне приятно, — шепчет он на ухо.

— Вы снова впали в юность? — настораживаюсь я. — Опять видите перед собой ту, что любили когда-то?

— Я вижу вас, Раиса. Свою супругу, к которой загадочным образом притягиваются одинокие души.

— Вы про магических существ?

— И про себя.

— Вы меня пугаете, — признаюсь я. — Может, король отсылает вас в поход? Целитель нашёл у вас неизлечимую болезнь? Вас опоили? Опять Виссера постаралась? Или вернулась прекрасная Кайлесса? В чём дело?

— В цветке, который стал камнем.

— Оу, — покосившись на него, хлопаю ресницами. — Не говорите, что это зрелище вас настолько впечатлило, что решили быть со мной ласковым зайкой.

Шучу, а у самой в животе клубок колючей проволоки заворачивается. И сразу несколько сценариев рисует фантазия. Вот он сейчас меня обнимает, а в следующий миг сворачивает шею опасной осселинке.

Может, хочет воспользоваться моей способностью и занять трон, предварительно превратив короля в красивую статую?

Или же срывает с меня одежду и…

Замираю, пытаясь ухватить за хвостик прекрасное видение.

«Я же актриса, — улыбаюсь сама себе. — С ролью для взрослых тоже справлюсь!»

Прижимаюсь к мужчине спиной и с наслаждением вдыхаю аромат замши и терпкой травы, который кажется приятнее самых дорогих духов моего мира. Поднимаю руки и зарываюсь пальцами в густых волосах эмэра. Улыбаюсь, мечтая о моменте, когда Вурф наклонится ко мне и коснётся губами моей шеи.

— Вы же понимаете, как опасна для мира ваша магия? — хрипловато уточняет эмэр, проводя кончиками пальцев по моей руке от локтя до запястья.

Он сплетает мои пальцы со своими, и от этого простого движения всё тело покрывается мурашками. Щурясь, пропитываясь удовольствием, словно кекс мёдом:

— М-м-м?

— Вы же не думаете воспользоваться ей в личных целях? — жарко шепчет Вурф мне на ухо.

Не выдержав, поворачиваюсь к мужчине и тянусь к нему, мечтая о поцелуе, но эмэр ловко наклоняется, на миг прижимаясь губами к разгорячённой коже моей шеи. А потом просит:

— Снимите кулон, мешает.

Я торопливо срываю с себя украшение, отбрасываю в сторону и обвиваю руками шею Вурфа, но того будто подменяют. Отодвинувшись от меня, он опускается на одно колено и, вынув платок, накидывает на кулон. Завернув в ткань, поднимает и прячет в карман.

— Эй! — возмущаюсь я. — Почему вы остановились?

Вурф смотрит на меня устало, и, к моему сожалению, в его взгляде уже нет и искорки страсти.

— Это очень опасный артефакт, — деловито сообщает он. — Будучи послом в Осселине, я слышал историю о том, как в камень превратилась целая семья. Виновница не смогла снять с себя украшение, поэтому покончила с собой, но её змей продолжил жить.

— Эллеш рассказала мне другую версию этой сказки, — с ужасом вздрагиваю я и смотрю на эмэра. — Но этот кулон был в шкатулке, которую подарила мне Виссера. Принцесса сказала, что украшения из Осселина некогда вы привезли для короля, а он после передал их дочери.

— Ничего больше в той шкатулке не трогайте, — приказывает мужчина. — Подозреваю, что каким-то образом вы будите магию в спящих осселинских артефактах. Словно вы действительно принцесса.

— А может так и есть? — обхватываю себя руками и дрожу.

— Нет, — Вурф обнимает меня, будто пытается согреть своим теплом. — Вы на неё не похожи.

— Вы помните, как выглядит принцесса? — допытываюсь я, вспоминая кинжал в руке. — Узнали бы её спустя столько лет?

— Мне никогда не забыть её, — его лицо каменеет. — По приказу короля я должен был соблазнить её и передать ложную информацию, но я по-настоящему влюбился. Собирался не допустить войны между нашими королевствами, но…

— И что же случилось потом? — тихо, будто боясь спугнуть откровенность эмэра, шепчу я.

Он кривится и цедит:

— Всё, что говорят люди, правда. Её Высочество околдовала меня и выведала то, что так жаждал передать мой король её отцу.

