В окрестностях старинного поместья Ле Шатанье, расположенного в живописном районе Севеннских гор, начинают происходить события, которые меняют привычный ход жизни местных жителей и гостей. В обстановке, где искусство и изучение истории соседствуют с повседневной учебой и отдыхом, внезапно возникает трагедия — загадочное падение с утёса с участием человека, чья смерть вызывает вопросы и настороженность. Теперь вокруг происшествия постепенно формируется напряжённость, связанная с тем, что могло спровоцировать происшествие — случайность или преступление.
В центре внимания оказывается Мелисса, женщина, которая приехала в этот район для проведения исследований и планирования собственного романа. Её интерес к истории и местным обстоятельствам даёт ей возможность вскоре оказаться непосредственно вовлечённой в раскрытие событий, связанных с трагедией. Её положение осложняется тем, что она не только наблюдатель, но и участник, которым приходится разбираться в сложных отношениях между разными персонажами — как жителями, так и гостями поместья. Мелисса сталкивается с необходимостью учитывать различные мнения и тайны людей, чьё поведение вызывает подозрения и заставляет сомневаться в очевидной версии происшествия.
Ситуация становится более сложной, когда выясняется, что за смертью могут стоять глубже лежащие мотивы, связанные с прошлым и настоящим местных жителей. На фоне учебной деятельности группы художников, взаимодействия между студентами и их наставниками возникают конфликты и скрытые напряжения. Мелиссе приходится учитывать не только окрестности и объективные данные, но и психологическое состояние участников, а также влияние социального и исторического контекста на развитие событий. Кроме того, постоянная неопределённость по поводу того, кто может быть причастен к происшествию, настораживает и затрудняет поиск истинных причин.
Мелисса принимает решение самому погружаться в детали происшествия, несмотря на некоторые предостережения и предупреждения от окружающих. Её попытки выяснить правду требует сбалансированного подхода между наблюдением, анализом найденных фактов и взаимодействием с участниками конфликта. Это включает в себя исследование прошлых событий, свидетельств и отношения между различными персонажами. Основной вызов для неё — преодолеть препятствия, возникающие на пути к пониманию ситуации: страх, недоверие, а также наличие тех, кто хочет закрыть правду или утаить детали.
Развитие событий приводит к необходимости заново осмыслить мотивы и обстоятельства происшествия, поднимая вопросы о том, как прошлое влияет на настоящее и насколько доверие между людьми может быть разрушено ситуацией. Центральной проблемой остаётся поиск истины и сохранение баланса между справедливостью и человеческими отношениями, что формирует основную тематическую линию книги. Напряжённая атмосфера, переплетённая с попытками разобраться в сложных сюжетных поворотах, создаёт основу для дальнейшего развития повествования и решения поставленных задач.
Данное произведение Бетти Роулендс раскрывает сложное взаимодействие личных и исторических факторов на фоне загадочной смерти, заставляя героя и окружающих столкнуться с дилеммами выбора и ответственности.
Для Хилари, Майкла и Дороти
Когда две англичанки прибыли к дому под названием Ле Шатанье, ворота открыл мужчина в синей рабочей одежде, который невнятным жестом сообщил им, что на террасе их ждет месье Бонар. Они поблагодарили его и, никуда не торопясь, на несколько мгновений замерли, любуясь в тишине раскидистым старинным зданием из выжженного солнцем кирпича с прилегающими к нему хозяйственными постройками, прежде чем их взгляд скользнул через вымощенный гравием двор к садам, пышным и усеянным цветами, словно полотна Моне, а оттуда — вверх, к величественному фону Севеннских гор.
Мелисса вернула их с небес на землю, заметив, что это идеальное место для эффектного заговора с целью убийства, на что Айрис довольно резко ответила, что надеется, что Мелисса не предчувствует что-то подобное.
«И пусть Филипп об этом не услышит», — добавила она, прикусывая нижнюю губу.
«Почему бы и нет? Он суеверный?»
«Насколько мне известно, нет».
«Тогда в чём проблема?»
«Просто не думаю, что ему это понравится, вот и всё».
Мелиссе пришло в голову, что Айрис становилась все более нервной с момента приземления во Франции и на протяжении всего их путешествия на юг. Несколько недель она была полна энтузиазма по поводу поездки; теперь, когда она стала реальностью, она казалась нервной, как котенок.
Мелисса подсунула руку под руку подруге. «Не волнуйся, я буду очень осторожна», — пообещала она. «Пойдем, должно быть, это здесь».
Следуя за голосами, они обошли здание с угла. Около дюжины мужчин и женщин разного возраста собрались на мощеной террасе с видом на бассейн, потягивали напитки и вели беседу в несколько натянутой манере статистов на съемочной площадке, ожидающих появления звезды. В тот же момент, словно их появление было его сигналом, высокая фигура вышла из дальнего угла в центр сцены.
«Найдите двойника Россано Брацци в костюме от Armani!» — пробормотала Мелисса уголком рта.
Серые глаза Айрис сияли, а загар на щеках усилился, превратившись в ярко-красный. «Это Филипп! Красавчик, не правда ли?» Она поспешила вперед; он подошел к ней навстречу, взял обе ее руки в свои и поцеловал в обе щеки, после чего отвел ее обратно к Мелиссе, которая ждала ее.
«Это, должно быть, ваша подруга, мадам Крейг, о которой вы так много говорите!» Он низко поклонился над рукой Мелиссы. «Я давно ждал этой встречи».
«Я очень рада познакомиться с вами, месье Бонар», — тепло сказала Мелисса. «Ирис так много рассказывала мне о вас и вашей работе в сфере образования».
Он поприветствовал ее на английском языке с сильным акцентом; наградой за ответ на французском, который она недавно старательно подтянула, стала улыбка, очаровывающая своей невероятной выразительностью.
«Я очень польщена. Она также рассказывала мне о вашей известности как писателя, но не о вашем превосходном владении нашим языком. Позвольте мне похвалить вас за ваш великолепный акцент».
«Месье очень добрый человек».
«Фу! Давайте не будем такими формальными. Мы же среди друзей, верно? Вы будете называть меня Филиппом и позволите мне говорить «Мелисса»?»
«Конечно же». Она осознавала, что находится в центре внимания двух пар выразительных глаз. Черные, блестящие глаза Бонарда были полны восхищения, а в глазах Ирис читалась нотка собственнической гордости, когда она переводила взгляд с одной подруги на другую.
«Великолепно!» — хозяин взял каждого из них за руку. — «Познакомьтесь с моей семьей студентов». Он захлопал в ладоши, привлекая внимание.
«Дамы и господа», — объявил он. — «Для меня большая честь представить двух очень известных дам. Мадам Айрис Эш, — он кивнул в ее сторону и в ответ получил самодовольную ухмылку, — как вы знаете, будет руководить нашим курсом по искусству под названием «Природные замыслы». Ее дорогая подруга, мадам Мелисса Крейг, известная писательница, — здесь настала очередь Мелиссы принять любезный поклон, который она отметила быстрым кивком, — также оказывает нам честь своим присутствием, проводя исследования для новой книги».
Он ненадолго остановился, чтобы дать гостям возможность ответить дружелюбными улыбками и заинтересованными возгласами. «Теперь мы пообедаем». Он повернулся к женщине с суровым видом, которая расставляла блюда на большом буфетном столе. «Пойдем, Джульетта, не могли бы вы угостить моих гостей своими превосходными блюдами?»
«Да, месье». Лицо женщины оставалось бесстрастным, когда она, почти не говоря ни слова и говоря по-французски с сильным местным акцентом, предложила им выбрать блюда из предложенного ассортимента. «В той корзинке хлеб, — указала она на конец стола, — а у вас соусы, масло, сыр, вино…» В ее манере поведения чувствовалась какая-то неуловимая черта: без улыбок, но отнюдь не враждебная, уважительная, но ни в коем случае не покорная, она производила впечатление отстраненности и спокойствия, которые могли бы скрывать почти любые эмоции.
«Она что, экономка?» — спросила Мелисса, наливая себе по бокалам охлажденного розового вина и отправляясь на поиски места, где можно было бы сесть.
«Возможно. Никогда раньше ее не видела. Я узнаю только его». Ирис кивнула в сторону мужчины в безупречно скроенных брюках и рубашке с монограммой, который объяснял полной, вспотевшей женщине и ее высокому худому мужу особенности предлагаемых блюд. «Ален Гебрек, незаменимый помощник Филиппа».
В ее голосе чувствовалась какая-то резкость, от которой Мелисса подняла бровь. Она взглянула на мужчину; он был худощавого телосложения и среднего роста, и она предположила, что ему около сорока пяти лет, хотя свежий цвет лица и прядь каштановых волос, падающая на лоб, придавали ему мальчишеский вид.
«Он тебе не нравится?» — спросила она. — «Он выглядит довольно приятным».
Айрис пожала плечами, с отвращением отодвинув кусочекмясной нарезки к краю тарелки. «Я же женщине сказала, что не ем мясо», — язвительно пробормотала она. — «Можно и самой с собой поговорить».
«Это совсем немного, должно быть, попало случайно. Скажите, что у вас против Алена Гебрека?»
Ирис пренебрежительно махнула вилкой. «Ничего особенного. Он достаточно хорошо справляется со своей работой. Филипп его очень ценит».
«Ах!» — Мелисса сделала глоток вина и поставила бокал. Они устроились в тени брезентового зонта на одном из многочисленных сидений, расставленных по краю бассейна. За ними простиралась лужайка, а за ней — фруктовый сад, где груши и яблони склонялись под тяжестью созревающих плодов. Айрис, забыв о своем раздражении, огляделась вокруг с довольным вздохом.
«Прекрасное место, не правда ли?»
«Безусловно, это так».
«Ты произвела фурор у Филиппа, так хорошо говоря на этом языке. Это верный способ ему угодить. Я стараюсь, но знаю, что мой акцент его раздражает». Ирис глубоко вздохнула; было очевидно, что она считала одобрение Филиппа Бонара чем-то желанным и ценным.
«Он один из тех французов, которые возводят свой родной язык в ранг священной коровы?» — спросила Мелисса.
Ирис слегка неодобрительно покачала головой. «Он глубоко любит этот язык и уважает его, и считает своей миссией вдохновлять других на подобные чувства», — произнесла она. Эта фраза показалась ей необычайно длинной и формальной, мгновенно узнаваемой как цитата из глянцевой брошюры, выпущенной недавно созданным Центром изучения языка Севеноль, владельцем которого был их хозяин.
Губы Мелиссы дрогнули. «Полагаю, он считает, что это выражение никогда не должно быть осквернено вторжением иностранных выражений вроде „грязные выходные“, например?» — пробормотала она.
Айрис это совсем не позабавило. «Не смейся. Для него это очень много значит».
«О, не волнуйтесь, я не буду издеваться над ним, но извините, если я не смогу воспринимать его так же серьезно, как он сам себя воспринимает». Или как, кажется, воспринимаете вы, мысленно добавила она.
Айрис фыркнула и выглядела обиженной. Легкая прохлада в воздухе сменилась ощущением, когда к ней подошел добродушный на вид мужчина лет пятидесяти.
«Позвольте представиться? Джек Хаммонд». Его улыбка была адресована главным образом Айрис. «Я записался на ваш курс рисования, мисс Эш».
Айрис прищурилась, глядя на него снизу вверх, и прикрыла глаза тонкой смуглой рукой. «Как дела?» — спросила она.
«Я ждал этого несколько недель. Мне так приятно познакомиться с вами… и с вами тоже, миссис Крейг», — поспешно добавил он.
«Спасибо», — сказала Мелисса, а Айрис в ответ лишь коротко кивнула в знак благодарности.
«Можно вам тарелки? Может, угостим десертом?»
«Какой приятный мужчина!» — сказала Мелисса, когда он отправился по своему поручению.
Ирис, все еще прикрывая глаза рукой и осматривая залитый солнцем сад, похоже, ничего не слышала. «Интересно, куда делся Филипп. Он должен был выступить с небольшой речью», — пробормотала она.
«Он, наверное, ждёт, пока мы все закончим объедаться», — сказала Мелисса. «Вот идёт наш официант», — добавила она, когда Джек вернулся с мисками охлаждённых фруктов в белом вине. «Большое спасибо. Почему бы вам не присоединиться к нам?»
'Спасибо.'
Он нашел свободный стул и придвинул его. Мелисса с одобрением наблюдала, как он устроился. Было очевидно, что он много времени проводит на свежем воздухе, так как его лицо, шея и руки были сильно загорелыми, а светло-каштановые волосы выглядели выбеленными. Его глаза были голубыми и ясными, и в нем чувствовалась открытость, которая ей понравилась. Человек, на которого можно положиться в кризисной ситуации, подумала она.
«Отличная идея — пригласить всех участников на встречу перед началом курсов», — прокомментировал он. «Должен сказать, это очень красивое место. Должно стать источником вдохновения, не правда ли?»
«Надеюсь, что так», — сказала Айрис.
«Довольно разношерстная компания, и по возрасту, и по характеру», — продолжил он, ничуть не смущаясь ее лаконичными ответами. «Я только что разговаривал с теми двумя вон там». Он указал на молодого человека и девушку, которые сняли обувь и сидели на краю бассейна, опуская пальцы ног в воду. «Настоящие молодые хиппи — живут в старом автофургоне на соседней ферме».
«Удачи им», — заметила Айрис, не глядя. — «Всякое бывает».
«Интересно, почему месье Бонар пригласил нас на обед, а не на ужин?» — спросила Мелисса, пытаясь компенсировать отсутствие интереса у Ирис. «Я понимаю, что некоторые гости прибудут только сегодня вечером».
«Всегда оставляет свободными воскресные вечера. Любит планировать свои лекции на всю неделю». Айрис встала, и Джек вскочил со стула и отошел в сторону, чтобы пропустить ее. «Хочешь с ним поговорить? Увидимся позже».
Они наблюдали за ней, как она направлялась к дому, размахивая руками, с худой, выпрямленной фигурой.
«Полагаю, она знакома со стариком?» — небрежно заметил Джек.
«Раньше он жил в деревне недалеко от Авиньона, где у Ирис есть коттедж», — объяснила Мелисса. «Он несколько лет проводил летние курсы у себя дома, скорее как хобби, чем как бизнес. Создание чего-то подобного в таком масштабе было мечтой всей жизни, как мне говорит Ирис».
«У него здесь большие инвестиции». Взгляд Джека окинул взглядом обширную, ухоженную территорию и комплекс тщательно отреставрированных зданий, которые когда-то были фермой. «Надеюсь, у него всё получится. А вот и он!»
Филипп Бонар вышел из дома, вышел на террасу и захлопал в ладоши.
«Уважаемые дамы и господа, позвольте мне еще раз сказать, как приятно со всеми вами познакомиться. Я надеюсь, что ваше обучение здесь окажется для вас поучительным и полезным. Я также надеюсь, что все условия вашегопроживания будут удовлетворительными, но если у вас возникнут какие-либо проблемы, мой помощник, — он указал на Алена Гебрека, который бесшумно появился рядом с ним, — с удовольствием вам поможет. Я говорю по-английски, — здесь в его голосе промелькнула нотка снисхождения, — для тех, кто приехал сюда изучать предметы, отличные от французского. Однако, согласно правилам центра, французский язык должен использоваться всегда и везде, когда это возможно. А теперь, Ален, у вас есть для вас небольшое предложение по экскурсии, не так ли?»
Гебрек откашлялся и шагнул вперед.
«Предлагаю совершить короткую прогулку до смотровой площадки, с которой открывается особенно великолепный вид», — сказал он.
«Как далеко?» — спросила полная женщина.
«Возможно, минут десять или пятнадцать. Подъем немного крутой, но мы пойдем медленно».
«Немного жарко для похода, правда, Эрик?» — пожаловалась она, повернувшись к мужу.
«Вы правы, Дафна», — согласился он и поднял руку, чтобы привлечь внимание Гебрека. «Не могли бы вы подождать, пока немного похолодает, месье?»
«Дело в том, что свет особенно эффектен в это время суток», — объяснил Гебрек. «Конечно, никто не обязан совершать эту экскурсию, но я искренне рекомендую вам это сделать. Вид просто потрясающий».
«Давай, Даф, попробуем», — уговаривал Эрик. «Может, увидим диких животных. Я возьму бинокль из машины».
После короткого совещания остальные участники группы также решили приложить усилия. Гебрек повел их через сад и через калитку в металлическом ограждении, которое его окружало.
«Эти ворота запираются на ночь из соображений безопасности, но студенты центра могут свободно проходить через них в лес в течение дня», — сообщил он им. «Однако, пожалуйста, не пытайтесь пройти по тропе к смотровой площадке без проводника, на случай несчастного случая».
Он двинулся неспешно, и все последовали за ним, растянувшись в шеренгу. После нескольких минут неспешной прогулки по травянистой тропинке среди деревьев он пролез через пролом в каменной стене, и они оказались на крутой, неровной тропе, которая, судя по всему, была недавно прорублена сквозь подлесок.
Разговоры были отрывочными и ограничивались в основном общими фразами. Это было не только из-за жары; большинство людей все еще пытались запомнить имена и то, кто на каком курсе учится. Исключением были две англичанки средних лет и симпатичный молодой немец, которые, как выяснилось, уже провели неделю в центре, совершенствуя свой французский. Эти трое шли немного в стороне от остальных.
Мелисса, наблюдая за ними глазами писателя, заметила, как Роуз Кеттл держалась к Дитеру Эрдле чуть ближе, чем было необходимо, отвечая кокетливыми улыбками и хлопающими ресницами каждый раз, когда он с ней разговаривал; как она, казалось, специально спотыкалась время от времени, и как он всегда был готов поддержать ее, подперев руку. Дора Лаванда шла рядом с ними, размахивая зонтом для гольфа как тростью, отвечая односложно на обращения, но в остальном молча и без улыбок, ее взгляд был настороженным.
«Я чувствую атмосферу?» — прошептала Айрис на ухо Мелиссе.
«Я бы сказала, в этом явно чувствуется неодобрение», — прошептала Мелисса в ответ.
«Полагаю, он охотится за её деньгами».
«Откуда у тебя взялись эти гены?»
«Должно быть какое-то влечение».
«Айрис, ты ведёшь себя как сплетница!»
Тропа быстро поднималась в гору, поначалу густо затененная старыми каштанами. Ален Гебрек, осторожно пробираясь по неровной местности, время от времени оглядывался, чтобы перекинуться парой слов с теми, кто шел рядом. Вскоре они вышли на более широкую тропу, ведущую вниз по склону справа.
— Почему мы не пошли этим путем? — спросила Дафна. — Кажется, так гораздо проще.
«Она также намного длиннее», — объяснил Гебрек. «Она выходит на дорогу примерно в километре от дома. Мы можем немного отдохнуть, если хотите».
«Ну, пожалуй, лучше покончить с этим», — проворчала она, но Эрик уже настроил бинокль на наблюдение за белкой, снующей по ветке, и остальные члены компании вытянули шеи и указывали на маленькое существо, которое то появлялось, то исчезало в листве.
Мелисса оглянулась назад, в ту сторону, откуда они пришли. Основная часть дома была скрыта, но центральная часть, круглая башня с крышей, по форме напоминающей крышку от медового горшочка, виднелась над верхушками деревьев.
«Наверное, из тех верхних окон открывается великолепный вид», — завистливо сказала она Айрис, стоявшей рядом. «Если бы я жила здесь, я бы никогда не смогла работать, разглядывая их».
«Да, это просто потрясающе», — согласилась Айрис. «Сплошные окна».
«Вы там были?»
Радужная оболочка глаза. «Филипп показал мне это место, когда вел переговоры о его покупке. Хотел узнать мое мнение», — добавила она защищаясь, словно пытаясь предотвратить возможное неодобрение.
«Продолжим?» — Ален Гебрек начал нервничать. — «Свет постоянно меняется». Послушно группа снова двинулась в путь. Немного пройдя дальше, они вышли на поляну, где мужчина разгружал деревянные рельсы из прицепа, прицепленного к небольшому трактору.
«Разве это не тот парень, который нас впустил?» — спросила Мелисса.
Айрис окинула взглядом другую сторону. «Похоже на то».
«Эй , Фернан!» — крикнул Гебрек, когда они проходили мимо. Мужчина поднял голову, кивнул и вернулся к своей работе. «Фернан — очень ценный сотрудник», — продолжил Гебрек, говоря по-французски в соответствии с недавно объявленными правилами и немного повышая голос. «Он может справиться с чем угодно. Разве не так, Фернан?»
Мужчина на мгновение замер, глядя на компанию, с выражением лица таким же деревянным, как рельс, который он только что вытащил из прицепа. Затем, не говоря ни слова, он добавил его к растущей куче на земле, прежде чем взять следующий. Либо он не слышал похвалы, либо ему было все равно.
«Не самый болтливый он человек, правда?» — заметил кто-то.
«Мне он кажется немного странным», — сказал кто-то другой.
«Он брат Жюльетты», — сказала Дора Лавендер. «Насколько я понимаю, они принадлежат к одной из старейших семей в Розиаке». Это было первое спонтанное замечание, которое она сделала с тех пор, как они отправились в путь.
«Он что, всегда работает по воскресеньям?» — поинтересовался Эрик.
«У меня сложилось впечатление, что дни недели для него мало что значат», — ответила Дора. Ее намек был очевиден. Раздались ропот и любопытные взгляды. Один из присутствующих спросил, был ли Фернан в Сопротивлении.
Гебрек покачал головой. «Понятия не имею. Но это возможно».
Роуз Кеттл издала восторженный писк. «Может, он думает, что мы гестапо!» — захихикала она, заслужив презрительный взгляд подруги, но смешок и сжатие руки от Эрдле.
«Или шпионы?» — предположил он, бросив хитрый взгляд в сторону Гебрека.
Француз покраснел, нервно откинув прядь волос со лба. Он снял солнцезащитные очки, и его бледно-голубые глаза моргнули в ярком свете.
«О, Фернан — действительно хороший парень, — поспешно сказал он. — Возможно, немного подозрительно относится к незнакомцам — как и многие из тех, кто здесь живет».
«Никогда не принимай его за француза, правда?» — прокомментировала Ирис Мелиссе.
«Вы имеете в виду Гебрека? Нет, он не совсем типичный представитель этого вида».
«Похоже, шутка ему не понравилась».
«Я не удивлена. Этот молодой человек должен был понимать, что жизнь этих людей во время оккупации была нелегкой». Мелиссе пришла в голову мысль: «Продолжай, я тебя догоню».
Она вернулась на поляну, где Фернан склонился над грудой рельсов. Он выпрямился, когда она подошла, его черные глаза были внимательны. Это был худощавый мужчина лет пятидесяти, с суровым, обветренным лицом и мускулистыми руками, загорелыми, как каштаны, которыми славился этот край.
«Наверное, это непростая работа в такую жару», — сказала она с улыбкой.
Выражение его лица не изменилось. «Достаточно тяжело».
«Мне говорят, что вы всегда жили в Розиаке».
'Так?'
«Я писатель, меня интересует история этих мест. Я много читал о камизарах и их борьбе, и подумал, что, возможно…»
Слово «камизары» произвело на Фернана необычайное впечатление. Он схватил Мелиссу за руку, в его глазах сверкнул фанатичный блеск.
«Я с Роландом!» — прошептал он хриплым голосом. «Вилларсу нельзя доверять. Скажи остальным!» Он отпустил её руку и взволнованно указал на последних членов отряда, которые исчезали среди деревьев. «Скажи им! Предупреди их, чтобы они отправились в тайное убежище!»
«Тайное убежище?» — Мелисса озадачена. — «Где оно?»
Манера поведения Фернана внезапно стала враждебной. «Кто ты? Один из шпионов Виллара?»
«Нет, конечно, нет», — неуверенно ответила она, отступая на шаг назад. «Я… я тоже с Роландом… но я из Флорака».
«А! Вы принесли новости?»
«Только... чтобы борьба продолжалась», — отчаянно импровизировала Мелисса.
Мужчина энергично кивнул. «На смерть!» Его взгляд переключился на путь, по которому шла группа. «Скорее! Предупредите их!»
«Да… да, немедленно». Мелисса поспешно ретировалась. Вернувшись на рельсы, она оглянулась через плечо. Фернан спокойно сортировал рельсы, словно забыл о её существовании.
Когда она догнала остальных, они остановились чуть не дойдя до места, где тропа выходила на открытое пространство, и стояли небольшим скоплением вокруг Гебрека.
«Что всё это значит?» — хотела узнать Айрис.
«Это всего лишь предварительное исследование. Не волнуйтесь, я вам позже расскажу», — добавила она, а Айрис нахмурилась с сомнением.
«Уважаемые дамы и господа, пожалуйста, слушайте внимательно», — говорил Гебрек. «Мы приближаемся к смотровой площадке. Здесь обрыв высотой около двухсот метров, с отвесным спуском в реку. Есть ограждение, но местами оно сломано. Пожалуйста, ни в коем случае не подходите слишком близко к краю, так как он может быть неустойчивым. Все поняли?»
Один или два человека обменялись сомнительными взглядами и покачали головами.
«Не могли бы вы сказать это по-английски, пожалуйста?» — спросила Дафна, оторвавшись от путеводителя, который она изучала.
«Это противоречит правилам, но в интересах безопасности…» — повторил Гебрек предупреждение на безупречном английском языке.
«И, пожалуйста, на немецком!» — с невозмутимой улыбкой спросил Дитер Эрдле. «В интересах безопасности, разумеется!»
В ответ Гебрек не улыбнулся. «Извините, я не говорю по-немецки», — сухо произнес он по-французски.
«Вы меня удивили. У меня сложилось впечатление, что вы… владеете несколькими языками».
Во второй раз лицо Гебрека побледнело. «Я знаю только французский и английский», — заявил он.
«Моя ошибка». Эрдле слегка поклонился. «Entschuldigen Sie bitte . . . sorry me, please».
«Вы не поняли моего предупреждения о ограждении?»
«Абер натурлих. Я просто подумал, что здесь могут быть и другие говорящие по-немецки». Подняв брови, он оглядел группу, но никто не отреагировал. «В таком случае…» Он повернулся к Гебрецу. «Продолжим нашу прогулку?»
«Это выглядело как преднамеренная агрессия», — прошептала Мелисса. «Интересно, в чём тут дело?»
«И после встречи с той же женщиной?» — предположила Айрис.
Мелисса покачала головой. «Дело не только в этом».
Группа двинулась дальше. Сквозь редеющие деревья они мельком увидели массивные вершины, взмывающие над их головами, расположенные одна за другой, словно фигуры на коллаже, нижние склоны были покрыты лесом, а голые скалистые гребни раскалялись на солнце. В воздухе не было движения; выйдя на открытое пространство, они столкнулись с обжигающим потоком жара. Солнцезащитные очки были поправлены, шляпы надвинуты на глаза. Дафна отшатнулась в тень и начала обмахиваться путеводителем.
«С меня хватит — можешь оставить себе свойпанорамный вид !» — выдохнула она.
Муж нежно вытер ей лоб платком.
«Отдохни немного, и все будет хорошо, дорогая», — заверил он ее. «Неужели после такого долгого пути это пропустить?»
Дора Лаванда развернула зонт и подозвала Роуз Кеттл. «Иди сюда», — приказала она. «Ты же знаешь, что не выносишь прямых солнечных лучей». Ее голос был звучным и властным, что резко контрастировало с высоким, возбужденным щебетанием подруги.
Роуз, всё ещё держась рядом с Дитером Эрдле, покачала головой. «Всё будет хорошо. У меня есть моя шляпа-невидимка… и мои новые солнцезащитные очки». Она поправила и то, и другое, многозначительно улыбаясь Эрдле. «Баленсиага!» — сообщила она. «Я имею в виду очки. Ужасно дорогие, конечно, но я не смогла устоять. Как думаешь, они мне подходят?»
«Очень прилично», — заверил он ее. «А теперь давайте полюбуемся этим великолепным видом, о котором этот парень все время говорит».
«Не нужно так сердито смотреть, Дора», — раздраженно сказала она, обернувшись через плечо.
«Сегодня вечером у вас будет мигрень».
«Нет, не пойду». Она побежала вслед за Эрдлом. Дора пожала плечами и отвернулась, прикусив губу.
— Что я тебе говорила? — прошипела Айрис Мелиссе на ухо. — Держу пари, она очень богата.
«Не обращайте на них внимания. Только посмотрите!»
Гебрек не преувеличивал. Далеко внизу, в каньоне, небольшая речка Мозер бурлила и пенилась, переливаясь через огромные валуны между отвесными, казалось бы, непреодолимыми скалами. Солнце заливало каньон, словно гигантский прожектор, превращая брызги в радугу, а голые скалы – в сверкающее золото на фоне суровой синевы неба.
Восторженно восклицая и радуясь, участники группы разделились на пары и тройки и бродили вокруг, комментируя и указывая, время от времени обращаясь к гиду с вопросом. Фотоаппараты фокусировались, щелкали и снова фокусировались. Дафну уговорили выйти на открытое место, она все еще внимательно изучала свой путеводитель.
«Ну же, нельзя это пропустить!» — настаивал ее муж.
«Как называется это место, Эрик? Я не могу найти его здесь».
Гебрек, стоявший в нескольких шагах, повернулся, чтобы объяснить: «Дело в том, мадам Ловелл, что по сравнению, скажем, с ущельем Тарн, это место не так уж и известно. Тем не менее, я уверен, вы согласитесь, что оно весьма впечатляющее».
«О, как же это впечатляет!» — с энтузиазмом согласился Эрик, поправляя бинокль. «Смотри, Даф! Красный коршун! Какая удача!»
Несколько человек обернулись, чтобы понаблюдать за величественным полетом птицы, лениво кружащей в неподвижном воздухе.
Мелисса и Айрис подошли к тому, что осталось от ограждения, неподалеку от края обрыва. С того места, где они стояли, им открывался хороший обзор в обе стороны.
«Должно быть, произошла какая-то очень мощная вулканическая активность, раз всё это вылетело в воздух», — прокомментировала Мелисса. «Посмотрите на слои этой породы, они почти зигзагообразные!»
Айрис кивнула. «Потрясающе, правда? И узоры замечательные». Она вытянула шею, чтобы посмотреть вниз на бурлящую, падающую воду. «Ах, там кто-то есть. Должно быть, спускался по веревке».
'Где?'
Айрис указала пальцем. «Лежит на этом выступе, опустив руку в воду. Судя по всему, пытается поймать рыбу. Или пьет».
«Он не двигается», — внезапно встревожилась Мелисса.
«Черт! Потерял его!» — Эрик стоял позади них, жестикулируя биноклем. — «Но зато хорошо рассмотрел! Великолепный экземпляр!»
«Не могли бы вы не одолжить мне их на минутку?» — спросила Мелисса.
«Конечно!» Он отстегнул ремешок и передал их. «Увидели что-нибудь интересное?»
Пытаясь скрыть свою тревогу, опасаясь вызвать ненужную панику, она неуклюже пыталась сфокусироваться. «У подножия скалы что-то есть».
Эрик прислонился к перилам и вгляделся в каньон. «Боже мой, это мужчина! Похоже, он упал». Он повернулся и подозвал Гебрека: «Месье, подойдите сюда на минутку! Нет, Дафна, держитесь подальше! Кто-то серьезно пострадал».
«О ,боже мой !» — Гебрек в ужасе отшатнулся, дрожащими пальцами сжимая рот. — «Что же нам делать?»
«Есть ли способ спуститься вниз?» — спросил Эрик. «Кто-нибудь должен попытаться позвать его на помощь».
Мелиссе наконец удалось сфокусировать бинокль. Увиденное вызвало у нее тошноту.
«Боюсь, ему уже ничем не помочь», — сказала она.
Подобно паузе между молнией и раскатом грома, несколько мгновений царила тишина, пока компания осмысливала новость. Глаза расширились, руки прикрыли рты; взгляды всех, сначала прикованные к Мелиссе, скользнули за нее к провисающим перилам, за край обрыва и в пустоту. Раздались испуганные вздохи, возгласы: «Как ужасно!», «Боже мой!» и «Вы уверены?», прежде чем чары неподвижности рассеялись, и все бросились смотреть на все своими глазами.
«Уважаемые дамы и господа, будьте осторожны!» — Ален Гебрек, с побледневшим лицом, бросился им вслед, словно обезумевшая овчарка. — «Держитесь подальше от края, иначе будет катастрофа!»
Роуз Кеттл, вглядываясь вниз, похоже, узнала жертву. «Это Вольфганг – Вольфганг Кляйн!» – закричала она и разрыдалась. Дора Лавендер взяла ее за руку и попыталась увести, но та вырвалась и бросилась к Дитеру Эрдле, который услужливо взял ее на руки и начал похлопывать по плечу, шепча успокаивающие слова на немецком.
«Роуз, прекрати этот нелепый шум немедленно. Ты выставляешь себя полной дурой!» — рявкнула Дора. «Ты не должна её подстрекать», — сказала она Эрдлу, предпринимая ещё одну тщетную попытку отвлечь подругу.
«Она пережила сильный шок». Эрдл, все еще обнимавший дрожащую Розу, ответил на гневный взгляд Доры укоризненным выражением лица. Мелисса, поспешно отошедшая в сторону, чтобы осмотреть тело, заметила в его взгляде проблеск злобы и легкую улыбку, когда он добавил: «Она очень чувствительная женщина».
«Мы все в шоке, но не кричим, как истеричные школьницы». Нахмурившись от ярости и раздражения, Дора повернулась к Гебреку, который заламывал руки и всхлипывал. «Не стой там с открытым ртом! Мы должны немедленно вернуться домой и сообщить о происшествии», — отчитала она его по-французски.
«Да, да, конечно». Он, казалось, был благодарен, что кто-то другой взял на себя руководство.
«Вот тебе и дисциплина», — пробормотала Мелисса. — «Соблюдать школьные правила даже в критической ситуации!»
«Сильная женщина, — прошептала Айрис в ответ.
Почти не говоря ни слова, группа поспешила обратно тем же путем, скользя и спотыкаясь на неровной местности. На полпути между вершиной и поляной, где Фернан оставил свой трактор, они встретили его, перетаскивавшего связку рельсов через дорогу на веревке. Он отошел в сторону, чтобы пропустить их, с непроницаемым лицом. Гебрек остановился и выпалил новость, но выражение лица мужчины почти не изменилось. Оглянувшись через плечо, Мелисса увидела, как он бросил связку в зарослях, а затем последовал за ними на небольшое расстояние, когда все остальные уже прошли мимо.
Древнийособняк , в котором сейчас располагается Центр Севенольских исследований, назывался Ле Шатанье в честь величественных каштанов, среди которых он был расположен. Он был построен в два этажа, с толстыми стенами, маленькими окнами и пологой крышей, покрытой черепицей в форме сплющенных раковин морских гребешков. В центре первоначального фасада, фактически разделяя дом на два отдельных крыла, возвышалась башня, которую Мелисса видела с лесной тропы; под ней арка вела во внутренний двор, вымощенный гравием, усеянный огромными глиняными урнами, переполненными геранями. С другой стороны, через перголу, увитую клематисами и трубчатыми лианами, в сад вел проход в каменную стену.
При переоборудовании не жалели средств. Помимо трех лекционных залов и хорошо укомплектованной библиотеки, в пристройке сзади разместились салон, игровая комната с раздвижными стеклянными дверями, ведущими на террасу, и зимний сад, который служил вторым салоном, когда дождь или холод заставляли студентов оставаться в помещении.
Бонар, должно быть, наблюдал за возвращением группы из своих личных покоев в башне и по их поведению догадался, что что-то не так. Когда они, шатаясь, вышли во двор, он поспешил им навстречу. Ален Жебрек бросился к нему и уткнулся лицом в плечо пожилого мужчины. Бонар погладил его по голове, словно утешая обиженного ребенка, и пробормотал: «Тихо! Тихо! Расскажи Филиппу, что случилось».
Джебрек начал бессвязно бормотать.
— Произошёл несчастный случай, — вмешалась Дора, глядя на них с выражением смешанного презрения и отвращения. — Кто-то — мы думаем, это может быть молодой Вольфганг Кляйн — упал на скалы под смотровой площадкой. Боимся, он мог погибнуть.
Бонар в ужасе ахнул. «Но это ужасно! Мы должны вызватьсельскую гвардию …пожарных … скорую помощь… иди сюда, Ален!» Взяв за руку своего потрясенного помощника, он поспешил в помещение, оставив остальных стоять небольшими группами, не зная, что делать.
«Отвратительное зрелище!» — фыркнула Дора. Она подошла к ряду машин, припаркованных под навесом из бамбуковых палок. Открыв багажник темно-красной «Сьерры», она бросила туда зонт для гольфа, захлопнула крышку и взглянула на часы. «Скоро время чаепития!» — объявила она всему миру. «Нам всем не помешает чашечка чая. Пойдемте в сад». Она пошла первой, а остальные последовали за ней.
«Роуз, тебе лучше пойти и полежать в гостиной, — продолжила Дора. — Я принесу тебе чай».
«Со мной все в порядке, правда. Дитер обо мне заботится», — проворковала Роза. Она с очарованной улыбкой на круглом лице смотрела на Эрдле, пока он усаживал ее на шезлонг, поправлял зонтик над головой и укладывал подушки за спиной.
Дора покраснела и отвернулась. «Пойду поговорю с Джульеттой насчет чая», — пробормотала она и исчезла в доме.
Айрис и Мелисса обменялись взглядами.
«Скоро будет взрыв», — прошептала Айрис.
«Какая ужасная история!» — Эрик Ловелл, вытирая лицо платком, опустился рядом со своей вспотевшей женой на качели с балдахином. Остальные уселись, чтобы обсудить ситуацию, сначала приглушенным шепотом, затем более оживленно, некоторые даже отпускали слегка легкомысленные замечания, на которые один или два нервно смеялись, а затем выглядели неловко, словно их застали за рассказыванием непристойных анекдотов в церкви.
«Эта женщина и ее подруга, кажется, узнали… кого бы это ни было», — сказала девушка с кудрявыми волосами по имени Сью.
Все перевели взгляд в сторону Роуз.
«Не понимаю, как они могли… не на таком расстоянии», — сказала её подруга Джейн, нахмурившись. Она оглядела их по сторонам. «В любом случае, его лица ведь не было видно, правда?»
«Возможно, дело было в его одежде», — предположил бородатый молодой человек в рваной футболке и обрезанных джинсах, которого Джек описал как хиппи. Мелисса узнала во время прогулки, что его зовут Мервин, а его девушку — Крисси.
«Они сказали, что это Вольфганг Кляйн, — сказал Эрик. — В нашей группе нет никого с таким именем, правда?»
«Должно быть, он был в партии прошлой недели», — предположил Джек, вставая. «Я пойду и спрошу миссис Кеттл».
«Он кажется хорошим человеком. Он один?» — спросила Дафна.
«Думаю, да. Я здесь, чтобы заниматься искусством», — сказала Айрис.
«Ах, да! Вы же наш репетитор, правда?» Крисси пристально посмотрела на Айрис своими светло-карими глазами. Это была девушка с бледным лицом и серьезным видом, одетая в бесформенное хлопковое платье черного цвета, выцветшее до серого, на размер больше. «Я так жду ваших наставлений!» — произнесла она низким, вибрирующим голосом, который, как подозревала Мелисса, был тщательно отточен. «Здесь так много всего, что может вдохновить, не правда ли?»
«Хм, да, полагаю, так и есть». Айрис заерзала в своих парусиновых туфлях и отвела взгляд.
«Так и думал», — сказал Джек, возвращаясь с задания. — «Они оба почти уверены, что это молодой парень из Мюнхена, который был здесь на прошлой неделе изучать французский. Они узнали его по рыжим волосам и яркой рубашке с узором. Похоже, его хобби было исследование спелеологии, и он остался на несколько дней, чтобы побродить по гротам».
«Мы всё время используем прошедшее время, но уверены ли мы, что он мертв?» — спросил Мервин. «Им нужно оказать медицинскую помощь».
«Возможно, он не упал с вершины. Он мог просто быть оглушен», — предположила Сью.
На мгновение атмосфера разрядилась. Возможно, все-таки есть надежда.
«Боюсь, нет», — сказала Мелисса. «Я посмотрела на него в бинокль, и…» Она прикрыла рот рукой, внезапно и неприятно осознав, что съела на обед. «Затылок у него был разбит, как будто он ударился о выступающий кусок скалы при падении».
«Верно, — сказал Эрик. — Я тоже это видел. Это было ужасно».
Словно шок от увиденного только что до него дошёл, он закрыл лицо руками. Дафна обняла его своей пухлой рукой, и он прижался к ней, пока все сочувственно перешептывались.
«Вот и мы!» — Дора вышла из дома, неся большой чайник. «Не могли бы вы, господа, принести поднос?» Это был приказ, а не просьба; несколько добровольцев вскочили на ноги. «Мне пришлось сделать это самой, поэтому это заняло так много времени», — объяснила она. «Жюльетта в ужасном состоянии, а бедный Фернан получает хорошую взбучку».
«О чём?» — спросил Эрик.
«Боюсь, я не очень хорошо всё поняла», — призналась Дора с явной неохотой. «Они оба казались очень взволнованными, говорили очень быстро и использовали много диалекта», — объяснила она, защищаясь. «Но я всё же уловила некоторые отсылки к камизарам».
'Кто они такие?'
«Я не уверена. Разве они не были крестоносцами или кем-то подобным?» Дора огляделась в поисках ответа.
«Моя подруга знает, — сказала Айрис. — Она пишет о них роман».
Все взгляды обратились к Мелиссе. Лицо Крисси озарилось восхищением.
«Конечно, ты же писательница!» — выдохнула она. «Я думаю, это потрясающе! Я действительно чувствую», — в этот момент она, бросив на всех свой сияющий взгляд, предложила им разделить ее чувства, — «что у писателей много общего с художниками. Ты согласна, Айрис? Я имею в виду, как и мы, они добираются до самой сути смысла жизни!»
«Мелисса добирается до самой сути смысла смерти!» — сухо заметила Айрис. — «Она пишет детективные романы».
«О!» — это односложное слово было наполнено разочарованием и презрением.
«Расскажите нам о камизарах», — сказал Джек.
«В конце XVII и начале XVIII веков они подвергались религиозным преследованиям, — объяснила Мелисса. — Это всегда был регион с сильным протестантским населением, и на протяжении многих лет между ними и католиками, которых, конечно же, поддерживали королевские войска, велась своего рода партизанская война. Порой это становилось довольно ожесточенным делом».
«Но какое отношение это имеет к смерти Кляйна?» — спросила Дафна.
«Вероятно, ничего особенного, но у Фернана, похоже, есть какая-то навязчивая идея по поводу них», — рассказала Мелисса о своей встрече по пути к смотровой площадке. «Этот район испещрен гротами, которые служили великолепными убежищами — кстати, их использовали и маки во время оккупации. В Трабуке есть несколько известных гротов, но может быть и множество других, менее известных или даже неоткрытых».
«Именно это и интересовало Кляйна. Возможно, он спрашивал об этом Фернана…»
«…и он сказал ему, где искать…»
«…а теперь Джульетта его еще и в шею вколола…»
«…обвиняя его в том, что он отправил Кляйна на смерть…»
«…должно быть преодолено раскаянием…»
«…абсолютно ужасно…»
Пока Дора наливала чай, в воздухе, словно шарики для пинг-понга, разлетались предположения и догадки.
«Роуз предпочитает слабый напиток без сахара», — сказал Дитер Эрдле, подойдя с льстивой улыбкой, которая осталась без ответа.
«Я прекрасно знаю, как Роуз любит чай, спасибо!» Не обращая внимания на протянутую руку, Дора прошла мимо него с полной чашкой и направилась к шезлонгу, где Роуз все еще отдыхала, наблюдая за остальными с неясной улыбкой и, судя по всему, вполне оправившись.
Все, кроме Эрдле, выглядели неловко от этого открытого заявления о враждебности, но он лишь пожал плечами, бросил насмешливую гримасу в спину Доре и неторопливо удалился в противоположном направлении.
«Я не пью чай. Пойду поплаваю», — объявил он и исчез в раздевалке.
В этот момент Филипп Бонар снова появился, и все с нетерпением ждали его приближения. Его лицо было бледным, а поведение — взволнованным.
«Какие новости?» — спросил Джек.
Бонар беспомощно развел руками. «Ужасно, ужасно! Дело в руках Гражданской безопасности, которая занимается организацией встречи с несчастным. Мы не можем быть уверены, но опасаемся, что это бедный молодой Вольфганг Кляйн».
«Он ведь на прошлой неделе был здесь на курсах французского языка?»
«Да, это так. Он ходил ко мне на занятия несколько лет – он был рад, когда я переехала сюда, и он смог совмещать учебу со своим увлечением спелеологией. Какая трагедия!»
Казалось, Бонард вот-вот расплачется, но сдержался. Айрис подошла к нему и положила руку ему на плечо.
«Как же они до него доберутся — я имею в виду Кляйна?» — спросила Джейн. «Этот уступ находится очень далеко внизу, а река слишком мелкая для лодки».
Ответ на этот вопрос последовал незамедлительно: раздался оглушительный рев вертолета. Пролетев низко, он скрылся за домом.
Джейни радостно завизжала: «Как здорово! Пойдем посмотрим!»
Айрис бросила на нее резкий взгляд. «Это не цирковое представление. Кого-то убили», — упрекнула она.
«Вполне», — сказал Бонар.
Джейн выглядела смущенной, но по ее беспокойным движениям и вытянутым шеям было очевидно, что несколько других людей разделяли ее любопытство.
«Дорожка к смотровой площадке закрыта, — сказал Бонар. — Она будет оставаться свободной для использования спасательными командами».
«Возможно, оттуда сверху?» — предположил Мервин, взглянув на центральную башню.
«Пожалуйста!» — взмолилась Джейн. Один или два человека двинулись вперед в ожидании.
Бонар, явно разрывавшийся между чувством приличия и желанием угодить своим платящим клиентам, поколебался, а затем обреченно пожал плечами. «Ну ладно. Сюда».
«И тебе тоже!» — строго сказала Айрис, когда Мелисса попыталась последовать за ней.
«Думаю, мне следует… Возможно, в какой-то момент мне понадобится помощь вертолета».
«Как хочешь. Я подожду здесь». С каменным выражением неодобрения на лице Айрис плюхнулась на стул.
Раздался громкий всплеск, когда Эрдл прыгнула в воду. Оглянувшись через плечо, Мелисса увидела, как Роуз, в сопровождении подруги, направляется к машине. «Кажется, этот раунд достался Доре», — пробормотала она себе под нос, следуя за остальными в дом.
Даже несмотря на то, что Ирис была чрезмерно предана Филиппу Бонару, чьи интересы, как казалось Мелиссе, она не приняла бы его приглашение провести недельный курс рисования, если бы ей не гарантировали вегетарианское питание и комнату с достаточным пространством для занятий йогой. К счастью, гостиница Auberge de la Fontaine в деревне Розиак, недалеко от Ле-Шатанье, смогла удовлетворить все ее требования.
Ирис и Мелисса были не единственными гостями, остановившимися там. Войдя в небольшой салон с вечерним аперитивом, они обнаружили Дору Лавендер, сидящую в углу в одиночестве, читающую«Мадам Фигаро» и потягивающую мускатное вино.
«Здравствуйте, миссис Лаванда, — сказала Мелисса. — Можно нам присоединиться к вам?»
«Конечно. Садитесь, пожалуйста, и зовите меня Дора». Она отложила журнал в сторону с приветливой улыбкой. С простой юбки и блузки, которые она носила раньше, она переоделась в драпированное платье с принтом, смягчающее жесткие линии ее фигуры. Ее лицо тоже расслабилось; неожиданно для себя, у нее появилось печальное, почти тоскливое выражение. «Вы знаете, нашли ли уже тело того бедного молодого человека?» — спросила она.
«Я так думаю, — сказала Мелисса, — но из-за деревьев мы толком ничего не могли разглядеть».
«Не повезло!» — насмешливо воскликнула Айрис.
«Полагаю, вы проявили профессиональный интерес», — продолжила Дора. «Как вы думаете, будет ли полицейское расследование?» Ее выражение лица стало более оживленным, словно разговоры о трагедии служили желанным отвлечением от собственных мыслей.
«Полагаю, да. Им захочется узнать, как он упал. Тропа полностью оцеплена, и повсюду люди в форме». Мелисса надеялась понаблюдать за происходящим на месте, но получила суровый отпор от дородного жандарма.
— Твоя подруга пришла в себя? — спросила Айрис. Дрожание губ и блеск в глазах ясно давали понять, что она не воспринимает истерику Роуз Кеттл всерьез, но выражение лица Доры помрачнело.
«Ну, она вроде ничего, но дуется. Я очень за неё волнуюсь. Видите ли…» Она замолчала, переводя взгляд с одного на другого, а затем на свой бокал. Стальные голубые глаза, которые бросали вызов Дитеру Эрдле, теперь выглядели обеспокоенными и неуверенными. Мелисса чувствовала, что читает её мысли. «Стоит ли мне довериться этим двоим? — казалось, спрашивала она себя. — Не заскучают ли они, не смутятся ли — или не подумают ли меня неверной?»
Айрис, как всегда прямолинейно, сразу перешла к делу.
«Ты беспокоишься об этом немце, да? Думаешь, он искатель богатства?»
«Вот именно», — с энтузиазмом сказала Дора, явно благодарная за подсказку. «Роуз такая впечатлительная. Обычно она прислушивается к моим советам, но на этот раз, кажется, она просто очарована. Он постоянно крутится рядом, заискивает перед ней и делает глупые комплименты, а она наслаждается этим — ни слова против него не хочет. И мы все здесь еще неделю…» Она теребила ножку бокала, ее суровое лицо сморщилось от беспокойства.
«Полагаю, вы дружите уже давно», — сказала Мелисса.
«Мы учились вместе в школе. Это довольно странная история — вы могли бы использовать её в сюжете одного из своих романов». Дора криво улыбнулась. «Её часто дразнили, потому что она была такая маленькая и худенькая, и я за ней присматривала. После окончания школы мы переписывались несколько лет, потом оба поженились; Роуз уехала жить за границу, а мы с Чарльзом… в общем, я потеряла с ней связь».
Наступила пауза. Дора сделала несколько медленных глотков из бокала, но, казалось, она проглотила что-то еще, помимо вина, и когда она снова заговорила, ее голос был немного дрожащим.
«В следующий раз мы встретились в морге, ожидая опознания тел наших мужей, погибших в той же авиакатастрофе. Жутко, не правда ли?» Она снова выдавила из себя полуулыбку.
«Как ужасно для тебя!» — воскликнула Мелисса.
Дора пристально моргнула. «Да, скорее».
Ирис, как всегда практичная, протянула руку за пустым стаканом. «Хотите долить?» — предложила она. — «Или, может, чего-нибудь покрепче?»
«Нет, спасибо. Мне нужно сейчас подойти к Розе и попытаться уговорить её спуститься на ужин».
«Это, должно быть, было ужасное переживание». Воображение Мелиссы уже рисовало образы и ощущения горя, шока, растерянности и ужаса. «Как же ты с этим справилась?»
«Одной из нас пришлось это сделать». Пожатие плечами и обреченный вздох говорили сами за себя. «Роуз была совершенно вне себя от ярости, поэтому я взяла на себя все заботы за нас обеих».
«Наверное, это было как в старые добрые времена», — прокомментировала Айрис.
Мелисса поморщилась, опасаясь, что прагматизм ее подруги может быть воспринят не лучшим образом в сложившихся обстоятельствах, но Дора никак не отреагировала на произошедшее.
«Можно и так сказать. И с тех пор всё примерно так и продолжается. Муж оставил ей столько денег, что она не знала, куда их девать, и она понятия не имела – и до сих пор не знает – как ими распорядиться. Чарльз оставил мне кучу долгов, которые я не могла выплатить». Дора снова моргнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. У Мелиссы было ощущение, что вытирать их платком, открыто признаваясь в слезах, было бы проявлением слабости, на которое она не была готова. «Роуз помогла мне с займом, я согласилась заняться её делами – я работаю в инвестиционном отделе банка – и через некоторое время продала свою квартиру и переехала к ней. С тех пор мы составляем друг другу компанию».
«Хм», — сказала Айрис, рассматривая свой бокал с отрешенным выражением лица.
«Я понимаю вашу обеспокоенность по поводу Дитера Эрдле», — сказала Мелисса.
Дора встала. «О, я уверена, она успокоится, как только мы уедем отсюда». Она пришла в себя, и в ее голосе чувствовалась некая твердость, словно она констатировала факт, а не выражала надежду. «Несколько хороших раундов гольфа помогут ей от него отвлечься. Мы проводим нашу последнюю неделю в Антибе; у нас есть друзья, которые состоят там в клубе. Кстати, — она понизила голос, — вы не расскажете ей, что я вам все это рассказала?»
Айрис тут же ответила: «Ни слова!» — пообещала она, и Мелисса согласно кивнула.
«Спасибо. И спасибо, что выслушали».
Уходя, Дора чуть не столкнулась с хозяином, одетым в поварской колпак и фартук. Это был невысокий, похожий на птицу мужчина, обладавший огромной энергией, который управлял гостиницейс помощью своей жены и, казалось бы, бесконечного количества красивых дочерей.
«Я пришел извиниться за задержку с ужином», — сказал он, сложив руки и покачивая головой во все стороны, словно скворец, клюющий траву на лужайке. «Это все из-за волнения, понимаете. Женщины только об этом и говорят… и ходят слухи».
— Какие слухи, месье Готье? — спросила Ирис.
Он наклонился вперед, его глаза блестели, словно он заметил особо ценного червя. «Чтобы смерть этого бедного молодого человека не была случайностью!»
Англичанки смотрели на него с недоверием.
— Ты имеешь в виду, что кто-то его толкнул? — спросила Мелисса. — Ты серьёзно?
«По всей деревне ходят слухи, что несколько вечеров назад жертва была в баре «Бар де Спорт» и задавала вопросы о гроте неподалеку. Никто ничего о нем не знал, или, по крайней мере, делал вид, что не знает. Местные жители не склонны обсуждать такие вещи с незнакомцами. По словам мадам Пави из булочной, там был этот сумасшедший Фернан Морле, который очень разозлился… угрожал ему… предупредил, чтобы он не совал нос в дела, которые его не касаются. И теперь они предлагают…»
«Что Фернан его убил? Но это же абсурд!» — воскликнула Мелисса. «Я знаю, что у этого человека есть странные фантазии о Камизарах, но, конечно же…»
«О, он думал не о камизарах позавчера вечером, а о гестапо! Когда он не притворяется одним из людей Ролана, он оглядывается через плечо в поисках немецких шпионов. Он немного…» Месье Готье постучал себя по лбу, затем посмотрел на часы и вскинул руки. «О, боже мой ! Надо посмотреть, что эти женщины делают!» Пробормотав себе под нос, он поспешно вышел.
«Кто такой Роланд?» — спросила Ирис.
«Один из вождей камизаров, — ответила Мелисса. — Король послал человека по имени Вилларс, чтобы тот предложил амнистию, но Роланд настаивал, что это ловушка. Несколько человек остались с ним и продолжали сражаться, но большинство людей так устали от постоянных убийств, что сдались».
«Вы думаете, Фернан перепутал Виллара с гестапо?»
Мелисса нахмурилась, вспомнив дикий взгляд мужчины, когда она упомянула камизаров. «Полагаю, это возможно. Может быть, он был в Сопротивлении, как кто-то предположил сегодня днем. Кляйн был немцем; он мог видеть в нем врага – но, конечно же, не стал бы…»
«Мне это кажется полным безумием», — Айрис строго посмотрела на Мелиссу. — «Держись от него подальше. Никаких встреч в лесу!» — приказала она.
«О, не волнуйтесь». Через открытую дверь Мелисса увидела, как из кухни вышел месье Готье, безупречно одетый в белый пиджак и черные брюки. Он сиял, поклонился и жестом указал на столовую. «Пойдемте, кажется, ужин наконец-то готов».
Столовая была обставлена в деревенском стиле: темная, тяжелая мебель и зеленые занавески с узором из переросших роз, от которого Ирис, чьи текстильные изделия пользовались международной известностью, содрогалась от отвращения. Но на каждом столе стояли свежие цветы, а еда была превосходной. Даже Ирис, которая обычно с подозрением относилась ко всему, что не приготовила сама, не могла найти в ней никаких недостатков.
Казалось, Роуз и Дора на время помирились, но в поведении Роуз чувствовалась некая уравновешенность, а слегка потускневшие, но все еще красивые пепельно-русые волосы слегка приподнялись, что намекало на будущие битвы.
Месье Готье предоставил своим четырем английским гостям столик у окна с великолепным видом на горы, чьи суровые очертания смягчались вечерним светом.
«Как же здесь красиво!» — вздохнула Роуз. Она повернулась к Мелиссе. «Дора говорит, что действие вашего романа происходит в этих краях. Это романтическая история?»
«Нет, это будет триллер – своего рода исторический детектив. Я планирую провести некоторое исследование, пока Айрис будет вести свой курс по искусству».
«Как здорово! Правда, Дора?» — Роуз повернулась к подруге с восторженным выражением на лице. В просьбе о подтверждении этого простого замечания она показала проблеск уязвимого ребенка, ищущего поддержки у более сильной подруги.
«Очень захватывающе», — согласилась Дора с снисходительной улыбкой.
«Вам следует поговорить с Дитером, — продолжила Роуз. — Он интересуется историей».
«Правда?» Увидев тень, промелькнувшую на лице Доры, Мелисса сохранила небрежный тон, но Роуз была полна решимости довести дело до конца.
«Да, правда. В последнее время он много читал о Франции во время оккупации. А вы знали, что люди со всей Европы приезжали в Севенны, чтобы спрятаться от нацистов? Даже некоторые немцы — хотя, конечно, среди них были шпионы, пытавшиеся внедриться в Сопротивление».
