Познакомьтесь с Мелиссой: любительница кошек, заботливая мать… смелая сыщица?
Мелисса Крейг в полном восторге от своей новой жизни в старом полуразрушенном коттедже: она проводит дни, подстригая примулы и знакомясь с Бинки, рыжим котом из соседнего дома. Ей жаль только, что она не переехала в деревню раньше.Но когда стук в дверь приносит известие о шокирующей находке, она внезапно оказывается в центре загадочной тайны: в лесу прямо за ее новым домом найдены кости молодой женщины.Возможно, маленькая деревня Аппер-Бенбери не так идиллична, как казалось сначала?Странные телефонные звонки ночью убеждают Мелиссу, что полиция идет по совершенно ложному следу, поэтому она не может удержаться от того, чтобы провести собственное расследование. От зала для игры в бинго до салона красоты и далее, ее поиски вызывают недовольство у некоторых и раскрывают многие из самых скандальных секретов деревни, но не приближают ее к поиску виновного…Находка потрепанной старой фотографии в ящике стола становится последним кусочком мозаики, который ей нужен, но, будучи новичком в этом сплоченном сообществе, сможет ли Мелисса в одиночку докопаться до сути этой необычной детективной истории?
Примечание автора
Деревни Аппер-Бенбери и Лоуэр-Бенбери не обозначены ни на одной карте Котсуолдса. Они, их жители, а также все остальные персонажи и учреждения, упомянутые в этой книге, являются полностью вымышленными.
В начале марта Мелисса Крейг упаковала рукопись своего нового детективного романа и отправила ее своему агенту вместе с сопроводительным письмом.
Дорогой Джо,
Не ждите от меня вестей в ближайшие несколько недель, так как я буду готовиться к переезду. Сейчас всё немного напряженно, но я с нетерпением жду спокойной загородной жизни. Коттедж просто мечта. Он находится недалеко от деревни Аппер-Бенбери, одной из двух, расположенных на склоне долины, по дну которой протекает ручей. Идиллия! У меня только одна соседка — в соседнем коттедже — но я с ней ещё не знакома. Мне сказали, что она художница, которая зимует за границей. Звучит интересно.
С уважением,
Мелисса
В качестве дополнения она добавила:
P.S. Примерно в четверти мили по долине находится заброшенная пастушья хижина. Она полуразрушенная, довольно вонючая и немного жутковатая, когда ветер дует в определенном направлении и воет сквозь дыры в крыше. Идеальное место для обнаружения трупа, не правда ли?
Найти этот коттедж было чистой случайностью, результатом того, что она наклонилась, чтобы поднять упавшую перчатку под окном агентства недвижимости в Бристоле, где она проводила небольшое исследование. Выпрямившись, она увидела фотографию, сделанную ясным зимним утром, когда снег скрывал разбитую черепицу, а тени были окрашены в голубое небо. На лужайке стояла поилка для птиц, а к яблоне был прибит скворечник. Добавьте малиновку и сентиментальное послание, подумала она, — и получите рождественскую открытку.
В тот серый декабрьский день не было ни яркого солнца, ни снега, но она закончила свои исследования, у нее было несколько свободных часов, и, поддавшись импульсу, она попросила осмотреть недвижимость. Она находилась в конце неровной дороги, на которой выбоины были грубо заделаны щебнем, и прислонялась к своему ухоженному соседу, словно пьяница, прислонившийся к чьему-то плечу. Скворечник был наклонен набок, а многочисленные сорняки и несколько несчастных растений в саду лежали примятыми и размокшими на пропитанной влагой земле. Интерьер был еще более обветшалым — облупившаяся штукатурка, запах сырости и лишь самые элементарные удобства. Но Мелиссе не нужны были заверения агента — молодого, полного энтузиазма и планов на то, что он называл «изысканным ремонтом», — чтобы осознать потенциал. К тому времени, как она вернулась в Лондон, она сделала первые робкие шаги к тому, чтобы стать владелицей.
Это было апрельское утро, залитое сине-золотым светом, когда она въехала в дом. Проведя ночь в соседней гостинице, она прибыла в коттедж за час до прибытия фургона с мебелью. И это к лучшему, подумала она, заметив кучу пустых банок из-под краски на кухне, разбросанные гвозди на неподметенном полу и пыльную кучу выброшенного упаковочного материала в камине. Строитель обещал прислать уборщицу накануне. Он также обещал организовать доставку масла для центрального отопления. Мелисса вышла на улицу и постучала костяшками пальцев по дну масляного бака. Его эхо пустоты свидетельствовало об очередном нарушенном обещании.
По крайней мере, телефон был установлен. Она позвонила строителю, чтобы обратить его внимание на недостатки.
«Думал, вы уже двенадцатый переезжаете», — весело сказал он.
«Сегодня двенадцатоечисло », — заметила Мелисса.
«Что? О, так оно и есть. Извините. Хотите, чтобы я позже кого-нибудь прислал?»
«Позже будет уже поздно — мою мебель привезут через час», — холодно сказала Мелисса. «Хорошо, что я взяла с собой чистящие средства. А что насчет масла?»
«Какая нефть?» — спросил он с недоумением, словно ожидал услышать, что за ночь в саду появилась буровая установка.
«Топливное масло, которое вам должны были доставить вчера».
«Ах, эта нефть. Она еще не прибыла?»
«Нет. Когда был сделан заказ?»
«Э-э... нужно спросить у девушки. Сейчас её нет. Перезвоню позже».
«Даже не беспокойся!» — Мелисса в ярости бросила трубку. К счастью, она помнила имя торговца нефтью. Она схватила справочник, смахнула слой пыли, проверила номер и уже собиралась поднять трубку, когда зазвонил звонок. Звук эхом разнесся по пустой комнате, заставив ее вздрогнуть.
«Здравствуйте!» — сказала она, почти ожидая услышать голос строителя.
На мгновение никто не ответил. Она слышала слабые звуки движения, как будто рука, державшая трубку на другом конце, меняла хватку.
«Здравствуйте!» — резко сказала она. — «Кто там?»
«Бабс?» — раздался низкий, настойчивый мужской голос. — «Бабс, я должен тебя увидеть!»
«Думаю, у вас есть…» — начала Мелисса, но звонивший поспешно продолжил, игнорируя её прерывание.
«Сегодня вечером… я приду в обычное место. Будьте там, пожалуйста!» На середине фразы голос начал дрожать. На последнем слове он совсем сорвался.
«Минутку!» — Мелисса повысила голос, пытаясь сдержать волну скорби, выплескивающуюся из телефона. — «Я не Бабс… вы ошиблись номером… алло!» Но мужчина уже повесил трубку.
Телефонная трубка покоилась в руке Мелиссы, тихонько поурчая там, где мгновение назад издавала стоны мужской боли. Это было тревожное начало дня. Сначала череда ошибок строителя, теперь незнакомец, умоляющий ее встретиться с ним. Ее тревожила мысль о том, что где-то этим вечером безутешный влюбленный будет напрасно ждать появления своей Бабс. Если бы он остановился и послушал, она хотя бы избавила бы его от этого.
Она взглянула на часы. Было почти девять пятнадцать, а грузчики должны были приехать к десяти. В квартире был полный беспорядок, непригодный для мебели. С маслом придется подождать.
Было почти десять тридцать, когда фургон, подпрыгивая, проехал по дороге, ведущей к коттеджу. К тому времени Мелисса успела собрать большую часть строительного мусора в пластиковые мешки у задней двери, подмести полы и вытереть самую сильную пыль с полок и подоконников. Водонагреватель обеспечил достаточное количество горячей воды, и она привезла с собой в машине запас моющего средства и кухонных полотенец. По крайней мере, она была готова постирать и убрать невероятное количество посуды, стеклянной утвари и кухонных принадлежностей, которые вскоре придется достать из забитых газетами ящиков для чая. Она с ностальгией вспоминала свою аккуратную лондонскую квартиру и задавалась вопросом, что заставило ее ее покинуть.
«Извините за опоздание — нам нужно было найти это», — извинился бригадир. Он быстро огляделся, подняв брови при виде голых досок.
«Было бы неплохо уложить ковры до моего переезда», — согласилась Мелисса, читая его мысли. «Но строительные работы затянулись, и к тому же магазин не смог доставить ковры вовремя».
Бригадир почесал затылок и усмехнулся. «Обычная история», — заметил он. Опытным взглядом он оглядел всех вокруг и добавил: «По крайней мере, они оставили всё в чистоте».
—Они ничего подобного не делали! — фыркнула Мелисса. — Вам бы следовало видеть это час назад!
Мужчина усмехнулся. «Сделай сам, да? Ну, тогда давай приступим — только скажи нам, куда что нужно прикрепить».
К трём часам фургон уехал. Мелисса устало опустилась в кресло в гостиной и размышляла об окружающем хаосе. Столько всего нужно было сделать, так много всего, прежде чем жизнь могла бы вернуться в нормальное русло. Она вспомнила день, когда впервые увидела коттедж. Она стояла в этой комнате с каменным камином и деревянными балками, низкими потолками и нетронутым видом на долину, представляя себя живущей здесь со своими вещами вокруг. В своём энтузиазме, в своей почти суеверной уверенности, что ей суждено было найти это место, ей было легко разглядеть за осыпающейся штукатуркой, клочками оголённых проводов и гниющими половицами и оконными рамами. Во время второго визита было сделано так много, что ей не терпелось въехать. Она сделала замеры для штор и спланировала расстановку мебели. Книжные полки в нишах по обе стороны от камина, письменный стол у окна. Мягкие подушки на подоконниках и торшер за ее любимым креслом у камина. Картины на стенах.
Теперь ей пришлось столкнуться с реальностью. Мебель была расставлена, более или менее так, как она себе представляла, но, конечно же, все это придется передвигать, когда придут укладчики ковров. Книги все еще лежали в коробках и не могли быть распакованы, пока не установят полки. Крючков для картин не было, и в любом случае стены нужно было покрасить еще раз там, где маляры сэкономили на работе. Мелисса старалась не думать о стопке немытых кухонных принадлежностей, загромождающих все свободные поверхности, и о сумках и коробках, ожидающих распаковки. Она чувствовала себя грязной, мечтала принять душ, но не могла заставить себя привести ванную комнату в пригодное для использования состояние. И она была голодна, ведь с завтрака она ела только бутерброд с сыром и выпила бесчисленное количество кружек водянистого кофе.
Стук в дверь вывел ее из состояния жалости к себе. Госпожа оказалась женщиной лет пятидесяти, и еще до того, как она представилась, у Мелиссы не осталось сомнений, кто она. Ее коротко подстриженные мышино-коричневые волосы, уложенные черепаховыми шлепанцами, и бесформенный клетчатый сарафан, надетый поверх облегающего свитера, делали ее типичной «артистичной» героиней любительской театральной постановки. Но у нее были тонкие черты лица и чистая, загорелая кожа, серые глаза были умными и остроумными, а в улыбке чувствовалась искренняя дружелюбность.
«Айрис Эш», — сказала новоприбывшая, протягивая тонкую смуглую руку. «Соседка», — объяснила она, кивнув головой. «Просто зашла поздороваться. Наверное, у вас проблемы». Ее взгляд, скользящий по плечу и спине Мелиссы, словно охватил весь хаотичный интерьер коттеджа, и на ее губах появилась сочувственная гримаса. «Ужасное дело, переезд».
«Конечно!» — рука Айрис сжималась крепко, сильно и невероятно тепло, даря ощущение комфорта. — «Меня зовут Мелисса Крейг, я очень рада познакомиться с вами. Не могли бы вы войти?»
Айрис покачала головой. «Не сейчас. Только помешаешь. Пришла спросить, не хочешь ли поужинать со мной».
«Это очень любезно с вашей стороны». У Мелиссы в холодильнике был стейк, но она уже с ужасом думала о том, как ей придется готовить себе еду после тяжелого дня. «С удовольствием, спасибо большое».
«Вегетарианка, — объяснила Айрис. — Орехи и бобы. Все, что растет в саду. Много клетчатки».
«О, ну, ладно», — сказала Мелисса, стараясь говорить искренне. Теперь она была полна решимости, и если позже она проголодается, всегда будут сыр и печенье.
«Примерно шесть тридцать», — Ирис резко развернулась и направилась обратно к своему коттеджу. Ее походка была чопорной и прямой, а руки она размахивала, как ребенок, играющий в солдатиков.
«Хорошо», — подумала Мелисса про себя, закрывая дверь и с новым оптимизмом приступая к своим делам. «Эксцентрично, но хорошо».
К половине десятого Мелисса закончила мыть посуду и все убрала. Она распаковала и разложила продукты, добавив еще одну пустую картонную коробку к растущей куче у задней двери. Она повесила кремовые занавески, украшенные синими и желтыми цветами, которые, по ее мнению, гармонировали с посудой и новой виниловой плиткой на полу. Она поставила горшечное растение на подоконник и на несколько мгновений постояла в дверном проеме, любуясь результатом.
Из окна открывался вид на длинную полосу сада сбоку от коттеджа. На этом небольшом участке когда-то был газон, клумбы и фруктовые кусты, но теперь он сильно зарос, словно моля о том, чтобы кто-нибудь за ним присмотрел. Что ж, время для этого будет в ближайшие недели. Большой пушистый кот пробирался по замшелой тропинке, насторожив уши и подергивая хвостом, а черный дрозд издавал тревожный крик среди плотно сжатых розовых почек на яблоне. Мелисса довольно вздохнула. Это был ее дом. Здесь она могла пустить корни, избавиться от всех своих проблем и быть самой собой.
Пришло время заняться ванной комнатой. Вместо поспешного душа она решила побаловать себя долгим расслабляющим купанием и, напевая мелодию, смыла вездесущую пыль, прежде чем наполнить ванну и с благодарностью опуститься в горячую воду.
Незадолго до половины четвертого она вышла из дома и на мгновение остановилась, глядя на долину, которая загорала в теплом золотистом свете вечера. На противоположном склоне, в медленно надвигающейся тени группы деревьев, стадо овец щипало траву, а их детеныши резвились и играли вокруг. Несколько детей в ярких свитерах и резиновых сапогах тыкали палочками что-то в ручей, их высокие детские голоса прорезали чистый воздух.
От дорожки до конца сада Мелиссы тянулась гравийная тропинка. В конце она расширялась и превращалась в площадку для разворота, грубо укрепленную битым кирпичом и щебнем. За ней росла боярышниковая изгородь, покрытая молодыми побегами, через которую через калитник можно было пройти по тропинке, спускающейся в долину. Она подошла к ней и обернулась, чтобы посмотреть на «Боярышниковый коттедж», на несколько мгновений предавшись гордости за владение им. Не арендованная квартира какого-то безликого домовладельца, а ее собственность. Созданный, как и его собрат, из двух крошечных домиков рабочих, это был первый объект недвижимости, которым она когда-либо владела за свои сорок четыре… нет, почти сорок пять лет.
За домиками возвышался крутой, укрывающий от ветра склон, усеянный ежевикой. Осенью там будет ежевика и яблоки из ее сада. Она попробует свои силы в приготовлении ежевичного желе. Несомненно, Ирис даст ей несколько советов. Птицы поселятся в скворечнике, который она уговорила плотника починить и переделать.
Солнце сверкало на латунном дверном молотке свежепокрашенной входной двери и на окнах, на которых все еще виднелись пятна и следы от замазки, оставленные стекольщиками. Еще одна работа, которую строитель обещал выполнить — и не выполнил. Если бы Обри был здесь, им бы не сошло с рук столько всего… но сейчас было не время думать об Обри.
«Привет!» — раздался голос. Айрис перегнулась через садовый забор и помахала пучком зелени. «Только что срезала немного трав. Нет ничего лучше свежих трав. Заходите!» Она указала на белую деревянную калитку и повела их по гравийной дорожке к задней части коттеджа.
«У тебя задний двор намного чище, чем у меня!» — заметила Мелисса, с некоторой завистью оглядывая огороженное белыми стенами пространство. «Строители оставили мне кучу мусора, от которого мне придется избавляться».
«Пусть придут и уберут это», — посоветовала Айрис.
За задней дверью находился небольшой вестибюль из кирпича и стекла, где на полках стояли вымытые цветочные горшки и садовые инструменты. Айрис сбросила грязные туфли и втиснула свои костлявые ноги в деревянные сандалии. На ней все еще было клетчатое платье-сарафан, которое было недостаточно длинным, чтобы скрыть затяжку на колготках.
«Надеюсь, вы не против пройти через кухню», — сказала она.
«Ни за что», — сказала Мелисса. «Сейчас я бы не хотела, чтобы кто-нибудь видел мою кухню». Она повернулась, чтобы закрыть дверь, и пушистый кот проскользнул внутрь как раз вовремя. «О, он твой?»
«Это мой Бинки!» — сказала Айрис детским голосом, когда кот, энергично мурлыкая, обвился вокруг ее ног восьмеркой. «Ну и жадный мальчик, он уже выпил!» Кот посмотрел на нее безэмоциональными желтыми глазами, затем ушел и исчез через приоткрытую дверь, ведущую из кухни. Вернув себе обычный голос и выражение лица, Айрис бросила свой букет трав в дуршлаг и включила кран. «Просто промойте их перед тем, как резать», — объяснила она. «Выпьем перед едой?»
«Спасибо», — сказала Мелисса, с любопытством ожидая, какой напиток ей предложат. Она с интересом и некоторым удивлением оглядела маленькую кухню. Она ожидала увидеть захламленный и немного старомодный интерьер, но, казалось, здесь было все мыслимое современное оборудование и бытовая техника, совершенно новые. Если, как утверждал агент по недвижимости, Айрис — художница, то, похоже, она добьется успеха.
Она, безусловно, знала, как сделать еду привлекательной. На столе стояли тарелки с салатами и ассортимент сыров, разложенных на подносе, все было украшено так, словно готовилось для кулинарной статьи в журнале. Из кипящей кастрюли на плите Aga исходил пряный, аппетитный аромат. Все это выглядело очень многообещающе.
Айрис достала из холодильника тяжелую зеленую бутылку и открыла пробку, в которую была вставлена проволока. Раздался громкий взрыв и поднялась белая пена.
«Шампанское с бузиной!» — гордо воскликнула Айрис, наливая в два бокала. «Вино прошлого сезона — должно быть довольно крепким. Если вы слишком пьяны, чтобы доковылять до дома, можете поспать на диване. За ваше здоровье!» Она сделала большой глоток и потянулась за ножом и разделочной доской.
Мелисса сначала осторожно отпивала, а затем с удовольствием.
«Это нектар!» — воскликнула она. — «Ты сам его приготовил?»
«Конечно. Делаю всевозможные вина. И желе. Ежевику, рябину, шиповник. Живу за счет сада и живых изгородей. Проголодался?»
«Да, скорее всего». Если бы еда была так же хороша, как вино, то и стейка бы не захотелось. Айрис мелко нарезала зелень и щедро посыпала ею салаты. Ее острота соблазнительно смешивалась с паром из кастрюли. Мелисса с энтузиазмом вдохнула аромат. «Пахнет божественно!» — воскликнула она.
«Хорошо. Значит, можно есть?» — Айрис сняла кипящую запеканку с плиты и повела из кухни. «Помоги мне с остальным», — скомандовала она, обернувшись.
В столовой она налила дымящуюся смесь пряных овощей в глиняные миски с коричневым рисом и подала одну Мелиссе.
«Угощайтесь хлебом». Она махнула рукой на плетеную корзину, полную чего-то похожего на окаменелые брюхоногие моллюски. «Я сама пеку», — добавила она. Это был простой, но безвкусный жест.
«Спасибо». Задумавшись, достаточно ли крепки ее зубы, Мелисса разломила одну из булочек. Она была хрустящей и очень вкусной, и ей стало стыдно за свои сомнения. Айрис, может, и была эксцентричной, но готовила она превосходно.
«Вы из Лондона?» — спросила хозяйка, потягивая блюдо.
«Да». Айрис, очевидно, сделала свой вывод по имени и адресу на грузовике для переездов и заинтересовалась своей новой соседкой. Мелисса подозревала, что сейчас ее будут расспрашивать. Возможно, именно шампанское с бузиной побудило ее ответить с необычной откровенностью. «Я всегда мечтала жить за городом, но почему-то все время жила в городах», — объяснила она. «Это мой первый шанс вырваться на свободу».
«Надеюсь, вам здесь понравится».
«Уверен, что так и сделаю. У меня возникло предчувствие насчет этого коттеджа, как только я его увидел».
«Ощущение, что всё вот-вот рухнет?» — Ирис сардонически усмехнулась. — «Я тоже. Раньше боялась, что оно поглотит и это вместе с собой. Какое облегчение, что всё наконец-то закончилось».
«Наверное, вы чувствовали себя довольно одиноко, пока дом пустовал», — прокомментировала Мелисса. «Кстати, кто жил в моем коттедже до меня? Это была женщина по имени Бабс?»
Айрис покачала головой. «Старик, почти отшельник. Умер около девяти месяцев назад. Домик — свинарник, ни одна женщина в нем не стала бы жить. Почему?»
«Сегодня утром позвонил мужчина и подумал, что я Бабс», — повторила Мелисса разговор. «Вероятно, он весь вечер ждал ее. Он звучал довольно рассеянно и не дал мне возможности объяснить свою ошибку».
«Бедняга!» — Айрис на мгновение задумалась, нахмурив брови. — «Джеко прожил там много лет. У него никогда не было телефона. Ещё риса?»
'Спасибо.'
«Салат? Угощайтесь». Айрис переложила тарелки на потрепанном столе с распашными ножками и принесла еще из кухни. Ее проницательный взгляд остановился на левой руке Мелиссы. «Значит, ты вдова?»
«Да». Как обычно, Мелисса на этом остановилась. Никого, кроме неё самой, не касалось, что Гая убили, прежде чем он успел сделать из неё честную женщину — всегда предполагая, что он бы этого хотел, зная, что она беременна. Она никогда по-настоящему не знала Гая, кроме как через его сына. Интенсивность Саймона, его безжалостное стремление к совершенству во всём, что он делал, его приступы раздражительности, чередующиеся с неотразимым обаянием, — всё это она унаследовала от отца. Это она знала от родителей Гая, которые заботились о ней и Саймоне, когда её собственные мать и отец отвергли их обоих. Их единственным условием было, чтобы она взяла их фамилию для себя и их внука и надела обручальное кольцо ради приличия.
Айрис продолжала допрос.
'Дети?'
«Один сын». Материнская гордость взяла верх. «Ему двадцать пять, он инженер, работает в нефтяной компании в Техасе и у него все очень хорошо».
«Значит, ты один?»
'В данный момент.'
В очередной раз Мелисса почувствовала, как шампанское с бузиной растворяет ее замкнутость. Она начала рассказывать Айрис об Обри.
«Он стал слишком опекать меня!» — пожаловалась она. «Не собственнически… он никогда не пытался организовывать мою жизнь, не ревновал к моим друзьям и ничего подобного… он просто убедил себя, что я не могу обойтись без его заботы. Сначала было прекрасно… и, наверное, я звучу неблагодарно… но в последнее время я чувствую себя совершенно подавленной. Если бы он мог, я бы никогда даже лампочку не поменяла, не говоря уже о том, чтобы починить предохранитель. В любом случае, он женат, и его жена хочет его вернуть, хотя он продолжает настаивать, что любит меня, а не ее».
«Значит, он не очень доволен твоим переездом?» — заметила Айрис.
«Не совсем, хотя одно из последних его слов перед моим отъездом из Лондона было о том, что это место скоро покажет мне, как много он для меня значит и как сильно я в нем нуждаюсь».
«Какие же вы самодовольные создания, мужчины», — заметила Ирис. «Еще йогурт с ревенем?»
«Это было невероятно вкусно, но я не смогла съесть ни кусочка больше!» — с неподдельным сожалением заявила Мелисса. «Вы, наверное, уже слышали это раньше, но я и представить не могла, что вегетарианская еда может быть такой вкусной».
Айрис приняла комплимент, спокойно кивнув. «Самый здоровый способ питаться!» — заявила она. — «Не нужно, чтобы это было скучно».
«Вы сами вырастили все эти овощи?»
«Большинство из них. Много времени проводят в саду. Часто замерзают».
«Когда вы находите время для живописи?»
«Кто сказал, что я рисовала?» — Ирис выглядела одновременно удивленной и раздраженной.
«Агент по недвижимости сказал, что вы художница и что вы провели зиму за границей», — объяснила Мелисса. «Прошу прощения, если я неправильно вас поняла».
Айрис пожала плечами и скривилась. «Он сказал „художник“, а ты подумала „живописец“, — насмешливо сказала она. — Знаешь, есть и другие виды искусства!»
«Да, конечно», — сказала Мелисса с легкой долей раздражения. У женщины не было причин вести себя так высокомерно — ошибка была вполне естественной. Она допила шампанское с бузиной и попыталась придумать, как нарушить напряженное молчание. Айрис взяла бутылку и потянулась, чтобы наполнить бокалы. Мелисса покачала головой. «Больше мне не нужно, спасибо — завтра будет тяжелый день».
«Как вам угодно. Кофе?»
«Да, пожалуйста».
«Зерна без кофеина. Пробовала корень одуванчика, но не понравилось». Ирис исчезла на кухне. Мелисса начала убирать со стола, но её остановил приказ: «Оставь это. Пройди в гостиную».
Как и в собственном коттедже Мелиссы, гостиная и столовая были соединены между собой. Изначально это были гостиные двух соседних домов, и в каждой из них был камин, расположенный спина к спине, с общим дымоходом. Мелисса предположила, что, когда Айрис оставалась одна, она ела на кухне. Столовая с голыми стенами и минимальным количеством мебели производила впечатление редко используемой. Там было мало украшений или картин, а простые занавески и тусклый, выцветший ковер совсем не соответствовали тому, что можно было бы ожидать в доме художника, какого бы рода он ни был.
К ее удивлению, гостиная оказалась такой же простой и скудно обставленной. Единственными яркими акцентами были зеленый стеклянный кувшин с нарциссами и несколько лоскутных подушек. Бежевые занавески, невзрачный коричневый ковер и диван, покрытый чем-то, похожим на армейское одеяло, создавали мрачную, унылую атмосферу, которую лишь отчасти смягчал горящий в камине огонь. Когда Мелисса вошла, Бинкли поднял голову с лучшего места на ковре у камина и, моргая, посмотрел на нее топазовыми глазами, наполовину скрытыми в шерсти.
«Дизайн ткани», — неожиданно сказала Айрис, появившись с глиняными кружками кофе на подносе.
'Извини?'
«Я дизайнер тканей». Она пододвинула низкий столик с запятнанной столешницей и поставила поднос. «Сиденье?» Она указала на кресло у камина, обитое хаки-льняной тканью, и протянула Мелиссе кружку. «Сахар? Молоко?»
«Э-э… нет, спасибо». Мелисса огляделась вокруг, пытаясь сопоставить услышанное с увиденным. Она отпила глоток слишком горячего кофе и с восхищением наблюдала, как хозяйка, с кружкой в руке, с удивительной легкостью опустилась на колени перед камином.
«Не люблю стулья. Всегда сижу на полу», — заметила она. Она протянула руку, чтобы погладить кошку, которая сидела прямо, зевнула и после нескольких секунд тщательного обдумывания забралась ей на колени. Айрис поставила кружку и обняла животное обеими руками, засунув его между своих бедер и наклонившись вперед, чтобы прижаться щекой к его голове. Ее лицо расплылось в нежном выражении, а кошка замурлыкала, пульсируя все сильнее, ее глаза были полузакрыты, словно в экстазе. Эффект был граничащим с эротическим. Чувствуя необъяснимое смущение, Мелисса играла со своим слишком горячим кофе, смотрела в огонь и думала, как скоро она сможет прилично пойти домой.
— Моя студия наверху, — внезапно заметила Айрис, и на её лице снова засиял ум. — Могу показать вам как-нибудь, если хотите. — Она оглядела комнату, пока Мелисса вежливо и заинтересованно бормотала. — Мой фон. — Она сделала круговое движение кружкой, и капля кофе упала на ковёр. — Неважно. Не видно. — Она достала из кармана бумажный платок, промокнула пятно и бросила его в огонь. — Всегда используйте нейтральный фон. Это помогает генерировать новые идеи. Никаких отвлекающих факторов. А вы что делаете?
'Я пишу.'
'Что?'
«В основном романы».
«Какого рода?»
«Преступления, расследования, все в таком духе».
«У местных жителей материала не так уж много. Большинство из них ужасно скучные. Но распространять это не стоит».
«Простите, неужели все это дошло до всех?»
«Конечно, вы сами об этом напишете. Они заставят вас писать для приходского журнала и информационного бюллетеня Общества садоводов, не успев оглянуться. Пытались заставить меня разработать новые занавески для деревенского зала, прежде чем я проработала здесь полгода, нахалы!»
«Вы здесь давно живете?» Мелисса почувствовала себя увереннее, увидев, как Айрис перешла на почти нормальный стиль речи, но это оказалось лишь мимолетным явлением.
«Примерно десять лет. В следующем августе исполнится одиннадцать. Живу здесь только с марта по октябрь. Котсуолдские зимы слишком холодные и сырые».
«У вас есть кто-нибудь, кто присмотрит за домом, пока вас нет?»
«Деревенская девчонка приходит каждый день. Проверяет бойлер и кормит Бинки. Нужна помощь по дому? Глория, пожалуй, подойдёт. Маленькая проказница, толстая как доска, но хорошая работница». Пока она говорила, она всё энергичнее поглаживала кота. На последних словах он спрыгнул с её колен, словно его терпение было окончательно исчерпано. Он устроился на дальнем конце каминного ковра, где ледяным взглядом смотрел на свою хозяйку, подёргивая хвостом и отсчитывая время передними лапами.
«Мальчик с соской!» — бессмысленно взмолилась Айрис. — «Мама его расстроила?»
Мелисса поднялась на ноги, пробормотав, что пора ладить друг с другом.
«Я очень благодарна вам за приглашение, и ужин был восхитительным», — сказала она, направляясь к двери. «И мне бы не помешала помощь раз или два в неделю. Если вы скажете об этом Глории, я буду вам благодарна».
«Хорошо. Мне понравилось ваше общество. Приходите еще», — сказала Айрис. Она пришла в себя и, очевидно, имела в виду то, что сказала.
«Надеюсь, вы придете пообедать со мной, когда я устроюсь», — сказала Мелисса.
«С удовольствием», — сказала Айрис. «Только без мяса, помни!»
«Я запомню», — пообещала Мелисса, размышляя, подойдут ли макароны с сыром.
Когда Мелисса подошла к входной двери и вставила ключ в замок, Айрис крикнула «Спокойной ночи» и выключила свет на крыльце.
Не было ни луны, ни света уличных фонарей, ни освещенных окон, даже искорки звезд, чтобы развеять ужасающую черноту. Мелисса, всю жизнь прожившая в городе, не привыкла к окутывающей тьме и тишине сельской местности ночью. Дезориентированная и растерянная, она захлопнула дверь и поскакала вдоль стены гостиной в поисках выключателя. Она понятия не имела, где он находится; в голове у нее была пустота. Ей следовало взять с собой фонарик. Как нелепо заблудиться в собственном доме! Не дома, еще нет. Это место, затерянное в чернильной изоляции в конце безымянной дороги, было неизведанной территорией. Она была чужачкой в странном доме, где когда-то жил и умер в одиночестве старик по имени Джекко.
Обри наверняка догадалась бы о фонарике. Обри продумала всё до мелочей. Но Обри была в ста милях от них, и это расстояние она создала сама. О, Боже, подумала она, где же этот чертов выключатель!
Наконец она нашла его. В резком свете единственной лампочки ее мебель выглядела непривычной, почти враждебной в этой чуждой обстановке. Впрочем, любая комната выглядела бы ужасно под прямым светом. Завтра первым делом она распакует коробку с абажурами. Помещение также нуждалось в проветривании, чтобы избавиться от запаха краски и свежей штукатурки.
Было холодно и уныло. Срочный телефонный звонок обеспечил доставку топлива во второй половине дня, но инженер по обслуживанию, который должен был зажечь котел и ввести в эксплуатацию систему отопления, смог приехать только завтра. Ковры, как ее заверили, прибудут к концу недели, а монтажники — если все будет в порядке — в следующий понедельник. Был составлен двухстраничный список выявленных в течение дня дефектов, которые строитель должен был устранить. Период обустройства тянулся в будущее, словно дорога, исчезающая за вершиной холма.
Темнота снаружи давила на незанавешенные окна, словно туман, грозясь проникнуть через любую щель. Мелисса проверила все окна перед выходом, но теперь проверила их снова. Стеклянные панели отражали искаженное отражение ее овального лица, белого под болезненным светом, темно-каштановые волосы были зачесаны назад, так что на нее смотрела лишь голова, похожая на череп, с огромными блестящими глазами. Обри хотел, чтобы она установила защелки до переезда, но она не стала этого делать. Ей следовало послушать Обри, вместо того чтобы отмахиваться от всех его советов и предложений, считая их «суетой». Ей следовало найти время, чтобы повесить все шторы перед выходом. Шторы стали бы уютным барьером от ночи. Следуя эху собственных шагов, она направилась на кухню. Она почти дошла до нее, когда зазвонил телефон.
Если бы это снова был он, требующий объяснить, почему она не пришла, это стало бы последней каплей. Возможно, если бы она позволила телефону звонить, он бы сдался. Но звук продолжался, нарастая, фортиссимо, как будто кто-то увеличивал громкость. Скрепя сердце, она вернулась и схватила трубку.
'Привет!'
«Лисси? Это ты?»
«О, Обри!»
«Я думала, тебе понравится, если я позвоню!» Она представляла себе его самодовольный вид, и, несомненно, в её голосе читалось удовольствие от его звонка.
«Как ты раздобыл мой номер? Я сама его до сегодняшнего дня не знала».
«Конечно, я позвонила в справочную. Дорогая, ты в порядке? Ты странно звучала, когда ответила на звонок».
Она стиснула зубы от ласкового обращения, которое в последнее время начало ее ужасно раздражать, но сохранила ровный тон голоса. «На мгновение я испугалась, что это кто-то другой».
«Кого вы ожидали увидеть?»
«У меня сегодня был странный телефонный разговор, и я подумал…»
«О, Боже, только не один из тех извращенцев, которые…»
«Нет, ничего подобного. Это был какой-то мужчина, который думал, что разговаривает со своей девушкой. Он был очень взволнован и, похоже, не понял, когда я сказал ему, что он набрал неправильный номер».
«Что вы предприняли по этому поводу?» Голос Обри стал отрывистым и напряженным, словно он вернулся в армию и только что получил известие о готовящемся нападении. «Вам следует сообщить об этом, если вы считаете…»
«О, ради бога, Обри, перестань так суетиться! Я же тебе говорила, это был неправильный номер».
«Нужно быть осторожнее. Это явно тебя расстроило».
О, Боже, дай мне терпения. «Меня это не расстроило, я просто не хотела, чтобы меня беспокоили во второй раз. Я устала и как раз собиралась спать». Пойми намек, не так ли? У меня больше нет настроения. Но Обри еще не закончила.
«Ты уверен, что всё в порядке? Я пытался дозвониться до тебя весь вечер!» — пожаловался он.
«Конечно, всё в порядке. Я только что поужинала с соседкой и только что вернулась».
«Ты уверена?» По крайней мере, он не расспрашивал её о соседке, но, несомненно, рано или поздно ему бы это пришлось сделать.
'Я уверен.'
«Ну, имейте в виду, что перед сном нужно везде запереть двери на замок».
«Уже есть. Спасибо за звонок.»
«Дорогая, я скучаю по тебе».
«Обри, я же тебя раньше просила так меня не называть».
'Мне жаль.'
«Неважно. Спокойной ночи». Она положила трубку, пока он еще прощался. Это было некрасиво с ее стороны; он был добрым и внимательным, и он заботился о ней. В этом-то и была проблема; он заботился слишком сильно. Он окутал ее своей заботой и добротой, пока она не почувствовала себя мухой в паутине добродушного паука. Это была одна из причин, почему она здесь. Но она не совсем вырвалась; телефонные провода стали частью паутины. На мгновение она задумалась о том, чтобы сменить номер и уйти из телефонного справочника, прежде чем отправиться на кухню.
По крайней мере, это создавало располагающую атмосферу. Холодильник тихонько гудел, а цифровые часы на плите подмигивали ей, словно дружелюбный глаз. Здесь было теплее, чем в гостиной, и за рассеивателем света люминесцентная лампа светила мягче. Мелисса задернула новые шторы, заварила чай и выпила его из одной из своих новых желтых кружек, сидя за новым сосновым кухонным столом. Это значительно улучшило ее самочувствие. Хотя она ужасно устала. Ей был необходим хороший ночной сон.
Она проснулась в мире, залитом солнечным светом и пением птиц. Страхи прошлой ночи показались ей детскими и нелепыми, и она подумала о том, как бы посмеялся Обри, если бы узнал. Не злобно — она никогда не знала, чтобы он был злым, — а с снисхождением, как будто такая милая слабость была вполне естественной. Кроме того, и она должна была признать, что это правда, он бы с нежностью заявил, что в его защитном присутствии ей и в голову не пришло бы бояться. Он, странным образом, поднял ей настроение; раздражение, вызванное его звонком, успокоило ее нервы, так что она спокойно легла спать, почти сразу же уснула и проспала всю ночь, как ребенок. Конечно, шампанское с бузиной от Айрис тоже могло помочь.
Она завтракала, глядя в кухонное окно. За живой изгородью, окружавшей ее сад, на север простиралась долина, склоны которой были испещрены узкими овечьими тропами, тянувшимися вдоль травянистых склонов. Ручей, ловивший лучи утреннего солнца, изогнул блестящий ручеек вдаль. Там, где он скрылся из виду за крутым, выступающим берегом, Мелисса смогла различить крышу пастушьей хижины. Сейчас она была в тени; позже, когда солнце поднимется выше, она станет виднее.
Мелисса пожевала тост, обдумывая детали сюжета своего следующего романа. Постскриптум к письму агенту был написан в шутку, но из него выросла идея, которая постепенно обретала форму в последние недели, несмотря на ее занятость переездом. Она достала блокнот из ящика и сделала несколько заметок, прежде чем вернуться к делам дня.
Первым делом нужно было позвонить строителю.
«Доброе утро, миссис Крейг!» — небрежно произнес он. «Прекрасное утро!»
«Прекрасно», — согласилась Мелисса.
«Приятно переезжать в хорошую погоду, — продолжил он. — Это значительно облегчает обустройство на новом месте».
«В самом деле, это так».
«Вскоре вы сможете приступить к работе в саду».
«Сначала нужно решить еще несколько вопросов».
«Да, конечно. На то, чтобы всё уладить, потребуется день-два». Он явно не спешил узнавать причину её звонка.
«На самом деле, еще немало всего», — прочитала Мелисса из своего списка. «Трещина в бачке унитаза на первом этаже. Краны в раковине в ванной не соответствуют описанию. Только один тонкий слой эмульсионной краски на стенах гостиной. Окно в столовой…»
«Подождите минутку», — возразил строитель. — «Прораб сказал мне, что лично всё проверил».
«Тогда он либо говорит о другом объекте недвижимости, либо ему нужны очки!» — сказала Мелисса, надеясь, что ей удалось удачно сочетать твердость и шутливость. «Если у вас найдется время приехать и посмотреть сами, я буду вам очень благодарна. Мои ковры должны уложить со дня на день, и я не хочу, чтобы рабочие приходили после того, как их уложат».
«Нет… э-э… нет, конечно, нет», — сказала строительница, наконец осознав, что настроена серьезно. «Я зайду позже сегодня утром, хорошо?»
«Пожалуйста, не слишком поздно», — сказала Мелисса. — «Мне нужно кое-что купить».
— Хорошо, — сказал строитель. — Примерно в половине десятого?
«Всё будет хорошо». Почувствовав, что она неплохо справилась, Мелисса положила трубку. Почти сразу же зазвонил телефон. Это был мастер по укладке ковров.
«Миссис Крейг? Ваши ковры уже доставили?»
«Нет… они сказали, что будут здесь к концу недели».
«У нас отменилась запись. Мы можем приехать к вам в пятницу, если это вам удобно».
«Это было бы замечательно, но что, если ковры еще не привезли?»
«Мы сделаем все возможное, чтобы связаться с ними. Мы перезвоним вам, если возникнут проблемы».
'Большое спасибо.'
Дела шли в гору. Светило солнце, она хорошо выспалась и чувствовала себя полной энергии, чтобы справиться с предстоящими задачами. Возможно, к выходным она придет в себя.
Телефон снова зазвонил.
'Привет!'
Она поняла, что это он, еще до того, как он заговорил. Раздавались те же звуки, словно кто-то возился с инструментом, тот же хриплый, напряженный голос.
«Бабс, нам нужно поговорить — пожалуйста!»
«Прошу прощения, вы ошиблись…»
«Сегодня вечером, Бабс, я буду в обычном месте!»
«Но это же не Бэбс!» — почти вскрикнула Мелисса в телефон. «Пожалуйста, послушайте… у вас есть…»
Но звонивший уже повесил трубку, и из трубки доносился только гудок. Она сердито положила её. Чёрт возьми, почему он не может слушать? Он звучал расстроенно, почти истерично. Она вернулась на кухню, разрываясь между жалостью и раздражением.
Почтальон принес открытки, некоторые юмористические, некоторые художественные, все с надеждой, что она будет счастлива в своем новом доме. Обри, иронично заметила она, не выражал подобных надежд. Было также длинное письмо от Саймона, которое она отложила, чтобы прочитать позже. Вскоре появился молочник, с веселым лицом и насвистывающий, его ботинки хрустели по гравию, а бутылки звенели. Пока он объяснял, что может поставлять яйца, йогурт и сливки, а также молоко, что доставляет их только три раза в неделю и забирает деньги по субботам, прибыл человек из нефтяной компании, чтобы ввести в эксплуатацию котел. Как только он собирался уезжать, ярко-красный BMW строителя пронесся по дороге и резко затормозил под шквалом камней.
Мистер Алленби был крупным, широкоплечим мужчиной, выглядевшим так, словно его накачали, чтобы он хорошо сидел на его громоздком пальто из овчины. На нем была твидовая шляпа, которую он не снимал, входя в коттедж и обнюхивая воздух, как ищейка.
«Прекрасный запах кофе!» — небрежно заметил он.
— Правда? — Мелисса ошарашенно посмотрела на него. — Наверное, это от завтрака. — Лицо мужчины помрачнело, и она взглянула на часы. — Боже, неужели уже столько времени? Хотите кофе?
«Это очень мило с вашей стороны!» — он изобразил удивление, словно это было последнее, чего он ожидал.
«Я сделаю их, как только мы пройдемся по этому списку», — пообещала Мелисса, изо всех сил стараясь говорить деловито. «Начнем в этой комнате. Посмотрите на эмульсионную краску на этих стенах — сквозь нее видна штукатурка!»
Мистер Алленби откинул шляпу и внимательно осмотрел испорченную краску, тихонько дуя сквозь сжатые губы.
«Мм, да, есть один или два выходных», — признался он. «Легко сделать это в невыгодном свете». Он написал на блокноте: «Никого не могу пригласить до следующей недели — нужно закончить работу на улице, пока погода позволяет».
«Но я хочу, чтобы это было сделано до пятницы!» — взмолилась Мелисса. «Ковры будут укладываться тогда же».
«Извините, это невозможно. Есть что-нибудь ещё?»
Мелисса чувствовала, что теряет позиции. «Если бы я была мужчиной, — подумала она, — вот тут-то я бы и начала проявлять твердость». Она предприняла попытку.
«Все должно было быть сделано как следует, прежде чем я въеду», — заметила она, пытаясь сгладить дрожь в голосе. — «Я не хочу пятен краски на своих новых коврах».
«Не волнуйтесь, — сказал мистер Алленби с покровительственной улыбкой. — Они расстелит защитные покрытия от пыли».
Мелисса пришла в ярость. «Они что, постелили защитные покрытия, когда красили кухню?» — потребовала она объяснений.
Строитель нахмурил брови. «Извините, я вас не понимаю!»
Мелисса перевернула страницы своего списка. «Плитка на кухонном полу забрызгана краской», — прочитала она. «Есть еще несколько дел на кухне, но мы к ним вернемся позже. Мы еще не закончили здесь».
«Что еще есть?» В его самоуверенности промелькнула нотка самозащиты, из-за которой он казался чуть ниже ростом. Мелисса выпрямилась, подчеркивая свой рост в пять футов пять дюймов.
«Трещина на розетке, гладкие, а не поднимающиеся петли на дверях, окна, замазанные краской и следами замазки», — прочитала она.
Он сделал ещё несколько заметок, настороженно переводя взгляд с блокнота на лицо Мелиссы и обратно. «И это всё?»
«Всё здесь. Теперь займёмся столовой». Она пошла вперёд, указывая на заедавшее окно, расшатанную половицу и неокрашенный радиатор.
«Подождите, пока я доберусь до этого чертового прораба!» — пробормотал мистер Алленби, яростно что-то записывая.
Мелисса вышла из кухни последней. Она наполнила чайник кофе и указала на недостатки, ожидая, пока он закипит. Мистер Алленби, с каменным лицом, начал третью страницу в своем блокноте. Он оживился при виде дымящейся кружки и тарелки фруктового пирога.
«Итак, когда же мы всё это закончим?» — потребовала Мелисса.
Он залпом выпил кофе и, жуя большой кусок торта, заглянул в свой ежедневник Filofax.
«Завтра утром первым делом пошлю миссис Паркин, чтобы она прибралась. Чарли может прийти в пятницу утром и заняться столярными работами», — наконец сказал он. «Все остальное я улажу, как только смогу». Он засунул ежедневник Filofax в свою овчинную шкуру и встал. «Спасибо за кофе и пирожное. Пора идти — я должен быть в Глостере через пятнадцать минут». Многочисленные подбородки сжались под задорной улыбкой, когда он начал медленно приближаться к двери.
«Минутку», — сказала Мелисса. — «А что насчет картины?»
Улыбка исчезла, подбородки задрожали. Снова достал ежедневник Filofax. «Понедельник или вторник подойдут?»
«Нет, не получится». Внутри она дрожала, но не собиралась позволять себя перехитрить. «Малярные работы нужно закончить до того, как уложат ковры».
Мистер Алленби обреченно вздохнул. «Ну ладно, я пришлю Пита сегодня днем, примерно в половине четвертого», — неохотно сказал он. «Вы понимаете, что мне придется платить ему сверхурочные?»
«Если это он первым это сделал, то тебе следует заставить его сделать это в своё время», — сказала Мелисса, улыбаясь, показывая, что теперь, когда она одержала победу, обиды не осталось.
Строитель хрипло усмехнулся. «Мне бы не помешала такая суровая женщина, как вы, в моем офисе!» — сказал он ей. «Дайте знать, если хотите устроиться на работу!»
Они расстались как лучшие друзья, и Мелисса закрыла за ним дверь, понимая, что мобилизовала резервы, о существовании которых даже не подозревала. «Обри, — подумала она, — ты бы мной гордился!» Однако, поразмыслив, она поняла, что Обри, возможно, не был бы полностью доволен её проявлением напористости. Это была приятная мысль.
В девять часов утра в четверг на пороге дома Мелиссы появилась крепкая молодая женщина с круглым лицом. У нее были торчащие пряди ярко-желтых волос и большие глаза цвета патоки. Она была похожа на подсолнух на необычно коротком толстом стебле.
«Миссис Крейг? Мистер Алленби послал меня убрать за его людьми».
«О, да, пожалуйста, войдите! Вы, должно быть, миссис Паркин».