Прижимаюсь к Вурфу сильнее, сочувствуя его разбитому сердцу. Вспоминаю, каким весёлым мужчина был, как сияла его открытая улыбка, и на глаза наворачиваются слёзы. Эмэр хотел спасти свою любимую, но она оказалась хитрой змеёй.

— Через несколько лет я получил конверт, — продолжает генерал. — Портрет девочки, на котором была написана дата рождения и имя. Я потратил немало времени, прежде, чем нашёл её.

— Эллеш? — догадываюсь я.

— Незаконнорожденную дочь принцессы, — болезненно морщится эмэр и тише добавляет: — Нашу дочь.

Стою на балконе и смотрю в звёздное небо, а по щекам катятся слёзы.

Вот зачем эмэр разбередил мою душу? Лишь терзал меня, дразня невероятными фантазиями о нас двоих, но на самом деле я лишь ширма. Моя роль не предусматривает постельных сцен.

Моя роль…

Опускаю ресницы, и по щекам катятся слёзы.

— Ты плачешь? — Вурф снова перешёл на «ты», но я не оборачиваюсь. — Почему?

— А сам не догадываешься? — голос мой звучит на удивление спокойно.

Я тоже не вижу причин ставить между нами стены вежливости. Всё же я хорошая актриса. Переиграла сама себя!

— Нет, — звучит его тихий голос.

Но я не верю! Вурф просто хочет услышать то, что и так звенит между нами.

— А это, оказывается, больно, — шепчу и оборачиваюсь. — Любить.

— Да, — он приближается и останавливается рядом. Смотрит на звёзды. — Любовь обжигает душу так, что человек порой меняется до неузнаваемости.

— Верно, — киваю и тоже поднимаю взгляд к небу. — Теперь я сама себя не узнаю. Кто я теперь? Няня? Невеста генерала? Жена эмэра? Мать приёмных детей или приют для магических сущностей? А может, принцесса василисков? У меня чувство, будто я мечусь по зеркальному коридору, а вокруг лишь тысячи чужих отражений. Они множатся, увлекают меня всё дальше. А я всё бегу и бегу, в отчаянии надеясь найти настоящую себя.

Выговорившись, грустно улыбаюсь. Становится чуточку легче, когда я делюсь наболевшим с тем, кто так внимательно слушает. Ответа не жду, но Вурф неожиданно говорит:

— Мне кажется, ты запуталась среди ролей, которые тебе приходится играть. Остановись, Рая. Отложи маски. Я терпеливо жду, когда ты доверишься мне и покажешь своё истинное лицо. Кто знает, может, я стану тем самым зеркалом, которое ты судорожно ищешь?

Ком подкатывает к горлу, и я кусаю нижнюю губу, чтобы не разреветься. Сейчас, когда призналась этому человеку в чувствах, хочу пойти дальше. Не обращая внимания на страх, открыться ему. Если он не примет и оттолкнёт, вряд ли будет больнее, чем сейчас.

Беру его ладони и легонько пожимаю их.

— Дело в том… — сердце колотится, и отчаяние давит на грудь, но я упрямо продолжаю: — Что за этими масками ничего нет. И в зеркалах я ищу лицо, которого уже не существует. Я умерла. И девушка, которую ты видишь, тоже. Потому ты не мог заглянуть в мои мысли, ведь в этом теле чужая душа.

Он молча смотрит на меня, а я пытаюсь улыбнуться, но губы предательски дрожат.

— Не знаю, что произошло. Я вдруг оказалась у твоей кровати, в руке был кинжал, но я никого не собиралась убивать. Потом выяснила, что во мне есть магия. После появился хвост. Мне до сих пор иногда кажется, что всё это страшный сон, и…

Он наклоняется и нежно целует меня, прерывая речь. Прижимает меня к себе так сильно, что становится невозможно дышать, и кружится голова. Обвиваю шею мужчины руками и страстно отвечаю на поцелуй. Не играю, а делаю то, что подсказывает моё сердце. Следую собственному сценарию. Иду по своему пути!

Эмэр отстраняется и смотрит мне в глаза, а я с трудом восстанавливаю сбившееся дыхание.

— Кем ты хочешь стать, Рая? — мягко спрашивает Вурф. — Представь, что нет никаких ограничений, и скажи мне.