«Полагаю, это объясняет те так называемые шутки, которые вы двое отпускали раньше», — сказала Дора, нахмурившись. «Должна сказать, я считаю, что они были довольно неуместными».
Атмосфера становилась всё более напряжённой, и Мелисса попыталась восстановить гармонию. «Люди не меняются, правда? То же самое происходило и во время религиозных войн, которые я изучаю».
«Ты просто обязана поговорить с Дитером», — настаивала Роза. Ее лицо помрачнело, когда ее осенила мысль. «Как ты думаешь, наши занятия все-таки состоятся? Ведь полиция не захочет закрывать центр после той ужасной аварии?»
«Не будь глупой, Роза, — сказала Дора. — Зачем они это сделали?»
«Я лишь думал, что они скажут о халатности или чем-то подобном, потому что защитное ограждение было сломано».
«Вы имеете в виду, что эта тропа и смотровая площадка находятся на территории Филиппа Бонара?» — спросила Мелисса. «Он был обязан следить за тем, чтобы там было безопасно?»
«Да, но нас всех предупреждали, что это опасно, и к тому же тропинка до недавнего времени была сильно заросшей», — объяснила Дора. «Фернанд всю прошлую неделю расчищал ее, и только недавно начал чинить забор. Для этого и нужны перила».
«Значит, мистер Кляйн знал, что ему не следовало туда подниматься?»
«Ах да, но вы же знаете, какие бывают молодые люди. Он так стремился найти этот грот, что, возможно, не обратил внимания на предупреждения».
«Значит, вы думаете, что наши занятия пройдут как обычно?» — настаивала Роуз.
«Конечно, так и будет», — Дора начала говорить с нетерпением, несомненно, догадываясь, что скрывается за односторонними вопросами подруги. «Полиция, возможно, и захочет поговорить со всеми, но я уверена, что это не помешает работе школы. Хотя мне жаль Филиппа Бонара. Публичность для него будет не очень приятной».
«Он твой друг, не так ли, Айрис?» — спросила Роуз.
«Знаю его уже давно». На щеках Айрис появился легкий румянец, и она внимательно рассмотрела флан с сыром и грецкими орехами, который только что поставила перед ней одна из сестер Готье.
«Раньше он жил недалеко от Авиньона, в той же деревне, что и Ирис», — объяснила Мелисса.
Дора подняла брови. «Вы живете во Франции?»
«С ноября по март, — грубо ответила Айрис. — Не выношу английские зимы — слишком сыро».
«У фирмы Дитера есть офис в Авиньоне. Поэтому ему нужно подтянуть свой французский», — вдруг оживилась Роуз. «Хотя он и так уже очень хорош», — добавила она с оттенком гордости.
Наступила неловкая тишина, после чего Мелисса, заметив раздраженный взгляд Доры, сказала: «Кажется, Филипп когда-то был довольно видной фигурой в Авиньоне. Правда ведь, Ирис?»
Ирис восторженно кивнула. «Он по-прежнему такой. В прошлом году ему хотели предложить пост мэра, но у него было слишком много деловых обязательств. Планировал это предприятие годами… проявляет огромную преданность делу продвижения и защиты французского языка… также увлекается искусством… должен был стать учителем… действительно одаренный».
Даже среди близких подруг Айрис редко бывала столь откровенна. Не в первый раз за последние недели Мелисса почувствовала некоторое беспокойство за свою подругу, что нашло общий язык с Дорой.
«Похоже, он очень привязан к Алену Гебреку», — прокомментировала Роуз.
Это замечание вызвало у Айрис презрительный смешок. «Не понимаю, зачем!» — презрительно сказала она.
«Должна сказать, мне совсем не понравилась вся эта публичная демонстрация эмоций сегодня днем», — чопорно сказала Дора. — «Я считаю, что Филипп был с ним слишком мягок».
«Он, должно быть, был очень потрясен – я точно была», – сказала Роуз.
«От мужчины ожидаешь немного большей твердости характера», — заявила Дора. «Ты согласна, Мелисса?»
У Мелиссы было своё мнение об отношениях между Бонардом и его ассистенткой, но она посчитала, что сейчас не время его высказывать. Она что-то невнятно пробормотала и перевела разговор на гольф, который оказался главной страстью Доры и помогал им продержаться до самого десерта.
Они пили кофе, когда месье Готье поспешил к ним, чтобы сообщить, что «некий человек» хочет срочно поговорить со всеми, кто присутствовал, когда — в этот момент он незаметно понизил голос — было сделано ужасное открытие.
«Кто этот человек?» — спросила Мелисса.
Месье Готье нервно оглядел комнату, словно опасаясь, что эта информация испортит пищеварение остальным гостям.
«Один из них », — презрительно прошептал он. — «Он ждет вас в гостиной. По одному», — добавил он, оглядывая стол.
«О боже!» — Роуз выглядела растерянной. — «Я не думаю…»
«Всё будет хорошо, дорогая, не волнуйся». Дора погладила её руку.
«Ты первая». Ирис кивнула Мелиссе. «Ты к этому привыкла. И нам всем не помешает дижестив» , — сообщила она месье Готье.
«Конечно же!»
Мелисса направилась в салон. Когда она вошла, из-за стола поднялся жандарм в форме, вытянулся по стойке смирно и слегка поклонился. Это была яркая фигура с сверкающими темными глазами, орлиными чертами лица, напоминающими мавританских предков, и пышными усами насыщенного шоколадно-коричневого цвета.
«Прошу прощения за беспокойство, мадам. Я — офицер судебной полиции Хасан, к вашим услугам».
«Добрый вечер, офицер», — сказала Мелисса с улыбкой. «Чем я могу вам помочь? Пожалуйста, садитесь».
Он выполнил просьбу с легким удивлением, словно непривычный к такому дружелюбному приему. Он вытащил из кармана блокнот и открыл его.
«Могу я сначала узнать ваше имя?»
Мелисса всё ему объяснила. Пока он писал, его серьёзное выражение лица сменилось широкой улыбкой, обнажив ряд больших зубов цвета густых сливок.
«Неужели? Вы тот самый знаменитый Мел Крейг?» Она кивнула. «Но я же одна из ваших самых преданных поклонниц! Я читаю каждый ваш роман!» От волнения его глаза забегали в глазницах.
«О, спасибо!» — это было утверждение, которое она слышала много раз, но оно всегда доставляло ей удовольствие.
«Они все у меня дома», — продолжил он. «Не могли бы вы… я мог бы вас об этом попросить…?» Совершенно потрясенный, он, казалось, не мог закончить свою просьбу.
«С автографом? С удовольствием», — заверила она его.
Несколько секунд он сидел, глядя сначала на нее, а затем на ее имя в блокноте. «Мел Крейг», — повторил он, затем откашлялся и принял официальное выражение лица. «Когда вы прибыли в Розиак, мадам?»
«Вчера вечером».
«А вы были в группе людей, которые сегодня днем обнаружили тело месье Вольфганга Кляйна?»
«Верно. Владелец учебного центра пригласил нас всех на неформальный обед, а затем предложил прогуляться до смотровой площадки. Было очень жарко, но, судя по освещенности, лучше всего идти во второй половине дня».
«Вы изучаете французский язык в Ле-Шатанье?»
«Нет». Мелисса кратко объяснила свое присутствие, и он опустил блокнот, чтобы с удивлением посмотреть на нее.
«Какая честь для Розиака! Когда же я смогу насладиться чтением этого шедевра?»
«Боюсь, не в ближайшие два года», — сказала она, и его лицо помрачнело. Она указала на его блокнот. «Не считаете ли вы, что нам следует продолжить допрос, офицер?»
«Ах да, совершенно верно», — он кашлянул. — «Не могли бы вы точно рассказать, что произошло в момент обнаружения тела?»
«На самом деле его первой увидела моя подруга, мисс Эш».
Мелисса, стараясь как можно точнее, пересказывала все, что делали и говорили участники группы с момента прибытия на смотровую площадку, в то время как Хасан яростно что-то записывал в свой блокнот. Развивая годами наблюдательность и память в интересах писательства, она смогла дать такой подробный отчет, что его глаза расширились от удивления.
«Вы — идеальный свидетель!» — сообщил он ей с очередной широкой улыбкой. «И ещё один вопрос. По пути на смотровую площадку вы видели кого-нибудь, кроме членов вашей группы?»
«Там мужчина разгружал рельсы с прицепа. Насколько я понимаю, он готовился починить ограждение… он работает у месье Бонара».
«Вы знаете его имя?»
«Месье Жебрек обращался к нему как к Фернану».
«Ах да!» — кивнул Хасан и перелистывал страницы своего блокнота. — «Фернан Морле. У меня пока не было времени допросить персонал. Этот человек, возможно, может быть ключевым свидетелем!» Он посмотрел на Мелиссу, раздувая ноздри, как гончая, идущая по следу. «Это очень странное дело, мадам», — сказал он, поджав губы и приняв загадочное выражение лица.
«В каком смысле, офицер? Я понял это как досадную случайность».
«Ах!» — он постучал ручкой по выдающемуся носу. — «Есть некоторые необычные черты».
'Ой?'
«Но мы, конечно, должны дождаться заключения врача-законодателя , то естьпатологоанатома . Тем временем мое расследование продолжится». С некоторой неохотой, как показалось Мелиссе, он поднялся на ноги. «Я очень благодарен вам за помощь, мадам». Он немного поколебался, прежде чем сказать: «И я был бы вам очень признателен, если бы вы оказали мне большую честь… ваши книги… не могли бы вы разрешить мне зайти сюда еще раз, прежде чем вы покинете Розиак?»
«Да, конечно. Приходите завтра вечером примерно в это же время, если хотите!»
«О, спасибо, мадам». Восхищение в его взгляде было почти неловким. Затем, вспомнив о своем официальном положении, он снова откашлялся и попросил ее, не могла бы она любезно попросить другую из дам уделить ему несколько минут. «Хотя, — галантно добавил он, — сомневаюсь, что они смогут превзойти ваши столь профессиональные наблюдения».
Она застала их сидящими за низким столиком на маленькой террасе, в окружении ваз с яркими цветами. Свеча в стеклянном абажуре мягко освещала их лица, напоминая Мелиссе картину Жоржа де Латура. Воздух был свежим и ароматным; где-то в сгущающихся сумерках пела соловей.
Горы, теперь уже неразличимые на первый взгляд, образовывали неправильный узор из темных, мрачных силуэтов. Небо над головой было ясным, но с запада набежали облака и низко висели над горизонтом, так что местами было трудно разглядеть, где заканчивается земля и начинается небо. Две могучие вершины Порт-де-Севенн, возвышающиеся по обе стороны долины Гардон, словно укрепленные ворота древнего города, превратились в зловещие тени, пространство между ними утонуло в непроницаемой темноте. У Мелиссы возникло ощущение, будто она заперта в какой-то первобытной каменной тюрьме без выхода. Несмотря на мягкость вечера, она дрожала.
«Ты так давно не виделась», — прокомментировала Айрис.
— Было очень страшно? — робко спросила Роуз.
«Нисколько, всего несколько стандартных вопросов. Вам не о чем беспокоиться».
«Ну ладно, лучше покончить с этим». Дора встала. «Пойдем, Роуз, мы пойдем вместе. Он не сможет нас съесть».
«Но он сказал: „По одному“», — неуверенно ответила Роуз.
«Мне всё равно, что он сказал. Я не собираюсь вас запугивать».
Дора практически силой затащила подругу в дом. Мелисса опустилась на стул и взяла бокал бренди, который заказала для нее Айрис.
«Что это за медь?» — спросила Айрис.
«Барбарский пират с ухмылкой, как у бананового десерта!» — сказала Мелисса, усмехнувшись. — «Он совсем молод — подозреваю, его только что повысили в звании».
«О?» — Ирис подняла взгляд от своегокрем-де-кассис . — «Почему?»
«Он очень хочет сделать из смерти этого бедняги некую загадку. Говорил о «допросе персонала» и «необычных особенностях дела»».
«Какие необычные особенности?»
«Он ничего не сказал».
«Возможно, он подслушал деревенские сплетни».
«Вероятно, это всё».
Мелиссе пришло в голову, что она ничего не сказала офицеру Хасану о своем коротком разговоре с Фернандом Морлеем. Она не утаивала информацию намеренно; он просто задал не тот вопрос. Еще одна причина предположить, что он может быть немного неопытным. Ее старый друг, главный инспектор Кеннет Харрис из отдела уголовного розыска Глостершира, не допустил бы такой элементарной ошибки.
Завтрак подавали на террасе. Воздух был свежим, небо — прозрачным, безоблачным и голубым. Утренний свет придавал окружающим горам свежий, словно только что вымытый вид, и Мелиссе показалось, что они немного отступили назад, их скалистые ветви раскинулись, словно указывая на далекие Ворота Севенн и говоря: «Смотрите, ворота открыты. Вы можете приходить и уходить, когда захотите».
Она была голодна и с энтузиазмом принялась за свежие, хрустящие булочки, а Ирис рассеянно теребила свои, не пытаясь есть и угрюмо отвечая на приветствие маленькой Брижит Готье, аккуратной и милой в черной юбке и белой блузке, которая подошла подать им кофе.
«Что-то тебя беспокоит?» За три дня, пока они добирались до Розиака, Мелисса поняла, что Ирис обычно не очень общительна по утрам. Сегодня же она была занята больше обычного. «Не волнуешься насчет курса, правда? Все, кажется, очень заинтересованы и с нетерпением ждут его. Уверена, они найдут егоочень вдохновляющим !»
Айрис выдавила из себя полуулыбку, услышав подражание хриплому голосу и пристальному взгляду Крисси, но ей явно было не по себе. «Жаль, что меня не посетило вдохновение», — пробормотала она, потянувшись за тарелкой абрикосового варенья. Она подозрительно посмотрела на него, тыкая ложкой. «Интересно, это домашнее?»
«Не знаю, но на вкус неплохо». Мелисса откусила кусочек второго круассана. «Как дела, Айрис?»
«Я не в восторге от предстоящего. Не уверен, что у меня что-нибудь получится».
«Почему бы и нет?»
«На самом деле я никогда этого не хотел».
«Тогда зачем ты это сделала?» — как будто я не знала, — мысленно добавила Мелисса.
«Филипп очень убедителен», — пробормотала Ирис, уткнувшись носом в чашку с кофе.
«О, Айрис! Ну и что, что ты повелась на кучу фланелевых вещей с лягушками! Я думала, у тебя больше здравого смысла!»
Айрис нахмурилась и начала беспокойными пальцами ковырять крошки на бумажной скатерти. «Это начинание для него очень много значит», — сказала она после паузы. — «Он хотел помочь».
«И вы так и сделаете. Перестаньте волноваться и позавтракайте. Всё будет хорошо, увидите».
«Надеюсь, что так». Айрис, всё ещё с сомнением глядя на него, проглотила искорёженные остатки булочки и выпила вторую чашку кофе.
Мелисса говорила уверенно, но по причинам совершенно отличным от причин Айрис, она тоже чувствовала себя неловко. Это был не первый раз, когда ее подруга слишком привязалась к неподходящему мужчине. И если ее собственная оценка Филиппа Бонара была верна, то он был более неподходящим, чем большинство, но Айрис паниковала при мысли о встрече с группой незнакомцев, заплативших ей немалые суммы за обучение, поэтому сейчас был не самый подходящий момент, чтобы высказывать свои сомнения. Нужна была моральная поддержка.
«В мгновение ока все они будут у вас в руках!» — заявила она. «Просто набросайте один из своих блестящих проектов в качестве демонстрации, а затем отправьте их делать свое дело. Проще простого, вот увидите».
«Спасибо». Айрис стала выглядеть чуть менее подавленной. «Какие у тебя планы?»
«Я собираюсь в Ле Мас Субейран, чтобы навестить дом Ролана».
«Роланд?»
«О лидере камизаров, о котором я вам вчера рассказывал. Там тоже есть музей. Должно быть очень интересно».
«Тебе очень нравится этот стиль камизар, не так ли?»
«О, да!» — Мелисса почувствовала знакомый прилив энтузиазма, который всегда сопровождает рождение новой и многообещающей идеи для сюжета. — «Я немного почитала предысторию и уверена, что смогу использовать это в качестве фона. Хотела бы я, чтобы Фернан рассказал об этом рационально. Держу пари, у него куча историй, которые он мог бы рассказать».
«Ты же обещала держаться подальше от этого сумасшедшего! Может, в этих сплетнях что-то есть!»
«Ой, успокойся, Айрис. Уверена, он достаточно безобиден. В любом случае, нам пора идти. Ты же хочешь приехать раньше студентов, правда?»
В небольшой приемной они встретили Розу и Дору, направлявшихся на завтрак. Все четверо обменялись приветствиями и одобрительными комментариями по поводу погоды, а также пожелали друг другу приятного и плодотворного утра.
«Они выглядят бодрыми», — заметила Мелисса, направляясь вместе с Айрис к машине. «Надеюсь, Дора вразумила Роуз».
«Глупое создание! Слишком уж уязвимое!» — сказала Айрис.
Мелисса с трудом сдержала улыбку. «Как же ты права», — пробормотала она.
Они вместе проехали через Францию на машине Мелиссы, чтобы та могла свободно путешествовать и заниматься своими исследованиями днем, пока Айрис была занята учебой. Дружба между ними зародилась за несколько лет жизни в соседних коттеджах в сельской местности Котсуолдса, и они проявляли живой интерес к работе друг друга. Айрис преданно покупала и читала все романы Мелиссы; Мелисса научилась ценить природный талант Айрис замечать изящную простоту в случайных сочетаниях элементов природы: перо с птичьего крыла, лежащее рядом с мшистым камнем; опавший лист, плывущий по спокойной воде; облако семенных коробочек, колышущихся на ветру.
Во время короткой поездки отгостиницы она почти ничего не говорила, отвечая на замечания Мелиссы невнятными бормотаниями и односложными фразами, но, когда они вошли во двор Ле Шатанье, ее глаза загорелись при виде Филиппа Бонара, безупречно одетого в костюм из кремового льна, шелковую рубашку и галстук. Он прошел через двор и сердечно пожал им руки.
«Ах, дорогая Ирис, видишь, какие великолепные условия мы тебе дарим!» — воскликнул он, раскинув руки и сияя, словно принимая на себя личную ответственность за солнечную погоду. «Все очень благоприятно для твоего предприятия. И для твоего тоже!» Он поклонился Мелиссе, когда она готовилась помочь Ирис разгрузить оборудование.
«Но нет, я не могу этого допустить». Он захлопал в ладоши и повысил голос: «Морлей! Немедленно иди сюда!»
Спустя мгновение из надворной постройки вышел Фернан. Сначала его лицо было угрюмым, но, увидев Мелиссу, он озарился и поспешил к ней, протянув правую руку, а его черные глаза сияли от удовольствия.
«Доброе утро, мадам !» — воскликнул он. «Как вы поживаете ?»
Когда она протянула ему руку и ответила на приветствие, Мелисса заметила неодобрение на лицах остальных. На лице Ирис читалось лишь беспокойство, а на лице Бонара — презрение. В его книге, несомненно, слуги не пожимали руки дамам.
«Отнесите оборудование мадам в класс», — приказал он.
«Да, месье». Фернан достал из машины мольберт, папку и коробку с акварелью Ирис, и они вдвоем отправились в путь.
«Удачи, Айрис», — крикнула ей вслед Мелисса. «Увидимся сегодня вечером».
Айрис оглянулась через плечо и помахала рукой. «Спасибо!»
Бонард снова повернулся к Мелиссе. «В полдень мы устраиваем обед на свежем воздухе», — сказал он с любезной улыбкой и сверканием золотых зубов. «Если позволит ваша программа на сегодня, мы будем очень рады, если вы присоединитесь к нам».
«Мне бы очень этого хотелось — спасибо», — сказала она, и он повернулся и последовал за остальными в дом. Никто бы и не догадался, подумала она, что менее двадцати четырех часов назад на его земле произошел несчастный случай со смертельным исходом.
Появилась Джульетта, неся большую лейку. Она была очень похожа на своего брата, с такими же прекрасными темными глазами, но кожа у нее была бледная, словно она провела большую часть жизни в помещении. Ее седые волосы были собраны в старомодный пучок; в полосатой блузке и простой темной юбке она выглядела как деревенская учительница. Она лаконично ответила на приветствие Мелиссы и начала ухаживать за цветами, аккуратно удаляя отцветшие бутоны и поливая вазы водой.
«Как бы мне хотелось выращивать такие же герани», — сказала Мелисса. «А ты любишь садоводство?»
Женщина не отрывала глаз от своей работы. «Это входит в мои обязанности», — ответила она.
«Это прекрасное место. Вы всегда жили здесь, в Розиаке?»
«Да». Односложный ответ сопровождался резким взглядом в сторону. Это не внушало оптимизма, но Мелисса не сдавалась. Джульетта, почти наверняка, окажется более надежным источником информации, чем ее брат, если только ее удастся уговорить заговорить.
«Тогда вы, должно быть, очень хорошо знаете историю этого региона».
Джульетта несколько секунд вытряхивала последние капли воды из лейки, после чего с явной неохотой ответила: «Наша история не всегда была счастливой, мадам».
«Знаю. Недавно я об этом читала, и сегодня планирую посетить Музей пустыни».
«Вы, несомненно, узнаете там всё, что вам нужно знать».
Разговор, вероятно, на этом бы и закончился, если бы Фернан не вернулся. Он поспешил к двум женщинам с тем же рвением, которое проявлял несколько минут назад.
«Мадам! Позвольте представить мою сестру. Джульетта, мадам, вы разделяете наше дело!»
«Фернан, пожалуйста, налейте мне еще!» — Джульетта протянула банку. «Значит, вы протестантка, мадам? Вы посещали наш храм в Андузе? Это очень красивое здание».
Мелисса была уверена, что Джульетта намеренно неправильно истолковала замечание своего брата, и ей не терпелось разобраться в ситуации подробнее, но прежде чем она успела придумать какой-либо дипломатичный способ сделать это, из дома вышел Ален Гебрек.
Если трагедия предыдущего дня и потрясла или огорчила Бонара, то все эти чувства были скрыты за его учтивым приветствием. Чего нельзя было сказать о его помощнике, бледном, с тяжелыми глазами и мрачным выражением лица. Он механически ответил на приветствие Мелиссы и обратился к Фернану голосом, напряженным от подавленных эмоций.
«Сегодня вы продолжите ремонт ограждения».
Фернан ответил обиженным взглядом. «Невозможно!» — коротко заявил он. «Дорога по-прежнему закрыта, и в любом случае у меня есть другая работа». Пробормотав себе под нос «продажные уловки », он демонстративно развернулся и зашагал прочь.
Цвет лица Гебрека побледнел; зрачки расширились, ноздри задрожали. Он сделал шаг вперед и открыл рот, словно желая позвать мужчину обратно и отчитать его за дерзость, но в этот момент прибыли первые студенты, и он сдержался, выдавил улыбку и пошел их приветствовать. Жюльетты нигде не было видно; она, очевидно, закончила поливать цветы и вернулась в дом. Вернувшись к машине, Мелисса отправилась в свою утреннюю экспедицию.
Крошечная деревушка Ле Мас Субейран, расположенная высоко над рекой Гардон, мирно грелась на утреннем солнце. Мелисса нашла тенистое место, чтобы припарковать свой Golf, и немного прогулялась среди старых каменных домов, любуясь величественными деревьями и высокими вершинами, окружающими их.
В тот ранний час туристов было немного, но уже вовсю кипела жизнь. Трактор тащил сенокосилку по крошечному полю; женщины в ярких комбинезонах открывали немногочисленные кафе и сувенирные лавки, протирали столы и стулья, регулировали навесы, отгоняли кошек от дверей и здоровались с почтальоншей, которая неспешно проезжала мимо на своем мопеде. Каждый уголок был утопающим в ярких цветах; Мелисса воскликнула вслух, увидев лимонное дерево, усыпанное спелыми плодами, а женщина, высунувшись из окна верхнего этажа, помахала рукой и поздоровалась.
В отличие от жары на улице, воздух в музее был прохладным и свежим. Время пролетело незаметно, пока Мелисса переходила из одной комнаты в другую, изучая экспонаты, перечитывая старые документы и заполняя страницы своего блокнота. Через пару часов она вышла оттуда, погруженная в историю, полная идей для своего романа и с нетерпением ожидая обеда.
В Ле-Шатанье рядом с другими машинами во дворе стояла полицейская машина. Когда Мелисса подъехала, из дома вышел офицер Хасан. Он сразу же заметил ее и направился к ней, его лицо было почти полностью разделено широкой улыбкой.
«Добрый день, офицер. Как продвигается ваше расследование?»
Улыбка исчезла. «В заключении врачаговорится , что смерть была случайной», — доверительно произнес он тихим голосом, в котором, как показалось Мелиссе, звучала нотка сожаления. Ее подозрения подтвердились секунду спустя, когда он продолжил: «Но я сам не совсем удовлетворен. Я продолжу расследование еще несколько дней».
«Вы хотите сказать, что не разделяете точку зренияврача-законодателя ?»
«О, несомненно, мужчина погиб в результате падения со скалы. Травма головы почти наверняка была получена от удара о выступ при падении — в ране были обломки камня. Но что стало причиной этого падения, мадам?» Он запрокинул голову, сжал губы и сделал паузу для пущего эффекта. «Это то, что мы должны установить», — произнес он, погрозив указательным пальцем. «В этом цель моего расследования. Сегодня утром я допросил еще нескольких свидетелей». Он снова наклонился вперед, закатив глаза то в сторону дома, то обратно. «Есть некоторые люди, которым мои вопросы кажутся… тревожными».
«Вы предполагаете, что имело место преступление?»
«Ничего нельзя принимать как должное! В таких случаях всегда нужно копать глубже». Он постучал себя по носу, и Мелисса с трудом сдерживала смех, представляя, как он, подобно муравьеду, выискивающему термитов, ищет улики.
«Ну, я уверена, у вас немалый опыт», — пробормотала она, подозревая, что у него его нет.
Он многозначительно кивнул, нахмурившись и сморщив щеки. «Вы разбираетесь в этих вопросах лучше большинства, мадам. Что ж, у меня есть другие дела». Он отступил назад и отсалютовал. «Я вернусь через день-два. А сегодня вечером — если позволите, напомню вам о вашем обещании, мадам?»
«Подписать ваши книги? С удовольствием!»
«Мадам очень добра!» Он подобострастно поклонился, вернулся к машине и уехал. Через несколько минут через ворота въехал микроавтобус с надписью «Центр Севенольских исследований» на бортах. За рулем был Ален Гебрек, а рядом с ним, с прямой спиной и уверенно поднятой головой, сидела Ирис. Машина с хрустом остановилась на гравии, и члены ее класса бросились выходить, таща свои принадлежности для художников.
«Как всё прошло?» — спросила Мелисса.
«Блестяще!» — воскликнула Крисси с восторженным видом.
«Фантастика!» — согласился Мервин.
Остальные участники группы энергично кивали головами и восклицали: «Великолепно!», «Вдохновляет!» и «Завораживающе!». Джек шагнул вперед, чтобы помочь Айрис сойти с пьедестала и донести мольберт и коробку с акварелью. Она приняла похвалу и внимание с любезной улыбкой; в своем струящемся платье из набивного хлопка и широкой соломенной шляпе, украшенной цветами, она выглядела как жрица какого-то деревенского культа в окружении своих последователей.
Ален Гебрек вернулся после того, как поставил микроавтобус на стоянку. «Обед будет подан на террасе через пятнадцать минут», — сообщил он им.
«Сейчас самое время умыться и причесаться». Айрис пошла первой в дом, размахивая руками, как ребенок, играющий в солдатиков.
Мелисса пошла рядом с ней в ногу. «Я же говорила, что это будет проще простого, правда?»
Айрис безмятежно улыбнулась, ее серые глаза сияли. «Кажутся, они счастливы, не правда ли?»
«В восторге! Вы отлично начали!»
«Надеюсь, мне удастся сохранить такой же уровень».
«Конечно, можете».
Обед в формате "шведский стол" снова был накрыт на террасе. Члены класса Филиппа Бонара уже собрались за столом, беседуя на французском языке — с разным уровнем владения языком — под внимательным прислушиванием своего преподавателя. Наблюдая за ним, Мелисса невольно восхитилась его профессионализмом; подобно владельцу высококлассного ресторана, он обращался к каждому по очереди, приглашая к комментариям, выслушивая ответы, обсуждая конкретные трудности.
Дитер Эрдле, ожидая своей очереди к шведскому столу, разговаривал с Джейн, которая внимательно слушала его, склонив голову в очаровательной позе, в то время как Роза, с кошачьей улыбкой, едва скрывавшей ее неприязнь, стояла рядом с ним. Дора Лаванда накладывала себе еду; взяв все, что хотела, она взяла пустую тарелку и, не говоря ни слова, сунула ее в руку подруге. Каждая черта ее тела выражала презрительное неодобрение.
Джульетта суетилась, принося хлеб и проверяя, всё ли в порядке. Наблюдая за ней, Мелисса почувствовала, что за сдержанной безупречностью её поведения скрывается тревога. Однажды она заметила, что женщина смотрит прямо на неё; на мгновение её бдительность ослабла, и мрачные глаза, казалось, сигнализировали о просьбе, прежде чем кто-то подошёл к ней с просьбой, и она отвернулась, чтобы выполнить её.
Мелисса прекрасно понимала, что стоит за беспокойством Жюльетты. Она нисколько не сомневалась, что загадочные кивки и постукивания по носу Хасана были отсылкой к Фернану; он, должно быть, подхватил сплетни, которые повторял месье Готье, и его стремление найти доказательства преступления в смерти Вольфганга Кляйна было очевидным. Она помнила, как Дора Лавендер рассказывала, что слышала, как Жюльетта ругала своего брата после обнаружения тела. Дело было не в том, что он неосторожно, хотя и невольно, позволил Кляйну отправиться в роковое путешествие, а, скорее всего, в опасении, что его эксцентричные фантазии и публичная враждебность по отношению к молодому немцу могут обернуться против них обоих.
Когда обед закончился, люди начали расходиться, чтобы выпить кофе в каком-нибудь тенистом уголке сада. Ирис сидела, скрестив ноги, на траве под деревом, в окружении своих учеников, совершенно непринужденно. Она взглянула через стол и поманила его, но Мелисса, сделав вид, что не заметила, вернулась к столу, где Джульетта раскладывала тарелки и столовые приборы на поднос.
«Позвольте мне помочь вам», — сказала она.
На мгновение она замерла, словно взвешивая в уме уместность принятия такого предложения от гостьи своего работодателя и свою собственную острую потребность в доверенном лице. Затем она серьезно склонила голову.
«Спасибо, мадам».
«Хорошо. Есть ли на кухне ещё один поднос?»
«Да, но на шведском столе. Я принесу вам».
«Не нужно. Я сам доберусь — я знаю дорогу».
Не обращая внимания на протесты Джульетты, Мелисса вошла в дом. Некоторое время назад она заметила, как Фернан неспешно перешагнул через двор и вошел в дом через боковой вход, поэтому у нее было четкое представление о том, где его найти, и она горела любопытством, желая услышать, что — если вообще что-либо — он мог бы рассказать о своем интервью с Хасаном.
Она застала его сидящим за деревянным столом в большой кухне спиной к окну и смотрящим на тарелку с едой. Ставни были закрыты от солнца, отбрасывая тень на его лицо, но его глаза сверкали в приглушенном свете, когда он поднял голову и посмотрел на Мелиссу с напряженным, настороженным выражением дикого животного.
«Он ушел?» — спросил он хриплым голосом.
«Офицер Хасан? Он давно уехал. Вы в полной безопасности», — ответила она.
Его плечи слегка расслабились, и он выпрямился. «Никогда не предам Роланда!» — яростно воскликнул он. «Я ничего ему не говорил. Ничего!» Он ударил кулаком по столу, и бутылка минеральной воды запрыгала у него под локтем. Еда перед ним была почти нетронута, но кусок хлеба рядом с тарелкой был разорван на куски.
«Всё в порядке», — тихо сказала Мелисса. «Ешьте». Она подошла к массивному деревянному комоду, стоявшему в углу, и взяла поднос. Его взгляд следил за каждым её движением.
«Этот предатель… он бы привёл наших врагов в наше тайное убежище», — заявил он.
«Тот, что под скалой, возле смотровой площадки?»
«А где же ещё?»
«Вы его там видели?»
Он энергично покачал головой. Сгорбившись над тарелкой, он начал запихивать еду вилкой в рот, опираясь предплечьем на стол. Он громко жевал и сделал глоток воды из бутылки, после чего, стукая поставив ее на стол, ответил.
«Я никого не видел. Я ничего не слышал». Он повторял эти слова, словно выучил их наизусть. Внезапно он протянул руку и схватил ее за руку жесткими, сильными пальцами, глядя на нее снизу вверх с лихорадочным блеском в глазах.
«Мы должны сохранять бдительность!» — с тревогой произнес он.
В животе у нее сжался холодок страха, но она сумела сохранить ровный голос, ответив: «Да, безусловно, мы должны».
Джульетта вбежала с полным подносом. Вид Мелиссы, разговаривающей со своим братом, вызвал у нее хмурое выражение лица.
— Ты ещё не закончил? — отчитала она его. — Пора тебе убираться с моей кухни — ты мне мешаешь!
Он вздрогнул, отдернул руку и приподнялся, выглядя виноватым, как ребенок, пойманный на краже варенья. Мелисса вернулась на террасу, чтобы наполнить поднос; когда она вернулась, Фернана уже не было, а Жюльетта загружала большую посудомоечную машину. Она явно чувствовала себя неловко; несколько раз она делала глубокий вдох и открывала рот, словно собираясь что-то сказать, затем возвращалась к своей работе, хмурясь и кусая губы.
Мелисса взяла быка за рога. «У твоего брата какие-то странные причуды, — сказала она. — Он всегда был так одержим камизарами?»
На мгновение она пожалела, что заговорила. Слезы навернулись на глаза Жюльетты, губы задрожали, но она сумела сдержаться.
«Ах, эти камизары», — пробормотала она с грустной гримасой, которая, казалось, должна была стать улыбкой. «В такую игру мы играли с друзьями в детстве. Мальчики по очереди играли всех взрослых персонажей; а я всегда играл роль пажа Виллара — знаете эту историю?»
«О том, как Вилларс замаскировался под божественного посланника, а его пажа — под волшебного пастуха? Я только сегодня утром читал об этом в Музее пустыни».
«Тогда вы, несомненно, знаете, что Ролан, один из лидеров камизаров, не поверил обещанию, что несправедливость по отношению к протестантам будет исправлена. Он посчитал это ловушкой и некоторое время сражался с несколькими последователями, но в конце концов был предан. Это история предательства, но также и великой храбрости. Фернан был очарован ею — почти одержим, как вы говорите, мадам, — в молодости».
«Роланд — его герой, не так ли?»
И снова Джульетта, казалось, с трудом сдерживала слезы. «Роланд, о котором он говорит, — это не старый вождь камизаров, а наш старший брат, которого пытали и расстреляли гестапо», — прохрипела она, вытаскивая из кармана фартука платок и вытирая глаза. Прошла целая минута, прежде чем она смогла снова заговорить.
«Нашему Роланду было всего шестнадцать, когда он присоединился к маки, будучи самым молодым в группе. У них было укрытие — пещера под скалой, где они собирались и хранили оружие. Иногда они прятали там беженцев, и Роланд выступал в роли их проводника. Фернан был слишком молод, чтобы присоединиться к группе, но он приносил им еду. Он мог пробираться по лесу бесшумно, как кошка!»
«Наверное, это и есть то самое тайное убежище, о котором он мне рассказывал?»
«Да. В нашей семье только он и Роланд знали, где это находится».
«Похоже, он думает, что я знаю, где это находится».
«Вы, должно быть, что-то сказали… он в смятении, мадам, и, учитывая то, что он пережил, кто может этому удивляться?» Джульетта теребила кнопки посудомоечной машины, украдкой вытирая щеки. «Те, кто там скрывался, знали о существовании убежища, но, конечно, молчали», — продолжила она. «Все, кроме одного, шпиона, который предал нашего брата гестапо». При воспоминании ее суровое лицо застыло, словно отлитое из бетона, а в глазах вспыхнула горькая ненависть. Когда она снова заговорила, в ее голосе появился новый, хриплый тембр, от которого у Мелиссы пробежали мурашки по спине.
«Чтобы узнать о его местонахождении и именах его товарищей, они пытали Роланда, но он молчал. Затем коменданту пришла в голову дьявольская идея использовать его младшего брата в качестве оружия. Солдаты пришли в дом и вырвали Фернана из рук нашей матери. Никогда, никогда я не забуду тот ужасный день!» Страдания исказили ее лицо.
Мелисса тоже чуть не расплакалась, увидев страдания другой женщины, и протянула руку к ней. Она была ледяной. «Больше ничего не говори, если тебе это больно», — прошептала она.
«Да, да! Я должна рассказать всю историю, чтобы вы поняли. Мой брат — добрый человек, он никому не причинит вреда. Но у него ужасные фантазии, и я боюсь, что однажды они втянут его в серьезные неприятности. Эта авария… меня бы не удивило, если бы в его представлении именно этот бедный молодой человек стал причиной смерти нашего брата».
«Да, он только что назвал его предателем», — задумчиво согласилась Мелисса. «И офицер Хасан, похоже, очень хочет доказать, что смерть господина Кляйна не была случайной, хотя врач-законодатель считает, что это так».
Джульетта презрительно фыркнула; Мелисса подумала, что если бы она была мужчиной, то плюнула бы на землю. «Этот глупыйублюдок! Пытается произвести впечатление на начальство, без сомнения… но Фернан ничего ему не скажет. Для него это было бы все равно, что предать Ролана и всех их товарищей по Маки. Но клянусь вам, мадам, мой брат не причинит вреда ни одному живому существу. Даже в наших детских играх он никогда не станет тем, кто отнимет жизнь».
На мгновение лицо Жюльетты смягчилось, когда она вспомнила те далекие дни невинных удовольствий.
«Вы говорили о том дне, когда его забрало гестапо», — мягко напомнила ей Мелисса.
«Ах, да, тот ужасный день. Фернан сам редко о нем говорит; на самом деле, он много дней после этого не произносил ни слова, но боль в глазах этого ребенка… я не могу ее описать». Джульетта закрыла глаза и, изо всех сил сдерживаясь, глубоко и прерывисто дыша, пыталась не расплакаться.
Мелисса подвела ее к стулу, и та опустилась на него, уставившись в пустоту, сложив руки на столе.
«Лишь несколько недель спустя мы узнали от сбежавшего заключенного, что именно произошло». Ее голос стал каким-то отстраненным, словно она говорила из могилы. «Фернана отвели в тюрьму, где держали Ролана, на прогулочный двор, и заставили всех остальных заключенных смотреть, как его приводят к ним. Он едва мог стоять, его так сильно избили. Фернан издал ужасный крик и попытался подбежать к нему, но солдаты его остановили. Затем комендант сказал ему, что если он не раскроет секрет убежища, его брата расстреляют прямо здесь и сейчас, у него на глазах».
«Чудовище!» — Возмущение схватило Мелиссу за горло, словно оно хотело физически втянуть ее в мир скорби и горьких воспоминаний другой женщины. — «Так поступить с маленьким мальчиком! Сколько ему было лет?»
«Ему почти девять лет, мадам, и он такой маленький для своего возраста».
«Едва ли больше, чем младенец». Мелиссе внезапно представился ее собственный сын Саймон в этом возрасте: уверенный в себе и счастливый, в мире, не омраченном войной или угрозами насилия. Слезы, смешанные из жалости и гнева, наполнили ее глаза, но она не попыталась их смахнуть.
«Что он сделал?» — прошептала она. «Он что-то сказал?»
«Нет, мадам, он этого не делал». Джульетта гордо подняла голову. «Комендант выкрикивал в его адрес вопросы и угрозы, а солдаты держали винтовки, направленные на его брата. Он стоял там, растерянный и испуганный, и вдруг Роланд закричал: „Ничего не говори! Я, твой командир Роланд, приказываю тебе молчать!“»
«Как будто они играли в свою игру про камизаров?»
«Да, мадам».
'А потом?'
«Комендант, похоже, осознал, что потерпел неудачу. Он отдал приказ открыть огонь».
Последовала долгая пауза. На заднем плане жужжала и плескалась посудомоечная машина; снаружи доносился звук заведенного трактора. Наконец, Жюльетта поднялась на ноги.
«Я не должна больше вас задерживать, мадам, — сказала она. — Спасибо, что выслушали».
«Для меня большая честь, что вы мне доверились. Знает ли об этом месье Бонар?»
«Кто бы ему это рассказал? Это история из прошлого».
«Но ведь он наверняка в курсе некоторых странных вещей, которые говорит Фернан?»
Джульетта отмахнулась от этой мысли, пожав плечами. «Зачем такому джентльмену, как месье Бонар, вмешиваться в наши дела?» Было очевидно, что она придерживалась старомодных взглядов на отношения между хозяином и слугами.
«А что насчет месье Гебрека?»
«Он говорит только для того, чтобы отдавать приказы, — но, поскольку наш работодатель так высоко его ценит…» Она презрительно скривила губы, давая понять, что по какой-то причине ее уважение к Филиппу Бонару не распространяется на его помощника.
Мелиссе пришло в голову, что если Хасан знал обстоятельства смерти Роланда Морлея, он мог бы расценить это как мотив убийства: полубезумный младший брат принял за врага несчастного молодого немца, проявившего невинный интерес к «секретному убежищу». Его сестра пошла на невероятный риск, доверившись ей.
Казалось, Джульетта прочитала ее мысли. «Я рассказываю вам это, мадам, потому что знаю, что мой брат вам доверяет», — сказала она. «Вряд ли он расскажет вам об этом, но если он это сделает, если вы не знаете правды, вы можете счесть необходимым сообщить в полицию. Если этотублюдок услышит эту историю…»
«Он этого от меня не услышит», — сказала Мелисса, ни секунды не раздумывая. «Я даже не рассказала офицеру о своем вчерашнем разговоре с Фернандом в лесу, только о том, что видела его там работающим».
— Да благословит вас Бог, мадам! — хрипло сказала Жюльетта.
Большинство начинающих художников и студентов, изучающих язык, литературу и культуру, поддались соблазнительной сонливости жаркого полуденного дня. Поодиночке или небольшими группами они лежали в креслах на террасе или разлеглись на коврах под деревьями, некоторые беззастенчиво спали, другие дремали над книгами, все неподвижные, как фигуры на декорациях«Спящей красавицы» .
Исключением были Дора Лавендер, Роуз Кеттл и Дитер Эрдле. Первая взяла клюшку для гольфа и отправилась на ровный, ухоженный участок травы неподалеку от дома, который Филипп Бонар, стремясь удовлетворить как потребности своих клиентов в отдыхе, так и их жажду знаний, обустроил как поле для гольфа; она надела очки в массивной оправе и тренировалась в игре в паттинг. Роуз и Дитер наблюдали за ними из тени каштана, тихо переговариваясь и хихикая. С того места, где она стояла, Мелисса видела их только в профиль, но у нее было четкое предположение, что они держатся за руки и что за кажущимся безразличием Доры к их присутствию скрывалось нарастающее раздражение.
«Молодец!» — воскликнула Роуз после того, как Дора забила шесть мячей в лунку подряд.
«Да, отлично справились!» — повторил Дитер, демонстративно хлопая в ладоши. «Ваш друг — впечатляющий игрок», — сказал он Розе.
Дора, не взглянув в их сторону, забрала свой мяч и направилась к дальнему краю грина.
«Она играет на высшем уровне», — сказала Роуз, слегка повысив голос, словно желая угодить подруге. «Она участвует в турнирах, понимаешь. Все говорят, что у нее превосходный удар».
Дитер наклонился, чтобы что-то прошептать ей на ухо, на что она разразилась визгом смеха.
Наблюдая за Дорой, Мелисса заметила, как та напряглась и крепче сжала клюшку для гольфа, напрягая мышцы рук под закатанными рукавами блузки. Она приняла стойку и ударила по мячу; он пролетел по траве, как пуля, ударился о край лунки и вылетел обратно.
«Не повезло тебе, Дора!» — воскликнула Роза.
«Возможно, вы немного переборщили?» — предположил Дитер.
Словно неслышные и невидимые, Дора подняла свой мяч и прошла мимо них, направляясь к машине. Двое наблюдателей обменялись забавными взглядами, а затем удалились под деревья. Несомненно, они держались за руки.
«Держу пари, она бы хотела, чтобыон оказался у подножия скалы», — сказал голос. Обернувшись, Мелисса увидела Джека, стоящего рядом с ней.
«Или же его туда отправить», — иронично согласилась она. — «Она думает, что ее подруга выставляет себя дурой, и всерьез за нее волнуется».
«Я бы сказал, у нее были все основания так думать», — тихо произнес он, с легким оттенком западноанглийского акцента.
Дора распахнула багажник «Сьерры» и засунула клюшку для гольфа в свою сумку. Она закрыла крышку; когда защелка не сработала, она с силой захлопнула ее второй раз, отчего несколько спящих подняли головы. Она прошла через двор в дом, ее взгляд был каменным, а челюсть сжатой.
Джек взглянул на часы. «Еще полчаса до начала занятий», — заметил он. «Может, сядем?»
Мелисса замялась. «Ну, вообще-то, я подумывала съездить в Андузе, — сказала она. — Я хочу посетить протестантский храм».
«Ах да, я совсем забыл. Вы же работаете над романом, верно? И, насколько я понимаю, вы друг Айрис?» В его тоне звучала нарочитая непринужденность, от которой Мелисса насторожилась.
«Мы соседи по лестничной площадке».
«Это же в Глостершире, не так ли?»
'Это верно.'
«Я сам родом из Сомерсета».
«Я бы никогда не догадался!»
Он рассмеялся, его смех был теплым, приятным, напоминая ей о простых, деревенских вещах, таких как гладкие коровы и пушистые овцы, пасущиеся на склонах холмов Западной Англии. «Нельзя скрыть акцент, правда? Айрис сразу его заметила».
«Кстати, где Айрис? Я приехал сюда, чтобы её поискать, но она, кажется, куда-то пропала».
«Она сказала, что собирается куда-то помедитировать перед дневной сессией. Уверена, ей нужно немного времени, чтобы восстановить силы после того, как она так много отдала сегодня утром».
«О, Айрис просто обожает йогу», — согласилась Мелисса. «Кстати, занятие прошло продуктивно?» — добавила она, подумав, что было бы неплохо получить несколько положительных отзывов, чтобы передать их Айрис.
«Просто великолепно!» — глаза Джека засияли. — «У твоей подруги столько таланта, и она такая…» — он махнул руками, словно пытаясь выхватить слова из воздуха, — «…у неё есть дар разжигать воображение, не говоря ни слова. Некоторые преподаватели просто обожают слушать собственный голос».
«Должно быть, это облегчение», — сказала Мелисса, улыбаясь, вспоминая этот позитивный отзыв о минималистичном использовании языка Айрис. «Похоже, вы многообещающе начали. Кстати, когда она снова появится, не могли бы вы сказать ей, что я вернусь за ней в конце сегодняшнего дня?»
«Конечно». Он выглядел обрадованным такой перспективой. «Вы же остановились в отеле Auberge de la Fontaine, верно?»
«Верно. А вы?»
«Ресторан «Лион д'Ор». Не сказать, что пятизвездочный, но еда неплохая, и у него симпатичная терраса с баром, откуда открывается вид на реку. Может быть, вы с Ирис захотите присоединиться ко мне там вечером и выпить?»
«Звучит неплохо. Вы поговорите с ней об этом?»
«С удовольствием!» — тепло сказал он, и Мелисса подумала, какая у него привлекательная улыбка. «Что ж, я не должен вас задерживать. Надеюсь, скоро увидимся снова».
«Я с нетерпением жду этого».
«Айрис, у тебя появился поклонник», — пробормотала Мелисса себе под нос, садясь в машину. «К тому же, он гораздо больше подходит тебе, чем твой драгоценный Филипп Бонар».
Интерьер протестантского храма в Андузе был светлым, просторным и удивительно прохладным. Мелисса нашла его чистые, лаконичные линии одновременно успокаивающими и воодушевляющими, и она на несколько мгновений остановилась у входа, впитывая спокойную атмосферу.
Несколько человек тихо расхаживали взад и вперед, изучая архитектуру, сверяясь с путеводителями и тихо беседуя. Небольшая группа собралась вокруг пожилой женщины, которая, по-видимому, проводила для них экскурсию. Когда вошла Мелисса, гид отступила назад, раскинув руки в знак приглашения немногочисленной аудитории разойтись и спокойно осмотреть здание. Затем ее взгляд упал на Мелиссу, и она подошла поздороваться с ней.
«Бонжур , мадам. Добро пожаловать в наш храм. Хотите узнать что-нибудь о нашей истории?» С простого деревянного стола, заставленного литературой, она взяла брошюру и предложила ее Мелиссе, которая приняла ее с некоторым колебанием.
«На самом деле, я уже кое-что об этом знаю из путеводителей, — начала она. — А сегодня утром…»
— Ах, путеводители, — перебила женщина с высокомерной улыбкой. — В них рассказывают только о громких именах и известных датах. А эта дама много лет изучала жизнь людей, живших в этих краях в прежние времена.
«Сегодня утром, во время посещения музея, я узнала много нового», — прокомментировала Мелисса, попутно просматривая брошюру. Ее внимание привлекло имя автора. «Антуанетта Гебрек — это распространенное имя здесь?»
Женщина с любопытством посмотрела на неё. «Вы имеете в виду Гебрек? Не очень распространённое название. Почему вы спрашиваете?»
«Есть человек по имени Ален Гебрек, который работает в Центре исследований Севеноль в Розиаке».
«Ален? Конечно же, это сын Антуанетты!»
«Вы знаете эту семью?»
«Я очень хорошо знаю Антуанетту. Вы студентка этого центра, мадам?»
«Нет, не совсем так». Мелисса еще раз объяснила свой интерес к этому региону.
«Но вы обязательно должны навестить Антуанетту!» — воскликнула гид. «Она с удовольствием поможет вам в ваших исследованиях. История семьи Камизар — её страсть. Она живёт неподалеку, в Алесе. Позвольте мне дать вам её адрес и номер телефона». Она порылась в сумочке, нашла карандаш и блокнот и начала что-то записывать.
«Вы уверены, что она не будет против, если к ней придет совершенно незнакомый человек?» — с сомнением спросила Мелисса, беря протянутый ей листок бумаги.
«Но, конечно же, нет. Нет ничего, что доставляло бы ей больше удовольствия, чем разговоры на любимую тему. Скажите ей, что вас послала Габриэль Делон. Вы хотите купить ее книгу?» — с надеждой добавила женщина.
«Да, конечно», — Мелисса достала купюру в пятьдесят франков. — «А сдачу, пожалуйста, оставьте себе в качестве пожертвования вашему храму».
«О, спасибо, мадам. Извините, идут еще посетители». Сделав почти реверанс, мадам Делон поспешно удалилась.
«Хорошо провели день?» — спросила Айрис, устраиваясь поудобнее в «Гольфе», чтобы в конце дня вернуться вгостиницу .
«Действительно очень интересно». Мелисса кратко рассказала о своих делах, но не упомянула разговор с Джульеттой. «А как насчет тебя?»
'Супер'.
«Джек кажется приятным человеком».
«Все они милые. Неделя будет хорошей». После небольшой паузы Ирис самодовольно добавила: «Филипп в восторге».
«Так и должно быть — он получает ваши услуги за копейки».
В неосторожный момент Айрис проговорилась, что, хотя Бонард оплачивал ее расходы, она не получала никакой платы за проведение курса.
«Новое начинание, — напомнила ей Айрис. — Делаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему встать на ноги».
«Филипп совсем не производит на меня впечатления человека, испытывающего финансовые трудности», — парировала Мелисса, вспоминая дизайнерские костюмы и новый роскошный Peugeot в гараже.
«Капитал под угрозой», — настаивала Айрис. «В случае неудачи компания может понести большие потери».
Мелисса отказалась от этой неудовлетворительной темы и вернулась к своей первоначальной. «Я болтала с Джеком после обеда». Ответа не последовало. «Он сказал что-то о том, что мы могли бы выпить с ним вечером».
Выражение лица Айрис не изменилось, и она пробормотала: «Кто это сделал?»
«Конечно, Джек. Разве он тебе об этом не говорил?»
«Я уже что-то об этом говорил».
'И?'
Айрис зевнула, заложила руки за голову и посмотрела в окно. «Может быть, позже на этой неделе. Сегодня вечером слишком устала».
Как только они вернулись вгостиницу , Ирис исчезла в их крошечнойванной комнате. Через пару минут она вышла, одетая в черный купальник, развернула одеяло и расстелила его на полу в дальнем углу спальни. Им выделили гостиную, из которой месье Готье любезно убрал одну из трех односпальных кроватей, чтобы освободить место, необходимое Ирис для ее ежедневных занятий йогой.
«Как мило со стороны Филиппа всё это организовать», — сказала Ирис, грациозно опускаясь на спину. — «Он ещё и диету для меня составил неимоверно старательно».
«Он был бизнесменом», — заметила Мелисса, уже несколько раз слышавшая эту речь на похоронах. «Он знал, что ваше имя привлечет клиентов и…»
«Сейчас я перейду в режим расслабления», — пробормотала Айрис, закрывая глаза и раскинув руки и ноги, как морская звезда.
«Не волнуйтесь, я вас не побеспокою. Мне нужно сделать заметки и почитать книгу мадам Гебрек».
Спустя пару часов, приняв душ и переодевшись, они спустились вниз на ужин. Проходя через зону регистрации по пути в ресторан, они мельком увидели темно-зеленый автомобиль с немецкими номерами, отъезжающий прочь.
«Я это уже видела», — прокомментировала Айрис. «Угадайте, кто сегодня вечером здесь ужинать не будет».
Предположение оказалось верным. Дора появилась поздно, одна и явно в плохом настроении. Две подруги тактично воздержались от вопросов о Розе, но месье Готье таких опасений не испытывал.
— Твоя подруга не с тобой? — спросил он, заботливо кивая сначала на Дору, а затем в сторону двери. — Надеюсь, она не больна.
«С ней все в порядке, но она вышла», — сказала Дора таким тоном, который не позволял ей продолжить разговор. Она взяла меню, нахмурилась, словно каждое блюдо сопровождалось предупреждением о вреде для здоровья, выбрала пару блюд наугад и вернула меню. Когда ей принесли еду, она, казалось, ела без аппетита, почти не реагировала на попытки завязать разговор и покинула стол, не взяв ни десерта, ни кофе.
«Бедная Дора, она так ждет, когда закончится эта неделя», — заметила Мелисса.
Ирис, с удовольствием уплетая свой кусочектарта татен , согласно махнула вилкой. «Наверняка она хотела бы, чтобы это был лихой Дитер, который упал со скалы!» — весело сказала она.
«Забавно, что ты это сказал. Джек ранее высказал похожее замечание».
'О, да?'
«Кстати, он считает вас отличным учителем».
«Это хорошо. Возможно, он порекомендует этот курс. Филипп хочет, чтобы я провел его снова в октябре».
«Что ж, надеюсь, в следующий раз вы возьмете с него достойную плату. Держу пари, он может себе это позволить». Мелиссу все больше раздражали постоянные упоминания Бонара. «Просто к слову, чем он в основном занимается? Должно быть, это довольно прибыльно, раз он смог купить поместье Ле Шатанье».
Оптовая торговля фруктами и овощами.
«Конечно, это вас заинтересует», — сухо заметила Мелисса.
Айрис проигнорировала насмешку. «Семейный бизнес — никогда по-настоящему не хотела этим заниматься, но отец заставил». Она облокотилась на локоть и помешала кофе, рассеянное выражение смягчило ее резкие черты лица. «Мечта всей жизни — основать эту школу», — мечтательно произнесла она.
«Ты всё время мне это говоришь».
— Он тебе не нравится, да? — Айрис повернулась к Мелиссе с обвиняющим блеском в глазах. — Что он тебе сделал?
«Ничего. И вы ошибаетесь. Он мне нравится, я считаю его очаровательным. Просто... вы, кажется, слишком им увлечены...»
Айрис покраснела. «Так что же в этом плохого? Кажется, я ему тоже нравлюсь?» В ее голосе звучала тоскливая нотка, которая тронула сердце Мелиссы. Несмотря на сильные сомнения, она не смогла заставить себя высказать их вслух.
По крайней мере, казалось, что художественный курс пройдет успешно. Мелиссе было совершенно все равно, принесет ли он Бонару деньги или нет – что бы ни утверждала Ирис, у него точно не было проблем с финансами, – но для самооценки Ирис было крайне важно, чтобы все прошло хорошо. Поэтому она держала свои сомнения при себе, лишь заметив, что все знают, какие бывают французы, и превратила все это в довольно натянутую шутку, к которой в конце концов присоединилась и Ирис.
Они сидели на террасе, любуясь закатом, когда месье Готье с отвращением объявил, что «этотмерзавец » находится на ресепшене и попросил поговорить с Мелиссой. Она нашла его за высоким горшечным растением в дальнем углу, куда, как она подозревала, его намеренно направил владелец, чтобы как можно меньше людей знали о его присутствии в заведении.
Предупреждение казалось излишним, поскольку Хасан, очевидно, был не при исполнении служебных обязанностей. Вместо синей формы, которая хорошо сидела на его крупной фигуре, на нем была ужасная рубашка с рисунком пальм, а его пухлые ягодицы были втиснуты в бежевые брюки, крой которых выгодно подчеркивал бы более стройную фигуру, но на его собственной был явно не красив. Галантным взмахом одной руки он пригласил Мелиссу сесть, а другой положил на стол перед ней небольшую стопку потрепанных книг в мягкой обложке. Он разложил их, как торговец, выставляющий товар на продажу клиенту, а затем сел лицом к ней, расплываясь в улыбке чистого восторга.