«Можете называть меня Глория», — сказала новоприбывшая, расстегивая свою куртку-анорак и источая щедрый поток духов. Она окинула ее оценивающим взглядом, следуя за Мелиссой на кухню. «Ну и дела, они устраивают ужасный беспорядок, не правда ли?» — заметила она, и в ее тоне чувствовалось, что это совсем неплохо, ведь это обеспечивает работой таких, как она.
«Ты та самая Глория, которая работает… э-э, помогает моей соседке?» — спросила Мелисса.
Желтые шипы согласно кивнули. «Мисс Эш? Верно».
Я прихожу к ней каждое вторничное утро после того, как отвожу детей в школу.
«Она сказала, что ты, возможно, захочешь приехать ко мне», — сказала Мелисса.
Шипы заплясали от энтузиазма. «С удовольствием. Подойдет ли утро среды, с девяти до двенадцати? Я хожу в дом священника в понедельник, а четверг и пятницу оставляю свободными».
«Утро среды подойдёт», — тепло сказала Мелисса. Она была очарована манерой речи Глории и с нетерпением ждала возможности записать её для дальнейшего использования.
«Так что это среда. А теперь давайте приступим к работе на этом небольшом участке».
Глория повесила свою куртку-анорак на спинку стула, достала из пакета пластиковый фартук и резиновые перчатки, закатала рукава своей полиэстеровой блузки с цветочным принтом и принялась за работу с такой энергией и эффективностью, что Мелисса затаила дыхание. Окна заблестели, а пятна краски исчезли еще до ее нападения.
В одиннадцать часов Мелисса сварила кофе. Глория крепко сжала кружку в своих пухлых руках, покрытых тяжелыми кольцами, и подошла к кухонному окну.
«Вы же видите хижину старика Даниэля», — заметила она.
«Вы имеете в виду ту старую пастушью хижину?»
'Это верно.'
«Почему ты называешь его хижиной Даниила?»
«Там умер старик по имени Даниэль, не так ли?» — Глория громко причмокнула кружкой. — «Это было очень давно. Однажды январской ночью в снегу он возвращался домой из паба «Вулпак» в Нижний Бенбери. Говорят, он заехал пописать, просто потерял сознание и умер от холода. Прошло несколько дней, прежде чем его нашли лежащим на спине с расстегнутой ширинкой!»
Ее безудержный смех заставил головку подсолнуха покачиваться на стебле. Она была эпатажной, но в ее вульгарности чувствовались теплота и добродушие. Выпирающая грудь под полиэстеровой блузкой, широкие бедра и округлый живот, втиснутые в обтягивающие красные брюки, – все это жаждало внимания. У нее была притягательная, земная сексуальность, которая многим мужчинам казалась неотразимой.
«Бедняга, как ужасно!» — пробормотала Мелисса. Она чувствовала себя обязанной проявить сочувствие к несчастному Даниэлю, но ей потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.
«Все думают, что здесь обитают привидения», — продолжила Глория, кивнув головой в сторону деревни. — «Говорят, что зимними ночами можно услышать, как кричит старый Даниэль. Есть такие, которые не ходят туда в темноте! Трусы, вот кто они!»
«Полагаю, это ветер воет сквозь дыры в крыше», — сказала Мелисса.
Глория пожала плечами, опрокинув кружку, когда допила последний глоток. Ее шея была белоснежной и пышно округлой; между пуговицами передняя часть блузки распахнулась, образуя ряд маленьких полумесяцев.
«Думаю, да», — небрежно произнесла она. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, она отнесла две кружки к раковине и вымыла их. Ее взгляд метнулся к часам. «У меня осталось чуть больше получаса. Что еще остается делать?»
«Может, попробуем в гостевой спальне?» — Мелисса повела нас наверх. — «У меня даже не было времени подмести, а тут уже все вещи свалены в кучу».
«Ого, сколько же там книг!» В голосе Глории слышалось восхищение. Она взяла одну из книг, лежавшую на набитой картонной коробке, и стала рассматривать её.«Смерть с гвоздем в двери » Мела Крейга. Она читала медленно, нахмурив брови, как у ребенка. Её карие глаза закатились в сторону Мелиссы. «Твоя родственница?»
«Н… нет…» Вспомнив предупреждение Айрис, Мелисса неохотно признала, что речь идёт об одной из её собственных книг. Идея сократить имя Мелисса до Мел принадлежала её агенту, поскольку он считал, что это будет более привлекательно на американском рынке. Ей это имя не очень нравилось, и она понятия не имела, имеет ли это какое-либо значение. Бывали моменты, когда она не понимала логику аргументов Джо, но в этом случае, как и во многих других, она позволила себе поддаться его влиянию.
Глория с жадностью рылась в стопках книг. Она набросилась на другую, на обложке которой была фотография Мелиссы, и ее глаза расширились от удивления. «Это ты?» — выдохнула она.
Мелисса обреченно кивнула.
Взгляд Глории метался между фотографией и оригиналом. «Новая прическа мне нравится больше, чем та».
«Ах… это было снято некоторое время назад».
Глория почтительно отложила книгу. «Ректор любит хорошие остросюжетные триллеры — когда жена не видит!» Она хрипло хихикнула, отчего ее грудь затрепетала. «Мне самой нравятся хорошие любовные истории. А вы пишете что-нибудь подобное?»
«Нет, боюсь, что нет».
Лицо Глории помрачнело.
«Но у меня где-то их целая стопка». Когда-то Мелисса подумывала попробовать себя в жанре романтической литературы и довольно долго изучала его, прежде чем обратиться к детективам. «Я найду их, как только распакую все это. Можешь взять, если хочешь».
«О, боже мой, огромное спасибо!» Лицо, словно луна, сияло от предвкушения, она была совершенно покорена. Мелисса почувствовала, что обрела подругу.
За пять минут до полудня Глория выключила пылесос и отнесла его вниз. Она аккуратно убрала все вещи в чулан для метлы и сняла фартук и перчатки.
«Мне приходилось уходить ровно в двенадцать часов, чтобы забрать детей из школы», — объяснила она. «Они не едят школьные обеды, поэтому мне приходилось покупать им что-нибудь дома». У нее было трое детей, и она, почти не спрашивая, назвала их имена и возраст: Уэйн, Даррен и Шарлин, всем меньше восьми лет.
«Довольно невыносимый», — заметила Мелисса. «Ваш муж работает в деревне?»
Подсолнух решительно и слегка возмущенно все отрицал. «У него свой бизнес в Глостере!» Глория застегнула куртку-анорак и засунула фартук и перчатки в сумку для покупок. Мелисса выпустила ее и наблюдала, как та садится в красный Ford Escort, отодвинув водительское сиденье вперед, чтобы освободить место для ее коротких ног, из-за чего руль опасно приблизился к ее груди. Она опустила окно, крикнула: «Увидимся в следующую среду!», нерешительно развернулась в три приема и уехала.
«Ура!» — раздался голос. Айрис перебиралась через калитку с поля, держа в одной руке пластиковое ведро. «Машина Глории только что пропала?»
«Да, строитель послал её убраться. Это должно было быть сделано до моего переезда».
Айрис хмыкнула. «Неэффективные строители!» — прокомментировала она.
«Она приходит ко мне по средам утром. Я ей рассказала, что вы сказали. Она довольно колоритная личность, не правда ли?»
Айрис фыркнула. «Ничуть не лучше, чем должна быть!»
«Она сказала мне, что у ее мужа свой бизнес. Вы знаете, чем он занимается?»
«Продавщица подержанных автомобилей. Сплошные мошенники, всегда на шаг впереди закона. Попадутся однажды. Так и будет. Так им и надо!»
«Вы хотите сказать, что они что-то затевают?» Это было вполне вероятно; вполне ожидаемо, если верить тому, что слышат о торговле автомобилями. Кольца Глории выглядели подлинными, и она щедро пользовалась дорогими духами.
«Они?» — в острых серых глазах Айрис сверкнула лукавая злоба. — «Это он играет на скрипке, а она, по-моему, в игре! Работает в шикарном клубе пару вечеров в неделю, и мы знаем, какие типы ходят в такие места, не так ли?» Необычно длинная фраза, казалось, отражала глубину чувств Айрис по этому поводу.
Чтобы сменить тему, Мелисса заглянула в пластиковое ведро. «Одуванчики!» — заметила она. — «Еще вина?»
«Хорошо. А вы когда-нибудь пробовали?»
«Думаю, нет».
«Пойдем, перекусим перед обедом». Не дожидаясь ответа, она направилась к своему коттеджу.
Они сидели на ее безупречно чистой, ультрасовременной кухне, потягивая сладковатый бледно-желтый напиток и поедая домашнее ореховое печенье. Мелисса с удовольствием рассказывала о самых интересных мелочах из разговоров Глории, а Айрис, у которой явно было другое чувство юмора, бормотала пренебрежительные замечания. Пока они болтали, кто-то прошел мимо окна и постучал в заднюю дверь. Острые черты лица Айрис озарились удовольствием, когда она впустила свою гостью.
«Мистер Кэллоуэй! Входите!» Она повернулась к Мелиссе, на щеке у нее появился легкий румянец, а в улыбке — нотка лукавства. «Наш ректор… миссис Крейг, моя новая соседка».
Он был высоким, с редкими светлыми волосами, круглым розовым лицом и невинным выражением лица чистоплотного хориста. Он улыбнулся Мелиссе и обхватил ее руку пухлыми, слегка влажными пальцами.
«Не могу передать словами, как я рад с вами познакомиться!» — воскликнул он, сверкая глазами, словно ребёнок, смотрящий на Деда Мороза. «В нашем тихом уголке графства нечасто встречаются известные писатели!»
Мелисса уставилась на него. «Как ты…?» — начала она.
Он усмехнулся и погрозил ей пальцем. «Я встретил Глорию… миссис Паркин, когда шел из деревни, и она остановилась, чтобы рассказать мне об этом. Она сказала, что вы пытались это отрицать!»
Мелисса покачала головой, улыбаясь.
«Ах, да, ты это сделала… она мне рассказала!» Палец продолжал доброжелательно покачивать в знак упрека.
«Она спросила меня, не является ли Мел Крейг моим родственником, и я ответила „нет“, что совершенно верно», — возразила Мелисса. «Потом она заметила мою фотографию на обложке».
«Ага!» Его улыбка стала озорной. «Маленькая миссис Паркин — не просто красивое личико!» Краем глаза Мелисса заметила, как губы Айрис скривились от отвращения. «Она знает, что я прочитал все ваши книги, и не могла дождаться, чтобы рассказать мне об этом. Боюсь, — признался он, выглядя так, будто его поймали с комиксом, спрятанным в сборнике гимнов, — что я беру их в библиотеке… Я бы хотел их купить, но… дело в том, — его голос понизился до комично-заговорщического шепота, — что моя жена не очень-то одобряет, поэтому надеюсь, вы сохраните мой маленький секрет!»
«Всё в порядке, — весело сказала Мелисса. — У нас сейчас действует программа государственного кредитования, так что всё идёт как по маслу! И я обещаю не сдаваться, если вы не сдадитесь мне!»
«Ах… боюсь, это обязательно просочится наружу, и я ничего не скажу. Вот такая вот расплата за славу!»
Мелисса пожала плечами. Она, наверное, понимала, что хранить секрет в деревне — дело бесперспективное. «Ну ладно, это, несомненно, будет чудо на девять дней», — сказала она.
«Садитесь, мистер Кэллоуэй. Выпейте!» — настаивала Айрис, наливая одуванчиковое вино в третий бокал. Она поставила его на стол, ее губы все еще выражали неодобрение.
Ректор, держа одну руку наготове на спинке стула, выразил необходимую долю удивления и одобрения, прежде чем откинуть руку назад и опустить свою пухлую задницу на сиденье. Он принес с собой пластиковый контейнер, который прислонил к ножке стола.
«Вот ваш экземпляр приходского ежемесячного журнала», — сказал он Айрис, доставая тонкий журнал с линейным рисунком деревенской церкви на обложке. Она взяла его, как редкий и ценный подарок. «Боюсь, в этом месяце уже очень поздно. Типография очень занята. Видите ли, с нас берут специальную плату, — объяснил он, обращаясь к Мелиссе, — поэтому, если поступают срочные заказы, наш бедный маленький журнал оказывается в самом конце списка». Он снова залез в сумку и с нерешительностью достал еще один экземпляр. «Не хотите ли подписаться? Всего двадцать пять пенсов в месяц».
«Конечно!» — Мелисса приняла журнал, и в ответ получила благодарную улыбку, почти святую в своей простоте. — «Мне нужно будет сбегать домой за деньгами… У меня нет с собой кошелька».
«Всё в порядке — можете отдать мне в любое время. Я просто сделаю пометку». Он достал небольшой черный карманный блокнот и написал: «Миссис Крейг, коттедж Хоторн — вот! Я позабочусь о том, чтобы вы получали свой экземпляр каждый месяц». Он снова улыбнулся ей. Его глаза были ясными, широко раскрытыми и полными доверия под гладким высоким лбом. Трудно было определить его возраст; ему могло быть от сорока пяти до шестидесяти лет, потому что у него была чистая, тонкая кожа, которая часто сочетается с очень светлыми волосами и остается упругой и без морщин много лет. Он поднял бокал сначала за Мелиссу, затем за Айрис и снова за Мелиссу. «Желаю вам крепкого здоровья, дамы, и добро пожаловать в Аппер-Бенбери, миссис Крейг!» Он осушил бокал и поставил его. Айрис тут же наполнила его снова, игнорируя его символический протест. «Отличный год, мисс Эш, если позволите!»
«Рада, что ты так думаешь!» — проворковала Айрис.
«Интересно…?» — Ректор повернул свои серо-зеленые глаза к Мелиссе и откашлялся. — «Увидимся ли мы с вами в церкви в воскресенье, миссис Крейг?»
«Э-э… да, я так думаю». Прошло несколько лет с тех пор, как она регулярно посещала церковь, но сказать «нет» было бы невежливо, как отказ от личного приглашения. «Во сколько проходят службы?»
«Все подробности здесь!» — Он похлопал по лежащему на столе журналу. — «Мы не очень обкурены… Надеюсь, вы не слишком обкурены?» Он выглядел встревоженным, словно размышляя, как ей помочь, если окажется, что она обкурена.
«Нет, я совсем не под кайфом», — заверила она его, и он выглядел облегченным. «Мне действительно пора идти. Айрис, большое спасибо за вино, и было очень приятно познакомиться с вами, мистер Кэллоуэй».
«Для меня это огромная честь и удовольствие!» — заверил он ее, вскакивая на ноги, когда она поднялась. «Похоже, у меня тоже все хорошо. Спасибо за одуванчиковое вино, мисс Эш. Увидимся в воскресенье, дамы?»
Женщины заверили его, что он обязательно увидится с ними в воскресенье. У ворот он повернул в сторону коттеджа Мелиссы, вместо того чтобы вернуться к дороге.
«Я срезаю путь чуть дальше хижины Даниила, — объяснил он. — Там есть пешеходная тропа, ведущая вверх по склону прямо на церковный двор. Она довольно крутая и немного опасная, особенно после дождя — грязная и скользкая, — но это значительно сокращает расстояние по сравнению с тем, чтобы идти по дороге».
«Надо как-нибудь прогуляться там и найти его», — сказала Мелисса, импульсивно добавив: «Я собираюсь использовать эту хижину в своем следующем романе».
«Правда?» Он резко остановился у её двери и повернулся к ней с выражением смешанного удивления и восторга. «Как это захватывающе! Не могли бы вы поинтересоваться, как это… э-э… повлияет на ваш рассказ?»
«Обычно я не обсуждаю свои сюжеты ни с кем, кроме своего агента», — сказала Мелисса. Он выглядел таким разочарованным, что она поспешила добавить: «Но я, возможно, буду очень благодарна вам за помощь, когда буду проводить исследования… местные обычаи, крупицы сельской истории и тому подобное. Я всегда стараюсь сделать свой фон максимально достоверным».
Ректор энергично кивнул. «Я с радостью помогу всем, чем смогу… рад и польщен!» Он потер руки и усмехнулся. В его глазах мелькнул блеск, который, как подозревала его жена Мелисса, не одобрила бы. «Подумать только, я буду работать с настоящим автором детективных романов!» — хвастался он. «Пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время… хотя, пожалуй, лучше будет сохранить это в секрете между нами, а? Иначе все захотят присоединиться, ха-ха!»
«Я буду воплощением осмотрительности!» — заверила его Мелисса. Она находила его очаровательным персонажем, словно напрашивающимся на то, чтобы его самого включили в роман. Святоподобный, оторванный от реальности сельский священник с тайной слабостью к детективам оказывается втянутым в убийства и бесчинства в сонном сельском приходе. Она задавалась вопросом, как это будет выглядеть на обложке. Джо, вероятно, просто высмеял бы это в суде.
Мистер Кэллоуэй стоял немного в стороне от ее коттеджа, покачиваясь на каблуках и оценивая чистую, недавно заделанную швы каменной кладки и отреставрированную крышу из настоящей котсуолдской черепицы.
«Мистер Алленби неплохо поработал над старым домом», — заметил он. «Он действительно был в ужасном состоянии — я очень нервничал, когда навещал бедного старика Джекко… боялся, что крыша может упасть мне на голову, знаете ли, ха-ха! Полагаю, вы немного изменили его интерьер…?» Он закончил предложение вопросительным тоном, смысл которого был недвусмысленен.
«Вы обязательно должны прийти и посмотреть, когда я все улажу», — сказала Мелисса. «Может быть, вы не захотите зайти на чашку чая как-нибудь после обеда, когда будете проезжать мимо?»
«Этоочень любезно с вашей стороны!» Он всячески старался дать понять, что подобное приглашение было последним, что он имел в виду.
Когда он, наконец, попрощался и довольно неуклюже перелез через калитник, Мелисса зашла в дом, достала блокнот и сделала множество заметок за обедом из бутербродов и кофе. Айрис назвала жителей деревни «ужасно скучными, большинство из них». Что ж, это было лишь вопросом мнения. Те, кого она встретила до сих пор, включая саму Айрис, представляли собой увлекательное исследование.
В субботу днем Мелисса приготовила запеканку на ужин. Пока она готовилась, она села и написала письмо Саймону.
Наконец-то я начинаю приходить в себя. Хаос был невероятный — вчера он достиг апогея: рабочие, укладывающие ковры, ползали повсюду, а плотник Чарли мешал им, пытаясь починить то, что нужно было починить еще до моего переезда. В какой-то момент стало очень напряженно, и мне пришлось по очереди заваривать им чай, чтобы они не мешали друг другу.
Я в восторге от коттеджа и его расположения и с нетерпением жду, когда смогу показать его вам. Обязательно съездите в Великобританию этим летом. Из вашей комнаты открывается прекрасный вид на долину, склоны которой усеяны овцами и резвящимися ягнятами. Мне кажется, они очаровательны, но моя соседка говорит: «Подождите, пока начнут стричь»; похоже, ягнятам трудно узнавать своих остриженных матерей, и им может потребоваться двенадцать часов или больше, чтобы прийти в себя. А тем временем они блеют, как непрерывный хор из «Скотного двора», и уснуть становится трудно!
Моя соседка по дому — творческая женщина по имени Айрис…
Мелисса посвятила пару страниц Айрис, Глории, настоятелю и его жене, угрюмой женщине с неизменным выражением неодобрения на лице, которая навестила ее тем утром, пытаясь уговорить ее присоединиться к Женскому институту и работать в церковной службе флористов. Она улыбнулась, представляя реакцию Саймона на новую обстановку, в которой оказалась его мать. Ее улыбка исчезла, когда она снова упомянула его письмо.
Вы спрашиваете про Обри? Пожалуйста, не надо. Я пытаюсь выкинуть его из головы. Да, я знаю, что он надежный, добрый и отзывчивый, и всегда был готов помочь в трудную минуту, но он стал таким НАДОЕДЛИВЫМ! Он настаивал на том, чтобы относиться ко мне как к совершенно беспомощной и нуждающейся в защите, чего я быстро понимаю, что это не так, и это очень утомляло. Я успешно боролась со строителем за выполнение некоторых ремонтных работ, и я уже обнаружила, что умею пользоваться молотком и отверткой. Я повесила крючки для своих картин (приятный мужчина в магазине товаров для дома показал мне, как это делать), и я уверена, что есть много других работ, которым я могу научиться. Айрис поможет, она потрясающая. Она умеет делать столярные работы, красить ворота и чинить заборы, когда не занимается дизайном тканей. Она поможет мне спланировать сад. Подозреваю, она заставит меня выращивать органические овощи и культивировать крапиву для бабочек.
Напишите мне снова в ближайшее время. Мне очень приятно получать от вас новости.
Подписав и запечатав письмо, Мелисса решила немедленно отправиться в деревню, чтобы отправить его, хотя следующая отправка почты была только в понедельник утром. Прекрасная сухая погода грозила закончиться. Тонкая облачность скрывала раздражающее солнце, а прохладный ветер шел по долине, рябя поверхность ручья. Мелисса застегнула куртку и быстрым шагом направилась по тропинке к главной дороге. Айрис, работавшая в своем саду, помахала ей рукой в перчатке в знак приветствия, когда она проходила мимо.
Деревня располагалась в верховьях долины. Каменные дома цеплялись за склон холма неровными рядами и группами, словно их выбросило на берег отступившей приливной волной. Они теснились плечом к плечу, некоторые высокие и узкие, другие приземистые и раскинувшиеся вдоль неровных улиц. Время от времени узкая боковая дорога, поднимающаяся под пугающим углом, позволяла увидеть второй ряд таких же разнообразных жилищ, отделенных от первого ряда двойным рядом круто спускающихся садов. Цветы цвета мороженого танцевали на ветру, ковры из фиолетовой обреции были разбросаны по альпинариям, а стены коттеджей сияли молодой листвой плетистых роз и виргинского винограда.
Первые капли дождя упали на руку Мелиссы, когда она опустила письмо в ящик. Она с тревогой взглянула на небо. Тучи быстро сгущались, и ветер усилился. По радио сообщалось о ливне; ей следовало одеться поудобнее.
«Добрый день, миссис Крейг!» Ректор резко остановился и спрыгнул с велосипеда. «Похоже, нас ждет шквал».
«Я только что подумал о том же. Меня поймают, если я не потороплюсь».
«Срежьте путь», — предложил он. «Я покажу вам, где это. Это сэкономит вам семь-восемь минут». Он спешился и проводил ее до входа на церковный двор, указал на покрытые мхом ворота, наполовину скрытые за обветшалыми надгробиями, и с радостным видом попрощался с ней: «Увидимся завтра в церкви!»
Тропа спускалась вниз через лес. Местами она была каменистой, пересеченной колючими кустарниками и, как предупреждала настоятельница, склонной к грязи, несмотря на то, что неделю стояла сухая погода. После дождя она превращалась в болото.
Дождь начался вовсю, барабаня по деревьям. Она шла так быстро, как только осмеливалась, боясь подвернуть лодыжку о камень и размышляя, не лучше ли было бы пойти по дороге. Когда она дошла до конца тропинки и вышла на открытое пространство, дождь лил как из ведра.
Она стояла на вершине высокого склона, глядя вниз на дно долины, где мост с металлическими перилами перекинут через небольшой ручей. Травянистый склон круто обрывался у её ног, коварный и скользкий в сырую погоду. В спешке она чуть не соскользнула вниз, но вовремя остановилась. «Начнёшь бежать вниз, — подумала она, — остановишься будет непросто. Повезёт, если доберёшься до низа, не сломав ногу».
Мелисса повернула домой и побежала. Дождь лил как никогда сильно; к тому времени, как она добралась до старой пастушьей хижины, лил проливной дождь. Недолго думая, она укрылась внутри.
Было неожиданно темно. В прошлый раз, когда она сюда приходила, светило солнце, и она лишь заглянула в дверь, отстраненная и любопытная наблюдательница. Теперь же она чувствовала себя окутанной атмосферой сырости и разложения. Порыв ветра свистел ей за плечи, и дверь заскрипела.
Сердце бешено колотилось, и она слегка задыхалась. Ей действительно следовало бы больше заниматься спортом. Она достала платок и вытерла лицо, прищурившись, смотрела на небо сквозь щель в каменной стене, пытаясь определить направление ветра и увидеть, есть ли просвет в облаках.
«Сильный ливень!» — раздался мужской голос позади неё.
Мелисса резко обернулась. В глубине тени за дверью стояла высокая фигура. Она испуганно отшатнулась, когда он сделал шаг к ней. Выйдя в полумрак, она увидела, что он молод и хорошо сложен, с чистым лицом и пронзительными голубыми глазами. У него была непокрытая голова, короткие темные волосы, а руки были засунуты в карманы вощеной куртки.
«Не бойся», — сказал он успокаивающим голосом. «Он не причинит тебе вреда».
Мелисса едва сдерживала крик. Она вспомнила, что слышала о том, как психопаты иногда думают и говорят о себе в третьем лице, чтобы снять с себя ответственность за свои насильственные действия. У нее похолодело в животе, и сердце заколотилось сильнее, чем когда-либо. Она бросила отчаянный взгляд за спину мужчины. Возможно, если она будет достаточно быстрой, то сможет проскочить в дверь, прежде чем он схватит ее. Затем ее внимание привлекло легкое движение у пола. Черная собака, почти полностью скрытая за своим хозяином, выглядывала из-за его ног любопытным, но не недружелюбным взглядом.
Присутствие собаки внушало уверенность. Психопаты, поджидающие безлюдных мест, чтобы напасть на беззащитных женщин, обычно не брали с собой собак. Мелисса выдавила из себя дрожащую улыбку. «Я… не очень-то привыкла к собакам», — сказала она, теперь радуясь возможности оправдать свою нервозность.
«Ты будешь той самой писательницей из коттеджа Хоторн». Он говорил с характерным для Глостера гласным, который становился все более знакомым Мелиссе и почему-то напоминал ей толстых пушистых овец, пасущихся на склонах напротив ее коттеджа. Она еще больше расслабилась.
«Верно», — признала она. «Откуда вы узнали?»
Он рассмеялся. «В этих краях все происходит довольно быстро».
Тот факт, что он так легко её узнал, наводил на мысль, что он знаком с Глорией. Возможно, это был мистер Паркин? Он казался подходящего возраста, но не совсем соответствовал её представлению о продавце подержанных автомобилей. Она подумывала спросить его, но передумала. Если бы она ошиблась, это могло бы быть неловко. Она попробовала косвенный подход.
«Вы живёте в этой деревне?»
Он покачал головой. «Ферма Рукери… на другом конце долины. Почти в Нижнем Бенбери».
«Но вы же наверняка знаете людей в Аппер-Бенбери?»
Он усмехнулся. «Конечно. У нас нет паба, поэтому мы все собираемся в «Вулпаке» по пятницам. Стэн Паркин был там вчера вечером с Глорией. Она всем рассказывала о вас!»
«О боже!» Это было именно то, чего Ирис советовала ей избегать. Ей следовало выбить из Глории обещание молчания в обмен на неограниченный запас книг издательства Mills and Boon. Она на мгновение почувствовала ностальгию по анонимности Лондона.
Ее спутник вышел на улицу и остановился, глядя в небо. «Чуть не остановился!» — крикнул он в ответ. «Пойдем».
«О, как здорово!» — сказала Мелисса. «Было приятно познакомиться с вами, мистер…?»
«Вудмен, — сказал он. — Дик Вудмен». Он поднял руку и зашагал прочь, а собака следовала за ним по пятам.
Мелисса несколько секунд наблюдала за ним, как он уверенно спускался по крутому склону, упираясь лапами в кочки, в то время как собака уверенно бежала впереди. По дороге домой у нее зародилась новая идея для романа, и она устроилась поудобнее, чтобы съесть запеканку и картофель в мундире, держа блокнот под рукой.
В восемь часов позвонил её агент.
«Мел?»
«Джо! Как приятно получить от тебя весточку!»
«Решил узнать, как у вас дела».
«Это очень мило с вашей стороны. У меня всё хорошо, спасибо. Ещё многое предстоит сделать, но я постепенно прихожу в себя».
«Переезд прошёл гладко?»
«И да, и нет. Грузчики были великолепны, но в коттедже оставалось довольно много недоделанных работ. У меня было несколько споров со строителем».
«Надеюсь, ты не позволила ему издеваться над тобой!»
«Ты имеешь в виду, как ты это делаешь?»
«Точно. Но я всегда издеваюсь над тобой, руководствуясь твоими интересами».
«Так вы говорите. В любом случае, я так жестко обошелся с этим торговцем, что он в итоге предложил мне работу, исключительно благодаря тому, что я был таким стойким клиентом!»
«Молодец! Пора научиться постоять за себя!»
«Я учту это в наших будущих делах. Кстати, вам будет интересно узнать, что я уже работаю над новой книгой». Она не собиралась ничего говорить прямо сейчас, но знала, что он будет доволен.
«Правда? Я думал, ты собираешься взять перерыв на пару месяцев».
«Я тоже, но… помнишь ту пастушью хижину, о которой я упоминал в своем последнем письме?»
«Мм-м».
«У этой истории довольно жуткая предыстория», — рассказала она версию Глории о гибели Дэниела, которая, как и ожидалось, пришлась ему по вкусу.
«Похоже, вы на верном пути», — усмехнулся он.
«Ах, да. Я уже встретил модель для своего первого трупа. Он чуть не до смерти меня напугал, когда я укрылся в хижине Даниэля».
«Тогда он заслуживает того, чтобы его убили. Расскажите подробнее».
«Сюжет только начинает складываться, но я уже начинаю понимать его общую схему. Группа торговцев антиквариатом и похитителей произведений искусства. Местные фермеры и землевладельцы… столпы истеблишмента… возможно, мировой судья… все они разыгрывают целое представление, сотрудничая с законом и умело обманывая всех, пока один из них не становится жадным, не начинает употреблять наркотики и не представляет опасности для остальных…»
«Звучит многообещающе. Слушай, Мел, мне нужно быть в твоих краях во вторник. Не мог бы ты заехать?»
«Конечно! Приходите на обед!»
«Не обед, я не закончу достаточно быстро. Скажем, после трех часов?»
«Хорошо. Буду ждать с нетерпением».
Было бы неплохо увидеть Джо. Он был бы ее первым посетителем, не считая неодобрительной миссис Кэллоуэй. Она попыталась бы составить для него примерный синопсис, чтобы он мог с ним ознакомиться. Он был необычайно терпелив, зная, как она занята переездом, но ему всегда было интересно узнать, над чем она работает дальше. Она помыла посуду после ужина и принялась за работу.
«Мне нравится», — сказал Джо, когда Мелисса показала ему коттедж. «Особенно эта комната». Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно гостиной. «У вас великолепный вид. Конечно», — весело добавил он, — «зимой вы, вероятно, будете занесены снегом на несколько недель, без электричества и без возможности добраться до магазинов… но я полагаю, вы об этом подумали».
Мелисса рассмеялась. «Я едва ли могла не думать об этом, когда Обри почти без остановки твердил об одной и той же теме. Он зашел дальше тебя, он оставил меня лежащей у собственной задней двери со сломанной ногой, мои жалкие крики о помощи уносило ветром, и я оставалась незамеченной, пока тающий снег не обнажил мое замерзшее тело!»
Джо рассмеялся вместе с ней, но при упоминании имени Обри он пристально посмотрел на нее.
«Что Обри думает о коттедже?» — спросил он.
«Он этого не видел». В глубоко посаженных глазах Джо читался вопрос, который она могла бы проигнорировать, но не сделала этого. «Жена Обри давит на него, чтобы он вернулся к ней», — сказала она.
Брови Джо приподнялись, а кожа на скулах словно натянулась. Он отвел взгляд, позвякивая мелочью в карманах. «Как думаешь, он согласится?» — спросил он.
Мелиссе пришло в голову, что она никогда раньше не говорила Джо о том, что Обри замужем, и что сейчас у нее нет для этого особых причин. Впрочем, это не имело значения; просто для нее было несвойственно так внезапно об этом говорить. На днях, за ужином с Айрис, она объяснила свою несдержанность шампанским с бузиной. Теперь у нее не было такого оправдания. Возможно, в воздухе Котсуолдса или в атмосфере самого коттеджа было что-то, что способствовало открытости.
«Я не знаю», — ответила она. «Я сказала ему, что ему следует серьезно об этом подумать, а он очень разволновался и сказал, что я пытаюсь от него избавиться».
«А вы кем были?»
Вопрос прозвучал быстро, и по его выражению лица она поняла, что он говорил, не подумав. Он выглядел как человек на званом ужине, у которого во рту застрял слишком горячий кусочек еды, и который из вежливости изо всех сил пытался скрыть свое неловкое состояние. Эта мысль одновременно забавляла и озадачивала ее. Она знала его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что его вряд ли шокирует мысль о романе одного из его авторов с чужой партнершей.
«Не осознанно», — сказала она, немного подумав. — «Он был очень добр ко мне, и я очень его люблю, но он действительно немного старомодный и суетливый…» Она замолчала, подумав, что так не пойдёт. Было бы вопиющей неверностью по отношению к Обри начинать перечислять его недостатки перед человеком, с которым у неё были только профессиональные отношения.
«Думаю, это потому, что он о тебе заботится», — сказал Джо. Он отошёл к окну и смотрел наружу, постукивая двумя пальцами по одному из маленьких стекол.
«Уверена, что да». У неё остались неприятные воспоминания о последней встрече с Обри. Она закончилась тем, что накричала на него так, как едва ли могла себе представить, требуя, чтобы он перестал обращаться с ней как с идиоткой, что она прекрасно справлялась и до встречи с ним, что ей надоело, что её балуют, осыпают розами и шоколадом, словно она жеманная кинозвезда из рекламного ролика. Он всё это выдержал, не упрекая её, с терпеливым, многострадальным выражением на своём довольно пухлом, бесформенном лице, бормоча, что прекрасно понимает, что она слишком взволнована всей этой суетой переезда, и вообще заставляя её чувствовать себя виноватой за то, что она его обидела.
«А… вы о нем заботитесь?» — спросил Джо, продолжая осторожно расспрашивать. На этот раз он задел за живое.
«Думаю, если вы не возражаете, я бы предпочла больше не говорить об Обри», — сказала она.
«Конечно… Извините, боюсь, я был слишком любопытен».
«Не нужно извиняться. Мы знакомы достаточно давно, чтобы время от времени обмениваться секретами. Давай я принесу тебе чаю. Посмотри это, пока я поставлю чайник». Она протянула ему папку с аннотацией к новому роману и указала на кресло. «Садись… расслабься… расскажи, что ты думаешь».
Телефон зазвонил, когда она заваривала чай.
— Поймай это, ладно? — крикнула она из кухни. — Сейчас подойду. Наверное, это строитель.
Когда она внесла поднос с чаем в гостиную, то увидела Джо, держащего в руках трубку и смотрящего на нее с недоуменным выражением лица.
'Кто это?'
«Какой-то псих», — сказал он, положив трубку. — «Хотел поговорить с кем-то по имени Бабс… хочет с ней увидеться… и не послушал, когда я сказал, что он ошибся номером».
«О Боже, только не он снова!» — Мелисса поставила поднос и начала наливать чай. — «Надеялась, что больше о нем не услышу. Он становится настоящей занозой».
«Вы хотите сказать, что он звонил и раньше?»
«Дважды. Он сказал, что сегодня вечером будет в их обычном месте?»
«Верно. Нет, не совсем. Повторите ещё раз.»
«Что ты ещё раз сказал?»
«Где он сказал, что будет?»
«В их обычном месте. Он не сказал, где именно».
«Минутку. Он сказал „наше обычное место“ или „то самоеобычное место“?»
«Боже мой, понятия не имею. Это имеет значение?»
«Возможно. Я уверен, что когда я с ним разговаривал, он сказал „обычное место“, сделав акцент на слове „обычное“».
Мелисса недоуменно покачала головой. «Я понятия не имею, что ты имеешь в виду. Съешь кусочек торта и не угощайся сахаром».
«Спасибо. Послушай, если ты хочешь встретиться с другом у кого-нибудь дома или в квартире, ты говоришь: „Увидимся уКена “ или„У Лулу “, верно?»
«Да… да».
«Но если у вас есть регулярное место встречи, вы просто говорите „наше обычное место“, одинаково выделяя оба слова».
«Возможно… да, полагаю. Но я не понимаю, что…?»
«Ну же, как создатель Натана Латимера, блестящего и находчивого детектива, скажите мне, что же такое «Обычное место»?»
Мелисса закрыла глаза и начала беззвучно бормотать слова себе под нос.
«Ты выглядишь как нервничающий студент театрального кружка, репетирующий перед прослушиванием», — поддразнил Джо. «Ну и что?»
«Поняла!» — сказала она, игнорируя насмешку. «Ночной клуб, или, может быть, винный бар, или что-то в этом роде».
«Получите бонусный балл!»
— И к чему это нас приведет? — Мелисса нахмурила брови. — А, гениальная идея! Я могу назвать «Обычное место» каким-нибудь захудалым заведением, которое посещали преступники в моем романе.
«Вот и всё, ваш сварливый собеседник всё-таки оказался полезен».
«Почему я сам этого не заметил? Должно быть, я сдаю позиции».
«Не ты. Твои мысли были заняты другими вещами, например, сантехникой и укладкой ковров».
«Совершенно верно. Я не обращала внимания на то, как он говорил; меня раздражало, что он полностью игнорировал мои слова. Странно, как он не обращает внимания, когда ему говорят, что это неправильный номер».
«Возможно, что-то не так со связью — вы его слышите, но он вас не слышит…»
«Или записанное сообщение…?»
«С какой стати кто-то стал бы записывать подобное сообщение?»
«Понятия не имею, я просто обдумывал варианты. В любом случае, мне кажется, слова немного отличались. Была ли пауза перед тем, как он начал говорить?»
«Да, думаю, был. Возможно, он болен... или у него дефект речи...»
Или же он не совсем в себе.
«Это очень странно».
«В любом случае, давайте вернемся к тому, как я могу использовать это в«Пастушьей хижине». Мелисса кивнула в сторону папки, лежащей на подлокотнике кресла Джо.
«Вы собираетесь так это назвать?» — спросил он, не выразив особого энтузиазма.
«Это сойдёт в качестве рабочего названия. Позже мне придёт в голову что-нибудь получше. Какова ваша реакция?»
Джо впился зубами в кусок торта и, жуя, проговорил: «Выглядит довольно многообещающе. Как ты думаешь, как тебе удастся привлечь тайного покупателя?»
«Разве это не очевидно? Кто-то из банды будет держать кафе, ресторан или, может быть, клуб под названием «Обычное место» в качестве прикрытия…»
«Одну минутку, — сказал Джо, — вы же говорили, что будете наматывать эту пряжу на месте, верно?»
'Это верно.'
«Тогда, возможно, стоит убедиться, что настоящего «обычного места» не существует. Вы же не хотите, чтобы вас засудили за клевету!»
«Хорошая мысль. Попробую воспользоваться «Желтыми страницами».» Она взяла справочник и открыла его на разделе «Рестораны». «Ну, представляете, посмотрите!»
Он заглянул ей через плечо и прочитал вслух то место, на которое она указывала: «Встретьтесь с друзьями в «Обычном месте». Полная лицензия на продажу алкоголя, первоклассная еда, свежие местные продукты, доставляемые ежедневно. Есть помещения для частных мероприятий». Жаль. Придётся придумать что-нибудь другое.
«Черт! Нет, подождите… они же не могут претендовать на исключительные права на это название, правда?»
Джо нахмурился. Он всегда был склонен серьезно относиться к таким вопросам и проявлять осторожность. «Возможно, нет, если в вашей книге нет ничего, что они могли бы назвать клеветническим. Вам нужно убедиться, что она не похожа на ваше вымышленное «Обычное место». Пойдите и выясните это, а затем создайте что-то совершенно другое. Видите ли…» Он явно собирался прочитать одну из своих лекций.
Мелисса захлопнула книгу и сделала вид, что угрожает ему ею. «Джо, ты ничуть не лучше Обри! Он думает, что я не способна понять очевидное».
«Простите! Просто указываю на подводные камни. Пожалуйста, продолжайте свой сюжет!» Его преувеличенное раскаяние было почти неловким из-за своей мальчишеской наивности. Он никогда раньше не показывал ей эту свою сторону.
Она взяла папку и сделала вид, что перебирает листы с аннотацией, чтобы не смотреть на него. «Когда банда хочет передать информацию о грузе, один из них делает закодированный телефонный звонок, притворяясь человеком, пытающимся договориться о свидании со своей девушкой».
Джо кивнул. «На случай, если кто-то подслушает или линия прослушивается?»
«Что-то вроде этого. И я могу добавить сюда тот вопрос о стрессе, о котором мы только что говорили. Натан Латимер подслушает разговор и ответит так же, как и вы…»
«Конечно, я всегда знал, что ты создал своего блестящего сыщика, основываясь на мне!» — Джо принял выражение самодовольной наивности, и Мелисса, невольно, рассмеялась.
«Возможно, — сказала она, немного подумав, — он не сказал „Нашеобычное место“, когда я ему ответила. Возможно, ему всегда говорили говорить „наше обычное место“, чтобы никто не догадался, что он имеет в виду паб, и он случайно проговорился, когда вы ответили… но тогда, если бы он притворялся, что звонит подруге, он ожидал бы заранее оговоренного ответа и…»
«Подожди!» — сказал Джо. — «Ты не путаешь факты и вымысел? Ты же не всерьез предполагаешь, что твой мужчина действительно является членом местной мафии?»
«Нет, конечно, нет». До нее дошло, насколько абсурдны были ее слова. В последние несколько минут фантазия действительно переплелась в ее сознании с реальностью. Это было тревожное ощущение. Джо выглядел довольным, но она не ответила ему улыбкой.
«Не стоит так волноваться, — сказал он. — Если это повторится, я бы посоветовал вам сообщить об этом в телефонную службу. Вы можете попросить сменить номер. Это положит этому конец».
«Думаю, я мог бы это сделать».
Джо встал и посмотрел на часы.
«Мне действительно пора идти», — сказал он.
«Было очень приятно тебя видеть», — сказала Мелисса. «Я не планировала начинать работу над новой книгой как минимум пару месяцев, но с учетом истории пастушьей хижины и Дика Вудмана, скрывающегося в тени, а теперь еще и этого зашифрованного телефонного разговора, который мы придумали, я с нетерпением жду, когда смогу приступить к работе».
«Молодец!» В его голосе слышалась непривычная нотка теплоты. Он немного приблизился, так что она почувствовала запах твида его пиджака и свежий, терпкий запах его дыхания. «Держи меня в курсе, ладно?»
'Я буду.'
«Хорошо». Он просунул руку ей под правую руку и слегка сжал её, когда они шли к машине. Давление было немного тревожным.
«Возможно, мне придётся снова приехать через пару месяцев», — сказал он, устраиваясь за рулём своего тёмно-синего Audi. «Я только что взял к себе ужасную старушку-психолога, которая ушла на пенсию и переехала в Челтнем, чтобы написать роман, основанный на некоторых из её самых пикантных писем. Она полуинвалид, не путешествует и не доверяет почте, что иронично, если учесть, что большую часть своей профессиональной жизни она посвятила получению и ответам на письма!»
«Дайте знать, когда приедете, и загляните ко мне еще раз».
«Я надеялся, что вы это скажете».
«Кстати, как там Джорджина?»
«С ней все в порядке». Он возился с ремнем безопасности, наполовину отвернувшись.
«А что, Пол? Ему нравится жизнь в Оксфорде?»
«С ним все в порядке, спасибо, и он наслаждается каждой минутой!»
«Я так рада».
Мелисса однажды познакомилась с женой Джо на презентации его книги. Худая, с беспокойными глазами и опущенными губами, она производила впечатление совершенно скучающей женщины. Она казалась маловероятной матерью для этого энергичного юноши, за развитием которого Мелисса, рассматривая портреты на столе Джо, наблюдала: от веснушчатого тринадцатилетнего мальчика до красивого студента с четкими чертами лица и обаятельной улыбкой. Каждый раз, когда она навещала Джо в его кабинете, там висела новая фотография Пола, которой она могла любоваться, пока его отец смотрел на нее с тихой гордостью. Фотографии Джорджины никогда не было, но Мелиссе и в голову не приходило, что в их браке могут быть какие-то проблемы. Теперь, стоя и наблюдая, как «Ауди» сворачивает в полосу, она вспомнила безэмоциональный тон Джо, когда он отвечал на ее вопрос о жене, и противопоставила его теплоте его лица и голоса, когда он говорил о сыне.
«Это Обри?» — спросила Айрис в бесформенных брюках, мешковатом свитере и садовых перчатках, выйдя из своего сада через боковые ворота. Мотыга была у нее на плече, словно винтовка.
«Привет, Айрис! Нет, это Джо Мартин, мой агент».
«Так и думала. Выглядит слишком интересно. Слышали что-нибудь от Обри?»
«Он позвонил в день моего переезда, после того как я вернулась от вас. С тех пор от него ни звука не слышал».
«Наверное, дуется», — злорадно заметила Айрис. Она начала тыкать мотыгой в сорняки, растущие вдоль забора.
«Ваш сад просто загляденье!» — прокомментировала Мелисса.
Ирис оглядела аккуратные ряды рассады овощей и довольно замурлыкала, прежде чем взглянуть на заброшенный участок соседки. «Пора начинать. Посади немного картошки. Основной урожай. Для ранних сортов уже поздно».
«Мне нужны специальные сорта картофеля для посадки?»
«Конечно!» — Айрис облокотилась на мотыгу и терпеливо улыбнулась, как учительница, работающая с отстающим, но послушным учеником. — «В садовом центре, возможно, еще остались. Мне также нужны инструменты. Вилы, лопата, грабли, мотыга…»
«Не могли бы вы, пожалуйста, уделить время и съездить со мной в садовый центр?» — импульсивно спросила Мелисса. — «Я была бы очень признательна за ваш совет».
Айрис потерла нос тыльной стороной перчатки. «Не вижу причин отказываться». Ее голос был хриплым, но, казалось, она была довольна просьбой. «Завтра утром?»
«Хорошо — ой, только не завтра. Глория приедет утром, а я пригласила мистера и миссис Кэллоуэй на чай после обеда. Как насчет четверга?»
Айрис нахмурилась, а затем пожала плечами. «Тогда в четверг утром», — проворчала она, возобновляя прополку сорняков. «Хочешь пока начать копать? Возьми вилы».
«Спасибо. Возможно, так и сделаю. Кстати, вы не знаете ресторана под названием «Обычное место»?»
Мотыга нанесла особенно сильный удар, и в воздух взлетел комок травы. «Да, я знаю», — голос Айрис был полон неодобрения. «Наша Глория работает там по вечерам… если, конечно, то, что она делает, можно назвать работой!»
Не сумев придумать подходящий комментарий, Мелисса оставила Айрис заниматься прополкой и ушла в дом. Она нарезала бутерброды, заварила себе термос с чаем, достала папку с кратким изложением сюжета и отправилась в свой кабинет, чтобы провести остаток дня, работая над «Пастушьей хижиной».
«Я слышала, ты работаешь в «Обычном месте», — заметила Мелисса, когда они с Глорией пили кофе во время перерыва. Она работала допоздна в«Пастушьей хижине» , и зашифрованный телефонный звонок, который должен был сыграть важную роль в сюжете, все еще не выходил у нее из головы, когда она проснулась в среду утром.
Глория лишь слегка удивилась этому вопросу.
«Верно. Я помогаю в баре два вечера в неделю. Мисс Эш вам сказала?»
«Да, на самом деле так и было».
Глория хихикнула. «Так и думала! Она не одобряет. Говорит, что слышала о том, что там происходит!» Интонацией она взяла слово «что-то» в кавычки.
«О? Что именно?» — спросила Мелисса, у которой была блестящая идея, но ей было любопытно услышать версию Глории.
Один из больших карих глаз закрылся в подмигивании, похожем на толчок в ребра. «Шалости! У них есть отдельные комнаты, понимаете, для встреч клубов, и у них есть артисты, типа!» Еще одно подмигивание и еще больше кавычек.