Задумываюсь на миг и с улыбкой отвечаю:

— Твоей женой. По-настоящему! Чтобы любить тебя без оглядки. И стать для Эллеш настоящей мамой, чтобы девочка не чувствовала себя одинокой. А ещё хочу, чтобы нашу семью никто не посмел тронуть. Особенно король! Но как это сделать? Этот человек так вцепился в меня и в тебя. Он не отпустит нас. Найдёт, даже если сбежим.

— У меня есть предложение. Самый простой выход, как правило, самый очевидный.

— И что это значит? — моргаю я.

— Король желает сделать тебя королевой, — напоминает генерал. — Стань ей.

— Марионеткой? — недовольно морщусь.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— За ниточки можно дёргать с двух сторон.

У меня по спине бегут мурашки, а мужчина продолжает:

— Я помогу тебе получить то, что желаешь. Мы вместе пройдём этот путь и станем свободными от воли Его Величества. Переедем в Осселин, пройдём ритуал бракосочетания, и станем недостижимы для короля Гринна.

— Но ты же гриннийский генерал, — ахнув, качаю головой. — Дракон, а не василиск. И не сможешь противиться воле своего короля.

— Я исполню всё, что он приказал, — улыбается Вурф. — Сделаю тебя королевой и стану твоим мужем по осселинскому обычаю. А после ты прикажешь мне разорвать связи с Гринном, и я подчинюсь.

— Почему?

Едва дышу, ожидая ответ.

— Потому что ты видела мои самые уродливые душевные раны, — он проводит кончиками пальцев по моей щеке. — А сама оставалась загадкой. Потому что принимаешь меня таким, какой я есть. Потому что пришла в момент отчаяния и была со мной, невзирая ни на что. Потому что рядом с тобой я перестаю ощущать себя одиноким. Потому что я люблю тебя.

Всхлипываю и прижимаюсь щекой к его груди. Слушаю биение сердца и начинаю верить тому, что это правда. Становится так легко на душе, а запутанная паутина ролей, которые мне приходится исполнять, теперь кажется увлекательным аттракционом.

Ничего не изменилось, но и не осталось прежним.

Просто я обрела опору…

Нет. Я обрела себя в любимом человеке.

С детства слышала фразу «Муж и жена одна сатана», но не понимала её значения, пока не встретила Вурфа. И пусть по факту мы пока ещё не женаты, церемония не особо важна. Мы уже поженились, создав собственную странную семейку. И действительно стали одним целым!

Стоит нам признаться друг к другу в чувствах, как мы становимся единым целым. Общаемся улыбками и взглядами, думаем в едином направлении и мечтаем примерно об одном и том же. Сейчас наши мечты сходятся на мысли о свободе. Не только для нас двоих, но и для существ, которые теперь живут с нами.

Впрочем, оказалось, я мелко мыслю. Надо срочно учиться и расширять сознание!

— Эмра, — обращается ко мне каплар, когда мы выходим на прогулку всем нашим маленьким семейным зоопарком. — Слышал, что вы решили вернуться на родину и провести церемонию бракосочетания по осселинскому обычаю?

— Верно.

Смотрю на повара, вид которого некогда меня пугал до оцепенения. Сейчас же мужчина кажется сам немного нервничал при общении со мной. Впрочем, неудивительно, ведь перед ним не прежняя нищенка, которая могла лишь огрызаться и выкручиваться за счёт актёрского таланта, а будущая королева Осселина. Василиск с редкой способностью обращать всё живое в камень! И не важно, что я сама не знаю, как толком пользоваться этой опцией.

— Возьмите меня с собой! — молит Кренер и низко кланяется. — Вы же осселинка, и знаете, как на вашей родине готовят… Если это действие можно назвать готовкой! Эмэр Рэйслор с виду крепкий, но у него нежный желудок, и не всякая пища подойдёт. И юная госпожа привыкла питаться, как гриннийцы. А моя стряпня Эллеш нравится больше всего…

— Ладно, ладно! — сдаюсь я. — Мы возьмём вас с собой.

— Благодарю, эмра, — снова кланяется каплар.

А потом выпрямляется и, щёлкнув каблуками, уходит, по-военному печатая шаг. Я переглядываюсь с Эллеш, которая задумчиво гладит кота.

— Не рада, что каплар навязался с нами?

— А? — она вздрагивает и нервно улыбается. — Конечно, рада. Кренер ворчлив, и на кухню его заходить опасно, не говоря о том, что болезненной аккуратностью каплар не страдает. Но готовит он действительно вкусно. А по сравнению с осселинцами, так великолепно! Ты же помнишь традиционные блюда?