«Как видите, мадам, у меня есть все вашипроизведения , — гордо сказал он. — И я много раз перечитывал все рассказы». Он брал книги одну за другой, открывая их на титульном листе, наблюдая за каждым движением ее пера, когда она подписывала их, и отмечая блестящее мастерство каждого отдельного сюжета.
«Как бы мне хотелось познакомиться с вашим инспектором Натаном Латимером, мадам!» — вздохнул он, когда она закончила. «Нам, работающим в провинции, редко выпадает возможность встретить детективов такого уровня!»
«Я очень рада, что мои книги доставляют вам такое удовольствие», — ответила Мелисса с полной искренностью. «Кстати, как продвигается ваше собственное дело?»
«Вы имеете в виду смерть месье Кляйна?» Лицо Хасана помрачнело. «Увы, мадам, у меня нет дела. Мой комендант принимает выводы врача-законодателя и поручает мне прекратить расследование». Его влажные глаза были полны печали, а кончики усов опустились.
«Наверное, это вас очень расстраивает», — вежливо сказала Мелисса. Но какое облегчение для Жюльетты и для Фернана, подумала она.
«На данный момент — да, но…» Он начал собирать книги, обращаясь с ними с преувеличенной осторожностью и открывая их во второй раз, чтобы взглянуть на подпись Мелиссы. Он аккуратно сложил их стопкой, похлопывая по ним своими большими руками и слегка нахмурившись. У нее сложилось впечатление, что его что-то тревожит, и она не знала, стоит ли ему об этом говорить.
Спустя мгновение он оторвал взгляд от книг, наклонился вперед и понизил голос: «По моему мнению, мы еще не видели конца этому делу».
«Что вы имеете в виду?»
Он поджал губы и покачал головой. «Всё не так, как кажется… У меня есть интуиция», — сказал он.
«Вот-вот, — подумала Мелисса, — он начнет постукивать себя по носу и бросать загадочные взгляды». Ей с трудом удавалось скрывать улыбку, когда он оправдал ее ожидания. «Инстинкт», — повторил он.
«О боже, я очень надеюсь, что больше не будет… несчастных случаев», — сказала она. Краем глаза она заметила Айрис, стоявшую у входа. «Извините меня, пожалуйста. Меня ждет моя подруга».
«Конечно же». Он вскочил на ноги, прижимая книги к груди.
«Было приятно снова вас видеть, офицер», — сказала Мелисса.
«Конечно, мы скоро снова встретимся!» — многозначительно произнес он и вышел, кланяясь Ирис на прощание.
«Он словно сошёл со страниц детского учебника, не правда ли?» — усмехнулась Айрис.
Мелисса согласилась, но за ее улыбкой скрывалось определенное беспокойство. Это было нелогично, но у нее было предчувствие, что интуиция офицера Хасана окажется верной.
На следующее утро, отвезя Ирис в Ле-Шатанье на второй день ее курса, Мелисса вернулась вгостиницу и позвонила Антуанетте Гебрек. Как и предсказывала мадам Делон, на ее запрос был дан сердечный ответ, за которым последовало неожиданное приглашение на обед.
День обещал быть еще одним чудесным днем. На живописной дороге из Розиака в Алес было мало машин, и Мелисса ехала медленно, останавливаясь пару раз по пути, чтобы полюбоваться великолепными пейзажами. В этой части Франции было что-то такое, что сильно воздействовало на ее воображение и эмоции. Люди были так сильны в вере, за которую боролись и страдали их предки; их стойкость и мужество, передаваемые из поколения в поколение, жили в мужчинах и женщинах, которые всего несколько лет назад бросили вызов захватчику их родины. Она думала о Жюльетте и Фернане и их брате-мученике, в честь которого был назван их герой, и каким-то неопределенным образом чувствовала себя с ними единым целым.
Она прибыла в Алес, имея в запасе час, и оставила «Гольф» на парковке рядом с парком Гардон, который опоясывает центр города с трех сторон широкой петлей. Несколько минут она прислонилась к каменному парапету, выходящему на реку, прикрывая глаза от блеска солнца на воде и ощущая его тепло, проникающее до костей, прежде чем перейти дорогу и окунуться в узкие улочки старого города.
Она нашла книжный магазин и некоторое время рассматривала книги. Поддавшись импульсу, она купила недавно вышедшую книгу по истории региона в период оккупации и отнесла ее в уличное кафе, где села под ярким зонтиком, лениво потягивая кофе и просматривая книгу, но обнаружив, что проходящие мимо люди гораздо интереснее.
Нарядно одетые дети сидели, облизывая мороженое или шумно потягивая яркие жидкости через соломинки, пока их родители пили кофе и еливыпечку . Очевидно, неподалеку находился рынок, поскольку было много домохозяек с сумками, набитыми свежими овощами и фруктами, а тут и там бизнесмены спешили сквозь толпу, сжимая в руках портфель, или сидели, просматривая газету, попивая кофе или коньяк.
Но больше всего Мелиссу привлекали студенты, неспешно проходившие мимо с огромными рюкзаками на своих крепких молодых плечах, с ясными глазами, смуглыми конечностями и уверенными в себе. Ее собственный сын, ныне инженер в нефтяной компании в Штатах, путешествовал по Европе с рюкзаком, будучи студентом университета, и она помнила его возвращение домой: волосы выгорели на солнце, он казался выше и зрелее, полным рассказов о людях, которых встречал по пути. Молодые люди из десятка разных стран, некоторые из бабушек и дедушек которых воевали друг с другом на войне… молодые люди, немногим старше Роланда Морлея, когда он погиб под ужасающим взглядом своего девятилетнего брата.
Появился мужчина с гитарой, в черном жилете и коротких джинсовых шортах, надетых на загорелое тело. Он начал играть грустную, пронзительную мелодию, исполняя песню о любви и смерти богатым испанским тенором. Когда песня закончилась, он тихо передвигался между столиками, протягивая свою широкополую черную шляпу и выпрашивая деньги у клиентов, сверкая белоснежными зубами и блестяще глядя в карие глаза. Когда Мелисса бросила монетку в шляпу, получив в ответ учтивый поклон и пробормотанное: «Muchas gracias, Señora », часы неподалеку пробили одиннадцать. Время ее встречи было уже почти настало.
Если бы Мелисса захотела создать образ пожилой француженки для одного из своих романов, она, несомненно, выбрала бы в качестве модели Антуанетту Гебрек. Миниатюрная и жизнерадостная, с прекрасной прической, сдержанным макияжем и элегантной одеждой, она во всех отношениях соответствовала общепринятому представлению о галльской женщине.
Когда автомобиль Golf подъехал к ее дому в тихом пригороде Алеса, она сидела под перголой на террасе с видом на дорогу, держа книгу на коленях. Увидев машину, она тут же встала и, спотыкаясь, побежала по подъездной дорожке, чтобы отпереть высокие железные ворота.
«Добро пожаловать, добро пожаловать!» — воскликнула она по-английски, когда Мелисса вышла из машины. «Надеюсь, вы без труда нашли дом? Могу я предложить вам бокал вина? Или вы предпочитаетелимонный пресс ?»
«Вино не нужно, спасибо», — сказала Мелисса с улыбкой, оглядываясь на машину.
«Конечно, конечно… не во время вождения. Пожалуйста, садитесь. Цитронуже приготовлен – я сейчас принесу».
Она исчезла в доме и через несколько секунд вернулась с ледяным лимонадом в высоком стеклянном кувшине. Ее осанка была грациозной, движения быстрыми и ловкими; на лице читалась живость, а в голосе слышалась легкая дрожь, намекающая на сдерживаемый смех. Она напомнила Мелиссе шампанское, полное игристости и блеска, и подумала, что ее сын не унаследовал ни ее внешности, ни характера.
Она налила напитки, подала один гостю и подняла свой бокал. «Здравствуйте ! Я так рада знакомству. Я так понимаю, вы знакомы с Аленом?»
«А, вы разговаривали с мадам Делон?»
«Она позвонила сегодня утром и сказала, что, возможно, я ожидаю от вас звонка. Я ответил, что вы уже звонили… она присоединится к нам на обед».
«Это будет замечательно. Да, я встречалась с вашим сыном, хотя и ненадолго», — объяснила Мелисса свою связь с Центром исследований Севеноль. «Я полагаю, он рассказал вам о трагедии?» Мадам Гебрек кивнула, на ее подвижном лице читались печаль и беспокойство. «Ален присутствовал, когда мы нашли тело — он выглядел очень расстроенным».
«Он очень чувствительный… такой…» На мгновение её мысли показались далёкими и отнюдь не радостными, но она быстро пришла в себя и одарила Мелиссу пленительной улыбкой. «А теперь расскажите мне о книге, которую вы пишете. Очень интересно познакомиться с настоящим писателем».
«Но вы же еще и книгу написали».
«Фу! Эта мелочь, пустяк! Я балую себя, это мое хобби».
«Это очень интересно. Меня действительно завораживает этот период в истории вашей страны». В выразительных глазах Мелиссы читалось удовольствие. «И я хочу использовать это в сюжете своего нового романа», — продолжила она. «Я была бы очень признательна вам за помощь в создании предыстории».
«Я буду очарован».
Пока Мелисса излагала свои идеи, хозяйка поставила бокал и внимательно слушала, сложив руки, склонив голову набок, время от времени вставляя слова ободрения и одобрения, изредка грозя ухоженным пальцем с напористым: «Нет! Это не так ! Но, возможно, могло бы быть и так», — иллюстрируя свою мысль каким-нибудь драгоценным камнем, который она нашла за годы исследований в рудниках истории. Время пролетело незаметно. Обе женщины удивленно подняли головы, когда резкий звон колокольчика у ворот возвестил о прибытии мадам Делон.
Две француженки поприветствовали друг друга нежными поцелуями, и мадам Гебрек тут же отправилась организовывать обед, оставив своих гостей болтать. Они едва успели обменяться словами, как она вернулась с тележкой, полной тарелок с мясными деликатесамии сырами, корзиной хлеба и миской салата.
Разговор шёл на французском, поскольку мадам Делон не знала английского. Контраст во внешности подруг был почти комичным – одна такая хрупкая и элегантная, другая – невзрачная, неряшливая и полная. И всё же они говорили одинаково энергично: их металлические голоса то взлетали, то опускались, глаза закатывались, плечи подпрыгивали, руки развевались в воздухе, словно птицы, исполняющие брачный танец. Мелисса, изо всех сил пытаясь уловить отрывистые отрывки речи, прерывавшие их приём пищи, была настолько очарована их манерами, что не раз теряла нить разговора и умоляла их говорить медленнее, что они и делали с большим юмором и пронзительными, словно металлическими, смехом.
Время пролетело незаметно, и в три часа мадам Делон встала, сказав, что ей пора уходить, чтобы успеть на автобус.
«Я могу отвезти тебя обратно в Андузе», — сказала Мелисса.
«Ах, как это мило с вашей стороны!» — воскликнула мадам Гебрек, прежде чем ее подруга успела что-либо сказать. «Так вам будет гораздо удобнее, Габриэль, и спешить не нужно». Казалось, она не хотела отпускать гостей.
Мадам Делон была полна решимости не задерживаться здесь дольше. «Тем не менее, мне скоро нужно уезжать», — твердо сказала она. «Анри вернется домой к ужину в шесть часов, а мне нужно сходить за покупками». Она повернулась к Мелиссе. «Если это вас не беспокоит, мадам?»
«Ни в коем случае. Мне нужно вернуться в Ле-Шатанье вовремя, чтобы забрать подругу. Может, я могла бы сходить в туалет перед тем, как мы уйдем?»
«Конечно. Габриэль, вы покажете это мадам Крейг?» Мадам Гебрек начала складывать тарелки на тележку.
«Конечно. Сюда».
Дверь с террасы вела прямо в длинный, несколько перегруженный мебелью салон, прохладный и приглушенный после жары и яркого света снаружи. Его глубокие подоконники были затенены закрытыми ставнями и заставлены безделушками. Стены были увешаны картинами; рядом с дверью висела оригинальная масляная картина с изображением Порт-де-Севенн, и Мелисса остановилась, чтобы рассмотреть ее.
«Вы знаете, кто это сделал?» — спросила она.
Мадам Делон оглянулась через плечо, прежде чем ответить. «Старая подруга Антуанетты, с которой мы дружили много лет», — сказала она осторожно.
Мелисса указала на небольшой светильник над картиной. «Можно?»
Мадам Делон пожала плечами. «Полагаю, да».
Мелисса нажала на выключатель. Желтоватая лампа создавала иллюзию солнечного света, заливающего холст, и она отступила назад, чтобы полюбоваться эффектом.
«Хорошо», — сказала она спустя несколько мгновений. — «Моя подруга — художница, ей понравится».
Мадам Делон ничего не сказала. Она вывела Мелиссу из комнаты в небольшой холл и указала на дверь с другой стороны. «Вот эту», — сказала она.
Возвращаясь из ванной, Мелисса остановилась перед шкафом, заставленным фотографиями в рамках. Большинство из них были с Аленом в разные периоды детства и юности, некоторые — одни, некоторые — с матерью. Была и свадебная фотография; годы выцвели, но не сияние улыбки невесты. Ее жених, солдат в форме, стоял рядом с ней с напряженным видом.
«Месье Гебрек еще жив?» — тихо спросила Мелисса, хотя ей казалось, что она уже знает ответ.
«Увы, нет, мадам, он погиб на войне».
Мадам Гебрек проводила их до машины. Книга, которую Мелисса купила ранее, лежала на пассажирском сиденье; когда она попыталась ее убрать, она выскользнула из упаковки. Мадам Гебрек резко воскликнула.
«Ты купил эту книгу?» Черные глаза, которые еще мгновение назад сверкали от хорошего настроения, стали жесткими, почти сердитыми.
«Да, я получила его сегодня утром в Алесе», — сказала Мелисса, удивленная такой реакцией. «А ты знаешь этот вирус?»
'Я знаю это.'
«Возможно, вы не рекомендуете это? — сказал продавец в книжном магазине…»
«Фу, и так сойдет». Мадам Гебрек скривила губы и сделала пренебрежительный жест, словно избегая контакта с чем-то неприятным. «Автор — историк, уважаемый многими, но он не всегда проверяет свои так называемые факты. Я тоже пишу книгу об этом периоде… она будет точнее этой, уверяю вас».
«Я обязательно куплю экземпляр». Мелисса поспешно запихнула книгу обратно в помятую упаковку и убрала её с глаз долой, затем протянула руку. «Большое спасибо за вашу помощь, мадам, и за ваше гостеприимство. Было очень приятно познакомиться с вами».
«Мне тоже было очень приятно», — сказала мадам Гебрек. Она говорила тепло, но ее прощальная улыбка не доходила до глаз, а вокруг губ виднелись жесткие морщинки.
Все надежды Мелиссы узнать от мадам Делон, что скрывается за вспышкой гнева мадам Гебрек, не оправдались. Ее осторожные попытки выяснить причину произошедшего во время поездки обратно в Андузе встречались односложными ответами, которые твердо, но вежливо указывали на то, что это ее не касается.
Ей очень хотелось бы знать, какие именно отрывки в книге показались хозяйке неприемлемыми, но было ясно, что единственный способ это выяснить — изучить её самой. Даже так, у неё не было возможности их распознать, а продираться сквозь триста с лишним страниц в поисках какой-то неизвестной ссылки было бы непосильной задачей и, вероятно, не стоило бы затраченных усилий. Это стало неудовлетворительным завершением в остальном плодотворного визита.
Она высадила пассажира в центре Андуза и вернулась в Розиак. До окончания занятий оставался еще час, поэтому она припарковала «Гольф» во дворе, взяла книгу, а затем передумала и вместо этого достала фотоаппарат из бардачка. В воскресенье, во время прогулки к смотровой площадке, у нее его с собой не было, и хотя сейчас, возможно, уже слишком поздно, чтобы запечатлеть лучшие моменты, несколько снимков были бы полезны для описания пейзажа, когда она начнет писать свой роман.
Стало немного прохладнее, подул легкий, но освежающий ветерок. Вскоре она нашла тропу и начала подъем. Дорога стала достаточно широкой, чтобы два человека могли идти рядом, а самые крупные из рыхлых камней были отброшены в сторону. Кое-где на низких ветках развевались обрывки пластиковых лент, немое напоминание о недавней трагедии и последовавшей за ней полицейской операции.
Впереди по деревьям разнеслась серия лязгающих звуков, похожих на падение дерева о дерево; несомненно, Фернан снова был занят ремонтом ограждения. Вскоре после того, как она услышала эти звуки, они прекратились; мгновение спустя она вышла на поляну, где впервые увидела его и поговорила с ним. Там стоял трактор с прицепом, задняя стенка которого была отсоединена. Несколько секций рельсов лежали на земле, еще несколько были разбросаны по земле, а одна была прислонена к концу прицепа, как будто тот, кто занимался погрузкой или разгрузкой, бросил ее в спешке. Фернана нигде не было видно.
Мелисса резко остановилась, не зная, что делать. Возможно, он спрятался за деревом, чтобы справить нужду. Если она продолжит, может произойти неловкая конфронтация. Она постояла несколько секунд, перебирая пальцами камеру, глядя на деревья, поглядывая вниз по тропинке и прислушиваясь к топоту в зарослях, который возвестил бы о возвращении Фернана к своему делу. Ничего. Никакого движения людей. Кроме птичьих криков, шелеста листьев на ветру и слабого шума текущей воды вдалеке, царила тишина.
Обернувшись, она увидела рядом с собой Фернана, словно он восстал из земли. Она вздрогнула и ахнула; он приложил к губам предупреждающий палец и положил руку ей на руку.
«Вас видели? За вами следили?» — прошептал он.
Мелисса покачала головой, сдерживая улыбку. «Нет», — прошептала она в ответ.
«Ты уверен?» Его хватка слегка усилилась.
Мелисса взглянула на сильные пальцы, покрытые опилками, а затем на свирепые черные глаза, и ее сердце заколотилось. Не нужно бояться, просто подыграй ему, сказала она себе. Пока он верит, что ты на его стороне, пока он воплощает свои фантазии, он не причинит тебе вреда. Но если ему вдруг покажется, что ты шпионка…
Она оглянулась назад по тропинке, а затем наклонилась вперед так, что ее губы почти коснулись его уха. «Я приняла все меры предосторожности… Я никого не видела».
«Всё хорошо». Он немного подумал, затем потянул её за руку. «Мы не должны рисковать… пойдём в убежище. Если кто-нибудь придёт, мы услышим его, но нас никто не найдёт. Идите тихо!»
Прежде чем Мелисса поняла, что происходит, он увел ее с тропы вглубь леса. Он легко двигался по неровной местности, обвиваясь кустами, избегая каждого камня и сломанной веточки. Мелисса вспомнила слова Джульетты: «Он мог проскользнуть через лес бесшумно, как кошка». Почти не осознавая, что делает, она старалась делать то же самое, радуясь мягким подошвам своих туфель.
Вскоре деревьев больше не осталось, и шум падающей воды стал громче. Деревянный поручень на уровне пояса преграждал им путь; должно быть, они очень близко к краю обрыва. Фернан отпустил руку Мелиссы, перепрыгнул через поручень и настойчиво поманил ее следовать за ним.
Это был её шанс вырваться из этой безумной и, возможно, опасной игры в притворство. Но даже когда эта мысль пришла ей в голову, она отбросила её; судя по тому, как ловко Фернан перепрыгнул через перила, его ноги, вероятно, были такими же сильными и мускулистыми, как и его жилистые руки, и он, скорее всего, догонит её задолго до того, как она доберётся до дома. Её побег убедил бы его в том, что она собирается предать его, и кто знает, что придёт ему в голову в его растерянном уме сделать с ней? Не говоря ни слова, она перелезла через перила, довольно неуклюже из-за камеры, висящей у неё на запястье.
Теперь шум реки, казалось, доносился из-под их ног. Должно быть, они были почти на краю обрыва. Она вспомнила предупреждение Алена Гебрека о том, что некоторые участки реки неустойчивы; перед ее глазами промелькнуло видение изувеченного тела Вольфганга Кляйна, желудок сжался, а ноги превратились в вату. Когда, совершенно неожиданно, Фернан упал на четвереньки рядом с огромным обнаженным скальным выступом, она чуть не упала на него сверху. Он оглянулся, словно высматривая признаки преследования.
«Мы должны двигаться быстро, пока нас не заметили», — прошептал он и начал ползти вперед вокруг скалы. Его голова и плечи исчезли; были видны только ягодицы и длинные ноги в грубых синих штанах. Мелиссе захотелось рассмеяться при мысли о себе, здравомыслящей англичанке сорока с лишним лет, играющей в какую-то игру XVIII века с простодушным французом, страдающим от бреда. Это было совершенно нелепо. Это пугало ее до смерти.
Фернан исчез, дав ей второй шанс на побег, но она, почти не колеблясь, пошла за ним. Она была уверена, что он не желает ей зла, и страх начал отступать, уступая место волнению и предвкушению. Ее вели в место, о котором многие слышали, но которое видели лишь немногие отчаявшиеся, преследуемые души.
Добравшись до места, где исчез Фернан, она проползла вдоль скального уступа. Перед ней раскинулся узкий выступ, едва превышающий метр в ширину. Слева возвышалась отвесная скала, под которой невозможно было стоять в полный рост. Справа же был отвесный обрыв, ведущий в никуда.
«Не смотри вниз. Иди ко мне!»
Почти оцепеневшая от ужаса, Мелисса отвела взгляд от края обрыва. Фернан сидел на корточках в расщелине скалы, чуть выше и менее чем в трех метрах от нее. Все ее тело дрожало, но вид его смуглой руки, протянутой к ней, и уверенный голос придали ей мужества. Она начала медленно приближаться к нему, прижимаясь к отвесной скале и молясь, чтобы камень под ней выдержал. Она чуть не заплакала от облегчения, когда его сильные пальцы сжали ее руку и вывели на безопасную широкую каменную площадку, где, наконец, можно было встать. Он торжественно поклонился и жестом указал в черную пещеру позади них.
«Добро пожаловать в тайное убежище!» — гордо сказал он.
Несколько лет назад Мелисса отдыхала в Севеннах на автомобиле вместе со своими свекровью и свекром. Маргарет и Артур Крейг, строго говоря, были ее свекровью и свекром, поскольку их сын, Гай, погиб в автокатастрофе, даже не зная о ее беременности, не говоря уже о том, чтобы думать о замужестве. Подавленная горем и шоком, отвергнутая собственными матерью и отцом, Мелисса была принята в свой дом добросердечными Крейгами; вопрос о незаконнорожденности был деликатно урегулирован путем официальной смены фамилии и обручального кольца, а скорбящие родители нашли утешение в потере единственного ребенка, заботясь о его сыне.
Именно во время того отпуска у Мелиссы впервые возникла идея написать роман, действие которого происходит в этом регионе. Они посещали Трабук, и их гид упомянул об использовании знаменитых гротов в качестве места встреч камизаров. В то время этот термин ей ничего не говорил, но она заинтриговалась, прочитала упоминания о религиозных войнах в региональном путеводителе и мысленно запомнила эту информацию для дальнейшего использования.
Сами гроты ее разочаровали. Они напомнили ей школьную экскурсию, где гид вел группу на крокодиле вниз по искусственным лестницам, защищенным железными перилами, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы засыпать аудиторию статистическими данными или управлять сложной системой освещения и связи. Конечно, были и интересные места – особеннограндиозный кулуар с подземным озером и огромными сталактитами, нависающими над удивительно спокойной зеленой водой, – но обилие технологий и болтливые туристы превратили это чудо природы в современный тематический парк.
Она вспоминала, как пыталась представить чувства беглецов в те далекие времена, когда они ждали – возможно, у погасшего фонаря, возможно, в полной темноте – пока хищный враг прочесывал окрестности над их головами, жаждая крови. На этот раз ее воображение подвело ее, подавленное хором предсказуемых вопросов, восклицаниями удивления и восхищения, предостережениями встревоженных родителей чрезмерно смелым детям.
Теперь, стоя рядом с Фернандом в расщелине скалы, под ногами бушующей рекой, а впереди — темной, как чернила, пещерой, она испытала волну благоговения и предвкушения, которая смела страх и головокружение.
«Подождите минутку!» — Фернан исчез в пещере; мгновение спустя раздался щелчок, и мощный факел направил луч в темноту. Медленно он поднимался вверх среди зазубренных складок скалы, свисающих над головами, словно окаменевшие занавесы; затем он повернул вправо и опустился вниз, сверкая на бесчисленных кристаллических частицах в скальной породе; он сместился влево и очертил черную линию там, где каменный пол резко обрывался, не доходя до дальней стены.
«Никогда туда не ходи», — предупредил Фернан. «Там — смерть!» Словно камешек в колодце, слова упали в пустоту, а затем, от невидимых стен, обрушились обратно, эхом разносясь над ревом воды: «Это смерть… это смерть… это смерть!»
Мелисса закрыла глаза и сглотнула комок в горле.
«Я запомню», — слабо произнесла она.
«Идите сюда!» — Он двинулся вперед, освещая их фонариком.
Оглянувшись через плечо, Мелисса увидела, что вход уже сузился до щели. С усилием она отбросила мысли об обратном пути, заполнив их впечатлениями момента, впитывая увиденное, впечатления и ощущения, сохраняя их в памяти и мечтая о блокноте, чтобы записать их во всей их яркости и непосредственности.
Фернан остановился и поставил факел вертикально на выступ. Раздался скрежет, вспыхнула спичка, послышался запах керосина, затем мягкий желтый свет грозового фонаря сменил резкий электрический луч.
«Теперь мы можем проникнуть в само убежище!» — его голос был приглушенным, почти благоговейным. Мелиссе показалось, будто она вот-вот войдет в церковь.
Они прошли под аркой из сталактитов. На полу не было никаких подобных наростов, сверху не капала влага. Много веков назад воды, должно быть, текли по-другому, и люди, обнаружившие пещеру, откололи сталагмиты, чтобы проложить проход в галерею за ней, ту самую галерею, где сейчас стояли Мелисса и Фернан.
Она недоверчиво огляделась. Комната была обставлена: стулья, деревянный стол, пара матрасов. На неровных камнях даже лежал изношенный ковер, а рядом — куча одеял и подушек.
Целую минуту никто из них не произносил ни слова. Звук воды приглушился; словно фоновая музыка, он исчез из поля зрения, почти став частью тишины и покоя.
Фернан поставил фонарь на стол и указал на один из стульев. «Присаживайтесь, мадам?» Казалось, он принимал ее в лучшей гостиной в воскресенье днем. Мелисса, стоявшая напротив него за выбеленной деревянной доской, заметила необычайную перемену в его поведении. Его темные глаза больше не горели фанатизмом, не были ни настороженными, ни недоверчивыми, а стали теплыми, дружелюбными, почти с юмором. «К сожалению, я не могу предложить вам угощение, мадам», — сказал он с улыбкой. «Я не ожидал посетителя!»
«Пожалуйста, не извиняйся», — пробормотала она, гадая, не очередная ли это игра, но чувствуя, что нет. Ее пульс замедлился почти до нормы; она откинулась на скрипучем деревянном стуле, намеренно стараясь выглядеть расслабленной, и ответила ему улыбкой. «Я бы никогда не поверила, что такое место существует», — продолжила она, оглядывая пещеру. «Когда его обнаружили?»
«Нашему народу это место известно на протяжении веков. Здесь камизары укрывались от католических армий… а маки использовали его как тайник для своего оружия во время оккупации».
«И немцы так и не нашли его?»
«Никогда. Иногда, когда гестапо приходило в поисках одного из наших беженцев, бойцы маки могли спрятать его здесь, пока опасность не миновала».
«Ваши беженцы?» — Мелисса вспомнила слова Роуз. — «Вы имеете в виду иностранцев?»
«Да, конечно. До войны они приезжали из многих стран, спасаясь от нацистов – чехи, поляки, венгры, югославы, даже некоторые немцы, выступавшие против Гитлера. Многие отправились в Париж в поисках работы, но после падения Франции они стали перебираться в города юга, где могли жить в безопасности. Но в 1942 году вермахт захватил всю нашу страну, и всё изменилось».
«А беженцы бежали в горы?»
«Поначалу нет. Сначала все было не так уж плохо. В то время немцев больше интересовала охота на коммунистов, но позже пришло гестапо, и тогда все стало намного опаснее. Именно тогда городские пасторы начали просить своих братьев в горных деревнях организовать убежище для беженцев. Мы давали им еду и кров, а взамен они работали на наших фермах, помогали пасти стада, собирать урожай…»
«Вы имеете в виду, что они жили здесь открыто? Никто на них не доносил?»
Фернан выпрямился в кресле и поднял голову.
«Это не наш путь», — просто сказал он. «Жители Севенн всегда предоставляли убежище угнетенным».
«И они жили здесь в безопасности на протяжении всей войны?»
«Увы, не всегда в безопасности. Среди так называемых беженцев были шпионы, посланные немцами. Один из них предал некоторых из наших лучших людей».
Тень легла на его лицо, и он замолчал, словно охваченный каким-то тревожным воспоминанием. Вспоминая трагедию, о которой говорила Джульетта и которая так сильно повлияла на его разум, Мелисса почувствовала тревогу. Она чувствовала, что достаточно малейшего толчка, чтобы вернуть его в мир фантазий. Она взглянула на часы; уже было далеко за четыре, и Айрис будет ждать ее в пять.
«Возможно…» — начала она, но Фернан снова заговорил. Словно ее больше не было рядом; его взгляд был рассеянным, а голос — бесстрастным.
«Многие погибли из-за его предательства, некоторые из них — его соотечественники… и Роланд… Роланд!» — его голос дрогнул, и приступ боли исказил его лицо.
Переполненная состраданием, Мелисса протянула руку и положила ее ему на плечо. На нее упала одна слеза, прежде чем он пришел в себя и с тихой гордостью произнес: «Предатель избежал нашего правосудия, но наше убежище осталось в тайне».
«Спасибо, что пригласили меня сюда, — сказала она. — Я чувствую себя очень польщенной».
«Я привёл тебя сюда, потому что знаю, что ты один из нас».
Последние слова, и что-то в тоне его голоса, заставили Мелиссу содрогнуться. До сих пор она была так увлечена приключением, что, несмотря на то, что была одета лишь в хлопчатобумажную рубашку и брюки, почти не замечала холода. Она вздрогнула и потерла руки, пытаясь скрыть нарастающее волнение.
Фернан встал. «Простите, мадам. К сожалению, центральное отопление не работает!» Он вернулся в настоящее, внешне рациональный, с проблеском ироничного юмора. «Мы должны вернуться».
Он взял фонарь и повел их. Дойдя до следующей камеры, он погасил его и заменил на факел. В молчании они направились обратно к тому месту, где солнечные лучи пробивались сквозь скалу. Расщелина в скале создавала впечатляющий фон для далеких гор, напоминая Мелиссе о первоначальной причине этой экспедиции. Она взглянула на автоматическую камеру, прикрепленную к ее запястью; все это время она держала ее в руке, не задумываясь.
Оставив факел на выступе, Фернан двинулся к входу, затем остановился, повернулся и жестом указал на дальнюю стену и зловещую тень, отмечавшую пустоту внизу.
«Помните мое предупреждение, если вам когда-нибудь понадобится сюда вернуться».
«Я запомню», — пробормотала Мелисса, снова услышав эхо реки, разносившееся по пещере. У нее закружилась голова; она закрыла глаза и прижалась к стене, пытаясь удержаться на ногах перед обратным путем, изо всех сил сдерживая тошноту.
Когда она открыла глаза, Фернана уже не было. Она выглянула наружу и увидела, как он полз на четвереньках по уступу. Ей потребовалось больше мужества, чем она предполагала, чтобы последовать за ним. Стиснув зубы, опустив голову и полузакрыв глаза, она прижалась к скале и медленно продвигалась вперед. Ее протянутая рука задела обломок камня, и он скатился с обрыва; на одно ужасное мгновение ей показалось, что весь уступ движется и вот-вот сбросит ее в пропасть. Когда наконец она смогла встать на ноги в безопасности, колени подкосились, а тело покрылось потом.
Она услышала вдалеке звук заведенного трактора, а это означало, что Фернан не собирался ее ждать. Впрочем, это не имело значения; она знала дорогу обратно. Она остановилась на мгновение, чтобы стряхнуть пыль с рук и одежды, и отправилась обратно к дому. Было без пятнадцати пять, когда она дошла до него.
Остальных по-прежнему не было видно. Мелисса проскользнула в дом, чтобы умыться и помыть руки; было важно выглядеть нормально, так как любой намёк на беспокойство был бы подхвачен Ирис и привёл бы к допросу. Она вернулась к машине, убрала фотоаппарат, взяла книгу и устроилась в кресле у бассейна, чтобы подождать. Через несколько минут она услышала, как трактор с грохотом въехал во двор. Через арку она увидела, как Фернан спрыгнул, открыл дверь сарая, затем снова забрался наверх и въехал внутрь. Она подумала, расскажет ли он Джульетте об их визите в приют. Возможно, это воспоминание уже запрятано где-то в уголке его сознания.
Она рассеянно начала листать страницы книги. Через несколько мгновений на нее упала тень. Рядом с ней стоял Филипп Бонар.
«Вы разрешаете?» — Он указал на пустой стул.
'Конечно.'
«Спасибо». Он повернул стул лицом к ней и сел.
Было легко понять, почему Айрис находила этого мужчину таким привлекательным. Он обладал магнетическим обаянием, которое притягивало бы внимание даже без привлекательной внешности, одежды ручной работы и безупречного ухода за собой. Невозможно было не ответить на его улыбку.
«Где ваши ученики? — спросила она. — Неужели вы их бросили?»
«Ни в коем случае. Они в библиотеке, готовятся к завтрашним занятиям».
«Что это за упражнение?»
«Я договорился с некоторыми людьми в нашем районе — пастором, врачом, бизнесменами, местным историком и так далее — чтобы они время от времени принимали моих студентов и рассказывали им об их работе. Это помогает моим студентам, — повторил он эти слова с почти отеческой нежностью, — понять образ мышления, мировоззрение, культуру французского народа… и, конечно же, это предоставляет им прекрасные возможности для совершенствования своего французского». Руки и плечи двигались взад и вперед, подчеркивая каждый пункт.
«Уверена, это очень полезный опыт», — вежливо сказала Мелисса.
«Это хороший принцип, знаете ли, — продолжил Бонар, разогреваясь, — особенно для студентов старшего возраста, — покидать класс и работать в естественной среде». Его глаза сияли энтузиазмом человека, нашедшего свое призвание. «Ваша хорошая подруга Ирис разделяет мою философию. Каждый день она выводит свой класс на улицу, чтобы они могли познакомиться с природой и поучиться у нее. Сегодня, например, они у реки, наблюдая за дикой природой, растительностью, отражениями в воде». Он откинулся на спинку стула, сияя от гордости, и добавил: «Чистая вода наших французских рек не имеет себе равных во всем мире!»
«Мне почти жаль, что я не записалась на ваши курсы», — сказала Мелисса с некоторой неискренностью. Патриотизм, конечно, хорошо, но ей казалось, что это уже перебор. Сидя верхом на своей игрушечной лошадке, Филипп Бонар производил впечатление ужасно скучного и занудного человека.
«Для меня было бы честью иметь вас в качестве студента… ах, но ваш французский уже настолько хорош… и вы заняты своими исследованиями. У вас был полезный день?»
«Большое спасибо», — сказала она, гадая, какой будет его реакция, если он узнает, как она провела последний час. «Кстати, вы упомянули местного историка. Случайно это не Антуанетта Гебрек, мать Алена?»
«Да, конечно! Она одна из тех, к услугам которых я могу время от времени обращаться. Вы её знаете?»
«Я встретила её сегодня. Она очень любезно помогает мне в моих исследованиях».
«Но это же так восхитительно! Ален будет очарован, когда услышит». Он оглянулся, услышав гул дизельного двигателя во дворе. «Вот он едет. Он поехал за Айрис и ее классом на микроавтобусе».
«Похоже, трагедия сильно на него повлияла», — сказала Мелисса. «Был ли Вольфганг Кляйн его близким другом?»
Бонар пренебрежительно махнул рукой. «Они просто выпивали, вот и все. Но Ален такой чувствительный, он воспринял это дело всерьез. Он настоял на том, чтобы сообщить новость семье молодого человека, несмотря на собственное горе». Он говорил почти извиняющимся тоном, как отец, оправдывающий капризы любимого ребенка. Он встал. «Не могли бы вы меня на минутку извинить? Мне нужно пойти и узнать, хорошо ли провели день художники».
Он вышел навстречу им, когда они выбегали из автобуса, протянул руку в знак приветствия, поприветствовал каждого по имени и обменялся с каждым несколькими словами. Он немного поговорил с Айрис, которая посмотрела на него так, что Мелиссе захотелось ее пожать. В конце концов, ей удалось встретиться взглядом с подругой; Айрис помахала рукой и беззвучно произнесла: «Пять минут», после чего последовала за остальными в дом. Гебрек вернулся, поставив автобус на стоянку, и Бонард взял его за руку и повел на террасу.
«Ваша очаровательная мама помогает Мелиссе с ее исследованиями, — сказал он. — Разве это не замечательно?»
«Правда?» — вежливо улыбнулся Гебрек, но у Мелиссы сложилось впечатление, что это известие не доставило ему особого удовольствия. — «Я не знал, что вы знакомы с мамой».
Мелисса вкратце объяснила, как состоялась эта встреча: «Она очень любезно пригласила меня на обед и поделилась со мной множеством полезной информации».
«Рад это слышать». И снова тот же ровный тон, который, казалось, противоречил его словам. Его взгляд упал на книгу у нее на коленях, и выражение его лица помрачнело. «Она этого не рекомендовала!» — воскликнул он.
«Нет, я сама это нашла», — сказала она, стараясь не показывать своего раздражения. Мысленно она требовала: «Кем вы себя возомнили? Сначала твоя мать, теперь ты пытаешься диктовать мне, что читать?» Вслух она сказала: «У меня, конечно, есть и книга твоей матери о камизарах — именно этот период меня особенно интересует, — но я хочу узнать и о более поздней истории».
«Мама пишет отчет о том периоде. Он будет намного лучше, чем эта… чушь!»
«Уверена, книга твоей матери будет превосходной», — резко сказала Мелисса. «Когда она выйдет, я закажу экземпляр. Будет интересно сравнить».
Джебреку это не успокоилось. «Советую вам не тратить время на чтение этого», — грубо сказал он.
«Ален! Мелисса сама решит, что будет читать». В тоне Бонара не было и намёка на гнев в глазах. Гебрек холодно посмотрел на него в ответ, и Мелисса почувствовала, что они вот-вот вступят в конфликт, но внимание Бонара отвлекло приближение однокурсников, которые начали выходить из дома. Во главе их стоял Дитер Эрдле; по блеску веселья в его глазах Мелисса догадалась, что он подслушал довольно жаркий спор.
«Я вижу, вы изучали местную историю, Мелисса, — заметил он, указывая на книгу. — Это увлекательная тема, не правда ли?»
Он не спрашивал, можно ли ему использовать её имя, но, похоже, здесь это принято, и у неё не было причин возражать. «Конечно, да», — согласилась она. «Роуз говорит, что это один из ваших интересов».
«Это так. Я узнал много нового о событиях в этом регионе». Взгляд, который он бросил на Гебреца, был полон злобы, а в ответ он нахмурился. «Может быть, мы как-нибудь поговорим?»
«Да, почему бы и нет?» Это могло бы быть интересно; он явно был умным и образованным, и тот факт, что и Дора, и Айрис считали его охотником за состоянием, не вызывал у нее особых опасений.
«Завтра?» — предположил он. — «Мы скучали по вам сегодня за обедом… мы слышали, что вы, возможно, присоединитесь к нам».
«Филипп очень любезно пригласил меня, но сегодня я была в Алесе в гостях у матери Алена». Она уповернулась к Гебреку, который все еще стоял рядом с ней, сердито глядя на нее.
«Ах, да, знаменитый местный историк. Но это, кажется, не одна из её работ». Эрдл указал на книгу, вызвавшую недавний скандал, которую Мелисса всё ещё сжимала в руке; теперь он улыбался, открыто насмехаясь над Гебреком. «Мелисса, тебе будет интересно почитать. Там есть один отрывок… можно?»
Он потянулся за книгой, но, прежде чем Мелисса успела отдать её ему, Гебрек выхватил её у неё из рук.
«Это полная чушь, говорю вам!» Он швырнул книгу на пол и бросился обратно к дому, оставив Мелиссу с открытым ртом.
«Тут-тут!Глупый юноша !» — пробормотал Эрдле с нескрываемой радостью. Он взял книгу и вернул её ей. «Мы поговорим подробнее завтра. Кажется, тебя ждёт твоя подруга», — добавил он, кивнув в сторону двора, где Ирис стояла рядом с машиной Мелиссы, и впервые заговорил на безупречном английском вместо французского.
«Вы отличный лингвист», — сказала она.
«Для деловых целей мне необходимо владеть основными языками Европы. Я пытался убедить нашего вспыльчивого друга сделать то же самое». Его улыбка была презрительной. «До завтра!»
— Чем ты сегодня занималась? — спросила Айрис.
Мелисса пристегнула ремень безопасности и потянулась к зажиганию. «Обедаю с мадам Гебрек». Она развернула «Гольф» и направилась к выезду. Джек Хаммонд, идущий к своей машине, улыбнулся и поднял руку в знак приветствия, когда они проезжали мимо. «Как у него дела?» — спросила она.
«Очень хорошо. Настоящий любитель природы… с оригинальным взглядом». После небольшой паузы Ирис небрежно добавила: «Пригласила нас обоих выпить после ужина».
«Это здорово. Вы согласились?»
«Не вижу причин отказываться. Вы, кажется, были только за. Какая мадам Гебрек?»
«Абсолютно очаровательная, просто переполненная энтузиазмом».
Айрис хмыкнула. «Чего нельзя сказать о её сыне».
«Он довольно пессимистичный персонаж, не правда ли?»
«Возможно, он похож на своего отца. Вы тоже с ним встречались?»
«Вряд ли. Он погиб на войне».
Айрис запрокинула голову и зевнула. «Узнала что-нибудь полезное от мамы?»
«О да, она очень хорошо разбирается в камизарах. Кстати, она пишет еще одну книгу об оккупации». Мелисса усмехнулась. «Я невольно купила книгу конкурирующего историка, и вы бы видели, как она презрительно на нее посмотрела. Ее сын отреагировал еще более резко — он был откровенно груб».
«Полагаю, это профессиональная зависть».
«Думаю, да. У меня сложилось впечатление, что есть один момент, который им особенно не нравится. Дитер Эрдле, должно быть, читал это — он, похоже, знает, что это за момент».
— Раскрыли тайну о торговце на черном рынке в семье? — предположила Айрис с озорной улыбкой.
«Это интересная мысль. Я лишь бегло просмотрел книгу, но в ней много личных воспоминаний. Возможно, некоторые люди рискнули, чтобы помириться со старыми обидами».
«Нелегко после столь долгого времени гарантировать точность. Где она вообще находится?»
«Книга? В бардачке». Они подъехали кгостинице ; Мелисса свернула на парковку и выключила двигатель.
Айрис порылась в вещах. «Твоя камера тоже здесь. Хочешь?»
«Почему бы и нет? Вид с нашего балкона стоит того, чтобы им полюбоваться».
Они поднялись в свою комнату. Мелисса сбросила туфли, бросила сумочку на пол, плюхнулась на кровать и закрыла глаза. День выдался непростым.
Айрис ходила взад и вперед, открывая и закрывая ящики. «Алло, что с этим случилось?» — внезапно спросила она.
Мелисса открыла глаза. «Что с чем случилось?»
«Твой чехол для фотоаппарата». Ирис поднесла его к носу, показывая царапины и потертости, которые он получил во время напряженного пути к пещере Фернанда. От этого воспоминания у нее замерло сердце.
«Я… должно быть, уронила его», — слабо произнесла она.
«А теперь потяни за другую! Ты что-то затеяла. И как тыих так испачкала?» Взгляд Айрис, словно самонаводящаяся ракета, остановился на коленях синих хлопчатобумажных брюк Мелиссы и на пятнах серой пыли, которые не удалось быстро отчистить. «Увлеклась наблюдением за птицами?»
«Я просто поднялась к смотровой площадке, чтобы сделать несколько фотографий, вот и все. Я… споткнулась о камень и упала». Она не привыкла лгать Айрис и знала, что у нее это плохо получается.
Айрис скептически подняла бровь. «Видела этого сумасшедшего, не так ли?»
«Если вы имеете в виду Фернана, то да, он там работал. Он не пытался меня изнасиловать, если вас это беспокоит!»
Айрис проигнорировала неуклюжую попытку пошутить. «Ты обещала держаться от него подальше», — отчитала она его.
Ради всего святого, Ирис, перестань уже говорить о Фернанде. У нас был очень интересный разговор, и он вел себя совершенно нормально. В нем нет ничего плохого.
«Ты так думаешь. Никогда не знаешь, что творится в голове у сумасшедшего. Не говори, что я тебя не предупреждала!» Айрис вытащила из ящика купальник и направилась в ванную. «Пойду переоденусь и займусь йогой».
«Я приму душ, когда ты закончишь».
Под шум плескающейся вокруг головы и барабанящего по ванне воды Мелисса обнаружила, что заново переживает время, проведенное с Фернандом в той темной, гулкой пещере. Несмотря на свою уверенную уверенность, она знала, что Ирис права. Шрамы оставляют не только физические раны; повреждения психики могут тайно гноиться в течение многих лет, а внезапные воспоминания могут спровоцировать неожиданные, возможно, даже насильственные реакции.
И все же Фернан открыто говорил о войне и о смерти своего брата, не проявляя ни малейшего признака злобы или желания отомстить. Она вспомнила, с комом в горле, как медленно собирались слезы, блестящие в свете фонаря, стекая по морщинам на его щеках. В его глазах была боль, но не ненависть.
Тем не менее, она пережила неловкий момент, когда он заговорил о безымянном предателе, который стал причиной смерти его брата. Несомненно, трагедия была так же свежа в его памяти, как и в тот день, когда она произошла. Ну и что, если невинные расспросы Вольфганга Кляйна о скрытых пещерах и гротах воскресили горькие воспоминания о еще не урегулированных делах? Разве месье Готье не намекал на это, говоря о том, как Фернан всегда «оглядывается через плечо в поисках немцев»? А как насчет Дитера Эрдле — мог ли он также представлять угрозу для человека, страдающего подобным заблуждением? Должна ли она забыть свое обещание Жюльетте и рассказать Хасану все, что знает?
«Нет!» — произнесла она вслух, выключая воду и яростно вытираясь полотенцем. Фернан был свидетелем смерти, но он не был жестоким человеком. Она вспомнила слова его сестры: «Даже в наших детских играх он никогда не стал бы отнимать жизнь». Если бы она нарушила свое слово, знатный жандарм бросился бы к своему коменданту со своими «новыми доказательствами», требуя, чтобы смерть Кляйна была квалифицирована как убийство; он стал бы преследовать и запугивать брата и сестру, вскрывая раны, которые в лучшем случае были лишь наполовину зажившими, заставляя их заново переживать боль и ужас прошлого.
«Только если я к этому приложу руку», — пробормотала она, включая фен. «У Фернанда, может, и есть не все в порядке с головой, но я клянусь, он никогда никому не причинит вреда».
За ужином тем вечером Роуз и Дора были полны своих «проектов» и договоренностей о встречах на следующее утро. Было очевидно, что Бонар приложил немало усилий, чтобы организовать для членов своего класса встречи с людьми, разделяющими их интересы. Дора расспросила о спортивных сооружениях в регионе и получила обещание встретиться с управляющим развлекательного комплекса в Алесе; Роуз, состоявшая в любительской театральной группе в Каршалтоне, должна была встретиться с режиссером предстоящей постановки «Сон и свет », офис которого находился в Андузе. Поскольку они должны были ехать в разных направлениях и в разное время, Дора воспользуется их машиной, а другой член группы подвезет Роуз.
«Всё звучит очень организованно», — сказала Мелисса, щедро намазывая взбитые сливки на свойсыр фромаж блан и делая вид, что не слышит язвительных замечаний Айрис о холестерине. Ужин был хорош, идом-производитель вин послал ей приятные сигналы, означающие, что после всех приключений дня всё теперь в порядке.
«О, это так», — согласилась Дора. «Должна сказать, у Филиппа Бонара отличные идеи. Он заслуживает того, чтобы его школа добилась успеха».
«Рада, что вы так думаете». Айрис засияла, словно получила личный комплимент.
«Полагаю, Дитер Эрдле сейчас занимается каким-то историческим проектом?» — не задумываясь произнесла Мелисса, откусывая кусочек.
Дора напряглась и ничего не сказала, но Роуз отреагировала с энтузиазмом. «Нет, вообще-то, у него встреча с директором какой-то фабрики. Ему нужно подтянуть свой деловой французский для работы, понимаешь. История для него просто хобби».
«Да, вы мне говорили. На самом деле, я сегодня днем коротко с ним разговаривал, и мы договорились, что как-нибудь пообщаемся. Ален Гебрек, правда, не проявил особого энтузиазма».
«Как вы думаете, почему?»
«Возникли разногласия по поводу того, чья версия того или иного события является подлинной. Ален сильно разозлился, и, похоже, Дитер специально его провоцировал».
«О, я уверена, он не хотел этого», — Роуз поспешила встать на защиту своего юного поклонника.
Дора презрительно фыркнула. «Я совершенно уверена, что так и было. Он из тех людей». Роуз покраснела от раздражения и, казалось, собиралась резко ответить.
«Нам пора идти», — сказала Айрис, поднимаясь на ноги. «Пойдем, Мелисса, я сказала Джеку в половине десятого, а уже почти восемь».
«Я все испортила, да?» — сказала Мелисса, когда они вышли на улицу.
«Ты немного подлила масла в огонь», — согласилась Айрис. «Не стоит из-за этого волноваться. Наверное, они и раньше уже ссорились».
«Подозреваю, что они заведут ещё несколько таких же».
«Весьма вероятно».
После дневных дел и более важных дел вечерней трапезы жители Розиака наслаждались несколькими часами отдыха на свежем воздухе. По пути в «Золотого льва», где им предстояла встреча с Джеком, Айрис и Мелисса проходили мимо пожилых женщин, вяжущих и сплетничающих в дверных проемах или выглядывающих из окон, молодых женщин, неспешно прогуливающихся с младенцами в колясках, и одетых в кожу юношей на блестящих мотоциклах, припаркованных у обочины, которые болтали со своими девушками в мини-юбках.
На центральной площади шла игра впетанк под пристальным взглядом группы мужчин в рубашках с закатанными рукавами и мешковатыми штанами, с коротко подстриженными головами, окутанными едким дымом от их бокалов Gauloises, и стаканами, сжатыми в крепких кулаках. Между глотками они выражали одобрение или неодобрение игре протяжными возгласами «Ооо!» и «Ааа!», а те, чьи руки не были заняты, изредка разражались аплодисментами. Мотыльки порхали в свете фонарей, свисающих с деревьев, словно танцуя под мягкое, ритмичное стрекотание цикад.
«Живописно!» — прокомментировала Ирис. — «И нетронуто. Совсем не похоже на Лазурный берег».
«Зимой здесь намного холоднее, чем на Лазурном берегу», — напомнила ей Мелисса, когда они шли дальше.
На террасе «Льва Золота» Джек сидел один за одним из круглых белых столиков, по обе стороны от него стояли свободные стулья, слегка наклоненные вперед. Заметив гостей, он вскочил на ноги и поздоровался, выпрямив стулья и поочередно придерживая их, чтобы они устойчиво стояли на неровной гравийной площадке, пока гости садились. У Мелиссы сложилось отчетливое впечатление, что он держал стул Айрис чуть дольше, чем ее собственный.
Он спросил, что бы они хотели выпить, и они попросили кофе, отказавшись от его предложения ликеров. Они сидели, потягивая крепкий темный напиток, и непринужденно болтали ни о чем, наслаждаясь теплым бархатистым воздухом, бирюзовым небом, усыпанным звездами, постепенно меняющим цвет на аметистовый, и пьянящим сладким ароматом, исходящим от пучка желтого дрока. Непосредственно под террасой находилась река Мозер, здесь более широкая и глубокая, чем в Ле-Шатанье, и с меньшим течением. Мимо проплыла флотилия уток, их кильватерные следы образовывали наконечники стрел на темнеющей поверхности воды.
«Ну как вам такой пример "природного творения"?» — предположил Джек.
Айрис одобрительно кивнула. «Забавно, что ты это сказала. Подумал, что следующим блюдом было бы "Узоры света и тени"».
— Вы собираетесь провести ещё один курс? — Джек наклонился вперёд, его глаза горели интересом. — Когда?
«Не уверен. Филипп упомянул октябрь, но это еще не точно. Вы бы приехали?»
«Конечно, если получится. Возможно, приведу ещё одного-двух человек из своего художественного кружка. Когда я расскажу им, какой вы замечательный преподаватель, они очень захотят присоединиться».
Ирис сияла. «Это было бы великолепно. Филипп был бы в восторге». Теперь все ее мысли были сосредоточены на Бонаре. Она повернулась к Мелиссе. «Он говорил тебе что-нибудь о проведении курса творческого письма?» — спросила она. «Я предлагала…»
«Нет, и я сомневаюсь, что он согласится». Мелисса поставила пустую чашку и начала теребить свою цепочку. Внезапно она почувствовала раздражение. «Когда дело доходит до распространения языка и литературы, его интересует только отечественное», — заявила она. «Он очень обаятельный и все такое, но он настоящий отъявленный шовинист. Кроме того», — добавила она, прервав протест Айрис, — «я сомневаюсь, что он захочет заплатить ту сумму, на которой настаивает Джо Мартин».
«Этот ваш агент — жадный до денег человек», — пожаловалась Айрис. «Неужели вы не можете поступить проще ради друга?»
Мелисса уже собиралась возразить, что, поскольку она знает Бонара всего три дня, его вряд ли можно назвать ее другом, когда удивленное «Ну, а что ты знаешь?» от Джека заставило их обоих обернуться. Дитер Эрдл только что приехал, и Роуз Кеттл цеплялась за его руку. Они помахали друг другу на прощание и направились к свободному столику в дальнем углу. Они не сразу сели, а прислонились к низкому парапету и стали смотреть на реку и горы; она склонила голову к нему, а он положил руку ей на плечо.
«Рози и её молодой любовник!» — прокомментировала Айрис. «Наверняка Дора в ярости!»
Джек неодобрительно покачал головой. «Такой молодой человек не должен играть на чувствах пожилой женщины».
«Может, она ему действительно нравится», — предположила Мелисса. Она считала такую возможность маловероятной, но ее охватило ироничное чувство. У нее было хорошее представление о том, каково будет мнение Айрис по этому поводу — и эта дама тут же подтвердила это предположение.
«Чушь!» — твердо сказала она, одобрительно взглянув на Джека. — «Абсолютно согласна. Не стоило так ее обманывать».
Мелисса, заметив между ними искру товарищества, решила немного её разжечь. «Возможно, он её не обманывает. Молодые люди иногда влюбляются в женщин постарше», — сказала она.
«Иногда, — согласился Джек, — но, думаю, не в этом случае».
«Нельзя быть уверенным».
«Конечно, может. Ты совершенно прав, Джек. Скажи мне, — Айрис наклонилась вперед в кресле, — что это за «Узоры света и тени»… как ты думаешь…?»
Мелисса откинулась на спинку кресла и позволила своим мыслям блуждать в другом месте, пока они обсуждали рабочие вопросы.
Когда Айрис объявила, что им пора возвращаться, Джек настоял на том, чтобы проводить их. Через несколько минут их обогнала машина Дитера; когда они подъехали к гостинице, она стояла в тени неподалеку, а на передних сиденьях рядом сидели две смутные фигуры. Никто ничего не сказал; после коротких благодарностей и прощаний Джек ушел, и двое друзей вошли в дом.
Мадам Готье сидела на стуле у стойки регистрации и подсчитывала долги. Они как раз прощались пожелать друг другу спокойной ночи, когда вошла Роуз, раскрасневшаяся и счастливая, но немного взволнованная.
«Хорошо провели вечер?» — в голосе Айрис звучала явная ирония, но Роуз либо не заметила этого, либо была слишком взволнована, чтобы обидеться.
«О, как мило, спасибо!» Она вопросительно посмотрела то на одного, то на другого. «Не думаю… то есть… не могли бы вы поговорить?»
Ответ Айрис был незамедлительным и бескомпромиссным: «Если тебе нужны советы по личной жизни, собери его вещи, пока он тебя не бросил!»
Мелисса увидела, как Роуз поморщилась. «Айрис, — увещевала она, — дай Роуз рассказать нам, о чём она хочет поговорить».
«Я… я…» Роуз растерялась.
Айрис подавила зевок. «Если вы не возражаете, я оставлю вас в покое. Две советчицы вам не нужны». Она направилась по коридору к лестнице.
«Не обращайте на нее внимания – она не хочет обидеть», – сказала Мелисса. «Может, посмотрим, нет ли кого-нибудь в салоне? Мы могли бы поговорить там».
Они сидели на диване в пустой комнате, и Роуз смотрела себе под ноги. «Твоя подруга меня не одобряет, да?» — спросила она. «Она думает так же, как Дора, что Дитер интересуется мной только потому, что у меня есть деньги. Но это не так, он действительно обо мне заботится!»
«Как вы можете быть в этом уверены?»
«Я просто знаю!» Роуз подняла голову и посмотрела Мелиссе прямо в лицо. Несмотря на морщинки вокруг губ и седые пряди в волосах, ее щеки румяны, а глаза сияют, как у девушки, впервые влюбившейся. Сердце Мелиссы сжалось от сочувствия. Если бы только это было правдой.