«Правда? Что это за артисты?»
«Знаешь!» — глаза Глории засияли озорством. — «Во-первых, стриптизерши».
Мелисса покачала головой и попыталась изобразить шок. «Я не понимаю, как женщина может на такое решиться!»
Глория чуть не подавилась кофе. «Мужчины тоже так делают!» — хихикнула она. «По вторникам после обеда у девушек представление. Они толпами приходят посмотреть на Великолепного Джорджа и его Сумасшедшего Огурца! Конечно же, они говорят своим мужьям, что это для бинго…!»
«Боже мой!» — пробормотала Мелисса. — «Не могу представить, чтобы кто-нибудь из дам Верхнего Бенбери побывал на подобном мероприятии!»
Второй взрыв веселья чуть не свалил Глорию со стула. «Никогда не знаешь, что может случиться!» — прохрипела она, как только отдышалась.
На этот раз Мелисса была по-настоящему шокирована. «Ты же не предполагаешь…?»
Глория покачала головой и вытерла глаза скомканной салфеткой. «Ни о ком не слышала», — призналась она с явным сожалением. «Но я бы не удивилась, если бы кто-нибудь из них все-таки появился!» Ее закатанные глаза ясно давали понять, что подробный перекрестный допрос не будет лишним, но Мелисса решила не развивать эту тему.
Она вернулась к своей первоначальной причине, побудившей её заговорить о «Обычном месте». «Вы знаете там девушку по имени Бабс?» — спросила она.
Глория склонила свою жёлтую голову набок, словно отражающая свет канарейка. «Некоторое время назад в «Обычном месте» работала Бабс», — сказала она после недолгого раздумья.
«Вы знаете, где она живёт?»
«Нет… она ушла как раз перед тем, как я начала. Похоже, из-за какого-то парня, который за ней гнался, поднялся большой шум». Она подняла свои густо нарисованные брови, глядя на Мелиссу. «Она твоя подруга?»
«Нет, я её на самом деле не знаю. На днях мне кто-то позвонил, думая, что я Бэбс, и желая встретиться в кафе «The Usual Place».»
«Ну, это точно был не тот же самый парень. Тот попал в аварию. Я поехал туда, спрашивал про Бабс, а мне сказали, что она ушла. Он не поверил и начал капризничать. Менеджер послал его куда подальше и сказал больше не приезжать. А потом все узнали, что он уехал и по дороге домой врезался на машине в дерево».
«Ужасно! Он сильно пострадал?»
«Убит, как я слышала», — сказала Глория тоном, подразумевавшим, что он получил не больше, чем заслужил. Она соскользнула со стула и приготовилась снова приступить к работе. Очевидно, ее внимание было рассеянным; она уже потеряла интерес к Бабс и ее злополучному поклоннику, но ее переполняла тревога за Мелиссу.
— Ты в порядке? — спросила она. — Ты выглядишь бледным.
Мелисса покачала головой. В желудке у нее было ощущение, будто там лед, но она собралась с духом и выдавила из себя дрожащую улыбку. «Со мной все в порядке, спасибо», — сказала она. «Я просто устала, вот и все. Я работала до поздней ночи».
Глаза Глории расширились. «Ты пишешь еще одну книгу?» — спросила она. «О, боже мой, должно быть, это чудесно — быть таким умным. А в этой есть романтика?»
«Боюсь, нет, это очередной триллер». Лицо Глории помрачнело. «Скажите, — продолжила Мелисса, — как долго вы работаете в «Обычном месте»?»
Глория поджала губы и начала считать на пальцах. «Так вот, моей Шарлин в июне исполнится шесть, а ей только что исполнилось пять, так что это будет…»
«Примерно десять месяцев», — сказала Мелисса.
Глория широко раскрыла рот, увидев это проявление стремительного выполнения арифметических вычислений в уме. «Верно», — сказала она.
«И вы говорите, что авария с парнем Бабс произошла как раз перед тем, как вы начали».
«Примерно за пару недель до этого, я бы сказала». Глория взглянула на часы. «Неужели уже столько времени? Мне лучше пойти в туалет!»
Оставшись одна на кухне, Мелисса продолжала рассуждать. Она все еще находилась под воздействием шока от рассказа об аварии, но здравый смысл пришел на помощь. Если ее таинственный звонивший и мужчина, чье преследование Бабс закончилось столь трагически, были одним и тем же человеком, то очевидно, что он выжил в аварии. Мертвые не звонят по телефону. Но это, должно быть, была довольно серьезная авария, о которой обязательно сообщили бы в местной газете. Необходимо было посетить их офис или, возможно, справочную библиотеку. Но как так получилось, что почти год спустя этот мужчина все еще пристает к Бабс, предлагая встретиться в «Обычном месте»? И откуда он раздобыл номер телефона Мелиссы?
Конечно, в какой-то момент это мог быть номер Бабс. Возможно, она переехала; в этом случае ее старый номер через некоторое время был бы присвоен другому абоненту. Или же мужчина запутался после аварии и просто неправильно назвал номер. Может быть несколько совершенно простых объяснений.
Первый вопрос представлял собой большую проблему. Чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что в поведении этого мужчины есть что-то далекое от нормы. Она почувствовала неладное и поняла, что не успокоится, пока не докопается до сути. После ухода Глории она быстро перекусила и провела пару часов, пропалывая свой сад старой вилкой, которую Ирис предусмотрительно принесла ей накануне вечером. Эта механическая работа освободила ее разум для дальнейшего исследования проблемы, и к тому времени, как она вернулась в дом, у нее уже определилась с направлением расследования.
В четыре часа настоятель и его жена прибыли, чтобы выпить чаю со своей новой прихожанкой. Миссис Кэллоуэй была значительно ниже своего мужа. У нее были прямые седые волосы, коротко подстриженные, на круглой голове, длинной тонкой шее, узких плечах, очень маленькой груди и полных бедрах — словно виолончель с дополнительной ногой, подумала Мелисса, помогая ей снять пальто. От нее пахло лавандовой водой, а на щеках и кончике носа, который был маленьким и острым и служил своего рода лыжной дорожкой для тяжелых очков, которые она постоянно поправляла, были неровные пятна пудры.
Мелисса провела для гостей экскурсию по первому этажу и хотела показать им и верхний, но миссис Кэллоуэй категорически отказалась, сумев передать интонацией и неодобрительным взглядом, что в перспективе того, что ее мужу будет предоставлена возможность хотя бы мельком увидеть спальню Мелиссы, есть что-то неприличное, если не откровенная аморальность. Разочарование мелькнуло на пухлом лице ректора; Мелисса чувствовала, что ему бы хотелось увидеть, где спит другая женщина. В юности миссис Кэллоуэй, возможно, обладала некоторой привлекательностью, свойственной девушкам-сорванцам, но в среднем возрасте у нее не было ни обаяния, ни женственности. Мелисса задавалась вопросом, не фантазировал ли ее муж когда-нибудь.
«Это восхитительно, просто восхитительно!» — время от времени восклицал мистер Кэллоуэй, с одинаковым восторгом осматривая гостиную, кухонный шкафчик и туалет на первом этаже. Вернувшись в гостиную, он устроился в любимом кресле Мелиссы и, сияя от радости и выражая одобрение всему увиденному, сидел на краю дивана, сжимая сумочку и бормоча, что они не могут остаться надолго. Не сумев уговорить Мелиссу заняться флористикой или посетить Женский институт, в обоих случаях сославшись на загруженность работой, она, очевидно, посчитала визит пустой тратой времени.
Неодобрение жены нисколько не уменьшило аппетит ректора. Он с удовольствием ел и пил, щедро расхваливая булочки и фруктовый пирог.
«Уверен, всё домашнего приготовления!» — сказал он, протягивая чашку для второй порции.
«Не знаю, как ты со всем этим справляешься, — кисло заметила его жена, — со всеми этими звонками, отнимающими всё твоё время!»
«Да, конечно!» — согласился мистер Кэллоуэй, то ли не заметив, то ли намеренно проигнорировав сарказм. «Обустройство в новом доме, помимо всего вашего писательского труда… и я вижу, вы еще и в саду заняты. Должно быть, ваши дни очень насыщенные!»
«Мисс Эш любезно предложила помочь мне с садом или, по крайней мере, дать совет по этому поводу, — сказала Мелисса, — и мне очень повезло, что я нашла миссис Паркин, которая помогает мне по дому».
«Ах, да, дорогая мисс Эш, как мило с вашей стороны», — сияя, сказал мистер Кэллоуэй. «Вам действительно повезло с соседкой… а миссис Паркин — настоящее сокровище, не правда ли, моя дорогая?»
Миссис Кэллоуэй испепеляющим взглядом смотрела в свою чашку, скривив губы, словно чай превратился в уксус. «Вульгарная маленькая шлюха!» — прошипела она. «Я терплю ее только потому, что в деревне больше никто не хочет заниматься домашними делами!»
Улыбка ее мужа померкла, словно солнце, пытающееся пробиться сквозь туманную мглу. «Ну же, дорогая, мы не должны быть немилосердными», — уговаривал он. «Я знаю, что сплетники говорят недобрые вещи о Глор… миссис Паркин, но вы знаете мое мнение о распространении необоснованных слухов. Она преданная мать, и вы сами должны признать, что она первоклассная работница».
На жену этот спор никак не повлиял: она лишь фыркнула, отказалась от предложения Мелиссы принести еще чая и объявила, что пора уходить.
Встав, она пристально посмотрела на группу фотографий в угловом шкафу. На одной из них был отец Саймона, вечно излучающий мальчишеское обаяние, которое когда-то казалось Мелиссе неотразимым, и которую она выставляла на всеобщее обозрение скорее из преданности его родителям, чем из сентиментальных соображений. На остальных были фотографии Саймона: с бабушкой и дедушкой; в школьной команде по крикету; в Оксфорде, неуверенно чувствующего себя в мантии и академической шапочке. Миссис Кэллоуэй с восторгом рассматривала их все, наконец, остановившись на портрете Мелиссы и ее сына, маленького, сидящего у нее на коленях, с игрушечным поездом в пухлом кулачке.
«Ааа!» — воскликнула она, и ее голос звучал так, словно Айрис обращалась к Бинки. «Боже мой, какой он милый!»
Впервые Мелисса почувствовала искру сочувствия между собой и непривлекательным супругом ректора. «Да, — с гордостью ответила она, — он был прекрасным ребенком».
'Как его зовут?'
«Саймон».
«Саймон», — повторила миссис Кэллоуэй имя тихим шепотом, словно крадясь вокруг колыбели спящего младенца. «Сколько ему сейчас лет?»
«Двадцать пять», — Мелисса указала на главную фотографию. — «Она была сделана три года назад, когда он окончил учёбу».
'Чем он занимается?'
«Он инженер, работает в Штатах».
«Ах!» — выражение кислого неодобрения сменилось нежной, материнской заботой. — «У меня двое сыновей, понимаешь. Как жаль, что им приходится расти!» Она бросила на мужа обвиняющий взгляд, словно он нес какую-то ответственность за течение времени. Он развел руками и беспомощно улыбнулся. — «Я не знал, что у вас есть дети, миссис Крейг». Впервые Мелисса почувствовала, что совершила что-то достойное.
«Только один. Его отец умер еще до его рождения».
«Какая жалость! Было бы здорово, если бы у Саймона был брат или сестра». Она издала кудахтанье, намекая, что рождение детей — единственная причина существования мужа.
«Вы пришли по тротуару?» — спросила Мелисса, провожая гостей к двери.
«Нет!» — заявила миссис Кэллоуэй. «Я…» — она сделала сильный акцент на местоимении, — «не готова пачкать туфли и чулки, пробираясь сквозь грязь и опавшие листья!» Она сердито посмотрела на ноги мужа, словно на них были видны следы прежних срезов пути.
Он смущенно улыбнулся, как хорист. «Она легко смывается!» — возразил он.
Жена проигнорировала его. «Спасибо за чай», — сказала она Мелиссе, и ее улыбка была почти дружелюбной.
«Да, конечно!» — сказал мистер Кэллоуэй. «Очень любезно… просто восхитительно… вкусные пирожные… большое вам спасибо!» Он сделал жест, словно снимая невидимую шляпу.
Когда они уходили, Айрис работала в своем саду. Она поболтала с ними, а затем подошла поболтать с Мелиссой.
«Жалкая стерва!» — пробормотала она, как только гости отошли на достаточное расстояние. — «Не понимаю, зачем он на ней женился!»
«Они кажутся довольно странной парой», — согласилась Мелисса. «Сколько лет их сыновьям?»
«Взрослые. Пошли в отца. Прекрасные мальчики. Оба служат в армии. Видите, вы сделали первый шаг», — продолжила она, указывая на сад.
«Да, сегодня утром я немного поработала. Но это тяжелая работа — когда к этому не привыкаешь», — добавила она защищаясь, в то время как Айрис слегка пренебрежительно улыбнулась и подошла поближе, чтобы оценить ее старания.
«Надо бы перекопать дважды», — прокомментировала она. «Почва немного тяжеловата. Добавить листовой перегной. Никаких химических удобрений, только органические. Сделать компостную кучу!» — продолжила она, направляясь в угол за гаражом. «Здесь все будет хорошо, спрятано от глаз, на солнце, перегнивает отлично!»
«Я так и сделаю», — пробормотала Мелисса.
«Хочешь помочь на час?» — предложила Ирис. Мелиссе совсем не хотелось продолжать заниматься садоводством в тот день, но было так очевидно, что Ирис хотела помочь, что она не смогла отказать.
«Это очень мило с вашей стороны. Я сейчас забегу и переоденусь».
Айрис кивнула и направилась обратно к своему коттеджу. «Возьму ещё одну вилку. Не буду клещом», — крикнула она через плечо.
К тому времени, как грядка с картофелем была подготовлена, а Мелисса приготовила и поужинала, она была слишком уставшей, чтобы делать что-либо, кроме как плюхнуться в кресло и почитать час перед сном.
Следующее утро Мелисса провела с Ирис, сначала в садовом центре, а затем в саду, сажая картофель. Почувствовав, что гостеприимство давно назрело, Мелисса пригласила соседку на ужин на следующий вечер и провела часть дня, разыскивая в своих кулинарных книгах вегетарианские рецепты и составляя список недостающих ингредиентов из своей кладовой.
После ужина она отправилась в свой кабинет работать над«Пастушьей хижиной» , но чем больше она пыталась проникнуть в мысли своих персонажей и манипулировать нитями сюжета, тем чаще её мысли возвращались к реальным людям и событиям, которые дали толчок её идеям. Всё это было слишком нелепо. Каждый день писатели опирались на собственный опыт, приправляя его вымышленными, а иногда и причудливыми или зловещими деталями. В этом и заключалась сама суть художественной литературы. Она сама довольно успешно занималась этим годами. Так почему же реальность, вместо того чтобы, как обычно, отходить на второй план, теперь настаивает на том, чтобы занять центральное место? Её охватило чувство тревоги, почти предчувствие беды. В конце концов она сдалась и легла спать.
Утром она поехала в Глостер. Это был ее первый визит в город, и ей хотелось бы осмотреть его не спеша, но сейчас у нее были другие дела. Она нашла магазин здоровой пищи и овощной магазин, отнесла покупки обратно к машине, а затем, согласно плану, разработанному накануне, спросила у прохожего дорогу к редакции местной газеты.
Ее информатор, измученная женщина с сумкой для покупок, что-то пробормотала, указала в сторону собора и поспешила дальше. Пытаясь следовать неточным указаниям, Мелисса свернула не туда и оказалась в узком проходе. С одной стороны находился букинистический магазин, с другой — бар и ресторан с современным фасадом, едва избегавшим вульгарной помпезности. Название было выгравировано золотыми буквами на витрине: «Обычное место».
Дверь была открыта навстречу теплому весеннему солнцу, и Мелисса вошла внутрь. Было еще не двенадцать часов, но несколько посетителей уже обедали. В дальнем конце находилась барная стойка, где двое или трое мужчин и одна женщина сидели на стульях, болтая и шутя с добродушным лысеющим мужчиной в рубашке, который подавал им напитки.
Мелисса забралась на табурет и заказала сухой херес у полной, жизнерадостной барменши.
«Стеклянная лодка или шхуна?»
«Стакан, пожалуйста».
Женщина налила напиток, взяла деньги и с приятной улыбкой отдала сдачу.
«Хороший день», — прокомментировала она.
'Прекрасный.'
Мелисса отпила глоток хереса, взяла себе орехов из тарелки и огляделась по сторонам.
Бар был отделен от ресторана замысловатой конструкцией, включавшей аквариум и выставку цветущих и декоративных растений, которые при ближайшем рассмотрении оказались пластиковыми. Был шведский стол с ассортиментом мясных закусок и салатов, а меню с предсказуемыми горячими блюдами предполагало быструю доставку из морозильной камеры к клиенту через микроволновку. Бар и столы были уставлены пробковыми ковриками с надписью «Встретимся с друзьями в обычном месте»; из вездесущих громкоговорителей доносилась псевдоклассическая музыка. Все было чисто, выглядело прилично и совершенно ничем не примечательно. Казалось, это неподходящее место для стриптизерш и «частных мероприятий», над которыми хихикала Глория, но, несомненно, вечерняя клиентура будет совсем другой, чем посетители в обеденное время.
Мелисса подумала, что создать вымышленное «Обычное место», совершенно не похожее на это, не составит труда. Она начала обдумывать разные идеи, рассеянно покручивая ножку своего пустого бокала. Неторопливо подошла барменша.
«Опять то же самое?»
«Нет, лучше не надо, пожалуйста, закажите апельсиновый сок».
Женщина улыбнулась, наливая напиток. «Не садитесь за руль в нетрезвом виде, а?»
В ней было что-то такое, что напоминало Мелиссе Глорию. У нее было такое же открытое, дружелюбное выражение лица, такой же теплый, характерный для Западной Англии акцент.
«Скажите, — сказала она, расплачиваясь за апельсиновый сок, — вы здесь давно?»
Женщина выглядела слегка удивленной, но без колебаний ответила: «Примерно два года… а почему?»
«Я хотела спросить, помните ли вы девушку по имени Бабс, которая раньше здесь работала?»
«Бэбс Картер? Да, я её помню. Эта маленькая леди... ой, простите, она ваша подруга?»
«Нет, я её на самом деле не знаю. Просто мне постоянно звонит какой-то мужчина, который думает, что я Бабс, и хочет встретиться со мной здесь. Не могли бы вы предположить, кто он такой?»
«Разве он не назвал своего имени?»
«Нет. Он говорит как-то странно, и когда я говорю ему, что он ошибся номером, он просто вешает трубку».
Женщина задумчиво нахмурилась и покачала головой. К барной стойке подошли ещё несколько посетителей, и, невнятно пробормотав оправдание, она отошла, чтобы обслужить их. Вскоре Мелисса заметила, как та разговаривает с барменом и кивает в её сторону; через мгновение подошёл и он. Это был крупный, чувственный на вид мужчина; инстинкт подсказывал Мелиссе, что он воображает себя своего рода покорителем женских сердец.
«Руби говорит, ты спрашивала про Бэбс Картер», — сказал он, облокотившись предплечьем на барную стойку, одарив ее восхищенным взглядом и ароматом дорогого лосьона для тела.
«Верно. Вы случайно не знаете, где она живет?»
«Прости, дорогая, понятия не имею. Она нас бросила… наверное, почти год назад».
«А вы не знаете, где она сейчас работает?»
«Кажется, я слышал, что она уехала из города, но понятия не имею, куда она отправилась».
«Как вы думаете, кто-нибудь из ваших других сотрудников может об этом знать? Она поддерживает с кем-нибудь из них связь?»
«Не стоит так думать. Эти девушки приходят и уходят… У меня есть дела поважнее, чем бегать за ними». Его большие, ухоженные руки выражали определенное раздражение из-за непредсказуемости молодых девушек, и Мелисса сочувственно кивнула.
«Я слышал, что её парень попал в серьёзную автомобильную аварию».
Мужчина лакомился орехами, одной рукой засовывая их в рот с полными губами, а другой подталкивая тарелку к Мелиссе.
«Ах, вот этот», — размышлял он. — «Ужасная история. Конечно, это его собственная вина. Так разволновался, что не понимал, что делает. Приехал сюда, начал доставлять неудобства, и нам пришлось его выгнать. А потом, как мы услышали, его пришлось вытаскивать из машины на объездной дороге Голден-Вэлли».
Мелисса вздрогнула. «Бедняга. Полагаю, ему повезло, что его не убили. Как думаешь, это он звонил?»
Мужчина, выбрасывая очередную горсть орехов, задумался. «Возможно», — сказал он, пожав плечами. — «Он иногда встречался здесь с Бабс. Не мог понять, что она в нем нашла… совсем не в ее вкусе».
«Вы случайно не знаете его имени или где он живет?»
«Извини, дорогая, ничем не могу помочь». Он выпрямился и жестом ответил нетерпеливому клиенту. «Если тебе еще будут поступать такие звонки, я бы посоветовал сменить номер», — посоветовал он, удаляясь. «Этот парень был немного странным еще до аварии».
Мелисса допила апельсиновый сок, сползла со стула и вышла на улицу. Кто-то коснулся её руки, и она обернулась, увидев молодого человека со свежим лицом в куртке-бомбере и джинсах. У него были светлые волосы и обаятельная улыбка.
«Извините!» — сказал он. — «Не могли бы вы уделить мне минутку?»
«Что случилось?» По одежде он мог быть студентом, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что он старше, чем кажется на первый взгляд.
«Меня зовут Брюс Ингрэм». Он порылся во внутреннем кармане и достал карточку. «Я репортер вгазете Gazette ».
«Понятно». Мелисса на мгновение замялась, перебирая карточку. «Что ж, мистер Ингрэм, мой агент обычно организует для меня интервью. Хотите, чтобы я…»
«Ваш агент?» У него отвисла челюсть, а сине-зеленые глаза расширились от недоумения. «Вы… то есть… мне… стоит ли…?» Он растерялся, как школьник, забывший домашнее задание.
Мелисса сдержала улыбку. «Узнаете меня? Не обязательно… если, конечно, вы не читаете детективы».
«Вы писатель криминальных романов?»
«Меня зовут Мелисса Крейг, но мой псевдоним — Мел…»
«Мел Крейг! Конечно, я должен был вас узнать, простите меня! Я читал ваши книги и видел вашу фотографию на них…» Он выглядел таким смущенным, что Мелиссе захотелось погладить его по голове.
«Не извиняйтесь. Это всё равно очень старая фотография. А если это не интервью, чем я могу вам помочь?»
«Я только что был там, пока вы разговаривали с Питом Крейном». Он кивнул в сторону «Обычного места». «Надеюсь, вы не подумаете, что я подслушивал, но я насторожился, когда услышал упоминание имени Бабс Картер. И мне показалось, что вы говорили, что общались с Клайвом Шепардом?»
'ВОЗ?'
«Клайв Шеперд. Тот самый, кто попал в аварию».
«Вы имеете в виду парня Бабс? Его так зовут?»
«Да. А вы разве не знали?»
«Нет. Он твой друг?»
«Я видела его всего пару раз, но уже довольно много о нем знаю».
«Тогда, может быть, вы сможете объяснить, почему он постоянно звонит на мой номер?»
«Боюсь, я не могу это объяснить… но я поражен, услышав, что он способен позвонить на любую сумму».
«Из-за его аварии?»
«Да. Он был сильно избит, и врачи не думали, что он выживет. По последним данным, он очень медленно восстанавливался физически, но страдал почти полной амнезией».
«Думаю, к нему возвращается память. Он помнит Бабс, даже если неправильно называет её номер... и звучит он ужасно растерянно и эмоционально. Но... если он не твой друг, не мог бы ты рассказать, почему он тебя так интересует?»
«С удовольствием, но давайте не будем здесь разговаривать. Не позволите ли я угостить вас обедом?»
«Это очень мило с вашей стороны, но я обычно мало ем в полдень».
«Тогда сэндвич… или пицца? Через дорогу есть очень приличная траттория».
«Хорошо, тогда пиццу».
Брюс провел ее через Вестгейт в небольшой ресторанчик со столами, отделанными мрамором, и римским фризом на стенах. Он нашел столик на двоих, спрятанный за репродукцией вазы, с которой свисало хлорофитум. Заведение было наполовину заполнено, и вокруг царило оживление.
«Здесь хорошее место для разговоров», — сказал Брюс, когда они сели. «Здесь много фонового шума, и вряд ли кто-то вас подслушает».
«Звучит интригующе!» — сказала Мелисса. Последовала обычная пауза, во время которой сверялось меню и делался заказ. «Итак, что же всё это значит?»
Брюс откашлялся и немного помедлил. «Я хотел бы задать вам вопрос, но боюсь, вы подумаете, что я дерзок».
«Не волнуйтесь, я не ем репортеров, когда в названии месяца есть буква Р».
«Ну тогда меня интересует ваш интерес к Бабс Картер… То есть, она же не может быть вашей подругой? У меня есть очень веская причина спросить», — поспешно продолжил он, заставив Мелиссу поднять брови.
«Почему бы ей не стать моей подругой?» — с любопытством спросила она.
Брюс перебирал ногами и играл с копией римской лампы, в которой хранился сахар. «Слушай, я с ней знаком, и я почти уверен, что ты не вращаешься в тех же кругах».
«Вы удивитесь, с какими людьми я знакомлюсь в ходе своих исследований!»
«Конечно, я забыл…» Он провел руками по своим коротким кудрявым волосам, а затем закрыл ими глаза. «Ингрэм снова допустил ошибку…»
Мелисса расхохоталась, к явной радости официантки, которая принесла им заказ.
«Нет, ты совершенно права», — сказала она, когда девушка ушла, а Брюс вышел из-за своих защитных пальцев. «Я никогда не видела Бэбс или кого-либо из ее друзей. Ты явно не слышала, что я говорила Руби о телефонных звонках». Она быстро перечислила детали, включая процесс дедукции, который привел ее к открытию существования «Обычного места».
Глаза Брюса заблестели от восхищения. «Это было очень умно с твоей стороны!» — сказал он. Мелисса без колебаний приняла комплимент; Джо никогда об этом не узнает. Брюс наклонился вперед и понизил голос. «Знаешь, мне невероятно повезло встретиться с тобой вот так. Не хочешь помочь разгадать настоящую тайну?»
«Если вы имеете в виду телефонные звонки, то я подумал…»
«Нет, не это. Я имею в виду загадку исчезновения Бабс и аварию с Клайвом».
Мелисса пристально посмотрела на него. «Люди в «Обычном месте», похоже, не видели в них ничего особенно загадочного».
Брюс пожал плечами. «Почему они должны были? Если спросить меня, Пит не жалел, что Бэбс ушла… вернее, он был рад, что Клайв ушел. Раньше его бесило, когда он весь вечер сидел, сгорбившись, в углу бара, пока Бэбс работала, и хмурился над своим томатным соком. По общему мнению, он — Клайв, то есть — изо всех сил пытался заставить ее уйти из «Обычного места»…» Он замолчал, когда официантка принесла их заказ.
«Что это за девушка такая, как Бабс?» — спросила Мелисса, беря нож и вилку.
Брюс, жуя пиццу, задумался. «Красивая, прекрасная фигура, куча сексуальной привлекательности. Любила производить впечатление крутой девчонки, но в душе, как мне казалось, она была милым парнем. Хотя и не совсем невинная девственница; на самом деле, по пятницам и субботам она иногда забирала домой своих любимых клиентов после шоу. Кстати, ты знаешь, что в «Обычном месте» проходят стриптиз-шоу?» — добавил он, и Мелисса подумала, что он немного смущенно.
Она улыбнулась. «Да, я знаю. И мальчики, и девочки, насколько я слышала».
'Хм?'
Она рассказала ему о Великолепном Джордже, и он покраснел до ушей. Должно быть, его смущало именно ее присутствие, подумала она; было необычно и довольно приятно встретить мужчину, которого подобные вещи смущали.
«Да, продолжайте», — настаивала она.
«На чём я остановилась? Ах да, Бабс… ну, помимо работы в баре и ночном клубе, она подрабатывала моделью. Так или иначе, должно быть, она неплохо зарабатывала».
«Бармен сказал, что Клайв ей не очень подходит».
«Я бы тоже так сказал, но, немного покопавшись в информации, я начал сомневаться». Какое-то время Брюс сосредоточился на еде.
Мелисса почувствовала, как начинает зашкаливать адреналин. Она учуяла историю и знала по опыту, что должна позволить ему рассказать ее в свое время и по-своему. Слишком много вопросов могло отвлечь. Поэтому она терпеливо ждала, пока он соберет свои мысли.
«Официальная версия гласит, что Бабс собрала вещи и ушла из квартиры и с работы без предупреждения», — сказал он через минуту-две. «Когда Клайв однажды вечером позвал ее и не получил ответа, он набросился на хозяйку, и ему сказали, что она ушла, оставив ключ и записку о том, что ей пора съезжать. Он устроил небольшую сцену, назвал старушку лжецом, и ее сын выгнал его. Затем он помчался в «Обычное место» и услышал похожую историю — Бабс не появлялась пару дней. Я случайно оказался там, и это было ужасное зрелище. Он был почти в истерике, стучал по барной стойке и кричал, что кто-то должен знать, где она, что она не уйдет, не сказав ему ни слова, и что им не стоит думать, что им это сойдет с рук. Он не успокаивался, поэтому Пит — он, кстати, менеджер, а не просто бармен — выгнал его».
«Пит сказал, что он немного странный», — заметила Мелисса, когда официантка убирала пустые тарелки. «Это было очень вкусно, большое спасибо».
«Хотите что-нибудь еще? Могу порекомендовать неаполитанское мороженое».
«Звучит замечательно».
«А кофе?»
«Пожалуйста, капучино». Он сделал заказ, уперся локтями в стол и наклонился вперед.
«Я бы не назвал Клайва чудаком», — заявил он с настойчивостью. «Возможно, эксцентричным, немного чопорным, но совершенно вменяемым… по крайней мере, таким он был до аварии».
Он смотрел прямо на Мелиссу, и она заметила интенсивность его взгляда, квадратный подбородок и тонкие морщинки в уголках глаз и рта. За юношеской внешностью скрывался серьезный и очень привлекательный мужчина… но так не пошло. Она заставила себя сосредоточиться на том, что он говорил.
«Авария произошла позже той же ночью. На ровном участке дороги. Он выпил не больше пинты пива, с машиной все было в порядке, было темно, но дождя не было, других автомобилей в аварии не участвовало. Единственное объяснение, которое смогла предложить полиция, заключалось в том, что он был в таком состоянии из-за невозможности связаться с Бабс, что ехал безрассудно и просто потерял контроль над собой».
«И вы в это не верите?»
«Сначала да». Он подождал, пока официантка принесет лед и кофе. «Потом я задумался. Бабс, должно быть, общалась с довольно сомнительными личностями… она могла оказаться в опасности по многим причинам. Допустим, она сказала Клайву что-то, что его обеспокоило… заставило его волноваться за ее безопасность. А потом, не сказав ни слова, исчезла. Это объяснило бы его панику и такой шум. Это было на него не похоже, понимаете… по всем свидетельствам, он обычно был очень тихим парнем».
«Значит, вы считаете, что есть реальная вероятность того, что с Бабс что-то случилось?»
Брюс кивнул. «Да… и чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что авария с Клайвом… не была случайностью».
Мелисса уставилась на него с ужасом. «Ты не можешь говорить серьёзно!»
«Это не первый случай, когда кого-то сбивают с дороги, чтобы заставить замолчать».
«Но это же фантастика… у вас нет никаких доказательств».
«Знаю», — признал он. «Но у меня есть очень сильное предчувствие… нет, не смейтесь!» — взмолился он, увидев ее улыбку. «Это просто не сходится. Почему Бабс должна была бросить Клайва? Я поговорил с некоторыми девушками, с которыми она работала, и они сказали мне, что она водила его за нос, но не раз говорила, что фанатики Иисуса — это заноза в заднице, но они все равно могут быть хорошими кандидатами».
«Почему она называет Клайва фанатиком Иисуса?»
«Он был довольно религиозен, по общему мнению, немного пуританин, хотя коллеги его довольно хорошо любили… так и не узнав его по-настоящему».
«Кстати, чем он занимался?»
«Страховой агент, зарабатывавший скромным, но ничем не примечательным доходом на продажу страховых полисов. Так он познакомился с Бабс, похоже, она хотела обеспечить себе старость. Он сильно влюбился в нее. Я поговорил с его менеджером, и он сказал мне, что Клайв был добросовестным сотрудником, но очень замкнутым. Он никогда не говорил о своей семье, но все они знали о его одержимости Бабс».
«Если у него такая обычная работа, почему Бабс посчитала его подходящим кандидатом?»
«Этого мне пока не удалось выяснить».
«Я понимаю, почему ему не нравилось, что она работала в The Usual Place».
«Подозреваю, он надеялся её перевоспитать».
«Давай разберемся, — сказала Мелисса. — Ты думаешь, что Бабс похитили или, возможно, убили, что Клайв знал что-то, что вызывало у него подозрения, и что его несчастный случай был инсценирован, чтобы он не начал шпионить или не обратился в полицию?»
Брюс энергично кивнул, словно терьер, учуявший кролика. «Вот и все, в двух словах».
«Полагаю, это очевидный вопрос, новы обращались в полицию?»
'О, да.'
'И?'
«Учитывая, что я практически ничего им не предоставил, они довольно хорошо всё проверили. Они поинтересовались её жилищем и опросили Пита и остальных сотрудников The Usual Place. Они также проверили модельное агентство Up Front, где она была зарегистрирована. Кажется, они даже обратились в DHSS (Департамент здравоохранения и социальных служб), чтобы узнать, не устроилась ли она на работу где-нибудь ещё».
«Есть какие-нибудь успехи?»
«Ничего, DHSS о ней никогда не слышала, так что она, очевидно, работала на разных работах на временной основе. Она не была зарегистрирована ни у одного местного врача или стоматолога».
«А как насчет записки, которую она якобы оставила — они ее видели?»
«Нет, это было уничтожено, но не было никаких оснований подозревать старую хозяйку во лжи». Брюс глубоко вздохнул. «Везде они ничего не находили. Похоже, Бабс всегда была немного одиночкой в плане подруг и никогда никому из них по-настоящему не доверяла. Они даже не знали, откуда она родом. Некоторые думали, что она местная девушка, но ходили слухи, что она какое-то время провела в Лондоне».
«А что насчет мужчин, кроме Клайва, конечно?»
«Как я уже говорила, у нее были любимые клиенты по выходным, но она вела себя довольно сдержанно, и никаких проблем никогда не возникало».
«Похоже, вывод такой: она от природы бродяга, которая просто решила уйти. Так ли думает полиция?»
«Не имея никаких конкретных зацепок, что еще они могут думать? Никто официально не заявлял о ее пропаже, и ей определенно было больше восемнадцати лет, так что она могла уйти, если бы захотела».
«А что насчёт аварии?»
«Ничто не указывает на то, что в инциденте участвовала другая машина».
— Что ж, — сказала Мелисса, — если ты не найдешь каких-нибудь новых фактов, похоже, у тебя ничего не получится. Она была разочарована. Ничего из того, что Брюс ей рассказал, не казалось достойным внимания; у него просто была какая-то затея, вот и все. Она взглянула на часы. — Боюсь, мне пора домой. Ко мне сегодня вечером придет ужинать, а днем я планирую немного пописать.
«Новый роман?»
'Это верно.'
Он помог ей надеть пальто и оплатил счет. На улице он сказал: «Прежде чем вы уйдете, могу я задать вам последний вопрос?»
'Конечно.'
«Как писатель, привыкший придумывать детективы, что вы думаете об этом романе?»
«Честно говоря, я не думаю, что здесь есть какая-то загадка. Так или иначе, Бабс надоел Клайв, и она выбрала этот способ, чтобы от него избавиться».
«Она могла просто послать его куда подальше».
«И он мог отказаться ехать. Возможно, единственным способом избавиться от него было сбежать. Ты говорила, что он был одержим ею, а она описывала его как занозу в заднице. Может, она решила, что больше не может его терпеть, независимо от перспектив. Возможно, он был немного неуравновешен. О боже, я говорю о нем так, будто он мертв, не так ли?» От этой мысли у нее по коже пробежали мурашки.
«В его нынешнем состоянии он вполне мог бы быть таким же», — мрачно сказал Брюс.
«Вы знаете, как у него дела?»
«Я время от времени проверяю, как он себя чувствует в больнице. Надеюсь, что в конце концов он поправится настолько, что я смогу задать ему несколько вопросов».
«Как вы думаете, это разумно? После всего, что он пережил, я бы предпочёл оставить его в покое».
«Правда? Я надеялся, что вы…» Его унылое выражение лица напомнило ей собаку, лишённую кости. Затем в его глазах появился озорной огонёк, и он добавил: «Держу пари, Натан Латимер не оставит нас в покое!»
Мелисса рассмеялась. «Поняла! Хорошо, я предложу тебе сделку. Если ты придумаешь что-нибудь новенькое, дай мне знать, и я подумаю о возобновлении дела». Она достала одну из своих визиток и с притворной формальностью протянула её ему.
«Спасибо». Он аккуратно убрал его в бумажник. «Что ж, до свидания, мисс Крейг».
«Зовите меня Мелисса», — сказала она с улыбкой. Отвернувшись, она почти слышала, как стучит его хвост.
Было полвторого, когда Мелисса вернулась к своей машине. Дорога домой займет около двадцати минут, скажем, еще десять, чтобы распаковать покупки и убрать их. Айрис пригласили на семь часов, а это означало, что ей придется начать готовить примерно в полпятого. С учетом короткого перерыва на чай, она сможет поработать над своим романом более трех часов.
Покинув окраину города и начав подъем к Котсуолдскому обрыву, она была поражена чередой странных совпадений. В пастушьей хижине, где она собиралась похоронить свой вымышленный труп, однажды был обнаружен настоящий. Ей на пути встретился персонаж по имени Клайв Шеперд. А теперь всерьез предположили, что бывший сотрудник «Обычного места», которое она намеревалась превратить в центр незаконных операций, которые она еще не совсем понимала, возможно, стал жертвой убийства. Любопытно, как ее фантазии постоянно находили отражение в реальности.
По крайней мере, было облегчением, что личность отправителя этих странных телефонных звонков была установлена, хотя причина, по которой она сама оказалась на другом конце провода, оставалась загадкой. Она сочувствовала Клайву, по всем отзывам, достойному молодому человеку, чья жизнь была разрушена его одержимостью девушкой, которая явно не испытывала к нему никаких чувств. По крайней мере, он начал поправляться. Если он позвонит снова, она обратится к нему по имени, попытается наладить с ним отношения и очень мягко объяснит, что Бабс уехала, и он должен попытаться забыть её. Или, возможно, лучше будет, если она сама пойдёт в больницу и навестит его. Она могла бы поговорить с его врачом или старшей медсестрой и попросить у них совета. Возможно, она каким-то образом сможет помочь ему выздороветь.
Что касается сценария, который нарисовал Брюс, она отвергла его как совершенно фантастическую. По его собственному признанию, у него не было никаких оснований — лишь интуиция, так называемое предчувствие. Убежденная, что он ошибается, Мелисса отбросила все эти мысли и переключилась на свой новый роман.
После ночного дождя солнце грело теплом. Сады, луга, живые изгороди и деревья сверкали свежестью. Вскоре леса превратятся в коллаж из почти однородной зелени, но сейчас, в течение этих нескольких волшебных недель весны, они представляли собой гобелен из десятка нежных оттенков, деликатно вышитых, украшающих, но еще не полностью скрывающих идеальную симметрию своих ветвей.
Она опустила окно, и легкий ветерок развевал ее волосы и обдувал лицо. Она чувствовала себя бодрой и полной энергии, голова покалывала, словно по ней проходил электрический ток. Она узнала эти симптомы. После многих часов кропотливой подготовки — наброска сюжета, создание образов персонажей, определение их предыстории и выявление областей для исследования — она была готова приступить к работе. Еще до того, как она свернула с главной дороги и начала плавный, извилистый двухмильный спуск, который, парадоксально, вел в Верхний Бенбери, первые абзацы уже обретали форму в ее голове:
Облако неслось с запада, словно чудовищная хищная птица, неся в своих когтях завесу дождя. Натан Латимер остановился на полпути к вершине поля, чтобы понаблюдать за ним. Вид его стремительного наступления привел его в восторг; пульс участился от бьющегося вокруг него стихийного звучания. Только когда дно долины скрылось в шквале, до него дошло, что он стоит прямо на его пути.
На другой стороне поля, под деревьями, стояла старая пастушья хижина. Натан изо всех сил бежал по грубой траве, преследуемый ветром и дождем, которые внезапно превратились из участников зрелища в охотников, стремящихся его сожрать. Облако листьев, сорванных штормовым ветром, закружилось вокруг его головы и ударило его в лицо, после чего, словно умирающие птицы, упало в стерню.
«Умирающие птицы… Мне это очень нравится!» — Мелисса переключилась на другую передачу, когда холм стал круче. «Создает приятную жуткую атмосферу, прежде чем Натан споткнется о тело». Она напевала мелодию, пока ее мысли текли вокруг, представляя себе пастушью хижину.
Ветхое каменное строение, у которого отсутствовала половина крыши, давно было заброшено. Последний владелец запер его на замок, который еще оставался целым, но верхняя петля проржавела, и дверь безумно распахивалась внутрь, словно пьяница, пытающийся удержаться на ногах. С трудом Натан протиснулся в проем, ругаясь и ударяясь головой о низкий каменный перемычку. Испугавшись своей добычи, шквал обрушился на хижину, словно в отчаянии, разбрызгивая воду через проломленную крышу и с визгом вырываясь из трещин в разрушающихся стенах.
Приближающийся автомобиль прервал движение. Мелисса съехала в живую изгородь, чтобы уступить дорогу коричневому фургону с надписью «Benbury Estate Farms» на борту. «Так, на чём я остановилась? Надо всё сделать правильно». Она отпустила сцепление и медленно покатилась по дороге, её мысли всё ещё были о Натане и его затруднительном положении. Вот-вот…
Это было мрачное место, воздух был сырым и зловонным, земля под ногами прогибалась под ногами. Дождь обнаружил еще одно слабое место в крыше и начал непрерывно капать ему на затылок. Он резко повернул голову и чуть не споткнулся о что-то, лежащее у стены, что-то твердое, но не жесткое, и не мягкое, как куча сена или мешковина. Его глаза еще не привыкли к темноте, но он едва различал темный силуэт. Мертвое животное, возможно, овца, которая каким-то образом забрела в хижину, но не смогла выбраться через распашную дверь. Не повезло бедному зверю, застрявшему там и умирающему от голода. Неудивительно, что здесь так воняло. Он с тревогой отступил назад. Привыкший и закаленный к жестокости города, он еще не мог смириться с жестокостью природы.
Дождь всё ещё лил как из ведра. Натан прищурился, глядя сквозь щель в стене, и увидел край облака, а за ним, на горизонте, — яркую полосу синего и золотого цвета. Через несколько минут шквал пройдёт. Как раз время для сигареты. Пламя спички смешалось с серым светом, проникающим сквозь крышу, и позволило ему ясно разглядеть предмет в углу. Это всё-таки не тело животного. Животные не носят сапоги и штаны.
Конечно, текст нужно было отредактировать, но это было начало. Она была почти дома, с нетерпением желая попасть в помещение и записать все на бумаге. Она дошла до места недалеко от деревни, где тропа сворачивала направо. Ей всегда нравился момент, когда, заворачивая за поворот, она видела, как перед ней открывается долина с уютно расположившимися у подножия склона коттеджами – ее и Айрис.
В этот раз обстановка была совсем не уютной. Две полицейские машины были припаркованы возле коттеджа Айрис.
Вокруг калитки собралась небольшая группа людей. Большинство из них были незнакомы Мелиссе, но одного-двух она помнила, что видела в деревне. Некоторые смотрели на север, вдоль долины, где вдали двигались группы людей в форме, по-видимому, осматривая местность. Другие уставились на Айрис, которая стояла у садовой калитки, где женщина-полицейский, казалось, пыталась вразумить её. Во внешности Айрис было что-то неестественное и тревожное. Она была напряжена, её тонкие руки были сжаты вместе у рта, а глаза дикие, словно в них застрял какой-то ужасный образ. Казалось, она не обращала внимания на полицейскую, а смотрела мимо неё в том же направлении, что и зеваки. Её лицо было цвета глины. Мелисса поспешила к ней.
«Что, чёрт возьми, происходит?» — воскликнула она.
Услышав её голос, Айрис словно по щелчку выключателя перестала стоять на месте. Она протянула обе руки, её губы подёргивались, а слова слетали срывами.
«Мелисса! О, Мелисса, я нашла это… я выкопала это… о, боже мой!» Она согнулась пополам и ее вырвало, шумно и бесполезно. «Больше нечего вырвать!» — простонала она, царапая живот.
«Вы ее подруга, мадам?» — спросила сотрудница полиции.
«Я её сосед».
«Не могли бы вы попытаться её успокоить? Я пытаюсь уговорить её позволить мне завести её в дом, но никак не могу заставить её двигаться. Инспектор Гривз захочет с ней поговорить в ближайшее время».
«Я сделаю всё, что смогу. Что бы ни случилось?»
«Она пережила довольно сильный шок», — сказала сотрудница полиции. «Похоже, она наткнулась на останки тела в лесу».
«Боже мой, как ужасно! Ну же, Айрис, тебе нужен крепкий напиток». Мелисса осторожно взяла её за руку. «Мы будем у меня дома», — крикнула она через плечо.
«Упыри!» — пробормотала Айрис, яростно глядя на прохожих, и позволила себя увести.
«Не обращайте на них внимания». Мелисса усадила ее на кухне, принесла шаль, чтобы накинуть ей на плечи, и налила приличное количество бренди.
Айрис с подозрением оглядела стакан. «Обычно я к этому не прикасаюсь», — заявила она.
«Сегодня, похоже, не обычный день, так что выпей по полной», — приказала Мелисса. Она поставила на стол коробку крекеров. «Лучше съешь один-два, у тебя, наверное, желудок совсем пустой».
После недолгого колебания Айрис сделала несколько глотков спиртного и потянулась за печеньем. Это была неожиданная смена ролей. До сих пор, за время их короткого знакомства, она доминировала, а здесь она делала то, что ей говорили, как испуганный ребенок.
Последовала пауза, во время которой Айрис потягивала напиток, икала и что-то пожевывала. Через несколько минут ее дыхание успокоилось, и к лицу вернулся румянец. Она допила остатки бренди и поставила стакан. Дрожь прекратилась, но руки беспокойно двигались, сжимая и разжимая их на столе, затем впиваясь в лицо и дергая за торчащие, упругие волосы вокруг него.
«О, Боже!» — её голос был дрожащим, писклявым шёпотом. — «Это было ужасно: рука, пальцы, кусочки костей, к которым цеплялось что-то чудовищное… и этот запах!»
Мелисса обняла её и похлопала по плечу. Её собственную тошноту охватило предчувствие, когда она представила, как Айрис выкапывает частично разложившийся труп. От этого любого бы стошнило. Воспоминание о том, что всего десять минут назад она беззаботно договорилась с Натаном Латимером о подобном открытии, вызвало у неё собственную шоковую реакцию.
«Мне тоже не помешало бы немного фыркнуть!» — заявила она. «Хочешь еще?»
«Листовой компост для сада!» — завыла Айрис, протягивая стакан. Слезы текли по ее щекам и капали с подбородка. «Это все, чего я хотела. Вышла рано. Купила два пакета… решила выпить еще один… и зарылась лопатой глубоко…» Ее лицо было залито грязью и слезами. Мелисса оторвала лист от бумажного полотенца и протянула ему.