— Трудно помнить то, чего никогда не знал, — фыркаю я и тут же интересуюсь: — Если ты довольна, то почему выглядишь расстроенной?

— Не знаешь? — она зло сверкает глазами.

Мотаю головой и присаживаюсь на корточки, чтобы выслушать страхи девочки.

— Да потому что не хочу обратно в бочку! — кричит она и подпрыгивает на месте. — Что непонятного⁈

Смеюсь и, поймав обиженный взгляд ребёнка, качаю головой.

— Никаких бочек, Эллеш! Обещаю, что ты поедешь в удобной карете. И в приятной компании…

— Ты обо мне говоришь? — слышу за спиной мелодичный голос.

Узнаю его сразу и недовольно поджимаю губы. Явилась, не запылилась! Кайлесса Арвен собственной персоной, кузина моего дорогого Вурфа. Медленно поднимаюсь на ноги и неторопливо оборачиваюсь, будто голова моя уже украшена тяжёлой золотой короной.

— Вашу компанию при всём желании затруднительно назвать приятной, — ласково отвечаю девушке в дорожном костюме. — А вы уже уезжаете?

— Нет, я только вернулась, — кривит губы. — Что же насчёт компании, боюсь, что Вурф с тобой не согласится. Он лично пригласил меня в Осселин! Я потому и приехала из поместья.

Так вот она где отсиживалась! То-то видно не было. Вот бы и пряталась там дальше, а не мозолила глаза.

— Моя дорогая супруга ревнует? — слышу довольный голос эмэра. — Как приятно. Ради такого удовольствия я, пожалуй, потерплю свою невыносимую кузину.

Мы обе возмущённо разворачиваемся у Вурфу, который, гарцуя на чёрном жеребце, улыбается нам. Кажется, у мужчины отличное настроение, чтобы шутить. В этот миг и я Кайлесса впервые ощущаем единение: нам обеим хочется насолить мужчине.

— А ещё замечу, дорогая эмра, что Кайлесса великолепна в дворцовых интригах. Уверен, что она даст фору змеям королевского двора Осселина. Отсалютовав нам, он устремляется к двухэтажному зданию без окон и дверей, куда, по словам Эллеш, нам хода нет.

— А, — расслабляюсь я и хищно улыбаюсь кузине. — Так мы едем в серпентарий с гостинцами. Может, нам ещё Её Высочество пригласить на эту увеселительную прогулку? Думаю, она тоже прекрасно впишется в змеиный образ… Что?

Замечаю, как Эллеш и Даира изо всех сил жестикулируют, но не сразу догадываюсь о причине. Лишь когда пиктан Краас шипит и прижимает уши, понимаю, что на этой прогулке мы встречаем всех, кого не очень хочется.

Поворачиваюсь и при виде принцессы Виссеры приседаю в реверансе. Девочки повторяют за мной, а Кайлесса кланяется, поскольку на ней брюки.

— Благодарю за приглашение, эмра Раиса, — приветливо улыбается принцесса, но её выдают пылающие гневом глаза. — Я бы рада присоединиться к вашему путешествию, но, боюсь, что моё появление украдёт внимание ваших будущих подданных.

— Переживу, — хмыкаю я. — Мне довольно внимания моего мужа.

— Вот же змея, — не выдерживает Виссера. — Умеет ужалить побольнее!

Мы обмениваемся взглядами и, кажется, что вокруг уже всё искрит.

Напряжение нарастает, и даже слуги стараются обходить нас подальше и на цыпочках, а воины генерала заинтересованно прислушиваются. Сигман бросает почту на служку и, схватившись за голову, мчится к зданию, куда уехал эмэр. Видимо, желая предупредить о надвигающейся грозе.

И тут принцесса, махнув рукой, начинает смеяться. Я тоже улыбаюсь, и мы тепло обнимаемся, и от этого представления у Кайлессы приоткрывается рот.

— Она удивилась, — кивает Виссера на кузину Вурфа. — Да, осселинка?

— Боюсь, что моей дорогой новообретённой родственнице придётся сменить штаны, — иронично фыркаю я.

И мы с принцессой снова обнимаемся, но на этот раз не спешим отпускать друг друга.

— Вот увидишь, я приеду и отобью у тебя мужа, — шепчет Виссера.