«Как давно вы его знаете?» — мягко спросила она.
«Десять дней. Это наша вторая неделя в центре. В этом-то и проблема… видите ли, Дитер записался на третью неделю, и… я тоже хотел бы остаться».
«Но разве вы с Дорой не собираетесь на следующей неделе навестить друзей в Антибе?»
«Мне совсем не хочется идти. Это её подруги, а не мои, и они только и говорят о гольфе. Они меня ужасно утомляют».
«Я думал, ты тоже увлекаешься гольфом».
«Я не настолько увлечен, как она – она абсолютно предана этому делу. Вы, наверное, заметили, как она каждую свободную минуту тратит на отработку ударов по мячу на грин. В любом случае, я не так уж хорош в этом – я просто играю, чтобы составить ей компанию. Она… в некотором смысле непростой человек. Помимо гольфа, у нее не так много интересов. Я уговорил ее прийти на это поле, потому что подумал, что это будет для нас обоих разнообразием».
'Я понимаю.'
«Я просто не знаю, что делать. Я бы предпочёл остаться здесь ещё на неделю, но, думаю, она и слышать об этом не хочет».
«Ну, если ты действительно этого хочешь, тебе придётся ей сказать. Ты всегда можешь присоединиться к ней позже».
«Это было бы разумно, не так ли? Проблема в том, что я знаю, что она не поедет без меня».
«Она, похоже, управляет твоей жизнью, не так ли? Или, может быть, мне не стоило этого говорить…» Мелисса почти ожидала яростной защиты заботливой дружбы Доры, но реакция оказалась прямо противоположной.
«Как же вы правы! Я разрешаю ей жить со мной, потому что она может позволить себе только крошечную квартиру, а она командует мной, как будто у неё все деньги».
Мелисса начала жалеть, что разговор вообще начался; меньше всего ей хотелось ввязываться в спор между двумя едва знакомыми ей женщинами, но Роуз смотрела ей прямо в глаза, словно требуя ответа на ее вспышку гнева.
«Что ж, мне кажется, вам придётся обсудить это с ней», — сказала она, стремясь оставаться беспристрастной. «В конце концов, если бы Дора захотела изменить свои планы, вы бы ожидали, что она обсудит их с вами, не так ли?»
Вряд ли Роуз расслышала последнюю часть своего замечания. Она стояла на ногах, на ее девичьем лице читалась стальная решимость.
«Ты права. Я сейчас же ей скажу, что решила. Спасибо за совет, Мелисса. Спокойной ночи». Она почти выбежала из комнаты, словно боясь, что ее новообретенная решимость испарится, если она немедленно не применит ее на практике.
Мелисса медленно поднялась по лестнице, размышляя, не усугубила ли она ситуацию. Она застала Айрис в пижаме, сидящую на кровати со скрещенными ногами и что-то записывающую в блокнот. Она выглядела явно довольной собой.
«Несколько идей для "Узоров света и тени"», — объяснила она, не поднимая глаз.
«Я заметил, что вы с Джеком обсуждали разные идеи. Ему удалось придумать что-нибудь полезное?»
«Довольно много. С нетерпением жду разговора с Филиппом». Она отложила блокнот и карандаш. «Я была права?»
'О чем?'
«Знаешь что? Рози и её немецкий жиголо. Хотели, чтобы ты посоветовал ей следовать зову сердца, или что-то в этом роде».
«С тобой очень интересно поговорить».
Самодовольное выражение лица Айрис исчезло. «Что это значит?»
«Это значит, что ты так же нежно относишься к Филиппу, как Роза к Дитеру».
«Жаль, что я это сказала», — подумала Мелисса, заметив, как вздрогнула Айрис. — «Эти два случая совершенно разные. Айрис знает Филиппа довольно давно. Некоторые сказали бы, что у них много общего, и, несомненно, в некотором смысле это так… за исключением того, что я уверена, что Филипп…»
Айрис смотрела перед собой с невозмутимым выражением лица, ничего не отвечая. Через минуту она распрямила ноги, встала и прошла мимо Мелиссы в ванную, не встречаясь с ней взглядом. Затем последовало несколько минут необычайно энергичного чистки зубов, смывания воды в туалете и мытья рук, после чего она вернулась, легла и выключила прикроватную лампу, по-прежнему не произнося ни слова.
Пытаясь помириться, Мелисса спросила: «Так что ты делаешь завтра?»
«Поведу класс в бамбуковый лес», — пробормотала Айрис с явной неохотой.
«Ну, это должно их озадачить».
Это была не шутка, и она не вызвала смеха. Никакой реакции не последовало. Чувствуя усталость и уныние, Мелисса приготовилась ко сну. Вечер начался так хорошо, а закончился так плохо.
Она задумалась, стали ли отношения между Роуз и Дорой лучше; скорее, подумала она, они, вероятно, даже ухудшились. Выключив свою лампу, она позвала: «Спокойной ночи», но Айрис не ответила. «Черт возьми!» — пробормотала она в подушку. «Завтра будет ужасный день».
Мелисса спала беспокойно и проснулась с головной болью. Айрис уже встала и плескалась в ванне. Выйдя из ванны, она ответила на ворчание Мелиссы: «Доброе утро», и начала бороться с ручкой, управляющей ставнями. Механика была не её сильной стороной; понаблюдав за ней пару минут, Мелисса больше не могла этого выносить. Она встала с кровати и направилась через комнату.
«Вот, позвольте мне это сделать, пока вы не рассмеялись до слез!»
Ирис без возражений отпустила ручку. Мелисса начала поворачивать ее, и тяжелая металлическая жалюзи медленно поднималась, пропуская все более широкую полосу сверкающего света. Снаружи раннее солнце косо скользило по горам и пробивалось сквозь нежную зеленую крону леса.
«Какое блаженство!» Забыв на мгновение о напряженной атмосфере предыдущего вечера, Мелисса отодвинула стеклянную дверь и вышла на балкон. Было всего семь часов, но воздух был достаточно мягким, чтобы стоять там в ночной рубашке. «Только посмотри на эти облака — это, должно быть, одно из совершенных творений природы!»
«Хм?» — Ирис, сидя за туалетным столиком, прервала расчесывание своих коротких мышино-коричневых волос, мельком взглянула в окно и без комментариев снова повернулась к зеркалу.
Мелисса вздохнула и пошла в ванную. Когда она вышла, Айрис стояла на балконе, выполняя свою утреннюю рутину — дыхательные упражнения. Она сидела с прямой спиной, рукава ее хлопчатобумажного халата сползали с ее тонких рук, поднимаясь и опускаясь в такт ритмичному и несколько шумному вдоху и выдоху. К тому времени, как она закончила, Мелисса уже была полностью одета и занималась макияжем.
«Пойду прогуляюсь перед завтраком», — сказала она, когда Айрис прошла мимо нее к шкафу. «Увидимся на террасе».
Айрис, роясь в поисках одежды, пробормотала: «Так», не показывая лица.
Это было нелепо. Они и раньше срывались друг на друга – чаще всего, как вспоминала Мелисса, из-за связи одной с мужчиной, которого другая считала неподходящим, – но любое раздражение всегда проходило быстро, и извинения почти не требовались. На этот раз, похоже, все было иначе.
«Послушай, Айрис, мне очень жаль…» — начала она.
'Забудь это.'
«Я не хотел тебя обидеть».
«Не хочу об этом говорить».
«Хорошо. До скорого».
Ответа не последовало.
Возможно, в итоге поездка вместе оказалась не самой лучшей идеей. Они не привыкли к тесному контакту, который это подразумевало; сама мысль о жизни в состоянии взаимозависимости, связывавшей Дору Лавендер и Роуз Кеттл, ужаснула бы их обеих. Будучи соседками в своих уютных коттеджах в Котсуолдсе, они наслаждались комфортными, непритязательными отношениями: обсуждали свою работу, обменивались местными сплетнями, рецептами и советами по садоводству за чашкой кофе и иногда за обедом, но всегда уважали частную жизнь друг друга, никогда не вторгаясь в личное пространство.
Именно осознание того, что Розиак находится в самом сердце региона Камизар, возродило у Мелиссы идею романа, действие которого разворачивается в этом регионе. Она мимоходом упомянула об этом, просматривая брошюру Филиппа Бонара. Ирис, которая восторженно отзывалась о нем и его амбициозном начинании, рассказала, что согласилась провести для него недельный курс рисования, и тут же предложила Мелиссе поехать с ней.
Мелиссе было любопытно узнать, какой мужчина мог бы уговорить Ирис покинуть свой любимый сад почти на две недели в разгар вегетационного периода. Это любопытство, а также перспектива недельных полевых исследований в одном из самых диких и прекрасных уголков Франции, помогли ей принять решение.
Размышляя об этом, прогуливаясь под утренним солнцем, изредка проходя мимо потрепанного «Рено» или женщины на велосипеде с корзинойбагетов , свисающей с руля, Мелисса все больше и больше чувствовала себя неловко из-за очевидной эмоциональной привязанности своей подруги к Бонару. Дело было не в том, что она имела что-то против него лично; он был обаятельным и умным человеком, преданным своей школе, предпринимателем, который использовал плоды своего успеха для осуществления мечты всей жизни – и удачи ему, подумала она. Но Ирис, в чем-то такая проницательная, в чем-то безнадежно оторванная от реальности. Мысль о том, что сексуальные наклонности Бонара, скорее всего, были направлены на Алена Гебрека, а не на нее саму, могла и не прийти ей в голову.
Вернувшись вгостиницу , Мелисса сразу же отправилась на террасу завтракать. Она надеялась на возможность спокойно поговорить с Айрис, попытаться успокоить свои расстроенные чувства перед началом рабочего дня, но, к своему удивлению и раздражению, обнаружила за их столом Роуз Кеттл, Брижит — третье место, а Дора с каменным лицом сидела одна в самом дальнем углу.
«Надеюсь, вы не возражаете», — умоляла Роуз, пока Брижит суетилась за новыми круассанами. «Она все еще злится на меня, и атмосфера довольно неприятная, поэтому я спросила Айрис, могу ли я присоединиться к вам. И я вот думаю», — продолжила она, пока Мелисса бормотала вежливый и лицемерный ответ, — «не могли бы вы подвезти меня в школу сегодня утром? У Доры прием только в одиннадцать, поэтому она говорит, что не спешит. Конечно, она делает это специально — я знаю, что она планирует еще немного потренироваться в игре в гольф. Бывают моменты», — лицо Роуз приняло свирепое выражение школьницы, говорящей о своей самой ненавистной учительнице, — «когда мне хочется оглушить ее одной из ее собственных клюшек для гольфа!»
«Не стоило так говорить. Она думает только о твоем благе», — сказала Айрис, угощаясь абрикосовым вареньем.
«О, я знаю – конечно, я не это имею в виду. Просто мне бы очень хотелось, чтобы она не так ужасно отзывалась о Дитере. Наверное, она просто ревнует, потому что он интересуется мной, а не ею».
«Конечно, мы вас подвезём», — поспешно сказала Мелисса, заметив презрительную усмешку Айрис и стараясь предотвратить резкий комментарий, который мог бы ещё больше испортить атмосферу. «Но я надеюсь, что вы с Дорой скоро уладите свои разногласия». Она не стала спрашивать о результатах вчерашней ссоры и с облегчением вздохнула, когда Роуз не предложила ей рассказать. В данный момент у неё самой были свои тревоги, и от неё не ожидали, что она будет беспокоиться о чужих.
Когда все трое встали, чтобы уйти, Мелисса взглянула на Дору и встретила в её глазах сосредоточенную злобу, которая застала её врасплох. «Наверное, она думает, что я подстрекала Роуз к неповиновению ей», — с тревогой подумала она, следуя за остальными на автостоянку.
Когда они добрались до Ле-Шатанье, большая часть класса Ирис уже собралась. Их восторженный прием впервые за это утро вызвал у нее улыбку. Она тут же завязала разговор с Джеком, пока они ждали посадки в микроавтобус, стоявший в центре двора и готовый отвезти их в парк Прафанс с его знаменитым бамбуковым лесом.
Ален Жебрек стоял у входа в одну из хозяйственных построек, отчитывая кого-то внутри. Через мгновение вышел Фернан с мрачным выражением негодования на лице и тяжелым ломом в руке. Несколько минут между ними разгорелась жаркая перепалка; Мелисса не расслышала слов, но, похоже, Жебрек давал указания, которые Фернан, казалось, не хотел выполнять. Оба мужчины делали гневные жесты, и в какой-то момент Фернан замахнулся ломом перед носом Жебрека, а затем швырнул его на землю в мелодраматическом жесте, демонстрирующем явную капитуляцию.
Тем временем Филипп Бонар вышел из дома и поприветствовал Ирис и ее группу, которые уже расположились в микроавтобусе и ждали, когда их подвезет Гебрек. Он поприветствовал Мелиссу улыбкой, которая исчезла, когда он заметил спор, разгоравшийся на другом конце двора. Когда Гебрек подошел, он взял его за руку и что-то пробормотал, что Мелисса восприняла как мягкое замечание. Гебрек начал возмущаться и указывать в сторону Фернана; Бонар похлопал его по руке и погрозил пальцем, взглянув на автобус, как бы говоря что-то вроде: «Не при детях». Гебрек пожал плечами, сел в автобус, завел двигатель и выехал со двора.
К этому времени большинство остальных студентов уже собрались и ждали заключительного инструктажа от своего преподавателя. Встречи, похоже, были назначены на разное время: некоторые довольно рано, другие — позже. Уже было решено, что Эрик и Дафна Ловелл отвезут Роуз до места назначения, а затем отправятся в свой город, и заберут её позже для обратной поездки. Несколько человек договорились поехать на одной машине, и после долгих обсуждений и уточнений в последнюю минуту они наконец отправились в путь. Дора Лавендер всё ещё не появилась, как и Дитер Эрдле.
Мелисса уже собиралась сесть обратно в машину, когда Бонард окликнул ее по имени и подошел к ней поговорить.
«Какие у тебя сегодня планы, Мелисса?» В его манере звучала теплота, которая придавала вежливому вопросу искренний интерес.
«Я еду в Алес работать в муниципальную библиотеку», — ответила она. «Мадам Жебрек порекомендовала мне несколько книг».
Бонар одобрительно кивнул. «Уверен, её совет превосходен. Присоединитесь ли вы к нам на обед? Мне нужно дать указания Жюльетте».
Мелисса замялась. «Я понятия не имею, во сколько вернусь. Возможно, лучше сегодня отказаться, всё равно спасибо».
«Благодарить не нужно. Мой дом в вашем распоряжении. Если в любое время вы захотите поплавать в бассейне или воспользоваться библиотекой — здесь всегда тихо, идеально для писательства — добро пожаловать».
«Вы очень гостеприимны».
«Но мне доставляет удовольствие принимать у себя даму из другой страны, которая так любит Францию и французский язык». Затем последовала еще одна краткая хвалебная речь в адрес его родного языка, его превосходства в цивилизованном мире и важности сохранения его чистоты, во время которой улыбка Мелиссы померкла. «И, конечно же, — закончил он, возвращаясь к своему обычному голосу, — поскольку вы такая близкая подруга дорогой Айрис…»
«Да, Айрис — мояочень дорогая подруга». Мелисса невольно произнесла это с таким акцентом, который застал её врасплох. Она почувствовала, что Бонард это заметил; хотя его улыбка не дрогнула, в его глазах быстро сменяли друг друга вопрос, осознание и успокоение.
«Поверьте, я тоже ценю её дружбу, — сказал он с явной искренностью. — Я ценю её очень высоко». Он отступил назад и слегка поклонился. «Мне всегда приятно с вами поговорить, но я не должен вас задерживать. Желаю вам плодотворного дня».
Словно между ними прозвучало негласное послание; словно она вслух сказала: «Слушай, я понимаю, как у тебя дела с Аленом Гебреком, но Ирис, похоже, не понимает, и я не хочу, чтобы она расстроилась», а он ответил: «Не волнуйся, я ничего не скажу и не сделаю, чтобы причинить ей боль». Она отправилась в Алес, чувствуя себя утешенной.
В муниципальной библиотеке, посоветовавшись с помощницей, Мелисса устроилась за столиком в тихом уголке с двумя или тремя книгами, которые ей порекомендовала Антуанетта Гебрек. Вскоре она погрузилась в чтение, не обращая внимания на течение времени, и была удивлена, когда ей вежливо сообщили, что двери скоро закроются на обеденный перерыв. Она собрала свои записи и вышла на залитые солнцем улицы. Казалось, все часы в городе отбивали каждый час.
Перейдя площадь Анри Барбюсса, Мелисса отправилась на поиски места, где можно поесть. Она изучала меню у ресторана, когда кто-то окликнул ее по имени. Оглянувшись, она увидела мадам Гебрек, машущую ей рукой с другой стороны узкой улочки. Ловко уворачиваясь от машин, фургонов и групп молодых людей на велосипедах, спешащих домой на обед, француженка перебежала через дорогу и энергично пожала Мелиссе руку.
— Вы хотите пообедать? — спросила она по-английски. — Фу, не надо! Готовка там ужасная. Пойдемте, я вам покажу. — Она провела Мелиссу за угол, по узкому проходу и через дверь, занавешенную тюлем. В мгновение ока их усадили за столик у окна, где их обслуживала статная женщина с огромной грудью и копной волос цвета гранита. Очевидно, она была старой знакомой мадам Гебрек, которая обращалась к ней как к Югетт и заботливо расспрашивала о ее варикозном расширении вен, после чего они вдвоем начали оживленную дискуссию о меню. В конце концов, после обсуждения с Мелиссой, было решено заказатьблюдо дня — баранину, приправленную можжевельником, и попросили бутылку минеральной воды, после чего Югетт величественно направилась на кухню.
«Я всегда обедаю здесь, когда у меня дела в городе», — объяснила мадам Гебрек. «Шеф-повар — муж Югетт. Он готовит превосходно». Она понизила голос и наклонилась к Мелиссе. «Мадам Крейг, я очень рада возможности поговорить с вами».
«Я тоже рада вас видеть. Я только что была в библиотеке, изучала некоторые из книг, которые вы рекомендовали. Я очень благодарна вам за помощь».
«Но это пустяки. Мне приятно быть вам полезной». Лицо мадам Гебрек посерьезнело; она сделала глоток воды, поставила стакан и покрутила ножку, словно ее что-то беспокоило. Через мгновение она сказала: «Я хочу извиниться, мадам, за грубость Алена по отношению к вам вчера. О да, я уверена, что он был крайне невежлив», — поспешно продолжила она, пока Мелисса бормотала обычное оговорку. «Он позвонил, чтобы рассказать мне об этом… он очень рассердился, когда увидел вас с этой книгой, и я поняла, что он сказал то, чего говорить не следовало».
«Послушай, это не имеет значения…»
«Прошу вас поверить, что при обычных обстоятельствах он бы так себя не вёл, но он всё ещё не совсем в себе… смерть друга, понимаете…»
«Пожалуйста, — настаивала Мелисса, — больше ничего говорить не нужно», — но мадам Гебрек продолжала говорить так, будто ничего не произнесла.
«Оккупация… это было горькое время для всех нас… хотя Ален родился незадолго до освобождения, он не избежал последствий. Последующие времена были почти такими же ужасными… и, повзрослев, он осознал глубокие раны, нанесенные его матери. Все, что причиняет мне страдания…» Ее голос дрожал и почти срывался.
«Не расстраивайся», — сказала Мелисса. «Я тебя прекрасно понимаю».
Мадам Гебрек покачала головой. «Но нет, мадам, вы не можете этого понять. Вы не знали, вы не могли знать, каково это — жить под оккупацией. Всегда был страх, повсюду шпионы, и никогда нельзя было быть уверенным, кто твои друзья. Не все былипатриотами , и когда все закончилось и враг покинул нашу землю, были те, кто не говорил правду о том, что произошло».
«Я вполне могу в это поверить», — сказала Мелисса.
Мадам Гебрек пристально смотрела на нее через стол. Ее темные глаза, казавшиеся почти слишком большими для ее маленького лица, выражали глубокую печаль. Она немного поколебалась, прежде чем тихо спросить: «Книгу, которую вы купили вчера, вы уже читали?»
Мелисса покачала головой. «У меня едва хватило времени открыть его. Когда я наконец доберусь до чтения, я вспомню, что вы говорили». Она горела любопытством и хотела бы задать вопросы мадам Гебрек, но было очевидно, что это вызовет болезненные воспоминания.
Повисла неловкая тишина, которую нарушила прибытие Югетт с едой. Она поставила перед ними тарелки, пожелала «Приятного аппетита », сложила руки и замерла в ожидании, ожидая их комментариев.
«Это очень вкусно», — заверила её Мелисса после первого же кусочка.
«Ваш муж — настоящий кулинарный мастер», — заявила мадам Гебрек, и Югетт, сияя от радости, удалилась.
«Кстати, о художниках, — сказала Мелисса, — кажется, я уже упоминала, что моя подруга — известная художница и дизайнер текстиля».
«Да, конечно. Как у неё дела с учёбой?»
«Очень хорошо, я думаю. Я слышу очень положительные отзывы от ее учеников. Интересно, — Мелисса замялась, не зная, как будет воспринята ее просьба, — Ирис всегда интересуется работами малоизвестных художников, и я полагаю… мадам Делон упоминала, что человек, написавший этот вид на Ворота Севенн, тот, что висит в вашем салоне, — ваш друг?»
И снова большие глаза помрачнели, но на этот раз печаль смешалась с любовью и гордостью.
«Он был, действительно, очень дорогим другом», — пробормотала она. «Увы, много лет назад его уже не было с нами».
«У вас есть ещё какие-нибудь его работы?»
«Всего несколько полотен. Они не продаются», — резко добавила она, и Мелисса изо всех сил старалась ее успокоить.
«Нет… нет, я не хочу их покупать… просто… то есть, можно ли нам их увидеть?»
«Конечно же, я буду очень рада! Когда бы вы хотели приехать? Их, естественно, лучше всего рассматривать при дневном свете».
«Возможно, однажды днем, после окончания занятий?»
«Почему бы и нет? Допустим, завтра? Ты же выпьешь со мной аперитив, правда?»
Это было событие, которого все с нетерпением ждали. Никто из них не мог предвидеть обстоятельств, при которых оно произойдет.
Попрощавшись с мадам Гебрек, Мелисса вернулась в библиотеку с намерением поработать там до конца дня, но снова и снова ее мысли отвлекались от рассказов о прошлых религиозных войнах и невероятных актах жестокости, совершенных обеими сторонами, и переходили к более недавнему столкновению идеологий, которое, как ей казалось, мало чем отличалось от старых, разве что относительным уровнем вооружения. Даже подвиги доблести, так гордо задокументированные, лишь усиливали ее депрессию, поскольку она напоминала себе, что каждый из них был совершен в ответ на очередной пример бесчеловечности человека по отношению к человеку. Примерно через час, устав от бессмысленности всего происходящего – как и сами участники конфликта – она оставила свою работу и поехала обратно в Розиак.
Послеполуденное время было жарким и безветренным. Вспомнив приглашение Филиппа Бонара пользоваться бассейном в любое удобное для нее время, она решила зайти в гостиницу «Оберж де ла Фонтен» и забрать свой купальник. Она рассчитала, что у нее будет время быстро окунуться перед послеобеденным чаем, который Жюльетта обычно подавала без пятнадцати четыре.
Она прибыла в Ле-Шатанье незадолго до половины четвертого, ожидая обнаружить сад и бассейн пустыми. Вместо этого несколько учеников из класса Бонара, включая Розу, Дафну и Эрика, уже купались; другие сидели на террасе и делали записи. По всей видимости, после выполнения заданий они возвращались с нерегулярной периодичностью и теперь готовили отчеты к заключительному занятию после обеда. Бонара и его помощника нигде не было видно.
Вода была прохладной и освежающей; Мелисса с облегчением размяла и размяла конечности после многочасового чтения книг. Проплыв несколько кругов по бассейну, она перевернулась и легла на спину, наслаждаясь теплом солнца на полупогруженном теле, слушая плеск других пловцов, их смех, резкие крики сорок в близлежащем лесу, изредка жужжание насекомых. Смутное чувство уныния, охватившее ее в библиотеке, начало отступать. Она решила, что провела достаточно исследований; пришло время начать детальное планирование своего романа.
Кто-то крикнул: «Чай готов!», и купающиеся бросились вылезать из воды и вытираться полотенцем. Роуз взяла тюбик солнцезащитного крема и протянула его Дафне.
«Ты сделаешь мне массаж спины?» — спросила она.
«Конечно». Дафна взяла тюбик, выдавила белый комочек крема на плечи Розы и начала размазывать его своими большими, пухлыми руками.
Контраст между ними, когда они стояли один за другим, показался Мелиссе комичным. Они словно фотографии «до» и «после» в рекламе программы для похудения, подумала она. Огромная грудь и внушительные ягодицы Дафны выглядели так, будто вот-вот вырвутся из слишком тесного черного купальника; Роза, стройная и хрупкая, выглядела удивительно молодо и мило в бирюзовом бикини, которое шло ей по цвету кожи. Вспоминая события предыдущего вечера, Мелисса начала верить, что Дитер Эрдле вполне может испытывать к ней искреннее влечение. Она рассеянно подумала, почему Роза не попросила его намазаться солнцезащитным кремом, а затем поняла, что его нет среди пловцов. Возможно, он еще не вернулся с собеседования.
Ее размышления прервала Дора, которую она смутно заметила, когда та рылась в багажнике машины по прибытии, а теперь она шагала к ним навстречу.
«Роуз, моя девятка пропала», — сказала она. В ответ она лишь недовольно посмотрела на него, повысила голос и нетерпеливо повторила: «Мою девятку я не могу найти».
«Я не глухая», — раздраженно заметила Роуз.
«Ну, вы его взяли?»
«О, ради бога!» — Роуз взяла у Дафны тюбик крема и начала помазывать им руки и ноги. — «А зачем, по-твоему, я это сделала? Ты, должно быть, забыла его дома».
«Я вам говорю, я этого не делал».
В этот момент группа художников вышла и направилась к чайному столику. Айрис заметила Мелиссу и сразу же подошла к ней.
«Гебрек уже вернулся? Вы видели Филиппа?» — спросила она.
«Я их обоих не видела, но я вернулась совсем недавно», — ответила Мелисса. «Что-то не так?» — добавила она, заметив тревогу на лице подруги.
«Гебрек уехал».
'Что ты имеешь в виду?'
«Он должен был забрать нас в обед, но так и не приехал. Филипп очень волнуется».
«Неужели он понятия не имеет, куда делся?»
«Похоже, нет. Он не поехал ни на машине, ни на микроавтобусе».
«Вот и Филипп».
Бонар только что вышел на террасу. По его озабоченному выражению лица и рассеянному перебиранию пальцами седых волос было очевидно, что Гебрек всё ещё не вернулся. Весть о том, что что-то не так, быстро распространилась среди остальных, которые собрались вокруг него, чтобы узнать о последних событиях.
«Я очень обеспокоен», — говорил он по-французски, когда к ним присоединились Ирис и Мелисса. «Он был в несколько расстроенном состоянии, когда пришел ко мне после того, как отвез Ирис и ее учеников в парк Прафанс».
«Он мне показался вполне нормальным», — прокомментировала Крисси после того, как Мелисса перевела её слова. «Ты что-нибудь заметил, Мерв?»
«Ммм… он казался немного молчаливым», — сказал Мервин. «Я бы не сказал, что он был расстроен… скорее, озабочен. Ему определенно нечего было сказать в свое оправдание».
«Перед отъездом у него произошла перепалка с Фернаном, — сказал Джек. — Возможно, это его расстроило?»
«О, в этом нет ничего необычного», — Бонар пренебрежительно поднял плечи. — «У них много разногласий. Фернан работал на предыдущего владельца и не всегда соглашается с Аленом в вопросах управления поместьем, но нет…»
— Так как ты думаешь, что это было? — спросила Крисси.
«Он ничего мне не говорил. Нам нужно было обсудить кое-какие дела, но его мысли, казалось, были где-то в другом месте. Я спросил, всё ли в порядке, и он ответил: «Нет», но я понял, что он что-то скрывает. Поэтому я спросил его ещё раз, спросил, могу ли я чем-нибудь помочь, и он очень разволновался. Он сказал: «Никто не может помочь», и выбежал из комнаты. С тех пор я его не видел».
«Может, он в своей комнате?» — предположил Мервин.
«Его нет в доме. Я провел тщательный обыск».
Наступила пауза, во время которой Дора пробормотала: «Столько шума из ничего. Зачем французы раздувают из всего такую драму?» В наступившей неловкой тишине, пока остальные пытались придумать что-нибудь тактичное сказать, раздался неестественно громкий звук подъезжающей к двору машины. Захлопнулась дверь, послышались шаги, и Дитер Эрдле прошел через арку на террасу.
Его появление, казалось, разрушило чары. Группа распалась и снова образовалась парами и тройками, обсуждая возможные причины исчезновения Гебрека. Роуз бросилась перехватывать Дитера; она схватила его за руку и потянула к чайному столику, ее птичий голос, возвышающийся над общим гулом, рассказывал ему о случившемся.
Услышав неподалеку бормотание, похожее на яростный возглас, Мелисса огляделась и увидела, как Дора резко развернулась и направилась в фруктовый сад, где остановилась под яблоней и уставилась на ветви, словно осматривая обильный урожай плодов. Даже с такого расстояния ее поза выдавала подавленную ярость и разочарование.
Мужчины из группы обсуждали ситуацию, и было очевидно, что, в отличие от Доры, они воспринимали её всерьёз. Мелиссу заинтриговало то, что Джек Хаммонд, похоже, взял командование на себя, а Дитер Эрдле стал его заместителем. Вместе с Айрис и несколькими другими она подошла ближе, чтобы послушать.
«Куда бы он ни направлялся, он всегда ходил пешком», — сказал Джек. «Его машина, Peugeot Филиппа и 2CV, которым пользуется Фернан, находятся на своих обычных местах. Мы даже не знаем, в каком направлении он пошёл».
— Неужели никто не видел, как он выходил? — спросил Мервин. — Например, Фернан или Жюльетта?
«По всей видимости, Фернана тоже не было. Он пошел в супермаркет за покупками для Жюльетты. Она тоже ничего не знает».
«А что насчет секретаря Филиппа?» — спросил Дитер.
«Мне и в голову не приходило спросить. Кажется, я ее никогда и не видел», — сказал Джек.
«Мари-Клэр, — объяснил Дитер. — Она работает в нише рядом с его кабинетом в башенке. Она почти никогда не появляется внизу».
«Обсуждал ли Филипп с ней исчезновение Гебрека?»
'Я не знаю.'
«Не хотели бы вы задать ему этот вопрос?»
«Конечно». Дитер ушел и вернулся через несколько минут с информацией о том, что Мари-Клэр никогда не приходила по средам, потому что в этот день школа ее детей была закрыта.
«Значит, она ничем не поможет», — сказал Джек. «Здесь вообще никого не было, кроме Филиппа и Жюльетты?»
«По всей видимости, нет».
«Итак, что же нам делать?» — спросил Мервин.
«Если Гебрек был расстроен или обеспокоен чем-то и просто хотел побыть один, чтобы все обдумать, — сказал Джек, — он мог бы подняться на смотровую площадку или спуститься к реке, где мы вчера занимались живописью».
«Можно было бы подумать, что он уже вернулся бы», — сказал Мервин.
«Если только он не попал в аварию или не заболел».
«Как думаешь, нам стоит сформировать поисковую группу?»
«Мне только что пришла в голову ужасная мысль», — сказала Крисси, широко раскрыв глаза от предчувствия беды, и в ее голосе, который на этот раз казался совершенно естественным, прозвучала зловещая нотка. «Предположим, он болен… действительно болен, я имею в виду, чем-то ужасным… чем-то неизлечимым?» Она вложила руку в руку Мервина и приблизилась к нему, словно ища защиты от какого-то невысказанного ужаса. «Предположим, он почувствует, что не может с этим справиться и…»
По мере того, как осознание происходящего приходило в голову, температура, казалось, понизилась на несколько градусов.
«Думаю, — сказал Джек, — нам лучше отправиться на поиски». Все посмотрели на него, ожидая указаний. «Дитер, пойдешь со мной? Мы поднимемся на смотровую площадку. Мервин, я предлагаю тебе, Эрику и остальным мужчинам спуститься к реке. Разделитесь на две группы, когда доберетесь туда, и осмотритесь на разумном расстоянии в обе стороны. Возможно, дамы могли бы проверить сады и хозяйственные постройки, хотя я сомневаюсь, что вы найдете его там».
«Я остаюсь с Мервом», — заявила Крисси, крепко держа его за руку.
«Я пойду и расскажу Филиппу, что мы делаем», — сказала Ирис.
Джек кивнул. «Хорошая идея. Все в порядке? Увидимся позже здесь».
Они разбежались, и Мелисса осталась с Роуз, Дафной и двумя девочками, Сью и Джейни. Как мужчины обратились к Джеку за лидерством, так и эти четверо, похоже, ожидали, что она возьмет их под свой контроль.
«С чего начнём?» — спросила Роуз.
«Некоторые из нас могли бы попробовать пройтись по лесу по обе стороны тропы, ведущей к дороге, — подальше от смотровой площадки».
«Вы имеете в виду, возле поляны, где Фернан разгружал рельсы?»
'Это верно.'
«Где Фернан?» — спросила Дафна.
«Не знаю», — с тревогой ответила Мелисса. «Сегодня утром я слышала, как Ален говорил ему убрать сухие деревья. Именно тогда у них и произошла ссора. Сегодня днем я его не видела».
«Некоторое время назад я слышала, как работала бензопила», — сказала Дафна.
«Это оно? Звук был похож на звук мотоцикла», — сказала Джейн.
«Фернан уехал на тракторе вскоре после обеда, — сказала Сью. — Я видела, как он доставал его, когда пошла к машине за книгой, которую там оставила. Послушайте, сейчас это на него очень похоже».
Пока она говорила, трактор с фырканьем въехал во двор, окутанный облаком выхлопных газов, а за ним с грохотом и стуком ехал прицеп, доверху нагруженный бревнами.
«Ну, похоже, он все-таки сделал, как ему было сказано. Пойду поговорю с ним». Мелисса пересекла двор и подождала, пока Фернанд загнал прицеп в угол, выключил двигатель трактора и спрыгнул. Его лицо озарилось, когда он увидел ее.
«Мадам, вы в порядке ?»
— Фернан, вы видели месье Гебрека?
«Да, сегодня в девять часов утра. Он приказал мне немедленно распилить эту кучу », — он сделал сильный акцент на этом слове, его губы исказились в сардонической ухмылке, — «и я сказал ему, что это придется подождать до полудня». Фернан, казалось, был в отличном настроении, представляя, как он перехитрит месье Жебрека. Он отцепил боковую часть прицепа, и несколько бревен с грохотом упали на землю.
«Месье Гебрека не видели с девяти тридцати утра», — сказала Мелисса. «Вы не знаете, где он может быть? Месье Бонар очень обеспокоен».
«Понятия не имею, мадам. Возможно, он в Алесе, навещает свою мать?»
«Я так не думаю. Его машина всё ещё здесь».
Фернан, раскинув руки и резко дернув плечами, дал понять, что местонахождение месье Гебрека его совершенно не волнует. Он зашел в сарай, где хранил трактор, и вернулся с ломом, которым начал спускать бревна с прицепа на землю. Солнце заливало двор, и его мускулистые руки блестели от пота. Мелисса несколько секунд наблюдала за его работой, по-видимому, не обращая внимания на жару, а затем повернулась обратно к остальным, которые ждали ее.
«Похоже, он ничего не знает», — сказала она им. «Давайте начнём. Дафна, возьми Джейн и Сью и обыщи лес?» Послушно трое отправились в путь. Мелисса повернулась к Розе. «Может, проверим сады и хозяйственные постройки? Кстати, где Дора?»
«Откуда мне знать?» — пожала плечами Роуз. — «Она сейчас почти не разговаривает со мной, разве что обвиняет меня в краже ее клюшек для гольфа».
«Полагаю, всё из-за Дитера?»
«А зачем еще?»
Они пересекли внутренний двор и вышли в сад. С противоположной стороны бассейна они увидели Дору, сидящую на террасе и читающую. Она подняла голову и посмотрела в другую сторону, с бесстрастным лицом.
«Как думаешь, кому-нибудь из нас стоит пойти и рассказать ей, что происходит?» — предложила Мелисса. «Было бы немного невежливо пройти мимо, ничего не сказав».
«Ей бы благодарить только себя», — язвительно заметила Роуз, а затем добавила с улыбкой, напоминающей кошачью, только что заточенную лапу: «В любом случае, сомневаюсь, что она узнала бы кого-то из своих очков для чтения».
«Тем не менее, я думаю, я включу её в фотографию».
Дора, с жестким взглядом и бесстрастным лицом, восприняла информацию коротким кивком.
«Ну, она не то чтобы слишком остро отреагировала», — сказала Мелисса, возвращаясь к Роуз.
«Я знаю ее все эти годы и никогда не подозревала, какой у нее скверный характер», — сказала Роуз.
«Возможно, вы никогда раньше с ней не ссорились?»
Роуз радостно хихикнула. «Так говорит Дитер. Знаешь, что она сказала вчера вечером, после того как я рассказала ей о наших с Дитером планах на следующую неделю? Она сказала: „Я бы хотела сломать этому чертовому немцу шею!“ Она даже выругалась – и при этом изображает из себя настоящую леди!» Она повернулась к Мелиссе с умоляющим выражением лица. «Я имею право на еще один шанс на счастье, не так ли?»
«Я… ну, да, полагаю, так и есть», — сказала Мелисса, не желая быть втянутой в принятие чьей-либо стороны. «Возможно, на данный момент нам лучше продолжить поиски».
«Да, конечно. Я как раз забыла».
Их осмотр садов и фруктового сада ничего не выявил. Они только что вернулись во двор и собирались осмотреть различные хозяйственные постройки, когда услышали топот бегущих ног. В следующую минуту появились Джек и Дитер, все в поту и явно взволнованные.
«Что-то случилось!» — воскликнула Мелисса, спеша им навстречу.
«Мы думаем… мы его нашли!» Обычно румяное лицо Джека стало цвета пластилина.
«О боже, а куда?» — пробормотала Роза.
Дитер, выглядевший еще более потрясенным, с трудом переводил дыхание. «На скалах… недалеко от того места, где мы нашли Вольфганга Кляйна», — задыхаясь, пробормотал он.
«Он мертв?»
«Похоже на то».
«Боже мой!» — Мелисса в ужасе уставилась на происходящее. — «Возможно, Крисси была права!»
Последовавший период показался Мелиссе нереальным, почти кошмарным. Это было похоже на какой-то жуткий повтор воскресного дня, словно одна и та же сцена из фильма снималась во второй раз под руководством другого режиссера.
Роуз разрыдалась, и Дитер проводил её в помещение. Позвали Дору; её появление, объявление о том, что она немедленно забирает свою подопечную вгостиницу , нисколько не улучшило ситуацию. Роуз вцепилась в руку Дитера и отказывалась сдвинуться с места; за этим последовала ожесточённая перепалка между Дорой и Дитером, пока Джек не вмешался и, используя сдержанную дипломатию, которая ещё больше укрепила уважение Мелиссы к нему, сумел убедить их обоих уйти.
Тем временем вторая поисковая группа вернулась и присоединилась к остальным на террасе. Именно там Филипп Бонар узнал о смерти Гебрека. Сначала он выглядел ошеломленным и не мог понять, что произошло. Затем он застонал и опустился на стул, закрыв лицо руками и тяжело дыша, изо всех сил стараясь сдержать шок и горе. Через несколько минут он поднял голову и теперь сидел неподвижно, бледный и изможденный, но сдержанный, в то время как Ирис, с глазами, полными сочувственных слез, стояла молча и беспомощно рядом.
«В полицию нужно сообщить», — сказал Джек. «Боюсь, мой французский недостаточно хорош — позвони им, Мелисса?»
«Да, конечно». Она вошла в дом и направилась в небольшую комнату, которую Бонар и его команда из двух человек использовали в качестве офисов. Она срочно позвонила в местную жандармерию, гадая, возьмется ли офицер Хасан за это дело. Она представила его, постукивающего себя по носу и почти радостно говорящего: «Я же говорила», — и ей стало плохо. Ее сердце сжалось от жалости к Антуанетте Гебрек, которая пока еще счастливо не знала о судьбе своего сына, и к Филиппу Бонару, чья заветная мечта превратилась в кошмар, в то время как человек, которого они оба любили, лежал в окровавленной, изуродованной груде у подножия скалы.
Она вышла из комнаты и устало побрела обратно. По пути она прошла мимо кухни. Дверь была открыта, и она увидела Джульетту, стоящую в одиночестве у стола с подносом, полным посуды, в руках. Она выглядела завороженной, словно не могла оторваться от стола; ее глаза были устремлены в пустоту, а лицо мертвенно-бледное. Мелисса подошла и встала рядом с ней.
«Джульетта, это ужасная новость».
Джульетта резко вздрогнула, несколько чашек упали на пол и разбились вдребезги. Мелисса забрала у нее поднос и отнесла его к буфету, а Джульетта закрыла лицо полотенцем.
«На это место наложено проклятие!» — простонала она. «Что с нами будет?» Она начала раскачиваться взад-вперед, тихонько всхлипывая.
«Постарайся не расстраиваться, — сказала Мелисса. — Тебе не следует оставаться одной… Может, мне найти Фернана и попросить его прийти к тебе?»
Это предположение, казалось, еще больше разозлило Джульетту. «О,боже мой , этифрики снова придут со своими бесконечными вопросами. Кто знает, что скажет им мой сумасшедший брат?» Она схватила Мелиссу за руку. «Мадам, вы не выдадите наш секрет?» — умоляла она.
«Конечно, нет, но, безусловно…»
«Если бы полиция знала, она могла бы догадаться…»
«Джульетта, не волнуйся! Почему кто-то должен подозревать твоего брата в том, что он причинил вред месье Гебреку? Какая может быть связь между ним и тем, что случилось с Роланом так давно?»
«Никаких, мадам, но вы же знаете, какие там полицейские, особенно этот идиот Хасан. После смерти месье Кляйна он задавал Фернану кучу глупых вопросов, просто из-за каких-то деревенских сплетен».
«Но это было потому, что месье Кляйн был немцем, и все знали, что Фернан с подозрением относился к немцам».
Джульетта наклонилась и начала собирать разбитые осколки фарфора. «Возможно, вы правы, мадам».
«Смерть месье Гебрека, вероятно, была всего лишь трагической случайностью, — продолжила Мелисса, — но… — она немного помедлила, прежде чем сказать, — ходят слухи о самоубийстве». Возможно, ей не следовало раскрывать такие подозрения, но это могло бы помочь успокоить опасения Жюльетты за брата. В любом случае, вскоре об этом станет известно всем.
Джульетта, казалось, была озадачена этим предположением. «Самоубийство? — повторила она. — Зачем бы он это сделал?»
«Это, конечно, всего лишь подозрение, и я уверен, что вы ничего не скажете, пока мы не будем знать наверняка. Господин Бонар сообщил нам, что господин Гебрек сегодня утром в каком-то расстройстве покинул дом. Он так и не вернулся — это все, что нам известно на данный момент».
Джульетта взяла поднос с посудой и отнесла его к посудомоечной машине. «Я не должна больше вас задерживать, мадам». Было ясно, что она сказала все, что хотела.
Мелисса вышла на улицу, чтобы присоединиться к остальным. «Полиция скоро должна приехать», — сказала она Джеку. «Конечно, они захотят поговорить с тобой и Дитером прямо сейчас, так как вы нашли… так же, как вы нашли Алена». В последний момент, из уважения к чувствам Филиппа Бонара, она сдержалась, не произнеся «тело», хотя сомнительно, что он бы услышал. Он все еще сидел в том же кресле, уставившись в пустоту, как человек в трансе.
— А как же остальные? — спросил Дитер. — Роуз всё ещё очень расстроена — может, отвезти её обратно в отель? Его взгляд устремился на Дору, словно он бросал ей вызов, и Мелисса увидела, как та выпрямилась, раздув ноздри. Как боевой конь, готовый броситься в бой, подумала она. В любую минуту они снова начнут ссориться.
«Не вижу необходимости всем ждать», — поспешно сказал Джек. Он тоже понял сигналы. «Если мы заставим их записать свои имена и место проживания, они могут спокойно вернуться в свои отели. Позаботьтесь об этом, Дитер. Если полиция захочет поговорить с кем-нибудь из них, она будет знать, где их найти».
После недолгого раздумья Дитер сказал: «Хорошо», и пошёл в дом за ручкой и бумагой. Дора несколько секунд смотрела ему вслед, затем отвернулась и направилась через сад к фруктовому саду.
Как только они оба отошли на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно, Мелисса сказала: «Джек, что нам делать с Роуз? По какой-то причине она сейчас не хочет, чтобы Дора была рядом».
«Может быть, вы могли бы отвезти её обратно вгостиницу ?»
«Да, конечно. Может, сначала мне поговорить с Дорой?»
«Полагаю, тебе следовало бы, но», — Джек неожиданно усмехнулся, и на мгновение мрачная атмосфера немного рассеялась, — «давайте убедимся, что Дора и Дитер не будут вместе, иначе нас ждет третья смерть!»
После травмы, вызванной обнаружением тела Гебрека, и последующей ссоры Доры с Дитером, отъезд из Ле-Шатанье прошел без лишней суеты, благодаря решительности Джека и его спокойной властности, которой все охотно подчинились. Мелисса отвезла бледную и молчаливую Розу обратно в гостиницу, а Дора последовала за ней несколько минут спустя. Ирис решила пока остаться с Филиппом Бонаром, и Джек пообещал отвезти ее обратно, когда она будет готова.
Как только они прибыли вгостиницу , Роуз объявила о своем намерении долго полежать в ванне, а затем прилечь. Она также ясно дала понять, что предпочитает побыть одна. Почувствовав, что Дора вот-вот возразит, и чтобы избежать дальнейших споров, Мелисса поспешно сказала: «Пойдем ко мне в комнату, выпьем».
Месье Готье любезно достал из своего погреба бутылку Кот-дю-Рон, и Мелисса проводила Дору наверх и усадила ее в кресло на балконе. Гостиницабыла построена на холме, и верхушки ближайших деревьев находились ниже уровня глаз, их листва напоминала зеленое море, взъерошенное волнами от ветра, а суровый горный пейзаж смягчался теплым золотистым светом вечерних лучей. Это был вид, способный вдохновить поэта, но его красота совершенно ускользнула от Доры, которая, потягивая вино, задумчиво смотрела вниз, на свои ноги.
«Нам вообще не стоило сюда приезжать», — пробормотала она после долгого молчания, — «и если бы всё зависело от меня, мы бы уехали отсюда завтра. Нет, сегодня вечером… прямо сейчас. Такое ощущение, что на это место наложено проклятие».
«В точности так и сказала Джульетта», — ответила Мелисса. «Полагаю, это нормальная реакция в данных обстоятельствах. Выпей еще вина».
«Спасибо». Дора протянула Айрис кружку, которую та использовала как бокал для вина. «Это очень мило с вашей стороны, Мелисса».
«Вовсе нет. Мне самому хотелось понюхать».
«Нам вообще не стоило сюда приезжать», — повторила Дора.
«Что побудило тебя отправиться в эту поездку?» Это был праздный вопрос; мысли Мелиссы были где-то далеко, но она во второй раз за три дня поняла, что Доре нужно поделиться своими переживаниями.
«Это была идея Роуз, но я с готовностью согласилась. Откуда мне было знать, что она встретится с этим мерзавцем? Как только она увидела его, она словно потеряла рассудок – а он все это время заигрывал с ней. Неужели она не понимает, какую дуру выставляет на посмешище?»
«Согласен, это не кажется идеальными отношениями, но, конечно, чем больше вы им противитесь, тем больше…»
«Она всегда прислушивалась к моим советам раньше», — Дора сжала губы в агрессивную гримасу. — «Я никогда не видела её такой упрямой. А теперь эта абсурдная идея остаться в центре ещё на неделю, только чтобы быть с ним! Что ж, после этого последнего потрясения я буду с ней непреклонна. Мы уедем утром. Курс никак не может продолжаться после того, что произошло сегодня, поэтому мы ничего не пропустим. Перед отъездом я поговорю с Бонаром о возврате денег за завтрашний и пятничный занятия».
Мелисса недоверчиво посмотрела на нее. «Ты не серьезно! — возразила она. — Ты не можешь приставать к бедняге с просьбами о деньгах сразу после того, как он пережил такой ужасный шок!»
«Бизнес есть бизнес, — сказала Дора. — Его гонорары и так достаточно высоки, а два дня из десяти означают, что мы теряем двадцать процентов времени, отведенного на курс».
У Мелиссы быстро заканчивалось сочувствие к грозной Доре. Без сомнения, Бонард был таким же упрямым, как и любой другой человек, в деловых вопросах, но нападать на человека, столь явно охваченного горем, по такому сравнительно тривиальному поводу казалось ей просто бессердечным. Она обнаружила, что умоляет его заступиться за неё.
«Не кажется ли вам, что в сложившихся обстоятельствах… возможно, если бы вы написали, когда вернетесь домой… Я имею в виду, Гебрек был не просто коллегой, он был близким другом».
«Да, и мы знаем, что это за друг, не так ли? О, я умею читать знаки не хуже любого другого», — продолжила Дора, внезапно вспыхнув негодованием, в то время как брови Мелиссы поднялись. «Если спросите меня, то история о том, что у Гебрека что-то на уме, — это всего лишь попытка скрыть правду. Здесь всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд».
«Что вы имеете в виду? Вы же не предлагаете…?»
«Неужели Бонар убил Гебрека? Конечно, нет, он мог бы запачкать свой дорогой костюм!» Губы Доры скривились; в ее глазах читалась дикость. Было ясно, что она завидует богатству Бонара. «Я имею в виду, что у них, вероятно, произошла какая-то… любовная ссора, Гебрек в ярости выбежал наружу и бросился к бельведеру, чтобы успокоиться. Либо он был так расстроен, что не смотрел, куда идет, либо он действительно прыгнул специально».
«Возможно, ты права». Мелисса, сначала скептически настроенная, увидела в теории Доры долю правды. «Может быть, Бонард пытался полностью разорвать отношения. Мы, возможно, никогда не узнаем наверняка».
«Нет, полагаю, мы не будем». Тон Доры был пренебрежительным, словно причина смерти Гебрека представляла для нее лишь мимолетный интерес. Она встала и начала беспокойно расхаживать взад-вперед по балкону. «Интересно, как долго еще будет жить Роза. Мне самой не помешала бы ванна перед ужином».
«Хотите, я загляну и посмотрю, закончила ли она?»
«Ты бы пошла? Боюсь, если я уйду, она снова расстроится. Это так несправедливо – она знает, что я всегда за нее благосклонно отношусь». Мрачное выражение лица Доры скрывало боль в ее глазах.
«Уверена, это просто шок», — сказала Мелисса, понимая, что её слова звучат неубедительно.
«Нет, всё дело в этой дурацкой истории с Дитером Эрдле. Я приняла решение – я сама скажу ему, что этому абсурду нужно положить конец раз и навсегда. Я пыталась дозвониться до него сегодня утром, перед тем как мы отправились на встречи, но он не хотел со мной разговаривать. Я окликнула его, но он даже не обернулся… сделал вид, что не слышит!»
«Судя по тому, что я о нем видела, у него довольно извращенное чувство юмора, и он любит подшучивать над людьми», — сказала Мелисса, вспоминая, в частности, его стычку с Аленом Гебреком накануне из-за скандальной книги.
«Ну, он больше не будет развлекаться за мой счёт», — категорично заявила Дора. «Я знаю, где он остановился, и сегодня вечером я с ним разберусь».
«Конечно, решать тебе», — с сомнением сказала Мелисса. Она встала и подошла к двери. Она уже собиралась сказать, что вмешательство может принести больше вреда, чем пользы, но, понимая, что это будет бессмысленно, промолчала. По пути она думала не столько о любовном треугольнике Роуз-Дора-Дитер, сколько об Айрис и ее несчастной преданности Филиппу Бонару.
Роуз, казавшаяся спокойной и расслабленной, поприветствовала ее улыбкой. «Входите», — сказала она.
«Как ты себя чувствуешь?» — спросила Мелисса.
«Спасибо, гораздо лучше. А где Дора?»
«Она у меня в комнате, пьёт. Я почувствовал, что нам обоим это нужно».
«Бедная Дора, боюсь, я с ней довольно жестоко обошлась. Она очень расстроена?»
«Мне кажется, она немного странная».
«Не могу понять, что на меня нашло. Я вдруг почувствовала… страх перед ней». Лицо Роуз исказилось от недоумения. «Когда мы услышали о смерти бедного Алена Гебрека, мне вдруг представилась Дора, яростно сердившаяся… знаете, как она иногда смотрит на Дитера… и я на мгновение подумала… предположим, что убили Дитера… возможно, это была Дора… о, я знаю, ужасно думать об этом, но она его так ненавидит».
«Не беспокойтесь об этом. Шок может сыграть с людьми злую шутку».
«Мы так ждали этой поездки, а она оказалась ужасной», — прошептала Роуз, печально покачав головой. «Сначала бедный Вольфганг, а теперь Ален. Нужно навсегда перекрыть тропу к этому ужасному обрыву».
«Возможно, так и будет».
«Как думаешь, что теперь будет?»
«Всё примерно так же, как и раньше, полагаю. Полицейское расследование, официальная идентификация…» Мелисса прикусила губу при мысли о том, что предстоит пережить Антуанетте Гебрек, и задалась вопросом, кто, если вообще кто-то, сможет её утешить и поддержать.
«Я имею в виду нас? Курс будет продолжен?»
«Дора так не думает», — Мелисса постаралась говорить ровным тоном. — «Она говорила о том, что завтра утром первым делом уедет отсюда».
«Но мы не можем этого сделать!» — Роуз снова начала проявлять признаки волнения. — «Мне нужно увидеть Дитера… нам нужно многое обсудить».
«Уверена, он свяжется с тобой, как только сможет», — сказала Мелисса, стараясь не дать раздражению взять верх. «Лучшее, что ты можешь сделать, это спокойно остаться здесь с Дорой до конца вечера. Может, мне сходить за ней? Она очень за тебя волнуется».
«Ах, да… пожалуй, да», — угрюмо ответила Роуз.
«И постарайтесь больше не сталкиваться с неприятностями».
С непреклонным выражением лица Роуз сказала: «Это зависит от неё».
«Всё в порядке», — сказала Мелисса, вернувшись к Доре. «По крайней мере, она не начнет снова капризничать, как только увидит тебя… но ей не понравится мысль о том, что завтра мы уезжаем».
— Ты ей рассказала? — Выражение лица Доры было обвинительным. — Честно, Мелисса, лучше бы это сказала я сама.
«Извините, но она сама это заработала. Дайте ей возможность выспаться, прежде чем выяснять с ней отношения».
«Я сама решу этот вопрос, спасибо большое», — резко ответила Дора и выбежала из комнаты.
Зазвонил телефон; на линии был Джек. «Мы сейчас уезжаем», — сказал он. «Айрис полностью согласна, и я отвезу ее обратно в «Лион д'Ор» на ужин. Я проверил, есть ли там вегетарианские блюда. Присоединишься ли ты к нам?»
«О, да, пожалуйста!» — горячо воскликнула Мелисса. — «Во сколько?»
«Скажем, через полчаса?»
'Я буду там.'
«Айрис говорит, чтобы я передал месье Готье, чтобы он не ждал вас сегодня вечером».
«Я так и сделаю», — Мелисса с нежностью улыбнулась, положив трубку. Как это типично для Айрис — додуматься до такой мелочи в такой момент.
В столовой отеля «Лион д'Ор» была современная пристройка со стеклянными стенами, которая, как и терраса, выходила на озеро Мозер. В этот теплый солнечный вечер раздвижные двери были отодвинуты, и в помещение вошел аромат метлы, а вместе с ним и освежающий шум разбрызгивателя, весело вращающегося в центре сада, засаженного геранью. На заднем плане тихо играла музыка, навязчивые мелодии старых песен Шарля Трене, которые успокаивали чувства, смягчая резкость болтовни и звон стекла и посуды, проникая в сознание так же незаметно, как приливная волна просачивается в расщелины между скалами.
Мелисса вспомнила слова одного из них:Je tire ma révérence – Я прощаюсь с тобой. Несколько часов назад Ален Гебрек попрощался со всем и со всеми. От этой мысли у нее по коже пробежали мурашки.
«Очень хорошо, что вы меня включили в список гостей», — сказала она, когда их с Айрис и Джеком посадили за столик, они потягивали аперитивы и делали вид, что изучают меню. «Я боялась, что меня застанут врасплох последствиями сегодняшнего эпизода "Шоу Роуз и Доры"».
«Айрис настаивала, что не оставит тебя одного», — сказал Джек.
Мелисса подняла бровь. «Значит, если ты хочешь общества Айрис, тебе придется терпеть и меня?»
Джек на мгновение растерялся, а затем рассмеялся. «Можно было выразиться тактичнее, не так ли? Я не хотел подразумевать…»
«Всё в порядке, мы обычно не неразлучны», — успокаивающе сказала Мелисса. Она взглянула на Айрис, которая, казалось, была поглощена изучением меню. «Что произошло после того, как мы ушли?»
«Всё почти так же, как и в прошлый раз. Они прислали вертолёт и машину скорой помощи, чтобы забрать тело, и, как обычно, вокруг носилась толпа жандармов».
«За всё отвечала компания Banana Split, — сказала Айрис без тени улыбки. — Всё было очень сдержанно, очень непринужденно».
«Банановый сплит?» — Джек с ничего не выражающим лицом перевел взгляд с одного на другого.
«Спроси у неё. Она придумала это название». Айрис резко повернула меню в сторону Мелиссы.