«Ну же, постарайся взять себя в руки. Инспектор придет через минуту».
Айрис выглядела потрясенной. «Мне что, нужно разговаривать с полицией?» Она машинально вытерла глаза, потерла щеки и высморкалась. Она осмотрела свои руки, все еще покрытые опилками.
«Боюсь, что да, — сказала Мелисса, — но не волнуйтесь, это будет всего лишь формальность. Он просто захочет узнать, что вы там делали, сколько времени и так далее. Полицейская тоже будет там».
Пока она говорила, в дверь постучали.
Айрис вцепилась в руку Мелиссы. «Ты останешься со мной?» — умоляла она.
«Если мне позволят».
«Ничего ему не говори, если он не разрешит тебе остаться», — настаивала Айрис. «Я ничего плохого не сделала. Мне нужен свидетель». По крайней мере, она начинала говорить более естественно.
«Не волнуйся. Иди умойся», — приказала Мелисса, направляясь открывать дверь.
Не успел инспектор задать свой первый вопрос нервно выглядящей Айрис, как зазвонил телефон.
«Я отнесу это наверх», — сказала Мелисса, избегая умоляющего взгляда соседки.
«Мелисса? Брюс Ингрэм», — раздался голос на другом конце провода. — «Я слышал, в Аппер-Бенбери произошло что-то интересное!»
Мелисса была ошеломлена. Она, конечно, ожидала, что пресса скоро об этом узнает, но не так скоро. «Вы очень быстро реагируете», — сказала она, стараясь не звучать враждебно. «Наверняка об этом не упоминалось на сегодняшнем брифинге полиции… просто не было времени».
«Ага, вы знаете процедуру!» — он выглядел впечатлённым. «Нет, я просто был в полицейском участке, проверяя кое-что другое, когда поступил звонок».
«Ну, со мной бесполезно разговаривать. Вам придётся узнать свою историю где-нибудь в другом месте».
«Мне не нужна сенсационная история».
«Ах, да ладно, не надо! Журналист всегда гонится за сенсацией».
«Ещё бы. Аппер-Бенбери находится не в моём районе».
«Тогда чего ты хочешь?»
«Нас кто-нибудь подслушивает?»
«Вряд ли. Я наверху, а в комнате внизу полицейский инспектор разговаривает с той, кто нашла тело. Насколько я понимаю, она выкопала его вместе с листовым перегноем для своего сада».
«Ты же понимаешь, о чём я думаю, правда?»
«Нет… что?»
«Спорим на любые деньги, что это тело Бабс, которое только что выкопал твой друг!» Его волнение отразилось на проводе. «Конечно, на опознание может потребоваться некоторое время…»
«О нет!» — Мелисса вспомнила свое необдуманное обещание, данное всего час назад, и ее сердце сжалось. — «Что с тобой случилось?»
«У меня очень сильное предчувствие…»
«Похоже, у вас довольно много предчувствий».
«И обычно они правы. Это даст нам толчок для начала работы над законопроектом. Когда мы сможем встретиться, чтобы спланировать нашу стратегию?»
«Наши… подождите минутку…» Разгадать загадку каких-то странных телефонных звонков было одним делом. А вот ввязываться в расследование убийства Мелисса предпочитала оставлять лишь на страницах своих романов. «Вы не собираетесь втягивать меня в это», — настаивала она.
«Ты же говорила, что если я придумаю что-нибудь новенькое…», — напомнил он ей.
«Абсолютно ничто не связывает это тело с Бабс. Мы пока не знаем, мужчина это или женщина, и даже если это женщина…»
«Это Бабс!» — настаивал он. «Я же тебе говорил, что…»
«Знаю… предчувствие», — закончила за него Мелисса. «Что ж, следуй своему предчувствию и оставь меня в покое, пусть я занимаюсь своим романом». Все становилось слишком запутанным, слишком много было реальных совпадений, без всяких выдумок со стороны Брюса. «Пожалуйста, оставь меня в покое!» — умоляла она.
Но Брюс был неумолим, его упорство сочеталось с убедительным обаянием. «Да ладно, подумай, какое преимущество это даст тебе перед конкурентами, если ты займешься настоящим расследованием. Многие авторы детективных романов отдали бы все за такую возможность!»
Мелисса обреченно вздохнула. «Я была бы рада, если бы ты оставила эту историю про писателей детективов при себе», — умоляла она. «Об этом уже все пошло по деревне, и я бы предпочла, чтобы это не зашло дальше».
Брюс усмехнулся. «Никаких интервью, я так понимаю. К тому же, сейчас нам меньше всего нужно внимание СМИ. Когда мы раскроем дело, вы будете рады огласке. Только представьте, как это повысит ваши продажи!»
Мелисса закатила глаза к потолку. Все эти разговоры о раскрытии дела были слишком абсурдны. Она была писательницей, а не частным детективом. И все же, насчет огласки он был прав. Она представляла, как загорятся глаза Джо, когда он услышит об этом. Вероятно, это будет пустая трата времени, но это может к чему-то привести.
«Что именно вы имеете в виду?» — осторожно спросила она.
«Мой план пока несколько расплывчатый, но я над ним работаю. Я свяжусь с вами, как только проясню детали. Я просто хотел убедиться, что могу рассчитывать на ваше сотрудничество».
Мелисса встревожилась. «Послушай, — нервно сказала она, — я ничего не обещаю…»
«Хорошо, понял. Я свяжусь с вами. До свидания!»
Ректор прибыл как раз в тот момент, когда полиция уходила. Он шел по тропинке, перелез через калитник и, неуверенно перебираясь через него, направился к коттеджам. По его поведению было ясно, что новость дошла до него, и Мелисса встретила его с облегчением, будучи уверенной, что его присутствие успокоит Айрис.
«Со мной мисс Эш, заходите!» — сказала она.
«Спасибо!» — выдохнул он.
Она догадалась, что он большую часть пути пробежал. Его светлые волосы ниспадали клочками, ботинки были грязными, а штанины влажными и в пятнах. Его обычно розовые щеки были цвета густых сливок, зрачки были расширены, а складки под ними блестели от пота.
«Только что получила новости от миссис Фостер из магазина. Это ужасно, ужасно!» — дрожащими руками он вытирал лицо платком. «Какое ужасное событие случилось в нашей деревне!» — простонал он. «Кто бы мог подумать…»
Мелисса чувствовала, что его поведение не произвело на неё особого впечатления. Она была разочарована в нём; казалось, он искал у неё силы и поддержки, вместо того чтобы оказать её страдающему члену своей паствы.
«Мисс Эш обнаружила тело, и она очень расстроена», — сказала она ему несколько сурово. «Надеюсь, вы сделаете все возможное, чтобы утешить ее. Я сделала все, что могла, но, будучи относительно незнакомой ей девушкой…»
«Да, да, конечно». Он убрал платок и последовал за Мелиссой в гостиную. Айрис не двигалась с тех пор, как полиция закончила брать у нее показания. Бинке, который сделал коттедж «Хоторн» своим вторым домом и проскользнул через открытую дверь, когда они ушли, спал у нее на коленях. Она сидела, склонив голову над ним, обнимая его руками, как ребенок, цепляющийся за любимую куклу. Когда вошел мистер Кэллоуэй, ей впервые удалось изобразить легкую улыбку.
«О, ректор! Как хорошо, что вы пришли!» — пробормотала она, запинаясь.
Мелисса отошла, что-то пробормотав о чае. Прежде чем она добралась до кухни, раздался еще один стук. Это была миссис Кэллоуэй, тоже искавшая Айрис.
«Она здесь», — повторила Мелисса, кажется, в сотый раз за день. «Твой муж с ней. Я сейчас заварю чай; не хочешь чашечку?»
Не обращая внимания на вопрос, миссис Кэллоуэй прошла мимо нее и бросилась в гостиную. «Дорогая мисс Эш!» Сострадание смягчило обычно пронзительный и резкий голос. «Какой ужасный шок вы, должно быть, пережили! Ах, бедная, бедная!» Она присела на корточки, очки опасно сползли к кончику носа, и обняла Айрис за плечи. «Я была в городе за покупками… Я понятия не имела… Миссис Фостер сказала мне, когда я зашла за хлебом. Я сразу же пришла… ну-ну, все в порядке, вот чистый платок, если понадобится…»
«Спасибо, один есть», — резко ответила Айрис, показывая промокший кусок кухонной бумаги, который принесла Мелисса.
Миссис Кэллоуэй вернула платок в карман своего бесформенного шерстяного пальто, не выказывая ни малейшего намека на обиду на этот невежливый отказ. Она по-матерински обняла молчаливую Айрис.
«Ты обязательно должен остаться с нами на ночь, Генри?» Она посмотрела на мужа, ожидая подтверждения приглашения. Он вздрогнул, словно находился за много миль отсюда.
«А? О, да… да, конечно, если она захочет», — согласился он.
«У нас предостаточно места, и после такого ужасного происшествия вам просто нельзя оставаться одной», — настаивала миссис Кэллоуэй.
Айрис вырвалась из-под обхватившей её руки, при этом сбив с толку возмущённую Бинки. «Вполне нормально у меня дома», — пробормотала она, упрямо подняв подбородок. «Всё равно ужинаю с Мелиссой, спасибо». Последние слова она произнесла с некоторым усилием. Она, может быть, и была преданной рабыней ректора, но даже в своём горе она не была готова принимать милости от его жены.
«Но ведь нельзя спать одной в доме!»
Айрис презрительно фыркнула. Вся эта забота со стороны женщины, которая ей не нравилась, казалось, приносила ей больше пользы, чем неубедительные попытки утешения со стороны ректора. Мелиссе стало жаль миссис Кэллоуэй, в чьей непривлекательной груди явно таилась богатая жила христианской доброты. Она хотела, чтобы Айрис хоть немного оценила искреннее желание женщины проявить доброту. Но Айрис и слышать об этом не хотела.
«Не боюсь. Есть Бинкки. Не боюсь призраков, если вы это имеете в виду», — заявила она.
«Я действительно думаю…» — миссис Кэллоуэй положила руку на плечо Айрис, в последний раз взирая на поражение. — «Тебе было бы гораздо лучше в доме священника, хотя бы на сегодня». Она повернула свои большие карие глаза, которые, безусловно, были ее лучшей чертой, к мужу. — Поговори с ней, Генри!
Ректор засунул палец в собачий ошейник и помахал им. «Э-э... ну, дорогая, мисс Эш лучше всех знает, что чувствует», — слабо произнес он.
Карие глаза, сиявшие сочувствием, затуманились. Было ясно, что миссис Кэллоуэй не радовалась тому, что ее попытка оказалась неудачной. Она пришла в дом, чтобы оказать услугу, но не получила ни благодарности от неблагодарного получателя, ни поддержки от мужа. Она на мгновение сердито посмотрела на него, а затем поднялась на ноги. При этом ее взгляд упал на его испачканные туфли и брюки.
«Что тебя вообще свело бродить по лесу после такого дождя?» — отчитала она его. «Нам лучше немедленно вернуться домой, чтобы я могла отмыть грязь с твоей одежды. Нам здесь явно не место!»
«Очень хорошо, что вы позвонили», — сказала Мелисса, выпуская их. «Я присмотрю за ней. Уверена, она не хотела быть неблагодарной, но она все еще немного в шоке, понимаете», — добавила она, понимая, что извиняться за Айрис, с которой она познакомилась всего десять дней назад, перед людьми, которые знали ее много лет, может показаться немного самонадеянным.
Миссис Кэллоуэй тут же поставила ее на место. «Конечно, онавсегда была капризной!» — огрызнулась она, кивнув головой в сторону гостиной.
К счастью, Мелисса закрыла за ними дверь и пошла заваривать чай. Следующей ее задачей было подготовить Айрис к приезду журналистов.
На следующее утро Мелисса проснулась рано, заварила чай и сразу же отправилась в свой кабинет работать над«Пастушьей хижиной». Она умела мысленно набрасывать фрагменты текста и без труда вспоминать их спустя двадцать четыре часа, а иногда и дольше. Все, что ей нужно было делать, это садиться за свой компьютер и полностью сосредотачиваться на том, что она пишет.
Начало было многообещающим. Через полчаса на бумаге были написаны первые абзацы первой главы, те несколько слов, что она сочинила по дороге домой из Глостера. Теперь нужно было двигаться дальше. Она закрыла глаза и погрузилась в темноту хижины, вдыхая зловонный воздух и всматриваясь в силуэт в углу. Она представила себе вой ветра, скрип и стон нависающих деревьев, когда ее герой осознал, что лежит на земле.
Обычно ей не составляло труда, работая, отключаться от реальности, но этим утром именно к реальности она обратилась за вдохновением. Вчера она слушала Айрис, все еще потрясенную, но рассудительную и связно говорящую, повторяющую историю, которую она рассказала полиции. Теперь, сгорбившись над столом и закрыв глаза руками, она создавала в своей голове движущиеся образы Айрис: она идет вниз по долине, с легким сердцем, с пластиковыми мешками и лопатой; погружается в лес, где недавно заметила глубокую впадину под выкорчеванным деревом, полную богатого, рассыпающегося компоста; спокойно наполняет мешки, напевая себе под нос во время работы, так, как Мелисса слышала ее, когда она возилась в своем саду; останавливается, чтобы отдохнуть, слушая мирные лесные звуки, а затем делает последний рывок и обнаруживаетто, что непристойно висит перед ней. Она застыла в ужасе, когда осознание произошедшего потрясло ее до глубины души, затем отбросила лопату и убежала домой.
Мелисса задавалась вопросом, испытал бы ли подобную реакцию человек такого калибра, как ее детектив Натан Латимер. Он, конечно, не убежал бы, но в этих леденящих душу обстоятельствах, и если бы ее записи были достаточно яркими, он мог бы почувствовать отвращение и, возможно, шок. Она склонилась над пишущей машинкой, полностью поглощенная своей работой. Молочник и почтальон приходили и уходили, оставаясь незамеченными; время от времени звонил телефон, но звук лишь отражался от краев ее сознания.
После нескольких часов напряженной работы она откинулась назад, измученная, но с чувством выполненного долга. Она встала и начала двигаться, разминая руки, пальцы, позвоночник. Она услышала звуки автомобильных моторов и хлопанье дверей и подошла к окну. Начали прибывать репортеры. Она некоторое время стояла, наблюдая за группой мужчин и женщин, которые, кое-как пробирались по тротуару, временами спотыкаясь на неровной траве, держа наготове камеры и блокноты.
Полиция, вероятно, всё ещё находилась на месте происшествия; скорее всего, там всю ночь дежурила охрана. Несомненно, они продолжали искать улики, возможно, разыскивая останки, пропущенные во время поисков накануне. Тем временем, в какой-нибудь холодной лаборатории, пропахшей дезинфицирующим средством и запахом разложения, патологоанатом продолжал работу по установлению личности жертвы, причины и времени смерти, чтобы полиция могла начать поиски убийцы.
Мелисса начала обдумывать теорию Брюса и размышлять над ее последствиями. Если, как он утверждал, тело принадлежало Бэбс, то как оно оказалось здесь? Ее привезли сюда живой или мертвой? Почему убийца выбрал Бенбери Вудс, чтобы спрятать тело? Был ли он — это наверняка был он — местным жителем? Холодная рука словно коснулась ее позвоночника, когда она представила останки девочки, пролежавшие десять долгих месяцев под слоями лесного мусора, как часть долгого, медленного процесса распада, разложения и впитывания в почву. Земля возвращается в землю, оставляя лишь несколько костей и отвратительные обрывки того, что когда-то было теплой живой плотью.
Поскольку было субботнее утро, несколько местных детей пришли посмотреть на происходящее. Ничего подобного не случалось в деревне со времен смерти старого Даниэля, который для них был не более чем легендой из давних времен. Это было реально, об этом напишут в газетах и покажут по радио, возможно, даже по телевизору. Дети стояли вокруг, сбившись в группы, смотрели и хихикали. Стадо коров спустилось с холма и свесило головы с каменной стены, чтобы посмотреть, что происходит.
Мелисса гадала, как себя чувствует Айрис этим утром. Накануне вечером она продемонстрировала удивительную стойкость. Как ни странно, она больше беспокоилась о своем любимом ректоре, чем о себе. «Чувствительный человек», — повторяла она не раз. «Ужасно расстроен всем этим. Иона ему ничем не утешает». Перспектива интервью с репортерами скорее заинтриговала, чем встревожила ее. Она с удовольствием съела ужин, который Мелисса наконец-то нашла время приготовить, выпила добрых две трети бутылки красного вина и около полуночи, шатаясь, побрела домой, настаивая на том, что с ней все в порядке, спасибо, в ответ на предложение переночевать в коттедже Хоторн.
Пока Мелисса наблюдала, в саду появилась Айрис. Она сменила свое похожее на палатку платье-сарафан и узкий джемпер на вполне приличную рубашку и хорошо выглаженные брюки. Ее короткие прямые волосы были аккуратно расчесаны и разделены на аккуратный пробор. Она начала тыкать мотыгой в несуществующие сорняки на своей грядке с луком, откуда могла наблюдать за происходящим внизу, в долине. Вскоре начали возвращаться репортеры; они набросились на Айрис и засыпали ее вопросами. Мелисса, держась подальше от посторонних глаз, с удовольствием наблюдала, как фотографы делали снимки: Айрис, стоящая у входной двери, Айрис, опирающаяся на мотыгу, Айрис, указывающая вниз по долине, чтобы показать, где она сделала то, что, несомненно, будет описано в рубрике как ее ужасное открытие. Появилась съемочная группа с видеокамерой и микрофоном, и она повторила все это снова. Казалось, ей это очень нравилось.
Примерно в шесть часов позвонил Джо.
«Я только что смотрел новости по телевизору, — сказал он. — Почему ты позволил своему соседу быть в центре внимания?»
«Джо, ты отвратителен», — парировала она. — «Любой бы подумал, что это развлечение».
«Именно так это преподносят СМИ, и именно так это воспринимают простые смертные. Шок-ужас-злорадство, — говорят они. — А если бы вы были там и участвовали в этом, представьте, как бы это повлияло на продажи!»
«Только представьте, как это повлияет на мою личную жизнь!» — парировала Мелисса. «Я пытаюсь написать роман, или вы забыли?»
«Но, конечно, нет. Именно по этому поводу я и звоню. Как скоро вы сможете мне это передать?»
«Боже мой, я написала только первый черновик первой главы. Не раньше Рождества».
«Ну же, вы можете придумать что-то получше. Допустим, конец сентября. Мы придумаем хороший аннотацию для обложки: „Этот роман был задуман и написан, пока у порога автора разворачивалась настоящая охота за убийством“. Будем надеяться, что идентификация займет некоторое время, и убийцу не удастся найти еще целую вечность. Ваши издатели с удовольствием выпустят вашу книгу раньше срока, ссылаясь на актуальность темы. Что скажете?»
«Я заявляю, что ты бессердечный, упрямый, рабовладельческий оппортунист!»
«Обожаю, когда ты говоришь пошлости!» — прорычал Джо. «Посмотрим. Пять с лишним месяцев, по тысяче слов в день, оставляют тебе кучу времени на редактирование и исследования. Сущий пустяк для писателя с твоей компетентностью и опытом».
«Прекрати разглагольствовать», — сказала Мелисса. «Я сделаю это в своё время, спасибо большое, а если ты будешь слишком сильно на меня давить, я брошу криминал и начну писать для приходского журнала. Десять процентов от моей доли в 25 пенсов с экземпляра в месяц едва хватит на лимон для твоего джин-тоника. Вот так!» Она с грохотом бросила трубку, представляя себе, как Джо будет разочарован тем, что последнее слово не за ним. Она слишком долго позволяла ему задавать темп.
Через несколько минут позвонил Брюс.
«Берег свободен?» — спросил он.
«Что именно выясняется?»
«Мои дорогие журналисты! Я очень не хочу быть причастным к истории о „жуткой находке в живописном лесу“».
«Так они это называют?»
«Вы разве не видели сегодняшний номергазеты Gazette ?»
«Нет. Я весь день работал. Что там написано?»
«Полиция выпустила краткое заявление. Предварительное обследование останков показывает, что это останки молодой женщины, и что она умерла довольно давно. Что я вам говорил?»
«Пройдёт немало времени, прежде чем удастся установить личности пропавших. Возможно, за последние несколько месяцев пропали и другие девушки…» Она понимала, что в её голосе не хватает уверенности ещё до того, как Брюс набросился на неё.
«Вы ведь на самом деле в это не верите… и вы согласились помочь».
«Я ничего не обещала», — слабо произнесла она.
«Пожалуйста! Воспринимайте это как исследование». Брюс начал демонстрировать значительные способности к убеждению.
Мелисса тяжело вздохнула. «Тогда расскажи мне, что ты задумал».
«Вы действительно хотите знать?»
«Ты не дашь мне покоя, пока я не позволю тебе самой мне сказать. Не хочешь зайти выпить?»
«Буду с вами через двадцать минут».
Он стоял у двери в восемнадцать. Увидев его элегантный наряд — темно-синюю рубашку и светло-голубые дизайнерские брюки с пиджаком в тон, накинутым на одно плечо, — Мелисса обрадовалась, что накрасилась и переоделась из старого спортивного костюма, в котором обычно работала, во что-то более подходящее.
«Знаешь, — сказал он, следуя за ней в гостиную, — ты совсем не похожа на обычных женщин-писательниц детективов».
«Нет? А сколько вы уже встретили?»
Он усмехнулся. «Вообще-то, вы первый. Думаю, я основывал свою концепцию на портретах Агаты Кристи. Она всегда казалась мне внушительной и слегка зловещей».
«Я всегда считал её очень красивой женщиной».
«Думаю, да, — тихо сказал он. — Но ты гораздо более женственная».
«Спасибо», — сухо ответила она. Не стоило поощрять такой подход. «Что бы вам предложить выпить? У меня есть обычное».
«Возможно, мы могли бы отложить выпивку на потом. А вот до наступления темноты я бы хотел посетить место преступления».
«Я точно не знаю, где это находится. Я никогда не был в той части леса».
«Ты хочешь сказать, что не присоединилась к весёлой толпе туристов? Я представляла тебя впереди, с блокнотом в руке, наслаждающуюся атмосферой и записывающую всё для будущего бестселлера!»
Мелисса высунула ему язык, и в ответ морщинки в уголках его глаз стали еще шире. Было приятно расслабиться после напряженного дня, а сочетание юношеского энтузиазма и зрелой уверенности Брюса одновременно вдохновляло и успокаивало.
«Я держалась в стороне, пока вокруг толпились журналисты», — сказала она ему. «В любом случае, чего вы ожидаете увидеть? Полиция обследовала каждый сантиметр земли зубочисткой, так что там не останется даже пуговицы от брюк».
«Я это знаю, я не ищу подсказок. Я просто хочу понять, как там всё устроено. Предполагаю, это где-то в стороне от дороги?»
«Я же тебе говорил, понятия не имею».
«Тогда давайте посмотрим сами. Прогулка на свежем воздухе пойдет вам на пользу после рабочего дня за компьютером».
«Это правда. Ну, если вы настаиваете, я примерно знаю дорогу, как мне рассказала Айрис, и там должно быть много следов. Наверное, там будет грязно», — добавила она, разглядывая его безупречно чистую одежду. «Если не будешь осторожен, испачкаешь штаны».
«Не волнуйтесь, я заправлю их в носки», — весело сказал Брюс и так и сделал. «Вот! А может, попросим Айрис пойти с нами и показать дорогу?»
«Сомневаюсь, что она согласится. Она получила сильный толчок, и, думаю, она будет избегать этой части леса довольно долго. Хотя ректор мог бы нам рассказать. Подозреваю, он ходил туда еще до того, как приехал к Айрис». Невольно она улыбнулась, вспомнив смущенное выражение лица мистера Кэллоуэя, когда жена отчитывала его за то, что он испачкал одежду. «Ему даже может понравиться немного покопаться в этом деле. Он один из моих самых преданных читателей!»
«Тогда давайте его пригласим! Главное, чтобы он умел хранить секреты. Мы же не хотим, чтобы стало известно, что мы совать свой нос куда не следует».
«Он умеет хранить секреты. Даже его жена не знает о его пристрастии к детективам, или так он думает. Она настоящая сварливая особа… она никогда не позволит ему побродить с нами по лесу в субботний вечер».
«Ну, это была просто мысль. Может, пойдём?»
Мелисса надела старые туфли и куртку-анорак, и они отправились по проторенной тропинке. Айрис нигде не было видно; она, вероятно, ужинала. Мысли о еде напомнили Мелиссе, что весь день она питалась только чаем, фруктами и бутербродами. Мысленно она перебрала содержимое морозильной камеры и решила, что легко сможет приготовить ужин на двоих, когда они вернутся. Если, конечно, Брюс еще не поел. Если же он поел, он мог бы посидеть и посмотреть, как она ест, или пойти домой.
Они шли друг за другом, пока не достигли хижины Даниила. Здесь тропа разветвлялась: одна дорожка сворачивала направо и уходила в лес за церковью.
«Похоже, нам придётся идти прямо вперёд», — сказала Мелисса. Впереди влажная трава была вытоптана, а грязные участки разрыхлены десятками ног. Они шли молча. Вскоре деревья, которые до этого ограничивались верхними склонами долины, внезапно сомкнулись перед ними. Широкая тропа, местами размокшая и изрытая глубокими колеями, спускалась вниз по склону справа, пересекала их путь и через несколько метров уходила в густой лес. Среди подлеска клубилась дымка колокольчиков; птицы снуют туда-сюда.
«Прекрасное место», — прокомментировал Брюс. «Теперь, куда нам идти?»
«По-моему, слева».
Они осторожно пробирались вдоль обочины дороги, стараясь избегать самых грязных участков. В воздухе чувствовалась влажная, покрытая мхом атмосфера, а их голоса тихо эхом разносились среди деревьев.
«Кому принадлежит эта земля?» — спросил Брюс.
«Есть компания под названием Benbury Estates, которая владеет тысячами акров земли и несколькими фермами. Я думаю, эти леса являются частью фермы Rookery Farm. Мне сказали, что одним из их побочных продуктов является разведение фазанов и сдача их земли в аренду охотничьим группам в сезон».
Пока она говорила, они подошли к развилке со второй дорогой.
«Мы почти на месте», — Мелисса указала на место, испещренное толстыми следами от шин. «Это следы от трактора, но, похоже, здесь припаркован квадроцикл, вероятно, полицейский Land Rover».
Брюс скривил губы и одобрительно кивнул. «Натан Латимер, первоклассный детектив, вступает в бой!»
«Заткнись!» Она толкнула его в руку. Они замерли на мгновение, прослеживая взглядом линию притоптанного подлеска, тянущуюся между деревьями. Небо затянулось тучами, и свет, пробивающийся сквозь листья, был унылым серым. Брюс надел куртку, чтобы защититься от холодного ветра, а Мелисса съежилась в своей куртке-анораке. И тут она это увидела.
«Вот!» — прошептала она, указывая на упавшее дерево, заросшее колючими кустарниками. Могучая корневая система зияла перед ними, словно вход в пещеру. Вокруг были видны следы масштабных разрушений; полиция провела тщательный обыск. Мелисса двинулась вперед, но Брюс положил руку ей на плечо.
«Там кто-то есть — смотри!» — прошептал он, указывая на мужчину в темной одежде возле вырванного с корнем дерева. Тот был без шляпы, стоял, опустив голову и сложив руки перед собой.
«Это же ректор!» — удивленно воскликнула Мелисса. — «Что он там делает?»
«Судя по всему, это молитва за душу усопшего», — пробормотал Брюс. «Приятная мысль».
Мелисса бросила на него пристальный взгляд, подозревая его в насмешке, но он, казалось, был искренне тронут.
«Бедняга ужасно расстроен всем этим, — сказала она. — Почти так же потрясен, как если бы сам обнаружил тело».
«Ужасно, когда такое случается у тебя под боком», — задумчиво пробормотал Брюс.
Мелисса кивнула. «Он обожает гулять в этом лесу. Эта история будет преследовать его каждый раз, когда он будет сюда приходить».
Они говорили тихим голосом, и человек впереди никак не отреагировал. На мгновение или два они замерли. Над головой шелестели деревья, птицы порхали и щебетали среди ветвей. Раздался глупый и слегка непочтительный крик кукушки. Затем мистер Кэллоуэй поднял глаза и увидел двух наблюдателей.
На мгновение он выглядел испуганным, а затем осторожно направился к ним. В приглушенном свете его лицо приобрело болезненную бледность, а уголки губ были опущены, словно под тяжестью обвисших щек. Он выглядел совершенно несчастным.
«Ах, миссис Крейг, — сказал он хриплым голосом. — Ужасное дело, просто ужасное!»
«Ужасно!» — согласилась Мелисса. «Это мистер Ингрэм», — добавила она в ответ на вопросительный взгляд. «Наш ректор, мистер Кэллоуэй».
Мужчины пожали друг другу руки.
«Кажется, мы уже встречались, сэр?» — спросил Брюс.
Ректор посмотрел на него печальными глазами и покачал головой. «Не то чтобы я что-то помнил, но сейчас я немного растерян. Понимаешь, какой шок. Бедняга!» — продолжил он, полуповернувшись к месту, где лежали кучи земли и гниющих листьев. — «Лежал там все это время, совсем один!»
«По крайней мере, после вскрытия у неё будут достойные похороны», — сказал Брюс. Он говорил сдержанно, словно с его стороны было самонадеянно утешать того, чья работа заключалась в служении другим. Его слова, казалось, возымели обратный эффект, поскольку скорбь ректора заметно усилилась.
«Значит, это была женщина? О боже, о боже!» Почему-то это только усугубило ситуацию. «Они… они знают, кто это… она… была?»
«Насколько мне известно, нет, — сказал Брюс. — Но, согласно сегодняшнейгазете Gazette, это определенно было женское тело».
«Бедняга!» Ректор достал платок и вытер нос. Ветер усилился, рассекая верхушки деревьев и обнажая спешащие массы темных облаков.
«Лучше не задерживайтесь, сэр, сейчас же начнётся сильный дождь», — сказал Брюс.
Ректор слабо улыбнулся, словно почтение молодого человека доставило ему удовольствие. «Всё в порядке, мальчик. Не беспокойся обо мне».
После недолгого колебания Брюс подхватил Мелиссу под руку и повел ее обратно тем же путем, которым они пришли.
Ветер дул им в спину, когда они спешили обратно, бросая тревожные взгляды на небо. Дождь начался, как только они перебирались через изгородь, и через несколько секунд после того, как они добрались до дома, он лил как из ведра.
«А как насчет того напитка, который ты мне предложила?» — спросил Брюс, помогая Мелиссе снять куртку.
Она провела его на кухню и показала, где хранятся бутылки. «Угощайся. В холодильнике есть лед и лимон. Я пойду возьму еды, я ужасно голодна. А ты сегодня ужинал?»
«Да, но я всегда найду место для ещё чего-нибудь. Моя мама говорит, что я бездонная яма!»
«Вы живёте дома?»
«Нет, я живу в Барнвуде с парой друзей. Мои родители живут в Аптоне, поэтому я вижусь с ними довольно часто. Что бы я вам налил?»
«Джин с тоником, пожалуйста». Она рылась в морозилке. «Хотите спагетти болоньезе?»
«Попробуй!» Он налил напитки, передал один ей и сел на стул, пока она размораживала соус в микроволновке и кипятила воду для спагетти. «Вижу, тебе нравится паста из цельнозерновой муки!» — сказал он с явным одобрением.
«Это влияние Айрис».
«Ваш сосед, тот, кто нашел тело Бабс?»
Мелисса кивнула, запихнула спагетти в кастрюлю и посмотрела на него сквозь пар. «Ты всё ещё придерживаешься своей теории, что это Бабс?»
Он энергично кивнул, глядя поверх края своего бокала.
«Но зачем везти её тело в Бенбери Вудс? Это очень далеко от мест, где она обычно бывала, судя по тому, что вы мне рассказывали».
«Как автор криминальных романов, вы наверняка согласитесь, что сброс трупа за много километров от места преступления — обычное дело в наши дни. Это сбивает с толку полицию, держит читателя в напряжении и так далее. Разве в реальной жизни не то же самое?»
«Верно. Возможно, убийца знаком с этим районом и знал об этом конкретном месте, знал, что там есть очень глубокая впадина, где вряд ли кто-то найдет тело, если его как следует закопать».
«Вы знакомы с этим районом или даже живете неподалеку. Кстати, у вас есть топографическая карта?»
«У меня есть карта пешеходных маршрутов, если она вообще пригодится».
«Ещё лучше».
Она принесла его из гостиной. «Боюсь, я еще им особо не пользовалась».
Брюс разложил карту на кухонном столе, и Мелисса указала ручкой своей деревянной ложки. «Вот наши домики, вот тропинка, ведущая к церкви мимо хижины Даниэля, а здесь…» — ложка нерешительно провела линию в сторону зеленой поляны, усеянной крошечными игрушечными деревцами, — «…здесь мы вышли на ту грязную тропинку. Мы пошли этим путем».
Брюс ткнул указательным пальцем в карту. «Там, где нашли тело, прямо у этого перекрестка со второй дорогой. Должно быть, его отвезли туда на каком-то транспортном средстве. Посмотрим, куда ведут дороги». Наступила короткая пауза, палец двигался в одном направлении, а ручка деревянной ложки — в другом. Они сошлись у фермы Рукери. Ни одна из дорог не вела к общественной дороге, но третья вела от фермы к проселочной дороге, ведущей в Нижний Бенбери.
«Ага!» — воскликнул Брюс. — «Интересно».
«Это объясняет одну вещь, — сказала Мелисса. — Я удивлялась, почему сегодня здесь не было полицейских машин, но, конечно, им, должно быть, разрешили использовать частные дороги и тропы. Простолюдины были вынуждены припарковаться здесь и добираться до места преступления пешком».
Брюс сделал вид, что обиделся. «„Hoi polloi“ — это не то слово, которым следует называть уважаемых представителей четвертой власти!»
Мелисса скривила лицо и пошла попробовать спагетти.
«Это также объясняет, насколько легко было бы доставить тело к месту обнаружения, — продолжил он. — Трактор или внедорожник доехали бы до этого перекрестка, а затем до места захоронения оставалось бы всего несколько метров. И никто бы не обратил внимания на следы шин, потому что машины постоянно проезжали бы здесь по делам поместья».
«Но разве не существует риска, что люди на ферме их заметят?»
«А что, если бы этобыли люди с фермы? Насколько хорошо вы знаете этих людей из поместья Бенбери?»
«Ничего особенного. Помни, я живу здесь всего пару недель. Насколько я понимаю, хозяева живут в большом доме под названием Бенбери-Парк. Айрис была моим главным источником информации, и, как я поняла от нее, они держатся подальше от жителей деревни. Несколько дней назад я встретила кого-то с фермы Рукери», — добавила она, вспоминая свою неприятную встречу с Диком Вудманом. «На самом деле, я только что его убила!» Она угрожающе приставала к нему деревянной ложкой.
«Еще одно дело для Натана Латимера?» Брюс усмехнулся, а затем снова посерьезнел. «Кто этот парень?»
«Молодой человек, довольно приятный на вид, когда я пришла в себя после шока». Она кратко рассказала об эпизоде в хижине Даниэля.
Брюс внимательно слушал. «Вы бы сказали, что он принадлежал к помещичьему дворянству?»
«Он говорил с местным акцентом… он мог быть владельцем фермы или, возможно, управляющим».
«Куртка Barbour и зеленые резиновые сапоги с ремешками?»
Мелисса на мгновение задумалась. «Да, на нем была вощеная куртка, но это была рабочая одежда, а не та, которую носят яппи. И тяжелые ботинки, такие, какие носят на ферме. С ним была собака. Теперь, когда я об этом думаю, он, вероятно, осматривал овец. Здоровый, любитель природы — я никак не могу представить его в компании таких, как Бабс Картер».
«На данном этапе мы никого не можем исключить. Что, если бы он тайком убегал в «Обычное место» в пятницу вечером и возвращался к ней в квартиру? Что, если бы она узнала, что он женат, и начала его шантажировать? Что, если…»
«По пятничным вечерам он проводит в пабе «Вулпак», играя в кегли вместе практически со всей деревней», — отметила Мелисса. «И он не показался мне очень перспективным шантажистом. Думаю, мы можем смело исключить его из списка подозреваемых».
Брюс укоризненно покачал головой. «Я удивлен тобой, — сказал он. — Я думал, что чаще всего злодеем оказывается самый неподходящий подозреваемый».
«В детективных романах — да, — согласилась Мелисса. — В реальной жизни — не так часто». Она изучала карту, пока говорила. «Смотри, от той, где нашли тело, отходит еще одна тропа».
Брюс заглянул ей через плечо, когда она шла по тропинке. Она вела прямо в Бенбери-парк. «Хм…» — пробормотал он. «Интересно…»
Мелисса начала подавать спагетти. «Я больше не могу думать, пока не поем», — сказала она. «В шкафу стоит бутылка кьянти, а штопор вы найдете в том ящике».
Они некоторое время ели и пили в молчании, после чего Мелисса спросила: «Так что же это за коварный план у тебя в запасе?»
Брюс выглядел огорченным. «Коварный? Я?»
«Ты практически сам признался по телефону, что замышляешь какой-то план, и, если я не ошибаюсь, у тебя для меня уже есть роль, так что давай!»
Брюс отложил вилку и взял стакан. В его глазах мелькнул озорной блеск.
«Я подумал, — сказал он, сделав глоток вина, — что тебе, возможно, захочется сделать косметическую процедуру для лица и прическу. Ах да, еще маникюр и массаж тела. А потом ты могла бы пойти и записаться в модельное агентство Up Front!»
На тарелку Мелиссы упала вилка со спагетти.
«Какая наглость!» — выпалила она. — «Зачем мне это нужно?»
«Вторая карьера!» — Брюс усмехнулся, а затем посерьезнел. — «Позвольте объяснить. Я ломаю голову над возможным мотивом убийства Бабс. Есть очевидная версия с сексом — она случайно подцепила извращенца или какого-нибудь другого неприятного типа, — но, насколько мне известно, это кажется маловероятным. Полиция поговорила с одной или двумя девушками в клубе, и они сказали, что у нее было несколько постоянных фавориток среди зрителей на стриптиз-шоу, и если кто-то, кто ей не нравился, пытался к ней приставать, его быстро останавливали».
«Ты хочешь сказать, что она сделала это не только ради денег, но и из любви?»
'Более или менее.'
«Опрашивала ли полиция кого-нибудь из ее постоянных клиентов?»
«Насколько мне известно, нет. Помните, это не было полномасштабным расследованием… никакого преступления не было зарегистрировано, и имеющиеся доказательства указывали на то, что ее исчезновение было добровольным».
«С чем вы не согласны?»
'Верно.'
«Ну, продолжай».
«Я уже упоминал шантаж. А что, если она достаточно хорошо узнает своих постоянных клиентов, чтобы угрожать рассказать обо всем их женам?»
«А если бы она это сделала? Не понимаю, как мне бы помогло то, что моя фотография попала в рекламу замороженных продуктов».
«Я к этому ещё вернусь… но уверен, что они найдут для вас что-нибудь более привлекательное, чем рыбные палочки, для рекламы».
«Вы слишком добры».
«Вовсе нет. Я вижу, как ты выглядишь соблазнительно и маняще, потягивая экзотический ликер… или нежась в ванне с пеной!»
«Перестаньте притворяться дураком и переходите к делу».
«Хорошо. Моя третья версия гораздо серьезнее. Предположим, Бабс каким-то образом наткнулась на какую-нибудь аферу, либо в агентстве, либо в салоне красоты?»
«В какой салон красоты?»
«А, разве я вам не говорила? У нее была квартира — вернее, комната-студия — над салоном красоты в Глостере».
«Нет, вы этого не делали, но… о какой именно афере вы говорите?»
«Один из моих знакомых пару дней назад сказал мне, что отдел по борьбе с наркотиками убежден, что где-то в графстве действует крупная организация, занимающаяся контрабандой всего, от гашиша до героина. Время от времени они задерживают мелких преступников, но пока крупные игроки не заметают следов. Проблема особенно остро стоит в городе».
«Это большая проблема повсюду», — задумчиво согласилась Мелисса, вспоминая одного из друзей Саймона в Оксфорде, блестящего ученого, умершего от случайной передозировки. Любой вклад, каким бы небольшим он ни был, в борьбу с этой угрозой будет иметь большое значение.
«Предположим, например, — продолжил Брюс, — что либо агентство, либо салон красоты использовались в качестве центра распространения наркотиков — и то, и другое, — и что Бэбс каким-то образом туда попала. Предположим, она пригрозила сообщить о нарушениях или потребовала свою долю... и кто-то решил, что она слишком опасна, чтобы оставаться в живых... звучит правдоподобно?» Он окинул ее лицо взглядом, который она привыкла считать выражением его рьяного, как у терьера, рвения.
«Конечно, это осуществимо, но…»
«Так вы это сделаете?»
'Что делать?'
«Осмотритесь в салоне и…»
«Подождите-ка». Мелиссе вдруг стало ясно, что его предыдущее предположение, которое она сочла легкомысленным и неуместным, было высказано всерьез. «Вы всерьез ожидаете, что я буду рыться в какой-нибудь неряшливой парикмахерской на задворках и потом выставлю себя дурой, пытаясь обманом заставить равнодушного молодого фотографа использовать меня в качестве модели? У меня есть дела поважнее».
«Значит, вы не хотите помочь?»
Мелисса встала и начала убирать посуду. «Ты не привела ни одной конкретной причины полагать, что происходит что-то зловещее. Все, что ты можешь предложить, — это догадки». Она приняла решение: «Нет, ничего подозрительного».
Брюс поставил стакан и встал. «Простите, что потратил ваше время. Просто забудьте обо всем этом. Спасибо за вкусный ужин», — добавил он сдержанно. Он выглядел обиженным, молодым и уязвимым.
— Я не хотела показаться раздражительной, — сказала она мягче. — В последнее время всё было довольно напряжённо. Я приехала сюда в надежде на спокойную жизнь, где я смогу спокойно работать, а как только я приехала, начался настоящий ад — странные телефонные звонки, эксгумации трупов, репортёры и полиция наводнили всё вокруг… а теперь вы пытаетесь заставить меня участвовать в бессмысленной погоне за наркобандой. Это всё уже перебор!
Его извиняющаяся улыбка обезоруживала, но за ней скрывалась нотка грусти.
«Простите. Я понимаю, меня иногда заносит. Но вдруг меня осенило… что могло стоять за исчезновением Бабс. Она не была ангелом, одному Богу известно, но она была миленькой девочкой и не заслуживала смерти…»
«Вы не можете быть уверены наверняка, что она умерла», — устало заметила Мелисса.
«Хорошо, ты победила». Он уныло начал надевать куртку. Он уже не был таким энергичным терьером; ей почти показалось, что он втянул уши. Она почувствовала, как сдаётся.
«Дайте мне день-два подумать», — сказала она. «Я встала на рассвете… и я слишком устала, чтобы ясно мыслить».
Брюс взглянул на часы и присвистнул. «А уже десять часов! Ты, должно быть, совсем вымотана. Извини, я сейчас же уйду. Позвоню тебе завтра или послезавтра… и еще раз спасибо за ужин, он был действительно очень вкусным». Его настроение заметно улучшилось. Своими быстрыми перепадами настроения он напомнил ей Саймона.
«Пожалуйста», — сказала она, и это было искренне.
У двери она протянула руку, и, к ее удивлению, он поднес ее к губам.
«Для меня было большой честью провести этот вечер с вами», — сказал он.
«Мне понравилось», — искренне ответила она.
Он сел в машину, а она включила наружный свет, чтобы он мог видеть, куда нужно развернуться. Когда он медленно отъезжал, помахав рукой из опущенного водительского окна, появилась другая машина, нерешительно трясущаяся по дороге. Она остановилась у ее двери, двигатель и фары были выключены, и Обри вышла.
Он бросился к ней, обняв ее крепко и неуклюже.
«О, моя дорогая, слава Богу, с тобой все в порядке!» Он тяжело дышал, и во рту было несвежо.
«Что ты имеешь в виду? Конечно, со мной все в порядке». Она изо всех сил старалась не показаться раздраженной. «Почему ты не позвонила?»
Обри взмахнул своими большими руками в тревоге. «Но я… несколько раз. Ответа не последовало, и я чуть не сошел с ума от беспокойства».
«Ах, да, я слышала это пару раз, но я работала и мне было лень отвечать. Тебе лучше войти». Войдя, он схватил ее и снова жадно поцеловал. Его подбородок был щетинистым. Мелисса отстранилась и повела ее на кухню.
«Не понимаю, зачем ты так расстроилась. Люди же не сидят весь день в телефонах, знаешь ли». Она наполнила чайник и включила его. «Я как раз собиралась ложиться спать. Хочешь чаю?» Упоминание о сне было ошибкой. Она знала по опыту, что блеск в глазах Обри был вызван не перспективой выпить чаю. О нет! — подумала она, — только не сегодня вечером.
«Я думал о тебе, ты оказалась втянута во все эти ужасные дела, и тебе некому присмотреть», — сказал он с искренней заботой. «Как только я услышал в новостях о "Аппер Бенбери", я подумал про себя: моя дорогая нуждается во мне, я должен пойти к ней!»
«Это было очень мило и внимательно с вашей стороны», — сказала Мелисса, убеждая себя, что ей невероятно повезло, что к ней проявили столько внимания. «Но со мной все в порядке. Тело обнаружила моя соседка, а не я».
«Твой сосед… Я и не подозревал, что он так близко! В новостях только что упомянули название деревни. О, мой бедный дорогой!» Он вскочил на ноги, протянув защитные руки.
Она увернулась от него и потянулась к чайнику. «Осторожно, обожгись!»
Скрепя сердце, он снова сел. «Полагаю, тот парень, который только что ушел, был репортером? Они тебя доставали? Если кто-нибудь из них завтра придет, я их выгоню».
«Брюс меня не донимал», — быстро сказала Мелисса, а затем вспомнила, что в каком-то смысле он именно этим и занимался, хотя в тот момент ей и в голову не приходило это слово. Бледно-карие глаза Обри и полные, слегка расслабленные губы выражали подозрение.
«Вы имеете в виду, что это был дружеский визит? Немного поздновато приезжать, не так ли?»
«Он только что ушел домой. Это ты звонишь с опозданием», — многозначительно заметила она.
«Это совсем другое дело», — возразил он.
«Неужели?» Она отвернулась, чтобы достать чашки и блюдца из шкафа. «Нельзя на него злиться, — подумала она, — это несправедливо. Он действительно обо мне заботится, он примчался сюда в половине десятого, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я не видела его три недели, и в прошлый раз, когда мы виделись, я с ним ужасно обошлась, даже по телефону проигнорировала его…»
На пухлом лице Обри застыло угрюмое выражение, и ей пришлось приложить сознательные усилия, чтобы отогнать от себя воспоминания о четких чертах лица Брюса и его настороженном, игривом взгляде.
«Послушай, Обри, — сказала она, протягивая ему чашку чая и сдвигая сахарницу по столу. — Это очень мило с твоей стороны, что ты так обо мне беспокоишься, и я это ценю, но я вполне способна позаботиться о себе сама. Я пыталась тебя понять, и мне просто хотелось бы, чтобы ты принял…»
«Ах!» Он взял чай и схватил ее за руку. «Моя дорогая девочка, я прекрасно знаю, почему ты это делаешь, и от этого я люблю тебя еще больше». Он массировал ее ладонь большим пальцем, в его глазах горел похоть.
Мелисса отдернула руку. «Зачем я это делаю?»
«Притворяешься, что тебе всё равно! Всё из-за Дениз, не так ли?»