Голос её дрожит.

— Боюсь, что визит вежливости приведёт Ваше Высочество в мой личный сад камней. Вы будете так очарованы, что останетесь там навечно!

Мы отстраняемся и искренне улыбаемся друг другу.

Кажется, любовь к одному человеку может сделать женщин как злейшими врагами, так и закадычными подругами. Во всяком случае, мне всё больше нравится общаться с принцессой Гринна. И, — о, ужас! — кажется, я вот-вот расплачусь.

— Когда ты, наконец, перестанешь мозолить мне глаза? — бурчит Виссера и отворачивается, делая вид, что ей что-то попало в глаз. — До смерти надоела!

— Выступаем сразу после признания королём Гринна моего происхождения, — тихо напоминаю я и протягиваю принцессе платок. — Кажется, вам ещё придётся потерпеть моё присутствие на балу, посвящённому возвращению принцессы Осселина, Ваше Высочество.

— Это же праздник, — всхлипывает она. — Я плачу от счастья! Наступит мир между нашими королевствами, а ты перестанешь мозолить мне глаза, осселинка.

До свободы оставался один бал. Нам с Вурфом предстояло пройти последнее испытание и отправиться туда, куда генерала давно уже тянуло сердце. А я? Казалось, буду счастлива везде, где есть Вурф.

Мы с девочками наряжаемся к балу, и я не могу выбрать среди нарядов, которые купил к этому событию Вурф. А ещё принцесса привезла подарки, и придётся как-то извернуться, чтобы никого не обидеть.

Виссера остаётся в доме эмэра, решительно настаивая на помощи в выборе, и я сдаюсь. Вместе мы любуемся девочками, которые крутятся у зеркал и ревниво посматривают друг на друга, а Краас мечется между ними, пытаясь улизнуть от проказливого малыша.

— Ты решила, какое платье наденешь? — сузив глаза, сурово уточняет принцесса.

— Твоё, конечно, — вздыхаю обречённо.

— Это замечательно! — улыбается она. — Вурф расстроится и разлюбит тебя.

— Скажу, что это мой подарок тебе, — показываю язык. — С завтрашнего дня я буду одеваться и раздеваться, как захочет мой муж, отчего бы разок не уступить принцессе Гринна?

— Ненавижу тебя, — ворчит она, а служанки помогают мне сменить наряд. — Что это?

Оглядываюсь:

— А, это Вурф дал, когда я к тебе на свидание пошла в оранжерею хищных цветов. Я так и не поняла, что это за штука. Может, взрывное зелье?

— Это просто вызов, — усмехается она. — Эмэр думал, что ты позовёшь на помощь, если попадёшь с беду. Какой наивный! Жми сейчас, пусть приходит, а то опоздаете на бал в свою честь, Ваше змеиное Высочество!

— Не надо, — отклоняю артефакт. — Лично его позову. А вы пока возвращайтесь. Если прибудем на бал вместе, поползут слухи.

— Так и скажи, что бережёшь Вурфика, чтобы лишний раз не смотрел на такую красоту, — она поправляет локон светлых волос.

— Да-да, — выдворяю её из комнаты и грожу пальцем Эллеш: — Даю вам ещё полчаса. Если не выберите наряды, поедете в том, чём застану!

А сама выбегаю из комнаты и, поддерживая юбку, спускаюсь во двор. По дороге здороваюсь с пиктанами эмэра, улыбаюсь комплиментам, настроение радужное, и будущее видится мне в светлых тонах.

Конечно, в Осселине не всё пойдёт, как по маслу. Наверняка, и там найдутся тайные враги, которые будут подмешивать в вино яд, но пока я стану наместницей, а потом сумею завоевать доверие осселинцев и займу трон. Даже не сомневаюсь. Ведь рядом со мной Вурф!

А в будущем передам власть истинной принцессе василисков, милой Эллеш. Когда девочка вырастет, у неё будет самая потрясающая поддержка, которую только можно представить. Змейка Коддаира и маленький дракон… Не говоря о верном Краасе! Вот уж кот точно будет держать власть в когтистых лапах!

А мы с Вурфом отойдём от правления и будем жить в каком-нибудь маленьком домике, как в сказке про Василису и Василиска, растить наших деток…

От картинок, мелькающих перед внутренним взором, начинаю улыбаться. В приподнятом настроении подхожу к зданию без окон и дверей. Только собираюсь позвать Вурфа, как замечаю провал хода.