«Сегодня днем он почти не улыбался», — сказал Джек, когда Мелисса объяснила ситуацию. «Он выглядел почти таким же потрясенным, как и все остальные».
«В прошлый раз, когда я разговаривал с ним после смерти Вольфганга Кляйна, он почти предсказал, что произойдет что-то еще».
«Вы хотите сказать, что он ожидал очередной аварии?»
«Я не уверена, чего он ожидал, и думаю, что он сам тоже. Он был очень загадочным… и довольно нелепым». Мелисса слабо улыбнулась, вспоминая это. «Он сказал, если я правильно помню, что-то вроде: „Мы еще услышим об этом“, — и при этом сильно бил себя по носу шариковой ручкой».
«Что же он мог этим иметь в виду?»
«В тот момент он думал — нет, скорее, надеялся, — что кто-то столкнул Кляйна со скалы. Он очень пафосно бормотал о «расследовании» и «допросе персонала». Он выглядел довольно расстроенным, когда выяснилось, что это был несчастный случай, и его комендант отозвал его».
«Онхотел , чтобы это было убийство? Это как-то мерзко, не правда ли?» — нахмурившись, сказал Джек.
Мелисса пожала плечами. «Полагаю, что собственное расследование убийства — это мечта каждого новоиспеченного инспектора полиции».
Джек покачал головой, явно найдя такой цинизм неприятным. Айрис опустила меню и сказала: «По крайней мере, он не стал приставать к Филиппу. Видел, в каком он состоянии. Отложил свой „допрос“ до завтра».
«Да, как поживает бедный старик Филипп? Есть кто-нибудь с ним?»
«Только слуги. Никого больше не пускал. Сказал, что хочет, чтобы его оставили в покое». Выражение лица Айрис ничего не выдавало, и Мелисса могла только догадываться о её чувствах.
Официант крутился рядом с их столиком. «Возможно, нам лучше сделать заказ», — сказал Джек.
Еда была превосходной, но никто из них не был голоден. Закончив, они вышли на террасу выпить кофе. Там уже собралось несколько других групп и пар, пронзительные французские голоса и веселый смех звучали резко и отчетливо в тишине, не омраченные никакими признаками трагедии или смерти.
— Итак, как обстоят дела между Роуз и Дорой? — спросил Джек.
«К тому времени, как я ушла, они обе были на меня обижены», — с сожалением сказала Мелисса. «Похоже, я сказала все не то».
«Они вообще разговаривали друг с другом?»
«Почти, но, наверное, на стенах уже кровь. Дора говорит, что уезжает завтра».
Ирис резко отреагировала: «Так нельзя, курс ещё не закончен. Это очень расстроит Филиппа».
«Вы имеете в виду, что он готов продолжать жить после всего, что произошло?»
«Я был полон решимости. Сказал ему, что люди поймут, если он этого не сделает, но он ответил: „Они заплатили деньги, они имеют на это право“».
«Храбрый человек, Филипп», — тепло сказал Джек, заслужив благодарный взгляд Айрис.
«Если он будет чувствовать себя достаточно хорошо, это, вероятно, будет для него лучшим решением», — сказала Мелисса. «Это поможет отвлечь его от трагедии». Она повернулась к Айрис. «Кстати, он согласен, что это могло быть самоубийство?»
Айрис уставилась в свою пустую кофейную чашку. «Понятия не имею, что он думает. Почти ничего мне не сказал». Она изо всех сил старалась скрыть свое беспокойство, но дрожь в ее голосе была безошибочно узнаваема.
— Хотите вернуться вгостиницу ? — мягко спросила Мелисса. — Вы выглядите очень уставшей.
Не говоря ни слова, Айрис поднялась на ноги. Она споткнулась о стул и чуть не упала, но Джек подхватил ее за руку и удержал. «Не хотите, я вас подвезу?» — предложил он.
«Все в порядке, спасибо, я привезла свою машину», — сказала Мелисса.
Они усадили Айрис на пассажирское сиденье «Гольфа», где она сидела с закрытыми глазами. Джек поспешил к ней, чтобы придержать водительскую дверь. Прежде чем сесть, Мелисса протянула руку, и он крепко сжал её.
«Простите, что так быстро убежали, правда?» — сказала она. — «Это дело выбило ее из колеи». Она немного помедлила, а затем понизила голос: «Она довольно давно знакома с Филиппом, но, думаю, никогда не понимала…»
«Понимаю», — быстро ответил он. — «Она очень сильно пострадала».
«Она это переживет, но ей понадобится много поддержки».
Он крепче сжал её руку, прежде чем отпустить. «Можешь на меня рассчитывать».
Айрис продержалась до тех пор, пока они не вернулись в свою комнату. Как только дверь закрылась, она села на край кровати, закрыла лицо руками и заплакала.
«Как я могла? Как я могла быть такой дурой?» — рыдала она сквозь слезы. «Я правда думала… я надеялась… что он всегда был таким обаятельным… таким милым».
«Но он хороший человек. Геи часто такими и бывают», — сказала Мелисса. «Чаще всего они добры и внимательны ко всем».
«Знаю это. Раньше встречал многих таких. Просто не хотелось думать, что Филипп…»
«Это не так уж очевидно. Я думаю, я бы сам этого не заметил, если бы не видел его реакцию в тот день, когда мы нашли Вольфганга Кляйна, когда Гебрек так расстроился».
«Я тоже это видела. Наверное, я уже догадалась, но не хотела знать наверняка». Айрис перестала плакать и сидела, сгорбившись, вся в слезах, подавленная, но спокойная. Она бросила взгляд на Мелиссу. «Ты ничего не сказала».
«Ты и так была в достаточно плохом настроении, потому что уже перенапрягалась, проходя курс обучения. Я не хотела тебя расстраивать».
Айрис выдавила из себя дрожащую улыбку. «Ты хороший друг, Мел. Рада, что ты здесь».
«Я тоже. Тебе лучше отдохнуть. Полагаю, завтра у тебя тоже всё будет как обычно?»
«Конечно. Если Филипп смог, то и я смогу».
'Повезло тебе.'
«А что с матерью Гебрека? Надеюсь, кто-нибудь с ней».
«Её подруга, мадам Делон, там. Я проверила перед тем, как выйти. О, Боже!» — Мелисса прикрыла рот рукой. — «Я только что вспомнила. Она пригласила нас — тебя и меня — посмотреть картины завтра вечером».
«Забудь об этом. Бедняжка точно не будет в настроении для дружеских встреч». Айрис взяла пижаму и направилась в ванную. Сострадание к Антуанетте Гебрек на время отвлекло ее от собственного разочарования.
На следующее утро Мелисса, как обычно, отвезла Айрис в Ле-Шатанье, где они обнаружили царившую неразбериху. Все студенты — даже Роза и Дора, которых они мельком увидели молча сидящими за завтраком и намеренно избегающими взглядов окружающих, — пришли рано, желая узнать, что будет дальше. Бледная молодая француженка, оказавшаяся обычно незаметной секретаршей Мари-Клер, пронзительным голосом заверяла собравшихся, что всё будет идти как обычно. Если группе мадам Эш понадобится транспорт, Фернан поведёт микроавтобус. Студенты месье Бонара должны подождать его в классе. Как только он освободится — она с отвращением взглянула на полицейскую машину, незаметно припаркованную в самом дальнем углу двора, — месье Бонар продолжит урок. Затем Мари-Клер исчезла в доме, за ней вслед за ней, по шатком ряду, последовали студенты, изучающие французский язык. Художников оставили во дворе, где они стояли, сжимая в руках свои инструменты, с тревожным, неуверенным видом группы беженцев.
Крисси подошла к Айрис. «Что мы делаем сегодня утром?» — спросила она печальным голосом. С длинными волосами, свисающими на лицо, и большими, печальными глазами она выглядела как потерянный щенок бассет-хаунда.
Айрис провела рукой по лбу. Она плохо спала, и казалось, что кожа слишком сильно натянулась на кости лица. «Я собиралась посмотреть на некоторые скальные образования, — устало сказала она. — На слои горных пород и так далее».
«Ты имеешь в виду, как те, что на скале, напротив смотровой площадки?» — Крисси выглядела потрясенной. — «Мы ни за что не сможем туда подняться, не сейчас!»
«Есть и другие места».
Головы уже начали качать. Казалось, никто не хотел знать о камнях, какими бы хитрыми узорами ни обладала в них природа.
«Нам ведь не обязательно слепо следовать программе, правда?» — сказал Мервин. «Возможно, полная смена программы была бы хорошей идеей».
«Как насчет поездки на поезде?» — предложил Джек. «Там есть небольшой пароход, который курсирует между Андузом и Сен-Жан-дю-Гаром. Он проезжает через чудесные пейзажи, а сам Сен-Жан довольно живописен, там много чего можно нарисовать… знаю, это не совсем творение природы, но…» Он оглядел небольшое кольцо лиц, заметив, что интерес к происходящему нарастает. «Что ты думаешь, Ирис?»
«Все согласны?» — спросила она. Все энергично закивали головами.
«Хорошо!» — сказал Джек. «Все в автобус; я пойду найду Фернанда».
Пять минут спустя они ушли, и Мелисса стояла одна посреди двора, размышляя, что делать дальше. Она собиралась провести день, работая над предварительным планом своего романа, воспользовавшись приглашением Филиппа Бонара воспользоваться его библиотекой. Теперь об этом не могло быть и речи; сосредоточиться было бы невозможно. Взглянув на полицейскую машину, она задумалась, принадлежит ли она офицеру Хасану и стоит ли задерживаться, чтобы поговорить с ним. В свете его мелодраматического пророчества было бы интересно узнать его реакцию на эту вторую смерть. Может ли быть связь между ними? Серийный убийца, возможно? Эта мысль пугала.
Она взглянула на часы; было всего двадцать минут девятого. Слишком рано, чтобы звонить мадам Гебрек. Может быть, через полчаса. Как будто время могло что-то изменить для женщины, чей единственный сын только что погиб. Она, возможно, не обрадуется такому вторжению. С другой стороны… Возможно, Мари-Клер разрешит ей воспользоваться офисным телефоном. Она все еще не приняла решение, когда из дома вышел офицер Хасан, подошел прямо к ней и отдал честь.
«Доброе утро, мадам Крейг». Его голос был приглушенным, а приветственная улыбка — бледным подобием своего обычного сияния. «Это ужасная трагедия».
'Ужасный.'
«Я же предупреждал, не так ли, что нечто подобное может произойти?»
«Это не совсем то, что я помню», — подумала Мелисса, — «но пусть эта неточность останется без внимания».
«Да, вы действительно это сделали», — сказала она. «Значит ли это, что будет проведено дальнейшее расследование смерти месье Кляйна?»
Хасан, казалось, с некоторым сожалением покачал головой. «Факты очень просты, мадам. Смерть месье Кляйна была, как утверждалврач-законодатель с самого начала, и, — он смущенно кашлянул, явно вспоминая свои прежние инсинуации, — как показали последующие расследования, трагическим несчастным случаем. На этот раз, боюсь, сомнений быть не может — месье Гебрек покончил жизнь самоубийством».
«У вас есть хоть какое-нибудь представление о причинах?»
«Полагаю, да, мадам». Он откашлялся и опустил взгляд на свои ноги, словно оценивая блеск своих сапог. «Похоже, между господами Кляйном и Гебреком существовали… отношения».
«Вы имеете в виду гомосексуальные отношения?»
«Да, мадам». Он поднял глаза и встретился с ней взглядом, явно облегченный ее спокойным ответом. «Похоже, смерть его друга стала для месье Гебрека невыносимой утратой».
«Вы думаете, он покончил с собой от горя?»
«Именно так, мадам».
«Но, по словам месье Бонара, они были не более чем знакомыми… случайными собутыльниками».
«Я считаю, что это не тот вопрос, о котором мужчина хотел бы, чтобы знал его работодатель».
«Нет, полагаю, нет. Так что же говорит месье Бонар о теории самоубийства?»
«Думаю, теперь он готов это принять».
«Месье Бонар знал, что Алена что-то очень серьезно беспокоит, но говорил, что понятия не имеет, что именно. Некоторые из нас задавались вопросом, не страдает ли он какой-то болезнью, о которой никто не знает».
«Этот вариант уже рассматривался. Его собственный врач недавно осмотрел его и признал совершенно здоровым».
Мелисса вздохнула. «Полагаю, это довольно убедительный вывод».
«Такова моя оценка этого дела, мадам, и я намерен доложить о нем своему коменданту».
«Бедная мадам Гебрек. Она будет убита горем».
«Увы, да, мадам. Очень храбрая женщина. Мне выпала несчастливая обязанность сообщить ей о смерти ее сына, которую она перенесла с огромным мужеством. Теперь мне придется навестить ее еще раз. Боюсь, это будет больно.До свидания , мадам». Он снова отсалютовал и направился через двор к своей машине. Мелисса повернулась и печально вошла в дом.
Дверь на кухню была открыта, и она, поддавшись импульсу, вошла. Она увидела Жюльетту, склонившуюся над гладильной доской и занятую губкой и тканью для глажки. За ней, на буфете, стоял поднос, уже полный чашек и блюдец для утреннего кофе.
«Здравствуйте , Джульетта», — сказала Мелисса. — «Вам нужна помощь?»
Джульетта опустила утюг на разложенные на гладильной доске брюки, отчего из них поднялось шипящее облако пара, сквозь которое она серьезно посмотрела на Мелиссу. В отличие от вчерашней вспышки гнева, на этот раз она вела себя совершенно спокойно.
«Спасибо, нет, мадам», — ответила она. «Всё приготовлено. Не могли бы вы сегодня пообедать здесь?»
«Да, если это не составит труда».
«Никаких проблем».
«Я только что разговаривал с офицером Хасаном. Он подтвердил, что смерть месье Гебрека была самоубийством».
«В самом деле?» — закончила Джульетта, повесила брюки на деревянную вешалку, зацепила её за спинку стула и выключила утюг. Было очевидно, что она не желает обсуждать мнение офицера Хасана.
«Поэтому вам нет нужды беспокоиться о своем брате».
«Совершенно верно, мадам».
Казалось, больше нечего было сказать, и Мелисса вышла из комнаты и поднялась наверх в кабинет секретаря, где в ответ на ее просьбу воспользоваться телефоном Мари-Клэр неохотно подвинула трубку к своему столу. «Пожалуйста, говорите кратко, мне нужно сделать несколько звонков», — кисло произнесла она.
«Я пробуду здесь не дольше, чем необходимо», — сказала Мелисса. Тревога заставила ее говорить резче, чем она хотела; ей совсем не хотелось рассказывать мадам Гебрек, почему офицер Хасан собирается снова навестить ее, и она с облегчением восприняла ответ мадам Делон.
«Боюсь, что то, что он скажет, причинит мне немало хлопот», — сказала она, объяснив причину своего звонка.
«Что может быть более мучительным, чем смерть ее сына?» — хотела узнать мадам Делон.
Понимая, что Мари-Клэр внимательно слушает каждое слово, Мелисса на мгновение замешкалась, прежде чем сказать: «Полагают, что он покончил с собой».
На бледном лице секретарши не шевельнулось ни единым мускулом. Возможно, она и так всё знала. На другом конце провода раздался потрясённый вздох.
«Но это ужасная новость! Антуанетта будет в отчаянии», — прошептала мадам Делон. «Почему они так думают?»
«Я не могу вдаваться в подробности. Офицер Хасан всё объяснит. Я просто хочу убедиться, что ваш друг готов».
«Это очень любезно с вашей стороны, мадам. Не могли бы вы навестить её в ближайшее время? Она очень нуждается в поддержке».
«Я приду, когда вам будет удобно. Я буду здесь, в Ле-Шатанье, сегодня утром…»
«Возможно, я позову вас туда?»
«Пожалуйста, сделайте это. До свидания». Мелисса положила трубку. «Спасибо за предоставленный телефон. Я буду в библиотеке примерно час, если мне что-нибудь придет».
Секретарша никак не отреагировала. Она протянула руку через стол, схватила инструмент и начала выстукивать цифры с раздраженным, нетерпеливым видом человека, которого заставили ждать недопустимо долго. Пожав плечами, Мелисса вышла из офиса, взяла из машины блокноты и тетрадь и попыталась приступить к работе.
В половине десятого доносились голоса из-под окна библиотеки, оповещая о том, что первый урок дня закончился и скоро подадут кофе. Она спустилась вниз и обнаружила Филиппа Бонара с учениками на террасе. Рука, которую он ей протянул в знак приветствия, была ледяной, а выражение лица — серьезным, но внешний вид его был безупречен, а осанка — спокойной и достойной.
«Доброе утро, Мелисса. Могу я налить вам кофе? Мы обсуждалироман Камю «Посторонний ». Вы его, несомненно, читали?»
«Я изучала его работы в университете», — ответила она, подумав, что история о человеке, приговоренном к смертной казни за убийство после того, как он не проявил должной скорби на похоронах матери, — не самый счастливый выбор в нынешних обстоятельствах. Однако, судя по оживленным дискуссиям вокруг, меланхоличная тема, похоже, отвлекла всех от реальной трагедии, произошедшей среди них. Качество французского языка тоже улучшалось, отметила она с интересом, вспоминая, как часто Ирис хвалила мастерство Филиппа Бонара как преподавателя.
Дитер был погружен в беседу с Эриком и Дафной, а Роуз разговаривала с Джейн и Сью. Только Дора стояла отстраненно, молча и непонятно. Мелисса гадала, что творится у нее в голове и удалось ли им с Роуз уладить свои разногласия.
Появилась угрюмая Мари-Клер и неохотно сообщила Мелиссе, что ей звонят. На линии была мадам Делон.
«Пожалуйста, не могли бы вы как можно скорее навестить Антуанетту?» — умоляла она. «Она в глубоком отчаянии и нуждается в вашей помощи».
«Моя помощь? Какая помощь?»
«Она всё объяснит, мадам. Когда вы сможете прийти?»
«Я уйду через несколько минут и буду с вами примерно через полчаса. Передайте мадам Гебрек, что я сделаю все, что в моих силах».
Хотя что это может быть, я понятия не имею, — подумала Мелисса, кладя трубку.
Мелисса была готова к признакам напряжения и горя, но перемена во внешности Антуанетты Гебрек стала шоком. Казалось, все в ней уменьшилось, кроме глаз, которые стали огромными, чернильными омутами, затмевающими ее миниатюрное лицо. За двадцать четыре часа она постарела на десять лет.
Как только Мелисса вошла в дом, она вцепилась в нее обеими руками. «Мадам Крейг, пожалуйста, помогите мне! Вы должны мне помочь!» — умоляла она голосом, дрожащим от горя и усталости.
Мелисса обняла ее и, по знаку мадам Делон, провела в салон, осторожно усадила на кушетку и села рядом.
«Да, конечно, я помогу вам, если смогу», — пообещала она. «Скажите, что вы хотите, чтобы я сделала».
«Знаете, что они говорят… что Ален покончил с собой?»
«Да, мне это сказал офицер Хасан».
«Это неправда!» — маленькие ручки на руке Мелиссы крепче сжали её. — «Никогда, никогда бы он не сделал ничего подобного!»
«Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь», — сказала Мелисса, думая о Саймоне и представляя, как бы она сама себя чувствовала, узнав такую ужасную новость, смогла бы она это вынести, как бы она с этим справилась. «Я сама мать сына», — продолжила она. «Мысль о том, что он дошел до такого отчаяния, разбила бы мне сердце».
«Разве ты не слышишь, что я говорю? Это неправда, говорю тебе! Ален не покончил с собой, его кто-то убил!» Она отпустила руку Мелиссы и начала бить ее кулаками, лежащими у нее на коленях.
Мелисса схватила размахивающие руки и крепко держала их. «Пожалуйста, успокойтесь», — умоляла она, тревожно глядя на мадам Делон, которая в ответ серьезно кивнула.
«Я разделяю сомнения своей подруги, — сказала она. — Я знаю Алена всю его жизнь, и мне трудно поверить, что он мог покончить жизнь самоубийством. У него было слишком много причин жить».
«У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, кто мог хотеть его убить и почему?»
Мадам Гебрек подняла голову и посмотрела прямо на Мелиссу. Интенсивность ее взгляда была почти гипнотической. «Именно это я и прошу вас выяснить, мадам», — прошептала она.
«Я?» — с тревогой и удивлением спросила Мелисса. — «Почему я? Конечно, если у вас есть серьезные основания сомневаться в выводах полиции, вам следует обратиться к ним».
«Причины? Разве матери нужны причины? Я знаю своего сына и говорю вам, мадам, что он не покончил с собой».
«Тогда, возможно, это был несчастный случай?»
«Несчастный случай? Фу!» — мадам Гебрек вскинула руки вверх. — «Он знал каждый сантиметр этой тропы и то, насколько опасен обрыв в некоторых местах. Именно по его рекомендации было восстановлено ограждение, и он постоянно напоминал всем посетителям смотровой площадки об опасности».
Мелисса поерзала на стуле и опустила взгляд на руки. «Мадам Гебрек, — неуверенно произнесла она, — вы, конечно же, знаете причину, по которой полиция считает, что Ален покончил с собой?»
«Горе из-за потери друга? Да, я знаю». Маленький, подвижный рот слегка дрожал. «О, я не отрицаю, что мой сын был гомосексуалистом, и что он и Вольфганг Кляйн были любовниками. Ален был очень огорчен его смертью, но…» — она немного помедлила, прежде чем продолжить, — «он бы со временем оправился. Никогда, никогда он не счел бы такое событие настолько невыносимым, чтобы…» Ее голос затих; теперь настала ее очередь выглядеть неловко.
«Она имеет в виду, — вмешалась мадам Делон, — что у Алена была жесткая, можно сказать, безжалостная сторона характера — о да, это так!» — настаивала она, когда ее подруга уже собиралась возразить. «Он был хорошим сыном для своей матери, щедрым и любящим по отношению к своим… товарищам», — слово было выбрано с явной тщательностью и произнесено с едва скрываемым неодобрением, — «но он был очень амбициозен. С тех пор как он стал помощником месье Бонара, он быстро продвинулся в бизнесе, и всего неделю назад он рассказал нам о своих надеждах стать партнером. Он не только не покончил бы с собой из-за Вольфганга, но и без колебаний разорвал бы связь, если бы она помешала его планам». Мелисса снова повернулась к мадам Гебрек.
«Он когда-нибудь говорил что-нибудь, что указывало бы на то, что он чувствовал угрозу или что его жизни угрожает опасность?» — спросила она.
«Нет, никогда, но…»
«Итак, всё, на что вы можете опираться, это…» — Мелисса перебрала в уме французский эквивалент «интуитивной реакции», не нашла его и довольно сдержанно закончила словами: «материнским инстинктом».
«Именно так, и разве этого недостаточно?»
Мелисса начала чувствовать себя не в своей тарелке. Не задумываясь, она пообещала оказать любую возможную помощь. Это обещание, казалось, перерастало в обязательство провести частное расследование убийства в чужой стране. Это было исключено; она должна была закончить это странное интервью здесь и сейчас, мягко, но твердо сказав мадам Гебрек, что человек, которому она должна доверить свои сомнения, — это офицер Хасан. Однако, где-то в глубине души, настойчиво пробиваясь наружу, неукротимое любопытство, которое в прошлом приводило ее в странные, порой опасные, но часто захватывающие ситуации, грозило подавить здравый смысл.
Здравый смысл дал последнюю отпор, и она услышала в себе вопрос: «Разве вы не сообщили офицеру Хасану о своих подозрениях?»
Губы мадам Гебрек презрительно скривились. «Естественно, но я видела, что он просто отмахивается от них, считая их бреднями истеричной женщины. Нет, я не могу рассчитывать на помощь с этой стороны. Поэтому я прошу вас… умоляю вас, мадам Крейг, попытаться выяснить, кто убил моего сына».
«Я же не частный детектив, понимаете», — заметила Мелисса, но в ее голове уже роились возможные варианты дальнейших действий.
«Но ведь вы раскрываете преступления в своих книгах», — умоляла мадам Гебрек. «Конечно же…»
«Создать вымышленное преступление — это одно, а раскрыть его в реальной жизни — совсем другое», — терпеливо сказала Мелисса. «Мадам Гебрек, я знаю, что обещала вам помочь, но это было до того, как я поняла, чего вы от меня хотите. Я не вижу, чтобы я могла сделать что-то существенное, но, возможно, есть вопросы, которые в данных обстоятельствах полиция не сочла нужным задать. Если это так, я постараюсь найти на них ответы. Это все, что я могу обещать на данный момент».
Мадам Гебрек протянула руку. «Спасибо, спасибо вам тысячу раз», — хрипло произнесла она.
Выражение облегчения и благодарности на ее лице вызвало у Мелиссы ком в горле. «Я должна уйти», — сказала она. «Я обещала вернуться в Ле-Шатанье на обед».
«Вы приедете еще? Чтобы посмотреть фотографии, как мы и договорились?»
«Не сегодня вечером, правда?»
Мелиссе и в голову не приходило, что мадам Гебрек вообще вспомнит о её приглашении, не говоря уже о том, чтобы оно осталось в силе, но в её искренности не было никаких сомнений, когда она сказала: «Нет, не сегодня вечером, а в другое время, пожалуйста. Я хочу показать вам работы… моей подруги».
«Я бы хотел это увидеть. Я пробуду в Розиаке еще несколько дней».
«И вы мне сообщите, как только у вас появятся новости?»
«Если у меня есть новости, — мысленно поправила Мелисса, — то вслух она сказала: „Конечно, но не стоит слишком на это надеяться“, и убежала».
«Ты совершенно сумасшедшая», — сказала она себе, возвращаясь в Розиак. — «Ты должна работать над книгой, а не гоняться за убийцей, которого, вероятно, даже не существует. И все же…» — она вспомнила об офицере Хасане и его убеждении, что в деле Вольфганга Кляйна имело место мошенничество. Он ошибался и, вероятно, получил довольно унизительный отказ от своего начальника. Теперь он был так же уверен, что смерть Алена Гебрека была самоубийством. Неужели он снова ошибается?
К тому времени, как она добралась до Ле-Шатанье, обед уже был подан. Она сразу почувствовала перемену в атмосфере. Не было никакого шума разговоров; большинство студентов разошлись со своими тарелками с едой и сидели молча, обедая. Ирис и ее группа отсутствовали, поскольку перед отъездом было решено, что они пообедают в Сен-Жан-дю-Гар и позвонят, чтобы заказать микроавтобус со станции в Андузе по возвращении. Филиппа Бонара тоже не было.
«Он обедает в офисе», — объяснила Дафна, вернувшись к столу за второй порцией. «Бедняга, ему приходится нести тяжелую ношу после ухода Алена».
«Должна сказать, я восхищаюсь тем, как он упорно продолжает обучение», — сказала Мелисса.
«О да, у него потрясающая сила характера».
«Именно это всегда говорила Айрис», — с грустью подумала Мелисса. Бедная Айрис. По крайней мере, у неё есть Джек, на которого она может опереться. Кажется, он в неё без ума.
Дора подняла взгляд со стула и встретилась с ней взглядом. Ее выражение лица было почти приветливым, и Мелисса осмелилась сесть рядом. «Как дела?» — спросила она.
Слегка кивнув, Дора перевела взгляд на противоположную сторону бассейна, где Дитер Эрдле стоял, уставившись в воду, словно поглощенный собственным отражением. Роза, выглядевшая явно несчастной, неуверенно стояла в нескольких футах от него, но он не обращал на нее внимания.
«Они что-то обсудили?»
Улыбка Доры напомнила Мелиссе довольной тигрицу. «Не совсем. Ему просто пришлось изменить свои планы. Его офис хочет, чтобы он вернулся в понедельник, поэтому его последняя неделя здесь откладывается на неопределенный срок».
«Похоже, это решило вашу проблему».
«Да, так и есть». Дора поставила пустую тарелку на пол и взяла бокал вина. «Мы уезжаем отсюда, как и договорились, в субботу утром. Я только надеюсь, что эта чудесная погода сохранится». Она посмотрела на безупречно голубое небо, усеянное несколькими плывущими белыми облаками. «Я с нетерпением жду хорошей игры».
«Кстати, вы нашли свою пропавшую клюшку для гольфа?»
«Нет!» — Дора напряглась, и ее самодовольное выражение лица исчезло. «Боже мой, я совсем забыла… вся эта драма выбила это из головы. Не могу вспомнить, что с ним случилось. Вчера утром я тренировалась в игре в гольф», — задумчиво продолжила она. «Моя встреча была только в одиннадцать, так что у меня было немного свободного времени. Через некоторое время я подумала, что пойду в фруктовый сад и потренируюсь в чип-шотах, поэтому пошла за своей девяткой. Не смогла ее найти». Она сердито посмотрела на Мелиссу, словно частично обвиняя ее.
«Не могла бы ты положить это в сумку Роуз, а не в свою?» Казалось невероятным, что кто-то настолько компетентный, как Дора, мог допустить такую элементарную ошибку, но под этим свирепым взглядом Мелисса чувствовала себя обязанной высказать какое-нибудь предположение, каким бы неправдоподобным оно ни было.
Дора презрительно отмахнулась от этой идеи. «Вряд ли!» — резко сказала она.
«Вы проверили?»
— Не тогда, — неохотно признала Дора. — Мои часы остановились, и было уже позже, чем я думала. Пойду поищу. — Она зашагала прочь и вернулась позже с угрюмым лицом. — Нигде не могу найти, — вспылила она. — Кто-то, должно быть, украл его.
«Кто-нибудь возьмет одну дубинку? Я думала, любой нормальный вор унесет с собой всю сумку. Если только…» Тревожная мысль промелькнула в голове Мелиссы, но Дора не могла думать ни о чем, кроме своего собственного затруднительного положения.
«Они могли бы так и сделать», — отчаянно сказала она. «Эта клюшка из комплекта, который я купила несколько лет назад. Она незаменима — если она не найдется, придется покупать весь новый комплект. Конечно, вы же не гольфистка, вы этого не поймете!»
Она становилась все более и более взволнованной. «Это из-за этой проклятой крышки багажника, она не всегда закрывается как следует. Сейчас я вспоминаю, она была открыта, когда я вернулась к машине. Любому было бы легко залезть внутрь и вытащить клюшку из сумки».
«Так и будет», — подумала Мелисса, её волнение нарастало. «Клюшка для гольфа — неплохое и удобное оружие, если хочешь на кого-нибудь напасть. А если твоя жертва окажется удобно расположенной рядом с краем высокой скалы, то к тому времени, как она отскочит вниз на пару сотен метров на камни, она будет в таком плачевном состоянии, что травму от удара, скорее всего, пропустят». Так ли умер Ален Гебрек? И если да, то чья рука его сбила с ног, и что стало с оружием?
После обеда Мелисса вернулась в библиотеку, якобы чтобы поработать над своим романом, но на самом деле, чтобы обдумать драматические обвинения мадам Гебрек, возможный мотив нападения на Алена – если такое нападение вообще имело место – и значение, если таковое имелось, пропавшей клюшки для гольфа. Перерыв на послеобеденный чай наступил, но она так и не пришла к каким-либо полезным выводам, несмотря на несколько страниц набросков, изобилующих вопросительными знаками.
Заметив Филиппа Бонара, который, вопреки своему обыкновению, отдалился от своих учеников и стоял один в дальнем конце террасы, она подошла к нему. Он смотрел на далекие горы; казалось, он был погружен в размышления, не замечая ее присутствия, и она на мгновение замешкалась, прежде чем сказать: «Не могли бы вы поговорить?»
«Конечно же». Он резко обернулся, мгновенно оказавшись в её распоряжении, и учтиво склонил голову в её сторону.
«Я понимаю, как сильно вы расстроены потерей Алена», — начала она.
Он тяжело вздохнул. «Это огромная потеря, как в профессиональном, так и в личном плане».
'Я понимаю.'
«Да, думаю, вы правы». В его едва заметной, грустной улыбке читалась благодарность. «Чем я могу вам помочь, Мелисса?»
«Для меня — ничего, но для матери Алена, возможно, что-то есть».
«Ах, да, бедная дама. Я должен навестить её и выразить соболезнования. Возможно, ей нужен совет — или, может быть, финансовая помощь. Я знаю, что Ален был к ней очень щедр».
«Деньги меня не интересовали».
'Действительно?'
«Она абсолютно убеждена, что его смерть не была самоубийством».
Бонард прикусил губу и снова обратил взгляд к горизонту. «Должен признаться, мне тоже было очень трудно принять версию полиции, — пробормотал он. — Но казалось невероятным, что это мог быть несчастный случай».
«Она тоже в это не верит».
Он выглядел ошеломлённым. «Что ты говоришь?» Даже когда он говорил, она видела, как в его глазах зарождается ужас. «Ты имеешь в виду…?» Он покачал головой и сделал движение рукой, словно отгоняя какую-то невидимую угрозу.
«Она считает, что его убили».
«Убит? Ален? Ах, нет, нет! Кто мог убить моего дорогого Алена?» Его голос стал таким же тонким и безжизненным, как струя дыма.
«Именно это она и попросила меня выяснить», — сказала Мелисса, прекрасно понимая, насколько абсурдно это должно звучать.
«Ты? Почему именно ты?»
Мелисса почувствовала, как покраснели ее щеки. «Знаю, звучит нелепо, но полицейский не обратил на нее внимания — он просто подумал, что она в истерике. Она думает, что, будучи писательницей криминальных романов, я еще и детектив. Люди часто так думают», — неуверенно добавила она.
«Так ты собираешься играть в Шерлока Холмса и ходить с увеличительным стеклом в поисках следов? Вряд ли ты найдешь много следов на камнях». Его тон был мягким, почти снисходительным; было ясно, что он считал всю эту затею фарсом, но был слишком вежлив, чтобы сказать ей об этом прямо.
«Нет, я ничего подобного не планировала. Дело в том, что меня, можно сказать, обманом втянули в это». Она кратко рассказала о деталях утреннего интервью с мадам Гебрек.
«Понятно», — серьезно кивнул Бонард. «Что ж, задавай свои вопросы, Мелисса, но сомневаюсь, что смогу помочь».
«Как давно вы знакомы с Аленом?»
«Примерно пять лет. Он пришел работать в мою компанию в Авиньоне помощником в отделе зарубежных закупок. Очень быстро он стал незаменимым членом организации, и через два года я назначил его менеджером. Мы с ним стали… очень близки». Здесь Бонар прервал разговор и стал рассматривать свои ухоженные ногти.
«Я… я не пытаюсь вмешиваться в ваши личные отношения», — пробормотала Мелисса. Это становилось неловко; она пожалела, что начала.
«Всё в порядке». Он переключил внимание на свои золотые наручные часы и начал теребить браслет. «Я рассказал Алену о своём желании основать такую школу. Я уже в качестве хобби тщательно изучил различные методы преподавания языков и проводил несколько коротких курсов у себя дома во время каникул. Ален был очарован этой идеей, и когда она наконец воплотилась в жизнь, он спросил, может ли он принять активное участие. Он полностью отвечал за администрирование школы… его будет очень трудно заменить».
«Было ли среди присутствующих кто-нибудь, кто мог испытывать зависть или обиду по поводу этого назначения?»
«Насколько мне известно, нет. Это он сам обратился ко мне — никто из моих других сотрудников не проявил подобного интереса к проекту».
«Что вам известно о его семейной истории?»
«Очень мало. Его отец погиб на войне, и, насколько мне известно, его мать — единственная оставшаяся в живых родственница».
«Я несколько раз замечал определенную… неприязнь между ним и Дитером Эрдле. Как будто Эрдле знал о нем или о его прошлом что-то, чего не хотел бы разглашать. Вы хоть представляете, что это было?»
Бонард покачал головой. «Боюсь, вам придётся задать этот вопрос Эрдле».
«Да, я так и сделаю. Кстати, вы знали, что Дора Лавендер утверждает, что из багажника её машины украли клюшку для гольфа?»
Он нахмурился. «Я слышал, как она говорила своей подруге, что что-то потеряла, но мне об этом не сообщила. И что с того?»
«Мне пришло в голову, что клюшка для гольфа может быть довольно смертоносным оружием».
У Бонарда от удивления отвисла челюсть. «Мелисса! Что ты предлагаешь?»
«В багажнике машины Доры, где она хранит сумку с клюшками, неисправен замок. Любой мог открыть его, украсть одну из клюшек и напасть на Алена, когда тот выйдет из дома. Вы сказали, что он был в подавленном состоянии, поэтому, вероятно, не заметил бы, что за ним следят. Один удар по затылку оглушил бы его, а возможно, даже убил бы мгновенно».
«Да, я понимаю, что вы имеете в виду». Выражение удивления на лице Бонара сменилось недоумением. Он облизнул нижнюю губу. «Но тело нашли у подножия скалы».
«Возможно, он стоял у края и упал после удара. С другой стороны, он был не очень крупного телосложения, и сильный мужчина — или женщина, если уж на то пошло, — мог бы протащить его на небольшое расстояние».
«Полагаю, да». Он прикрыл глаза дрожащей рукой. Его голос дрожал, когда он спросил: «Вы хотите узнать что-нибудь ещё?»
«И ещё кое-что. Вы действительно понятия не имеете, почему Ален покинул ваш кабинет в таком расстроенном состоянии?»
Он ничего не ответил, но боль на его лице говорила ей то, что она хотела узнать. «Я не должна больше отнимать у вас время», — мягко сказала она. «Разрешите мне подняться на смотровую площадку и осмотреться?»
«Если хотите, но что вы надеетесь найти? Полиция уже провела обыск».
«Они не искали оружие. Если бы эта клюшка для гольфа использовалась для нападения на Алена, убийца захотел бы избавиться от нее как можно быстрее».
«Он мог бы сбросить его со скалы».
«Не если бы он был умным. Он бы знал, что кто-то должен спуститься туда и забрать тело, и его легко можно было бы обнаружить. Нет, я думаю, он или она спрятали его где-то в зарослях. С этого я и начну поиски».
«Вы уверены, что не лучше сообщить о своих подозрениях в полицию?»
«Было бы гораздо лучше, если бы они обратили на меня хоть какое-то внимание», — сказала Мелисса с улыбкой. «Судя по тому, что я видела в офицере Хасане, одной пропавшей клюшки для гольфа будет недостаточно, чтобы отговорить его от теории самоубийства».
«Вы хотите задать студентам много вопросов?»
«Если вы не возражаете, я хотел бы знать, где все находились в критический момент. Айрис и ее группа, разумеется, сразу же исключаются, а у большинства остальных были назначены встречи, которые могли бы обеспечить им алиби».
«Алиби?» — Он выглядел обеспокоенным, словно это слово вызывало в воображении картину официального расследования, где каждого допрашивали бы о его передвижениях, а счастливая атмосфера его любимой школы была бы омрачена мрачными подозрениями. «Вы постараетесь их не пугать?» Он оглядел группы людей на террасе, у бассейна, прогуливающихся в саду. Его студенческая семья, мужчины и женщины, которые были живым воплощением его мечты. «Уже нанесен большой ущерб», — печально сказал он.
«Я буду действовать максимально осмотрительно», — пообещала она.
Мелисса незаметно выскользнула за дом, прошла через калитку в ограждении и поднялась по тропинке, ведущей к смотровой площадке. Оглядев заросли кустарника по обеим сторонам, она быстро поняла, что тщательный обыск подлеска невозможен. Для такой операции потребовался бы отряд полицейских с металлоискателями. Если только гипотетический убийца не был настолько неосторожен, чтобы оставить часть клюшки для гольфа Доры на виду, ее шансы найти ее были практически нулевыми. Тем не менее, она дала обещание и сделает все возможное, чтобы его сдержать.
Она добралась до поляны, где впервые увидела Фернана. Она была пустынна; очевидно, работы по ремонту защитного ограждения были завершены. Никаких признаков чего-либо подозрительного не было: трава и несколько кустов, примятых тяжестью недавно сваленных на них дров; следы опилок на земле; и ничего больше. Дождя не было уже несколько недель, и земля была твердой, на ней едва виднелись следы колес трактора.
Она решила, что ее лучшая надежда — подняться на смотровую площадку и посмотреть, не найдет ли она хоть каких-то признаков причастности кого-то еще к смерти Гебрека. Это было маловероятно; любые явные признаки борьбы были бы замечены полицией. С другой стороны, если бы не было подозрений на насильственную смерть, даже чрезмерно усердный Хасан, возможно, не стал бы так тщательно осматривать это место. Стоило попробовать.
Она приближалась к реке; шум падающей воды постепенно усиливался, превращаясь из тихого журчания в настойчивый рев. Она почувствовала нервный спазм в животе, проходя мимо места, где Фернан свернул с тропы, чтобы показать ей свое тайное убежище. Теперь она хладнокровно задавалась вопросом, как ей удалось найти в себе смелость совершить это ужасное путешествие по узкому уступу, и говорила себе, что ничто больше никогда не заставит ее приблизиться к нему.
Добравшись до начала тропы, она осмотрела новое защитное ограждение. Оно изгибалось дугой примерно в двух метрах от края обрыва и представляло собой простую конструкцию из вертикальных стоек и двойного ряда горизонтальных перекладин, высотой примерно до пояса человека среднего телосложения. Дерево было грубо обработано; Мелисса провела рукой по одной из верхних перекладин, зацепила занозу большим пальцем и, стоя, облизала ее, обдумывая возможные варианты.
Джек и Дитер совершенно ясно заявили, что Ален Гебрек лежал на скалах под смотровой площадкой. Следовательно, если он покончил с собой, то должен был либо перелезть через ограждение, либо пройти сквозь него где-то неподалеку. Поисковики, вероятно, поступили так же, поскольку с того места, где стояла Мелисса, были видны только середина и дальняя сторона русла реки. С другой стороны, с другой точки обзора они могли бы увидеть тело, не подходя прямо к краю. Она тратила время зря; не зная точно, где оно лежало, не было никакой возможности определить место падения. При ближайшем рассмотрении тоже не было никакой пользы, но... тем не менее, раз уж она здесь... она могла бы... прежде чем она поняла, что делает, Мелисса проскользнула между перилами.
Выпрямившись, она заметила что-то необычное: тоненькую голубую ниточку, цепляющуюся за одно из крошечных растений, каким-то образом умудрившихся прорасти в тонком слое почвы на вершине утеса. Она подняла ее, положила на ладонь и задумалась.
Вчера утром Гебрек был в синих брюках. Если эта нить от них оторвалась, то это могло произойти двумя способами. Если он прополз под перилами, чтобы броситься со скалы, то он легко мог зацепиться брюками за что-нибудь и оставить нить. Если же кто-то вытащил его бессознательное тело, предварительно ударив его пропавшей клюшкой для гольфа Доры, то вокруг могли валяться и другие обрывки ткани.
Держась подальше от края и сдерживая головокружение, Мелисса несколько минут искала его, но ничего не нашла. Затем, вспомнив о поврежденном большом пальце, она вернулась и осмотрела верхнюю перекладину, радостно воскликнув, когда обнаружила вторую нитку, прилипшую к шероховатой древесине. С чувством триумфа она положила обе нитки в бумажную салфетку, аккуратно сложила ее и положила в карман.
Осознавая, что она уже некоторое время ползала под палящим солнцем без шляпы, она отошла на небольшое расстояние в тень деревьев, села на подходящий валун и попыталась представить, как Ален Гебрек мог провести свои последние мгновения. Если бы он действительно пришел сюда с твердым намерением покончить с жизнью, то, возможно, перелез бы через ограждение, оставив при этом обрывок нитки. Возможно, второй фрагмент отделился одновременно и просто упал на землю, где она его и подобрала. Оттуда два-три шага унесли бы его за край обрыва в небытие.
А если бы его убили? Возможно, он стоял на этом месте, глядя на реку и горы, или, может быть, склонил голову, оплакивая свою возлюбленную. Если бы нападавший ударил сзади, он бы упал вперед через перила. Что тогда? Чтобы это выглядело как самоубийство, убийце пришлось бы перенести бессознательного – или, возможно, уже мертвого – мужчину через два метра неровной каменистой земли. Сначала взять его за ноги и перетащить через край; затем схватить тело за руки или ноги и оттащить его к краю… нет, это было бы нецелесообразно, так убийца двигался бы назад и упал бы первым. Ему пришлось бы откатывать тело от себя, пока он не оказался бы достаточно близко, и последним толчком сбросить его вниз. Чтобы провести надлежащий обыск, Мелиссе пришлось бы следовать по его следам и имитировать эту ужасную задачу.
С трудом сглотнув, она снова проползла под перилами и медленно продвигалась вперед, не сводя глаз с земли. Шум снизу оглушил ее, и ей показалось, что в голове ревет скоростной поезд. Все нервы в груди и желудке сжались в один плотный узел, который, казалось, вот-вот вырвется из горла. Она вспомнила предупреждение Алена Жебрека о том, что край местами неустойчив; паника грозила овладеть ею; она уже собиралась отказаться от всего этого безумного затеи, когда, почти на самом краю обрыва, заметила что-то блестящее на солнце. Она протянула руку и достала маленькую жемчужную пуговицу.
К тому времени, как Мелисса добралась до дома, было уже почти четверть пятого. Айрис и Джек были во дворе, разговаривая с Филиппом Бонаром; все остальные, похоже, уже ушли.
Айрис поспешила ей навстречу. «Я за тебя волновалась!» — укоризненно сказала она. «Почему ты так долго задерживалась?»
«Извините, я забыл узнать время».
«Джек хотел оставить сообщение и отвезти меня обратно вгостиницу . Без тебя я бы не поехала. Ты в порядке?» — добавила она с проницательным взглядом.
«Конечно, я такой – почему бы и нет?»
«Вы выглядите очень привлекательно. В такую жару вам следует надеть шляпу».
«Со мной все в порядке, правда», — настаивала Мелисса.
«Но, как я вижу, с пустыми руками», — сказал Бонар.
«Боюсь, что да». Она вопросительно посмотрела на него, не зная, насколько остальные осведомлены о причине ее отсутствия.
Он ободряюще кивнул. «Я рассказал нашим друзьям суть нашего разговора — вы, несомненно, дополните детали. Полагаю, вашей следующей неприятной задачей будет сообщить мадам Гебрек, что вы не нашли ничего, что подтверждало бы ее утверждение?»
«Пока нет. У меня ещё есть несколько идей, которые нужно реализовать».
«Вы расскажете мне, если узнаете что-нибудь существенное? Если я смогу чем-нибудь помочь… после нашего разговора у меня тоже появились сомнения. Я хотел бы точно знать, как… умер Ален».
Его голос дрожал. Айрис положила руку ему на плечо. Джек откашлялся и перевел взгляд с одного на другого. «Возможно, нам лучше оставить тебя сейчас, Филипп, — сказал он. — Увидимся утром».
«Да, конечно». Бонар выпрямился и пожал всем руки, вновь продемонстрировав вежливость и внимательность главы заведения. «Желаю всем доброго вечера».
Вернувшись в свой номер вгостинице , Мелисса достала из кармана салфетку и разложила её вместе с содержимым на столе. Айрис смотрела на неё с открытым ртом, описывая, как она их нашла.
«Почему ты не сказал Филиппу?» — потребовала она объяснений.
«Потому что они могли вообще не принадлежать одежде Алена, и я не хотела его ни о чем расстраивать».
«Откуда еще они могли взяться?»
«В нескольких местах. Ален был не единственным, кто вчера был в синем. Фернан носит своюрабочую одежду каждый день, и он, должно быть, бесчисленное количество раз прикасался к этим перилам — нитки могли от него отвалиться. А Дитер — я видел его в похожей одежде, как у Алена вчера: синие брюки и белая рубашка. Возможно, он потерял эти нитки, когда перелезал через перила во время поисков».
«Вчера на нем были брюки бежевого цвета», — сказала Айрис.
'Вы уверены?'
«Положительный результат. Заметила, когда он вернулся после обеда, разговаривая с Роуз. Ее платье было почти такого же цвета, что и платье цвета кофе с молоком, только на нем были цветы».
«Это немного сужает круг поиска, но нам понадобится эксперт-криминалист, чтобы установить, принадлежали ли эти нити брюкам Алена или нет».
«Хм». Айрис сидела на краю кровати, подперев подбородок руками. «А что насчет пуговицы?»
«Если Алена убили и довели до отчаяния, как я предполагал, то украшение могло легко оторваться. С другой стороны, оно могло и так свободно висеть и просто отвалиться. Все это лишь косвенные доказательства».
«Это совершенно обычная пуговица», — задумчиво осмотрела её Айрис. — «Возможно, она вовсе не с его рубашки».
«Единственный способ это выяснить — попросить полицию сравнить его с тем, что было на нем, когда его нашли».
«Вы собираетесь в полицию?»
Мелисса снова завернула салфетку и убрала её в ящик. «Я ещё не решила».
Айрис окинула её оценивающим взглядом. «Задумываете ещё немного частного расследования, да?»
'Может быть.'
«Хотелось бы, чтобы вы этого не делали. Это может быть опасно».
«Я буду осторожна», — пообещала Мелисса. «Просто я не хочу, чтобы офицер Банановый-Сплит Хассан начал без необходимости преследовать Фернанда».
«Фернан? Зачем ему это нужно?»
«Хассан твердо подозревал, что причастен к смерти Вольфганга Кляйна. Он был смертельно разочарован, когда это официально объявили несчастным случаем, и нет ничего, что ему нравилось бы больше, чем найти какой-нибудь предлог, чтобы начать расследование и расстраивать всех своими «допросами»».
«Филиппу бы это не понравилось», — сказала Ирис, как будто этого было достаточно, чтобы пока оставить Хасана с его теорией самоубийства. «В любом случае, — сказала она, нахмурившись, — я не понимаю, как здесь может быть связь. Это немцы выводят Фернана из себя. А вот если бы жертвой был Эрдле…»
«Дора Лавендер была бы подозреваемой номер один!» — сухо заметила Мелисса. «И это было бы иронично, не правда ли, теперь, когда его перевели обратно в штаб. Интересно, Роуз придет на ужин?»
— Одета в траур? — Айрис бессердечно хихикнула. — Не могу сказать, что мы её не предупреждали.
Атмосфера за обеденным столом могла быть и хуже – по крайней мере, большую часть трапезы. Дора, естественно, была в хорошем настроении, и, поскольку судьба была на её стороне, она могла позволить себе быть великодушной. Она не упомянула ни о возвращении Дитера, ни о предстоящей неделе игры в гольф в Антибе; вместо этого, отвечая на вопрос Мелиссы, она рассказала о своём визите в спортивный центр накануне, а затем предложила Розе рассказать о своих впечатлениях от мира звукаи света .
Роуз ответила смело, но ее манера поведения была искусственной и резкой. Как и Дора, она тоже избегала любых упоминаний о Дитере. Это было случайное замечание, заставшее ее врасплох.
«Похоже, ваши собеседования прошли очень успешно», — небрежно сказала Мелисса, угощаясь сыром. — «А у всех всё прошло хорошо?»
«Думаю, да», — сказала Дора. «Все, кажется, были очень довольны тем, как Филипп все организовал, не так ли, Роза?»
«Дитер был немного расстроен». Роуз, очевидно, сказала это, не подумав. Ее цвет лица потемнел, она прикусила губу и опустила взгляд на тарелку.
«Почему? Что пошло не так?» — мягко спросила Дора.
«Ничего особенного… В общем, интервью прошло хорошо. Просто тот, к кому он пришел, заставил его ждать с девяти до почти десяти часов. Что-то там с поломкой оборудования».
«Такое случается», — сказала Дора. «Месье Толле в спортивном центре несколько раз отлучался, чтобы ответить на мои вопросы».
«Минутку», — сказала Мелисса. «Дора, разве ты не говорила мне вчера утром, перед тем как отправиться на собеседование, что хотела бы поговорить с Дитером?»
Дора на мгновение задумалась. «Верно, я это сделала. Он был в саду, и я позвала его, но он не ответил. Скорее, не ответил бы», — язвительно добавила она, забыв о своей роли миротворца и заслужив недовольный взгляд Розы.
«Который час это был?»
«О, не знаю. Примерно половина десятого. Я не смотрел на часы, но позже выяснил, что они остановились, так что в любом случае они бы показывали неправильное время. Все остальные ушли, а я тренировался на поле для гольфа. Я видел, как он прошел через ворота в лес…»
— Невозможно было так поступить, — перебила Роуз. — Он ждал встречи с тем человеком на заводе задолго до этого. И вообще, зачем вам было с ним разговаривать? Обычно вы избегаете его как чумы. Дружелюбная атмосфера быстро рушилась.
«А это имеет значение?»
«Конечно, это важно. Ты же собиралась вмешаться, правда?» Голос Роуз дрожал, с каждым словом становясь все выше. «Пыталась встать между ним и мной? Что ж, это не сработает. И не думай, что раз ему нужно вернуться в субботу, мы больше никогда не увидимся». Она вскочила на ноги и сердито посмотрела на Дору, выпятив подбородок, ее глаза были жесткими и гневными.
«Роуз, успокойся. Все на тебя смотрят».
«Пусть смотрят. Я не останусь здесь с тобой ни минуты больше!» Почти со слезами на глазах Роуз выбежала из столовой, едва избежав столкновения с месье Готье, несущим поднос с едой.
Дора уже собиралась последовать за ней, но Ирис остановила её жестом. «Без смысла», — лаконично сказала она. «Это только приведёт к очередной ссоре. Выпейте ликера с кофе». Она подозвала месье Готье, который, покачиваясь, подошёл к их столику.
Когда он сходил за их заказом, Мелисса спросила: «Дора, ты абсолютно уверена, что видела Дитера Эрдле в саду вчера утром?»
«Конечно, я прав. Он собирался в лес».
«Вы случайно не обратили внимания на то, во что он был одет?»
Дора выглядела удивленной, немного подумала и сказала: «Синие брюки и белая рубашка, кажется». Айрис открыла рот, чтобы возразить, но Мелисса толкнула ее под столом. Дора с любопытством посмотрела на них и спросила: «Почему вы спрашиваете?»
«Мне просто интересно… вы сказали, что это было около девяти тридцати. Примерно в это время вы вернулись к машине, чтобы поискать свою девятку?»
«Нет, это было позже. Я вернулась и еще немного потренировалась в игре в гольф. Что я сделала дальше?» Дора провела пальцем по скатерти, нарисовав абстрактный узор, словно считая, что это поможет ей вспомнить. «Ах да, я подумала, может быть, стоит попытаться перехватить Эрдла на обратном пути. Я немного постояла... теперь, когда я об этом думаю, я прошла немного по тропинке, разыскивая его».
«Но вы его не видели?»
«Нет, я пришел к выводу, что он, должно быть, пошел в другую сторону, по тропинке, ведущей к дороге».
«Разве вы не удивились, увидев его? Я имею в виду, разве вы не знали, что он должен был быть в Андузе в девять часов?»
«Почему я должен был это делать? Нам сообщили подробности наших встреч по отдельности. Я просто предположил, что его встреча назначена на более позднее время, как и моя».
«Значит, когда вам не удалось его найти, вы сдались и вернулись к машине, чтобы поискать свою девятку?»
«Верно. Я не смог найти, но тогда я не стал искать тщательно».
«Потому что ты понял, что твои часы остановились и наступило более позднее время, чем ты думал?»
«Да. Я посмотрела на автомобильные часы, было двадцать минут одиннадцатого. У меня была встреча в Алесе в одиннадцать, и я хотела оставить себе достаточно времени, чтобы найти нужное место, поэтому решила уехать сразу же. Почему ты задаешь все эти вопросы, Мелисса? Ты думаешь, это Эрдл украл мой утюг?»
«У меня нет оснований так думать, но я стараюсь рассмотреть все возможности». Помня о своем обещании Бонару и опасаясь вызвать панику, Мелисса говорила небрежным тоном, но ущерб уже был нанесен.
Дора дернула головой, как лошадь, испуганная фазаном. «Что ж, у меня есть все основания так думать!» — заявила она. «Теперь я понимаю — это всего лишь шутка этого глупого молодого дурака, платить мне за то, что я возражаю против его поведения по отношению к Розе! Подождите, пока я с ним свяжусь!» На ее лице отразилось нарастающее раздражение, а в тоне — яростное презрение. «Я твердо решила разобраться с ним прямо здесь и сейчас. Я знаю, где его найти — он остановился в «Льве золотом»».
«Подожди минутку», — сказала Мелисса, удерживая Дору в момент, когда та вскочила на ноги. — «Какие у тебя есть доказательства?»
«Какие доказательства мне нужны? Кто еще мог бы так подшутить надо мной? Я бы не удивилась, если бы Роуз его подговорила!» Она становилась все более взволнованной, сверля Мелиссу взглядом, словно возлагая на нее вину.
«Успокойся, — сказала Айрис. — Это выходит из-под контроля».
Дора проигнорировала вмешательство. «Что-то не так», — настаивала она. «Что Эрдл делал сегодня утром в лесу, мне бы хотелось знать?» Она ткнула указательным пальцем в воздух. «Я вам скажу, что он делал. Он искал, где спрятать мой утюг. Возможно, он даже сбросил его со скалы. Если он это сделал, он будет испорчен!»
«Дора, пожалуйста, будь благоразумна!» — уговаривала Мелисса. «По словам Роуз, к девяти он был на фабрике в Андузе и провел там остаток утра. Он не мог быть в двух местах одновременно».
«Его контактное лицо появилось лишь около десяти часов. У него было достаточно времени, чтобы вернуться».
«Но Роуз сказала…»
«Роза поверит всему, что скажет ей этот мужчина», — возмущенно воскликнула Дора. «Все, что я знаю, это то, что я видела его, я следовала за ним, но он исчез в лесу. Что он сделал после этого, понятия не имею. Если только…» — она прикрыла рот рукой, и ее глаза расширились, — «если только он не преследовал Алена Гебрека. Возможно, этот бедняга все-таки не покончил с собой!» Ее голос затих до едва слышного шепота. «Возможно, Дитер Эрдле убил его… моим девятидюймовым клюшкой! О, как ужасно!»