«Она твоя жена», — пробормотала Мелисса. Она вела себя трусливо, прикрываясь желанием Дениз наладить отношения после долгой разлуки.
«Она меня не любит, не так, как ты».
Мелисса почувствовала, как сжимаются ее челюсти. Она выпила чай и встала, ополаскивая чашку в раковине. Ее руки дрожали. В любую минуту она могла взорваться, и тут же разразится скандал. А еще она была ужасно, ужасно уставшей.
«Обри, — тихо сказала она. — Я очень тебя люблю» — по крайней мере, это было правдой, — «и ты был ко мне очень добр, но я не позволю тебе разрушить свой брак из-за меня». Трус, — кричал ей мозг, — проклятый трус! Почему ты просто не можешь сказать ему правду? Ты его не любишь, ты никогда по-настоящему его не любила; любой мужчина, обладающий хоть каплей здравого смысла, почувствовал бы это и без слов.
Он стоял позади неё, обнимая её и поворачивая к себе лицом. Она чувствовала, как его эрегированный член прижимается к её телу, а рука целенаправленно скользит по её позвоночнику. Затем зазвонил телефон.
«О, чёрт!» Рука Обри остановилась на полпути, но он крепко прижал Мелиссу к себе. «Кто это, чёрт возьми?»
Она схватила его за плечи и оттолкнула, обрадовавшись передышке. «Я пойду и узнаю». Она поспешила в гостиную и взяла трубку.
«Бабс?» Голос был слабым и неуверенным, но истерический тон исчез, и он звучал рассудительно. Ее сердце заколотилось.
«Здравствуйте, Клайв». Она старалась говорить спокойно и доброжелательно, стараясь не расстроить его.
«Бабс здесь? Мне нужно поговорить с Бабс!»
«Сейчас её здесь нет».
«Когда… когда она вернется?»
Мелисса чувствовала, что он находится на грани между амнезией и возвращением к нормальной жизни. Ей нужно было действовать очень осторожно, не торопить его.
«Вы можете позвонить завтра еще раз?» — спросила она.
Ответа не последовало, но движение позади неё заставило её обернуться. В дверном проёме стоял Обри, бесстыдно подслушивая. Он снял пиджак и как раз снимал галстук. Обри считал, что каждую минуту своего времени нужно использовать с пользой. Она повернулась к нему спиной.
«Клайв? Ты еще здесь?»
«Мне нужно поговорить с Бабс! Это важно…» Слова вырывались у него рывками; он начинал волноваться.
Обри ходил перед ней, беззвучно задавая вопросы и давая указания. Если бы только его не было рядом, она бы яснее подумала, как поступить. Она раздраженно махнула в его сторону рукой.
«Послушай, Клайв, я сейчас не могу говорить. Перезвони завтра… пожалуйста. Сделай это?»
Наступила пауза. По проводам доносились слабые, невнятные звуки. Звуки тревоги, которые быстро удалось заглушить.
«Завтра? Бабс будет там завтра?»
'Я надеюсь, что это так.'
По телефону послышался вздох, и трубку положили. Мелисса на мгновение замерла, уставившись на трубку в руке и бормоча себе под нос: «Черт! Черт!», прежде чем тоже повесить трубку. Если бы она была одна, возможно, узнала бы что-нибудь полезное. Не было никакой гарантии, что Клайв вспомнит позвонить завтра, и, возможно, пройдет несколько дней, прежде чем она снова получит от него весточку. Затем она вспомнила, что Брюс следит за его состоянием. Он должен знать, в какой больнице находится Клайв. Завтра она поговорит с Брюсом, и, возможно, они вместе поедут к нему.
«Кто такой Клайв и какого черта он звонит тебе в этот несусветный час?» — спросил Обри.
Мелисса бросила на него свирепый взгляд. «Только что одиннадцать». Она оттолкнула его и вернулась на кухню. С нее было достаточно Обри. Ей хотелось подумать. Больше всего на свете ей хотелось спать. «А какое тебе до этого дело?»
Конечно, она могла бы сказать ему правду, но зачем? Он бы только суетился и вмешивался, а это не его дело. Он выключил свет и последовал за ней из комнаты. Даже в моменты волнения он никогда не забывал о маленьких жизненных экономиях.
«Неплохо у тебя дела за последние пару недель, правда?» — насмешливо спросил он. «Одна девушка уходит, как только я приезжаю, другая звонит через час. Совсем неплохо!» В его голосе слышались раздражение и ревность.
Мелисса почувствовала, что ситуация накалилась до предела. Она глубоко вздохнула и начала считать до десяти. Повернувшись к нему лицом, она подумала, как глупо он выглядит с покрасневшим лицом, прищуренными глазами и полуоткрытым ртом. На мгновение она возненавидела его.
«Ты, мерзкий ублюдок!» — ее голос дрожал от ярости и усталости. — «Либо извинись за этот намек, либо убирайся из моего дома!» У нее подкосились колени; она схватила табурет и села.
Выражение праведного гнева на лице Обри померкло. «Дорогая, я не хотел этого! Прости меня, пожалуйста!» Он, униженный, присел перед ней на корточки, держа ее за руки, в его бледных глазах читались любовь и преданность. Он был добрым, хорошим человеком, и она хотела бы любить его, но знала, что никогда не сможет. Осторожно она освободила руки и встала.
«Ладно, забудь об этом. Обри, у меня был тяжелый день, и мне нужно поспать. Ты взяла с собой сумку с вещами на ночь?»
«В машине», — с нетерпением ответил он. — «Я сейчас сбегаю за ним».
«Я пойду и застелю для тебя запасную кровать».
На секунду ей показалось, что он собирается возразить, но он передумал и пошел за сумкой. Несколько минут спустя, когда они стояли на лестничной площадке после того, как она закрыла дверь, показала ему место для сна и указала на ванную, он попытался ее поцеловать. Она подставила ему щеку, и он угрюмо отвернулся.
«Спокойной ночи», — пробормотал он.
Строитель не счел необходимым установить замки на дверях спален. Жаль, подумала Мелисса, подложив под ручку стул и надеясь, что он выдержит. Это была разумная мера предосторожности. Чуть позже она услышала скрежет, когда ручку повернули снаружи. Еще позже — она не могла быть уверена, спала она или нет — лестница заскрипела. Завелась машина и тихо уехала. После этого она крепко и спокойно уснула.
Мелисса крепко спала до восьми часов. За исключением периодов сильного беспокойства, она обычно просыпалась со спокойной головой, что позволяло ей медленно и неторопливо переходить от сна к полному сознанию. Только тогда она начинала перебирать события прошлого и планировать предстоящий день. Это утро не стало исключением. Прошло несколько минут, прежде чем она вспомнила, что произошло накануне вечером. Она встала и отодвинула шторы.
Машина Обри исчезла. Небо все еще было затянуто облаками, но они были тонкими, как паутинка, с проблесками голубого цвета позади. Она распахнула окно и высунулась наружу, глубоко вдыхая утреннюю свежесть, наслаждаясь ею, словно шампанским. Воздух был особенно чистым после дождя, и, наблюдая за происходящим, она увидела, как солнце вырвалось наружу, сверкая на мокрой траве и осыпая долину бледно-золотистой пеленой.
Она надела халат и пошла в ванную. Чистое полотенце, которое она дала Обри, лежало аккуратно сложенным на краю раковины. Она проверила его комнату; на его кровати никто не спал. Она спустилась вниз. На кухонном столе лежал лист бумаги, вырванный из блокнота. «Я больше не буду тебя беспокоить», — написал он.
Глаза у нее начали щипать. Бедный Обри. Она представила его, одинокого и отвергнутого, когда он ехал домой ночью, и почувствовала себя виноватой. Потом ее охватила злость. Это не ее вина, если она его не любит. Она пыталась, зная, как сильно он ее любит, но ничего не вышло. И всякий раз, когда она пыталась объяснить ему это, он не хотел знать, предпочитая верить — потому что это было его желанием и потому что в его природе было прятаться от неприятных реалий, делая вид, что их не существует, — что она благородно отрицает свои собственные чувства, чтобы дать ему шанс наладить брак. Что ж, наконец, он признал поражение, и она свободна. Это было приятное ощущение. Она вернулась наверх и провела блаженные полчаса, принимая ванну и планируя свой день.
К девяти часам небо прояснилось и стало чудесно голубым. Насыщенная влагой земля мирно парила на солнце. В саду дрозды тянули за собой червей, а воробьи ссорились из-за лакомств. Монотонный крик кукушки эхом разносился по долине, напоминая Мелиссе о сцене у лесной могилы, о ее полуобещании Брюсу, а затем и о последнем телефонном звонке Клайва. Все это представляло собой проблемы, с которыми ей предстояло столкнуться, но на данный момент она отбросила их. У нее оставалось полтора часа до начала церковной службы, и она с пользой провела их, просматривая вчерашние работы по «Пастушьей хижине».
Когда она вышла из дома в без пятнадцати одиннадцать, ее ждала Айрис, одетая в твидовое пальто и юбку, которые, судя по всему, были ее обычной одеждой для посещения церкви. Она выглядела жизнерадостной и бодрой.
«Значит, от Обри мы избавились!»
«Откуда вы узнали, что это Обри?» — подумала она. Странно, что то, что она сочла бы невыносимой дерзостью от кого-то вроде миссис Кэллоуэй, было вполне приемлемо от Айрис.
«Видела твое лицо, когда он приехал. И слышала, как он уезжал. Скажи ему, чтобы отчалил, да?» В смехе Айрис слышалась нотка злорадной радости.
«Не совсем прямо, но он понял намек. Кстати, в этом волнении я, кажется, не рассказывала вам, что разгадала тайну странных телефонных звонков». Когда они свернули на дорогу и начали подниматься в деревню, она вкратце рассказала о своем визите в «Обычное место», встрече с Брюсом и его рассказе об аварии Клайва.
«Брюс убежден, что тело в лесу принадлежит Бэбс», — закончила она. «Он заходил вчера вечером, чтобы поговорить об этом. Он как раз собирался уходить, когда приехала Обри. Полагаю, ты его видела. У него есть кое-какая теория…» Она бросила на подругу тревожный косой взгляд, опасаясь, что все это может стать неприятным напоминанием о пережитом, но Айрис восприняла это спокойно. Более того, у нее была своя собственная теория.
«Убивает секс!» — сказала она бесстрастно, словно в этом не могло быть никаких сомнений. «Все эти девицы — шлюхи! Рано или поздно получат по заслугам. Он позаботится об этом!» — добавила она, бросив серьезный взгляд в небо.
Они добрались до центра деревни, где вскоре присоединились к группе единоверцев. Тема Бабс и возможность божественного возмездия была отброшена.
Во время службы настоятель, бледный и с несколько преувеличенной торжественностью, но в остальном совершенно спокойный, произнес проповедь на две темы: прощение и спасение, напомнив своей пастве, что никто не безгрешен. Слушая его уверенный голос, разносившийся по маленькой церкви, Мелисса вспомнила его волнение, когда он стоял у могилы. Что-то в нем было не так, подумала она. Может быть, он что-то сказал? Что бы это ни было, она не могла этого понять.
После службы прихожане группами собрались на улице, чтобы обменяться мнениями о проповеди. Мужчина в твидовом костюме с кирпично-красным лицом и белыми усами с парадным тоном бросил вызов настоятелю, предложив ему подумать, как бы семья жертвы отнеслась к такому чертовски нерешительному отношению к насильственным преступлениям.
«Майор Форд!» — прошептала Айрис Мелиссе. — «Возглавляет местную бригаду палачей и плетей!»
Пока ректор изо всех сил пытался успокоить разгневанного майора, отряд дам в перчатках и шляпах, с сумочками в руках, прижался к пуговицам Мелиссы.
«Хочешь, чтобы что-нибудь подобное случилось в Бенбери!» — сказала миссис Фостер, невзрачная девчонка, которая держала деревенский магазин. У нее было круглое, розовое, довольно детское личико, соответствующий голос, тонкие волосы и трепещущие веки. «Наверное, вы скоро напишете об этом рассказ?» Другие члены группы оживились и восхищенно загудели.
«Надеюсь, вы ничего подобного не сделаете!» — миссис Кэллоуэй, разговаривавшая с соседней группой, резко обернулась и вмешалась, прежде чем Мелисса успела открыть рот. «И я также надеюсь, — добавила она, резко толкнув очки вверх, — что в ваших книгах нет ничегомерзкого !»
Мелисса отметила, что трудно представить убийство без жестокости, но миссис Кэллоуэй, с багровой румянцем на шее, заявила, что это не то, что она имела в виду.
Айрис толкнула Мелиссу в бок. «Она имеет в виду секс!» — прошипела она самодовольным, театральным шепотом, который явно предназначался для того, чтобы его услышали.
Румянец скользнул по лицу миссис Кэллоуэй и скрылся под полями шляпы. Она бросила на Айрис взгляд, полный чистой ненависти, и отвернулась.
«Бедный старик Генри, — сказала Мелисса, отправляясь с Айрис домой. — Интересно, он давно ей шею не свернул!»
Лицо Айрис приняло знакомое выражение обожающего идиота. «Мистер Кэллоуэй, — сказала она, и в ее тоне звучал неявный упрек по поводу того, что Мелисса назвала его по имени, — святой. Он и мухи не обидит». Не желая ввязываться в дискуссию о святости ректора, Мелисса сменила тему.
«Вы недавно говорили о людях в Бенбери-парке, — сказала она. — Вы когда-нибудь с ними встречались?»
Ирис покачала головой. «Вы высокомерные, не общайтесь с крестьянами. Спросите ректора».
«Значит, он их знает?»
«Звонит время от времени. Пастырские обязанности и все такое. Никогда не получает никакой радости, но продолжает. Почему?»
«Мне просто было интересно, как они отреагировали на то, что в их лесу выкопали тело».
Айрис фыркнула. «Вероятно, их больше беспокоит то, что потревожили их драгоценных фазанов, чем судьба жертвы».
«Полагаю, технически вы незаконно вторглись на их землю?»
Айрис пожала плечами. «Ну и что? Я жила здесь задолго до их приезда. Прежние владельцы не возражали». Она несколько минут молча продолжала свой путь. «Возможно, это сделал кто-то из них».
«Вы имеете в виду, что он совершил убийство?»
«Возможно. Невероятно богаты, могут быть, это международные мошенники».
Мелисса скрыла улыбку. Любой, кто отказывал Генри Кэллоуэю во въезде, был проклят в глазах Айрис.
Они добрались до дома. Айрис остановилась, держа руку на защелке ворот. «Пойдем выпьем?»
«Э-э… лучше не надо, всё равно спасибо. Я кое-что оставила в духовке».
Айрис сардонически усмехнулась. «Мясо, полагаю. Пожалуйста. До скорого».
Войдя в дом, Мелисса набрала номер Брюса, но ответа не последовало. Впрочем, это неудивительно. Молодые люди, живущие самостоятельно, вряд ли стали бы спокойно проводить воскресенья дома. Вероятно, он был на прогулке с подругой или проводил день с родителями. Она скорее надеялась, что это последнее.
Оставленное ею в автоматической духовке мясо весело шипело и восхитительно пахло. Жаль, что Айрис была вегетарианкой; было бы приятно провести с ней время. И приглашать ее на херес тоже не имело смысла. Даже запах мяса, как она однажды заявила, вызывал у нее тошноту.
Мелисса допила херес, наложила себе еду и поела на кухне, держа под рукой заметки к«Пастушьей хижине» . Время от времени она записывала детали, которые приходили ей в голову, чтобы лучше раскрыть персонажей или упорядочить сюжет. Затем она брала чистый лист бумаги и начинала делать отдельные заметки о событиях последних двух недель. Здесь было много материала, который она могла использовать, если не в этом романе, то в будущем. Ей следовало сделать это раньше, но времени не было. Она сделала второй набор заметок о людях, которых встретила с тех пор, как приехала в Бенбери. Один или два момента показались ей потенциально важными, и она выделила их цветной ручкой.
Вечером она снова позвонила Брюсу. На этот раз он был на месте.
«Я только что пришёл, — сказал он. — Помогал отцу чинить крышу гаража. Полагаю, вы весь день просидели за своим столом, придумывая дьявольски хитрые отвлекающие манёвры, чтобы запутать своих читателей!»
«Не весь день. Верите или нет, но сегодня днем я занималась садоводством. Было слишком хорошо, чтобы оставаться дома, и Ирис, как только я высунула нос на улицу, клюнула меня, давая понять, что пора сеять морковь».
«Эта дама, похоже, весьма колоритная личность», — сказал Брюс. «Я бы хотел с ней познакомиться».
«Возможно, и позвонишь. Но послушай, я звонила тебе не для того, чтобы говорить о садоводстве». Она рассказала ему о последнем звонке Клайва. «Кажется, ему становится лучше, хотя я не думаю, что он совсем выздоровел. Как думаешь, что мне сказать, если он снова позвонит?»
«Скажи ему, что придёшь к нему. Я пойду с тобой; так будет проще поговорить с ним лично. Возможно, у нас действительно что-то получится!»
«Вы знаете, где он?»
«Его перевели из Королевской больницы Глостера в частную клинику в Клифтоне. Я уточню, можно ли нам его навестить». Он говорил взволнованно, как гончая, идущая по следу. «Похоже, произошел прорыв, не так ли?»
«Вам когда-нибудь приходило в голову, что он может заинтересовать и других людей?» — спросила Мелисса.
'Что ты имеешь в виду?'
«Если ваша догадка верна, и есть связь между несчастным случаем с Клайвом и убийством Бабс — если она , конечно,была убита, — то восстановление его памяти может оказаться очень неудобным».
«Черт возьми! Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Нам лучше спуститься туда как можно скорее. Не могли бы вы приехать в один из вечеров на этой неделе, если я договорюсь с медсестрой?»
'Конечно.'
«Я свяжусь с вами. Есть ещё что-нибудь?»
«Только, по словам Айрис, ректор время от времени совершает пастырские визиты в Бенбери-Парк и получает по локтю. На основании этого оскорбления своего любимого ректора она готова списать владельцев как международных мошенников!» Если она и ожидала, что шутка ей понравится, то была разочарована.
Брюс тут же подхватил: «Боже мой, она может быть права!»
«Ой, хватит уже, ладно? Вероятно, это совершенно безобидные люди, которые просто не хотят, чтобы их беспокоили».
«Тем не менее, не помешало бы узнать о них побольше. Ректор, по крайней мере, будет знать, кто они».
Мелисса тяжело вздохнула. «Если будет возможность, я спрошу его», — сказала она. «Лишь бы заткнуться», — мысленно добавила она. «И ты свяжешься со мной снова, когда договоришься о нашей встрече с Клайвом?»
«Хорошо. А вы… э-э… уже решили?»
'О чем?'
«То, что мы обсуждали вчера вечером».
«Ах, это. Нет, пока нет. Я еще обдумываю это».
«Понятно». Он явно надеялся на твердое обещание, но понял, что пока его не получит. «Что ж, мне лучше закончить разговор на случай, если Клайв попытается дозвониться. Пока!»
«Прощай, Брюс!»
Она ждала до одиннадцати часов вечера, но Клайва так и не позвонила ей.
Утро понедельника было серым и прохладным, с порывистым ветром и периодическим дождем, отбрасывавшим на окна косые узоры азбуки Морзе. Мелисса, все еще в халате, жевала тосты и пила кофе, наблюдая за черным дроздом, кормящимся на заросшем сорняками участке травы, который она с помощью своей новой газонокосилки и ножниц выкосила, чтобы когда-нибудь превратить его в газон. На улице было много дел, и еще кое-что нужно было сделать в коттедже, как только медлительные работники мистера Алленби закончат мелкие работы. Сегодня же она планировала посвятить писательству.
Она доела завтрак, приняла душ и надела один из свободных спортивных костюмов, которые предпочитала носить дома. Он был теплого золотисто-коричневого цвета, и, взглянув в зеркало, ей пришло в голову, что он подчеркивает цвет ее глаз. Дома она редко пользовалась косметикой, но, завязывая свои длинные темные волосы бархатной лентой, она вспомнила нотку восхищения в голосе Брюса, когда он в шутку заметил внешность женщин-писательниц детективов в целом и ее саму в частности. «Прекрасная фигура» и «женственная», — так он ее назвал. Что ж, подумала она, присмотревшись повнимательнее, у нее довольно хорошее строение лица, чистая кожа, и, учитывая, что в следующий день рождения ей исполнится сорок пять, ее фигура довольно хороша. Тем не менее, Брюсу не могло быть намного больше тридцати, разница была слишком велика. Забудь об этом, сказала она своему отражению, подавляя эту мысль еще при рождении. Она бросила кисть и ушла в свой кабинет.
Брюс позвонил в шесть часов, когда она готовила ужин. Его голос звучал взволнованно.
«Они опубликовали заключение патологоанатома. Погибшая — женщина, вероятно, лет двадцати. Был перелом подъязычной кости, указывающий на удушение руками, но они уклончиво отвечают на вопрос о том, как долго тело находилось там. Много научных рассуждений о влиянии состояния почвы на скорость разложения, но они считают, что от восьми до двенадцати месяцев. Бабс пропала десять месяцев назад. Пока всё сходится!» Его голос повысился на пару тонов, и он почти задыхался от волнения.
«Нашли ли они какие-нибудь улики, позволяющие установить личность?» — осторожно спросила Мелисса.
«Пара сережек-колец и несколько браслетов, которые носила рабыня. Бабс раньше увлекалась такими дешевыми украшениями».
«То же самое делают десятки девушек», — заметила Мелисса, не желая охлаждать пыл, но твердо решив быть реалистичной. «А как же одежда?»
«Черные туфли на высоком каблуке. Массового производства, ничего особенного. Несколько клочков ткани, которые еще проходят исследования. Пока нет никаких признаков сексуального насилия, но после всего этого времени вряд ли этого ожидаешь. Все подходит!» — взволнованно повторил он.
'Что-нибудь еще?'
«Они надеются опознать её по стоматологическим записям. Они обзвонят всех местных стоматологов и попросят их проверить. Конечно, это может занять некоторое время».
«Но мы и так знаем, что Бабс не была зарегистрирована у местного стоматолога».
«Верно, но, конечно, полиция сейчас не ищет Бабс, поэтому им нужно пройти через все бюрократические процедуры. Это займет время, но я уверен, что мы на правильном пути».
«Мм… всё это лишь косвенные доказательства. Не сильно продвигает нас вперёд, правда?»
«Это уж точно не отбросит нас назад». Она поняла, что он разочарован её отсутствием энтузиазма.
«Нет, это правда. Извините, я не хотел показаться неприятным».
«Пока тело остается неопознанным, убийцам ничего не угрожает, поэтому они будут продолжать свою деятельность в обычном режиме. А теперь расскажите, что вы выяснили».
«Я же тебе вчера говорил».
«То есть, с тех пор».
«С тех пор я работаю над своей книгой. Понимаете, я не могу быть одновременно и детективом-любителем, и писателем на полную ставку».
«Простите!» Она представила себе его печальную ухмылку. «Я просто хотел узнать, не поговорили ли вы с ректором или с кем-нибудь еще…?»
«Вы первый человек, с которым я заговорил за весь день».
«Черт возьми, тебе не одиноко?»
«Напротив, мне довелось побывать в компании удивительных людей… нечестных торговцев произведениями искусства и беспринципных коллекционеров, а вдобавок ко всему — убийцу… захватывающая компания!»
«Что… а, понятно!» — он говорил смущенно. «Ну, я буду держать вас в курсе. Я сейчас иду домой. Позвоню в клинику позже вечером».
«Ах, да, насчет Клайва. Хорошо. Дай мне знать».
«Ты всё ещё не против поехать со мной туда? Потом мы могли бы поужинать и обменяться впечатлениями».
«Звучит как хорошая идея».
«Хорошо. Я свяжусь с вами».
Мелисса поужинала, а затем отправилась на прогулку по своему саду. Небо прояснилось, и солнце грело. Она оглядела свою недавно созданную грядку и почувствовала прилив волнения, увидев крошечные зеленые пучки там, где она посадила картошку. Она поспешила к соседям, чтобы сообщить новость Айрис.
Задняя дверь коттеджа «Элдер» была приоткрыта, но соседки нигде не было видно. Она нажала на звонок, и приглушенный голос спросил: «Кто там?»
«Это Мелисса. Вы заняты?»
«Проходите. Гостиная».
Мелисса увидела перед собой безголовый, перевернутый хобот, полностью одетый в черное. «Боже мой!» — воскликнула она. — «Что ты здесь делаешь?»
«Сейчас к тебе». После короткой паузы туловище обзавелось руками и ногами и развернулось на полу. «Плуг», — объяснила Айрис, поднимая голову. «Прекрасно влияет на кровообращение. Укрепляет спину. Затем Рыба, чтобы уравновесить». Она откинулась назад, глубоко и громко дыша. Затем выгнула спину, запрокинула подбородок к потолку, пока не оказалась на макушке, и сложила руки на груди, как рыцарь на надгробном камне. Бинкси, наблюдавший за происходящим из кресла, сполз на пол и забрался ей на живот, радостно мурлыкая.
«Отталкивайся, Бинки!» — добродушно сказала Айрис, не двигаясь ни на миллиметр. Игнорируя команду, Бинки всячески демонстрировал признаки успокоения. Мелисса подхватила его и вернула на стул.
«Может, мне вернуться позже?» — спросила она, когда Айрис мягко успокоилась, расслабилась и закрыла глаза.
«Нет, подождите. Это ненадолго».
Мелисса села и пощекотала уши Бинки. Вскоре Айрис открыла глаза, села, скрестила ноги и одним гибким движением поднялась на ноги. Ее худое тело в обтягивающем черном купальнике представляло собой гибкую, вытянутую тень.
«Я бы тоже хотела так уметь», — сказала Мелисса. «Я никогда не занималась йогой. Может, мне стоит начать?»
«Ничего подобного нет. Укрепляет тело, успокаивает ум. Хотите чашечку чая?»
«Не сейчас, спасибо. Кажется, картошка у меня закончилась».
Айрис покачала головой. «Не может быть!»
'Почему нет?'
«Слишком рано. Наверное, сорняки!» Серые глаза сверкнули добродушной насмешкой над разочарованием Мелиссы. «Хотите посмотреть мою студию? У меня есть новый дизайн, который я хотела бы вам показать».
'С удовольствием.'
Ирис повела всех наверх и открыла дверь в комнату, которая, казалось, буквально вибрировала от света. Потолок был полностью демонтирован, обнажив стропила, а крыша была обшита гипсокартоном, который, как и стены, был выкрашен в ярко-белый цвет. В одном конце комнаты находилось окно, а второе окно было вставлено в скат крыши.
Помимо обычного хлама из художественных материалов, на полке лежали рулоны однотонной ткани разных оттенков. В одном углу под углом стоял старинный мольберт, на котором опирался большой прямоугольник белого картона. К нему был прикреплен лист бумаги, на котором крупными черными мазками был нарисован рисунок. Ирис махнула рукой в его сторону.
«Скажите, что вы думаете. Никаких вежливых звуков. Скажите правду».
Мелисса стояла перед мольбертом и смотрела на рисунок. Это была, конечно же, абстракция — или нет? Разве эти острые, перекрещивающиеся мазки не напоминали лес? В нем чувствовались сила и энергия, но также присутствовал тонкий, скрытый оттенок угрозы. Кое-где, едва заметные поначалу, но постепенно становящиеся все более очевидными, словно увеличиваясь в размере, виднелись крошечные пятна ярко-красного цвета. Некоторые были наполовину скрыты в щелях между двумя разветвленными линиями; некоторые напоминали медленно расползающееся пятно на стволе дерева; другие, вытянутые, как алые капли, готовые упасть, цеплялись за сужающиеся концы того, что могло быть веточками. Было ясно, что, хотя Айрис быстро оправилась от первоначального шока от своего открытия, в глубине души она была очень сильно встревожена.
«Ну и что?» — Айрис с нетерпением ждала реакции.
«Это… это очень драматично», — медленно произнесла Мелисса. — «И, в каком-то смысле, пугающе». Айрис смотрела на нее с тревожным, почти голодным выражением в глазах. «Думаю, я понимаю, почему ты это сделала», — мягко сказала она.
Айрис глубоко и тихо вздохнула. «Думала, ты поймешь. Конечно, не в коммерческих целях. Кому захочется с этим жить?» Она закрыла рисунок листом обычной бумаги. «Теперь чувствуешь себя лучше. Выплеснула все эмоции».
«Не могли бы вы показать мне другие ваши работы?»
«В другой раз. Не хотите прогуляться?»
«Да, если хотите. Но мне придётся переодеться».
«Я тоже. Увидимся через минуту».
Некоторое время они молча прогуливались вдоль ручья. Айрис шла впереди по узкой тропинке, держась прямо и размахивая руками, словно игрушечный солдатик. Она была без головного убора, и заходящее солнце отражало в ее волосах золотистые медные блики. С ее тонкими чертами лица она, должно быть, когда-то была привлекательной, даже красивой.
Воздух был тихим и ясным, небо почти безоблачным. Над головой пролетел крошечный самолет, и Айрис остановилась, чтобы посмотреть на него, прикрыв глаза руками.
— Думаешь, они узнают, кто это сделал? — резко спросила она.
«Убийство, вы имеете в виду? Сначала им нужно установить личность жертвы», — Мелисса повторила детали полицейского отчета, который ей передал Брюс. — «Это может занять несколько недель».
«Тот молодой человек, вы говорили, у него есть теория?»
Мелисса колебалась. Она не была уверена, насколько хочет довериться Айрис, которая неожиданно проявила готовность поговорить с прессой.
«Сейчас все очень расплывчато», — уклончиво ответила она. «Он не хочет много говорить, опасаясь ошибиться».
«Понимаю», — проворчала Айрис. — «Никто не хочет выглядеть дураком. О, смотрите», — продолжила она, ее голос дрожал от восторга. — «Вот идет ректор!»
Он, по всей видимости, вышел из леса. На нем был старый твидовый пиджак поверх священнической рясы и воротника, а серые фланелевые брюки были заправлены в резиновые сапоги. Его приветствие было нарочито жизнерадостным, но в глазах читалась нотка грусти. Он тоже все еще ощущал последствия трагедии.
«Добрый вечер, дамы! Вышли подышать свежим воздухом? Прекрасный вечер!»
Они сошлись во мнении, что это действительно был прекрасный вечер, и несколько минут обсуждали эту тему. Именно Айрис разорвала цепь клише.
«Вчера миссис Крейг спрашивала о людях из Бенбери-Парка, ректор, — сказала она. — Я сказала ей, что вы можете помочь».
«Правда?» — мистер Кэллоуэй шел рядом с ними, его лицо сияло интересом и предвкушением. — «Это в рамках исследования для нового романа?»
«Верно», — сказала Мелисса, надеясь, что ей простят эту ложь. В каком-то смысле это было правдой. Исторический особняк в Котсуолдсе вполне мог бы стать центром управления ее банды похитителей произведений искусства. Возможно, с помощью ректора ей даже удастся уговорить его навестить ее.
Мистер Кэллоуэй сиял от радости и потирал руки. «Ах, я чувствую, что это будет один из тех милых старомодных детективов! Это лучшие детективы, я всегда так думаю! Вечеринка в доме на выходных… труп в библиотеке и окровавленный нож в кладовой дворецкого…?» Он с нетерпением посмотрел на Мелиссу в ожидании подтверждения.
«Что-то вроде того!» — согласилась она, улыбаясь. «Проблема в том, что я никогда не была в частном особняке. Дома, открытые для публики, не обладают той же атмосферой, что и чей-то собственный дом».
«Верно… верно… и атмосфера так важна, не правда ли?» — говорил он с видом знатока. — «Я совсем не уверен, согласятся ли нынешние владельцы… они ведь там не живут… заведением управляет персонал».
«Управляющий поместьем, управляющий фермой, егерь, — процитировала Айрис. — Ведут себя так, будто им все принадлежит. Хозяева никогда не показываются, за исключением вечеринок по случаю охоты и игры в поло. Это не в стиле полковника Брент-Смита… он все контролировал сам».
«Да, они часто отсутствуют», — вздохнул настоятель. «И даже когда они там, они не проявляют такого интереса к жизни деревни, как это было раньше с Брент-Смитами». Он бросил печальный взгляд на Мелиссу. «Знаете, миссис Крейг, они год за годом открывали сады для благотворительных целей… и всегда были очень щедры к церкви. Пятьсот фунтов они пожертвовали в фонд реставрации крыши… но когда я написала мистеру Фрэнсису с просьбой помочь с ремонтом центрального отопления, он даже не ответил на мое письмо».
«Он владелец или управляющий поместьем?»
«Он один из владельцев. Это своего рода консорциум… они купили недвижимость в качестве инвестиции. Насколько я понимаю, некоторые из партнеров живут в Лондоне. Грегори Фрэнсис — местный бизнесмен, довольно известный торговец антиквариатом, но даже он фактически не живет в этом доме».
«Значит, это не совсем семейный дом?» — Мелисса была неожиданно разочарована. Разговоры о Брент-Смитах и их преданности поместью и деревне навеяли ей мысль о сценарии, который она с удовольствием бы воплотила в своем романе.
«Боюсь, нет, — сказал ректор, — но я вам вот что мог бы сделать… Я мог бы познакомить вас с семьей Воуден в Риллингфорде. У них прекрасный старинный дом в стиле королевы Анны… конечно, гораздо меньше, чем Бенбери-Парк… там нет кладовой для дворецкого или чего-то подобного, ха-ха, но я уверен, они с удовольствием вам помогут».
«Спасибо, это очень любезно», — благодарно сказала Мелисса. «Я очень ценю ваш интерес».
«В любое время, в любое время! А если вы хотите узнать что-нибудь о охотничьих вечеринках, советую поговорить с Диком Вудманом. Он знаком с егерем и помогает. Кажется, он рассказывает интересные истории в пабе «Вулпак» по субботним вечерам в сезон. Похоже, некоторые из этих богатых джентльменов едва различают орудие и ружье!»
«Сложно справиться с загонщиками!» — прокомментировала Айрис, фыркнув.
«Да, конечно», — усмехнулся мистер Кэллоуэй. Эта встреча, казалось, очень его порадовала. Он взглянул на часы. «Мне пора возвращаться», — заявил он. «Антея, наверное, удивляется, что со мной случилось. Простите меня, дамы». Помахав рукой, он направился к деревне, оставив Айрис и Мелиссу следовать за ним медленнее.
Вскоре после возвращения Мелиссы домой Брюс снова позвонил.
«Я поговорил с старшей медсестрой, — сказал он. — Завтра Клайва осмотрит невролог. Мне нужно будет еще раз все проверить, и если он даст разрешение, мы сможем поехать в среду вечером».
«Что ты ей уже рассказала?» — спросила Мелисса.
«Ничего об убийстве. Только о телефонных звонках. Она, конечно, уже знала о его одержимости Бэбс и рестораном “The Usual Place”, но не понимала, что он пытался с ней связаться. Кажется, она думает, что ему поможет поговорить с кем-то, кто знает Бэбс».
«Ну, вы с ней знакомы, а я нет».
«Верно, но звонки поступают именно тебе».
«Ну, придётся действовать по обстоятельствам, не так ли?»
«Хорошо. Ничего не нужно сообщать с вашей стороны?»
«На самом деле нет. Я только что разговаривала с ректором о Бенбери-парке». Она передала ему ту скудную информацию, которую ему удалось ей предоставить. «Похоже, что по выходным дом превращается в своего рода развлекательный центр для любителей охоты и гольфа. Охотничьи вечеринки, соревнования по поло… что-то в этом роде».
«Это могло бы послужить неплохим прикрытием для операции по торговле наркотиками, не так ли?» — с энтузиазмом спросил Брюс. Мелисса расхохоталась. «Что смешного?» — потребовал он объяснений.
«Так и есть. По-вашему, любой бизнес, от нефтяной платформы в Северном море до тележки с мороженым, может служить прикрытием для чего-нибудь нечестного!»
«Однажды я заставлю вас воспринимать меня всерьез», — заявил он.
«Хорошо. Продолжайте попытки!»
«Тогда я позвоню тебе завтра… пока!»
По счастливой случайности ей представилась возможность поговорить с Диком Вудманом уже на следующий день. Она сделала перерыв в писательской деятельности, чтобы немного поработать в саду, когда он проходил мимо коттеджа Хоторн со своей собакой, следовавшей за ним по пятам. Он был только рад остановиться и поболтать, и когда понял, что писательница из Лондона на самом деле обратилась к нему за помощью для одной из своих книг, его сердце переполнилось гордостью.
«Я получала сообщения от ректора по поводу охотничьих вечеринок», — сказала Мелисса.
Этого было достаточно, чтобы Дик с энтузиазмом начал рассказывать об организации охоты, которая показалась Мелиссе несколько отвратительной. Разведение большого количества живых существ лишь для того, чтобы дать состоятельным людям что-то, во что можно стрелять, было достаточно плохо; а то, что люди загоняли их на открытое пространство, чтобы они стали легкой мишенью, возмущало ее чувство справедливости. Подозревая, что Дик сочтет ее взгляды эксцентричными и, возможно, смешными, она промолчала и перевела разговор на людей, составлявших охотничьи группы.
«В основном это местные землевладельцы и знать, а иногда и люди из Лондона», — объяснил он. «А вот поло сейчас привлекает совершенно другой класс людей».
«Что вы имеете в виду под… другим?»
«Богаче», — сказал Дик с усмешкой. — «Они очень богаты. Некоторые прилетают на своих частных вертолетах и самолетах».
Мелисса была впечатлена.
«Есть ли в Бенбери-Парке аэродром?»
«Там есть взлетно-посадочная полоса… специально для небольших самолетов».
«А ещё и поле для поло?»
«Нет, это в Сиренчестере. Там почти каждое воскресенье в течение сезона проходят матчи по поло. Некоторые из посетителей останавливаются в парке… а некоторые из тех, кто непосредственно играет, держат там своих пони».
«Похоже на какой-то отель».
Дику это показалось невероятно забавным. «Это место не для таких, как мы с тобой, если ты понимаешь, о чём я», — усмехнулся он. «Скорее, это какой-то шикарный клуб для мистера Фрэнсиса и его друзей».
«Мне сказали, что жителей деревни не радушно принимают в Бенбери-парке», — сказала Мелисса.
Дик пожал плечами. «Ну, ты же знаешь, как это бывает с богатыми людьми. Они предпочитают держаться особняком».
«Вы помогаете егерю с фазанами? Мне бы очень хотелось когда-нибудь увидеть птенцов».
Дик покачал головой с явным сожалением. «Ах, вот тут-то это может стать проблемой. Мистер Хеппл не любит незнакомцев... понимаете, это беспокоит птиц. Хотя я мог бы спросить его». Он немного поколебался, а затем спросил: «О чём же ваша история? О шпионах? Об Ирландской республиканской армии?»
Мелисса покачала головой, улыбаясь. «Ничего подобного… просто банда похитителей произведений искусства».
«Ага!» — одобрительно кивнул Дик. — «Ну, вот идеальная схема. Преступники приходят, притворяясь, что пришли ради развлечения, и приносят добычу, спрятанную под своими гениталиями. В «Рейнджер Ровере» можно спрятать кучу фотографий, не так ли?»
«Какая замечательная идея!» — сказала Мелисса. «Большое спасибо!»
«Знаешь что!» — воскликнул Дик, чье воображение явно разгорелось. — «Я буду держать глаза открытыми. Если замечу что-нибудь, что может помочь… с идеями, я имею в виду… я загляну, когда буду проходить мимо».
Мелисса была поражена таким проявлением энтузиазма. «Это очень мило с вашей стороны», — это всё, что она смогла сказать.
Он повернулся, словно собираясь уйти, но потом подумал о другом.
«Мы ничего об этом говорить не будем, ладно?»
«Конечно, нет», — согласилась она. «Это наш секрет».
Он подмигнул и помчался вниз по долине, а собака бежала у него за пятками. Мелисса ушла в дом, чтобы придумать ещё какие-нибудь улики, которые выведут Натана Латимера на след её вымышленной банды нечестных торговцев антиквариатом, и найти способ вывезти их добычу из страны по воздуху.
После ужина Брюс позвонил, чтобы подтвердить, что старшая медсестра согласилась навестить Клайва на следующий вечер.
«Я заеду за тобой в пять часов, — сказал он. — Нам разрешат ненадолго встретиться, чтобы обменяться впечатлениями за бокалом напитка перед ужином».
'Отлично.'
«Как продвигается работа над книгой?»
«Сейчас у нас довольно застоявшийся период, и я пытаюсь придумать, как оживить ситуацию. Моему детективу только что позвонил информатор, и мне пришла в голову идея устроить для них необычную, нестандартную встречу».
«Ммм… вместо обычного сомнительного паба или скамейки в парке?»
«Верно. Есть какие-нибудь идеи?»
После небольшой паузы Брюс осторожно произнес: «Ваш главный инспектор… Латимер, не так ли?»
«Натан Латимер». Она была невероятно рада, что он действительно знаком с ее книгами.
«Разве у него нет помощницы?»
'Да. . . Сержант Дилис Морган.
«Да, конечно, парень», — он изобразил сценический валлийский акцент. — «А как насчет того, чтобы сделать информатора стриптизером, своего рода Великолепным Джорджем? Натан Латимер мог бы отправить Диллис в стриптиз-клуб, и…» — последнее слово было произнесено с нарастающим акцентом, указывающим на то, что самое блестящее еще впереди, — «…ты мог бы сходить на шоу Великолепного Джорджа как-нибудь днем, просто чтобы убедиться, что атмосфера будет правильной».
«Ну, из всех…!» Попытки изобразить обиду были бесполезны, когда она едва сдерживала смех.
«Ну же, не притворяйся, что удивлен. При первой встрече ты намекнул, что в ходе исследований сталкивался с довольно сомнительными личностями. Держу пари, эти дневные встречи в «Обычном месте» — это еще мягко сказано по сравнению с… э-э…»
«По сравнению с чем? Надеюсь, вы не собирались предположить, что я имею обыкновение посещать притоны порока?»
«Нет, конечно, нет… Я имел в виду вечерние, для мальчиков», — поспешно сказал он. «Ну, мне засчитают баллы за участие в программе "Брауни"?»
«Об этом стоит подумать… но я бы не хотел, чтобы меня узнали».
«Без проблем. Назови вымышленное имя, надень парик и темные очки… нет, у меня есть идея получше!» — его голос вновь оживился от волнения.
Уши подняты, нос подергивается, хвост стучит, — подумала она с удовольствием. Что же теперь будет?
«Сходи утром в салон Петронеллы и сделай себе новую прическу и макияж… так ты убьешь двух зайцев одним выстрелом».
«Извините, я вас не понимаю. Кто или что такое Петронелла?»
«Салон красоты, о котором я тебе рассказывала… где раньше жила Бабс».
«Ах, вот оно что». Случайно или намеренно, Мелисса забыла о его предыдущем предложении. «Так какой второй камень ты имеешь в виду?»
«Конечно же, мы осматриваем это место на предмет возможной торговли наркотиками».
«Конечно… как же глупо с моей стороны не додуматься до этого! Когда девушка спросит меня, какой шампунь я бы хотел, я скажу: «травяной», или «шлепающий», или «сегодня мне хочется погнаться за драконом».»
— Не нужно саркастически шутить, — сказал он, обиженно. — Естественно, от человека с вашим интеллектом следовало бы ожидать большей тонкости. Скажем, прическа, макияж и маникюр займут у вас там… сколько времени, пару часов? У вас будет достаточно времени, чтобы осмотреться, поболтать с персоналом и так далее. Что скажете? У меня появилась полезная идея для вашей книги. По проводам потекла льстивая фраза.
«Я не говорила, что собираюсь им пользоваться», — довольно слабо произнесла она.
«Вы сказали, что стоит подумать. Как насчет обмена услугами? Пожалуйста?»
«Ну ладно», — вздохнула она. — «Посмотрю, что смогу сделать. Мне нужно будет узнать у Глории, как попасть в это заведение… возможно, существует какая-то система членства».
«Ну, она же работает в этом баре, правда? Она должна суметь это для тебя починить».
«Она может рассказать об этом половине деревни, вот что меня беспокоит».
«Заставьте её замолчать, подарив ей экземпляры всех ваших книг с автографами».
«Она не читает детективы… ей нравятся только хорошие любовные истории».
«Уверен, вам удастся убедить её быть осмотрительной». В его тоне звучала твердая окончательность, указывавшая на то, что дело улажено. «Увидимся завтра… в пять часов?»
«Хорошо. До свидания.»
Задаваясь вопросом, во что она ввязалась, Мелисса вернулась в свой кабинет, чтобы обдумать возможность организации свидания со стриптизером для своей довольно чопорной сержантши Диллис Морган.
В среду утром Глория появилась еще более жизнерадостной, яркой и с экзотическим ароматом, чем обычно. Она была в отличном настроении, ведь накануне присутствовала на финале детского конкурса красоты, где ее младшая дочь была объявлена победительницей. Она показала фотографии очаровательной малышки с огромными глазами и лучезарной улыбкой, как у матери, и подробно рассказала Мелиссе о великолепии мероприятия и безупречном выступлении своей дочери: «Совсем как настоящая модель», — заявила гордая мать, ее прозрачные карие глаза сияли. Всю чашку кофе она рассказывала об обаянии судьи (актера из популярного сериала, «какой же он был красавчик!»), о недостатках других участниц, ни одна из которых не могла сравниться с ее Шарлин, и о перспективах последней в блестящем мире телевизионной рекламы.
Когда Мелисса наконец перевела дух, она подала заявку на участие в развлечениях, запланированных на вторник после обеда в «Обычном месте». Несмотря на ее осторожные заверения, что это делается исключительно в исследовательских целях, просьба вызвала удивление и много смеха у Глории.
«О боже, какая прелесть, что такая леди, как вы, хочет увидеть Великолепного Джорджа!» — воскликнула она, держась за свой пухлый живот. «Подождите, пока я расскажу своему Стэнли, он обмочится от страха!»
«Буду очень признательна, если ты никому не расскажешь, даже мужу», — строго сказала Мелисса. Мысленно она проклинала Брюса за то, что он внушил ей эту нелепую затею. «Если кто-нибудь в «Обычном месте» узнает, что я еду туда, чтобы написать об этом, меня выгонят. Это останется только между нами. Обещаю!»
Глория неохотно пообещала: «Хорошо, я никому ничего не скажу». После недолгого раздумья сожаление о том, что ей не разрешили рассказать Стэнли, сменилось восторгом от мысли о секрете, которым она поделилась с автором детективного романа. «Это будет как одна из тех шпионских историй по телевизору!» — хвасталась она. «Я устрою тебе вступление в клуб UP. Тебе нужно будет заплатить членский взнос, кажется, пять фунтов, хорошо?»
«Всё в порядке», — сказала Мелисса, гадая, можно ли будет это вычесть из налогов, и пытаясь представить реакцию своего бухгалтера. «Я бы хотела пойти с вами в следующий вторник, если это можно будет организовать».
Глория кивнула. Мышцы лица у нее были более-менее под контролем, но глаза закатились от веселья. «Посмотрю, что смогу сделать», — сказала она. «Знаешь что, когда твоя книга будет закончена, могу я сказать людям, что я тебе в ней помогала?»
«Конечно, можете, и получите бесплатный экземпляр с автографом», — пообещала Мелисса.
Глория счастливо вздохнула. Ее чаша была полна, и она с еще большим энтузиазмом, чем обычно, бросилась в ванную.
Клиника Cedar Lawns, эксклюзивная частная клиника, располагалась в большом каменном доме викторианской эпохи с дополнительным современным крылом, на обширной территории на окраине Бристоля, откуда открывался великолепный вид на холмы Даунс. К ней вели железные ворота на каменных столбах и подъездная дорога, по обеим сторонам которой росли изящные, раскидистые деревья, давшие название клинике.