Мгновение сомневаюсь, но всё же подхожу к нему и прислушиваюсь к голосам.

— Ты должен ей рассказать, — убеждает Кайлесса. — Надо было это сделать сразу, как сам понял.

— Это лишь её запутает, — не соглашается Вурф.

— Уверен?

— Да, я спросил, кем она хочет быть, и Рая ответила, что желает стать мне настоящей женой.

— Она не знала всех вариантов, — холодно говорит Кайлесса. — Вы отправляетесь в Осселин. Что, если она узнает правду там? Ты готов столкнуться с её гневом?

— Да, и понесу любое наказание за свои преступления, — горько отвечает эмэр. — Я в любом случае не достоин прощения. Но я хочу хоть немного побыть счастливым. С ней.

— А я хочу знать, что происходит, — вхожу в полутёмную комнату, освещённую тусклыми кристаллами и смотрю на брата и сестру.

Кайлесса кривит губы и уходит:

— Разбирайтесь сами.

Ход закрывается, и я смотрю на мужчину, который стал для меня новым миром.

— Скажи мне.

— Тебе недостаточно того, что я люблю тебя и хочу быть с тобой? — холодно уточняет он.

Качаю головой:

— Тебе этого не достаточно. Иначе ты бы не пришёл сюда перед балом, не ставил бы дверь открытой. Нечто гложет тебя, Вурф, и я хочу облегчить твои страдания.

Он вздыхает, а потом делает шаг к стене и касается её.

— Это камень памяти.

Чёрная поверхность освещается, и я вижу эффектную брюнетку с надменными чертами. Узнаю сразу, будто что-то внутри меня подсказывает:

— Эрайн Авиндал. Истинная принцесса василисков.

Вурф идёт к следующей стене и касается её.

— А здесь было то же самое изображение, но с недавних пор…

Появляется лицо, которое я вижу в зеркале каждый день. Девушки чем-то похожи, их даже можно принять за сестёр.

— К стыду своему, я не помню её имени, — Вурф кривит губы. — Я влюбился, когда сопровождал принца в Осселин. Эта девушка была фрейлиной Эрайн. Король Гринна планировал женить сына на принцессе Осселина, но она влюбилась в меня. Я же провёл ночь с её фрейлиной, и Эр возненавидела меня. Желая наказать нас, она решила обратить меня и свою фрейлину в камень. Но в ту ночь умер сын короля. По ошибке или нет, неизвестно. Знаю лишь то, что наследник отдал Эрайн своё сердце.

Я молчу, с ужасом осознавая всё, что мне открывает эмэр.

— Осселинцы выдали гибель Его Высочества, как случайную трагедию. Мне было приказано покинуть королевство, или моя любимая будет умерщвлена. Его Величество был безутешен и жаждал мести, потому отправил меня послом с тайной миссией, и я ехал, зная, что меня ждёт смерть. Но Эрайн придумала месть гораздо изощрённее. С помощью колдовства она ввела меня в транс и заменила ту девушку собой. А ребёнка отправила в приют, как незаконнорождённого.

Он горько усмехается и, заложив руки за спину, смотрит на меня.

— Та женщина пришла убить меня и была права. Я принёс ей столько боли! Но даже сейчас не вспомнил до конца.

— Нет, — выдыхаю я и прижимаю ладонь к груди.

Внезапно всё становится на места. И сны, где я видела ожесточившуюся осселинку с кинжалом руке, и непредсказуемое поведение магии.

— Она желала тебя спасти! Эрайн умерла, но её змей нашёл ту женщину и завладел ей. Фаворитка не хотела твоей смерти и изо всех сил сопротивлялась. А а когда поняла, что не справляется, решила убить себя. И у неё это получилось…

Теперь память открыла мне тень человека, который стоял за пиктаном Ирвином в полуразрушенном доме. Да женщина прощалась со мной, с миром и в Вурфом.

— Вот только в тело каким-то чудом затянуло меня. Видимо, то кольцо принадлежало фаворитке, и её вторая ипостась пробудилась. Теперь Даира рядом с Эллеш. А кулон принадлежал самой Эрайн…

По спине проходится холодок, но я широко улыбаюсь:

— Одно то, что ты всё ещё жив, означает, что я прекрасно справляюсь с дрессировкой змея Эрайн! Кто знает, что бы произошло, получи он свободу?