«На твоем месте я бы не стала распространять подобные обвинения», — сказала Мелисса, встревоженная тем, как развивался разговор. — «Ты можешь попасть в серьезные неприятности».
«Мне не нужны ваши советы о том, как себя вести, спасибо», — процедила Дора сквозь зубы.
Дальнейшего обострения ситуации удалось избежать с прибытием месье Готье с ликерами. Дора тут же привела себя в порядок, даже выдавив из себя вежливую благодарственную улыбку, когда он поставил перед ней бокал — воплощение воспитанной англичанки, которая никогда не раскрывает своих чувств ни слугам, ни иностранцам.
«Твоя подруга не возвращается?» — спросил он, кивнув в сторону пустого кресла Роуз.
«Она устала и ушла в свою комнату. Я поднимусь и посмотрю, как она. Это я возьму с собой». Дора встала, держа стакан в руке. «Принеси, пожалуйста, другой?»
— Ну и что ты об этом думаешь? — пробормотала Мелисса, как только Дора отошла на достаточное расстояние.
— Не может быть, она видела Эрдла, — ответила Ирис. — Брюки не того цвета.
«Возможно, он их подменил». Мозг Мелиссы работал на полную мощность. «А что, если Дора права, и он действительно убил Гебрека? Ползая вокруг и избавляясь от тела, он мог запылить их».
«Полагаю, да. Или же окровавленный. Удар по голове клюшкой для гольфа оставит ужасный след».
«В таком случае на земле была бы кровь, — заметила Мелисса. — Полиция бы сразу же это заметила. Нет, если теория с клюшкой для гольфа правдива, то скорее всего жертва просто была оглушена».
«Значит, вы считаете, что это мог сделать Эрдл?»
Мелисса с сомнением покачала головой. «Есть проблема со временем. Если то, что он сказал Роуз, правда, он не мог быть на бельведере после без пятнадцати девяти. Мы знаем, что Гебрек был жив как минимум через полчаса после этого. Проверить это алиби должно быть проще простого».
«Ага? Как именно, мадам Пуаро?»
Мелисса пожала плечами. «Скажи мне сама. У меня нет полномочий задавать вопросы совершенно незнакомым людям».
Глаза Айрис заблестели. «Зная тебя, ты обязательно что-нибудь придумаешь!»
Мелисса улыбнулась ей в ответ. «Я рада, что ты так мне доверяешь!» Они чокнулись бокалами и в дружеском молчании потягивали свои ликеры, на минуту-другую забыв о жутком характере своего разговора. Затем Мелисса сказала: «Мотив. Давай подумаем о мотиве».
Есть какие-нибудь идеи?
«Ничего особенно хорошего, но Эрдл постоянно его подначивал, не так ли?»
«Скорее, это мотив для того, чтобы он убил Эрдла, чем наоборот».
«В этом-то дело. И ещё эта книга, которую я купил – боже, я всё время про неё забываю! Оба Гебрека были в ярости из-за чего-то там, и Эрдл знает, что именно. Он предложил мне показать, но Ален чуть не сошёл с ума, и тут нас прервали. Я начал листать, но не знал, с чего начать. В ней больше трёхсот страниц, и все они испещрены пометками».
«Проверили указатель?»
«Конечно». Мелисса выглядела огорченной. «Первое, что я сделала». Она допила свой напиток и встала из-за стола. «На этот вопрос может ответить только один человек».
«Ты имеешь в виду Эрдла? Не собираешься же с ним спорить из-за гольф-клуба Доры?»
«Конечно, нет».
«А что насчет мадам Джи?»
Мелисса медленно села. «Да, конечно, она знает», — задумчиво произнесла она. «Но когда я спросила ее, знает ли она кого-нибудь, у кого мог быть мотив для убийства Алена, это, похоже, ничего ей не напомнило».
«Месть?» — предположила Айрис. «Давняя обида… одно поколение сводит счеты с предыдущим?»
«Мм, вполне возможно. Я не могу беспокоить мадам Гебрек сегодня вечером, она слишком расстроена. Но я могу поговорить с Эрдлом». Мелисса снова встала.
Айрис поступила так же. «Я пойду с тобой».
Мелисса посмотрела на нее с подозрением. «Это явное изменение в твоем отношении, не так ли? Обычно ты изо всех сил стараешься отговорить меня от подобных дел».
«Урок усвоен, да? Не могу запретить тебе совать нос куда не следует, но зато буду за тобой присматривать».
«Хорошо, — вздохнула Мелисса. — Приходи, если настаиваешь, но, пожалуйста, дай мне поговорить».
Когда они добрались до «Золотого льва», первым, кого они увидели, был Джек Хаммонд, сидевший в углу террасы. Он поспешил поприветствовать их, его румяное лицо сияло от радости.
— Я как раз думал о тебе, — сказал он. Его взгляд на мгновение остановился на Мелиссе, но затем, сияя, переключился на Айрис. — Выпьем со мной? Дитер сказал, что скоро подойдет.
Айрис колебалась, но Мелисса быстро вмешалась. «Вы двое подождите меня здесь, а я присоединюсь через минуту-две», — сказала она. Через плечо Джека она встретилась взглядом с подругой и приложила палец к губам. Не было никаких особых причин, по которым он не должен был знать, что она задумала, но она инстинктивно почувствовала желание пока промолчать.
Она перехватила Дитера как раз в тот момент, когда он выходил на террасу. Он выглядел удивленным ее просьбой поговорить наедине, но с готовностью согласился и провел ее через холл отеля, через дверь в задней части здания, в сад. Вокруг никого не было; качели на детской площадке неподвижно висели, и единственным звуком из бассейна было гудение фильтрационной установки. Отражения гирлянды разноцветных фонариков танцевали, создавая постоянно меняющийся узор на ряби на поверхности воды.
«Как красиво!» — воскликнула Мелисса.
Дитер поднял бровь. «Полагаю, вы приехали сюда не для того, чтобы полюбоваться огнями?»
'Нет.'
«Тогда позвольте угадать. Вы принесли просьбу от Доры не лишать ее — как там по-английски — ее талона на еду?» В его ухмылке читался тот же оттенок насмешки, почти дерзкой провокации, что и тогда, когда он дразнил Алена Гебрека.
Мелисса уже собиралась возразить, что Дора имеет полное право беспокоиться о своей подруге, но напомнила себе, что это не её дело и что в любом случае Дора вполне способна сама справиться со своими проблемами.
«Я совершенно уверена, что Дора вполне может обойтись без услуг посланника», — спокойно сказала она, и его смех эхом разнесся по пустому саду.
Он был совершенно неординарным, и она понимала, что ей не стоило даже улыбаться, но она невольно рассмеялась вместе с ним. Он был красавцем с неотразимым обаянием; его каштановые волосы ниспадали волнами, речь была бодрой, осанка прямой, а движения — атлетичными. Было легко понять, почему Роуз находила его таким привлекательным; а вот испытывал ли он к ней чувства — это уже другой вопрос, не имеющий отношения к Мелиссе или ее нынешней миссии.
«Итак, — сказал он, улыбаясь с явным удовольствием от того, что так легко обезоружил её, — чем я могу вам помочь,уважаемая госпожа? »
«Помнишь, как Ален разозлился, когда увидел меня с этой книгой?» — сказала она.
«Конечно». Это воспоминание, казалось, еще больше его позабавило.
«В этом есть что-то, что очень расстроило и Алена, и его мать. Вы же знаете, что это, правда?»
Его улыбка исчезла. «Почему ты так говоришь?»
«Вы предложили мне это показать. Вы должны помнить – Ален выхватил книгу у меня из рук прежде, чем вы успели это сделать».
Он неловко рассмеялся. «Боюсь, это всего лишь пример моего неудачного чувства юмора».
«Ты имеешь в виду, что ты вообще ничего не знаешь?»
Он избегал её взгляда и ответил: «Понятия не имею».
«Так почему же все эти язвительные замечания?»
Он посмотрел на неё с явным недоумением. «Что это значит, „язвительная“?»
— Думаю, вы прекрасно знаете, — нетерпеливо сказала Мелисса, подозревая, что она лжет. — Подшучивали над ним из-за того, что он говорит по-немецки, отпускали шутки про шпионов… что-то в этом роде. К чему вы клоните?
«Что вы собираетесь сделать?»
На этот раз его недоумение было слишком преувеличено, чтобы быть искренним, но она сохранила ровный тон, когда спросила: «Что… вы… имели в виду?»
«Ах, я понимаю. Ну, уверяю вас, я ничего плохого не имел в виду. Просто небольшая шутка. На прошлой неделе я сказал ему, что он больше похож на немца, чем на француза, и он очень рассердился». Его короткий смех прозвучал немного глухо. «Это было довольно забавно».
«Ему это, похоже, совсем не показалось смешным».
Дитер засунул руки в карманы и носком обвёл контур влажного пятна на бетонном ограждении бассейна.
«Мне нравится шутить, но у некоторых людей нет чувства юмора, вот и всё», — сказал он, защищаясь. «Зачем вы задаёте мне все эти вопросы?»
«Мать Алена не верит, что он покончил жизнь самоубийством, и я склонна с ней согласиться». На мгновение нога замерла в вращении, затем совершила еще один оборот и остановилась. Он продолжал смотреть в землю, а она добавила: «Мне просто интересно, у кого мог быть мотив для его убийства».
— Значит, — сказал он, не поднимая глаз, — вы на этот раз сыграете роль настоящего детектива?
«Я обещал немного поспрашивать, и мне пришло в голову, что в книге может содержаться подсказка».
«Извините, я ничем не могу вам помочь».
«Жаль. Мне не хочется расспрашивать мадам Гебрек, потому что, думаю, это ее расстроит. Раз вы мне ничего не говорите, полагаю, мне придется продираться сквозь всю книгу».
Он пожал плечами. «На вашем месте я бы не стал тратить время. У вас есть еще какие-нибудь вопросы ко мне?»
«Нет, это всё».
Когда они возвращались через отель, он небрежно заметил: «Я сказал, что встречусь с Джеком на террасе выпить».
«Да, он мне сказал».
«Возможно, вы захотите к нам присоединиться?»
«На самом деле, он меня ждет. Моя подруга Айрис уже там с ним».
«Ага! Еще один роман, чтобы подвести итог…» Он водил руками вверх и вниз, имитируя весы. «Гляйх ?»
«Даже я тебя не понимаю», — перевела она и добавила.
«Ну, у нас уже было две смерти, так почему бы не две любовные интриги — или, может быть, лучше сказать, флирты?»
Эти слова были произнесены с провокационным, косым взглядом, и Мелисса была уверена, что он, просто ради забавы, пытался обманом заставить ее расспросить его об отношениях с Роуз. Она не поддалась искушению. И она не упустила из виду, что он проигнорировал слова «раз ты мне не расскажешь». Возможно, это было следствием слабого владения языком, но она так не думала.
Айрис и Джек сидели за столом, перед ними лежала открытая книга с глянцевыми цветными иллюстрациями. Айрис оживленно вела беседу, ее руки описывали размашистые узоры в воздухе, все ее внимание было сосредоточено на теме. По взгляду ее спутника было легко понять, что искусство занимало лишь часть его сознания.
Взглянув на Дитера, Мелисса прочитала в его улыбке: «Что я тебе говорила?», — когда он изобразил жестом, будто откашливается.
«Надеюсь, мы вас не побеспокоим?» — сказал он с притворной формальностью. Оба удивленно подняли головы, и Джек полуприподнялся со своего места.
«Пожалуйста, не вставай», — сказала Мелисса. Она села на стул, который для нее держал Дитер, и вытянула шею, чтобы взглянуть на книгу. «Что у тебя там?»
«Репродукции из архива дизайна Артура Сандерсона, — объяснил Джек. — Это работы школы Уильяма Морриса. Мы изучали контраст между ними». Он подвинул книгу и указал на закручивающиеся листья «Морских водорослей» и чопорно-формальный «Сладкий горошек», в то время как Айрис наблюдала, кивая и время от времени вставляя свои замечания. Мелисса заметила, что между ними налаживается взаимопонимание, и обрадовалась.
Джек отложил книгу в сторону, и все четверо сели и болтали за бутылкой вина. Вечерний воздух был мягким, как шелк, в деревьях стрекотали цикады, а несколько птиц, черных на фоне заката, летели домой на ночлег.
«Завтра последний день курса», — сказал Джек с явным сожалением. «Я так понимаю, Дитер, ты тоже едешь домой в субботу?»
«Да, меня вызвал менеджер. Похоже, мне нужно будет уехать за границу, но я, возможно, вернусь позже, чтобы закончить учебу».
«Я тоже надеюсь вернуться, если всё пойдёт по плану». Джек взглянул на Айрис и получил в ответ кивок и улыбку.
Из отеля вышла хрупкая фигура женщины и, стоя на ступеньках, ведущих на террасу, тревожным взглядом оглядела столики и сделала несколько беспокойных, резких движений руками.
«Вот Роуз, — сказала Мелисса. — Кажется, что-то не так».
Роуз заметила их и бросилась к ним, пробираясь между столиками и чуть не сбив официанта с ног. Дитер проводил ее к свободному стулу; она сильно дрожала, и он заказал бренди.
— В чём дело? — спросил он с ноткой обреченности в голосе. — Ты снова поссорилась с Дорой? Она кивнула, ничего не говоря. — Как обычно, полагаю?
«Нет, всё гораздо хуже. О, Дитер, я даже не знаю, как это сказать!» Её плечи опустились, и она закрыла лицо руками. С некоторой неохотой, как показалось Мелиссе, Дитер обнял её. Когда она наконец подняла голову, то увидела перед собой три пары любопытных, слегка смущённых глаз. Она выглядела ошеломлённой, словно только что поняла, что они не одни.
Одновременно с этим остальные встали. «Мы вас оставим», — сказал Джек. «Уверен, вы хотите поговорить наедине».
«Нет, пожалуйста, останься», — умоляла Роуз. «Ты все равно скоро об этом узнаешь — Айрис и Мелисса, наверное, уже в курсе».
«Знаешь что?» — спросил Дитер, так как она, казалось, не могла продолжать.
Она бросила на него испуганный взгляд. «Дитер, можешь точно сказать, где ты был вчера, каждую минуту дня, пока не вернулся в Ле-Шатанье?»
Он нахмурился. «Я не уверен насчет каждой минуты. Почему ты спрашиваешь?»
Она схватила его за руку, лихорадочно разглядывая его взглядом. «Ты же был на той фабрике к девяти часам, верно? Это важно!»
'Да, конечно.'
«Когда тебе сказали, что придётся подождать… ты остался на месте… ты не ушёл, а потом не вернулся?»
Он нахмурился и сказал: «Какой глупый вопрос. Зачем мне это делать?»
«Вы могли бы так подумать, ведь вам пришлось ждать…»
— И куда, по-вашему, я делся? — нетерпеливо спросил он. — Честно говоря, это уже совсем глупо.
«Как долго вы работали на заводе?» — настаивала она.
«Примерно до двенадцати часов. Затем месье Кутелан пригласил меня на обед в ресторан в какой-то деревне. Не знаю, во сколько мы вернулись».
«Но ведь ты всё это время была с кем-то? У тебя есть алиби на всё утро?»
«Зачем мне алиби?» — он выдавил из себя улыбку. — «Кто-то ограбил банк?»
«Дора думает, что Алена Гебрека убили», — прошептала Роуз испуганным шепотом. «Она говорит… что видела, как ты поднималась на бельведер… и что одной из ее клюшек для гольфа нет… Боюсь, она думает, что ты взяла ее… чтобы убить его!»
«В самом деле?» — Дитер отдернул руку. — «Твой друг прилагает огромные усилия, чтобы ты плохо обо мне думал». Выражение его лица стало мрачным, и мышца над правым глазом начала дергаться.
«О, дорогая, ты же не думаешь, что я в это верю, правда?»
«Надеюсь, нет». Его лицо не расслабилось, когда он взял бренди и протянул ей. «Возможно, вам стоит это выпить», — сказал он.
Руки Роуз так сильно дрожали, что часть содержимого стакана пролилась на платье. Закашлявшись и сглотнув, она вытерла пятно платком. «Простите», — пробормотала она запинаясь. — «Я была в таком шоке, когда поняла, что имела в виду Дора. У нас была ужасная ссора… Я кричала на нее. Думаю, я больше никогда не смогу с ней дружить».
«Вы что-то об этом знаете?» — Дитер сердито и сердито посмотрел на остальных через стол. Джек покачал головой, а Айрис пристально смотрела в свой бокал. Ответить оставалось только Мелиссе.
«Сегодня вечером Доре пришла в голову мысль, что ты украл одну из ее клюшек для гольфа в качестве розыгрыша», — объяснила она. «Она настаивала, что видела, как ты выходил из леса около половины десятого, незадолго до того, как пропустил это. Потом ей вдруг пришла в голову безумная мысль, что ты мог взять клюшку, чтобы напасть на Алена. Я же указала тебе, что в это время ты должен был быть в другом месте…»
— Это же типичная Дора, — прервала Роза, фыркнув. — Если ей что-то пришло в голову, она и диких лошадей от этого не отгонит. Она повернулась к Дитеру. — Я ни на секунду в это не поверила, дорогой, — повторила она серьезно. — Я просто хотела убедиться, что у тебя есть алиби.
Дитер проигнорировал её. Он смотрел на Мелиссу с яростью в глазах. «„Должна была быть в другом месте“ — что ты имеешь в виду?» — потребовал он объяснений.
Она примирительно развела руками. «Ничего особенного, в общем-то… просто образное выражение. Похоже, произошла ошибка в идентификации».
«Конечно», — холодно ответил Дитер. К облегчению Мелиссы, он не стал поднимать тему их предыдущего разговора.
«Тогда кого же она видела, если не Дейтера?» — спросил Джек.
«Это мог быть Ален», — сказала Мелисса. «Они носят похожую одежду, и, если подумать, у них одинаковое телосложение и цвет кожи. Ты же говорила, что у нее не очень хорошее зрение, Роуз?»
«Конечно!» — Роуз резко выпрямилась. — «Если бы она надела свои очки, всё на расстоянии выглядело бы размытым. Большинство людей с её проблемой носят бифокальные очки, но не Дора, нет!» Она не сказала прямо: «Ей пришлось бы быть другой», но намёк был очевиден.
«Значит, это все время был Ален, а она принимала его за меня», — задумчиво произнес Дитер. «Мой двойник !» Он коротко и безрадостно рассмеялся. «Какая ирония», — добавил он почти про себя.
Тень с лица Розы исчезла. «Как же глупо было не додуматься до этого раньше», — сказала она. «И Дора будет чувствовать себя дурой, когда мы ей расскажем». Испытывая одновременно облегчение от того, что подозрения в отношении Дитера исчезли, и радуясь перспективе неловкости Доры, она снова взяла свой бокал и с удовольствием сделала глоток бренди.
«Дора сказала, что окликнула его, но он не ответил», — задумчиво сказала Мелисса. «Если это был Ален — а это почти наверняка был он — то он мог даже не услышать, не говоря уже о том, чтобы обратить на это внимание. Филипп сказал, что он в расстроенных чувствах убежал».
«Бедняга!» — печально сказал Джек. Он машинально взял бутылку вина и предложил долить, но над столом воцарилась мрачная атмосфера, и никто не проявил интереса.
— И что теперь будет? — спросила Айрис, бросив на Розу пристальный, несколько неодобрительный взгляд.
«Не знаю», — Роуз повернулась к Дитеру. — «Я не могу снова делить комнату с Дорой, и я знаю, чтогостиница переполнена». Она положила руку ему на плечо и лукаво улыбнулась. — «Может быть, я могла бы остаться здесь?»
Он, явно не обрадованный такой перспективой, встал. «Подождите, я сейчас спрошу», — коротко сказал он.
Через несколько минут он вернулся с новостью, что комната свободна. «Я сказал им подготовить её для вас, — сказал он. — Сейчас отведу вас за вещами».
«О, спасибо!» — сказала она, но ее улыбка померкла при виде его выражения лица, и она последовала за ним к парковке, не сказав ни слова и не взглянув на остальных.
«Хм, — сказал Джек. — Кажется, там что-то не так, не правда ли?»
«Похоже, Дора сейчас посмеется последней», — сказала Айрис. «Я пойду в дамскую комнату, а потом мы тоже уйдем». Она поднялась со стула, и Джек тут же вскочил со своего. «Не нужно суетиться», — сказала она, уворачиваясь от протянутой им руки. Она перекинула сумку через плечо и, высоко подняв голову и размахивая свободной рукой, пошла через террасу. Взгляд Джека восхищенно проследил за ней.
«Какая женщина!» — воскликнул он.
«Она независимая личность», — прокомментировала Мелисса.
«Но такой человек – большая редкость. Не могу передать словами, как мне нравится эта неделя, несмотря на все пережитые потрясения». Его лицо стало серьезным. «Мелисса, ты согласна с матерью Алена, что его убили? Довольно странно, не правда ли, что один из клубов Доры вот так пропал. Полагаю, твои поиски ни к чему не привели?»
«Ну, если честно…» Поддавшись импульсу, она решила рассказать ему о своих находках на бельведере и о выводах, которые она из них сделала. «Я ничего не сказала Филиппу, потому что результаты были слишком неубедительными, — закончила она, — и я до сих пор не могу решить, стоит ли обращаться в полицию».
«Я понимаю вашу точку зрения насчет Филиппа, но не понимаю, почему вы скрываете это от полиции», — сказал Джек.
«Какой смысл посылать офицера Хасана куда подальше и расстраивать множество людей, если всё это бесполезно?»
«Кого вы имеете в виду под „много людей“? Вы же не собираетесь никого защищать?» Его взгляд был проницательным. «Фернан, например?»
«Полагаю, Айрис рассказывала вам о моих разговорах с „психом“, как она его называет?»
«Нельзя притворяться, что он нормальный, и ни для кого не секрет, что у него были разногласия с Аленом».
«Фернанд пережил сильную психологическую травму, но он добрый человек и никого не тронет», — настаивала Мелисса.
Джек покачал головой. «Дело не в этом, Мелисса. Найденные тобой доказательства сами по себе могут не противоречить версии о самоубийстве, но тем не менее, твой долг — передать их полиции, чтобы она решила, стоит ли продолжать расследование».
«Полагаю, да», — вздохнула она. «Хорошо, я позвоню им утром. Ах, вот и Айрис. Нам пора идти».
По дороге обратно вгостиницу Ирис потребовала объяснить, чему Мелиссе удалось научиться у Дитера Эрдле.
«Ничегошеньки», — сказала Мелисса. «Он утверждает, что это была всего лишь безобидная тевтонская шутка над лишённым чувства юмора лягушонком».
«Вы в это верите?»
'Нет.'
«Так в чём же дело?»
«Я не знаю, но я собираюсь это выяснить, даже если мне придётся всю ночь сидеть и читать эту чёртову книгу. Привет, что здесь происходит?»
Они добрались догостиницы и обнаружили всю семью Готье — месье, мадам и пять дочерей — собравшихся вокруг стойки регистрации в оживленной и шумной беседе. Звук одновременного разговора шести француженок создавал впечатление скотного двора, захваченного лисой, а месье Готье метался туда-сюда, размахивая руками, словно обезумевший песниклер. В самом дальнем углу, с видом, будто она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь, сидела Дора. Розы и Дитера нигде не было видно.
— Интересно, что случилось, — сказала Айрис. — Ты можешь понять, о чём они болтают? Я пойду поговорю с Дорой.
Мадам Готье, время от времени внося резкие замечания в общую суматоху, занималась своим обычным вечерним делом — подведением итогов. Вежливо сформулированный вопрос Мелиссы был встречен недружелюбным взглядом и едким намеком на то, что «эти другие англичане» упомянут ее. У нее, мадам Готье, жены владельца, были свои дела, и подобный скандал ей ничем не помог.
Однако дочери Готье были более чем готовы к разговору; они практически набросились на Мелиссу, когда та пыталась пробраться сквозь их ряды. Две английские дамы, объяснили они, поссорились, что вызвало крайне прискорбную и серьезную ссору, во время которой раздались громкие голоса и были выдвинуты обвинения в убийстве, да, именно в убийстве. Французская дама в соседней комнате, которая немного понимала английский, сильно встревожилась и решила вызвать полицию. Офицер жандармерии уже допрашивал обвиняемую.
«Какого обвиняемого?» — спросила Мелисса, но прежде чем кто-либо успел дать внятный ответ, месье Готье сумел навести хоть какой-то порядок в хаосе и, словно кудахтающих кур, отогнал свою семью в личные покои в задней части отеля. Осталась только его жена, худощавая фигура в очках в золотой оправе, сползающих до середины носа, словно ангел-хранитель, наблюдающая за своими бухгалтерскими книгами.
В углу, рядом с Дорой, сидела Айрис, выглядевшая потрясенной. «Я и представить себе не могла, что до этого дойдет, — заявила она. — Я так старалась объяснить ей, насколько… неподходящий этот мужчина. Я говорила ей это снова и снова, но она не слушала».
«Вы же не всерьёз верите, что Дитер напал на Алена Гебрека, правда?» — спросила Мелисса. «Я же указывала…»
«Почему бы и нет? Я же его видела, понимаешь… о, я знаю, что он должен был быть где-то в другом месте, но его алиби может быть… в любом случае, я уверена, что он вполне способен на это», — настаивала Дора, явно пытаясь оправдаться. «В любом случае, я всего лишь пыталась ее предупредить. Откуда мне было знать, что эта глупая женщина вызовет полицию?» Она умоляюще посмотрела то на одну, то на другую.
— Где она сейчас? — спросила Мелисса. — А где Дитер?
«Эрдла допрашивает этот здоровенный жандарм, а Роза наверху собирает вещи. Она бросается на этого мужчину, выставляя себя полной дурой. Он не проявляет к ней никакого интереса – это видно каждому – и наш отпуск испорчен!» Охваченная яростью и отчаянием, Дора прижала кулак к рту и загрызла костяшки пальцев.
«Я сейчас кое-что принесу», — сказала Мелисса. «Я пробуду всего минуту. Если это Хасан, не дай ему уйти, пока я не вернусь», — добавила она, обращаясь к Айрис, прежде чем поспешить наверх.
На обратном пути она встретила Розу с чемоданом в руке и лицом, побледневшим от ярости. «Ты слышала, что случилось?» — она едва не выплюнула эти слова. «Когда мы вернулись, этот дурак-жандарм практически арестовал Дитера на месте. Во всем виновата Дора — я никогда ее не прощу, никогда!»
«Она не хотела… Я имею в виду, это не Дора звонила в полицию».
«Если бы она не кричала всю эту чушь во весь голос, этого бы никогда не случилось. Я только надеюсь, что её саму арестуют за то, что она тратит время полиции. Так ей и надо!»
Последние слова прозвучали звонким тоном, когда они вернулись в холл, где офицер Хасан и Дитер как раз выходили из салона. Роуз бросилась на Дитера и схватила его за запястье, словно боясь увидеть на нем свисающие наручники. Он раздраженно оттолкнул ее и повернулся к жандарму.
«Полагаю, мне теперь можно вернуться в отель?»
«Конечно, месье. Мы поговорим завтра».
Не встречаясь взглядом с Розой, Дитер взял ее чемодан и вышел за дверь. Она последовала за ним по пятам. Дора приподнялась, а затем обреченно снова села.
«Мадам Крейг!» — Хасан бросился вперед с протянутой рукой и улыбкой, похожей на намазанный маслом круассан, затем вспомнил, что находится на дежурстве, и вместо этого отдал честь.
«Добрый вечер, офицер», — вежливо сказала Мелисса. «Что происходит?»
«Вот это неожиданный поворот событий!» — начал он, а затем, заметив неодобрительное выражение лица мадам Готье, примирительно поклонился и, многозначительно взглянув в сторону Доры, сказал: «Если мадам позволит, я хотел бы еще несколько минут побыть в салоне».
«Я рассказала вам всё, что знаю», — заявила Дора.
«Покажет время». В его тоне слышалась нотка угрозы.
«Я поговорю с вами еще раз через минуту, мадам. Сначала мне бы хотелось поговорить с этими другими дамами».
«Я ничего не могу вам сказать, офицер, — произнесла Айрис на своем ломаном французском, — но у моего друга есть кое-что, что может вас заинтересовать».
«В самом деле?» На его лице читалось радостное предвкушение. «Тогда, если вы тоже останетесь здесь на несколько минут, мадам Эш, может быть, мадам Крейг будет так любезна и пройдет мимо?»
В тот момент, когда дверь за ними закрылась, он воскликнул: «Мадам Лавендер выдвинула совершенно невероятное обвинение. Она пыталась убедить меня, что кто-то украл одну из ее клюшек для гольфа, чтобы напасть на несчастного месье Гебрека».
«Как я поняла от миссис Кеттл, — сказала Мелисса, — в сложившихся обстоятельствах то, что я здесь имею, может вас заинтересовать».
Она развернула салфетку, показала ее содержимое и объяснила, как она его нашла. «Надеюсь, вы не подумаете, что я ставлю под сомнение компетентность ваших людей», — сказала она, стремясь к дипломатичности. «Совершенно очевидно, что все указывало на то, что месье Гебрек покончил с собой… это произошло только из-за моего обещания его матери…»
Сомнительно, что он услышал последние слова. Он смотрел на два обрывка синих ниток и единственную пуговицу, словно это было содержимое пещеры Аладдина, а затем восхищенно взглянул на Мелиссу.
«Мадам Крейг, вы не только величайшая из ныне живущих писательниц детективных романов, вы еще и детектив!»
«Вы думаете, это может быть важно?»
Он внимательно осмотрел предметы, поворачивая салфетку то в одну, то в другую сторону под светом. «Завтра утром я первым делом передам их на экспертизу нашим специалистам», — сказал он. «В свете заявления мадам Лавендер я также попрошу разрешения на повторный осмотр тела». Он аккуратно сложил салфетку и засунул ее в конец блокнота. «Теперь, мадам Крейг, эта клюшка для гольфа, которая, как утверждается, была украдена… у вас есть какая-нибудь информация об этом?»
«Только то, что мне рассказала сама миссис Лавендер».
«Вы понятия не имеете, кто мог это взять и с какой целью?»
«Никаких».
«Вы видели какие-либо признаки того, что в машину женщин или ее содержимое были внесены какие-либо изменения?»
'Нет.'
«Значит, в статье нет ничего, кроме слов мадам Лавендер?»
«Полагаю, да. Единственная другая возможность — это то, что его там никогда и не было, она просто по ошибке оставила его дома».
«Я сам ей это и говорил», — Хасан сиял, видя это свидетельство взаимопонимания. — «Она категорически опровергла эту идею».
«Я вполне могу в это поверить», — сказала Мелисса с улыбкой. «Она очень серьезно относится к гольфу; она сказала мне, что у нее подобранный комплект клюшек, и я думаю, что они стоят немалых денег. Уверена, она тщательно за ними следит».
«Совершенно верно. Теперь о обстоятельствах вчерашнего утра. Я несколько раз перечитывал ее рассказ, и она совершенно уверена, что видела месье Эрдле, идущего к бельведеру примерно в половине десятого, хотя она не может назвать точное время. Месье Эрдле категорически это отрицает; он дал показания – которые, конечно же, будут проверены – описывая свои передвижения с девяти часов утра до времени, значительно превышающего предполагаемое время смерти».
«Мы обсуждали это раньше, — сказала Мелисса. — Было предположение, что она видела именно Алена Гебрека».
«Она не принимает такую возможность».
— Ну, я уверена, вы всё очень тщательно проверите, — тактично пробормотала Мелисса. — Кстати, какое было предполагаемое время смерти?
«Где-то между девятью тридцатью, когда Гебрек покинул кабинет месье Бонара, и полуднем. А теперь, — Хасан облизал указательный палец и перевернул страницу в блокноте, — вы, несомненно, знаете, что мадам Лавендер неоднократно проявляла значительную враждебность по отношению к месье Эрдлу?»
«Это потому, что она очень обеспокоена степенью его влияния на ее подругу, — сказала Мелисса. — Она не хочет, чтобы та пострадала».
«Ах, да», — Хасан погладил свои усы. — «Маленькая мадам Кеттл. Кажется, она без ума от месье Эрдле?»
«Миссис Лавендер убеждена, что это всего лишь увлечение, которое пройдет, как только они отсюда уедут».
«А что вы думаете по этому поводу?»
«Я надеюсь, ради миссис Кеттл, что она права».
«Мадам Лавендер утверждает, что между месье Эрдле и месье Гебреком существовала неприязнь. Вы наблюдали что-нибудь подобное?»
«Несколько раз», — Мелисса кратко пересказала разговоры по пути к смотровой площадке и спор из-за книги. «Однако я бы сказала, что вся неприязнь исходила от Алена Гебрека. Эрдл постоянно намекал, что знает о нем — или, возможно, о его семье — что-то нехорошее, и чем больше Гебрек злился, тем больше Эрдл его дразнил».
«Но вы не заметили, чтобы кто-либо обменивался угрозами?»
«Нет, ничего подобного. На самом деле, я сегодня вечером поговорил об этом с Эрдле, потому что мне было любопытно найти в книге упоминание, которое расстроило и мадам Гебрек, и ее сына. Он отрицал, что что-либо об этом знает, но я не уверен, что ему верю».
«Завтра я сам об этом напишу», — Хасан что-то набросал в блокноте. — «Это может быть важно, хотя вряд ли указывает на мотив убийства. Итак, мадам». Он огляделся, сбросил свою несколько высокомерную манеру допроса и наклонился к Мелиссе с похотливым блеском в глазах. «Мой следующий вопрос довольно деликатный. Из ваших книг, которыми я так восхищаюсь, я знаю, что вы проницательный наблюдатель за человеческим… э-э, поведением. Как вы считаете, каковы намерения месье Эрдла по отношению к мадам Кеттл?»
«Если бы вы задали мне этот вопрос вчера или даже сегодня утром, мне, возможно, было бы трудно ответить», — медленно произнесла Мелисса. «Я была готова поверить, что он искренне к ней привязан, хотя, думаю, многие другие в Центре со мной бы не согласились. Но теперь…»
«Теперь у вас есть сомнения?» Она кивнула. «Могу я спросить, что заставило вас изменить свое мнение?»
«Мой сегодняшний разговор с ним заставил меня понять, что он может быть довольно коварным, а также обладает довольно жестоким чувством юмора. Подозреваю, что отношения с миссис Кеттл начались, с его точки зрения, как легкомысленный флирт – по сути, он сам так и сказал. Думаю, отношение миссис Лавендер к нему показалось ему своего рода вызовом, и, вероятно, его забавляло манипулировать миссис Кеттл, заставляя её ослушаться, а затем наблюдать за её реакцией. Только сомневаюсь, что он понимал, насколько серьёзно миссис Кеттл к нему относится».
«Значит, вы не разделяете убежденность мадам Лавендер — я бы сказала, почти навязчивый страх, — что месье Эрдл пытается жениться на мадам Кеттл из-за ее денег?»
«Не хотелось бы говорить, что ему никогда не приходила в голову такая мысль, но, если она и приходила, подозреваю, что он передумал. В конце концов, она на несколько лет старше его и склонна к эмоциональности, даже к истерике».
«Как я понимаю, у мадам Лавендер очень скромные личные сбережения. Такой брак доставит ей определенные… неудобства, скажем так?»
«Я мало что знаю об их личных делах, — осторожно сказала Мелисса, — кроме того, что они давние подруги и живут вместе с тех пор, как обе овдовели некоторое время назад».
Улыбка Хасана едва не отрубила ему верхнюю часть головы. «Тогда у меня есть преимущество перед вами!» — заявил он. «Мадам Кеттл сегодня очень рассержена… а когда люди рассержены, опытному следователю, такому как я, легко заставить их говорить». Он с самодовольным видом постучал себя по носу.
Нетрудно было догадаться, в каком направлении движутся его мысли; мысли Мелиссы не сильно отставали. Эта идея, еще наполовину сформированная, казалась абсурдной… и все же… было бы интересно узнать, не узнал ли он что-то, о чем она не знала. Немного умелой лести могло бы принести результаты; в конце концов, подумала она, не только разгневанные люди способны на неосторожность.
«Конечно, опытный следователь знает все уловки», — сказала она, добавив в свой голос изрядную долю восхищения. «Люди не всегда понимают, сколько информации они раскрывают, а в руках такого эксперта, как вы…»
Как и следовало ожидать, он снова постучал себя по носу, но тут же стало ясно, что она недооценила этого человека.
«Именно так, — гордо сказал он, — но ситуация несколько осложнена, не правда ли? Пока мы не будем уверены, что убийство совершено, мы должны действовать осторожно. Очень осторожно, мадам». Пока что он собирался держать это в секрете.
«Значит, вы теперь не исключаете возможность убийства?» — спросила она.
«Я ничего не исключаю». Его улыбка была сродни невысказанному «Надо надеяться на лучшее». Он закрыл блокнот и положил его в карман. «Спасибо, мадам, на сегодня всё, но…» — он склонил голову к её уху, когда они направлялись к двери, — «я бы попросил вас быть моими глазами и ушами, когда меня нет рядом. Всё, что может быть важным… вы будете мне сообщать?»
«Конечно», — пообещала она, сохраняя такое же серьезное выражение лица, как и он.
Когда они вернулись в приемный зал, мадам Готье уже ушла, оставив включенным лишь один тусклый светильник. Дора сидела в тени, рядом с ней — Ирис, уставившись в пол. Обе подняли глаза, когда над ними нависла высокая фигура Хасана.
«Старушка оставила нас в неведении», — сказала Айрис, кивнув головой в сторону пустого стола. — «Думаю, она пыталась нам что-то сказать».
«Мадам Лаванда, я хотел бы задать вам еще один-два вопроса», — сказал Хасан.
— А нельзя подождать до завтра? — сердито спросила Дора. — Мне больше нечего тебе сказать, и я очень устала.
Хасан взглянул на часы, поджал губы и серьезно кивнул. «Хорошо, мадам, при условии, что вы дадите мне торжественное обещание не покидать Розиака в это время».
Примерно через час Ирис и Мелисса, полностью одетые, рухнули на свои кровати, слишком уставшие, чтобы переодеться в ночную одежду. После ухода Хасана они проводили необычайно подавленную и покорную Дору в ее комнату, где Ирис настояла на том, чтобы провести с ней серию шумных упражнений на глубокое дыхание, «чтобы успокоить ее», а затем приготовила чашку травяного чая, «чтобы она уснула». Дора приняла эти процедуры без протеста, но Мелисса заметила нарастающее беспокойство и едва скрываемое облегчение, когда наконец они пожелали друг другу спокойной ночи и вернулись в свою комнату.
— Как ты думаешь, что он имел в виду? — спросила Айрис, зевая.
Мелисса повернула голову, не открывая глаз. «Что, кто и что имел в виду?»
«Банановый сплит. Говорит Доре не оставлять Розиака. Она что, ключевой свидетель или что-то в этом роде?»
«Читая между строк, — сказала Мелисса, — я думаю, он подозревает ее в убийстве Алена Гебрека, приняв его за Эрдле».
«Боже мой!» — Айрис резко села. — «Он это сказал?»
«Не совсем прямо, но я почти уверен, что он именно это и имел в виду».
Никогда не отличавшаяся разговорчивостью, Айрис в этот момент совершенно потеряла дар речи. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. «Просто потрясающе!» — пробормотала она после некоторой раздумья.
«Не всё так уж и здорово, как вы могли бы подумать», — сказала Мелисса. «Она признаёт, что следовала за человеком, которого считала Дитером, в лес».
«Только поговорить с ним».
«Так она и говорит. А что, если на самом деле она хотела его убить?»
«Чтобы помешать ему присвоить Роуз и ее деньги?»
«Что-то вроде того. Из того, что мы узнали в первый же вечер нашего пребывания здесь, Роуз очень состоятельная женщина, и очевидно, что, делясь с Дорой своим домом, она может позволить себе множество роскошных вещей, которые сама никогда бы не смогла себе позволить. Если бы Роуз вышла замуж снова, ей пришлось бы полагаться только на себя».
«Не думаю, что она умрет с голоду. Разве она не работает в банке или где-то еще?»
«Даже в этом случае это может означать довольно резкое снижение её уровня жизни».
Айрис выглядела сомнительно. «Так какова твоя теория?»
«Я еще не продумала это до мелочей, — призналась Мелисса, — но я думала об этом, пока ты показывала ей свой номер с выдуванием волос…»
«Дыхательные упражнения из йоги, — твердо поправила Айрис. — Не раз тебе помогали».
«Шучу. Ну, как вам такая идея? Последнюю неделю Дора всё больше раздражается из-за того, как складываются отношения между Розой и Дитером. Она считает дни до конца курса в надежде, что всё закончится по принципу «с глаз долой — из сердца вон». А что потом произойдёт? Роза решит отказаться от поездки в Антиб и остаться здесь с Дитером ещё на неделю».
«О, да», — презрительно рассмеялась Айрис. — «Последней каплей стала потеря партнера по гольфу. Этого достаточно, чтобы заставить кого угодно совершить убийство!»
«Серьезно, Айрис. Кто знает, что Роуз и Дитер могут начать планировать здесь вдвоем? Помимо того, что Дора сочтет это катастрофой для своей подруги, под угрозой может оказаться и ее собственный образ жизни. Она сделает все, что угодно, лишь бы остановить этот роман. И тут, внезапно, она видит, как Дитер уходит один, и решает выяснить с ним отношения. Только это не Дитер, а Ален Гебрек, но из-за плохого зрения она не понимает своей ошибки».
«А когда она это делает, она всё равно выпускает пар, ударив его!» — насмешливо сказала Айрис. «Поверь в это, и ты поверишь во что угодно».
«Замолчи и слушай. Ален, полностью поглощенный своими проблемами, добрался до смотровой площадки. Последнее, о чем он думает, — это о том, что за ним следят. Возможно, он опирается на перила, спиной к дорожке и склонив голову. Дора видит его там и внезапно понимает, что он в ее власти. Ей и в голову не приходит, что это не Дитер, просто у нее в руке клюшка для гольфа, и искушение непреодолимо».
«Хм… возможно». Наконец, Айрис начала слушать всерьез. «Пока что все смертельно. Что дальше?»
«Она должна избавиться от тела. Я уже объяснил, как, по моему мнению, это можно было сделать».
«Не говорите мне, что она до сих пор не знает, что обогнала Гебрека. У нее ведь не может быть такое уж плохое зрение».
«Возможно, конечно, если она будет постоянно отворачиваться, но я согласен, что это маловероятно. На данном этапе это не имеет большого значения. Дело сделано, ей нужно избавиться от трупа, и есть только один способ это сделать».
Айрис снова села, скрестила ноги и подперла подбородок руками. «Ситуация вышла из-под контроля, нужно вернуться домой и отправиться на прием. Что она будет делать с оружием?»
«Думаю, она прячет его в зарослях».
«И что дальше?»
«Она предполагает, что рано или поздно тело обнаружат, и поднимется шум. Теория самоубийства ей не придёт в голову, и здравый смысл подсказывает, что вряд ли это спишут на несчастный случай. Если позже выяснится, что смерть наступила от удара по голове тупым предметом, полиция найдёт эту клюшку для гольфа и начнёт задавать неудобные вопросы, поэтому она делает вид, что кто-то её украл».
«Почему бы не положить это обратно в сумку и ничего не говорить? Никто бы не заподозрил ее в убийстве Гебрека?»
«Э-э, я об этом не подумала», — призналась Мелисса. «Может, она просто запаниковала в тот момент и захотела избавиться от этого как можно скорее».
Айрис нахмурилась. «Не Дора, — заявила она. — Не из тех, кто паникует».
«Никогда не знаешь, как люди отреагируют в подобной кризисной ситуации», — настаивала Мелисса. «В любом случае, давайте на данный момент предположим, что так и произошло. Вероятно, она потратила время, пока добиралась до Алеса, на то, чтобы обдумать свою версию событий. Должна сказать, она довольно спокойная. Даже глазом не моргнула, когда мы все гадали, куда делся Гебрек… хотя она довольно странно отреагировала, когда появился Дитер», — задумчиво добавила она.
Ирис по-прежнему была настроена скептически. «Иметь запасной вариант на случай, если ситуация накалится, это логично. Но зачем поднимать шум, обвиняя Эрдла, если об убийстве ничего не говорилось?»
«Это важный момент. Когда этот вопрос впервые возник?»
«За ужином сегодня вечером, когда ты играл в детектива».
Настала очередь Мелиссы внезапно приподняться. «Вот оно! Она поняла, к чему я клоню… что я подозреваю, что Алена убили… и решила сесть первой, чтобы сбить меня со следа. Как тебе это кажется?»
«Надуманно». Айрис раскачивалась взад-вперед, обхватив лодыжки руками и покачав головой. «Возможно, я использую это в одном из твоих детективов», — добавила она со злобным блеском в глазах. «Нужно доработать, но…»
«Ну же, Айрис, это вполне осуществимо».
«Хорошо, давайте подумаем». Айрис закрыла глаза и начала говорить медленно, словно зачитывая урок. «Напасть на А, по ошибке убить Б, а потом попытаться свалить подозрение на А… хм». Она открыла глаза и решительно сказала: «Ничего хорошего. У А есть алиби».
«Если алиби подтвердится. Мне показалось, что Дитер немного уклонялся от ответа, когда Роуз его допрашивала».
«Нормальная реакция на её болтовню».
«Возможно». Мелиссу осенила тревожная мысль. «Айрис, если мы на верном пути, Дора, должно быть, сейчас чувствует себя довольно подавленно. Возможно, нам не стоило оставлять ее одну».
«Вы правы!» С той же мыслью в голове они поспешно вышли из комнаты.
Когда они постучали в дверь спальни Доры, спокойный голос пригласил их войти. Она сидела в постели, накинув на плечи легкий платок, с книгой на коленях, и, судя по всему, была совершенно спокойна.
«Что случилось?» — спросила она, с видом директрисы, которой помешали пара старост во время обеденного перерыва.
«Мы просто хотели убедиться, что с тобой всё в порядке», — неуверенно сказала Мелисса.
«Конечно, со мной все в порядке. Если Роуз хочет вести себя как безответственная девочка-подросток, это ее дело. Я решил от нее отстраниться».
«Ты уверена, что уснешь? Не хочешь, чтобы кто-нибудь из нас остался с тобой на ночь?»
Дора подняла брови. «Ты думаешь, я боюсь темноты или что-то в этом роде?» — холодно спросила она. «Это Роза видит кошмары, а не я».
«Извини. Просто хотела помочь», — сказала Айрис. «Пойдем, Мел, ложимся спать. Я ужасно устала». Чувствуя себя немного глупо, девушки вернулись в свои комнаты.
«Она крепкий орешек», — заметила Мелисса, когда они наконец устроились на ночь. «Если она действительно убила Гебрека, то «Банановому Сплиту» будет трудно заставить ее признаться в чем-либо».
«Если она его убила? Значит, вы сомневаетесь в своей теории?»
«Я всё ещё думаю, что это возможно – просто – но да, я согласен с вами, что это маловероятно. Хотя я начинаю думать, что его мать права. Это не было самоубийством».
«А как же Эрдл? Ты же собирался всю ночь изучать эту книгу, помнишь?»
Мелисса глубоко зевнула. «Завтра», — пообещала она. «Завтра утром, конечно».
Была пятница, последний день обоих курсов, которые сейчас проводятся в Центре исследований Севеноль. Группа Ирис, восстановившая душевное равновесие после успешной поездки в Сен-Жан-дю-Гар, смогла освоиться с изучением горных пород и согласилась с ее предложением провести утро, изучая структуру слоев и следы окаменелостей в окрестностях Андуза. Фернану снова пришлось выполнять обязанности водителя – роль, которая, судя по всему, ему очень нравилась, как заметила Мелисса Жюльетте, когда та вышла поливать герани.
«С ним так всегда», — сказала женщина, пожав плечами. «У него бывают хорошие и плохие дни. Никогда не знаешь, что будет». Ее взгляд упал на книгу, которую Мелисса держала в одной руке. «Вы изучаете нашу историю, я так понимаю?»
«Да. Вы это читали?»
«У меня мало времени на чтение. Вы не могли бы сегодня прийти на обед, мадам?»
«Да, пожалуйста. Я проведу здесь утро».
Джульетта больше ничего не сказала, и ее манера поведения отбила всякое желание продолжать разговор. Мелисса отвернулась, чтобы поболтать со студентами, которые вышли из машин и собрались группами во дворе. Филипп Бонар вышел, чтобы поприветствовать всех традиционным рукопожатием и приветствием.
Дора, не появившаяся к завтраку, теперь въехала одна, припарковалась лицом к стене и осталась в машине; угол наклона ее головы говорил о том, что она следит за чем-то в зеркале заднего вида. Через несколько минут приехали Роза и Дитер; последний был в приподнятом настроении, пожимал руки и обменивался любезностями со всеми, в то время как его спутница почти не говорила, но держала рот растянутым в улыбке, словно тугая повязка на лице.
Бонард отстранился от остальных, чтобы спокойно поговорить с Мелиссой. «Я так понимаю, никаких дальнейших событий не произошло?» — спросил он.
«Наоборот. Разве ты не заметила?» Она кивнула в сторону, куда направлялись студенты, все, кроме Доры, которая неестественно пристально рассматривала вьюнок, ползущий по стене.
Бонард криво усмехнулся и покачал головой. «Я имел в виду вашу детективную работу».
«В каком-то смысле связь есть». Она кратко пересказала события предыдущего вечера, и его лицо стало серьезным. «Боюсь, будут последствия, — сказала она. — Если офицер Хасан добьется своего, отряд жандармов будет искать пропавшую клюшку для гольфа».
Бонард развел руками и пожал плечами в жесте смирения. «Пусть будет так», — сказал он. «Надеюсь, они сведут беспорядки к минимуму. Для Центра это была плохая неделя».
«Да, это так. Мне очень жаль».
«Спасибо». Улыбка смягчила его мрачное выражение лица, но не смогла скрыть темные круги под глазами. «Хотите воспользоваться библиотекой сегодня утром?»
«Если вы не возражаете, я посижу на террасе и немного почитаю. Я решил сегодня утром отдохнуть от своего романа».
«Как пожелаете». Сделав короткий поклон, он поспешил вслед за своим стадом.
Мелисса вышла в сад, устроилась в удобном кресле под зонтиком и начала читать. Предстоял очередной жаркий день, температура уже поднималась выше двадцати градусов. Сначала ей было трудно сосредоточиться, и взгляд постоянно блуждал – сначала к пруду, сверкающему, как полированное стекло, на утреннем солнце, затем через сады и фруктовый сад, а оттуда вверх, через лес, к вздымающимся горам и бескрайнему голубому небу. Ей потребовалось немало усилий, чтобы отвлечься от красоты этого места и сосредоточиться на«Бурной истории Севенн» .
В первых главах был набросан исторический контекст, проведены параллели между мужеством и упорством камизаров и их потомков XX века, проявивших такую же решимость и независимость духа во время немецкой оккупации. Это было знакомо, и Мелисса ловила себя на том, что читает это на одном дыхании, время от времени останавливаясь, чтобы проверить незнакомое слово.
Далее следовала глава, подробно описывающая некоторые методы слежки, используемые правительством Виши, включая систематическую форму скрытой цензуры коммуникаций. Проводилось широкомасштабное прослушивание телефонов и вскрытие писем, что привело к аресту сотен людей, подозреваемых в укрывательстве беженцев или торговле поддельными документами. Очевидно, это могло быть сделано только при содействии французских государственных служащих; упоминалось несколько имен, но, хотя Мелисса читала внимательно, она не смогла найти никаких намеков на возможную связь с Антуанеттой Гебрек.
Ее концентрация начала ослабевать, когда появился Фернан, неся ведро, скребок на длинной палке и что-то похожее на огромную сетку для ловли креветок. Он помахал Мелиссе и поздоровался, прежде чем приступить к систематической уборке, отмывая стенки и дно бассейна и собирая листья и мертвых насекомых с поверхности воды. Он выглядел бодрым, насвистывал веселую мелодию, а его движения, когда он работал с различными инструментами, были энергичными и уверенными. Мелиссе пришло в голову, что здесь, по крайней мере, есть человек, который не скорбит по Алену Гебреку. Фернан снова стал самим собой, и никто не пытается его учить.
К тому времени, как она безуспешно продиралась сквозь очередную главу, ученики Бонарда начали выходить на перерыв. Она сразу поняла, что напряжение, затронувшее троих из них, не осталось незамеченным. Брови поднялись, взгляды обменялись, когда Дора с чашкой кофе удалилась в самый дальний угол террасы и демонстративно повернулась ко всем спиной. Роза, бледная и унылая, вяло отвечала Дафне, которая изо всех сил старалась подбодрить ее, не слишком явно демонстрируя это.
Мелисса оказалась рядом с Эриком в очереди за кофе и печеньем.
«Похоже, великий роман подошёл к концу», — тихо произнёс он, кивнув головой в сторону, где Дитер отвечал на настойчивые предположения Джейн и Сью о причинах его внезапного возвращения и вероятном месте назначения. «Если я не ошибаюсь, чем дальше его отправят, тем больше он будет доволен».
«Почему вы так говорите?»
«Разве это не очевидно? Маленький чайник вот-вот закипит, и он боялся обжечься!» Эрик хитро усмехнулся собственной шутке.
Потягивая кофе, Мелисса украдкой наблюдала за группой. Как обычно, Дитер излучал непринужденное, слегка насмешливое обаяние, но все это было лишь ради двух молодых женщин. Он ни разу не взглянул на Розу.
Филипп Бонар, появившись через несколько минут после остальных, немедленно направился к Мелиссе.
«Мне только что позвонил офицер Хасан, — тихо сказал он. — Всё так, как ты и предсказывала, Мелисса. Он скоро прибудет со своим отрядом, чтобы провести поиски. Он также хочет опросить всех о передвижениях в среду». Было очевидно, что стресс начинает сказываться; лицо Бонара было изможденным, а глаза, казалось, потеряли часть своего блеска. «О, какой в этом смысл? — продолжил он. — Какая от этого польза? Ничто не вернет моего бедного Алена к жизни».
«Если его убили, вы ведь наверняка не пожелали бы, чтобы убийца избежал правосудия», — мягко сказала Мелисса.
Он склонил голову, и она увидела, как он сжал кулаки. «Нет, конечно, нет», — прошептал он. Через мгновение он поднял взгляд, и к нему вернулась его обычная, энергичная манера поведения. «Я сообщил офицеру, что он может пользоваться библиотекой, — сказал он. — Мне нужно идти и сообщить об этом своим студентам. Боюсь, это сильно нарушит их последний учебный день».
Примерно через полчаса Мелисса услышала, как во двор въехала машина. Раздались голоса – напыщенный, размеренный голос Хасана и пронзительный, отрывистый стон Мари-Клэр. Затем послышался шорох ног по гравию; вскоре после этого появился молодой жандарм, отдал честь и почтительно попросил у мадам Крейг несколько минут в библиотеке. Чувствуя себя участницей сюжета одного из своих романов, Мелисса последовала за ним в помещение.
С другой стороны стола, на котором стояли графин с водой, стакан, блокнот и папка из плотной бумаги, Хасан поднялся с широкой приветливой улыбкой. Он попросил ее сесть и медленными, размеренными движениями открыл папку и достал напечатанный на машинке лист.
«Дополнительное заключение врача-законодателя , — пояснил он. — Он подтверждает травму непосредственно за челюстью, которая сама по себе не является основной причиной смерти, но потенциально смертельна и достаточна для того, чтобы немедленно лишить жертву сознания. Эта травма могла — и в заключении подчеркивается «могла» — быть нанесена таким предметом, как клюшка для гольфа. Технический термин для обозначения места удара —…» Он помедлил, нахмурился и неуверенно посмотрел на документ.
«Сосцевидный отросток?» — предположила Мелисса.
Восхищение сияло на лице Хасана, словно солнечный луч. «Неужели вашим знаниям нет предела, мадам?»
«Так уж получилось, что я использовала это в одном из своих романов», — скромно объяснила она. «Возможно, вы помните…»
«Конечно же!Шлюпка Шалтая-Болтая !» — произнес он, но она сумела сохранить невозмутимое выражение лица. «Поэтому крайне важно, — продолжил он, убирая бумагу, — найти клюшку для гольфа, которую, по утверждению мадам Лаванды, украли. Я обещал месье Бонару причинить как можно меньше неудобств, но если обыск территории и подножия скалы ничего не выявит, то придется проверить все здания и транспортные средства и очень тщательно допросить всех». Он потер руки, явно наслаждаясь предстоящей перспективой.
«А что насчет пуговицы и ниток?» — спросила Мелисса.
«При первом осмотре кажется, что они соответствуют одежде жертвы», — радостно сказал Хасан. «Все указывает на то, что мы почти наверняка имеем дело с убийством, мадам Крейг».
— Что ж, я оставлю вас заниматься своими расследованиями. — Мелисса встала.
«Ах! Одну минутку, пожалуйста, мадам. Есть один вопрос, который я должен вам задать… в вашем случае это, конечно, чисто формальность, но, к сожалению, я не могу сделать исключений». Он потянул себя за усы и закатил глаза, словно слишком смущенный, чтобы произнести эти слова.
Она пришла ему на помощь. «Хочешь знать, куда я ходила и что делала в среду?» Он кивнул, безучастно благодарный за ее понимание, и она кратко описала свои передвижения. Он, казалось, испытал огромное облегчение, записывая подробности в свой блокнот; несомненно, любое предположение о недостатках в алиби столь выдающейся личности причинило бы ему невыносимую боль.
«И ещё один последний момент, мадам». Он отложил ручку и наклонился к ней через стол. «Мне бы хотелось чувствовать… то есть, если бы вы могли уделить мне несколько минут своего времени позже… мысли создателя великого Натана Латимера, я уверен, были бы неоценимы в моих исследованиях».
«Если я могу чем-то помочь, вам достаточно просто попросить».