«Это как загородный отель», — заметил Брюс, когда они с Мелиссой шли от парковки к входной двери. «Спорю, здесь лечение обойдется в целое состояние!»
Она кивнула. «Похоже, в семье Клайва есть деньги. Интересно, это ли имела в виду Бабс, когда сказала, что он „перспективный кандидат“?»
В вестибюле было светло, уютно, и пахло восковой полиролью и попурри. За небольшой стойкой регистрации сидела девушка с гладкими светлыми волосами и голубыми глазами, напечатанными на пишущей машинке, а рядом с ней — телефон. Брюс подошел, назвал свое имя и попросил позвать надзирательницу. Девушка одарила его восхищенной улыбкой, подняла трубку и нажала кнопку; она продолжала улыбаться, ожидая ответа. Именно такой эффект производил характер Брюса.
Старшая медсестра принимала их в своем кабинете, уютно обставленной комнате с видом на сад, утопающий в нарциссах и ранних тюльпанах. Она выглядела свежей, здоровой, с ясными глазами и спокойным выражением лица, как у монахини. Она была невысокой и хрупкой, но ее голос был сильным и властным. Мелисса инстинктивно понимала, что ее сотрудники с радостью выполнят ее приказы. Она говорила о Клайве Шепарде с нежностью и восхищением.
«У него были настолько серьёзные травмы, что он мог бы умереть несколько раз», — сообщила она своим посетителям. «Хирурги были поражены тем, как он выжил; он просто не сдавался. Он провёл несколько недель в реанимации, знаете, держась на волоске».
«Понимаю, — сказал Брюс. — Он уже встал на ноги?»
«У него правая нога в гипсе, и ему до сих пор очень тяжело ходить, но в остальном его выздоровление просто чудесное. Конечно, у него бывают хорошие и плохие дни, но в целом он прогрессирует необычайно хорошо. Я так понимаю, вы знаете ту молодую женщину, которую он называет Бабс?» — продолжила она, ее спокойный взгляд остановился на Брюсе.
«Я с ней знаком, но в последнее время не виделся».
— А тебе, — повернулась она к Мелиссе, — он звонил?
«Мы предполагали, что это он, хотя он никогда не называл своего имени», — объяснила Мелисса. «Но я обсудила это с мистером Ингрэмом, и, похоже, все довольно очевидно. Сначала он звучал ужасно растерянно, но в последний раз, когда он звонил, он говорил гораздо более рационально, и когда я обратилась к нему по имени, он воспринял это совершенно естественно».
Старшая медсестра кивнула. «Мы надеемся, что общение с кем-то, кто действительно знает эту девочку, поможет ему восстановить память», — сказала она. «Кажется, она постепенно возвращается, хотя он совершенно не помнит событий, предшествовавших аварии, или самой аварии». Она нажала на кнопку звонка на своем столе. «Я могу разрешить только короткий визит, потому что он довольно легко возбуждается. Тем не менее, невролог остался доволен его прогрессом, когда осматривал его вчера».
«Кстати, — сказал Брюс, — вы или родители Клайва что-нибудь знаете о его отношениях с Бабс?»
Старшая медсестра резко вздохнула, поджав губы. «У Клайва нет матери. Я никогда не встречала его отца, хотя и разговаривала с ним по телефону».
«Ты хочешь сказать, он не приходит повидаться с Клайвом?» — с удивлением спросила Мелисса.
Старшая медсестра покачала головой. «Боюсь, что нет, и я не думаю, что его бы там приветствовали, если бы он это сделал». Она помедлила, посмотрела на свою промокательную бумагу и обвела ее контур пальцем. «Мне бы не следовало обсуждать личные дела пациента с незнакомцами, но, похоже, они совершенно отдалились друг от друга. Даже упоминание его отца, кажется, расстраивает Клайва».
«Как думаешь, это как-то связано с его романом с Бабс?» — спросила Мелисса.
«Уверена, это бы ничем не помогло, но у меня есть основания полагать, что проблема гораздо глубже». Старшая медсестра перевела взгляд с одной на другую, в ее глазах читались сомнение и сострадание. «Я… я не думаю, что, поскольку вы не являетесь членами его семьи, я могу рассказать вам что-либо еще».
«Мы всё прекрасно понимаем и будем очень осторожны, чтобы не расстроить его», — сказала Мелисса. «Спасибо, что позволили нам увидеться с ним».
«Вовсе нет. Уверена, если бы эту одержимость Бабс удалось разрешить, это бы ему помогло». В дверь постучали, и в комнату вошла молодая женщина в синем комбинезоне. «Медсестра проводит вас в комнату Клайва. Помните, всего несколько минут. Я пошлю ее, когда ваше время истечет… и, пожалуйста, если он проявит какие-либо признаки беспокойства, позвоните в звонок у кровати, и она сразу же придет».
Клайв Шеперд, одетый в пижаму и халат, сидел в кресле, накрывшись ковром, когда Мелисса и Брюс вошли в его комнату. Несмотря на их протесты, он с трудом поднялся на ноги, опираясь на костыль. Он был высоким и худым, с впалыми щеками и темными, глубоко посаженными глазами. Помимо гипса на правой ноге и шрама, тянувшегося вверх по правому виску и скрывавшегося под прядью прямых темных волос, он не проявлял никаких внешних признаков полученных травм.
Рука, которую он им протянул, была холодной, но хватка — крепкой и сильной, и Мелисса почувствовала в нем что-то от той неумолимой воли, которая спасла ему жизнь. Когда он заговорил, в его голосе слышалась живость. Очевидно, у него был хороший день.
«Я так понимаю, вы подруга Бабс?» Темные глаза пристально смотрели на нее, выискивая что-то.
«Э-э… не совсем», — сказала Мелисса, чувствуя, будто пробирается сквозь осколки стекла. — «Брюс её знает. Мы с тобой пару раз разговаривали по телефону».
«Ах, да!» В его глазах вспыхнул огонек воспоминания, словно внезапно зажгшийся фитиль лампы. «Ты просил меня позвонить еще раз… завтра?» Огонек неуверенно мерцал; прошедшие дни расплылись в размытом воспоминании.
«Я подумала, что было бы неплохо навестить тебя самой», — сказала Мелисса с дружелюбной улыбкой, на которую он ответил довольно нерешительно. Это преобразило его лицо, придав ему почти святой вид.
— А ты? — он повернулся к Брюсу. — Ты её знаешь? Ты её видел?
Теперь настала очередь Брюса импровизировать. «Не на этой неделе, — сказал он. — Думаю, она уехала. Я работаю совсем рядом с "The Usual Place" и иногда вижу ее там, когда захожу выпить».
Клайв глубоко вздохнул, и его улыбка исчезла. В глазах тлела злость. «Я все время говорю ей, что мне не нравится, что она работает в этом месте. Я просил ее встретиться со мной там, но они сказали, что она ушла. Я им не верю. Почему они не позволили мне поговорить с ней?» Его костлявые пальцы вцепились в подлокотники кресла.
«Первые признаки беспокойства», — подумала Мелисса. Брюс тоже это заметил и ответил спокойным, успокаивающим голосом.
«Судя по всему, она взяла несколько выходных. Возможно, поехала повидаться с семьей».
Клайв покачал головой, и его кулаки побелели. «У нее нет семьи. Она выросла в приютах. Я единственный, кто когда-либо заботился о ней». Его глаза наполнились слезами, и он заговорил.
«Ну ладно, не стоит волноваться», — сказал Брюс. Он был спокоен и обнадеживающ, в его голосе слышалась нотка авторитета, как у врача, умеющего общаться с пациентами, подумала Мелисса. И это сработало. Клайв ослабил хватку на стуле, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
«Передать ей сообщение, если увижу?» — продолжил Брюс.
Результат этого предложения был тревожным. Клайв резко выпрямился и вцепился в Брюса, сжимая его руки обеими руками.
«Скажите ей, чтобы она этого не делала!» — яростно воскликнул он. — «Это глупая игра… опасная… и злая!» Его лицо побледнело, и он тяжело дышал. Посетители обменялись нервными взглядами.
«Успокойся, приятель, — сказал Брюс. — Не нужно так нервничать».
«Она не должна… этого делать!» Голос становился все слабее. «Опасная дичь… черная…» Он ослабил хватку, и на его лице повисла пустота. Он откинулся назад, закрыв глаза.
Брюс, потирая руки, в тревоге приподнялся со стула. «Надо бы позвать медсестру», — пробормотал он.
Мелисса уже встала и потянулась к звонку, но в этот момент раздался тихий стук, и снова появилась медсестра, которая их сопровождала. Она поспешила к Клайву, достала часы и начала проверять его пульс.
— С ним всё в порядке? — тревожно спросила Мелисса. — Мы довольно тихо разговаривали, когда он вдруг очень занервничал… Она уставилась на худое лицо с впалыми щеками и синюшным шрамом и почувствовала, как сжалось горло. Если Бабс мертв, рано или поздно он обязательно узнает об этом, и это знание причинит невыразимую боль.
Наблюдая за происходящим, Мелисса открыла глаза и улыбнулась. Ей вспомнились изображения средневековых святых.
«Было приятно с вами поговорить», — сказал он усталым, но рассудительным голосом. Он протянул руку. «Пожалуйста, приходите еще». Медсестра, бросив на них взгляд и коротко кивнув, отпустила их.
«Скоро увидимся», — пообещал Брюс. На этот раз Клайв не пытался встать, но его рука была крепко сжата, как всегда.
Вернувшись в вестибюль, Брюс подошел к стойке регистрации. Там сидела та же девушка, и он одарил ее ошеломляющей улыбкой, от которой Мелисса почувствовала рикошет.
«Не могли бы вы кое-что для меня сделать?» — спросил он голосом, полным невообразимых надежд.
Девушка посмотрела на него с обожанием в своих голубых, как море, глазах. «Да, да! — сказали они. — Ради тебя я пройду босиком по раскаленным углям!»
«Что ты хочешь, чтобы я сделала?» — пробормотала она.
«Когда кто-нибудь позвонит или спросит о мистере Шепарде, просто запишите его имя и спросите, как с ним связаться. Я организую благотворительное мероприятие для отделения интенсивной терапии в Глостере», — продолжил он, и в его манере чувствовалась искренняя доброта. «Я пытаюсь связаться с друзьями бывших пациентов, чтобы пригласить их внести свой вклад. Я думаю, мистер Шепард лежал там до того, как попал сюда, не так ли?»
Мелисса едва сдерживала изумление от этой возмутительной истории. Убежденная, что никто не поверит, она приготовилась к потоку неловких вопросов, но их не последовало. Девушка, казалось, без колебаний клюнула на приманку.
«Какая чудесная идея!» — проворковала она.
«Я дам тебе свой номер. У тебя есть что-нибудь, на чём я могу написать?» Мелисса подумала, что несложно догадаться, почему он не дал ей свою визитку.
Рука, передавшая ему блокнот, дрожала от волнения.
«Может, попросить людей звонить вам напрямую?»
«Нет, просто скажите им, что я свяжусь с вами. Вы позвоните мне и сообщите подробности, хорошо?»
Конечно! — воскликнула сияющая краска. — Любой повод поговорить с тобой меня вполне устроит! Держу пари, если бы ты её приподняла, она бы сказала «Мама», — язвительно подумала Мелисса.
«Как тебя зовут?» — спросил Брюс.
«Это Ровена».
«Какое красивое имя для красивой девушки!» — радостно прошипела она. «Кстати!» — он слегка наклонил лицо к ее лицу. — «Только не рассказывай остальным сотрудникам. Это может дойти до кого-нибудь в больнице, а я хочу, чтобы это был сюрприз».
Она выглядела сомневающейся. «А что, когда мой коллега будет на дежурстве?»
Брюс на мгновение растерялся. «Ах… ну, мне придётся полагаться на вашу осмотрительность».
«На меня можно положиться», — искренне заверила она его.
«Большое спасибо, Ровена. Буду ждать от тебя вестей. Пока!» Он послал ей воздушный поцелуй, отчего ее щеки покраснели, а ресницы затрепетали.
«Вы просто нелепы!» — сказала Мелисса, когда они возвращались к машине. Она попыталась говорить строго, но из её уст вырвался смех. «Да простят вам всю эту ложь и то, что вы вселили ложные надежды в дрожащую грудь этой бедной девушки».
«Раз уж ты заговорила об этом, ее грудь довольно приятно дрожала», — сказал Брюс, бросив на Мелиссу косой взгляд, который она проигнорировала.
«Я, честно говоря, не понимаю, чего вы надеетесь добиться этим», — настаивала она. «В конце концов, если кто-то со злым умыслом поинтересуется Клайвом, он вряд ли даст свой номер телефона».
«Конечно, нет, но по крайней мере мы будем знать, что кто-то, кто не желает раскрывать свою личность, проявляет интерес. И в таком случае, — он завел двигатель и медленно поехал обратно к воротам, — Клайв может оказаться в смертельной опасности».
«Тогда нам придётся сообщить в полицию».
«Да, конечно», — сказал он с неохотой.
— Куда теперь идти? — спросила она, заметив, что он выбрал другую дорогу, не ту, которой они пришли.
«Зайдём в паб выпить, а потом подумаем об ужине».
«Звучит как хорошая идея».
Вечер был мягким, и они нашли паб с садом, выходящим на реку. Брюс принес напитки, и они сели на простые скамейки, наблюдая за проделками черного дрозда, плескавшегося в птичьей ванне. Другие посетители тихо болтали и смеялись, наслаждаясь поздним солнцем, окутавшим окрестности бархатной золотистой дымкой. Было заманчиво забыть о таких грязных вещах, как преступления и связанные с ними несчастья. Однако они занимали главное место в мыслях Брюса.
— Ну что ж, — сказал он, сделав долгий глоток своего пинты настоящего эля, — теперь мы знаем, что Бабс подумывал о шантаже.
«Мы точно не знаем», — возразила Мелисса. «Похоже, она обдумывала что-то, что Клайв не одобрял и считал опасным, но мы точно не знаем, что именно».
«Да ладно», — отчетливо сказал он…
«Он сказал что-то, что прозвучало как „чёрный“, но могло означать совсем другое».
'Такой как?'
«О, я не знаю. Он вроде как религиозный человек, возможно, он говорил о черноте её души, если бы она не отвернулась от своих греховных путей».
Брюс посмотрел на него свысока. «Ты ведь в это не веришь!»
«Полагаю, вы правы, но…»
«Я знаю, что я такой».
Втайне она тоже была в этом уверена, но последствия признания в этом пугали ее. Она чувствовала, как ее затягивает в темную, зловещую паутину. Она сосредоточилась на том, чтобы изуродовать лимон в своем джине с тоником, понимая, что Брюс внимательно за ней наблюдает.
«Как бы с этим справился Натан Латимер?» — внезапно спросил он.
Она нахмурилась. «Ты что, издеваешься?»
«Ни за что. Твой Натан — приверженец старого доброго логического дедуктивного метода, так что дай ему волю!»
Она видела, что за его игривым видом скрывались совершенно серьезные чувства. Ему нужна была ее помощь. Она сделала глоток из стакана и поставила его на стол.
«Хорошо, давайте начнём с того, что нам известно наверняка. Клайв увлечён Бабс, но не одобряет её образ жизни и хотел бы, чтобы она ушла из «Обычного места». В конце концов, она это делает, но не говорит Клайву ни слова. Она также уходит из своей квартиры, не оставив адреса. С тех пор её никто не видел, и большинство людей, включая полицию, похоже, считают, что она ушла по собственной воле, кроме Клайва. В последний раз его видели в «Обычном месте» с испуганно скрученными трусиками, что намекает на то, что кто-то что-то от него скрывает. По крайней мере, я предполагаю, что это был последний раз, когда его видели. Его нашли где-нибудь ещё?»
«Да, после того как его выгнали из The Usual Place, он зашёл как минимум в два паба в городе, но, по словам свидетелей, пил он совсем немного… просто сидел в углу с половиной пинты и выглядел несчастным. В последний раз его видели совершенно точно одним».
«И тут, не успели мы оглянуться, как он попал в почти смертельную аварию. Кстати, вы были там, когда он разыгрывал эту сцену… вы слышали, как он говорил что-нибудь об этой «опасной игре», в которую, как предполагалось, играла Бабс?»
Брюс на мгновение задумался. «Прошло уже почти год, так что я не могу быть уверен в каждом слове. У меня сложилось впечатление, что он не был готов смириться с тем, что Бэбс сбежит, не сказав ни слова, что он был убежден, что кто-то знает, где она, и он был полон решимости докопаться до сути ее исчезновения. Фраза "Им не стоит думать, что им это сойдет с рук" засела у меня в голове. Но нет, — заключил он после дальнейших раздумий, — я уверен, что если бы он сказал что-нибудь, намекающее на шантаж, я бы это запомнил».
«Значит, судя по тому, что он говорил нам сегодня вечером, он знал — или думал, что знает — больше, чем был готов сказать в тот момент?»
«Почему ты говоришь: „думал, что он знал“?» — спросил Брюс.
«Бэбс и Клайв происходят из совершенно разных семей. Он сказал, что она выросла в семье, а он, очевидно, хорошо образован. Уличные подростки используют много сленговых выражений… возможно, он не совсем понял некоторые вещи, которые она говорила…»
«Вы хотите сказать, что не верите, что Бабс планировала кого-либо шантажировать?»
«Нет, — медленно произнесла Мелисса, — я просто говорю, что мы не можем включить это в список того, что нам известно наверняка, основываясь только на словах Клайва. На данный момент мы должны отнести это к категории «возможно/вероятно»».
Брюс пристально посмотрел на неё. «Как ты думаешь, что — возможно или вероятно?» — спросил он.
Мелисса сделала еще один глоток своего напитка. Несмотря на нежелание вмешиваться, та часть ее мозга, которая любила придумывать головоломки для Натана Латимера, работала на полную мощность.
«Я ещё не определился. Скажите, как вы думаете, сколько человек было в баре в тот вечер?»
«Было довольно людно, но не до отказа».
«Может быть, кто-то из тех, кто знал, что случилось с Бабс, незаметно выскользнул и проследовал за ним, когда он уходил?»
«В точности то, что я и говорил», — поспешно заметил Брюс. «Поэтому я убежден, что его так называемая авария была инсценирована… вы тоже начинаете в это верить, не так ли?»
«Не обязательно, хотя я не утверждаю наверняка, что это не так. Мы не можем исключить возможность того, что Бабс сказала кому-то — возможно, одному из своих постоянных клиентов — что планирует уехать из города, что этот человек был в баре и из доброты душевной пошел к Клайву, чтобы сказать ему, что он зря тратит время на ее поиски».
Брюс выглядел разочарованным. «Это всё равно не объясняет аварию».
«Вполне возможно. Если бы этот человек не донес свою мысль достаточно тактично, и случайно выяснилось бы, что Бабс — не только стриптизерша, но и проститутка… это бы очень расстроило Клайва… это могло бы вывести его из себя на какое-то время».
«Значит, ты возвращаешься к тому, что сказал в начале… что Бэбс намеренно исчезла из жизни Клайва, потому что он ей наскучил, а он не переставал её донимать?» Выражение лица Брюса заставило Мелиссу подумать о раненом бассет-хаунде.
«Я этого не говорила», — ответила она, не в силах сдержать улыбку. «Я лишь сказала, что, исходя из того, что нам известно наверняка, это вполне может быть правдой».
Брюс нетерпеливо поставил пустой стакан. «Не могу поверить. Бабс верила, что у Клайва есть перспективы… люди слышали, как она говорила. Теперь мы знаем, что она была права; кто-то в его семье, вероятно, его отец, достаточно богат, чтобы держать его в Сидар-Лоунс неопределенно долго. Так зачем же его бросать?»
«Ах, но предположим, Клайв упомянул, что его отец состоятельный человек, но при этом ясно дал понять, что они в ссоре. Бабс могла бы какое-то время надеяться на примирение, но в конце концов поняла бы, что этого не произойдет, и попыталась бы положить конец их отношениям. Клайв же, веря, что она влюблена в него и без ума от него, не отпустил бы ее».
«Ты думаешь, всё было именно так?»
«Вы спросили меня, как бы Натан Латимер рассуждал в этой ситуации, и именно это я и пытаюсь сделать».
«Вы не ответили на вопрос. Считаете ли вы, что в исчезновении Бабс и в аварии с Клайвом нет абсолютно никаких подозрительных обстоятельств?»
«Нет, — тихо сказала Мелисса. — Честно говоря, я бы хотела в это верить… но нет. Я не уверена насчет аварии Клайва — это могла быть настоящая случайность, — но я думаю, что Бэбс затеяла что-то опасное, и это вполне могло быть связано с наркотиками. Но как нам это доказать или хотя бы найти какие-то улики, чтобы заставить полицию начать расследование… это уже другой вопрос. Что-то не так?» — добавила она.
Брюс несколько секунд массировал предплечье, а теперь уставился на него так, словно сделал неприятное открытие. Он начал закатывать рукава рубашки.
«Помнишь, как Клайв так разволновался и схватил меня за руки?» — сказал он. — «Тогда я подумал: у этого парня руки как у крысоловки. Смотри».
Оба с изумлением уставились на фиолетовые следы от пальцев, впившихся в кожу.
«Я уверен, что девушку, тело которой нашли в лесу, звали Бабс», — медленно продолжил Брюс, словно размышляя вслух. «Установлено, что она умерла от удушения руками. Мы подозреваем, что после того, как Клайв покинул «Обычное место» той ночью, он мог узнать о ней то, чего не знал раньше». Он поднял голову и посмотрел прямо на Мелиссу, его взгляд был полон тревоги. «Как ты думаешь, какой могла быть его реакция?»
«Боже мой!» — воскликнула Мелисса. Последовала долгая пауза, пока они обдумывали последствия.
«Возможно, он нашел ее после того, как покинул «Обычное место»…»
«…и убил её в приступе ревнивой ярости…»
«…после нескольких бокалов…»
«…закопала ее тело…»
«…уехал как сумасшедший…»
«…возможно, он надеялся покончить с собой…»
«…а потом отчаянно боролся за жизнь? Нелогично», — закончила Мелисса. «Нет, я не могу в это поверить, особенно Клайву. В нем было что-то от святости, он же не убийца».
«Тогда мы возвращаемся к моей первоначальной теории, — сказал Брюс с некоторым удовлетворением. — Она что-то знала и пыталась использовать свои знания для вымогательства денег. Клайв безуспешно пытался отговорить её. Её предполагаемая жертва убила её, чтобы заставить замолчать. Но как её тело оказалось в Бенбери Вудс?»
«Мы не знаем наверняка», — заметила она. «Даже если предположить, что Бэбс мертва — а я начинаю так думать, — мы, конечно, не знаем наверняка, что тело, которое нашла Айрис, принадлежит ей. Ничто, кроме вашей знаменитой догадки, не связывает эти два события».
Брюс усмехнулся. Его вера в свою интуицию явно оставалась непоколебимой.
«Вы, авторы детективов, все одинаковые! Нужно довести до конца каждую мелочь!»
«Наши читатели бы нас сильно критиковали, если бы это было не так! Впрочем, всем известно, что журналисты выдумывают то, чего не знают. В этом и разница между нами».
«Я предпочитаю думать о том, что нас объединяет», — тихо сказал Брюс.
— Ты говорила что-то про ужин? — парировала Мелисса, избегая его взгляда. — Я умираю от голода.
«Я тоже. Пошли».
Они проехали несколько миль до загородного ресторана, где Брюс забронировал столик. Со своего места у окна они любовались холмистым видом на пастбища и леса, поднимающиеся к далекому хребту Котсуолдс. Косые лучи солнца освещали одну-две каменные усадьбы и отбрасывали длинные тени на ноги пасущихся коров и лошадей.
«Прекрасное место на свете, не правда ли?» — заметил Брюс, когда они с удовольствием ели жареного утенка. «Как же ты рад, что переехал сюда жить!»
«В некотором смысле», — многозначительно заметила Мелисса.
Он ухмыльнулся, но не укусил. «Ты уже решила, встречаться ли тебе с красавчиком Джорджем?»
«Если Глория сможет перестать хихикать достаточно долго, чтобы это организовать, я скоро стану членом клуба UP, что бы это ни значило. Я заставила ее пообещать держать это в секрете, но если это всплывет наружу, все в деревне поднимут брови, а миссис Кэллоуэй будет откидывать юбку каждый раз, когда я буду проходить мимо. Это обойдется мне в пять фунтов», — добавила она.
«Всего пять фунтов! Это же плюнь в океан из твоих гонораров!» — дерзко парировал он. Она бросила на него ледяной взгляд. «Ладно, я просто шучу. Когда выступление?»
«Каждый вторник после обеда, — говорит Глория. — Я еще не решила, ходить ли».
«Конечно, ты пойдешь, тебя переполняет любопытство», — поддразнил он ее. «Как иначе ты сможешь подтвердить свою принадлежность к какому-нибудь роду? Сначала ты пойдешь к Петронелле, правда?» — добавил он, на его лице появилась улыбка, похожая на ту, от которой Ровена побледнела.
Мелисса решила показать, что она сделана из более крепкого материала. «Я дам тебе знать в своё время», — парировала она.
Брюс протянул руку и взял ее за руку. «Мелисса, давай будем серьезны. Мы точно знаем, что туда поступают огромные партии наркотиков, и я искренне верю, что это связано с убийством Бабс… ладно, с ее исчезновением», — поправил он себя, когда она открыла рот, чтобы возразить ему. «Заведение "Петронелла" идеально подходит для того, чтобы прикрывать дилера. Все, что я прошу тебя сделать, это очень осторожно осмотреться. Тебе ничего не угрожает… там ведется совершенно законный бизнес, с множеством законных, обычных клиентов… и это довольно приличное, чистое место, совсем не обшарпанное и не запущенное…»
Мелисса прижала руки ко лбу и застонала. «О Боже, во что я ввязываюсь?»
«Ты мог бы заниматься чем-то действительно замечательным, — настаивал он. — Вокруг полно хороших ребят, которые губят себя и свои семьи, чтобы несколько безжалостных, жадных ублюдков могли жить за счёт богатства».
Мелисса почувствовала, как последние остатки ее сопротивления спадают. «Ну ладно!» — сказала она. — «Я пойду к Петронелле… но в модельном агентстве я провожу черту».
Брюс поднял бокал. «Я учту это», — пообещал он. «За удачную охоту… и за еще один бестселлер от Мела Крейга! А теперь, какую сладость вы бы хотели?»
Мелисса выпила и была полна решимости. Вечер был таким приятным, а вкусная еда и вино приятно утоляли жажду. Она чувствовала себя расслабленной, раскованной и немного безрассудной. Но позже, когда она снова осталась одна в тихом, уединенном коттедже, который все еще не совсем принял ее, она осознала что-то еще, что заставило ее сердце биться чаще и вызвало дрожь по нервным окончаниям.
Это было волнение, смешанное со страхом.
Несмотря на заверения Брюса о высоком уровне чистоты в «косметическом салоне Петронеллы», Мелисса предпочла составить собственное мнение. Во время своей следующей поездки за покупками в Глостер она отправилась туда, чтобы провести разведку.
Салон располагался на первом этаже дома в обветшалом викторианском ряду, недалеко от Креста. Аналогичный ряд домов на противоположной стороне все еще ожидал ремонта, но табличка снаружи указывала на то, что участок был приобретен застройщиками и со временем будет переоборудован под магазины и квартиры. Казалось, что после многих лет упадка этот район снова начинает приходить в себя.
Заведение «Петронелла», расположенное между автошколой и прачечной, имело яркую современную витрину. Огромная корзина с искусственными цветами разных оттенков розового занимала центральное место в витрине, напоминая галеон в полном строю на фоне развевающейся карминовой вуали. Сквозь промелькнувшие внутри девушки в розовых комбинезонах подчеркивали, в сдержанной, но решительной манере, истинную женственность клиентуры. Мелисса изучила прайс-лист, незаметно лежавший сбоку: перечень услуг был обширным, цены казались разумными, и место, безусловно, выглядело достаточно благоустроенным. Она решила рискнуть и толкнула дверь, раздался нежный звон музыкальной шкатулки.
Внутри розовый цвет неумолимо распространялся на каждую деталь. Стены, потолок и краска были бледно-розовыми; в различных оттенках эта тема повторялась в абажурах, стульях, полотенцах и умывальниках. Из скрытых динамиков доносилась фортепианная музыка, витающая в ароматной атмосфере, словно струйки сахарной ваты.
Стройный молодой человек за стойкой регистрации, который, судя по всему, был менеджером, явно выбрал рубашку в полоску, чтобы слиться с окружающей обстановкой.
«Уход за лицом и макияж, затем новая прическа и маникюр… конечно, мадам! В следующий вторник утром? Скажем, в половине десятого?» Едва слышное шепелявость и экспрессивная манера поведения были вполне в её характере. «Как её зовут?»
«Миссис Коллинз».
Он написал время ее приема на розовой карточке и, поклонившись, вручил ей ее. «Спасибо, миссис Коллинз. Мы будем рады видеть вас в следующий вторник. Меня зовут Джастин». Он быстро обошел стол, чтобы открыть ей дверь.
Вопрос о названии возник в ходе обсуждений с Глорией, которая не выразила удивления по поводу желания Мелиссы присоединиться к клубу UP инкогнито.
«Они все так делают… только чтобы их мужья никогда не узнали!» — объяснила она, дрожа от смеха. «Некоторые имена, которые они придумывают, такие вычурные. Почему бы тебе не назвать себя Мерил… это прекрасное имя… фамилия, в общем-то, не имеет значения… главное, чтобы она была вымышленной!» — добавила она, заливаясь смехом. В конце концов они остановились на имени Мерил Коллинз, и сам факт присвоения вымышленного имени придал назначению Мелиссы к Петронелле оттенок волнения. В то же время это казалось довольно нелепым, как надеть коктейльное платье на детский праздник.
Вернувшись домой, она записала встречу в кухонный календарь и переписала номер телефона Петронеллы в свой дневник. К своему удивлению, она обнаружила, что записывает свой собственный номер. Присмотревшись, она поняла, что случайно перепутала первые две цифры.
Так ли Клайв набрал её номер... запомнив правильные цифры, но в неправильном порядке? Пытался ли он позвонить Петронелле? Поскольку Бабс когда-то жила над салоном, это казалось вероятным. Если у неё не было собственного телефона, она могла договориться с кем-то, кто принимал бы за неё сообщения. В таком случае, если этот человек всё ещё там, Мелисса могла бы узнать что-нибудь об отношениях Бабс с Клайвом.
Ей пришла в голову мысль позвонить Брюсу и рассказать ему о своей находке, но она решила этого не делать. Он бы истолковал это как нечто зловещее, скорее всего, простое странное совпадение. Одно из многих, которые преследовали ее в последнее время, подумала она.
Когда она пришла на прием в следующее вторничное утро, то застала Джастина, расставляющего бутылки с шампунем на подставке. Он одарил ее одной из своих ослепительных улыбок и позвал девушку в белом комбинезоне с розовой вышивкой «Petronella's» на воротнике.
«Дебби, миссис Коллинз здесь».
«Спасибо, мистер Джастин. Не могли бы вы пройти сюда?»
У Дебби были рыжие волосы, бледная кожа, покрытая веснушками, и бесстрастное выражение лица. В крошечной комнате в задней части салона Мелиссе помогли снять платье, завернули в мягкое одеяло, уложили на кушетку и смыли макияж прохладными ароматными лосьонами. Давно она не получала такого внимания, и решила воспользоваться этим по полной. Она расслабилась, закрыла глаза и напомнила себе, что одна из причин ее визита — это небольшое расследование, и начать можно с вопросов к молодой косметологу, которая так искусно ухаживала за ее лицом.
«Вы здесь давно работаете, Дебби?» — спросила она.
«С октября прошлого года, — ответила девушка. — У тебя склонность к сухости кожи».
«Да, я знаю. Тебе здесь нравится?»
«Всё в порядке. Каким очищающим средством вы пользуетесь?»
«Крем для лица. Вы чем-нибудь заняты?»
«Всё по-разному. Холодный крем слишком жирный, он забивает поры».
«Тогда я попрошу тебя порекомендовать очищающее средство. Джастин — хороший начальник?»
«С ним всё в порядке. Можете взять бесплатный образец».
В монотонном, безжизненном голосе девушки не было ни малейшего намека на то, что она оценила юмор этой ситуации, и Мелисса подавила желание хихикать. Было ясно, что Дебби не станет кладезем информации; в любом случае, она не была здесь, когда Бабс жила над магазином, так что ее знания были ограничены. Более того, тепло, успокаивающие кремы, искусно втираемые в кожу, и усыпляющая, всепроникающая музыка оказывали свое действие. На лицо нанесли маску, накрыли глаза подушечками; Мелисса погрузилась в пушистые розовые облака.
Она проснулась, когда маску смывали теплой водой. Ей разрешили одеться, завернув в розовую больничную рубашку, и подали кофе в кружке с розовыми розами, пока Дебби раскладывала ее палитру косметики для осмотра. Когда после короткой консультации она приступила к работе, Мелисса с изумлением наблюдала, как преображается ее лицо.
«Я думаю, мой собственный сын меня бы не узнал!» — воскликнула она, когда все закончилось.
«Тебе это не нравится?» — бесцветным тоном спросила Дебби. Если реакция Мелиссы ее и разочаровала, то об этом никто бы и не догадался.
«Мне очень нравится… это именно тот эффект, на который я рассчитывала», — заверила её Мелисса, и едва заметная улыбка мелькнула на бледном, резком лице.
«Хорошо. Теперь ты готов к встрече с Доун».
«Дон будет делать мне прическу?»
'Это верно.'
У Доун было милое, очаровательное личико, озорная улыбка и прическа, словно расческа дворника. Она взяла пряди волос Мелиссы длиной до плеч, уложила их то так, то иначе и спросила, какую прическу та хочет.
«Конечно, его можно сократить», — с надеждой сказала она.
«Мне больше нравится, когда волосы длинные», — твердо сказала Мелисса. «Обычно я завязываю их ленточкой или оставляю свободно свисать. Что еще можно сделать, чтобы было легко ухаживать за ними?»
«Можешь попробовать собрать волосы в прическу». Дон накрутила волосы на пальцы и собрала их в короткую, сужающуюся кверху копну.
«Похоже на ореховый кнут», — сказала Мелисса.
Дон хихикнула. «Тебе идет», — сказала она. «А тебе не нравится?»
«Да, думаю, могу. Но могу ли я сделать это сам?»
«Очень просто, я тебе покажу. Тебе нужно подстричься. Я сделаю это после того, как ты помоешь голову».
Дон с удовольствием болтала, размахивая ножницами. Она проходила обучение в мастерской Петронеллы и осталась там после получения квалификации. По ее словам, там не всегда было так хорошо, как сейчас; поначалу там было довольно неряшливо, но это было единственное место, куда она могла попасть в то время. Новый фасад и все новые украшения и фурнитура были сделаны около двух лет назад. Да, ей нравилось там работать, Джастин был хорошим начальником, никогда не приставал к девушкам и всегда справедливо делил чаевые. Дон накрутила волосы Мелиссы на огромные бигуди, обернула их сеткой цвета креветок, усадила ее под сушилку и позвала Джули, мастера маникюра.
Джули тоже была очень общительной. От нее Мелисса узнала, что до ремонта дела шли настолько плохо, что все ожидали закрытия заведения. Вместо этого владелица потратила огромные деньги на полную реконструкцию и наняла дополнительный персонал.
«Не знаю, откуда у неё деньги», — прошептала Джули, засовывая руку Мелиссы в тостер, похожий на бутербродницу, чтобы высушить первый слой лака. «Было время, когда можно было подумать, что она покупает одежду на распродаже подержанных вещей. А теперь разгуливает в меховой шубе, как Леди Грязь!»
В салоне, казалось, шла бойкая торговля. Джастин был занят ответами на телефонные звонки, приемом клиентов и контролем за персоналом. Несколько раз ему доставляли посылки, которые он передавал ученику для распаковки и проверки, за исключением одной, доставленной мотоциклистом в черной кожаной куртке, которую он аккуратно спрятал под столом.
Вошла полная, сильно накрашенная женщина в куртке, имитирующей леопардовый принт. Джули склонила голову над рукой Мелиссы и прошептала: «Это миссис Фаррелл, владелица!», в то время как Джастин лично усадил новоприбывшую в раковину и начал мыть ее бледно-желтые волосы шампунем.
«За услуги Джастина нужно доплачивать», — объяснила Джули, втирая крем в руки Мелиссы. «За исключением неё… ей делают маникюр бесплатно. Так что ваш маникюр готов». Она посмотрела на таймер сушилки. «Ещё десять минут, и всё будет готово».
Пока Дон снимала ролики, Мелисса небрежно спросила: «Вы когда-нибудь знали девушку по имени Бабс, которая жила над этим магазином?»
«Бэбс Картер? Я раньше ей причесывала».
«Вы её недавно видели?»
Дон покачала головой, заставляя дрожать щетку дворника. «Провалила все, да? Никому ни слова не сказала».
«Вы хорошо её знали?»
«Мы немного общались. Она работала моделью, поэтому ей приходилось регулярно делать прическу».
«Кто-нибудь из присутствующих когда-нибудь записывал для неё телефонные сообщения?»
«Время от времени. Обычно это был кто-то из её парней».
«Это был Клайв Шеперд?»
«Его звали Клайв, да… Я не знала его другого имени. Он ваш друг?»
«Я с ним знакома», — осторожно сказала Мелисса.
«Он был милым», — сказала Доун, и в ее голосе вспыхнула теплота. «Он говорил немного высокомерно, но был очень дружелюбным. А вот Бабс обращалась с ним отвратительно». Ее губы скривились в сердитую гримасу.
'Ой?'
«Иногда, когда он заходил к ней, она не открывала звонок. Мы знали, что она дома, и знали, что он договорился прийти, потому что мы передали ей сообщение, но если ей не хотелось его видеть, она просто не открывала дверь. Вы могли видеть его там, смотрящим на ее окно, а потом он уходил с печальным видом. Когда он узнал, что она уехала навсегда, не сказав ему ни слова, он был разбит... это было очень грустно. Он мне очень нравился». Последние слова были, пожалуй, излишни.
«Как думаешь, Бэбс пыталась собрать его вещи перед отъездом?» — спросила Мелисса.
«Не знаю точно. Сегодня она говорила одно, завтра — другое. Она встречалась с ним довольно часто… однажды даже зашла к нему в квартиру». Дон подмигнула в зеркало. «Но ничего не произошло. Потом она мне сказала, что не думала, что он умеет!»
«Значит, он ей нравился?»
«Думаю, ей больше нравились мужчины постарше… но ей также нравилась идея денег его отца».
«Его отец богат?»
«Так она сказала… но он ответил, что они поссорились, так что, вероятно, денег от него бы не получил. Ты видела Клайва в последнее время?»
«Я навестила его в больнице… он очень волнуется за Бабс. Поэтому я и спросила, видели ли вы ее».
«Клайв в больнице? Он болен?» На лице Доун, которая постоянно двигалась, отразилось сильное беспокойство.
«Разве вы не слышали? Через два дня после того, как Бабс... уехала, он попал в серьёзную автомобильную аварию».
«О нет!» — голос был прерывистым, полным шока и отчаяния. — «Я не знала. Он все это время был в больнице? Должно быть, он сильно пострадал».
«Он чуть не умер. Он потерял память, но она постепенно возвращается». В зеркале Мелисса увидела, как глаза девочки наполнились слезами. «Ему ничего не угрожает», — мягко добавила она.
«Хорошо». Дон шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. «Интересно, может, поэтому тот полицейский и пришел… пытаясь найти Бабс, чтобы рассказать ей?»
«Полицейский? Вы с ним разговаривали?»
«Нет, он сюда не заходил. Мы видели его у боковой двери… той, что ведет в дом. Думаю, он видел миссис Фаррелл». Дон понизила голос. «Это она… Джастин делает ей прическу. Она владеет магазином и живет наверху… мы подумали, что, возможно, ее сын снова попал в неприятности». Она закончила расчесывать волосы Мелиссы и начала собирать их в блестящий вихрь на макушке. «Лучше следи за этим, чтобы ты могла сделать это сама», — посоветовала она, перебирая и закрепляя заколки пальцами. «Как тебе?»
«Потрясающе!» Преображение завершилось. Мелисса едва узнала себя. «Большое спасибо».
«С удовольствием!» — воскликнула Доун, но в ее глазах все еще читалась тревога. «Когда ты видела Клайва?»
'На прошлой неделе.'
Девушка немного поколебалась, прежде чем сказать: «Как думаешь, я могла бы пойти и навестить его?»
«Не вижу причин, почему бы и нет», — сказала Мелисса, подумав, что это может быть очень хорошей идеей и возможным способом отвлечь Клайва от Бабс. «Думаю, к нему редко приходят посетители. Он все еще довольно болен… тебе лучше сначала позвонить. Это частная клиника. Я могу дать тебе адрес, но номер телефона тебе придется найти самой». Она вырвала листок из блокнота и записала подробности.
«Большое спасибо». В глазах Доун вспыхнул огонек, вселявший в Мелиссу надежду.
Дверной звонок зазвенел, и вошла стройная девушка в сером пальто и юбке, бросила быстрый взгляд на Джастина, который мило смеялся над остроумной шуткой своего влиятельного клиента, и поспешила поговорить с Доун. Мелисса сняла розовое платье и отряхнула юбку, пока они в спешке обсуждали планы на вечер. Затем девушка, к которой Доун обратилась как к Трейси, поспешно вышла. Почти сразу же рядом захлопнулась дверь, и с другой стороны стены салона раздался звук шагов, поднимающихся по лестнице.
«Трейси живёт в старой комнате Бабс», — объяснила Дон, помогая Мелиссе надеть пальто. «Она работает всего в двух шагах, поэтому приходит домой на обед».
Мелисса оплатила свой счет, оставила щедрые чаевые в ящике для персонала, и Джастин, приветственно провожая ее в помещение, передал ей свернутую и завернутую в сетку миссис Фаррелл ученику, который провожал ее к сушилке. Было всего двенадцать часов, а мероприятия в клубе UP начинались только в половине четвертого. Мелисса подошла к двери, примыкающей к «Петронелле», и осмотрела две кнопки вызова; на одной было написано «Фаррелл», а на другой — «Т. Симпсон». После секундного колебания она нажала на вторую.
Снова послышались шаги, и Трейси открыла дверь. Она сняла куртку, обнажив блузку с эмблемой ведущего строительного общества. В одной руке она держала недоеденный бутерброд.
«Трейси Симпсон?»
'Это верно.'
«Меня зовут… Мерил Коллинз». Мелисса почти забыла свой псевдоним. «Мне сказали, что здесь раньше жила Бабс Картер».
«Она ушла почти год назад».
«Да, я знаю. Мне рассказала Дон».
«О, да?» — Трейси откусила еще кусочек своего сэндвича. Мелисса начала гадать, что же она здесь делает. Необъяснимое побуждение заставило ее позвонить в звонок Трейси, и она уже жалела об этом. Впрочем, дело было сделано, и она могла бы попытаться говорить убедительно.
«Не могли бы вы зайти на минутку? Я пытаюсь связаться с Бабс, понимаете… ее парень в больнице, и он очень за нее волнуется».
Трейси даже не попыталась отойти в сторону. «Я не знаю, куда она делась. Попробуйте спросить миссис Фаррелл. Она живет на первом этаже… но сейчас она в соседней парикмахерской».
«Да, я знаю… Я только что оттуда вернулась». Внезапно Мелиссу охватило сильное желание увидеть комнату, где жила Бабс, ей показалось, что там может храниться какая-то упущенная из виду подсказка. «Неужели Бабс что-то там оставила? Ты ничего не нашла…?»
Трейси странно посмотрела на Мелиссу, затем распахнула дверь шире и жестом пригласила ее войти.
«Лучше поднимитесь». Она повела вас в комнату на верхнем этаже, занимавшую всю ширину дома. Она была обставлена, судя по всему, мебелью из магазинов старых вещей, как комната-гостиная. В одном углу находилась мини-кухня с небольшой раковиной и миниатюрной электрической плитой. На запятнанном обеденном столе стоял жестяной поднос с кружкой кофе и пакетом бутербродов.
«Простите, я прервала ваш обед», — сказала Мелисса.
«Не волнуйтесь», — сказала Трейси. Она отпила глоток из кружки, взяла себе еще один бутерброд и подошла к шаткому комоду, стоявшему под окном и, очевидно, служившему туалетным столиком. Из ящика она достала большой простой конверт из плотной бумаги и передала его Мелиссе. Мелисса выглядела крайне смущенной.
«Я уронила расческу за комод и нашла вот это», — сказала она. «Думаю, это ее расческа. Она отвратительная», — добавила она, когда Мелисса перевернула незапечатанный конверт и приготовилась изучить его содержимое.
Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что они действительно очень мерзкие. Как Мелисса всячески подчеркивала Брюсу, ей иногда приходилось сталкиваться с довольно сомнительными персонажами и ситуациями, но это был первый раз, когда она увидела жесткую порнографию. Испытывая отвращение, она засунула фотографии обратно в конверт.
«Я никому их не показывала», — сказала Трейси. «Это… это Бабс?»
«Думаю, да… Я никогда с ней не встречалась», — сказала Мелисса. Она подумала о Клайве и задалась вопросом, догадывался ли он об этом.
«Я не знаю, что с ними делать». Трейси доела последний бутерброд и скомкала пластиковую упаковку. «Если я выброшу их в мусорное ведро, кто-нибудь может их найти. Мне негде их сжечь. Я думала пропустить их через офисный шредер, но всегда кто-то есть». Она взяла кружку и поставила её. «Не хотите кофе?»
«Нет, спасибо вам всё равно», — сказала Мелисса. «Я сейчас пообедаю. Вы не думали передать это своей хозяйке?»
Трейси была потрясена этим предположением. «И позволить своему похотливому сыну завладеть ими своими грязными лапами? Вряд ли!»
«У вас с ним проблемы?»
Трейси улыбнулась. У нее были выразительные черты лица, четкие губы и решительный подбородок; фигура была стройной, но крепкой.
«Я ходила на курсы самообороны. Я знаю, как справиться с такими, как он», — сказала она. Блеск в ее глазах говорил о том, что она, возможно, с удовольствием воспользуется шансом это доказать.
«А что насчёт полиции?»
«Если бы старушка Ма Фаррелл узнала, что я привела сюда полицию, она бы меня выгнала».
«Хотите, чтобы я взяла их под свою опеку?» — предложила Мелисса. — «Я знаю человека, который, возможно, сможет выяснить, откуда они взялись».
«А вы бы согласились?» — Трейси выглядела облегченной. — «Меня ужасает мысль о том, что вся эта дрянь может быть у меня в комнате. Тех, кто этим торгует, нужно расстрелять… а от девушек, которые позируют для фотографий… меня тошнит!»
«Ты совершенно права», — согласилась Мелисса. Она нашла в своей сумке пластиковый пакет из супермаркета и положила туда конверт. «Я пойду. Не стоит спускаться».
Закрыв за собой дверь, миссис Фаррелл вышла из кафе «Петронелла». Ее волосы были уложены в пучок, который лежал на ее раскрасневшемся лице, словно шарик ванильного мороженого на тарелке с клубникой. Она подозрительно посмотрела на проходящую мимо Мелиссу.
Лишь пройдя несколько шагов и услышав второй хлопок уличной двери, Мелисса поняла, что миссис Фаррелл, вошедшая в салон лишь с сумочкой, вышла с пакетом, который выглядел в точности так же, как тот, что Джастин так тщательно спрятал под своим столом.