— Выходит, я виноват перед тобой сильнее, — он опускает голову. — Не хотел тебе говорить о той девушке. Ты можешь подумать, что я люблю её, а не тебя.

— Люби нас обеих, — милостиво разрешаю я и, потянувшись, касаюсь его щеки. — Так сильно, как только можешь… Твоя первая любовь предпочла смерть, лишь бы ты выжил. Цени это. А она осталась рядом со своей дочкой в качестве магической сестры. Значит, продолжила жить.

Вурф кивает и берёт мою руку. Целуя её, вдруг замирает и смотрит с сомнением:

— Ты же не исчезнешь из этого мира?

— Как знать, — шепчу, прижимаясь к нему и подставляя губы для поцелуя. — Не откладывай на потом ни одного поцелуя, ни единого слова. Люби меня так крепко и ярко, будто завтра меня не станет. Но знай, что я всегда буду с тобой!.. Ну, или мой змей.

Улыбаемся друг другу за миг до самого сладкого поцелуя в нашей жизни.

Как ни шутили про пустыри и степи, где живут осселинцы, это оказывается не совсем правдой. Дворец королей так же шикарен, как и в королевстве Гринн, разве что немного покорёжен и сильно разграблен.

Нам приходится начинать с нуля, но никого это не удручает. Ни Вурфа, который, закатав рукава, принимается за работу, ни его пиктанов. Лишь Ирвин страдает, повторяя снова и снова:

— Я же не присягал на верность эмре Рэйсллор! Почему должен восстанавливать эти руины? Меня в Гринне невеста ждёт…

— Это та, что замуж за другого собралась? — хохочет каплар и машет поварёшкой. — Так мы тебе в Осселине невестушку найдём.

— Чтобы она меня во мне придушила? — ёжится пиктан и ловит косые взгляды местных. — Лучше уж не женатым похожу. Подожду, когда Эллеш вырастет!

— Забудь, — осаживает Вурф и берёт на руки дочь. — Как дела у пиктана Крааса?

— Лучше всех! — весело отвечает она и поднимает палец вверх.

Мы все запрокидываем головы и смотрим, как кот, растопырив лапы и махая хвостом, увиливает от юркого дракончика, а тот игриво льнёт к нему, не давая ни минуты отдыха.

— Ей, надо бы…

Шагаю к ним, но Эллеш меня обрывает:

— Мама! Не раздави Даиру!

Я замираю с приподнятой ногой, а змейка, скользнув к Эллеш, принимает облик девочки.

— Всё в порядке, — улыбается она. — Оно на месте.

— Что? — спрашиваем хором.

— Сокровище Эрайн, — смущённо улыбается Даира. — У осселинцев принято при рождении девочки закапывать сокровища, чтобы отдать ей на свадьбу.

— Отлично, — потирает руки Ирвин. — Будет на что поднимать страну из руин.

— Вы уверены, что нам стоит трогать их? — сомневаюсь я. — Они же Эрайн.

— Ты частично она, — шепчет Даира. — Твой змей и магия — ключ к сокровищам!

— Оказывается, я удачно женился, — хмыкает Вурф и целует меня в губы.

— Ой, — прижимаю ладонь к животу.

— Что? — бледнеет муж. — Ещё одно магическое существо?

В этот миг с неба пикирует дракончик, и Даира подбегает ближе. Они прижимаются ко мне и прислушиваются.

— Не-е-ет, — улыбается Эллеш. — Это настоящий ребёнок.

— И когда только успели? — возмущается Ирвин.

Мы с Вурфом улыбаемся друг другу, а Кренер машет поварёшкой:

— Это надо отметить! — завидев осселинцев в белоснежных одеждах, кричит: — Эй, хвостатые, приглашаем на пир! Не бойтесь, не в качестве гарнира!

— Тс, — Эллеш прижимает палец к губам. — Это жрецы. Они не любят пиры…

— Любим, дитя, — подхватив рясу, бежит тот, что пополнее. — Наконец-то королевская змея обрела голову! Слава королеве василисков! Слава королю… кхм! Вы же гринниец? Слава её мужу!

— Дожили, — ворчит Ирвин. — Великий генерал, эмэр Рэйслор стал приложением к своей венценосной супруге! Кто-нибудь, докажите, что это не сон!

— Ма-о-о-о! — пролетая над ним, забытый всеми Краас оставляет золотистую струйку.