«О, спасибо, мадам». Он поспешил к двери и поклонился ей сквозь неё. «Подожди-ка, пока ты об этом услышишь, главный инспектор Харрис», — подумала Мелисса, возвращаясь на террасу и прерывая чтение. «Детектив, который действительно просит моей помощи, вместо того чтобы говорить мне перестать совать нос в его дела. Чудеса случаются!»
В полдень Фернан отправился на микроавтобусе за Ирис и ее группой. Вид полицейских машин, припаркованных вдоль дороги, вытеснил все мысли о природе и ее замыслах; они хлынули на террасу и подошли к Мелиссе, которая помогала молчаливой и подавленной Жюльетте накрывать на обеденный стол. Она едва успела объяснить последние события, как появились ученики Филиппа Бонара, большинство из которых были в состоянии бурного возбуждения.
«Нас всех допросили!» — пискнула Джейн. «Только представь, кто-то из нашей группы может оказаться убийцей!» Прикрыв рот рукой, она закатила глаза, словно голубые шарики.
«Не глупи!» — отчитала Сью. — «Зачем кому-то из нас убивать бедного Алена?»
«Ну, они никак не могут заподозрить кого-то из нашей группы», — сказал Джек. «Мы провели в бамбуковом лесу все утро среды — это Ален нас туда отвез».
«Ты хочешь сказать, они даже не захотят нас допрашивать?» — Крисси произнесла это с глубоким разочарованием, словно перспектива быть исключенной из расследования без возможности даже захватывающего допроса в полиции ей совсем не нравилась.
«Знаешь, — сказала Джейн, — кажется, это Фернан убил…» Она замолчала, ее лицо покраснело, а многозначительные взгляды напомнили ей о присутствии Жюльетты.
Последовала неловкая тишина, прежде чем Мервин спросил: «Совершенно точно ли Ален был убит?»
«Похоже, что так и есть — я так понимаю, они ищут пропавшую клюшку для гольфа», — объяснил Эрик.
Взгляд Крисси, почти обвиняюще, упал на Дору, которая стояла в стороне спиной к остальным. «Наверное, они думают, что это было орудие убийства».
«Они не могут быть уверены, пока не найдут его», — настаивал Мервин. «Не стоит делать поспешных выводов».
«О боже, ты совершенно уверена, что не оставила это дома, Дора?» — пробормотала Роза. Она заговорила впервые, и все обернулись к ней. Она была в жалком состоянии; блеск и девичья живость, которые привлекали внимание к морщинам вокруг глаз и обвисшей линии подбородка, исчезли, а вместе с ними, казалось, и всякая уверенность в себе. Она выглядела старой, усталой и испуганной.
Дора обернулась. Выражение ее лица было мрачным, а веки опухшими, словно она плохо спала, но она сохраняла полное спокойствие, отвечая твердым, ровным голосом: «Сколько раз я должна повторять, что знаю, что принесла это с собой?» «Кто-то, — она многозначительно выделила это слово и ее взгляд обратился к Дитеру Эрдле, — украл это из багажника машины. Когда его найдут, на нем, несомненно, будут отпечатки пальцев, и мы узнаем, кто вор».
Дитер ответил ей взглядом с нарочитой безразличностью. «Если найдут», — насмешливо сказал он. Он взял тарелку и критически оглядел фуршетный стол. «После всех этих хлопот Джульетты нам бы тоже что-нибудь поесть», — сказал он и начал накладывать себе еду, как будто все было совершенно нормально.
«Я, кажется, ничего не смогу съесть», — причитала Дафна, но взяла тарелку, которую муж сунул ей в пухлую руку, и позволила ему наложить на нее еду.
Остальные следовали одна за другой. В какой-то момент Джульетта ненадолго исчезла в поисках хлеба; как только она ушла, Мервин набросился на Джейн.
«Не стоило тебе так говорить о Фернане, особенно в присутствии Жюльетты!»
«Да какая разница?» — угрюмо сказала Джейн. — «Она не понимает английского. А что касается Фернана — мы все знаем, что он не любил Алена, и с тех пор, как нашли его тело, он весел как сумасшедший».
«Это не значит, что он его убил. В любом случае, разве он не вышел в среду утром? У него, вероятно, есть алиби».
«Я думаю, он ходил в супермаркет в Алесе, но я уверена, что офицер Хасан проверит передвижения каждого», — сказала Мелисса.
Все взгляды снова обратились к ней. «Как вы думаете, кто это сделал?» — спросила Крисси. «Вы же писательница детективов — у вас нет своей версии?»
«Конечно, у неё есть несколько теорий, если быть точным», — сказал Дитер. Держа вилку смясной нарезкой над тарелкой, он нагло ухмыльнулся Мелиссе. «Уверен, она обнаружила, что у многих из нас есть мотив, как в одной из её книг. Многие из нас могли это сделать — Филипп, я, Дора, даже Роза, возможно… нет, нет, только не Роза, у неё не хватит смелости». Роза поморщилась от этого бесчувственного замечания, которое, судя по обмену взглядами, многие сочли неуместным. «Предупреждаю тебя, — продолжил он совершенно бесцеремонно, — что всё, что ты скажешь, будет передано следователю и может быть использовано в качестве доказательства. Разве не так, Мелисса?»
«Все, что ты скажешь, или все, что я случайно прочитаю», — холодно ответила она, с удовлетворением заметив, как дрогнула его улыбка. «Серьезно, я знаю не больше, чем вы все», — продолжила она, — «и я думаю, Мервин абсолютно прав, пока еще не ясно, был ли Ален убит, и нам не следует делать поспешных выводов».
Это заявление, казалось, приглушило дальнейшие дискуссии, и люди внезапно заинтересовались содержимым своих тарелок. Обеденный перерыв как раз подходил к концу, когда из дома вышел Филипп Бонар в сопровождении невысокого, полного мужчины лет пятидесяти, одетого в бесформенный серый костюм, который странно контрастировал с его безупречным внешним видом.
«Уважаемые дамы и господа, представляю вам моего коллегу Роже Дармеля. Он только что прибыл из Авиньона и временно возьмет на себя управление Центром». Взгляд Бонара обратился к Мелиссе, и он подвел новоприбывшую к ней. «Мелисса, — поспешно сказал он, — поскольку пришло время занятий, не могли бы вы любезно объяснить господину Дармелю причину присутствия полиции, а затем проводить его в кабинет Мари-Клер? Мадам Крейг пользуется доверием следователя благодаря своей репутации писательницы детективных романов», — объяснил он и поспешно удалился.
Месье Дармель достал платок и вытер пот со своей блестящей лысой головы. Он посмотрел на Мелиссу со смесью недоверия и неодобрения.
«К сожалению, я не знаком с этим жанром, — сухо заметил он, — и не привык к контактам с полицией». Его тон подразумевал, что те, кто имел такие контакты, не были теми людьми, которых уважаемый гражданин ожидал бы встретить в повседневной жизни.
«Все это очень расстроило месье Бонара, — сказала Мелисса. — До вчерашнего дня считалось, что Ален Гебрек покончил с собой. Этого было достаточно, но теперь заговорили об убийстве».
«Убийство!» — бледное лицо месье Дармеля побледнело еще сильнее, и он широко раскрыл рот. «Кто? Почему?» — он снова в шоке и недоумении замахал платком.
«Ничего не известно наверняка. Полиция ищет возможное оружие».
«Месье Бонар намекнул, что у вас есть информация от полиции».
«Немного». Мелисса изложила факты, но не высказала своего мнения. «Конечно, я познакомилась с Аленом только в прошлое воскресенье, поэтому понятия не имею, каким он был человеком. Вы хорошо его знали, месье?» — небрежно добавила она.
«Я?» — Дармель облизнул губы. — «Нет, нет, почти совсем нет, только как коллега, понимаете, совсем не в нашей личной жизни». Слова вырвались у него нервным потоком, словно он чувствовал себя на допросе. — То есть, мы общались, время от времени вместе посещали совещания, все такое, но наши отделы были отдельными, совершенно отдельными».
«Но у вас наверняка сложилось о нём какое-то впечатление?»
«Уверяю вас, я всегда рассматривал этого человека только как делового партнера».
«Насколько я понимаю, он возглавлял отдел зарубежных закупок компании месье Бонара».
«Это верно».
'А ты?'
«Я — административный менеджер».
«Это, должно быть, позволит вам познакомиться со старшими сотрудниками всех остальных отделов. Вы когда-нибудь замечали трения или неприязнь между Аленом Гебреком и кем-либо из его коллег? Я знаю, что месье Бонар очень хочет точно узнать, как и почему он умер», — убедительно продолжила Мелисса. «Все, что вы помните, может помочь разгадать эту тайну».
«Мне нечего вам конкретно рассказать. Конечно, все и так знали…» — Дармел внезапно смутился и снова вытер голову.
«А как насчет его отношений с месье Бонаром?» — спросила Мелисса.
«Ну да. Мы называли его голубоглазым мальчиком старика, но это не вызывало никаких проблем. Личная жизнь месье Бонара — его личное дело. Когда дело касается деловых вопросов, он никогда не проявляет предвзятости». Последние слова были произнесены с внезапной теплотой; очевидно, Филипп Бонар пользовался большим уважением среди своих сотрудников.
«А проявлял ли Гебрек, — Мелисса пыталась подобрать нужные слова, — когда-нибудь интерес… личный интерес… к кому-либо еще в компании?»
«Нет, но я пару раз слышал сплетни о… красавчиках». Уголки губ Дармеля опустились. «Говорят, его видели в гей-барах в Авиньоне и других местах». Он сморщил нос, словно учуял неприятный запах.
«Знал ли месье Бонар о них… о красавчиках?»
Дармель пожал плечами. «Возможно. Это не имело значения. Для него Гебрека не могло быть ничего плохого. Справедливости ради, — добавил он, — у Гебрека был превосходный ум и отличные управленческие навыки, хотя, я думаю, он не пользовался особой популярностью среди своих подчиненных. Несколько человек выразили удовлетворение, когда он покинул компанию в Авиньоне, чтобы помочь месье Бонару в его новом предприятии».
«Значит, месье Бонар был готов закрыть глаза на свои… недостатки?»
«Похоже, что так». Дармель выдавил из себя слабую улыбку, почувствовав себя спокойнее теперь, когда его собственные отношения с Аленом Жебреком больше не находились под пристальным вниманием. «Возможно, мадам, вы были бы так любезны проводить меня в кабинет секретаря? У меня много работы, мне нужно освоить новые обязанности».
Передав месье Дармеля не слишком приветливой Мари-Клер, Мелисса вернулась к своей книге. Она начала жалеть, что вообще ее купила; глава за главой не давала никаких подсказок, и сосредоточиться становилось все труднее. Она почти решила прекратить поиски, когда ее взгляд привлекло знакомое, но совершенно неожиданное имя. Она читала дальше в состоянии нарастающего волнения, теперь уже не обращая внимания на окружающее, так что молодому жандарму, посланному офицером Хасаном с просьбой уделить ей немного драгоценного времени, пришлось дважды откашляться, чтобы привлечь ее внимание.
Когда она вошла в библиотеку, Хасан стоял у окна. Он поприветствовал ее с присущей ему теплотой, но ей показалось, что он выглядел усталым и немного подавленным.
«Мадам Крейг, очень любезно с вашей стороны прийти», — начал он.
«Совсем нет». Мелисса села на стул напротив стола, за которым он работал, а он продолжал ходить взад-вперед, нетерпеливо расхаживая. «Ты добился каких-нибудь успехов?»
«Увы, почти ничего. Мои люди прочесали территорию между домом и бельведером, но не нашли пропавшую клюшку для гольфа мадам Лавендер. При обыске хозяйственных построек был найден лом, который, возможно, использовался в качестве оружия. Его отправили на экспертизу, но он сильно загрязнен смазкой и опилками, и в отчете врача нет упоминанияо том, что на теле были обнаружены какие-либо из этих веществ. Тем не менее, мы не должны оставлять без внимания ни один путь».
«Конечно, нет», — серьёзно согласилась Мелисса. «А как насчёт ваших, э-э, допросов? Вы узнали что-нибудь существенное?»
«Именно это я хотел бы обсудить с вами, мадам. Если вы позволите, я предоставлю вам краткое изложение каждого интервью и попрошу вас высказать свои комментарии».
«Конечно же». Ей не терпелось рассказать ему, что ее чтение наконец-то принесло результаты, но она решила подождать подходящего момента. Было очевидно, что Хасан еще больше хотел поделиться с ней своими мыслями, а она, в свою очередь, очень хотела услышать, что же он, если вообще что-либо, обнаружил.
«Итак, мадам». Хасан наконец вернулся на свое место и взял блокнот. Он пролистал около дюжины страниц, все исписанные неразборчивым почерком. «Давайте начнем. Сначала я побеседовал с владельцем этого заведения, месье Филиппом Бонаром. Он заявил, что Гебрек вернулся в Центр после того, как отвез мадам Эш и ее свиту в парк Прафанс, и явился к нему в кабинет примерно в девять двадцать. Во время их беседы, которая, как настаивает месье Бонар, касалась лишь рутинных деловых вопросов, Гебрек становился все более взволнованным, и примерно через десять минут он выбежал из комнаты, по-видимому, на грани слез. Месье Бонар не последовал за ним, а вскоре после этого наблюдал за ним из окна, как тот спешит к бельведеру».
«Примерно в это время, по словам госпожи Лавендер, она видела Дитера Эрдле, идущего в том же направлении», — сказала Мелисса.
«Именно так. Месье Бонар утверждает, что он не следил за Гебреком и не пытался его найти до тех пор, пока не прошло около одиннадцати часов, после чего он пошел спросить экономку, видела ли она его. Она ответила, что не видела, и он вернулся в свой кабинет. Вскоре после полудня позвонила мадам Эш и сообщила, что Гебрек не пришел, чтобы забрать ее и ее учеников обратно в Центр на обед. Соответственно, с этим поручением был отправлен Фернан Морле, который вернулся из Алеса несколькими минутами ранее».
«И по-прежнему никаких следов Гебреца не было?»
«Нет. Когда к четырём часам он так и не вернулся, месье Бонар забеспокоился и с радостью принял предложение некоторых студентов организовать поиски, результаты которых, конечно же, вам известны».
«Да, конечно», — пробормотала Мелисса. «Вы случайно не спрашивали месье Бонара, почему он сам не отправился на поиски Гебрека, если его так беспокоило его отсутствие?»
«Естественно». В улыбке Хасана мелькнула нотка триумфа. «Вопрос, похоже, его удивил. Думаю, он не считает своим долгом преследоватьсотрудника , который уходит в гневе. Скорее всего, он ожидал бы, что сотрудник вернется по собственной воле, вероятно, с извинениями».
«Да, я уверен, что вы правы. Тем не менее, учитывая тесные личные отношения между этими двумя мужчинами…»
«Ах!» В глазах Хасана загорелся огонек. «У вас есть какие-либо замечания по поводу этой ситуации, мадам?»
«Из услышанных мною замечаний очевидно, что все предполагают… и, по словам месье Дармеля…»
'Кто он?'
Мелисса объяснила и повторила свой разговор с преемником Гебрека. Щеки Хасана надулись от волнения, когда он сделал еще несколько заметок. «Это очень интересно, мадам. Мы вернемся к этому чуть позже. Могу ли я теперь перейти к следующему интервью?»
'Пожалуйста.'
«Это Фернан Морле. Признаюсь, сначала я считал его возможным подозреваемым. Несколько человек заметили его враждебное отношение к Гебреку, в том числе и во время ожесточенной ссоры в среду утром, когда он, по-видимому, угрожал ему физической расправой. Однако в критический период он отсутствовал в Ле-Шатанье. Примерно в девять пятнадцать он уехал, чтобы отвезти свою машину в Алес для замены шин – это подтверждается записями о работе автосервиса – а затем отправился в ближайший супермаркет за покупками для своей сестры. Она смогла показать кассовый чек с датой и временем – одиннадцать тридцать. На обратном пути он заехал в бар «Де Спорт» в Розиаке, и его видели несколько свидетелей. Думаю, мы можем смело исключить его из этого расследования».
«Я этому рада», — импульсивно сказала Мелисса.
Хасан поднял бровь. «Могу я спросить, почему, мадам?»
«Я несколько раз беседовала с ним, и он мне показался…располагающим к себе ». Она задавалась вопросом, как бы отреагировал Хасан, если бы узнал всю историю, и была благодарна, что рассказывать ему это не придётся. «Нас объединяет интерес к истории региона».
«Ах, да, я совсем забыл. Ваш новый шедевр — вы уже начали над ним работать?» Его глаза загорелись при этом воспоминании. «Если я могу чем-нибудь помочь вашим исследованиям…?»
«Спасибо, я учту это», — сказала она, и он счастливо вздохнул.
«Это было бы огромной честью». Он кашлянул, поправил усы и снова обратился к своим записям. «Итак, экономка, Жюльетта Морле. Она выполняла некоторые обязанности наверху, пока Гебрек находился в кабинете месье Бонара. Она утверждает, что оба мужчины повышали голос, но она не могла разобрать слова. Она слышала хлопок двери и шаги, спускающиеся по лестнице, но больше ничего. Она подтверждает слова месье Бонара о том, что позже он пошел на кухню и спросил, видели ли Гебрека. В то же время он дал ей одежду, которую нужно было погладить, и попросил ее заняться этим».
«Я помню, как видела, как она мыла и гладила брюки», — прокомментировала Мелисса. «Это было, кажется, в четверг утром».
Хасан пожал плечами, словно считая этот вопрос несущественным. «Я понимаю, что это вполне обычное явление. Месье Бонар очень щепетилен в отношении своей одежды — вы, несомненно, заметили, что он покупает только самое лучшее — и он не доверяет химчисткам».
«Джульетта отлично справляется со своей работой – он всегда выглядит безупречно».
«Она отказалась комментировать отношения между своим хозяином и жертвой, — заметил Хасан, — но я убежден, что она об этом знает».
«У меня такое же впечатление».
— Вы с ней разговаривали? — Выражение лица Хасана стало более заинтересованным. — Вы можете что-нибудь добавить к моим выводам?
«Не так уж и много». Мелисса молча боролась со своей совестью. С одной стороны, она была обязана помочь разоблачить убийцу Алена Гебрека, с другой — дала обещание Жюльетте хранить молчание о семейной трагедии. Тем не менее, Фернан был невиновен, у него было убедительное алиби, и ему ничего не угрожало, если она расскажет хоть что-то из того, что знает.
«Пожалуйста, постарайся вспомнить». Хасан не собирался оставлять это без внимания. «Что именно она сказала?»
«Ничего конкретного. Она рассказывала мне о жизни во время немецкой оккупации. Члена их семьи расстреляло гестапо, и я спросил, знал ли об этом месье Бонар. Она сказала что-то о том, что джентльмен не интересуется личной жизнью своих слуг, но когда я упомянул Гебрека, ее тон изменился. Она не сказала прямо, что подозревает гомосексуальные отношения между ними, но я думаю, что это весьма вероятно».
«И этот человек, Дармель, это подтверждает. Думаю, — тихо сказал Хасан, — мне нужно еще раз поговорить с месье Бонаром. Возможно, он мне не все рассказал».
«Неужели вы его подозреваете?»
Хасан демонстративно постучал себя по носу. «Скажем так, мадам, я его еще не устранил».
Мелиссе казалось, что мир перевернулся с ног на голову. Во всех домыслах и дискуссиях, последовавших за началом полицейского расследования, никто даже не намекнул, что Филипп Бонар мог быть убийцей. Напротив, он вызывал всеобщее сочувствие. И все же, когда эта возможность была ей явно представлена, она задалась вопросом, почему ей это не приходило в голову раньше. Джульетта слышала повышенные голоса; разве не могло быть так, что Бонар набрасывался на Гебрека из-за его истории неверности, требуя положить конец череде «красавчиков», последним из которых был Вольфганг Кляйн, но, вероятно, не последним? Возможно, младший дразнил старшего. Кто знает, до какого состояния отчаяния довел Бонара?
Хасан внимательно наблюдал за ней, пока она обдумывала эту новую и тревожную информацию. «Могу я поделиться вашими мыслями, мадам?» — наконец спросил он.
«На первый взгляд, это кажется вполне правдоподобным», — пробормотала она, почти задумываясь вслух. «История о том, что Гебрек был расстроен, но отказывался говорить, что с ним не так, возможно, была ложью. Когда он вышел из кабинета, Бонар, возможно, последовал за ним и увидел, как он направляется к бельведеру».
«Да, да», — подтолкнула Хасан, сделав паузу, пытаясь представить себе происходящее. — «Пожалуйста, продолжайте, мадам».
«Машина Доры Лавендер стоит во дворе с открытым багажником, но самой Доры там нет, она на поле для гольфа». Мелисса закрыла глаза, давая волю своему воображению. «Он видит ее сумку с клюшками для гольфа, импульсивно хватает одну и бросается в погоню за Гебреком. Он находит его на бельведере, убивает, сбрасывает тело со скалы и спешит обратно в дом».
«Иными словами,преступление, совершенное на почве страсти , под влиянием момента?»
Мелисса покачала головой. «Не знаю», — сказала она с сомнением. «Остается немало вопросов без ответа, не так ли? Что он сделал с оружием? Как так получилось, что миссис Лавендер его не видела? А что насчет Дитера Эрдле? Миссис Лавендер, кажется, совершенно уверена, что он тоже был там».
«К Эрдлу я вернусь чуть позже. Давайте сначала рассмотрим заявление госпожи Лавендер. Она случайно поднимает взгляд от своей тренировки по гольфу и видит кого-то, кого она принимает за Эрдла, но на самом деле это Гебрек. Она окликает его, но он не отвечает. Несколько минут спустя Бонар выходит из дома, возможно, через заднюю дверь, через кухню. Джульетта работает наверху, госпожа Лавендер вернулась к гольфу, а он незаметно направляется на веранду».
«А после убийства Гебрека он снова возвращается в дом, незамеченным», — задумчиво сказала Мелисса. «К этому времени госпожа Лавендер уже уехала на встречу в Алес, поэтому он не может вернуть оружие туда, где его нашел. Оно должно быть где-то спрятано. Почему ваши люди не смогли его найти?»
«У того, кто совершил это преступление, было предостаточно времени, чтобы избавиться от него в другом месте. Оно может лежать в канаве в нескольких километрах отсюда. Мы должны учитывать возможность того, что его никогда не найдут – если, конечно, виновного не удастся, скажем так, убедить указать нам на него».
Последние слова были произнесены с оттенком угрозы, сопровождаемые тигриной улыбкой, совершенно непохожей на сочетание сверкающих зубов и пышных усов, из-за которых Мелисса прозвала его «Банановым Сплитом». Она почувствовала неприятное ощущение в животе; она слышала, что методы допроса, используемые французской полицией, иногда бывают далеко не мягкими. В ее воображении возник образ Филиппа Бонара под неумолимым допросом, уже не того гордого, элегантного, успешного предпринимателя, которого любила Ирис и которым восхищалась сама Мелисса, а усталого и уязвимого старика.
«Есть еще один момент, который мне приходит в голову», — сказала она, словно намеренно пытаясь отвлечь Хасана от основной темы. «Я несколько раз беседовала с месье Бонаром и убеждена, что Центр исследований Севеноль представляет для него самое важное в жизни. Это кульминация его давней мечты, и Гебрек был его правой рукой».
'Так?'
«Поэтому я задаюсь вопросом, что для него было важнее: успех Центра или избавление от неверной возлюбленной».
«Мадам, когда человека охватывает бурная сексуальная страсть, разве он останавливается, чтобы задать себе такие рациональные вопросы?»
«Полагаю, нет».
Пока Хасан делал новые заметки, Мелисса осознала, что держит в руках книгу, которую она держала на протяжении всего интервью, и что один палец все еще отмечает место, где она сделала свою находку. «Позвольте мне теперь рассказать вам кое-что, что я узнала сегодня днем, офицер. Это может иметь отношение к вашему расследованию».
Он отложил ручку и великодушно развел руками. «Конечно, мадам».
«Прежде чем я вам расскажу, не могли бы вы поговорить с Дитером Эрдле по поводу вопроса, который мы обсуждали вчера вечером?»
«Вы имеете в виду книгу, которая стала причинойразмолвки между ним и Гебреком? Да, имела. Он настаивал, что просто пошутил над Гебреком и что, насколько ему известно, в ней нет ничего существенного».
«Тогда было бы интересно узнать, что он об этом скажет». Мелисса открыла книгу и положила её перед Хасаном. «Эта глава посвящена деятельности некоторых пасторов протестантской церкви, которые создали сеть путей эвакуации для беженцев из Германии». Она указала на абзац. «В этом отрывке речь идёт о работе пастора Генриха Эрдле, самого беженца из нацистской Германии, которого в итоге предали гестапо и расстреляли».
Хасан дважды прочёл отрывок, обводя слова удивительно ухоженным указательным пальцем. «Вы предполагаете, мадам, — сказал он после нескольких мгновений раздумий, — что этот пастор был родственником Дитера Эрдле?»
«Похоже, это вполне вероятно, вы согласны?»
Хасан пожал плечами. «Возможно, это и так, но какая связь с Гебреком?»
«А что, если бы пастора Эрдле предал кто-то из родственников Гебреца?»
«Ты думаешь, это могло бы послужить мотивом для Дитера Эрдле напасть на Алена Гебрека?» Хасан надул щеки и медленно покачал головой, явно настроенный скептически.
«Конечно, это возможно. Между ними была сильная неприязнь — должно быть, за насмешками Эрдле что-то скрывалось».
«Эрдл совершенно точно заявил, что его замечания были сделаны без предварительного уведомления, и что реакция Гебрека стала для него неожиданностью. Тот факт, что он продолжил свои насмешки, подтверждает вашу оценку его характера, мадам, но это не делает его убийцей».
«Но, — Мелисса указала на книгу, — разве это не доказывает, что он лгал?»
Хасан снова покачал головой, на этот раз почти извиняющимся тоном. «Как бы мне ни было грустно не соглашаться с таким выдающимся человеком, как вы, я считаю это всего лишь совпадением», — сказал он. «В любом случае, Эрдле не было рядом с бельведером в критический момент».
«Вы имеете в виду, что у него неопровержимое алиби?»
Взгляд Хасана замер. «Я уверен, что его там не было», — настаивал он.
«Ему предстояло ждать собеседование на заводе почти час. Неужели он не мог незаметно уйти и доехать обратно в Ле-Шатанье…?»
«Возможно, да, но крайне маловероятно», — вмешался Хасан, перелистывая страницы своего блокнота. «Он явился в девять часов в помещение мебельной фабрики Menuiserie Cévenole, как и было оговорено. К сожалению, возникла проблема: сломался токарный станок, и джентльмен, который должен был его встретить, не смог сразу приехать. Примерно в девять пятнадцать ему сообщили, что, возможно, придется подождать еще немного. В итоге прошло около пятидесяти пяти минут, прежде чем месье Кутелан наконец освободился. Когда администратор пришла искать Эрдле, он все еще находился в зале ожидания, где она его оставила, читая проспект».
«Но он мог выйти и вернуться незамеченным», — повторила она.
Хасан сжал губы. Было очевидно, что он убедился в невиновности Дитера Эрдле и был недоволен тем, что его суждения ставятся под сомнение. Однако под вызывающим взглядом Мелиссы он явно чувствовал себя обязанным оправдать свою позицию.
«Теоретически, да», — признал он. «Администратор была занята своими обязанностями и несколько раз отлучалась на несколько минут. Однако, мадам, задайте себе следующие вопросы. Предположим, Эрдл по какой-либо причине хотел напасть на Алена Гебрека, как он мог знать, где его найти в это конкретное время? Как он мог быть уверен, что покинет помещение Menuiserie Cévenole и вернется незамеченным? Что, если месье Кутелан отправится на его поиски во время его отсутствия — как он это объяснит?»
«Полагаю, ты права, — неохотно сказала Мелисса, — но мне кажется странным, что он так уклоняется от ответа».
«Вы имеете в виду историю его родственника? Об этом я ничего сказать не могу. Раз уж вас это так интересует, почему бы вам не спросить его самого?»
«Вы не возражаете? Это не помешает вашим расследованиям?»
Хасан поднял обе руки, и на его выразительном лице вспыхнула знакомая улыбка. «Ни в коем случае, мадам».
«В таком случае, я это сделаю — просто из любопытства. На этом ваши интервью пока заканчиваются?»
«Остаётся один человек, относительно передвижения которого я отнюдь не полностью уверен. Вы, наверное, догадываетесь, кто этот человек?»
«Миссис Лаванда?»
«Именно. Я нахожу её поведение совершенно необычным. Она, если позволите мне так сказать, мадам, является архетипом вашей английской леди с «невозмутимой выдержкой». Он произнёс это выражение как «стиф-упэйр-лип», и Мелисса, сдерживая улыбку, удивилась, откуда он его взял.
«Я бы сказала, что это довольно точное описание её личности», — согласилась она.
«С тех пор, как я допросил ее вчера, она ни словом не поменяла свою версию событий. Она настаивает, что видела Эрдле, идущего к смотровой площадке около половины десятого утра в среду, и что вскоре после этого обнаружила пропажу одной из своих клюшек для гольфа — «украденной», как она заявляет, хотя доказательств этому у нее нет. Наблюдая за враждебностью между Эрдле и Гебреком, она выдвигает теорию, что либо Эрдле намеренно убил Гебрека своей клюшкой для гольфа, либо Гебрек напал на Эрдле и случайно погиб, упав с высоты во время борьбы».
«Вы, конечно же, предположили, что она видела именно Гебрека?»
«Естественно», — Хасан закатил глаза от досады. — «Она не поверит. Вернее, она будет делать вид, что не верит».
«Возможно, она просто слишком горда, чтобы признать свою ошибку».
«Возможно. А может, есть более зловещая причина». На этот раз Хасан изобразил всё своё лицо во всей красе: поджатые губы, раздутые щеки и безумную татуировку на носу. Он наклонился вперёд. «Предположим, мадам, что она сама убила Гебрека, полагая, что он — Эрдле, человек, который, как она боялась, угрожал лишить её подругу состояния и разрушить её собственную беззаботную жизнь?»
«Вчера вечером ты намекнула, что тебе приходила в голову такая теория, — сказала Мелисса. — Ты думаешь, возможно, убив не того человека, она продолжала рассказывать историю о встрече с Эрдлом, чтобы бросить подозрение на него?»
«Почему бы и нет? В конце концов, у нее не было никаких разумных мотивов для убийства Алена Гебрека. Если бы ей удалось убить Эрдле, его падение со скалы могло бы быть признано, как в случае с Вольфгангом Кляйном, несчастным случаем. Он посещал смотровую площадку лишь однажды, и известно, что тропа опасна, но Гебрек хорошо знал эту местность. Никто бы не поверил, что с ним мог произойти такой несчастный случай».
Мелисса едва могла поверить своим ушам, когда он начал излагать сценарий, практически идентичный тому, который она озвучила Айрис накануне вечером и который впоследствии отвергла.
«Итак, — закончил он, — у нас есть два человека, у которых есть и мотив, и возможность».
«Но оружия нет», — не удержалась Мелисса.
«Увы, нет. И, возможно, тот факт, что клюшка для гольфа действительно использовалась, скорее указывает на мадам Лавендер. Я подозреваю, что ее утверждение о краже — выдумка, и поэтому я снова буду ее допрашивать». Он взглянул на часы. «Прошу прощения, мадам, за то, что так долго вас задерживаю».
«Нисколько, было невероятно интересно наблюдать за вашими методами исследования», — сказала Мелисса, и он почти замурлыкал от удовольствия.
«Я тоже извлек огромную пользу из ваших весьма проницательных наблюдений», — галантно ответил он. Он опустил взгляд на свои бумаги и откашлялся. «Мне пришло в голову, мадам, что, поскольку действие вашей следующей книги разворачивается во Франции, вам может понадобиться французский детектив. Если я могу чем-либо помочь в создании такого персонажа…»
Предложение было высказано настолько неуклюже, что Мелиссе было трудно сдержать смех. Она представила его, хвастающегося перед друзьями и коллегами тем, что он, офицер судебной полиции Хасан, послужил прототипом французского аналога знаменитого вымышленного детектива Натана Латимера.
«Я учту ваше предложение», — пообещала она во второй раз за этот день, вставая, чтобы уйти. «Надеюсь, вы будете держать меня в курсе событий. И я буду делать то же самое», — добавила она, поднимая книгу.
Он доброжелательно улыбнулся. «Вы всё ещё рассчитываете найти в этом что-то значимое?»
«У меня такое чувство, что ключ к разгадке этой тайны кроется где-то в прошлом», — сказала она.
«Как бы я ни уважал ваше мнение, мадам, боюсь, я не могу с вами согласиться», — печально сказал он, провожая ее в зал.
Мелисса вернулась на террасу как раз в тот момент, когда Джульетта принесла поднос с чаем, а за ней и студенты. Между двумя группами наблюдался заметный контраст: художники были вовлечены в оживленную дискуссию, а члены группы Бонара выглядели подавленными и унылыми. Самого Бонара там не было. Роза и Дора стояли рядом, но, казалось, намеренно избегали зрительного контакта, а Дитер Эрдле тут же отошел как можно дальше от всех и угрюмо смотрел в пустоту.
Мелисса подошла и встала рядом с ним. Погода не показывала никаких признаков улучшения, и солнце ярко светило на склоны гор, сводя тени к минимуму и превращая самые высокие вершины в двухмерный фриз на фоне насыщенно-синего неба.
«Какой великолепный вид, не правда ли?» — заметила она.
«Великолепно», — ответил он, не поворачивая головы.
«Совсем не похоже на пейзажи Северной Германии, — продолжила она, — например, на Шлезвиг-Гольштейн». Она заметила, что он едва заметно вздрогнул, и добавила тем же разговорным тоном: «Оттуда же родом пастор Генрих Эрдле, не так ли?»
Не отрывая взгляда от открывавшейся перед ними панорамы, он издал высокий, почти детский смех. «Какой же вы замечательный детектив, Мел Крейг! Вы что, побежали к этому глупому полицейскому с рассказами обо мне? Если так, боюсь, вы зря тратили время».
«Я знаю, что вы утверждаете, что у вас есть алиби», — холодно сказала Мелисса. «Меня интригует то, что, раз это так, почему вы сделали вид, что не знаете, что ваш родственник упоминается в книге, которую мы обсуждали? Он же был вашим родственником, не так ли?» — добавила она, а он молчал.
«Брат моего отца», — неохотно признался он.
«Что именно с ним произошло?»
«Вы читали книгу. Его предали гестапо и расстреляли».
«Кто его предал?»
«Никто не знает наверняка. Существуют истории о венском враче по имени Юлиус Эйхе, который утверждал, что был беженцем от нацистов, но позже его заподозрили в шпионаже. За ним охотились маки, но он исчез, прежде чем они успели его поймать. Истина так и не была установлена».
«Вы приехали сюда именно для того, чтобы узнать больше о смерти вашего дяди?»
«Вовсе нет». Его удивление выглядело совершенно искренним. «Я здесь только по одной причине — чтобы улучшить свой французский. Моя компания выбрала эту школу и всё для меня организовала. Когда я понял, куда меня отправляют, я подумал, что было бы интересно немного изучить этот вопрос. Поэтому я и купил учебник».
«Вы узнали что-нибудь интересное?»
«А что случилось с моим дядей? Нет».
«Или что же вызвало такое волнение у Алена Гебрека?»
«Нет». Она подняла бровь и увидела, как он покраснел, но он стоял на своем. «Я говорю вам правду, — упрямо заявил он. — Я пошутил один раз о том, что у Гебрека немецкая внешность, и это его очень разозлило. Мне это показалось забавным, поэтому я стал шутить еще. В книге есть упоминания о связях французских женщин с немецкими солдатами и о неприятных репрессиях, которым они подверглись после войны…» Он хихикнул, как школьник, только что рассказавший непристойную шутку. «Возможно, именно это и расстроило нашего друга… может быть, его мать…»
Мелисса почувствовала, как в ней нарастает гнев. «Тебе действительно нравится подначивать людей, не так ли?» — резко выпалила она.
«Протыкать?» — он изобразил на лице недоумение.
«Раздражаешь их. Выводишь из себя. Задеваешь их чувства – ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду!» – яростно воскликнула она. – «Поэтому ты продолжал флиртовать с Роуз Кеттл, даже видя, какие проблемы это вызывает? Потому что тебе казалось, что это «забавно» влияет на Дору Лавендер?» Она не собиралась втягивать Роуз в этот разговор и уж точно не хотела выходить из себя, но его легкомыслие перед лицом трагедии взбесило ее.
«Ах, глупаяРёсляйн ! Откуда я могла знать, что она воспримет меня всерьез? Я думала, что ее жизнь с этой чопорной подругой такая скучная, почему бы не повеселить ее?»
Мелисса снова вспомнила школьника, который, жалуясь, придумывал отговорки после того, как его поймали на какой-то школьной выходке, закончившейся катастрофой, и умолял, что не хотел причинить вреда. Вся его утонченность исчезла, обнажив поверхностность его натуры.
«Если бы Роуз могла вас сейчас услышать, она, вероятно, сочла бы вас таким же презренным, как и я», — парировала она. «И вы до сих пор не объяснили мне, почему так стремились скрыть свою связь с пастором Эрдлом».
«Ты меня разочаровал». Игнорируя оскорбление, он попытался вернуть себе самоуверенность. «Я бы подумал, что с твоим знанием человеческой природы…» Его тон был намеренно провокационным, и ей с трудом удалось сдержать второй всплеск гнева.
«Полагаю, вы пытаетесь мне сказать, — сказала она, немного успокоившись, — что после того, как тело Алена было найдено, и до того, как стало известно о его самоубийстве, вам пришло в голову, что в ходе обычного расследования кто-то, знающий о судьбе вашего дяди, мог узнать ваше имя и начать задавать вопросы. Может всплыть какая-то связь, о которой, как выговорите , ничего не знаете, — здесь Мелисса, изменив тон, намекнула на невысказанное «в чем я не совсем уверена», — между вами и семьей Гебрек. Это даже может рассматриваться как возможный мотив убийства. Тем более что до установления времени смерти вы не могли быть уверены в наличии алиби. И, конечно же, как только дело переросло в расследование убийства, у вас появилось еще больше оснований ничего не говорить».
«Браво!» — он в знак притворного восхищения захлопал в ладоши. — «Вы правы, это могло бы доставить мне немало неприятностей, и мои работодатели были бы недовольны. Теперь, когда полиция приняла мое алиби, этот вопрос не имеет значения».
«Скорее всего, нет», — согласилась она с некоторой неохотой.
«Значит, все время, которое вы потратили на чтение этой скучной истории, было, боюсь, потрачено впустую», — сказал он с тем же презрительным видом, который так разозлил Гебрека и Дору. «Надеюсь, теперь вы убеждены в моей невиновности в каком-либо преступлении?»
«Я убеждена, что ты убила Алена Гебрека не для того, чтобы отомстить за смерть своего дяди, хотя бы потому, что не могу представить тебя способной на какие-либо чувства семейной преданности и чести», — язвительно сказала Мелисса. «Но я ни в коем случае не уверена, что ты рассказала мне всё, что знаешь».
Она с удовлетворением увидела, как самодовольное выражение исчезло с его лица, после чего она резко развернулась и ушла.
Она наливала себе чашку чая, когда рядом с ней появилась Айрис.
«Мы можем поговорить?» — пробормотала она.
'Что это такое?'
«Уходи. Не хочу, чтобы остальные подслушали».
Она первой спустилась по ступенькам с террасы и остановилась у бассейна, сложив руки за спиной и склонив голову. Мелисса молча стояла рядом, слыша тихое бульканье воды, проходящей через систему фильтрации, наблюдая, как она рябью стекает к глубокой части бассейна, и рассеянно думая о том, как хорошо Фернан отчистил плитку цвета майолики. Сады и поле для гольфа, которые Филипп Бонар так тщательно обустроил для отдыха своих студентов, выглядели мирными и красочными; фруктовый сад, снабжавший Жюльетту фруктами для еекомпотов и варенья, был усеян яркими пятнами. Обычно в это время студенты были бы разбросаны, словно фигуры в пейзаже, болтали, смеялись, наслаждаясь легкой прогулкой. Сегодня же они оставались у дома, их болтовня была сдержанной, они лишь изредка оглядывались через плечо, словно ожидая очередного вызова от незваных гостей, неожиданно появившихся среди них.
«Что случилось?» — повторила Мелисса, в то время как Айрис, казалось, погрузилась в свои мысли.
«Филипп».
«А что с ним?»
Ирис теребила одну из черепаховых заколок, удерживавших ее упругие волосы от лица. Ее цвет лица стал еще ярче, когда она пробормотала: «Хассан спрашивал нас всех… знаем ли мы о… Филиппе и Гебреке».
«Вы имеете в виду, если бы они были любовниками?»
Айрис кивнула, прикусив губу. «Он его подозревает?»
«Послушай, Ирис, ты должна понимать, полиция должна сохранять полную непредвзятость. Некоторых можно исключить сразу – например, твою группу и людей из группы Филиппа, которые отсутствовали здесь все утро. Всех остальных нужно рассматривать как возможных подозреваемых».
«Но Филипп любил Алена. Зачем бы он его убил?»
«Если убивают жену, то обычно первым подозреваемым становится муж. Если убивают любовника, я думаю, тут та же логика применима. Но если это вас хоть как-то утешит, Айрис, то есть как минимум еще один человек, у которого был мотив и возможность совершить преступление».
«Ты имеешь в виду Дору Лавендер?» — На унылом лице Айрис появилась надежда.
«Мне не следовало бы вам этого рассказывать, но Хасан считает, что она могла бы сделать это так, как я описал вчера вечером. Проблема в том, что пока он не найдет пропавшую клюшку для гольфа — или какое-нибудь другое оружие — все это чисто гипотетические предположения».
«А что насчёт Эрдле? Вы что-нибудь нашли в той книге?»
«Да, но это мало чем поможет. Хасан доволен своим алиби». Мелисса кратко рассказала о своем разговоре с Эрдле, но Ирис уже потеряла к этому интерес.
«Филипп постарел, Ален умер», — сказала она с горечью. «Должно быть, ужасно, когда тебя подозревают в его убийстве. Мел, ты же не веришь, что он это сделал, правда?»
«Я не знаю, что и думать. Я знаю, что он любил Алена, и знаю, насколько важен был Ален для успеха Центра. Но я также знаю, что Ален ему изменял, и не один раз, а много раз. Прости, Ирис, я знаю, как это ужасно для тебя. Будет лучше, когда мы уедем отсюда».
«Я не уйду, пока это не прояснится!»
«Какая польза от того, что ты остаешься?»
«Ему нужна поддержка, кто-то, кто в него верит. Не волнуйтесь – я понимаю ситуацию, но я все равно могу быть его другом».
Упадок духа Мелиссы немного поднялся, когда к ней приблизился Джек Хаммонд.
«Что-нибудь изменилось?» — спросил он. Вопрос был адресован Мелиссе, но его взгляд был прикован к унылому лицу Айрис, а голос и покрасневшее, открытое лицо выдавали его беспокойство за неё.
«Насколько мне известно, нет», — ответила Мелисса.
«Думаю, если у кого-то и была инсайдерская информация, то это были вы», — проницательно заметил он.
«Всё, что я могу вам сказать, это то, что люди Хасана ещё не нашли пропавшую клюшку для гольфа Доры, и пока он не завладеет ею или каким-либо другим оружием, он будет в тупике. Конечно, он этого не признает, но он даже не может быть уверен, что это было убийство».
— Какое-то другое оружие? — Джек повернулся к Айрис. — Разве мы не видели, как Фернан размахивал ломом перед носом у Гебрека тем утром?
«Его отправили на плановое обследование, — сказала Мелисса, — но Фернанда исключили из списка подозреваемых, у него есть алиби», — добавила она, немного поторопившись.
Айрис бросила на нее проницательный взгляд. «Алиби можно подделать. Слышала, как ты это говорила не раз».
«Похоже, Хасан доволен этим вариантом».
Ирис открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Мари-Клэр, цокая каблуками по каменным ступеням террасы, объявила о телефонном звонке мадам Крейг. По пути наверх они встретили Филиппа Бонара, спускавшегося вниз. Он отошёл в сторону, поклонившись и улыбнувшись, чтобы пропустить их. Казалось, с его лица спало некоторое напряжение, словно появление новой помощницы снизило накал страстей. Через полуоткрытую дверь его кабинета Мелисса мельком увидела месье Дальмера в рубашке с закатанными рукавами, с сигаретой в зубах, сидящего за столом со стопкой папок перед собой.
На линии была Антуанетта Гебрек. Она говорила по-французски, голос у нее был твердый и сдержанный, но в нем не хватало той энергии, которая очаровала Мелиссу во время их предыдущих встреч.
«Вы всё ещё хотите посмотреть мои картины?»
«Ну да, но в данных обстоятельствах…» — Мелисса невольно начала бормотать банальности, но мадам Гебрек быстро прервала её.
«Тогда ты выпьешь со мной аперитив сегодня вечером в шесть?» После легкого, но несомненного колебания она добавила: «И с твоей подругой тоже, если она пожелает».
«Я не уверен, свободна ли она, но с удовольствием приду».
К тому времени, как Мелисса вернулась на террасу, студенты уже исчезли, а Джульетта убирала чайные принадлежности. С необычайной резкостью она отказалась от предложения Мелиссы о помощи, поспешив в дом с полным подносом, словно работая наперегонки со временем. Она выглядела измученной; ее лицо было цвета и текстуры воска, а морщины по обеим сторонам носа и рта углубились. Мелисса представляла, как она лежит без сна по ночам, переживая за брата. Возможно, у нее тоже были сомнения по поводу его алиби. Могло ли в нем быть какое-то изъян, как предположила Ирис? Неужели Хасан ждал, пока он выдаст себя, играя с ним в кошки-мышки, в игре, в которой она сама была невольной участницей?
До окончания занятий оставался час, а пару глав книги она так и не прочитала, но никак не могла успокоиться. Купальник и полотенце были в машине, и она, поддавшись импульсу, пошла за ними. Голова болела от слишком долгого чтения; плавание помогло бы ей расслабиться и, возможно, прояснить мысли.
Несомненно, благодаря заботе Фернана тем утром, вода оказалась холоднее, чем она ожидала, и через десять минут она с радостью выбралась, вытерлась и полежала на шезлонге на солнце. Вскоре она задремала. Ей приснился сон. Во сне она играла в гольф с Дорой. Внезапно Дора побежала через сад, через ворота и вверх по тропинке к смотровой площадке. Она кричала на бегу, и Мелисса сначала не слышала, что та говорит, поэтому побежала за ней. Догнав её, Дора ахнула: «Моя девятка, он забрал мою девятку, он отнёс её в тайное убежище!» — и бросилась к краю обрыва. Мелисса попыталась крикнуть предупреждение, но, как это часто бывает в кошмарах, не смогла издать ни звука. Затем, вздрогнув, она проснулась.
Ей было слишком жарко, солнце палило, и она даже не потрудилась намазаться солнцезащитным кремом. Полуошеломленная, она взяла полотенце и туфли и вернулась в раздевалку, чтобы принять душ и одеться. Последствия сна все еще не покидали ее, чувство беспомощного ужаса, когда Дора мчалась по тропинке, которая заканчивалась этим ужасным обрывом… в тот момент, когда она хотела включить воду, рука Мелиссы замерла.
«О нет!» — воскликнула она вслух. «Только не это! Пожалуйста, только не это!»
Ей нужно было время подумать, а времени было очень мало. Через десять минут закончатся занятия, и Айрис будет ждать, когда её отвезут обратно вгостиницу . Ей нужно было решить, что она будет делать: рассказать ли Хасану о тайном убежище, зная, что, если клюшка для гольфа Доры была спрятана там после того, как ею убили Алена Гебрека, это указывало бы на вину только одного человека. Он, конечно, выбросил бы её в эту ужасную чёрную пустоту на краю пещеры, полагая, что она навсегда останется там спрятанной, но опытный альпинист с подходящим снаряжением вскоре смог бы её найти. Если она там. Если её действительно украли, как утверждала Дора, если её использовали в качестве орудия убийства, если… если… После купания мысли Мелиссы не рассеялись, а запуталась, словно клубок ниток без начала и конца, который невозможно распутать.
Вернувшись, чтобы убрать свои купальные принадлежности, она заметила два пустых места, где были припаркованы машины. Первое, как она быстро поняла, было занято полицейской машиной, на которой приехали офицер Хасан и его молодой помощник. Значит, они уехали; что ж, это решило, или, по крайней мере, отложило, ее непосредственную проблему. Мысленно она отметила оставшиеся машины и пришла к выводу, что вторым отсутствующим был Дитер Эрдле.
Студенты начали выходить из дома. Первой вышла Айрис со своей группой, сплотившейся вокруг нее, по-видимому, обсуждая договоренность о встрече. Затем они разошлись, дружно воскликнув: «Увидимся позже!», сели в свои машины и уехали. Остался только Джек, чтобы помочь Айрис загрузить оборудование в багажник «Гольфа». Наблюдая за их приближением, Мелисса подумала, насколько расслабленной выглядела ее подруга по сравнению с ее прежней тревогой. Что-то должно было случиться.
«Слышали новости? Дору Лавендер арестовали», — сказал Джек.
«Боже мой!» — воскликнула Мелисса. — «Откуда ты знаешь?»
«Филипп сказал нам, когда пришёл попрощаться с нами в класс».
«Они нашли оружие?»
«Понятия не имею. Филипп не знал никаких подробностей».
«Бедная Роуз, должно быть, в ужасном состоянии».
«А вот и остальные», — сказала Айрис. «Возможно, мы узнаем что-нибудь новое».
Приближалась сдержанная и молчаливая группа. Роуз вела, наполовину поддерживала Дафна, обнимавшая ее за плечи одной крепкой рукой, а Эрик шел с другой стороны. Она выглядела потрясенной, лицо ее было бледным, а губы дергались. Почти незаметно Сью и Джейн тихонько попрощались и ушли.
«Полагаю, вы слышали?» — спросил Эрик.
«Что касается ареста Доры, да, но больше ничего», — сказала Мелисса.
«Это всё, что нам известно. После чая Хасан снова позвал нас всех, по одному, конечно. Филиппа он задержал дольше всех, но в конце концов вернулся. Потом настала очередь Доры, и мы её больше никогда не видели. Именно Жюльетта сообщила Филиппу, что её увезли в полицейской машине».
«Они нашли её клюшку для гольфа?»
«Мы не знаем».
«Где Эрдл?» — спросил Джек, оглядываясь по сторонам, словно только что его не заметил.
«Ушёл». Дафна выплюнула это слово со смесью ярости и презрения. «Как только Хасан закончил с ним, он попрощался с Филиппом, пожал ему руку, помахал нам всем на прощание и ушёл». Её отвращение к такому пренебрежительному отношению к Розе было очевидным, и она ободряюще обняла её. «Забудь о нём, дорогая, ты от него избавилась», — сказала она, и Мелисса услышала, как сама подумала: «Дафна права», — и решила, что выразилась бы в этом более резко.
— Что будет с Дорой? — спросила Роуз скрипучим шепотом, глядя прямо на Мелиссу. — Что они с ней сделают?
«Просто задавайте ей вопросы, вот и всё».
«Какое право он имеет ее арестовывать?» — спросил Эрик. «Неужели мы ничего не можем сделать?» Он тоже посмотрел на Мелиссу в ожидании ответа.
«Хасан, должно быть, получил разрешение отсуда на её задержание».
'ВОЗ?'
«Прокурор Республики — своего рода старший судья. Постарайся не слишком волноваться, Роуз. Если им не удастся заставить Дору изменить свои показания или найти доказательства, которые бы их опровергли, им придется отпустить ее через несколько часов».
«Меня поражает, почему они вообще заподозрили ее, — сказал Эрик. — Я имею в виду, какой мог быть у нее мотив для убийства Алена? Она его почти не знала».
«Ошибочная идентификация», — сказала Мелисса и кратко объяснила.
«Эрик, давай больше не будем здесь задерживаться», — нетерпеливо сказала Дафна. «Роуз совсем вымоталась, ей нужно прилечь».
«Конечно, дорогая». Он повернулся к остальным. «Мы снимаем квартиру и забираем её с собой», — объяснил он и последовал за Дафной и Розой.
«Увидимся чуть позже», — сказал Джек, садясь в машину.
«Хорошо», — сказала Айрис. Она села в «Гольф» и пристегнула ремень безопасности.
Мелисса завела двигатель и последовала за остальными через ворота. Она ждала объяснения прощального замечания Джека, но, поскольку его не последовало, небрежно спросила: «Полагаю, у вас есть планы на этот вечер?»
«Встречаемся с группой на прощальный напиток в «Лион д'Ор». Думали пригласить Джека на ужин втаверну позже. Есть возражения?» Хриплый голос выдавал смущение Айрис.
«Никаких возражений», — с энтузиазмом ответила Мелисса. «По крайней мере, не против Джека и ужина. Хотя мне жаль, что вы договорились пойти куда-нибудь заранее». Она объяснила ситуацию с приглашением мадам Гебрек.
— Жаль, — сказала Айрис. — Но ничего не поделаешь. Ты можешь издавать нужные звуки.
«Я сделаю все, что в моих силах».
«А что насчёт Доры? Как долго её смогут удерживать?»
«Я не очень хорошо знаком с французскими процедурами, но, насколько я понимаю, её отпустят через шесть или семь часов, если не удастся опровергнуть её показания. Возможно, это будет так называемая «условная свобода », то есть она не сможет покинуть территорию, пока не убедится в её невиновности или не соберёт достаточно доказательств для предъявления обвинения».
«В Banana Split наверняка уверены, что это сделала она. А вы так думаете?»
Этот вопрос вновь пробудил все сомнения и тревогу, которые Мелисса подавила в памяти после известия об аресте Доры. Если только под «уговорами» Хасана Дора не признается в убийстве и не раскроет местонахождение пропавшей клюшки для гольфа, разве она не будет обязана предать Фернана и предложить тайное убежище в качестве возможного места ее хранения? Она всем сердцем желала, чтобы он никогда не водил ее туда.
«Ну, а ты?» — Айрис погрузилась в свои размышления.
«Думаю, она на это способна. И если бы она это сделала, и ей удалось бы спрятать эту клюшку для гольфа там, где её не найдут, ей бы это сошло с рук. Потому что, — Мелисса загнала машину на парковку отеля «Оберж де ла Фонтен» и выключила двигатель, — если кто и сможет противостоять «допросу» Хасана, так это Дора Лавендер».
«Ну, по крайней мере, это значит, что Филипп больше не подозреваемый», — сказала Ирис с явным удовлетворением.
Мелисса не осмелилась указать на то, что это не обязательно так, и сменила тему. «Полагаю, мадам Гебрек захочет узнать, как продвигается расследование», — сказала она, когда они поднялись в свой номер.
«Ты собираешься рассказать ей об аресте Доры?»
«Айрис, я не могу!»
'Почему нет?'
«Подумайте сами. Вам бы хотелось сказать женщине, что ее сына могли убить по ошибке?»
Антуанетта Гебрек приложила огромные усилия, чтобы отбросить свою скорбь и принять гостью. Она держалась спокойно, ее прическа была безупречной, а синее шелковое платье – простым, но элегантным. Лишь темные круги под глазами свидетельствовали о часах печали и бессонницы.
«Как хорошо, что вы пришли», — сказала она с храброй улыбкой, которая была гораздо трогательнее слез. «Ваша подруга не с вами?» В ее тоне звучало скорее облегчение, чем разочарование.
«Боюсь, у нее уже была помолвка, о которой я не знала, когда вы звонили», — сказала Мелисса. «Она прислала свои извинения».
«Это не имеет значения».
Солнце уже зашло, ставни за окнами гостиной были открыты, но дневной свет ничуть не рассеивал ощущение чрезмерной обстановки, которое Мелисса помнила по своим предыдущим визитам. Среди беспорядка из украшений и безделушек на буфете освободилось место для серебряного подноса с хрустальными бокалами и бледно-зеленой стеклянной бутылкой необычной спиралевидной формы.
«Могу я налить вам вина?»
Мелисса обычно за рулём пила только минеральную воду или фруктовый сок, но в расположении бокалов и бутылки, её прохладной поверхности, покрытой росой, было что-то почти символичное. Пробка уже была вынута, и она чувствовала, что для мадам Гебрек это каким-то образом важно, чтобы они выпили вместе.
«Немного вина было бы кстати», — ответила она и сразу поняла, что сказала совершенно правильно.
Мадам Гебрек взяла бутылку, словно священную реликвию. «Это вино, — тихо сказала она, — было любимым вином моего сына». Она налила немного в два бокала и протянула один Мелиссе. «Желаю вам крепкого здоровья, мадам!»
«А ваш!» — ответила Мелисса, недоумевая, почему мадам Гебрек предпочла говорить по-английски. Возможно, она считала, что сосредоточенное напряжение поможет отвлечься, временно облегчить бремя скорби. Перед лицом такой смелости Мелисса почувствовала смирение. Скорее чтобы скрыть свои эмоции, чем из-за желания считать себя ценителем вина, она медленно провела бокалом по языку, затем проглотила вино и одобрительно кивнула. «Ваш сын был знатоком», — торжественно произнесла она, и в ответ получила улыбку почти неземного сияния.
«Пойдемте немного посидим на террасе. Картины наверху – мы сейчас их посмотрим».
Несколько минут они молча потягивали вино. Солнце еще грело, но гнетущая дневная жара спала, и легкий ветерок колыхал переплетенные клематисы на перголе над головой.
Спустя некоторое время мадам Гебрек тихо сказала: «Я так благодарна, мадам, что вам удалось убедить полицию в справедливости моего заявления о том, что Ален был убит».