Прежде чем искать место, где можно пообедать, Мелисса зашла в фотобудку на почте. Карточка, дающая ей право стать членом клуба UP, которую Глория вручила ей с хихиканьем и закатыванием глаз, содержала место для фотографии, без которой, как предупреждали владельца, вступление в клуб было невозможно. Сидя на стуле, позируя и ожидая мигания индикаторов, Мелисса в который раз повторяла себе, что делает глупость. Аутентичный фон — это, конечно, хорошо, но здесь ей следовало бы остановиться. Что, если бы кто-нибудь из её читателей, или, что ещё хуже, кто-нибудь из деревни, её заметил? Когда наконец фотографии со свистом вылетели из аппарата, она успокоилась: потребовался бы действительно очень острый глаз, чтобы опознать на них своё собственное изображение.
Она пообедала в кафетерии большого магазина, немного побродила по магазинам, где продавалась модная одежда, и наконец направилась вдоль Вестгейта, свернув в переулок, ведущий к магазину «The Usual Place». Начал моросить дождь. Помня о своей новой прическе, которая, как ей казалось, ей очень шла, она раскрыла складной зонт, который носила в сумочке.
После обеденного перерыва «Обычное место» еще не закрылось, и последние посетители начали расходиться. Она прошла мимо, небрежно заглянув внутрь. С облегчением увидела Пита Крейна, усердно наводящего порядок за барной стойкой. Полагаю, кто-то другой будет отвечать за вход в клуб «Обычное место», а это означало, что ее маскировка не будет подвергаться его пристальному вниманию. Это было довольно абсурдно, но она чувствовала себя еще более взволнованной, даже нервничала из-за этой авантюры, чем во время визита к Петронелле.
Глория указала ей на боковой вход, и когда она подошла, две женщины, идущие навстречу, повернули перед ней и, болтая под зонтами, вошли внутрь. По крайней мере, она не будет первой. Она последовала за ними к двери. Внутри, в вестибюле, похожем на ресепшн небольшого отеля, за столом сидела полная блондинка со стеклянно-зелеными глазами, проверяя карточки прибывших. Глоточным, металлическим тоном, щедро приправленным гортанными смычками, она обменивалась шумными и весьма двусмысленными замечаниями с женщинами, идущими впереди Мелиссы, которые, очевидно, были ей хорошо знакомы. Они обращались к ней фамильярно как к Энни, и она едва взглянула на карточки, которыми они махали у ее довольно заметного носа.
«Новый член?» Взгляд скользнул с протянутой Мелиссой карточки на ее лицо. Они задержались там всего на полсекунды, но она почти услышала щелчок внутренней камеры. Энни наверняка снова ее узнает. «Мерил Коллинз!» — произнесла она имя с понимающим подергиванием алых губ, словно прекрасно понимала, что это уже принято считать само собой разумеющимся. «Можете оставить свои вещи в гардеробе», — сказала она, кивая головой в сторону других женщин, которые как раз выходили из ниши справа от коридора, без зонтов, пальто и сумок. «Приятного просмотра!»
«Спасибо», — вежливо сказала Мелисса, но Энни уже была занята приемом следующих гостей.
Мелисса направилась в гардеробную, которая оказалась глубокой нишей, оборудованной крючками и полками. Здание было старым, и она предположила, что когда-то эта ниша была посудным шкафом. На вешалках уже висело несколько пальто, в подставке стояли мокрые зонты, на полках лежали пакеты, а на полу — несколько набитых до отказа сумок из супермаркета. Четыре брезентовые тележки для покупок были аккуратно припаркованы рядом друг с другом в глубине ниши, оставалось место еще для одной.
Пока Мелисса снимала пальто и раскладывала свои вещи, вошли ещё две женщины. Одна тащила тележку, которую поставила рядом с остальными, с удивлением отметив, что для неё нашлось место, и многозначительно гадала, куда делась Тара. У второй женщины не было покупок, только большой мокрый зонт, который она сунула в прилавок. Они приветливо улыбнулись Мелиссе и представились как Шэрон и Сью. В последний момент она вспомнила, что её зовут Мерил. Новые посетители быстро набирали силу, и Мелисса со своими новыми подругами протиснулись мимо и поднялись наверх.
«Ты слышала, как Энни говорила, что у них сегодня появился новый мальчик?» — спросила Шэрон, невысокая, худощавая женщина средних лет с бледным цветом лица и кудрявыми темными волосами, которые, как подозревала Мелисса, были не ее собственными.
«Ты имеешь в виду, что Джорджи-бой не выступает?» — губы Сью, накрашенные помадой, сложились в букву «О» от разочарования. Она была примерно того же возраста, что и ее подруга, но ее густой макияж, бледно-голубой брючный костюм и босоножки на высоком каблуке были галантной, хотя и безуспешной попыткой скрыть этот факт. Она повернулась к Мелиссе с печальным выражением лица. «Вот это жаль! Великолепный Джордж просто потрясающий; шоу будет не таким же без него!»
«Я так слышала!» — Мелисса изо всех сил старалась изобразить глубокое разочарование и чувствовала, что у нее это неплохо получается. В этих двух женщинах было что-то теплое и дружелюбное, что оживляло монотонность их повседневной жизни безобидным, но рискованным весельем. Она начала чувствовать себя более непринужденно.
— Так кто же у нас теперь есть? — спросила Сью.
«Знойный Сэм, этот обжигающе сексуальный красавчик!» — презрительно воскликнула Шэрон. — «Ему лучше быть хорошим парнем, вот и всё!»
Поднявшись по лестнице, они вошли в большую комнату, пропахшую застоявшимся табачным дымом и заставленную небольшими столиками и стульями, многие из которых уже были заняты. В дальнем конце находилась небольшая сцена с занавесами, прожекторами и пианино сбоку. Как Мелисса и предполагала, большинство зрителей были людьми среднего возраста и явно нарядились по случаю. В воздухе витал гул разговоров и царила атмосфера ожидания.
Шэрон и Сью обменялись восторженными приветствиями с парой коренастых, невзрачных существ, стоявших прямо у двери, которые выглядели так, будто им больше подошло бы собрание Союза матерей. Вежливо предложив Мелиссе присоединиться к ним, они все вместе сели и, ради ее удобства, начали перечислять всех присутствующих, называя по списку имена, все из которых были крайне маловероятными, и большинство из которых она тут же забыла.
За одним из столиков возле сцены сидела небольшая группа, в которой доминировала женщина с пурпурными волосами, громким голосом и потрясающе красивой грудью. Она выражала негодование по поводу изменения программы и ограничилась одним часто повторяющимся прилагательным, чтобы выразить свое разочарование. Шэрон и Сью, сидевшие по обе стороны от Мелиссы, неодобрительно щебетали.
«Ее зовут Лоррейн, но мы называем ее Эффи…»
«Потому что она постоянно говорит „ебать“».
«К чёрту всё это и к чёрту то…»
«Как вульгарно…»
«Не могу понять, зачем Энни впускает её…»
«Она подруга Энни…»
«Энни не вульгарна…»
«Она не использует это слово…»
Комната быстро заполнялась. Пока остальные за её столиком сплетничали, Мелисса откинулась на спинку кресла и огляделась. Вдоль одной стены стояла барная стойка, но ручки кранов были накинуты на полотенца, и, похоже, работали только кофеварка и чайник. Она подумала, не связано ли это с желанием не допустить чрезмерного возбуждения публики во время выступления, и едва сдержала смешок, прикрыв рот рукой.
Было почти половина третьего. Мелисса вдруг вспомнила о конверте, который ей дала Трейси и который она оставила в своей сумке для покупок. Она понятия не имела об уровне безопасности в клубе UP, но если какой-нибудь воришка получит доступ в гардероб во время представления и украдет фотографии, все шансы отследить их источник исчезнут.
«Я только что вспомнила, что оставила внизу кое-что очень важное», — прошептала она Шэрон на ухо. «Думаю, я спущусь и заберу это».
«О, не волнуйтесь, — сказала Шэрон. — Энни всё время там, внизу, во время выступления… она присматривает за нашими вещами».
«Всё будет в порядке», — вставила Сью. «Даже муха туда не залетит, чтобы Энни её не заметила!»
«Помнишь тот раз, когда Джеки пошла за носовым платком?..»
«В такой спешке она залезла кому-то в карман…»
«Энни раскусила ее в мгновение ока…»
«И это был первый визит Джеки сюда…»
«Как неловко…»
«Конечно, это была искренняя ошибка…»
Их выступление было прервано появлением Пита Крейна на небольшой сцене под бурные аплодисменты. Он улыбнулся собравшимся и обратился к ним жизнерадостным криком.
Добрый день, девочки!
«Добрый день, Пит!» — ответили они, и голос Эффи резко возвысился над остальными.
При первой встрече за барной стойкой в «Обычном месте» Мелисса заподозрила Пита в бабничестве. Его поведение в этой исключительно женской компании подтвердило это впечатление. Он излучал чувственную доброжелательность; в его улыбке читалась дерзкая яркость, а голос был таким же пылким, что ей показалось немного отталкивающим. Она подумала, не муж ли он Энни. Оба говорили с юго-восточным лондонским акцентом.
«Как приятно вас всех видеть», — заявил он, потирая руки. «И мы можем почти полностью разглядеть Марлен, не правда ли?» Раздались смешки, когда внимание на мгновение привлекло цыганка статной комплекции. «Мне очень нравится эта блузка, которую ты почти надела, дорогая!» Это вызвало взрыв смеха, а грудь Марлен чуть не вывалилась из ее скудного корсажа. Очевидно, Пит считал себя лишь разогревающим артистом, и не было никаких сомнений в том, что у него были восторженные поклонники.
«Добро пожаловать и нашим двум новым участницам!» — продолжил он. «Надеюсь, вы осознаете свою удачу, Мерил и Аннабель!» Его круглые глаза, цвета анисовых шариков, сначала обратили внимание на Мелиссу, а затем на миниатюрную, хрупкую на вид женщину в темных очках. Любопытные, но дружелюбные взгляды устремились на двух новичков. «Так уж получилось, что несколько наших участниц переехали, иначе вы бы никогда не попали к нам. У нас нечасто бывают свободные места, правда, девочки?»
По комнате послушно прокатился хор отказов.
— Ну ладно! — сказал Пит. — Я знаю, вы не хотите слушать мои бесконечные рассуждения. Вы же не можете дождаться начала бинго, правда? — Подмигнул он и преувеличенно выделил слово «бинго», вызвав новую волну хихиканья. — Так что, девочки, приготовьте свои «пятьдесят песо», Джонни придет с карточками. Пятьдесят песо, да? — Он многозначительно закатил глаза. — Наверное, это из-за всего выпитого тобой вчера пива, Марлен! — Раздались еще более одобрительные возгласы.
Джонни, бледнолицый парень в джинсах и джинсовой куртке без рукавов, значительно опередил всех в раздаче карточек, начав еще до того, как Пит начал говорить. Некоторые купили по несколько карточек, Шэрон и Сью взяли по две, а Мелисса — одну.
«Конечно, это всего лишь попытка скрыть правду», — излишне объяснила Сью, толкнув Мелиссу в бок. «Но это ненадолго, и вот уже начинается настоящее представление».
«Призы неплохие, — сказала Шэрон. — Иногда очень удобно что-нибудь взять домой. Это не даёт старику ничего заподозрить. Ты замужем?»
Мелисса покачала головой.
«Какой же ты счастливчик!»
Игры проходили в быстром темпе. Победители получали свои призы от Пита, а также поцелуй, шлепок по попе и заверение, что в обертках нет ничего, что они не могли бы показать своим мужьям. Был объявлен перерыв на угощение, во время которого Мелисса, по указанию Шэрон, незаметно вышла в туалет на лестничной площадке. Взглянув вниз по лестнице, она увидела Энни, все еще охранявшую коридор. Ее зеленые глаза быстро поднимались вверх, когда она проходила туда-сюда, ничего не упуская из виду. Ее бдительность внушала уверенность.
Вернувшись в зал, Пит закрыл занавески и включил единственный прожектор. Разговор быстро затих, когда он снова поднялся на сцену.
«Так, девчонки, настал решающий момент! Пидоры, пристегните ремни, готовьтесь к взлету!» Он сделал паузу, чтобы насладиться ликующей реакцией на двусмысленный намек. «Теперь, как вы знаете, плохая новость в том, что ваш старый приятель, Великолепный Джордж, не сможет сегодня быть с нами». По комнате прокатился вздох. «Но хорошая новость в том, что с нами парень, который сведет вас с ума не меньше. Большой привет Знойному Сэму, Обжигающей Секс-Битве!»
Сквозь аплодисменты Эффи крикнула: «Ну же, Сэмми, моя любовь, покажи нам свои яйца!» Сью и Шэрон в шоке и отчаянии цокнули языком.
Под пульсирующую, чувственную музыку занавес раздвинулся, и прожектор осветил коренастую фигуру в черном пиджаке и брюках, стоявшую в позе гориллы у заднего края сцены. Прядь темных волос падала на лоб, а полные красные губы были сжаты в надутые губы. Знойный Сэм скользнул к передней части сцены волнообразными движениями и многозначительными подергиваниями бедер. Затем, игнорируя публику, он начал позировать перед воображаемым зеркалом, сначала демонстрируя левый, затем правый профиль, запрокидывая голову, чтобы показать мускулистую шею, затем опуская ее, как бык, готовый к атаке, и хмурясь из-под тяжелых черных бровей. Он повернулся спиной и посмотрел через плечо в пустоту, затем наклонился вперед и засунул руки в задние карманы брюк. Свет прожектора блестел на мягкой черной коже, и, под нарастающий одобрительный ропот, он сжал его хорошо сложенные ягодицы.
Музыка становилась все громче. Небрежно расхаживая по сцене, знойный Сэм начал расстегивать пиджак. Взгляд на его загорелую, безволосую грудь, украшенную серебряным медальоном, вызвал восхищенные вздохи. Сняв пиджак, он медленно снял рубашку, выпятил грудную клетку, втянул живот и напряг бицепсы под нарастающий хор предвкушения. Затем, лениво зевнув, он опустился на табурет и очень медленно начал расстегивать свои сапоги на высоком каблуке. Одобрительные возгласы сменились нетерпеливым бормотанием.
Мелисса была очарована как публикой, так и самим представлением. В зале было, наверное, человек сорок, и все они были прикованы к сцене. Некоторые опирались на локти, другие прикрывали рот руками, третьи вцепились в край стола. Довольно многие, казалось, тяжело дышали, а одна-две закрыли лица, словно смущенные, но ничего не упустили, растопырив пальцы.
Музыка становилась громче, темп ускорялся. Знойный Сэм сбросил свои обтягивающие черные брюки, обнажив пару гладких коричневых мускулистых ног, на которых были блестящие красные боксерские шорты, которые он спустил на несколько сантиметров, а затем снова поднял. С вариациями он продолжал это дразнящее представление, пока кто-то — конечно же, Эффи — не закричал: «Сними их!» С томным взглядом в ее сторону он снял шорты, чтобы показать другую, гораздо более откровенную одежду, единственной опорой которой, казалось, был свисающий кусок алой ленты.
К этому времени женщины уже визжали и истерически скандировали, размахивая руками и подпрыгивая на своих местах, как толпа детей на кукольном представлении. Знойный Сэм сошел со сцены и начал скакать между столами, которые были хитро расставлены так, чтобы он оставался вне досягаемости протянутых рук, пытавшихся схватить его, когда он протискивался мимо. Когда музыка достигла кульминации, он повернулся, выбежал обратно на сцену и потянул за ленту. Его последнее, хрупкое покрывало слетело; под восторженные, изумленные возгласы он исполнил пируэт, достойный балерины, после чего убежал за кулисы.
Сквозь ликование и аплодисменты раздался громкий призыв Эффи к битве: «Вперед, девочки!» Словно стадо несущихся коров, часть зрителей покинула свои столики и бросилась на сцену. Шэрон и Сью остались сидеть, качая головами.
«Как бы мне хотелось, чтобы она этого не делала», — вздохнула Шэрон.
«Она действительно увлекается», — согласилась Сью.
Откуда-то из-за пределов поля зрения раздался мужской крик, выражающий притворный протест, и звуки потасовки, после чего захлопнулась дверь. Преследователи, всё ещё заливаясь смехом, начали возвращаться на свои места.
«Похоже, Знойная Сэм победила с небольшим отрывом!» — прошептала Мелисса.
Однако из непристойных комментариев и жестов Эффи стало ясно, что отступ был не коротким и не имел никакого отношения к голове.
«Она оказывает на меня очень плохое влияние», — грустно сказала Шэрон.
«Это снижает накал страстей», — согласилась Сью.
«Увидимся на следующей неделе?» — спросила Шэрон, когда они, под пристальным наблюдением Энни, надели пальто и достали свои вещи.
«Ты обязательно должна увидеть Великолепного Джорджа», — настаивала Сью. «Он скоро вернется, правда, Энни?»
«Должно быть», — сказала Энни. «Потянула мышцу в спортзале, вот и все… ничего серьезного».
«Ничего не пропало, да?» — хихикнула Эффи. Шэрон искала свои покупки, которые, судя по всему, кто-то передвинул.
«Эта Тара!» — сердито воскликнула она. — «Кто угодно подумает, что ей принадлежит тот угол сзади».
«Щёчка!» — воскликнула Сью.
Пообещав прийти на шоу на следующей неделе, если получится, Мелисса попрощалась со своими новыми друзьями и направилась к парковке. Она была благодарна за то, что теперь шел непрерывный дождь, а это означало, что ее вряд ли заметят соседи, когда она будет ехать по деревне со своим ярким макияжем. Она поставила машину на стоянку, быстро забежала в дом и направилась прямиком в ванную, чтобы смыть остатки макияжа Дебби. Немного подумав, она решила оставить прическу такой, какая она есть, до конца дня. Ей нужно постараться вспомнить, как это делала Дон.
Она отправилась в свой кабинет, чтобы записать события дня. Свои впечатления о клубе UP она отложила в сторону, готовясь к работе над романом на следующий день. Ее наблюдения у Петронеллы и встреча с Трейси носили более объективный характер. События дня отодвинули вопрос о фотографиях на задний план, но теперь, когда она писала, начало формироваться понимание их вероятного значения. Казалось, они подтверждали убеждение Брюса в том, что за исчезновением Бабс стоит нечто зловещее.
Брюс позвонил в половине четвертого.
«Как у вас всё прошло?» — хотел он узнать.
«Мне кажется, мы на верном пути, — сказала она, — но это не совсем то, чего вы ожидали».
«Да?» В очереди буквально пульсировало волнение.
«Я бы предпочёл не обсуждать это по телефону. Можете зайти выпить?»
«Конечно… а когда?»
«Дайте мне время перекусить… скажем, минут через сорок пять?»
«Я тоже ничего не ела. Почему бы мне не купить что-нибудь на вынос для нас двоих?»
«Какая хорошая идея… Мне совсем не хочется готовить».
«Китайцы или индийцы?»
«Индийская кухня, пожалуй». Что-нибудь острое и пряное сегодня вечером было бы уместно, подумала она, и тут же почувствовала себя виноватой. Для легкомыслия все стало слишком серьезно.
К тому времени, как Брюс приехал, дождь прекратился. Он осторожно пробирался к входной двери, грациозно обходя лужи, которые из мутно-серых стали блестящими, голубыми с золотистыми вкраплениями. Он передал пакет с пластиковыми контейнерами и открыл банки с пивом, пока Мелисса перекладывала еду в тарелки, которые она поставила разогреваться в духовке.
«Как вкусно пахнет», — одобрительно понюхала она, закрывая дверцу духовки. — «Я и не понимала, насколько я голодна, пока ты не позвонила… Я ничего не ела с обеда».
«Может, вы захотите сначала поесть, а потом рассказать мне о своих приключениях?»
«Я расскажу вам во время еды, но, возможно, лучше подождать с осмотром экспонатов, иначе вы можете потерять аппетит».
Его улыбка исчезла, когда он понял, что она не шутит. «Доказательства?»
«Довольно неприятные фотографии».
Глаза Брюса расширились, и на мгновение он, казалось, потерял дар речи.
Мелисса поставила тарелки и столовые приборы на стол. «Вы не против поесть на кухне?»
Он нетерпеливо отмахнулся от вопроса. «Вы имеете в виду порнографические фотографии? Чего именно? Как вы их раздобыли?»
— Коротко сказала она ему, пока они накладывали еду. — Ты сможешь увидеть их позже… и если ты не возражаешь, я бы предпочла не находиться в комнате, пока ты будешь смотреть. Я полагаю, это фотографии Бабс… — Мелисса взяла вилку и с отвращением посмотрела на свою тарелку.
«Что-то с ним не так?»
«Нет… нет, выглядит очень аппетитно. Просто… я не смотрела все фотографии, но те, что видела, были довольно отвратительными».
«Давай немного поговорим о другом. Как тебе твой визит к Петронелле? Кстати, у тебя отличная прическа». Восхищение в его глазах было приятно пугающим.
«Спасибо, — сказала она. — Вам бы меня видеть, когда я вернулась домой. Макияж, который мне дала Дебби… это была скорее маскировка».
«Разве не этого ты хотел для своей встречи с Великолепным Джорджем? И как всё прошло, кстати?»
«Мне показалось, что представление было довольно сдержанным, но реакция публики была поразительной. Представьте себе сорок взрослых женщин, визжащих, как кучка детей, получивших угощение в воскресной школе… а потом еще и ссорящихся из-за парковочных мест для своих тележек с покупками!»
«Значит, ничего особенного, чтобы шокировать вашего чопорного сержанта-детектива?»
«О, я уверена, что смогу сделать это достаточно шокирующим для Диллис…»
Он расхохотался, когда она описывала выходки Эффи и Знойной Сэм. «А ты узнала что-нибудь интересное у Петронеллы?»
«В общем-то, нет… по крайней мере, ничего такого, что не могло бы иметь совершенно безобидное объяснение». Она перечислила свои разговоры с Джули и Доун, не забывая о посылке, которую миссис Фаррелл забрала из салона. Как она и ожидала, Брюс набросился на неё с радостным лаем.
«Вполне возможно, это была посылка с наркотиками!» — воскликнул он. «Это объясняет внезапную демонстрацию богатства… новый салон, шикарная меховая шуба и все остальное… а вы говорите, что у сына были проблемы… все сходится!»
«Не стоит слишком увлекаться, — сказала Мелисса. — Миссис Фаррелл могла унаследовать деньги, или выиграть в лотерею, или получить банковский кредит. Район перспективный, и многие финансовые учреждения сочли бы его хорошей инвестицией. И нельзя предполагать, что в посылке были наркотики, только потому, что она была доставлена курьерской службой».
«Нет, полагаю, нет», — с некоторой неохотой признал Брюс. «Но вы говорите, что у сына есть судимость?»
«Рассвет намекнул на какие-то проблемы с полицией, но это могло быть всего лишь нарушение общественного порядка в субботний вечер. Вы могли бы это проверить, не так ли? У вас наверняка есть контакты в полиции, у всех журналистов они есть».
«Да, конечно». Он отложил вилку и допил пиво. Мелисса начала убирать со стола. «А как же эти фотографии?»
«Вот». Она принесла конверт и передала его ему. «Если вы не возражаете, я поднимусь наверх, пока вы их посмотрите».
Когда она вернулась несколько минут спустя, Брюс смотрел в окно, явно потрясенный увиденным. Его рот был сжат, а глаза — тверды, как кремень.
«Это Бабс?» — спросила она.
«Некоторые из них могли бы быть кем угодно… но две или три — это, несомненно, Бабс». Он начал дергаться по комнате. «Она была стриптизершей, она была проституткой, она воспользовалась главным шансом, но все же в ней было что-то… детское… привлекательное. Я бы никогда не подумал, что она сделает… это!»
«Конечно, деньги. Может, она копила на старость», — язвительно заметила Мелисса, затем резко остановилась, держа в руке банку с кофе. «Я только что вспомнила кое-что, что ты мне сказала при первой встрече… разве она не познакомилась с Клайвом, потому что хотела оформить накопительный страховой полис? Если бы он был готов жениться на ней, он бы представлял собой гарантию. Он сказал, что она выросла в семье… может, она ужасно боялась остаться без средств к существованию». Она наполнила кофеварку и включила её.
«Я совсем забыл про этот накопительный страховой полис, — сказал Брюс. — Мы могли бы это проверить. Страховые взносы должны были прекратиться, когда она исчезла».
«Если она еще жива, она может перечислять им деньги в другое подразделение компании», — отметила Мелисса.
Брюс рассеянно кивнул. «Что получит девушка за такую услугу?» — задумчиво произнес он, указывая на конверт, с отвращением на лице. «Пятьдесят фунтов? Сто?»
Мелисса покачала головой. «Понятия не имею, но это должно быть намного больше обычного гонорара за модельную работу, и если она не собирается тратить эти деньги, ей нужно где-то их хранить в безопасном месте. Возможно, в строительном кооперативе… один находится прямо за углом от магазина Петронеллы. Трейси там работает».
«Ещё кое-что нужно проверить», — сказал Брюс. «Мы могли бы узнать, есть ли у них счёт на имя Бабс… и использовался ли он в последнее время… и…»
«Одну минутку». Мелисса наполнила кружки кофе и поставила на стол молоко и сахар. «Ни одно строительное общество не станет разглашать подобную информацию о своих клиентах без разрешения». Она отпила глоток кофе, понимая, что ему не понравится то, что она собирается сказать. «Думаю, — сказала она, глядя ему в глаза, — вам следует передать эти фотографии в полицию. Возможно, они смогут отследить, откуда они взялись».
«Но я знаю, откуда они!» Брюс вскочил на ноги, как собака, готовая погнаться за палкой. «Модельное агентство Up Front… конечно! Я знал, что они занимаются каким-то мошенничеством… но это не наркотики, это порнография!» Он возбужденно запрыгал по комнате, затем схватил конверт, вытащил фотографии и осмотрел их обратную сторону. «На них есть кодовый номер… их можно отследить. А что, если мы раздобудем несколько их фотографий и сравним их?»
Мелисса настороженно посмотрела на него. «Полиция…» — начала она.
«К черту полицию… это наше шоу!»
«Подождите-ка... оставьте меня в покое...»
«Но это же пустяк!» — настаивал он. «Ты просто сногсшибательна с этой прической… тебе нужно немного больше макияжа; сходи к Дебби… они бы на тебя набросились. Наверняка есть и другие фотографии, которые ты могла бы…»
«О, я уверена, что они держат несколько пикантных экземпляров наготове, чтобы развлечь клиентов, пока те ждут!» — сказала Мелисса. «Нет, Брюс, забудь об этом. Я ни за что не буду копаться в этом агентстве».
«Но зачем? Риска нет…»
«Никакого риска, — говорит он! — Не думаю, что вы действительно поняли, на что мы наткнулись. Люди, торгующие порнографией, могут быть так же опасны, как и наркоторговцы… на самом деле, они часто идут рука об руку. У вас есть одно неопровержимое доказательство… отнесите его в полицию и расскажите им все, что знаете». Она отвела от него взгляд, чтобы сдержать улыбку, которую ей так трудно было сдержать. Трудно, но возможно. «Оставьте меня в покое, — умоляла она. — У меня есть работа. Сроки. Агент дышит мне в затылок.Уходите!»
«Ну что ж, хорошо». Он был разочарован, на данный момент он уступал, но она подозревала, что это еще не конец. «Я ухожу… Мне нужно хорошенько подумать».
Мелисса сунула ему в руки конверт и потащила к двери. «Полиция», — твердо произнесла она, открывая его.
Было уже после девяти часов, но света еще было предостаточно. Весна была в самом разгаре, и долина была залита цветущим боярышником. Даже ясени, всегда поздно появляющиеся на свет, были увешаны тонкими зелеными кружевами.
«Прекрасный вечер», — сказал Брюс, глубоко вздохнув. — «Я вам очень завидую, что вы живете в этом мирном сельском раю».
«В последнее время здесь не было ни спокойствия, ни райского отдыха», — сухо заметила Мелисса.
Брюс ухмыльнулся, направился к своей машине, а затем повернулся обратно.
«Кстати, я чуть не забыл сказать, что вспомнил, где познакомился с вашим священником!»
«Мистер Кэллоуэй? Где это было?»
«Вы не поверите!»
'Хорошо?'
«Я вспомнил о том вечере только потому, что снова увидел его там». Его хитрое, почти скрытное выражение лица напоминало школьника, собирающегося рассказать непристойную шутку.
«Ради бога, куда?» — нетерпеливо спросила Мелисса.
«Обычное место».
«Ну и что в этом такого странного? Люди ходят в рестораны по совершенно невинным причинам. Это не только стриптизерши и бинго».
«Это для грязных стариков, которые пробираются через боковую дверь в пятницу вечером!» Брюс злорадно усмехнулся и добавил: «У них нет и наглости шлюх, которые нагло, как назойливые, набиваются туда на свои послеобеденные сеансы игры в бинго в кавычках!»
Мелисса не была впечатлена. «Значит, я теперь наглая распутница? И что ты делала, крадучись у той боковой двери — или мне не стоило спрашивать?»
Брюс принял вид обиженной невинности. «Если вам так уж интересно, я просто срезал путь к парковке. Но ваш преподобный был там ради этого зрелища с ягодицами и грудью, и выглядел он очень смущенным в своей мягкой шляпе и темных очках!»
Мелисса уже собиралась возразить, что он, должно быть, ошибается, но Айрис, пропалывавшая сорняки за своей живой изгородью незаметно для них обоих, опередила его. Она вскочила, как разъяренный волшебный клоун, ее лицо покраснело, а глаза сверкали яростью.
«Как ты смеешь распространять такую… такую мерзость!» — прошипела она. Она сделала колющий жест в сторону Брюса, а затем повернулась к Мелиссе. «Это твой молодой человек со всеми этими умными теориями?»
«О… э-э… Брюс Ингрэм изгазеты Gazette — мисс Эш», — смущенно пробормотала Мелисса.
«Газетта !» — выпалила Айрис, размахивая вилкой перед носом Брюса. — «Ты собираешься печатать свою ложь в этой тряпке?»
«Постойте-ка!» — возразил Брюс, настороженно глядя на вилку. — «Газетта— семейное издание. Мы не будем публиковать статьи о священниках и проститутках, если вас это беспокоит!» Он усмехнулся, что, казалось, еще больше разозлило Айрис.
«Даже не смей публиковать ни слова этой чепухи…!» — начала она, но Брюс, придя в себя, сумел изобразить одну из своих самых очаровательных улыбок.
«Мисс Эш, — сказал он серьезно, — я обещаю вам, что не ищу сенсации и никому не расскажу о том, что вы только что подслушали. Я рассказал Мел — миссис Крейг — только потому, что, когда я встретил вашего ректора на днях, я был уверен, что видел его раньше, но не мог вспомнить, где именно».
Айрис опустила руку, но не отводила от него глаз. «Клянешься?» — резко спросила она. Он кивнул. «Такой скандал может разрушить жизнь человека. Все это ложь, но клясние прилипает».
«Вы совершенно правы», — сказал он искренне. Он повернулся к Мелиссе. «Я свяжусь с вами».
— Ты это серьезно? — прошептала она с тревогой, когда он сел в машину и потянулся к зажиганию. — Обещаешь, что это не разбрызгается?
'Я обещаю.'
Почувствовав лёгкую тошноту, Мелисса отвернулась и вошла в дом, проигнорировав прощальный взмах Брюса. Через несколько минут раздался стук. Айрис стояла на крыльце, держа Бинки на руках.
«Мне нужно с тобой поговорить», — пробормотала она, опустив взгляд.
«Конечно… заходите. Хотите кофе?»
«Спасибо». На кухне Айрис беспокойно расхаживала взад и вперед, прижавшись щекой к голове Бинки, пока Мелисса загружала продукты для ужина в посудомоечную машину и варила кофе.
«Лучше останусь здесь», — сказала она, когда Мелисса предложила пойти в гостиную. Она села, посадив кошку себе на колени, и уставилась на кружку на столе перед собой.
«Ему можно доверять?» — внезапно спросила она.
«Вы имеете в виду Брюса?»
«Ненавижу репортеров. Обожаю сплетни. Один из них спросил меня… после того, как яих нашел … живу ли я один. Знаешь, о чем он думал, грязный зверь? Велел ему не лезть не в свое дело!»
«Я почти уверена, что Брюс говорил то, что думал», — ответила Мелисса. «Газета— это не газета, публикующая скандальные новости».
Айрис продолжала созерцать дымящуюся кофейную кружку.
«Знаешь, это правда», — выпалила она после долгого молчания.
«Что это?» — механически спросила Мелисса, но уже знала ответ и почувствовала огромную грусть.
«То, что он сказал о…» — Айрис, казалось, не смогла договорить.
«Вы имеете в виду мистера Кэллоуэя?» — тихо спросила Мелисса.
Айрис кивнула. Ее руки были обхвачены вокруг головы Бинки, тонкие плечи опущены, голова склонена, глаза закрыты. Казалось, она молилась. Мысли Мелиссы вернулись к тому вечеру, когда они с Брюсом наткнулись на ректора, стоящего с поникшей головой у той лесной могилы. Знал ли он, или хотя бы подозревал, чье тело там лежало? Теперь она вспомнила, что именно показалось ей странным. То, как он сказал: «Значит, этобыла женщина», словно он этого отчасти ожидал.
«Откуда ты знаешь, что это правда?» — спросила она.
«Видела его однажды. Давно. Мы с подругой ужинали в… том месте. Только что вышли. Видела, как он нырнул в тот переулок, через боковую дверь. Он меня не видел. Позже узнала, что там произошло». Она подняла голову и повернула измученное лицо к Мелиссе. «Он мог бы подойти ко мне!» — простонала она. Глаза текли ручьем, рот напряженно двигался, руки обнимали кота в отчаянных объятиях. Слова вырывались из нее прерывистыми вздохами, она боролась за самообладание. «Она… не позволяла ему прикасаться к себе… как только у нее появились мальчики… ей не стоило идти за пирожными… могла бы заполучить меня!» Ее голос перешел в вопль, к которому присоединился Бинки, и ее хватка на нем усилилась.
«О, Айрис!» — Мелисса почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. — «Кто тебе это рассказал… про миссис Кэллоуэй, я имею в виду?»
Губы Айрис исказились от презрения. «Да! Хвасталась этим. Считает себя такой чистой и добродетельной. Думала, что я такая же. Не замужем, следовательно, считаю секс чем-то грязным. Это она грязная, холодная, несчастная стерва. Она довела его до… этого!»
«Вот, выпей». Мелисса поставила стакан бренди рядом с нетронутой кружкой кофе. Боже мой, подумала она, чем всё это закончится?
На следующее утро Глория была полна любопытства по поводу происходящего в клубе UP. Мелисса, все еще подавленная откровениями предыдущего вечера, пыталась преуменьшить значение всего происходящего. Глория объяснила отсутствие энтузиазма разочарованием.
«Как жаль, что ты пропустила встречу с Великолепным Джорджем!» — вздохнула она. — «Мне ужасно хотелось узнать, правда ли то, что о нем говорят!»
«Значит, вы его не видели?»
«Не могу, правда? Мне нужно забрать детей из школы. К тому же, дом моего Стэнли находится совсем рядом. Он меня чуть не убьет, если увидит, как я туда захожу!» Она радостно заерзала при этой мысли, и пара сережек, которых Мелисса раньше не видела, дико запрыгала из стороны в сторону.
«Они милые!» — заметила Мелисса, надеясь отвлечь внимание от выходок Великолепного Джорджа и его окружения.
«Нравятся?» — Глория наклонила голову, приглашая рассмотреть поближе. — «Настоящее золото. Мой Стэн говорит, что я заслуживаю самого лучшего!» Ее карие глаза сияли любовью и гордостью.
«Думаю, ваш Стэн совершенно прав», — мягко сказала Мелисса.
«О, спасибо!» — Глория ласково погладила серьги, прежде чем начать собирать чистящие средства. «Нельзя больше терять время, правда?» Она поспешила с пылесосом, а Мелисса поднялась наверх писать письма.
Позже, как раз когда они допивали кофе, в дверь постучали. Это был ректор. В свежем утреннем свете его вид был более благопристойным и ангельским, чем когда-либо. Трудно было ассоциировать его с грязными маленькими приключениями в «Обычном месте».
«Доброе утро, мистер Кэллоуэй, — сказала Мелисса. — Входите!»
«Спасибо». Он тщательно вытер ноги, прежде чем войти внутрь. «Я вижу, Глория — миссис Паркин — здесь». Он кивнул в сторону красного эскорта, сияя от радости.
«Верно. Она приходит ко мне каждое утро среды. Мы только что пили кофе; не хотите чашечку?»
«Вот это мило!» Он с нетерпением последовал за ней на кухню, где Глория ополаскивала кружку в раковине. Она поприветствовала его жизнерадостной улыбкой, протянула руку за кухонным полотенцем и позволила ему мельком увидеть декольте, от которого в его глазах заблестели глаза.
«Доброе утро, ректор. Сегодня утром немного прохладно, не так ли?»
«Совсем немного, но, по крайней мере, дождь прекратился». Он потер руки и откашлялся.
«Хорошо, миссис Крейг, я пойду наверх». Глория собрала свои принадлежности, при этом умудрившись уронить тряпку для пыли. Мелисса, набирая растворимый кофе, заметила восхищенный взгляд мистера Кэллоуэя на ее округлые ягодицы, когда наклонилась, чтобы поднять его. Вчера она, возможно, испытывала бы снисходительное удовольствие, но не сейчас.
«Я принес приходской журнал за этот месяц», — сказал он, доставая его из сумки одной рукой и принимая предложенную чашку другой. — «Я хотел бы спросить… не будет ли неуместно попросить вас оформить годовую подписку? Всего три фунта, знаете ли, и это помогло бы уменьшить бумажную волокиту».
«Конечно же». Мелисса достала из ящика свою сумочку.
«Это очень любезно с вашей стороны». Он положил три фунта в маленький кошелек и сделал записку в записной книжке. «И… хм… интересно, смогу ли я уговорить вас время от времени публиковать статьи?»
Мелисса с трудом сдержала улыбку, вспомнив предупреждение Айрис. «Что это за статья… не о преступности, конечно же?»
«О нет, нет, конечно. Всего лишь небольшой фрагмент… Я оставляю эту тему вам, как профессиональному писателю…» Он сделал неопределенный жест, словно пытаясь вызвать вдохновение из ниоткуда. «Просто время от времени, знаете ли… так трудно получить свежие идеи от нашего ограниченного списка авторов… конечно, все они делают великолепную работу», — поспешно продолжил он, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то из них может подслушать и обидеться.
«Ну, я подумаю об этом», — пообещала Мелисса. «Извините», — добавила она, когда зазвонил телефон. Она пошла в гостиную, чтобы ответить. На линии был Брюс.
«Срочные новости!» — сказал он ей. «Стоматолог из Вустера опознал тело в Бенбери-Вудс как тело бывшей пациентки. Он лечил ее около шести лет назад, когда она жила в детском доме. В документах ее имя было указано как Барбара Картрайт».
«Как вы думаете, кого она сменила на Бабс Картер?»
«Именно. Полиция пытается выяснить, что с ней случилось после того, как она покинула дом. Мы же знаем, где она оказалась, правда?» По проводам прокатилась волна волнения.
«Вы собираетесь им рассказать?»
«Не нужно. Они всё равно скоро узнают».
«Вы передали им эти фотографии?»
«Пока нет. Не было времени».
«Думаю, вам стоит найти время. Есть какие-нибудь новости о Клайве?»
«Ровена сообщила о двух звонках. Эта девушка — просто сокровище».
«И что?» — Мелисса подавила укол чего-то, что она отказывалась распознать как ревность.
«Его менеджер позвонил, чтобы узнать о его шансах вернуться на работу. С ним все в порядке… он несколько раз навещал Клайва».
«А что насчет другого звонка?»
«Человек по имени Престон, действующий от имени отца Клайва».
'Подлинный?'
«Ах, да, это обычная практика. Старик никогда лично не связывается с больницей».
«Не совсем любовные отношения, правда? Ну, пока ничего зловещего».
«Ровена продолжит наблюдение. Мне пора идти. Мне нужно отработать некоторое время в мировом суде. Буду держать вас в курсе».
Когда Мелисса вернулась на кухню, ректор стоял у окна.
«Я восхищаюсь вашим садом, — сказал он. — Вы добились великолепных успехов».
«Да, всё налаживается. Айрис даёт мне много советов и всячески меня поддерживает».
«Ах, да, мисс Эш — преданная своему делу садовница!» — Он повернулся к Мелиссе, в его глазах читалась тревога. — «Надеюсь, она оправилась от пережитого ужаса?»
«О да, думаю, так и есть. Она довольно стойкая». Последовала короткая пауза, прежде чем Мелисса приняла решение. «Это мой друг, который работает в газетеGazette , — сказала она. — Он сказал мне, что тело, которое Айрис обнаружила в лесу, опознано».
«Правда?» — лицо мистера Кэллоуэя помрачнело. — «Это был кто-то из местных?»
«Бывшая воспитанница детского дома недалеко от Вустера по имени Барбара Картрайт».
В серо-зеленых глазах мелькнула тревога. «Вустер?» — прошептал он.
«Моя подруга считает, что она приехала в Глостер, сменила имя на Бабс Картер и работала барменшей и стриптизершей в заведении The Usual Place».
В тот самый момент, когда она заговорила, она пожалела об этом. Лицо ректора сморщилось, как сморщенный игрушечный воздушный шарик, а его здоровый розовый цвет сменился пепельно-серым. Он шевелил губами, но ни звука не издал.
«Вы её знали?» — спросила Мелисса.
Он тяжело вздохнул, почти рыдая. «Я знал девушку по имени Бабс, которая… там работала».
«Я так и думал, что, возможно, вы это сделали».
«Она… сказала мне, что приехала из Вустера».
Над головой раздался грохот и звук смыва унитаза. Оба с тревогой подняли головы. Они совершенно забыли о присутствии Глории.
«Не волнуйтесь, она никак не могла это услышать», — быстро сказала Мелисса.
«Как ты узнал?»
«Боюсь, вас видели как минимум дважды в The Usual Place, входящими сбоку».
Он закрыл глаза и сглотнул. «Кто?»
«Насколько мне известно, это сделают люди, которые вряд ли тебя выдадут… если, конечно, это не ты сам…» Эта мысль показалась ей настолько чудовищной, что она не смогла договорить.
«Убила её? О нет, нет! Я… любила её!» Слова были едва слышны. Наверху голос Глории, словно песня, перекрывал гул пылесоса.
«Лучше зайди в гостиную и выпей немного бренди», — предложила Мелисса, но он решительно отказался.
«Нет, нет, так не пойдёт. Антея заметит. Мне пора идти, мне нужно подумать. Бедная малышка Бабс!»
«Идентификация пока не определена... То есть, полиция еще не связала Барбару Картрайт с Бабс Картер, но я думаю, что это не займет много времени».
«Вы думаете, они узнают, что я был с ней знаком, и начнут задавать вопросы?»
«Это возможно».
Он поднялся на ноги. Казалось, за несколько минут он постарел на десять лет.
«Спасибо, что предупредили меня», — тихо сказал он. «Вы не…?»
«Я забуду обо всём этом разговоре». Мелисса протянула ему сумку с остальными приходскими журналами. «Не уходи без этого… а я подумаю над несколькими статьями для тебя!» Она повысила голос, придав ему бодрый и звонкий оттенок, когда Глория начала спускаться по лестнице. Мистер Кэллоуэй, как профессиональный актёр, воспринял это как ход.
«Это очень любезно с вашей стороны!» Он даже улыбнулся, уходя. «Доброе утро, дамы!»
«Он выглядит неважно, правда?» — прокомментировала Глория, роясь в шкафу в поисках полироли для мебели. «Наверное, это из-за несварения желудка. Всегда пьет кофе слишком быстро!»
Когда Глория ушла, Мелисса наспех пообедала и отправилась в свой кабинет. В её голове, как и в сюжете книги, зрели события последних дней. Это было похоже на то, как если бы в духовке одновременно готовились две запеканки, одна из которых переливалась в другую. Она начала вести два набора записей: один для описания реальных событий, а другой — для идей к рассказу. Несколько раз она ловила себя на том, что делает записи не в тот файл.
Записав события и разговоры того утра, она долго сидела, уставившись на пишущую машинку, не в силах забыть горечь в глазах мистера Кэллоуэя. Она ни на секунду не верила, что он убийца, но другие могли так думать. Если бы его выследила и допросила полиция, существовала большая вероятность, что пресса до него доберется. Репортеры набросились бы на него, как вороны на тушу кролика. Его жизнь, а также жизнь его жены и сыновей были бы разрушены.
Затем появилась Айрис. Она нашла тело. Если ее открытие, после медленных, но неумолимых процессов, которые оно запустило, приведет к раскрытию слабости мистера Кэллоуэя, секрет которой она — без его ведома — так долго хранила, она почти почувствует себя ответственной за гибель человека, которого обожала.
Мелисса встала из-за стола и беспокойно забегала по комнате, пытаясь вернуться к работе. Она дошла до момента в своем романе, когда вот-вот должно было произойти второе убийство. Вспоминая первую главу и обнаружение трупа в пастушьей хижине, она вспомнила, что, даже когда она была поглощена планированием первых абзацев, Айрис содрогнулась от ужаса, осознав то, что она эксгумировала. Конечно, это просто совпадение, но были и другие, менее зловещие, но тем не менее придающие напряженность событиям, которые сами по себе были обыденными.
Мелисса никогда не верила в сверхъестественное, но теперь ей казалось, что какой-то озорной дух с извращенным чувством юмора действует, используя творческие способности ее разума, чтобы раскрыть прошлые преступления или, что еще хуже, чтобы подтолкнуть ее к предсказаниям будущего насилия и ужаса. Бывали моменты, особенно холодными бессолнечными вечерами или ветреными ночами, когда она просыпалась от свиста ветра сквозь разрушенные стены хижины Дэниела, когда ее охватывало тревожное ощущение, что коттедж «Боярышник» еще не признал ее своей законной владелицей. Неужели тень старого Джекко, который столько лет жил там в одиночестве, враждебно настроена к ее присутствию и придумала какую-то странную и ужасающую форму мести? Это была леденящая душу, хотя и совершенно иррациональная, мысль.
Настроившись на то, чтобы не выглядеть глупо, она резко откинула стул и спустилась вниз, чувствуя потребность выйти на улицу. Она подумывала пригласить Айрис на прогулку, но передумала. Рано или поздно она узнает об опознании тела Бэбс, но это могло подождать. Меньше всего Мелиссе хотелось сейчас об этом говорить.
Погода была прохладная и облачная, дул свежий западный ветерок. Мелисса надела свою куртку-анорак и толстые ботинки и отправилась по тропинке к ручью. В это время суток здесь почти никого не было, хотя сейчас, когда заканчивались занятия в школах и если дождь прекращался, дети играли у ручья, а вечером несколько человек приводили своих собак, чтобы те выпустили пар, гоняясь за кроликами по берегам. Когда-то это была хорошо протоптанная тропа для жителей Бенбери, которые шли на работу на отдаленные фермы. Теперь же те, кто еще работал на земле, передвигались на машинах.
Вскоре Мелисса оказалась одна на опушке Бенбери Вуд. Усиливающийся ветерок с шумом проносился сквозь верхушки деревьев. Ветви скрипели над головой. Маленькие, невидимые ножки шуршали в подлеске. Не признаваясь себе в каком-либо волнении, она избежала тусклых тропинок и пошла по одной, по которой раньше не ходила, огибая лес и поднимаясь налево. Тропа была крутой, заросшей ежевикой и явно малоиспользуемой, но через пару сотен метров неожиданно вывела ее на фермерскую дорогу. Она перешла ее, пробираясь мимо груды рыхлых камней, и оказалась на вершине широкого, плоского хребта, откуда открывался вид на долину реки Северн.