«Это не только моя вина». Мелисса надеялась избежать упоминания полицейского расследования, но, очевидно, этому не суждено было сбыться. Всё, на что она могла надеяться, — это избежать любого упоминания о том, что Дора Лавендер находится под стражей.
«Ах, вы слишком скромны. А вы знали, что следователь приходил ко мне сегодня утром?»
«Нет, не делала этого». Мелисса была несколько раздражена, осознав, что Хасан поделился с ней своими секретами лишь частично. «Чего он хотел?»
Несколько мгновений мадам Гебрек сидела неподвижно, держа бокал с вином в обеих руках, а ее коралловые кончики пальцев покоились на бокале, словно нежные лепестки цветов.
«Он спросил меня, что я знаю об отношениях Алена…», — протяжно сказала она.
«Он расспрашивал вас о ком-нибудь конкретном? Например, о месье Бонаре?»
«Да». Содержимое бокала стало предметом пристального изучения, и наступила неловкая тишина, прежде чем она снова заговорила. «Я знаю, что месье Бонар любил Алена. Ален испытывал к нему привязанность, но я всегда считала, что это были чувства сына к отцу. На самом деле, когда он говорил о нем, он часто произносил: «Папа Бонар»».
«Ваша подруга, мадам Делон, сказала мне, что ваш муж погиб во время войны».
Брови мадам Гебрек удивленно поднялись, но ее ответ прозвучал достаточно тихо: «Это правда».
«Поскольку Ален никогда не знал своего отца, вполне естественно, что он привязался к такому пожилому мужчине, как месье Бонар, не так ли?»
'Да, конечно.'
«И Ален никогда не говорил ничего, что указывало бы на… какой-то другой тип отношений между ними?»
«Нет, и уверяю вас, ничего подобного не было». Мадам Гебрек резко встала и начала расхаживать взад-вперед по террасе. Она резко повернулась к Мелиссе, и по ее выражению лица было ясно, что эта тема ее задевает. «У Алена было много молодых… друзей. Думаю, вы это уже знаете».
«Но, возможно, месье Бонару бы понравилось… не приходило ли вам в голову, что он мог бы завидовать этим молодым людям?»
«Мадам Крейг, месье Бонар — добрый человек, который очень помог моему сыну в его карьере. Я не могу поверить, что Ален…» — ее голос дрогнул; впервые за этот вечер подавленные эмоции вырвались наружу. Мелисса вспомнила некоторые слова, которыми мадам Делон описала Алена, несмотря на протесты его матери: жесткий, безжалостный, амбициозный. Такой человек, возможно, не стал бы колебаться, принимая ухаживания работодателя, если бы это помогло ему продвинуться по карьерной лестнице.
«Вас бы удивило, — тихо сказала она, — узнать, что Бонар является подозреваемым?»
«Нет». Этот односложный ответ был едва ли чем-то большим, чем вздох смирения.
«Было высказано предположение, что на Алена могли напасть с помощью какого-то тяжелого металлического предмета, например, клюшки для гольфа», — сказала Мелисса. «Проблема в том, что, несмотря на интенсивные поиски, полиция не смогла найти такое оружие».
«Под скалой есть пещера. Возможно, оно там спрятано?»
Мелисса уставилась в изумлении. «Я слышала о существовании этой пещеры, — осторожно сказала она, — но думала, что ее местонахождение держится в секрете».
«Да ну, все в Розиаке знают, хотя и делают вид, что не знают».
«Как вы об этом узнали?»
«Ален мне рассказал. Когда он и месье Бонар впервые посетили Ле-Шатанье, агент рассказал им об этом месте и показал дорогу к входу».
«Они действительно заходили в пещеру?»
«В самом деле, нет. Ален сказал, что это слишком опасно. Месье Бонар опасался несчастного случая, если кто-нибудь попытается войти туда, и, как вы говорите, вывел это место за пределы разрешенной территории. Увы, бедный молодой Вольфганг каким-то образом узнал о его существовании…» Мадам Гебрек замолчала, и в ее глазах мелькнул ужас. «Мадам Крейг, вы же не думаете, что месье Бонар…» Как будто шок от внезапного подозрения был невыносим, она вдруг перешла на французский. «Неужели он намеренно заманил этого бедного молодого человека на смерть, потому что ревновал к его роману с Аленом?»
«Трудно поверить, что он мог такое сделать», — задумчиво сказала Мелисса. «И в любом случае…» Она собиралась сказать: «В пещеру легко попасть, если не боишься высоты», но вовремя вспомнила, что это вызовет вопросы, на которые она предпочла бы не отвечать, и перефразировала: «Полиция убеждена, что смерть Кляйна была несчастным случаем — часть скалы обрушилась под его весом».
«Рад это слышать».
У Мелиссы гудела голова, но это никак не было связано с вином. Уже во второй раз за несколько часов ее мысли унеслись в новое русло; противоречивые сообщения мелькали в ее мозгу, пока казалось, что череп вот-вот раскалится докрасна. Она думала об Ирис, счастливо обманывая себя, что Филипп Бонар вне подозрений, и была благодарна, что ей не пришлось узнавать об этом от незнакомца. Она жаждала побыть одна, чтобы спокойно и логично все обдумать, но оставался еще один вопрос, который ей нужно было задать.
«Вы рассказали офицеру Хасану о секрете… пещере?»
«Нет, а зачем мне? Он не сказал мне, что его люди ищут оружие».
«Что именно он тебе сказал?»
На мгновение мадам Гебрек выглядела почти насмешливой. «Он ничего мне не сказал, — заявила она. — Он только задавал вопросы. Но я и так слишком много говорю о своей проблеме. Вы здесь, чтобы посмотреть картины. Заходите».
Мелисса совершенно забыла о фотографиях. С усилием она вернула себе мысль о цели своего визита и последовала за мадам Гебрек наверх, в ее кабинет. В отличие от комнат на первом этаже, эта была строго функциональной. На простом черном деревянном столе стояли текстовый процессор, регулируемая металлическая лампа, телефон и контейнер для ручек и скрепок из тяжелого дымчато-серого стекла. У левой стены стояли картотечный шкаф и книжный шкаф, а справа — второй книжный шкаф. Другой мебели, цветов или украшений не было, единственным местом для сидения был стул машинистки. Было очевидно, что это святилище, куда посетителей обычно не приглашали.
Широкое, ничем не занавешенное окно открывало великолепный вид на залив Гардон, воды которого сверкали в лучах вечернего солнца, извиваясь на юг от гор. Три стены были пусты; на стене напротив окна висела серия картин в простых современных рамах, все, по-видимому, работы одного художника и расположенные в тщательно выверенной симметрии.
Мелисса повернулась, чтобы рассмотреть их; в этот момент она увидела на себе взгляд мадам Гебрек. В его глазах читалась гордость, но было и что-то еще – мольба, почти голод. Они красноречивее слов говорили о том, что эта небольшая коллекция для своего владельца представляет собой нечто гораздо большее, чем сумма ее частей. Возможно, это работа бывшего возлюбленного, все, что осталось от дорогих, но давно минувших отношений. По какой-то причине, которую она сама, возможно, не могла объяснить, она, в разгар своего горя, была готова поделиться своим сокровищем с человеком, которого едва знала. Теперь она ждала, почти со страхом, вердикта.
Первым чувством Мелиссы было разочарование. Картины были выполнены с тщательностью и мастерством, но даже ее сравнительно неопытный взгляд мог заметить, что им не хватало оригинальности и они не оправдали ожиданий, возложенных на единственное полотно, висевшее в салоне.
Мадам Гебрек не двигалась и не говорила; казалось, она почти перестала дышать, но Мелисса чувствовала, что внутри она кричит: «Пожалуйста, восхищайтесь ими, говорите, что они хороши, говорите, что они прекрасны!», словно больше всего на свете ей нужна была поддержка в виде похвалы тому, что ей было дороже всего.
Осознание этой потребности внушило Мелиссе не совсем искренний энтузиазм, когда она воскликнула: «Но они же чудесные!»
«Они тебе нравятся?» — слова вырвались из уст на волне облегчения. «Правда?»
«Они довольно очаровательны… просто восхитительны». Не имело значения, что для отстраненного наблюдателя эти слова прозвучали бы банально, возможно, неискренне; это было именно то, что нужно было услышать мадам Гебрек. Ирис высказала бы ей честное мнение, указав в своей лаконичной, но прямолинейной манере как на недостатки, так и на достоинства работ художника – еще одна причина, подумала Мелисса с иронией, быть благодарной за то, что ее там нет. Нужна была не отстраненная, профессиональная оценка коллекции.
Поэтому она демонстративно внимательно рассматривала полотна и хвалила какую-нибудь деталь на каждом из них – изображение облака, контрастную игру света и тени или группу фигур вокруг рыночного прилавка, – в то время как мадам Гебрек внимательно слушала каждое слово, ее лицо сияло от удовольствия и благодарности.
«Спасибо, что позволили мне их увидеть», — долго и обстоятельно сказала Мелисса.
«Я так рада, что они вам понравились». Мадам Гебрек открыла дверь кабинета и жестом показала, что осмотр окончен. «Это все, что у меня осталось». Последние слова были едва слышны.
Вернувшись в салон, Мелисса еще раз взглянула на фотографию Ворот Севенн, которая привлекла ее внимание во время первого визита. «Полагаю, эта вам больше всего нравится?»
Мадам Гебрек кивнула. «Думаю, это лучший вариант. Вы согласны?»
«Да, это превосходно». Мелисса вгляделась в дату, выгравированную в углу. «1944 год — позже остальных».
«Да. Те картины наверху он написал для себя. А эту — специально для меня».
«Интересно, почему он не подписал ни одного из них?»
После недолгого молчания мадам Гебрек указала на угол холста и тихо произнесла: «Этот маленький символ рядом с датой — это была его „подпись“».
«Он подписывал все свои картины именно так?»
'Да.'
«Похоже на шнурок от жалюзи», — заметила Мелисса. В ответ на недоуменный взгляд мадам Гебрек она изобразила, как опускает рулонную штору, но улыбки в ответ не последовало. Опасаясь, что допустила оплошность, она взглянула на часы. «Мадам, мне пора уходить. Я договорилась встретиться с друзьями на ужин».
«Я благодарна вам за то, что вы пришли». Мадам Гебрек замялась, словно хотела сказать что-то еще, но не знала, как это сформулировать или как это будет воспринято. В своей неуверенности она повернулась и повозилась с выключателем, управляющим светом над картиной. «Художник… он был мне очень дорог», — прошептала она.
«Я так и предполагала», — пробормотала Мелисса, теперь стыдясь своей легкомысленности.
«Он принес мне… на короткое время… огромное счастье».
Не сумев придумать подходящий ответ, Мелисса протянула руку. «До свидания, мадам, и еще раз спасибо», — сказала она, и ее голос внезапно стал хриплым.
«Это я благодарю тебя. Иди, я открою тебе ворота».
Отъезжая, Мелисса услышала лязг металла о металл — звук того, как мадам Гебрек заперлась в своем уединенном мире.
Мелисса с большим облегчением заметила машину Джека Хаммонда, припаркованную возлегостиницы , и ее облегчение усилилось, когда она увидела его сидящим в одиночестве на террасе, с бокалом «Стеллы Артуа» в одной руке и книгой в другой. Он был так поглощен чтением, что не заметил ее, пока она не села в кресло рядом с ним.
Он поприветствовал её с радостной улыбкой. «Привет, Мелисса, у меня твоя книга». Он показал ей её экземпляр «Бурной истории Севенн» . «Айрис подумала, что она меня развлечёт — у неё отличное чувство юмора! Ты ведь не против, правда?»
«Конечно, нет. Я впечатлен тем, насколько хорошо вы владеете французским».
«На самом деле нет», — признался он. «Я просто смотрю фотографии. Вас случайно ничего не зацепило на этой?»
«Честно говоря, я почти не просматривал ни одну из них. Меня больше интересовал текст».
Книга была открыта на развороте с фотографиями; Джек указал на фотографию молодого человека с высоким лбом и густыми волнистыми волосами. «Вот этот. А я тут забываю о приличиях. Хотите чего-нибудь выпить?»
«Спасибо, я бы с удовольствием такую выпила». Устало она указала на пустую бутылку на столе. Пока Джек ловила взгляд одной из девушек Готье, суетящихся на заднем плане, она искала надпись внизу страницы. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы связать картинку с именем: Юлиус Эйхе.
«Немного похожа на юного Эрдла, не правда ли?» — сказал Джек, заглядывая ей через плечо.
Мелисса просматривала остальные фотографии и сопоставляла их с именами. «Думаю, они перепутали пару из них», — сказала она после недолгой паузы.
«Почему вы так считаете?»
«Посмотри на этот». Она показала ему портрет мужчины с массивными чертами лица и глубоко посаженными глазами.
«Похож на Рудольфа Гесса», — прокомментировал Джек. «А как насчет него?»
«Согласно книге, это пастор Генрих Эрдле».
Джек нахмурился. «Какой-то родственник молодого любовника Роуз?»
«Его дядя. Я выведала это у него сегодня днем», — повторила Мелисса их разговор. «Думаю, это тот, — она постучала указательным пальцем по фотографии, которая привлекла внимание Джека, — Генрих Эрдле. Согласна, есть сходство».
«Вы думаете, этот зловеще выглядящий персонаж — Юлиус Эйхе?»
«Он больше похож на шпиона, чем на почтенного священника, не правда ли? — и наоборот?»
«Ммм… возможно. Нельзя всегда полагаться на внешность. Вы говорите, что Эйхе предал дядю Генриха гестапо?»
«Не думаю, что что-либо когда-либо было доказано. Посмотрим, что они скажут о нём». Она повернулась к указателю в конце книги, но он выскользнул из её рук и упал на пол.
— Ты в порядке? — спросил Джек, выпрямляясь после того, как взял вещь. — Ты выглядишь немного потускневшим.
«Я… сегодня был непростой день», — дрожащим голосом произнесла она. Проблема, которая не давала ей покоя во время поездки из Алеса, на время отодвинутая на второй план фотографиями, внезапно всплыла снова. «Кстати, где Ирис?»
«Кажется, она где-то в углу стоит на голове», — усмехнулся Джек. «Она сказала, что задержится на полчаса, а это было», — он взглянул на часы, — «почти пятнадцать минут назад».
«Хорошо. Я бы хотел поговорить с вами до того, как она спустится».
— Что-то тебя беспокоит? — Он встревоженно посмотрел на неё. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Хочешь чего-нибудь покрепче пива?
«Нет, пива будет достаточно». Она потянулась за стаканом, который Брижит поставила перед ней, и сделала несколько долгих глотков. Затем поставила стакан, облокотилась локтями на стол и закрыла лицо руками. Она дрожала; до этого момента она не осознавала, насколько сильно устала.
«Ты болен? Мне сходить за Айрис?» — встревоженно спросил Джек.
«Нет!» — резко сказала она, схватив его за руку, когда он полуприподнялся. «Мне нужен твой совет. Кажется, я знаю, кто убил Алена Гебрека, и это будет ударом для Ирис. Я не знаю, как ей сказать».
«Филипп Бонар?» — тихо спросил он.
«Да», — сказала она, рассказывая о разговоре с мадам Жебрек и о том, что Бонар все это время знал о пещере под скалой. На его лице сначала отразилось недоумение, затем удивление, а наконец, смятение, когда она призналась, что посещала «тайное убежище» Фернана.
«Я не удивлен, что Ирис беспокоится о тебе, если ты занимаешься подобными вещами», — мрачно сказал он. «Почему, черт возьми, ты не сказал своему жандарму, как только узнал, что он охотится за оружием?»
«В тот момент мне и в голову не приходило, что оно может быть спрятано в пещере. В любом случае, я думал, что единственный, кто знает, где оно находится и как до него добраться, — это Фернан, и у него было алиби».
«Возможно, это фальшивка», — заметил Джек.
«Фернан не убивал Алена», — упрямо заявила Мелисса.
«Как вы думаете, Филипп Бонар так считал?»
«Похоже на то, что так и есть, согласны? Либо из-за ревности, либо по какой-то другой причине, о которой мы не знаем. Судя по всему, за этой довольно стройной внешностью скрывался довольно жесткий человек. Возможно, он шантажировал Бонара. Или, может быть…»
«Возможно, вам стоит просто позвонить офицеру Хасану, рассказать ему, что вы узнали, и позволить ему провести расследование. В конце концов, это его работа».
— Значит, мне лучше не совать нос не в своё дело? Ты говоришь как Кен Харрис, — сказала Мелисса. — Мой друг-полицейский, — добавила она в ответ на вопросительный взгляд Джека.
«Ну, вы же сами просили моего совета». Он обезоруживающе улыбнулся и похлопал её по руке. «Уверен, Хасан будет очень благодарен за вашу помощь», — сказал он смягчающим тоном, который так удачно использовал, разговаривая со плачущей Розой и агрессивной Дорой.
Мелисса почувствовала, как её напряжённые нервы начали расслабляться. Она осушила бокал и поставила его. Джек, конечно, был прав, но… «Так трудно представить Филиппа, ползущего по этому ужасному выступу», — сказала она. «Это совершенно не в его характере… он такой утончённый, всегда выглядит таким безупречным…» Возможно, в конце концов, они ошибались. Если мадам Гебрек была права, то многие могли бы… о Боже! — подумала она, — я снова колеблюсь.
«Наоборот, для него это было бы пустяком», — сухо заметил Джек. «Спелеология была его хобби в молодости».
«И он дал Джульетте свою одежду, чтобы она вытерла и погладила ее тем же утром». Мелисса прикрыла рот рукой, вспоминая сцену на кухне: шипение горячего утюга по влажной ткани, струи пара.
«Лучше позвони, пока Айрис не приехала», — сказал Джек. «Она будет здесь с минуты на минуту».
«Ты сообщишь ей об этом помягче?»
Он нетерпеливо махнул рукой. «Оставь Айрис мне. Просто займись этим звонком». В его голосе слышалась властная нотка, которая заставила Мелиссу беспрекословно подняться на ноги.
Скучающе выглядящий жандарм сообщил ей, что офицер Хасан недоступен, и предложил позвонить завтра. Когда он, казалось, не хотел отвечать на сообщение, она с успехом применила несколько выражений,выученных ею в студенческие годы, после чего он неохотно потребовал, что ему следует сказать.
«Просто попросите его как можно скорее позвонить мне в гостиницу "Оберж де ла Фонтен"», — четко сказала она. «Скажите ему, что это срочно, крайне срочно, вы понимаете?»
Вернувшись на террасу, она застала Айрис и Джека, наблюдающих, как закат гаснет над воротами Севенн. Они стояли очень близко друг к другу, почти соприкасаясь плечами. Айрис переоделась в платье с принтом от Laura Ashley; под мягким верхним светом ее волосы блестели от расчесывания. «Она смирилась со всем», — радостно подумала Мелисса, — «она знает, что ее влечение к Филиппу пропало, и она отвечает на восхищение Джека так же, как растение реагирует на солнце и дождь». Это был первый по-настоящему счастливый момент за долгий и напряженный день.
«Джек мне сообщил новости, — сказала Айрис. — У Banana Split будет работа».
«Вы имеете в виду организацию поисков? При наличии необходимого оборудования это не должно быть слишком сложно».
«Нет, не это. Проверю отпечатки пальцев, если найдут клюшку для гольфа. Ты же говорил, что половина Розиака знает о пещере».
«Ах, да, я понимаю, что ты имеешь в виду». Мелисса встретилась взглядом с Джеком, и когда Айрис обернулась, чтобы полюбоваться видом, она подмигнула ему. «Отличная дипломатия», — подумала она. Это не уменьшит боль, если Бонард окажется убийцей, но, по крайней мере, сегодня вечером Айрис сможет расслабиться и быть счастливой, а Джек будет рядом, чтобы утешить её, когда это потребуется.
«Я еще не разговаривала с Хасаном, — сказала она им. — Он допрашивал подозреваемого, и его нельзя было прерывать. Он перезвонит, когда освободится».
«Интересно, не Дора ли эта подозреваемая?» — спросил Джек. Все трое обменялись виноватыми взглядами. Последние события отодвинули бедное положение Доры на второй план.
«Возможно, нам следовало связаться с британским консулом», — сказал Джек с обеспокоенным видом.
Айрис расхохоталась. «В пятницу днем? Наверное, я шучу».
«Нам нужно что-то сделать, чтобы помочь. Что ты думаешь, Мелисса?»
«Если ей предъявят обвинение, ей, конечно, понадобится адвокат, но я думаю, что как только Хасан услышит то, что я скажу, он поймет, что совершил ошибку, и отпустит ее».
«Будем надеяться».
«Я ужасно голодна», — сказала Айрис. «Давай поужинаем».
Они сидели на террасе с кофе и ликерами, когда внезапно появилась Дора. Ее лицо было изможденным, но она стояла прямо, как гвардеец, гордо подняв подбородок. На мгновение они замерли в изумлении; затем Джек вскочил на ноги и предложил ей свой стул.
«Нет, спасибо», — сухо ответила она. «Ресторан вот-вот закроется, но месье Готье принесет мне что-нибудь поесть». Она прервала шквал вопросов, коротко сказав Мелиссе: «Офицер Хасан хочет вас видеть. Он на ресепшене», после чего резко развернулась и, не сказав больше ни слова, вернулась в помещение.
Мадам Готье сидела на своем обычном месте за стойкой. Она взглянула поверх очков на Мелиссу и резким движением ручки направилась в угол, где ждал Хасан; ее хмурый взгляд указывал на то, что она считает «англичан » полностью ответственными за беспорядки в своем благоустроенном заведении.
Крупный жандарм выглядел усталым и подавленным. Ему с трудом удалось подняться на ноги, и как только Мелисса села, он откинулся на спинку стула, положив руки на колени и опустив голову. Всё в нём поникло, включая усы.
«Я вижу, вы отпустили миссис Лавендер», — заметила Мелисса.
Он развел руками, и его плечи поднялись до уровня ушей.
«Что я могу сделать? Она отказывается менять свои показания. Мой комендант недоволен, но без доказательств я бессилен».
«Вы получили моё сообщение?»
«Да. Вам нужно мне что-то важное сообщить?»
«Очень важно. Я сказал вашему сотруднику, что это срочно».
«В самом деле?» По его удивлению было ясно, что ее вспышка гнева по телефону не возымела должного эффекта. «Чему вы научились, мадам?»
«Вы наверняка слышали о секретной пещере, которую маки использовали в качестве убежища во время оккупации?»
«Когда я консультировался с Вольфгангом Кляйном по поводу аварии, я слышал слухи, — осторожно сказал Хасан, — но я ни с кем не разговаривал, кто мог бы подтвердить их существование». Он уныло покачал головой. «Здесь люди не любят разговаривать с полицией».
«По словам мадам Гебрек, оно находится под смотровой площадкой в Ле-Шатанье».
«В самом деле?» Интерес на мгновение вспыхнул в печальных карих глазах, а затем угас. «Простите, мадам, но я не понимаю, как это поможет моим расследованиям. Неужели мадам Лаванда знает об этой пещере?»
«Нет, но многие в Розиаке так делают… в том числе и месье Бонар».
Поведение Хасана изменилось мгновенно. Он выпрямился и уставился на Мелиссу, как собака на печенье. «Вы уверены в этом, мадам?»
«Совершенно точно». Она повторила то, чему научилась у мадам Гебрек.
Хасан выхватил из кармана блокнот и яростно что-то записал. «Оружие должно быть спрятано в этой пещере! Я немедленно приму меры!» — заявил он, а затем в отчаянии хлопнул себя по лбу. «Фу, я забыл, Бонар в отъезде. Я разрешил ему съездить в Авиньон по делам».
«Вы, несомненно, знаете, где его найти?»
«Естественно, но потребуется время, чтобы организовать его возвращение в Розиак…» Он взглянул на часы. «Поиски придется отложить до завтрашнего утра».
Мелисса уже хотела сказать ему, что попытка добраться до пещеры в темноте в любом случае будет крайне опасной, но вовремя остановилась. Он мог настоять на том, чтобы ему показали вход, и, возможно, выставить ночную охрану. Она ненавидела тот факт, что во имя правосудия полиции пришлось вторгнуться в любимое тайное убежище Фернана, и избегала открытого участия в этой операции. В любом случае, она чувствовала себя предательницей.
Хасан вскочил на ноги. Его депрессия рассеялась; он выглядел как боксер, выходящий на ринг, и его улыбка затмила тусклую лампочку над их головами. «Еще раз благодарю вас за неоценимую помощь, мадам».
У двери он чуть не столкнулся с Ловеллами, возвращавшимися с Роуз. Он вежливо поприветствовал их, за что получил в ответ враждебные взгляды.
«Как долго вы ещё собираетесь удерживать миссис Лавендер?» — с ноткой агрессии спросил Эрик.
Хасан принял добродушное выражение лица школьного учителя, объявляющего о дополнительном выходном дне. «Мадам Лаванда уже на свободе», — сказал он и поспешно удалился, прежде чем кто-либо успел задать ему дополнительные вопросы.
Роуз повернулась к Мелиссе. «Это правда?»
«Совершенно, верно. Вы найдете ее в ресторане».
«О, слава Богу!» — Роуз обняла их в ответ, ее глаза сияли от радости. — «Я должна пойти и найти ее. Все это было так ужасно — я так надеюсь, что мы снова сможем быть друзьями».
«Уверен, у вас получится».
«И спасибо вам всем за вашу доброту». Она улыбалась сквозь слезы, как потерянный ребенок, которого нашли.
«И что теперь?» — спросил Эрик, когда Роуз убежала прочь.
«Полагаю, поиски убийцы Алена продолжаются», — сказала Мелисса.
Проходя мимо ресторана по пути обратно на террасу, Мелисса увидела Роуз и Дору, сидящих за столиком в углу. Они делили бутылку вина, но почти не разговаривали, обмениваясь настороженными взглядами, словно два существа одного вида, встретившиеся в дикой природе, каждая из которых не была уверена, друг другой или враг. Она бы прошла мимо, не вмешиваясь, но Дора протянула руку.
«Можно попросить вас об одной услуге?» — сказала она.
«Конечно», — с облегчением заметила Мелисса, что к ее лицу возвращается румянец, а морщины начали разглаживаться.
«Не могли бы вы утром отвезти меня в Ле-Шатанье, чтобы я забрала нашу машину?»
Сердце Мелиссы сжалось. Меньше всего ей хотелось оказаться в Ле-Шатенье во время полицейского обыска и, возможно, стать свидетельницей страданий Фернана, но она вряд ли могла отказать в такой разумной просьбе. «Конечно», — услышала она свой собственный голос. — «В какое время?»
«Чем раньше, тем лучше. Я… то есть, мы… хотим отправиться в Антиб вовремя». Дора бросила взгляд на Розу, делая поспешное уточнение, словно признавая, что отныне большинство решений будет приниматься совместно.
«Меня это вполне устраивает. Скажем, примерно в восемь тридцать, сразу после завтрака?» Если повезет, они успеют приехать и уехать до прибытия полиции. По крайней мере, им будет приятно сообщить Айрис и Джеку новость о том, что Дора и Роуз начали налаживать отношения.
Спустя долгое время после того, как она и Айрис пожелали друг другу спокойной ночи, Мелисса лежала без сна, слишком взволнованная, чтобы заснуть. На первый взгляд, дело было практически завершено. Филипп Бонар убил Алена Гебрека утюгом номер девять, принадлежавшим Доре, сбросил тело со скалы и спрятал орудие убийства в тайном убежище. Завтра полиция найдет его, а Бонара задержат для экспертизы отпечатков пальцев; позже ему предъявят обвинение в убийстве. Эта последовательность повторялась в ее сознании в бесконечном цикле.
Пытаясь отвлечься, она переключила свои мысли на новый роман и начала мысленно сочинять первую главу — это была её привычка перед началом собственно написания. Это было неудачное решение.
В начальной сцене показана тайная пещера, где укрылась группа преследуемых камизаров. Далее следует наглядная словесная картина: мужчины с впалыми глазами, в отчаянии, одетые в свободные белые рубашки иликамизы, от которых и произошло их название, сбиваются в кучу в свете дымящегося фонаря, отбрасывающего странные тени на стены.
В какой-то момент своих тревожных фантазий она, должно быть, погрузилась в беспокойный сон. Она все еще находилась в гроте, но мужчины начали исчезать, словно призраки. Мерцающее пламя стабилизировалось, а затем загорелось ярче; казалось, оно вырвалось из фонаря, как джинн, двигаясь со своей собственной силой, словно ища что-то или кого-то, и наконец остановилось на фигуре мужчины, стоявшего в углу спиной к ней. Пока она смотрела, егорубашка превратилась в фартук художника; медленно он повернулся к ней лицом, обнажив изуродованные черты лица Алена Гебрека. Его глаза безжизненно смотрели сквозь нее, рот был искажен ужасной гримасой. Он поднял руку; вместо кисти на сломанных, окровавленных пальцах свисал кусок ткани от шторы.
Конечности Мелиссы окаменели, а горло парализовало. Что-то схватило её за плечи, и она не могла вырваться. Знакомый голос, доносившийся издалека, проник в её мозг. Голос становился всё громче; с огромным усилием она сбросила оковы сна и, задыхаясь и дрожа, села в постели.
— Это прозвучало отвратительно, — заметила Айрис, включая лампу. — Тебе слишком жарко?
«Нет, дело не в жаре», — Мелисса дрожащей рукой откинула волосы с лица. — «Это ужасное дело об убийстве Алена — я не могу выбросить его из головы».
После долгого молчания Ирис сказала: «Филипп ведь знает об этой пещере, правда?»
«Кто тебе это сказал?»
«Никто. Догадалась. Почему ты не сказала?»
«Мы с Джеком оба думали, что это тебя расстроит… и так продолжалось до тех пор, пока не стало известно наверняка…»
В тусклом желтом свете глаза Ирис блестели ярче обычного. «Если это сделала не Дора, и у Фернана и Эрдле есть алиби, то это должен был быть Филипп, не так ли?»
«Похоже на то». Мелисса обхватила колени руками и уставилась на стену. «Я никогда не верила, что это Фернан, но какое-то время я действительно думала, что это либо Дора, либо Дитер — только ни один из них не мог знать о пещере. Конечно, мы не будем уверены, пока они не найдут эту клюшку для гольфа и не проверят её на отпечатки пальцев». Она тяжело вздохнула. «Бедный Фернан, ему будет очень больно видеть полицейских в его любимом «секретном убежище». Он почувствует себя оскорбленным».
«Он это переживет».
— А ты? — Мелисса бросила на подругу тревожный взгляд. — Я знаю, что у тебя были чувства к Филиппу.
«Не волнуйтесь обо мне. Получил неприятный удар, но со мной все в порядке. Может, выпьем травяного чая?»
«Хорошая идея. Это поможет нам обоим уснуть».
Айрис вскипятила воду в своем портативном обогревателе и залила ею пакетики ромашкового чая. Вскоре, как раз когда Мелисса почувствовала, что начинает засыпать, ее окликнул тихий голосок: «Что ты думаешь о Джеке?»
«Думаю, он довольно выгодный вариант», — сонно ответила она.
'Я тоже.'
Мелисса улыбнулась в темноту. Не все новости были плохими.
В субботу утром появились первые признаки изменения погоды: резко понизилась температура, и прохладный ветерок разносил по горам отдельные клочки серых облаков.
«Надеюсь, в Антибе будет лучше», — заметила Дора, отправляясь вместе с Мелиссой в Ле-Шатанье. «Ветер так мешает во время игры в гольф».
«Уверена, что так и есть», — пробормотала Мелисса, сдерживая смешок от невольного двусмысленного подтекста. «У тебя не было никаких проблем с тем, чтобы сбежать?»
— Что за проблемы? — резко спросила Дора.
«О, э-э, мне просто стало любопытно». Возможно, это было не самое тактичное замечание.
«Если вы имеете в виду, что мои передвижения ограничены, то мне пришлось сообщить этому властному жандарму наш адрес в Антибе. Я также дал ему понять, что наш друг там — юрист, и что я последую его совету относительно подачи заявления о неправомерном аресте».
В глазах Доры мелькнул стальной блеск, предвещавший возможные неприятности для чересчур рьяного офицера Хасана. Было совершенно очевидно, что задержание и допрос нисколько не притупили ее остроту характера.
«Желаю удачи!» — пробормотала Мелисса.
Когда они добрались до Ле-Шатанье, ворота были открыты, а во дворе стоял полицейский фургон. Несколько молодых людей, прислонившись к нему, болтали и курили. Один из них, предположительно водитель, был в форме; остальные были одеты в джинсы, толстовки и прочные ботинки. Боковая дверь фургона была открыта, и из нее виднелся набор веревок и альпинистского снаряжения.
— Что же происходит? — спросила Дора.
«Похоже, они собираются обыскать скалы», — осторожно сказала Мелисса. Она не собиралась рассказывать Доре о последних событиях.
«Если найдут мой пропавший утюг, я потребую, чтобы его вернули мне как можно скорее». Дора вышла из машины и достала из сумочки ключи от «Сьерры». «Спасибо, что подвезла, Мелисса».
«Без всяких слов».
«Тогда увидимся вгостинице ».
«Да, конечно. Передай Айрис, что я ненадолго, ладно?»
Дора выглядела так, будто собиралась задать вопрос, но передумала, села в свою машину и уехала.
Мелисса несколько минут сидела, положив руки на руль, пытаясь решить, что делать. Было бы так просто уехать и оставить все это ужасное дело позади. Если бы она осталась, она мало что смогла бы сделать, чтобы изменить ход событий. В любую минуту должен был прибыть офицер Хасан в сопровождении Филиппа Бонара, и начались бы поиски.
Она слишком ясно представляла себе волнение Фернана, когда он осознал происходящее. Он мог предпринять какой-нибудь отчаянный шаг в тщетной попытке предотвратить операцию. Возможно, увидев прибытие группы в полицейском фургоне и догадавшись, что это означает, он уже отправился в секретное убежище с какой-то безумной идеей его защитить. Безнадежно оказавшись в меньшинстве, он вскоре поймет, что дело проиграно… и что тогда? Жуткое воспоминание о той темной линии, где пол пещеры не доходил до стены, нахлынуло; она снова услышала эхо его предупреждения: «Туда – смерть!»
Сдавленно застонав, Мелисса прижалась лицом к рулю, пытаясь выбросить из головы этот образ. Раздался стук в лобовое стекло, и она подняла глаза, увидев молодого жандарма, заглядывающего внутрь. Она поспешно опустила окно.
«С вами все в порядке, мадам?» — спросил он.
«Да, спасибо… Я тут подумала», — сказала она с некоторым замешательством. — «Вы ждёте офицера Хасана?»
«Да, мадам. Вы хотите с ним поговорить?»
«Нет… то есть, во сколько он прибудет?»
«Я ожидаю его с минуты на минуту».
'Спасибо.'
Он отсалютовал и отошёл. Мелисса приняла решение. Если она поговорит с Джульеттой, возможно, они вместе смогут придумать способ отвлечь внимание её брата, может быть, отправить его куда-нибудь по поручению, чтобы он не понял, что происходит. Это могло бы предотвратить ещё одну трагедию; стоило попробовать. Она вышла из машины и поспешила в дом.
Джульетта стояла на кухне у раковины спиной к двери. Когда вошла Мелисса, она резко обернулась, и выражение ее лица, сначала испуганное, быстро сменилось сначала облегчением, а затем гневом.
«Ах, это вы, мадам! Видите, что нам приходится терпеть?» — Она вскинула руки. — «Неужели в этом доме никогда не будет покоя?»
«Джульетта, где Фернан?»
«В саду собираю плоды. Почему ты спрашиваешь?»
«О, Джульетта, полиция собирается обыскать его тайное убежище!»
Джульетта напряглась, и ее взгляд словно затуманился; затем она расслабилась и странно улыбнулась. «Они не могут этого сделать, мадам. Они не знают, где это найти».
«Скоро это случится. Можешь придумать, как скрыть это от Фернана? Ты же знаешь, как это его расстроит!»
Джульетта, похоже, не расслышала вопрос. «Кто им расскажет?» — потребовала она ответа.
«Месье Бонар. Это правда!» — настаивала Мелисса, а Джульетта тупо качала головой. «Полиция считает, что он убил месье Гебрека и спрятал орудие убийства в тайном убежище. Он знает, где оно... они заставят его показать им, где оно находится».
Джульетта прикрыла рот рукой. «Ах, нет!» — прошептала она.
«Идите в фруктовый сад!» — взволнованно сказала Мелисса. «Поиски могут занять немного времени. Держите Фернанда там… используйте любой предлог…» Она замолчала, услышав звук въезжающей во двор машины. «Это, должно быть, офицер Хасан. Поторопитесь!»
Казалось, Джульетта ничего не услышала. Ее глаза были безумными, и она вертела головой из стороны в сторону, словно загнанный в угол зверь.
«Быстрее!» — крикнула Мелисса. Она дернула Джульетту за руку, но та судорожным движением оттолкнула ее, резко обернулась и выскочила в открытую дверь в задней части кухни. Она побежала по гравийной дорожке за домом к воротам, ведущим в лес, распахнула их и направилась к смотровой площадке.
«Ради Бога, что она себе натворила?» — пробормотала Мелисса сквозь стиснутые зубы. Без колебаний она бросилась в погоню, хотя теперь понимала, что тратит время впустую. В любой момент Хасан мог последовать за ней со своим пленником и группой альпинистов; вероятно, Фернан уже заметил полицейский фургон и догадался, что происходит. Если бы у нее был хоть какой-то здравый смысл, она бы затаилась на кухне, пока опасность не минует, а потом сбежала бы оттуда. Но она продолжала бежать, словно ее тело двигалось само по себе.
Джульетта обладала удивительной скоростью. Время от времени она спотыкалась на неровной местности, но ничто её не останавливало. Её длинная юбка развевалась вокруг ног; волосы выбивались из старомодного пучка и ниспадали на плечи, словно моток серой шерсти. В том месте, где тропа к входу в пещеру разветвлялась, она почти скрылась из виду.
Только тогда Мелисса поняла, как добраться до пещеры. Теперь стало ясно, что она планирует: руководствуясь глубоко укоренившимся чувством преданности своему хозяину, она попытается найти оружие, которым он убил Гебрека, прежде чем прибудет полиция. Если ей это удастся, она, вероятно, сбросит его с края пропасти, полагая, что его уже не вернуть.
«И я ей сказала, где это искать!» — простонала Мелисса. Теперь она попала в большие неприятности; даже восхищение и доброжелательность Хасана окажутся бесполезными, когда он узнает, что она вмешалась в ход правосудия.
Она оглянулась назад по тропинке. Никого не было видно, но урчание дизельного двигателя подсказало ей, что полицейский фургон приближается по главной дороге, несомненно, под руководством Бонара. Они припаркуются на поляне, где она впервые увидела Фернана, и пройдут остаток пути пешком. Возможно, еще есть время убедить Жюльетту отказаться от своего безрассудного плана.
К этому моменту адреналин зашкаливал настолько сильно, что Мелисса добралась до края обрыва, не почувствовав ни малейшего головокружения, которое сделало ее посещение тайного убежища таким ужасающим событием. Она опустилась на четвереньки и заглянула под нависающую скалу, но Джульетты нигде не было видно. Должно быть, она уже в пещере.
«Джульетта!» — крикнула она, перекрикивая рев бурлящей и плещущейся внизу воды. «Джульетта, вернись!»
Ответа не последовало. Мелисса сложила руки чашечкой и позвала снова, но порыв ветра не смог её заглушить. В отчаянии, почти не задумываясь о том, что она делает, она поползла вперёд. Чья-то рука схватила её за лодыжку; чувствуя себя такой же глупой, как школьница, пойманная за курением за велосипедным сараем, она отползла назад, села на корточки и посмотрела на разъяренное лицо офицера Хасана.
«Вы что, с ума сошли, мадам? — потребовал он. — Как вы смеете вмешиваться в полицейскую операцию?»
«Я не собиралась этого делать», — пробормотала Мелисса. Она все еще тяжело дышала после подъема по крутой тропе, и в горле у нее пересохло, как пыль. Она указала вдоль уступа. «Джульетта Морлей ушла в пещеру… Я пыталась…»
«Имейте в виду, встаньте и отойдите в сторону!» — рявкнул он.
В знак послушания Мелисса невольно бросила взгляд вдоль края уступа. «Смотрите!» — прохрипела она.
Хасан присел на корточки, огляделся и пробормотал ругательство. Джульетта вышла из пещеры и стояла на плоской каменной плите у входа. Она смотрела на реку, запрокинув голову, волосы развевались на ветру. Словно языческая богиня, охраняющая свое святилище священным пламенем, она держала в руках клюшку для гольфа Доры. Эффект был одновременно нелепым и ужасным.
Мелисса инстинктивно замерла, опасаясь, что это может спровоцировать ее на опасное движение. Хасану такая мысль даже в голову не приходила.
«Это полиция! — крикнул он. — Вы имеете дело с важными уликами. Немедленно положите это и идите сюда!»
Джульетта повернулась в сторону источника звука, и Мелисса содрогнулась, увидев на ее лице выражение нечестивого триумфа. «Это я его сразила!» — ликующе воскликнула она. «Я отрубила гниющую ветку от отравленного дуба!» Словно демонстрируя, как она нанесла смертельный удар, она резко взмахнула дубиной по дуге. Инерция отбросила ее к краю обрыва, и она чуть не упала.
«О боже, она сейчас уйдёт!» — пробормотал Хасан. Он выхватил платок и приложил его ко рту. Его лицо позеленело, и казалось, он изо всех сил старался не вырвать.
— Можно попробовать? — спросила Мелисса. Он тупо кивнул и отодвинулся. Она слегка продвинулась вперед. — Джульетта! — крикнула она. — Ты меня слышишь?
Джульетта не обратила на это внимания. Послышались звуки шума; Фернан проталкивался сквозь ожидающую группу, отталкивая руки тех, кто пытался его удержать. Он бросился к Мелиссе, в его глазах читались страх и упрек.
«Мадам! За вами следили – нас предали!»
Казалось, Хасан вот-вот взорвется. Его глаза горели, щеки распухли, а усы дрожали, но из его сжатых губ не вырвалось ни звука. Мелисса воспользовалась моментом.
«Фернан, эти люди не желают нам зла», — взволнованно сказала она.
Он выглядел озадаченным. «Разве это не люди короля?»
Она схватила его за руку. «Послушай меня. Войны закончились, камизары одержали победу в битве за свою свободу, но твоя сестра в опасности. Ты должен ей помочь. Видишь!» Она указала вдоль уступа, и он опустился на четвереньки рядом с ней.
«Джульетта!» — пробормотал он.
«Она мне не отвечает. Можете ли вы уговорить её вернуться?»
Теперь, не обращая внимания на присутствие своих предполагаемых врагов, Фернан пополз вперед под огромным скальным выступом. «Паскаль!» — позвал он.
Мелисса, взглянув мимо него, увидела, как изменилось выражение лица Джульетты; на мгновение она выглядела озадаченной, а затем на ее лице расплылась улыбка радости.
«Паскаль, ты меня слышишь?» — повторил Фернан с непривычной ноткой авторитета в голосе.
«Кто зовёт?» Голос Джульетты стал тонким и детским, едва слышным на фоне шума воды.
«Это ваш господин, лорд Вилларс».
«Каково повеление моего господина?»
«Его Величество требует нашего присутствия при дворе. Мы должны немедленно вернуться в Париж. Приезжайте».
«Снова ли мир воцарился на этой земле?»
«Там мир. Сложите оружие и идите со мной».
Послушно Джульетта осторожно поставила клюшку для гольфа на землю, опустилась на четвереньки и начала медленно продвигаться по выступу к своему брату. Она выглядела ошеломленной, ее движения были неуверенными. Видя ее беспорядочное продвижение, Мелисса закрыла глаза и отступила, тяжело сглотнув.
Неподалеку стояли Хасан, его офицеры, группа альпинистов со снаряжением и, наконец, Филипп Бонар, прямой и величественный, между своими охранниками. Они были неподвижны, как статуи; почти ни один мускул не двигался, почти никто не дышал, пока наконец Фернан не вывел Жюльетту в безопасное место.
Хасан рявкнул, требуя вернуть клюшку для гольфа; двое охранников отпустили Бонара и двинулись вперед, чтобы взять под опеку нового заключенного. Они заколебались, увидев выражение лица Фернана.
«Не трогай её!» — яростно воскликнул он. «Я о ней позабочусь».
Молодые офицеры взглянули на Хасана, ожидая указаний. После секундного колебания он коротко кивнул, и небольшая группа, в которой брат и сестра шли рука об руку, медленно спустилась по тропинке обратно к дому.
— Что тебя задержало? — проворчала Айрис. — Мы с Джеком умираем от голода. Не стали бы заказывать, пока ты не появился.
«Как мило с вашей стороны, извините за задержку». Мелисса просмотрела меню. «Я закажу дыню и стейкс перцем ».
Джек разлил вино. «Всё вокруг гудит от слухов, — сказал он. — Дора и Роуз очень расстроились, что пропустили все эти ужасные подробности».
«А еще Ловеллы», — напомнила ему Айрис.
«Ах да, — усмехнулся Джек. — Все они изо всех сил старались объяснить, что не хотели уезжать, не попрощавшись с тобой».
Мелисса нахмурилась. «Любой бы подумал, что это какое-то публичное развлечение».
«Это всего лишь природное любопытство», — сказала Айрис. «Ну же, Мел. Выкладывай».
Мелисса молча смотрела в свой бокал, пытаясь подобрать нужные слова. В ее памяти еще свежи были муки Антуанетты Гебрек, когда она осознала причину убийства своего сына. Возможно, ей было бы милосерднее не знать правду, а попытаться смириться с теорией самоубийства и всеми ее последствиями – хотя истинная история, вероятно, рано или поздно все равно бы всплыла наружу. Как гласит старая французская пословица? Правда, как нефть, всегда всплывает на поверхность. Пусть так и будет.
«В конечном итоге, — начала она после долгой паузы, — все сводится к тому, что Жюльетта убила Алена из мести за то, что ее семья пережила во время оккупации».
Ирис нахмурилась. «Не понимаю. Какое отношение к этому мог иметь Ален?»
«Джульетта считает его отца виновным в том, что ее брата похитили и подвергли пыткам в гестапо».
«Но вы сказали, что его отец погиб, служа в армии».
«Муж мадам Гебрек погиб, сражаясь на стороне сил Свободной Франции», — поправила Мелисса. «Отцом Алена был Юлиус Эйш, которого многие, включая Джульетту, считали шпионом гестапо». Она повернулась к Джеку. «Фотографии в книге правильно подписаны. Я так увлеклась своей теорией о том, что Эрдл как-то причастен к смерти Алена, что упустила очевидное. Сходство было не с Эрдлом, а с Гебреком».
«Конечно… почему мы этого не заметили?» — спросил Джек. «Фотография, разумеется, была не очень удачной».
«Нет, но мадам Гебрек показала мне другую. Сходство было безошибочным. Эрдл сразу же провел параллель. Именно это стояло за всей той агрессией, которую он проявлял по отношению к Алену. После убийства он, естественно, стремился сохранить все в тайне на случай, если его связь с пастором Эрдлом станет известна».
«Тогдаего могли заподозрить в убийстве из мести?»
'Точно.'
«Значит, мадам Джи подтвердила, что Эйш был отцом Алена?» — спросила Ирис.
«Да, но она категорически отрицает выдвинутые против него обвинения».
«Какие обвинения?»
«Юлиус Эйхе был молодым врачом из Вены, который бежал во Францию после аншлюса — по крайней мере, так он рассказывал, но позже возникли подозрения, что нацисты внедрили его в качестве шпиона. Когда началась война, он работал в больнице в Ниме; в 1943 году мадам Гебрек устроилась туда медсестрой, и они стали любовниками. В следующем году она родила от него ребенка».
«Как он оказался связан с семьей Морлей?»
«Он связался с группой протестантских пасторов, которые помогали беженцам скрываться от нацистов. Часто они организовывали для них убежище в отдаленных горных деревнях».
«Для местных жителей это довольно рискованно», — прокомментировала Айрис.
«Да, это так, но жители Севенн очень сочувствовали им из-за собственной истории угнетения и преследований».
— Так какова же была роль Эйхе во всем этом? — спросил Джек.
«Если кому-либо из беженцев требовалась медицинская помощь, они обращались к нему. Рассказывают, что он воспользовался этой возможностью, чтобы заняться сбором разведывательной информации для гестапо».
«Врач вряд ли станет доносить на своих пациентов», — прокомментировала Айрис.
«Мэдам Гебрек утверждает именно это – она клянется, что он никого не предавал, – но местные легенды связывают его с крупной операцией гестапо, в ходе которой сотни людей были арестованы и расстреляны. Одним из них был старший брат Морлеев, Роланд».
«Это, должно быть, оказало травмирующее воздействие на Фернанда», — сказал Джек.
«Да», — повторила Мелисса историю, которую так трогательно рассказала ей Джульетта.
Айрис покачала головой, в её голосе смешались жалость и недоверие. «Бедняга», — вздохнула она. — «Теперь мне стыдно, что я назвала его психом».
«Нет сомнений, что он глубоко травмирован, но его способ справиться с травмой — это возвращение в детство и игры про камизаров», — сказала Мелисса. «Очевидно, что на Джульетту это повлияло совсем иначе. Должно быть, она с тех пор питает едкую ненависть к Эйшу за страдания, которые он причинил обоим ее братьям. Я заметила, как она оберегает Фернана — как мать-пеликан своего птенца».
«Значит, когда Гебрек прибыл в Ле-Шатанье, она перенесла свою ненависть на него, — задумчиво сказал Джек. — Откуда она знала, кто он?»
«Я предполагаю, что в какой-то момент Эйхе приезжала в Розиак, чтобы навестить пациента. Возможно, она даже встречалась с ним».
— И спустя столько лет он опознал Алена как своего сына? — Ирис посмотрела на него с сомнением. — Не могу в это поверить.
«Нет, но после окончания войны в прессе наверняка появились бы всевозможные истории о людях, подозреваемых в военных преступлениях. Меня бы не удивило, если бы у Жюльетты сохранилась коллекция вырезок с фотографиями Эйша, над которыми она размышляла бы с тех пор, мечтая о мести. А потом, заметив сходство между ним и Аленом, она могла бы легко провести собственное расследование. Она и подруга мадам Гебрек принадлежат к одной церкви, и узнать что-нибудь о её прошлом не составило бы труда. Я почти уверена, что Жюльетта тоже читала эту книгу — она увидела её у меня и сразу узнала».
«Значит, вы считаете, что убийство Алена было преднамеренным?» — спросил Джек.
«Нет, я думаю, что само убийство было совершено из корыстных побуждений, хотя старая ненависть, должно быть, постепенно накалялась, когда она видела, как он командует ее братом. А еще была та сцена с ломом, когда Фернан, казалось, угрожал Гебреку. Он не был жестоким человеком по натуре, но, очевидно, был способен на гнев – она, возможно, боялась, что постоянные указания о том, как ему следует выполнять свою работу, однажды могут довести его до предела».
«Поэтому, когда она заметила Гебрека, направляющегося к бельведеру, она схватила одну из клюшек для гольфа Доры из открытого багажника «Сьерры» и побежала за ним». Джек покачал головой, словно ему все еще было трудно в это поверить. «Удивительно, что никто ее не видел».
«Думаю, Дора чуть было этого не сделала. Помнишь, она говорила, что вскоре после того, как увидела, как Гебрек проходит через ворота в лес, она пошла за ним в надежде перехватить его?»
«Думаешь, это Эрдле?»
«Верно. Я предполагаю, что Жюльетта заметила её, когда та возвращалась после убийства Гебрека, испугалась и спрятала клюшку для гольфа в пещере, вероятно, надеясь позже положить её обратно в машину. Такой возможности не представилось, но если бы она представилась, то приговор Алену почти наверняка был бы — самоубийство».
«Что случилось с Эйхе после рейдов гестапо?» — спросила Ирис.
«Это загадка. Он исчез примерно за неделю до этого, и никто так и не выяснил, как и почему. Так и начались слухи о том, что он был шпионом — все поспешили сделать грязную работу и сбежали, прежде чем его разоблачили».
«И с тех пор о нем ничего не слышно?»
«По всей видимости, нет. Мадам Гебрек настаивает, что его либо арестовали и расстреляли, либо отправили в концлагерь, где он и умер, но подтверждения этому так и не было».
Некоторое время они продолжали есть в молчании. Мелисса ела медленно, почти не ощущая вкуса пищи, преследуемая воспоминанием о страстном возгласе Антуанетты Гебрек: «Это неправда, мой Юлиус был хорошим человеком, а не предателем!» Пройдет еще много времени, прежде чем она сможет забыть лицо Фернана, когда он смотрел, как жандармы уводят его сестру.
«Интересно, что же на самом деле было у Алена на уме, когда он в ярости убежал на бельведер?» — задумчиво произнес Джек. Он повернулся к Ирис. «Ты разговаривала с Филиппом после ареста Жюльетты — неужели он ничего не знает?»
Это был вопрос, который Мелисса сама очень хотела задать, но боялась сделать это, опасаясь задеть деликатную тему.
Ей не стоило волноваться. Голос Айрис был ровным и деловым, когда она ответила: «Я думала об этом. Была небольшая ссора, но ничего нового».
«О чём?» — спросил Джек.
«Филипп отчитал его за ссору с Фернаном на глазах у студентов и за грубость по отношению к Мел из-за книги. Ален умолял о шоке от смерти Кляйна. Филипп сказал, что непрофессиональному поведению нет оправдания. Ситуация накалилась, и Ален выбежал». Ирис начала теребить сотейник, нахмурившись. «Филиппу очень жаль», — печально добавила она. — «Он думает, что частично виновен в случившемся».
«О нет, должно быть, дело было не только в этом», — настаивал Джек. «Он сказал что-то вроде: „Никто не может мне помочь“. Конечно, если бы это была просто смерть Кляйна, он бы обратился за утешением к Филиппу… или, может быть, к своей матери. Судя по всему, у них были хорошие отношения… она приняла тот факт, что он гей…»
После небольшой паузы в разговоре Мелиссе пришла в голову идея. Она доела стейк и отложила нож и вилку.
«Интересно, не имеет ли к этому какое-либо отношение Эрдл?» — сказала она.
Остальные посмотрели на неё с удивлением. «Как?» — спросила Айрис.
«То, как он нас подкалывал Алена перед нами, говоря о том, что тот похож на немца и так далее, — это могло быть лишь верхушкой айсберга. Возможно, он был гораздо более конкретен, когда рядом никого не было, — отпускал шутки о его отцовстве, угрожал публично связать его с Юлиусом Эйхе».
«Это может многое объяснить», — согласился Джек. «Его, должно быть, преследовали сомнения по поводу прошлого отца… и он ужасно боялся того, как это повлияет на него и его мать, если все это всплывет наружу. Вдобавок ко всему, убивают человека, которого он любит… а потом он находит Мел с книгой, с которой все началось… неудивительно, что он так разволновался и убежал один».
«К тому месту, где погиб Кляйн. И Джульетта последовала за ним». Ирис задумчиво посмотрела на него. «Возможно, ты в чём-то была права, Мел, — может быть, Эрдл действительно причастен к смерти Алена».
«Возможно», — согласилась Мелисса. Эта мысль ничуть не утешала её.
«Что будет с Джульеттой?» — спросил Джек, когда Бриджит убрала тарелки и пошла за сыром.
«Я не знаю, но надеюсь, что к ней отнесутся с состраданием, когда суд выслушает всю историю. Возможно, будет применено положение о «сниженной вменяемости» или что-то подобное, что используется во Франции».
«Разве ты не спрашивала про "Банановый сплит"?» — спросила Айрис.
«Сейчас у меня с ним не очень хорошие отношения», — Мелисса впервые за день улыбнулась. «Его восхищение моими книгами не помешало ему немного меня отчитать. Помимо того, что он вмешался в его игру, я думаю, он до сих пор не простил мне того, что я оказалась права насчет мотива убийства Алена. Как только он узнал о пещере, он был уверен, что свалит вину на Филиппа, но я с самого начала чувствовала, что это как-то связано с прошлым».
«Филипп оплатит защиту Жюльетты», — сказала Ирис с оттенком гордости.
«Правда?» — Мелиссе показалось, будто после бури небо наконец прояснилось. — «Это очень великодушно с его стороны».
«И он собирается назначить Фернана своим управляющим имением».
«Становится всё лучше и лучше».
«Есть ещё одна вещь, которая меня озадачивает», — сказал Джек, угощаясь сыром. — «Филипп сказал нам, что слышал, как Жюльетта кричала что-то про отравленный дуб. Есть какие-нибудь предположения, о чём она говорила?»
«Думаю, да», — сказала Мелисса, вспоминая крошечный желудь, которым Юлиус Эйш подписывал свои картины. «В кругу друзей и коллег во Франции Эйша называли «Ле Шен» (Le Chêne) .»
«Дуб? Может, потому что они считали его сильным, непоколебимым и все такое?»
«Нет. Именно так его имя переводится с немецкого».
«Почему, — сказала Мелисса, пытаясь закрыть переполненный чемодан, — вещи всегда занимают больше места, когда собираешься домой?»
«Еще кое-что», — усмехнулась Айрис, разглядывая книги, которые Мелисса приобрела на этой неделе.
«Я купил меньше, чем обычно».
Закончив собирать вещи, они вышли на балкон, чтобы в последний раз полюбоваться ночными горами. Дождь, шедший днем и вечером, прекратился, оставив влажный воздух, наполненный ароматом леса. Вершины Порт-де-Севенн возвышались в лунном свете, словно две цитадели.
«Прекрасное место, но оно не сравнится с Котсуолдсом», — сказала Айрис.
— Рада возвращению? — Айрис кивнула. — Я тоже. Полагаю, — небрежно добавила Мелисса, — ты увидишься с Джеком после того, как мы вернемся домой?
Айрис улыбнулась, глядя в небо. «Вполне вероятно».