Справа от нее хребет изгибался на запад; слева он тянулся почти строго на юг. Перед ней, чуть ниже линии горизонта, уютно расположившись на изгибе, словно младенец в локте матери, стоял красивый каменный дом, окруженный ландшафтным садом, частично скрытый деревьями и обнесенный высокой каменной стеной. Сквозь просветы в деревьях Мелисса мельком видела широкую травянистую тропинку, идущую прямо мимо задней части дома и вдоль хребта вдаль.
Послышался звук приближающегося трактора. Вскоре он появился, волоча за собой прицеп с соломой, на котором сидела черная собака. Водитель небрежно поприветствовал его, а затем широко улыбнулся, узнав его. Это был Дик Вудман. Он остановился у края колеи и высунулся из кабины.
— Значит, вышли на прогулку? — крикнул он.
— Совершенно верно, — крикнула она в ответ. — Раньше со мной такого не случалось.
Он спрыгнул вниз, оставив двигатель трактора извергать дизельные выхлопы в заросли.
«Вон там, внизу, находится Бенбери-Парк», — сказал он ей.
«Мне было интересно, так ли это».
«Видите? Эта полоска травы, похожая на гоночную трассу?»
«Да, а что это?»
«Это их частная взлетно-посадочная полоса!» Он выглядел таким гордым, словно владел этим домом, и она, восхищенно глядя на него, ответила ему взаимностью. Она снова посмотрела на дом, думая, какое идеальное место он мог бы стать для ее романа. В стене стояли тяжелые железные ворота, а из них — короткий подъезд к взлетно-посадочной полосе, где, несомненно, подъезжали машины, чтобы забрать прибывших гостей и отвезти их в дом с багажом, оборудованием и всем остальным, что они могли взять с собой. Было обидно, что она не могла посетить дом. Ей пришло в голову, что ректор больше ничего не сказал о том, чтобы познакомить ее с Воуденами. Что ж, у него были другие заботы, бедняга.
«На выходных будет большая вечеринка в честь поло», — продолжил Дик. «Они приезжают каждые выходные в течение сезона. Хотите посмотреть, что они вытворяют! Шампанское ведрами и еда из одного из шикарных ресторанов, где продают фрукты и овощи из Хангер-Хилла».
«Что такое Хангер-Хилл?»
«Еще одна из ферм поместья. Там, возле старой дороги, можно самостоятельно собирать ягоды. Скоро клубничный сезон… Моя Дженни делает чудесное варенье и клубничные пирожки!» Он облизнул губы. «Ну, мне пора ехать. Я все еще присматриваюсь к мелочам для твоей книжки с рассказами!» Он забрался обратно в кабину своего трактора.
«Какие именно закуски?» — крикнула она ему вслед.
Он опустил взгляд и подмигнул. «Никогда не знаешь, что может случиться, среди всех этих богатых иностранцев!»
«Никому не показывай, что ты тут шпионишь, а то у тебя будут проблемы!» — со смехом посоветовала Мелисса, помахав ему рукой.
Она вернулась тем же путем, чувствуя себя намного лучше, чем в начале пути. Встреча с Диком, с его жизнерадостной улыбкой и теплым котсуолдским акцентом, помогла ей очистить разум от глупых, тревожных фантазий. В каком-то смысле он был их живым противоречием, поскольку, как она в шутку сказала Джо Мартину, он послужил прообразом ее первой жертвы убийства. И вот он, живой, занимается своими повседневными делами со своим трактором и собакой, возвращая все в здравое русло и нормальную жизнь.
Эта встреча также напомнила ей о проблеме, над которой она работала, готовя свою книгу. Необходимо было провести дополнительные исследования.
После чая она села отвечать на последнее письмо Саймона. Он прекрасно проводил время, жара немного мешала, но только при переходе из кондиционированного помещения в кондиционированную машину. Если повезет, он сможет приехать в Англию позже этим летом. Представьте себе настоящий труп — если это не противоречие, ха-ха! — который выкапывают почти у порога его матери. Как продвигается работа над новым романом? Небрежное упоминание Обри дало ей понять, что, хотя он и не хочет вмешиваться, он разочарован перерывом и хотел бы думать, что это временно.
У неё был верный, заботливый сын. Она была искренне уверена, что он никогда бы не согласился на работу в Штатах, если бы это означало оставить её одну. Обри появился, казалось бы, в самый подходящий момент и изо всех сил старался завоевать доверие молодого человека и заверить его, что его мать любят и о ней заботятся. Тем не менее, ему предстояло смириться с тем, что отношениям определённо пришел конец.
Конечно, я знаю, что ты думаешь о моем благополучии и не хочешь, чтобы я была одна, и все такое, но тебе не стоит волноваться. Признаю, что когда ты начала взрослеть и строить свою жизнь, я пережила период, похожий на панику, особенно после того, как дедушка вышел на пенсию, и они с бабушкой переехали так далеко от Лондона. Оглядываясь назад, я уверена, что именно это меня и привлекло в Обри. Я думала, что нуждаюсь в заботе, но он слишком сильно меня опекал, и мне пришлось от него отдалиться. Сейчас я действительно намного счастливее, и узнала о себе много удивительных вещей. Так что, пожалуйста, больше не волнуйся, хорошо?
«Черт возьми!» — Мелисса разорвала письмо и взяла новый лист бумаги. — «Зачем эта оргия самооправдания?» — снова начала она.
Я наконец-то рассталась с Обри, и это было огромным облегчением. Мне следовало сделать это давным-давно.
Книга читается медленно. Вы удивитесь, как жизнь постоянно вносит свои коррективы. Смерть тоже. Личность жертвы убийства установлена, но интерес к ней со стороны местных жителей в последнее время ослаб. Всех гораздо больше волнует пожилая вдова, оставшаяся с мизерной пенсией и пытающаяся собрать деньги, продав часть своего огромного сада под застройку. Судя по тому, как майор Форд сплачивает оппозицию, можно подумать, что это означает угрозу со стороны космических захватчиков!
Стэнли купил Глории пару сережек, которые не смог бы себе позволить ни один честный автодилер. Подозреваю, что Айрис права, и я знаю, что не стоит вставать на сторону мошенников, но мне бы очень не хотелось, чтобы его поймали. Это разбило бы сердце Глории, а она такая милая...
Мелисса закончила письмо, запечатала его и спустилась вниз. Было чуть больше пяти; если бы она пошла коротким путем, то успела бы на вечернюю почту.
Вокруг никого не было, когда она обошла хижину Даниэля, свернула на тропинку через лес и направилась через церковный двор. Западная дверь церкви была приоткрыта, а велосипед настоятеля стоял у стены. Возвращаясь от почтового ящика, она увидела, что дверь закрыта, а велосипед прислонен к воротам. Несомненно, его владелец вернулся за чем-то забытым. Она пересекла церковный двор и начала осторожно спускаться по тропинке к дому.
Она уже почти спустилась вниз, когда из-за деревьев вышла фигура. На мгновение она вздрогнула; затем узнала Генри Кэллоуэя. Он стоял неловко, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь создать впечатление, что наткнулся на нее случайно во время прогулки, а не спешил вниз, чтобы перехватить ее. Его лицо было бледным, а выражение встревоженным.
«Миссис Крейг, не могли бы вы уделить мне несколько минут? Я понимаю, что ваше время ценно, но…»
«Конечно!» — она изо всех сил старалась придать своему голосу теплоту. Ему явно отчаянно нужен был кто-то, с кем можно поговорить. Если бы он был кем-нибудь другим, она бы пригласила его к себе в коттедж на бокал хереса, но если бы их увидели, могли бы заговорить сплетни, а и так все было достаточно сложно. Поэтому она стояла неподвижно, прикрывая глаза от лучистого послеполуденного солнца, пробивавшегося сквозь молодые листья над головой, и ждала. Это заняло некоторое время; несколько мгновений он теребил веточку, вырванную из молодого букового деревца, лаская молодые побеги пухлыми, нежными, но сильными пальцами.
«Она была такой маленькой, такой беззащитной, под этой твердой скорлупой, — наконец начал он. — Жизнь не была к ней благосклонна».
«Вы имеете в виду Бабс?»
Он кивнул. «В юности она пережила ужасную... травму».
«Каким образом?» — спросила Мелисса, когда стало ясно, что он больше не может продолжать.
«Я считаю, что современное выражение здесь — „злоупотребление“», — неловко заметил он.
«Кем?»
«Ее отец. Ее мать умерла, когда она была младенцем, и у них сложились очень близкие отношения… слишком близкие, кажется. Каким-то образом социальные работники узнали об этом, и ее забрали под опеку. Она очень любила своего отца, и разлука разбила ей сердце. Вскоре после этого он погиб в автокатастрофе, и она больше никогда его не видела».
«Бедный ребенок», — тихо сказала Мелисса. Это многое объясняло.
«Думаю, именно это её и привлекло… она видела во мне не только любовника, но и отца». Его пальцы на мгновение замерли, и он обхватил веточку ладонью. «После того, как мы занимались любовью, она лежала у меня на подлокотнике, как усталый ребёнок». Его лицо выражало смущение, и по щекам текли слёзы.
Мелисса почувствовала, как в ее глазах вспыхнуло сочувствие. «Она знала, что ты священник?»
«Возможно, она подозревала, но я никогда не признавался. Мне было слишком стыдно». Он прикусил губу, и буковая ветка стала притягивать его еще сильнее.
«Что ты подумал, когда она исчезла?»
«Я…» На мгновение он не смог продолжить, но, сглотнув, тяжело вздохнул и сказал: «Мне сказали, что она ушла. Я опасался, что с ней могло что-то случиться. Такие девушки, как она, подвергаются всевозможным опасностям».
«Вы наводили какие-либо справки?»
«Как я могла? Кто-то мог узнать, кто я... это означало бы разорение для меня... и для моей семьи. Другие девушки, похоже, не видели в этом ничего необычного... люди в этой среде относятся к таким вещам так легкомысленно».
Мелисса почувствовала, как ее сочувствие испарилось. «Так почему же тебе стоит волноваться?» — презрительно сказала она.
Он склонил голову. «Я это заслужил».
«По крайней мере, Клайву было не всё равно, и он отправился на её поиски».
Впервые с начала разговора он поднял голову и посмотрел прямо на неё.
«Вы знаете Клайва?»
«Да». Она не стала ничего объяснять. «Бабс когда-нибудь говорила о нём?»
«Время от времени, очень странным образом, она настаивала, что он не ее любовник. Насколько я понимаю, он был довольно чопорным, и, боюсь, она его за это презирала. Она называла его… каким-то уродом».
«Неужели это был бы какой-то фанатик Иисуса?»
Ректор вздрогнул и кивнул, яростно рвя саженец. «Думаю, она намеревалась использовать его в своих интересах. Ее преследовал страх перед бедностью в старости».
«Как вы думаете, она планировала выйти за него замуж?»
«Она часто намекала на что-то, хотя половину времени использовала такие странные выражения, что я никогда не понимал, что она имеет в виду. Но у меня сложилось впечатление, что она считала, что получает от этих отношений какую-то выгоду, хотя, насколько я понимаю, у него была довольно обычная работа».
«Насколько я понимаю, его отец довольно состоятельный человек. Возможно, она знала об этом?»
«Возможно, так и было. Хотя, мне кажется, она немного его боялась».
«О Клайве? Почему вы так говорите?»
Наступила долгая тишина, пока Генри Кэллоуэй разглядывал искорёженные остатки ветки.
«Она как-то рассказала мне, что они очень сильно поссорились. Похоже, у него был вспыльчивый характер. Ему и так было достаточно того, что она работала в баре. Она ужасно боялась, что если он узнает, она…»
«А ещё она была стриптизершей и проституткой?» Было очевидно, что он не смог закончить фразу. «Вам не показалось странным, что, если она надеялась остепениться с Клайвом, она не сделала того, чего он явно хотел, и не бросила работу? В этом не могло быть много денег, да и в долгосрочной перспективе…»
«Для неё это была не просто работа, — пробормотал ректор. — Ей нравилось… заниматься любовью». Это признание вызвало вспышку гнева на его лице.
«Она отвезла тебя к себе в квартиру?»
Он кивнул.
«Вы кого-нибудь там видели или замечали что-нибудь странное?»
Он посмотрел на нее с некоторым удивлением. «Странно? Нет, ничего. Ее комната была на верхнем этаже дома, а, насколько я понимаю, хозяйка жила на первом этаже, над женской парикмахерской. Магазин всегда был закрыт, когда я туда приходил, и я никогда никого там не видел». Круглое лицо сжалось от беспокойства. «Что мне делать?» — продрожал он. «Я не знаю, как смотреть людям в глаза… Антея наверняка поймет, что что-то не так. Мне удавалось скрывать от нее свои проступки, но это… слава Богу, сейчас она в отъезде… у ее сестры случился легкий инсульт. Не стоит радоваться чужим несчастьям, но, по крайней мере, это уберегло меня от очередной лжи». Его щеки обвисли, а рот приоткрылся. Он напомнил Мелиссе Обри в его самые жалкие моменты, и это вызвало у нее отвращение. «Миссис Крейг, пожалуйста, помогите мне, посоветуйте».
«Вы прекрасно знаете, что вам следует делать». Она была поражена резкостью собственного голоса. «У вас есть информация, которая может оказать большую помощь полиции в расследовании. Рано или поздно это расследование почти наверняка приведет к вам. Если они узнают, что вы скрывали информацию, не стоит ожидать сочувствия. Если вы обратитесь к ним сейчас и сможете убедить их в том, что вы не имеете никакого отношения к смерти Бабс, они, возможно, смогут избежать упоминания вашего имени».
«Ты правда так думаешь?» Впервые в бледных глазах вспыхнула искорка надежды. «Но, с другой стороны, понимаешь, мы же не совсем уверены, что… жертва… действительно Бэбс, верно?» Он цеплялся за соломинку. Мелисса задавалась вопросом, что бы почувствовала Айрис, если бы увидела его сейчас.
«Ты ведь в это не веришь?» — подумала она, — «Как иронично, что она говорит это после того, как высказала эту мысль Брюсу». Но теперь она была уверена так же, как и он. Бабс мертва, ее задушили, а тело закопали в лесу, и убийство вполне могло быть связано с какой-то опасной преступной группировкой, использующей в качестве прикрытия модельное агентство Up Front и, возможно, также «Бокс Петронеллы».
С другой стороны, это могло быть просто, как заявила Айрис, грязное сексуальное убийство. Тогда подозреваемыми стали бы Клайв, Генри Кэллоуэй и любой из неизвестного числа завсегдатаев Бэбс. Это было такое дело, которое пресса бы раздула до неузнаваемости, а публика бы потирала руки от удовольствия. Для ректора Бенбери это означало бы позор и разорение.
Генри Кэллоуэй отбросил сломанную ветку и выпрямил плечи.
«Я сделаю, как вы скажете, миссис Крейг», — сказал он твердым голосом. «Спасибо, что выслушали меня».
Известие об опознании тела, обнаруженного почти две недели назад в лесу недалеко от Аппер-Бенбери, получило лишь краткое освещение в местных газетах, будучи полностью затменным ужасающим делом об изнасиловании и убийстве в Кенте. Лишь одна или две национальные ежедневные газеты сочли это достойным упоминания. Полиция, конечно же, кропотливо и методично будет отслеживать извилистые, заросшие тропы, которые привели Барбару Картрайт из сомнительного приюта для детей к могиле в лесу Глостершира. На каком-то этапе они могут обратиться к общественности за помощью. Но на данный момент у любящей убийства общественности были другие заботы.
Несколько дней Мелисса могла сосредоточиться на своей книге, почти не отвлекаясь ни на что, кроме собственных решений. Айрис тоже усердно работала над заявкой на участие в конкурсе дизайна, организованном престижным национальным журналом. В перерывах между работой за пишущей машинкой и мольбертом женщины ухаживали за своими садами, обменивались впечатлениями о состоянии урожая, заезжали в деревню за необходимыми покупками или прогуливались по тропинкам в долине. Их соседские отношения перерастали в приятную и комфортную дружбу. По взаимному согласию они избегали любых упоминаний о трагедии.
В воскресенье в церкви настоятель был бледен, но внешне весел, очевидно, приложив неимоверные усилия, чтобы скрыть свою скорбь и потрясение. Его жена все еще отсутствовала, ухаживая за своей временно нетрудоспособной сестрой. Мелисса представляла его себе, умоляющего ее оставаться столько, сколько потребуется, боясь, что ее проницательный взгляд прорвется сквозь тонкую завесу спокойствия.
В воскресенье днем Айрис погрузила в машину потрепанную дорожную сумку и огромный портфель и отправилась в деловую поездку в Лондон.
«Увидимся в пятницу!» — крикнула она из окна. «Не забудь покормить Бинки!» Мелисса почувствовала опустошение, уезжая.
Брюс позвонил в понедельник днем.
«Я проверил послужной список молодого Фаррелла».
'Да?'
«Несколько судимостей за получение наркотиков, но только за мелкие правонарушения».
«Это мало что нам говорит, не так ли?»
«Нет, на самом деле нет. Кстати, обязательно возьмите сегодняшний номергазеты Gazette !»
«Что случилось?»
«Увидишь. Теперь уже не остановишься… Позвоню ещё раз сегодня вечером».
Миссис Фостер, увлеченно читавшая газету, когда Мелисса пошла за своим экземпляром, была полна впечатлений от новостей, красующихся на первой полосе.
«Сенсация о трупе в лесу», — гласил заголовок. «В результате полученной информации, — продолжалось в статье, — полиция рассматривает версию о том, что останки, недавно обнаруженные в лесу Бенбери, принадлежат молодой женщине, работавшей в местном ночном клубе».
«Интересно, что она здесь делала?» — щебетала миссис Фостер своим писклявым голоском, веки её трепетали от волнения. «Не лучше, чем следовало бы, не сомневаюсь!» — она наклонилась через прилавок, подставляя своё круглое розовое личико Мелиссе. «Думаешь, это сделал кто-то в этой деревне?» — испуганно спросила она.
«Вряд ли», — сказала Мелисса, надеясь, что это правда. Она расплатилась за газету и поспешила прочь, чувствуя разочарование миссис Фостер от того, что та не осталась, чтобы вникнуть в детали. Хотя вникать было особо нечего. Не было времени, чтобы узнать много о короткой жизни жертвы — лишь несколько отрывочных деталей и фотография девочки с фарфоровыми глазами и застенчивой, детской улыбкой. Мистер Питер Крейн, управляющий «Обычного места», выразил свою скорбь по поводу этой новости. «Тихая девушка, которая мало общалась с другими в клубе», — цитировали его слова. «Она ушла довольно внезапно, не сказав, куда направляется, но это не редкость для временных работников. Мы все очень потрясены».
«Вы передали эти фотографии в полицию?» — потребовала Мелисса, когда Брюс позвонил ей тем вечером.
«Да». — Он говорил самодовольно и благочестиво.
«Вы сказали, как они у вас оказались?» В своем стремлении избежать дальнейшего активного участия в его планах она забыла попросить его не упоминать ее имя.
Он усмехнулся, явно прочитав её мысли. «Не волнуйтесь… журналисты тщательно оберегают анонимность своих источников. Я сказал им, что узнал в модели Бабс, и направил их в агентство Up Front. С нетерпением жду, что они там найдут».
«Значит, ты всё ещё не обиделась, потому что я бы так не поступила…»
«О нет!» — казалось, он очень хотел ее успокоить. — «Я думал, что было бы интересно самим разобраться в работе агентства, но…»
«Мы сами? Какова должна была быть ваша роль в этой операции?»
«Э-э… ну, в переносном смысле!» Она представила себе его обезоруживающую улыбку. «В любом случае, я все обдумала и поняла вашу точку зрения… и я очень благодарна за вашу помощь. Возможно, через день-два мы что-нибудь услышим. Кстати, как вы думаете, кто сообщил полиции о Бабс?»
«Понятия не имею». Если кто и собирался втянуть имя Генри Кэллоуэя в это дело, так это точно не Мелисса Крейг.
«Как продвигается работа над книгой?»
«Сейчас я немного растерян. Все эти расследования в реальной жизни, похоже, притупили мою креативность».
«Могу я помочь? Вы же знаете, какие у меня блестящие идеи! Кто это предложил клуб UP для встречи с вашим супер-информатором?»
«Да… ну, думаю, я все-таки не смогу этим воспользоваться».
«Ты хочешь сказать, что отказываешься от моего блестящего предложения? Теперь мне действительно больно!»
«Ну, вы придумали правдоподобный способ распространения наркотиков через стриптиз-клуб, который посещает кучка хихикающих домохозяек».
«Раздавать их вместе с карточками для бинго?» — с надеждой предложил Брюс.
«Слишком уж безрассудно. Нельзя же вовлекать всех женщин… это было бы нелепо… так что рано или поздно какая-нибудь приличная мамаша по ошибке получит свою дозу наркотиков. Нет, это должно быть что-то действительно хитрое и безотказное».
«А как насчет того, чтобы положить его в некоторые сумочки во время выступления? Все бы не отрывали глаз от Великолепного Джорджа, ожидая, когда он опустит свой фиговый лист!»
«Хм…» — Мелисса на мгновение задумалась, а затем отклонила эту версию. — «Это означало бы, что кто-то передвигается в темноте. Рано или поздно кто-нибудь из зрителей это заметит и начнет задавать вопросы… Нет, я пишу о профессиональном проекте, а не о группе неуклюжих дилетантов».
«А, вот оно что!» — он принял голос актера, играющего Дракулу. — «В гардеробе есть секретная панель, которая открывается, и внутри оказывается костлявая рука, бросающая пакеты с героином в сумки с покупками!»
«Ты просто нелепа!» — Мелисса громко рассмеялась и тут же почувствовала себя спокойнее. Последние несколько дней она слишком много работала. «В любом случае, за старание ставлю плюс. Я еще немного подумаю».
«Да. С нетерпением жду, когда сержант Диллис Морган пожалуется Натану Латимеру на то, что ей приходится выслушивать «подобные вещи»! Буду держать вас в курсе событий с моей стороны».
«До свидания… нет, подождите минутку!»
'Что это такое?'
«Ваше последнее предложение…»
«И что с того?»
«Гардеробная в клубе UP… это как огромный шкаф с дверью в задней стене. Я обратил на него внимание, потому что там была одна из тех старомодных фарфоровых дверных ручек с каким-то замысловатым узором… но тогда я не придал этому значения».
«Ну вот и всё… это более вероятно, чем секретная панель».
«Нет, забудьте про книгу… помните, я рассказывала, как много шума поднялось из-за того, кто где поставил её тележку для покупок, а чью переставили, потому что она оказалась на чужом месте?»
«Да, но что…»
«Разве вы не видите? Обычно одни и те же пять женщин приходят раньше всех и ставят свои тележки в конце улицы, перед той дверью. На прошлой неделе что-то пошло не так, и одна из них опоздала, но когда Шэрон поставила свою тележку у двери, её передвинули, и туда поставили обычную. Она… я… все просто решили, что хозяйка ведёт себя по-детски».
«И вы предлагаете… зубы ада! Это же вполне осуществимо, не так ли?»
«Скажу, что это вполне осуществимо. Эта дверь ведет в ресторан, который закрыт днем. Когда веселье наверху в самом разгаре, кто-нибудь легко сможет распахнуть дверь, доставить товары и снова закрыть ее… на обработку всех пяти тележек уйдет меньше половины минуты, а Энни постоянно начеку, чтобы ничего не пошло не так».
«Эти тележки… это такие, с брезентовой сумкой, которая застегивается на молнию сверху?»
«Верно… они стоят на маленьких колесиках».
«Думаю, ты на верном пути!» Она представила его, глаза которого горели от волнения. «Я всегда знала, что Бабс замешана в чем-то опасном, но мне никогда не приходило в голову, что это «Обычное место»… Я была так уверена, что это связано с модельным агентством или…»
«Думаю, — перебила Мелисса, — завтра я снова зайду в клуб UP».
«Я правильно расслышал? Это та самая женщина, которая больше не хотела иметь дело с реальными расследованиями?»
«Помолчи и дай мне подумать». Мозг Мелиссы работал на пределе. «Ты можешь быть рядом с «Обычным местом» примерно в четыре часа завтрашнего дня?»
«Насколько мне известно… что вы задумали?»
«Нам действительно нужна помощь… кто-нибудь надежный, кто будет держать язык за зубами».
«Я поговорю с Софи… моей коллегой… это её зона ответственности. А теперь не могли бы вы мне сказать…?»
Рано следующим днем Мелисса, аккуратно собрав волосы в пучок, закрепленный испанскими гребнями, выехала из деревни и припарковалась на тихой обочине. С помощью большого количества помады, туши, теней и румян она превратилась в Мерил Коллинз, прежде чем отправиться в Глостер, благодарная за то, что никто из соседей случайно не проходил мимо и не поинтересовался, чем она занимается. Ее руки дрожали, выдавая нарастающее напряжение и прилив адреналина.
По предложению Брюса она оставила машину на парковке на уровне улицы недалеко от собора. Он сказал, что если кто-то из их клиентов будет доставлять товар на машине, то это наиболее вероятное место для парковки. Следуя его указаниям, она оказалась у «Обычного места» сзади, на узкой и очень загруженной служебной дороге. Грузовик пивовара разгружал бочки через люк в тротуаре; в подвале внизу она мельком увидела Пита Крейна, руководящего процессом. За грузовиком парень в белом фартуке бросал пустые ящики из-под овощей в коричневый фургон. Одна из его задних дверей была откинута назад, а на другой белыми буквами над другой красовалась надпись «Hill Farm Produce Daily». Мелисса прошла мимо и свернула в проход, ведущий к входу в клуб «Обычное место». Было почти половина третьего. Казалось, она уже была постоянным членом клуба, потому что Энни кивнула ей, почти не взглянув на ее карточку.
«Думала, вы не придёте!» — заметила она. — «Я как раз собиралась закрыть». Она вышла из-за стола и бросила защёлку на входную дверь.
«Меня задержали на кассе, да?» Мелисса немного попрактиковалась в местном акценте и осталась довольна результатом. Энни в ответ взмахнула своими пушистыми ресницами.
Был прекрасный весенний день, и лишь несколько легких курток висели над разбросанными по маленькой прихожей сумками и корзинами. Пять тележек стояли в ряд у двери, и под предлогом поиска сумочки Мелисса мельком их осмотрела. Судя по прошлой неделе, они принадлежали постоянным покупателям. Все они имели застежку-молнию сверху, и в каждом случае она была застегнута лишь частично.
Шэрон и Сью, сидевшие за своим обычным столиком, с радостью поприветствовали ее.
«Вот вы где!»
«Мы хотели узнать, приедете ли вы!»
«Мы зарезервировали для вас место…»
«Очень рад вас видеть…»
«Мы же только что говорили об этом, не так ли?..»
«Как жаль, если Мерил не приедет…»
«И Великолепный Джордж вернулся…»
Они щебетали, как воробьи в кустах, пока не вошел Пит, задержавшийся на несколько минут прибытием грузовика с пивом. Его двусмысленное объявление о возвращении их любимого артиста было встречено восторженными возгласами и аплодисментами. Резкий голос Эффи вызвал одобрение, которое вызвало у некоторых непристойный смех, а у Шэрон и Сью — печальное покачивание головой.
«Ей не становится лучше».
«Всегда одно и то же».
«Как вульгарно».
Мелисса наблюдала за Питом, за его манерами и жестами. При первом знакомстве она просто приняла его за чистую монету: крупный мужчина с легкой грубостью и намеком на обаяние, приятный и добродушный с посетителями в баре, а на менее известных мероприятиях наверху он играл роль приветливого, но рискованного ведущего. Мужчина с подходящим характером для этой работы.
Теперь она увидела его совершенно с другой стороны. Она почувствовала скрытую жесткость в его голосе, отсутствие искренности в его слишком навязчивой улыбке и намек на жестокость в его пухлых губах. В нем была какая-то лощеность; его одежда и наручные часы были дорогими. Она была готова поверить, что он мог быть замешан в каких-то прибыльных, но сомнительных делах.
Она наблюдала за жестикулирующими руками, большими и сильными, и с нарастающим чувством тревоги представляла, как они сжимают шею беспомощной девушки. Действительно ли она на верном пути? Неужели этот самодовольный, остроумный шоумен — не только торговец наркотиками, но и убийца Бабс? На протяжении всего сеанса игры в бинго ее мысли бешено крутились.
Спустя пять минут после начала выступления Великолепного Джорджа она решила, что бесконечно больше предпочитает Знойного Сэма. Возможно, в некоторых отношениях он был менее одарен, но в его выступлении была определенная утонченность, которой не хватало его сопернику, чья привлекательность больше напоминала пещерного человека. Тем не менее, в зале было много тех, кто, казалось, был только рад получить пощёчину. Даже сдержанные Шэрон и Сью подпрыгивали на своих местах. Мелисса вдруг подумала об Обри, представила его испуганный взгляд, полный отвращения, если бы он знал, где она находится, и закрыла рот руками, чтобы сдержать смех. Когда выступление подошло к концу, соседи приняли ее веселье за другое чувство.
«Он просто потрясающий!»
«Думала, он тебя заведёт!»
«Молодой Сэм был всего лишь любителем…»
«Наш Джорджи отлично разбирается в своем деле…»
Прошло некоторое время, прежде чем волнение начало утихать, и стулья отодвинули. Если все пойдет так же, как в прошлый раз, то перед тем, как кто-либо ступит на дверь, последует небольшой разговор. Мелисса встала.
«Похоже, я неплохо справляюсь», — пробормотала она. — «Мне ещё нужно кое-что купить».
«Рада снова тебя видеть», — сказала Шэрон.
«Увидимся в следующий раз!» — добавила Сью.
Ожидая увидеть Энни на страже, Мелисса придумала план, как завязать с ней разговор, пока остальные не придут за своими вещами, но, к своему удивлению, Энни нигде не было видно. Она почувствовала укол отчаяния, подумав, что это, несомненно, означает, что там нечего охранять, что вся эта затея — всего лишь плод ее собственного бурного воображения.
Видимо, нет. Сердце Мелиссы заколотилось, когда она провела взглядом по ряду тележек и увидела, что все молнии теперь плотно застегнуты. Это было именно то, на что она надеялась и чего ожидала, и это, несомненно, означало, что во время представления кто-то подложил пакет в каждую холщовую сумку и застегнул ее. По всей видимости, посылку доставили — вероятно, через дверь из ресторана, — но, видимо, что-то пошло не так с системой безопасности, раз это место оставили без охраны.
Пока никаких признаков ухода с верхнего этажа не было. Мелисса выглянула в коридор. Он по-прежнему был пуст; звук слива бачка унитаза над головой указывал на вероятное местонахождение Энни. Поддавшись импульсу, Мелисса бросилась назад, расстегнула сумку на ближайшей тележке и заглянула внутрь. Отодвинув лежавший сверху экземпляр газеты«Газетт» , она увидела только совершенно безобидные на вид продукты. Она застегнула молнию, сердце колотилось как барабанная дробь, и еще раз проверила коридор. По-прежнему никого. Она подошла к следующей тележке, затем к следующей. Она только что закончила с четвертой, когда у лестницы раздался хор женского щебетания. Очевидно, это совпало с выходом Энни из женского туалета.
«Сегодня было потрясающее шоу, Энни!»
«Джорджи был в отличной форме!»
«Здесь, ты в порядке?»
«Ты выглядишь немного зеленоватым!»
«Значит, у вас расстройство желудка?»
Похоже, Энни страдала от последствий употребления каких-то подозрительных морепродуктов, которые и вынудили её покинуть свой пост. Шаги медленно спускались по лестнице, пока она рассказывала подробности и получала сочувствие. Мелисса, воодушевлённая своими успехами и идущая на обдуманный риск, украдкой заглянула в последнюю тележку. Её чувство триумфа, когда она увидела то, что и ожидала увидеть, достигло апогея. Она попыталась застегнуть молнию. Она не поддавалась. Она потянула ещё раз, сильнее. Но она всё равно не двигалась, и её вспотевшие пальцы ослабли. Лицо покраснело, в животе образовался тугой комок, а руки дрожали, когда она боролась со скользким куском металла.
Ее подруги из клуба UP уже почти подошли к подножию лестницы. Через несколько секунд первая доберется до гардероба. Мелисса дернула молнию пошире и отчаянно потянула за застрявшую в зубцах нитку. В последний момент ей удалось ее освободить; эта несчастная штука наконец поддалась и соскользнула на место. Она сбросила одну туфлю, и когда шумная компания вошла, на ее лице появилось выражение боли, и она заботливо потирала лодыжку.
«Мерил! Ты в порядке?» — тревожно спросила Шэрон.
«Я поскользнулась на лестнице и сильно ударилась ногой», — объяснила Мелисса.
«Вот что бывает, когда торопишься», — упрекнула Сью.
«Сегодня все в деле!» — прокомментировал кто-то другой. «Бедная Энни заболела желудочно-кишечным трактом!»
Среди всеобщего беспокойства Мелисса заметила, что Энни, бледная и потрясенная, смотрит на свою плетеную сумку, в которой не было ничего, кроме пачки печенья и полудюжины яблок, все это было хорошо видно. В ее зеленых глазах, оценивающих содержимое, читалась тревога.
Под смех и болтовню все собрали свои вещи и начали расходиться. Затерянная в суматохе, Мелисса сумела остаться, пока не опознала владельцев подозрительных тележек. Небольшое удивление вызвало то, что Эффи оказалась среди них.
Выйдя на улицу, она неторопливо подошла к Брюсу, который рассматривал обветшалые тома возле букинистического магазина. Чувствуя себя профессиональным частным детективом, она наклонилась, чтобы изучить старинные карты в витрине. «Брюнетка в зеленых колготках — одна, а полная дама с кудрявыми волосами — другая», — пробормотала она уголком рта. «Ищите экземпляры «Газетты» ».
«Роджер». Она увидела, как он жестом указал на кого-то внутри магазина, и, удаляясь, погналась за Эффи.
Было захватывающе делать в реальной жизни то, что она так часто описывала в своих романах. И это было удивительно просто. У Эффи была характерная походка: короткие, быстрые шаги, но относительно медленные движения. Мелисса, с её длинным шагом, без труда не отставала от неё. Тротуары были довольно переполнены покупателями, возвращающимися домой, но Эффи была довольно высокой, и её пурпурную голову было легко заметить, когда она подпрыгивала в толпе вдоль Вестгейта.
Она, похоже, направлялась к автобусной станции, и Мелисса начала опасаться, что может оказаться в каком-нибудь незнакомом районе, безнадежно заблудиться и вдобавок потерять свою цель. Эффи, однако, еще не была готова ехать на автобусе. Вместо этого она зашла в кафе. Под предлогом изучения меню, вывешенного снаружи, Мелисса заглянула в окно.
Эффи поставила свою тележку под откидную крышку в конце прилавка. Она наклонилась, явно возясь с молнией, и достала кошелек и экземпляр газеты «Газетт» , который положила на прилавок перед собой. Худощавый помощник с редкими волосами и золотым кольцом в ухе подошел, чтобы обслужить ее. Он наполнил стакан молоком из холодильника, подвинул его к прилавку, взял деньги и положил в кассу. Его взгляд мелькнул, словно он задавал вопрос, и когда Эффи подняла стакан, ее пурпурная голова едва заметно кивнула. Она взяла молоко и газету и подошла к столику в нескольких шагах, села спиной к двери, закурила сигарету и начала просматривать заголовки.
Мелисса решила рискнуть. Она вошла в кафе, купила чашку чая и с ней отошла в угол. Эффи, погруженная в чтение газеты и потягивающая молоко, казалось, совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг.
Других клиентов, ожидающих обслуживания, не было, а ассистент стоял неподалеку от того места, где Эффи оставила свою тележку, и выглядел скучающим и бездеятельным. Он теребил ряды чашек, расставленных рядом с дымящимся чайником, и полировал несколько ложек. Затем он уронил одну и наклонился, чтобы поднять ее. Колеса тележки были едва видны с того места, где сидела Мелисса, и она была уверена, что они слегка сдвинулись.
Мужчина выпрямился, поднял крышку и вышел из-за прилавка с подносом. Он начал собирать использованную посуду и стаканы, опустошать пепельницы и разбрасывать грязную тряпку по столам. Подойдя к столику Эффи, он сначала взял ее пустой стакан, а затем газету, которая, по-видимому, лежала перед ней.
«На этом всё, дорогая?»
«Да, спасибо». Эффи потушила недокуренную сигарету, забрала свою тележку и ушла.
«Наконец-то мы сдвинулись с места!» — воскликнул Брюс, позвонив вечером. Он едва сдерживал дыхание от нетерпения. «Кудряшка Лиззи — просто мечта, она всего лишь заскочила за угол на площадку подержанных автомобилей за зданием Шир-холла».
Мелисса почувствовала легкое волнение. У нее было предчувствие, что он собирается сказать ей что-то, чего она не хотела услышать.
«Она немного побродила рядом, — продолжил Брюс, — притворяясь, что осматривает машины, пока какой-то эффектный тип рассказывал что-то потенциальному покупателю. Это было классическое представление… как в каком-нибудь комедийном сериале». Он усмехнулся, вспоминая этот случай.
«Ну и что?» — спросила Мелисса.
«Покупательница задавала много вопросов, Лиззи расхаживала взад-вперед со своей тележкой, а Флэш Гарри искоса наблюдал за ней, явно нервничая. Затем мимо проехала патрульная машина, и я мог поклясться, что он побледнел на несколько оттенков». Брюс сделал паузу для пущего эффекта.
Мелисса начала терять терпение. «Не нужно нагнетать интригу, просто расскажите, что произошло! Лиззи что-нибудь передала?»
«Я сейчас к этому перейду». Лиззи начала поглядывать на часы, словно ей нужно было успеть на поезд. Клиент всё ещё задавал вопросы, и, должно быть, ему хотелось посмотреть на локомотив, потому что приятель поднял капот и завёл его. Затем он оставил парня разглядывать его и побежал к какой-то хижине, которую они используют как офис. Лиззи последовала за ним, они оба зашли внутрь, она вышла через несколько мгновений и помчалась в сторону Саутгейта.
«А как же Флэш Гарри?»
«Он почти сразу вышел из офиса, но вот что интересно. Он запер дверь за собой, прежде чем вернуться поговорить с клиентом. Когда они вошли, дверь не была заперта».
'Вы уверены?'
«Совершенно верно. Дверь была открыта».
«Мм», — пробормотала Мелисса. — «Похоже, Лиззи передала что-то ценное».
«Вы что-то сказали огазете Gazette , когда выходили из клуба UP».
« В каждой из подозрительных тележек, прямо сверху, лежал экземпляр газеты Gazette» . Она описала свои поиски, и он восхищенно присвистнул.
«Это было круто!»
«В тот момент я не чувствовал себя очень круто. Мне повезло, что всё обошлось. Кстати, ты узнал название костюма Флэша Гарри?»
«Это называется… минутку, — я схватил листовку с капота одной из машин. — Вот мы и здесь: «Cathedral Cars», владелец — Стэнли Дж. Паркин».
Мелисса закрыла глаза. Именно этого она и боялась. Ее сердце сжималось от тоски по Глории.
«Как у вас всё прошло?» — хотел узнать Брюс.
На мгновение она не смогла ответить. Ей хотелось тут же прекратить это, покончить с этой мерзкой игрой в детективов. Переверни камень — и найдешь что-нибудь неприятное. Пусть этим займется кто-нибудь другой.
«Мелисса? Ты еще здесь?»
Теперь выкручиваться было бесполезно. Приведут отдел по борьбе с наркотиками, и ей придётся рассказать им всё, что она знает. Это её гражданский долг. Она взяла себя в руки.
«Да, я здесь. Как дела у вашего коллеги?»
«Софи? Боюсь, у неё не всё так хорошо, как у нас. Она проследила за Зелёными Колготками до самой парковки, и так получилось, что её собственная машина стояла неподалеку, но к тому времени, как она вернулась, Зелёные Колготки уже исчезли за выездом. Софи какое-то время ездила вокруг, надеясь её подобрать, но безрезультатно. Зато она запомнила название машины. Она очень хочет получить эксклюзивный материал… хочет, чтобы мы попробовали ещё раз на следующей неделе».
«Мы?» В голове Мелиссы зазвенели тревожные колокола.
«Да… ты готов, не так ли? И послушай, на этот раз возьми свою собственную тележку и…»
— Минутку, — перебила Мелисса. — Вы же не предлагаете мне попытаться поменяться…? — Последовала пауза. — Вы предлагаете мне сменить вагонетку… о, Боже мой, разве я не сделала достаточно? А если что-то из этого просочится… злодеи могут узнать об этом и… — Перед ней открылись самые разные мрачные возможности, многие из которых были почерпнуты из её собственных книг. И снова её охватило непреодолимое желание освободиться от всего этого предприятия, стереть всё с лица земли и укрыться в своём безопасном маленьком мире, где преступления были выдумкой, сложности — её собственным творением, а злодеи — спокойно привлечены к ответственности неумолимым, зорким Натаном Латимером.
«Не волнуйся, — успокаивал её Брюс. — Софи будет как моллюск. Никто не отнимет у неё её порцию!» — В его голосе звучало почти презрительно.
«И, полагаю, ты делаешь это из чистого альтруизма!» Она понимала, что это звучит язвительно, но начинала чувствовать себя слишком взволнованной.
«У некоторых из нас есть иные мотивы, помимо стремления к сенсациям», — возразил он.
«О да, конечно, разоблачение пороков общества… Общественность имеет право знать!»
«Теперь вы проявляете цинизм».
«Реалистично. Всем известно, что журналисты абсолютно безжалостны в погоне за сенсацией».
«Не этот. Я ведь не стал разбираться с проступками вашего драгоценного священника, правда? Раскрытие того, что у мужчины есть слабость к разглядыванию стриптизерш, вряд ли будет способствовать делу социальной справедливости и, вероятно, разрушит его семью».
«А что насчёт семьи Флэша Гарри?» Лицо Глории приняло форму улыбающегося подсолнуха, в тёплых карих глазах светились любовь и гордость. Напряжённый день начал давать о себе знать. Мелисса была близка к слезам.
«У детей, которых губят наркотики, тоже есть семьи», — тихо сказал Брюс.
«Ты прямо-таки маленький скаут, не так ли? Просто из любопытства, как давно ты занимаешься этой работой?»
Наступила пауза.
«Недолго», — наконец признался он. «Я занимался несколькими другими делами, прежде чем мне пришла в голову мысль попробовать себя в журналистике. Это показалось мне довольно многообещающим способом помочь исправить некоторые несправедливости в обществе».
«А что ещё ты сделал?»
«О, много чего. После университета я занималась волонтерской деятельностью, некоторое время преподавала английский на Ближнем Востоке, а потом начала обучаться на социального работника…»
Как ни странно, это не стало для него неожиданностью. Он никогда не проявлял убийственного инстинкта закоренелого журналиста, скорее, отличался упорством человека, преследующего свою цель. За утонченным и порой легкомысленным обаянием скрывался преданный идеалист. Мелисса, успокоившись после своей вспышки, почувствовала к нему все большую симпатию.
«Итак, — говорил Брюс, — мы собираемся планировать наши следующие шаги?»
«Почему бы нам не рассказать полиции о том, что мы выяснили?»
«Что мы им скажем? Всё это косвенные доказательства; мы на самом деле не видели ничего подозрительного, что нам передавали. Мы могли бы подождать до следующей недели и проследить за тремя другими курьерами… просто чтобы закрепить успех. Эй, меня только что осенила идея! Мы же договорились, что наркотики были спрятаны в газетах, верно?»
«Я бы сказал, что это был бы очень вероятный исход, но, как вы только что сказали, это чисто случайный фактор».
«Вот что я имею в виду — нам нужны доказательства. Ты же всегда берёшь с собой свою сумку для покупок, правда?»
Мелисса крепче сжала трубку. Она догадывалась, что произойдет дальше, и это ее пугало. «Я не хочу об этом знать», — слабо произнесла она.
«Но это проще простого! Вам нужно всего лишь обменять свой экземпляр «Газетты» на один из их. Гораздо проще, чем переставлять тележки… кто-нибудь может это заметить. Я дам вам бесплатный экземпляр, вам не придётся его покупать!»
«Ну и что? Как ты думаешь, мне это сойдет с рук?»
«Сегодня тебе удалось заглянуть во все пять тележек. В следующий раз достаточно открыть только одну. Понимаешь, мы могли бы заполучить целую партию наркотиков! Представь, как мы в тюрьме разворачиваем нашу уважаемую семейную газету и видим внутри маленький пластиковый пакетик? Это было бы как сцена из одного из твоих романов!»
«Вот где я предпочитаю это хранить. Послушайте, это была чистая случайность, что у Энни сегодня днем случился понос, и она избежала опасности. Мне бы никогда не сошло с рук такое выступление дважды».
«Да, можете, вы что-нибудь придумаете…»
«Ты такая наивная, что это неправда. Держу пари, Энни сегодня днем ужасно испугалась, когда спустилась вниз и застала меня там одну. Ты бы видела, как она смотрела на мою сумку с покупками. Если бы она не смогла увидеть все, что в ней было, от икры до рыбных палочек, она бы нашла какой-нибудь предлог, чтобы задержать меня и обыскать. С этого момента будет какая-то подстраховка на случай, если возникнет еще одна чрезвычайная ситуация».
«С вашим изобретательным умом…»
«О боже, зачем я тебя слушаю? Уходи и оставь меня в покое!» Мелисса в гневе бросила трубку. Он предлагал ей сделать безумную, безрассудную и потенциально опасную вещь. Проблема заключалась в том, что он был настолько чертовски убедителен, что она боялась, что, вопреки здравому смыслу, согласится.
Но, как оказалось, всё сложилось совсем иначе.
Следующие два дня прошли довольно спокойно. Затишье перед бурей, как вспоминала Мелисса позже. В среду пришло письмо от Обри. Поскольку она не оставила ему выбора, написал он, он вернулся к Дениз. Используя искаженные рассуждения и надуманные аргументы, от которых она скрежетала зубами от ярости, он попытался возложить на Мелиссу всю ответственность за крах их отношений и то, что он описывал как свое «жалкое существование отныне». Это было жалобное, сожалеющее письмо, и она с большим удовольствием использовала его в тот же день, чтобы разжечь костер.
В четверг ей позвонил Брюс.
«Я только что разговаривал с заведующей приютом Cedar Lawns, — сказал он. — Она немного волнуется за Клайва и интересуется, не собирались ли мы навестить его еще раз».
«Мы же обещали сходить ещё раз, правда? Как у него дела?»
«Физически он в порядке и менее дезориентирован, чем раньше, но, по словам старшей медсестры, находится в довольно странном психическом состоянии».
«Что она имеет в виду?»
«Она толком ничего не объяснила».
«Знает ли он, что тело Бабс найдено?»
«Я так не думаю, и, думаю, старшая медсестра тоже. В любом случае, она об этом не упомянула, и я ей не сказала. Я решила, что лучше подождать, пока кто-нибудь из нас туда не поедет. Завтра я весь день занята, а на выходных уезжаю. Есть ли шанс, что ты поедешь?»
«Где мы сейчас находимся — завтра же пятница, не так ли?»
«Верно, пятница, тринадцатое. Вы суеверны?»
«Ни за что». Мелисса листала свой дневник. «Посмотрим. У меня завтра утром назначена встреча. Днём я могла бы съездить в Сидар-Лоунс. Может, позвонить старшей медсестре и договориться?»
«Хорошо бы? Было бы замечательно. Я позвоню тебе в воскресенье вечером».
Мелисса улыбнулась про себя, положив трубку, и задумалась, какой была бы его реакция, если бы она сказала ему, куда едет в пятницу утром.
Девушка, ответившая на телефонный звонок в летной школе, заинтригованно узнала, что разговаривает с писательницей, специализирующейся на криминальных романах, сказала, что уверена, что они смогут помочь ей с исследованием, и посоветовала спросить Уолли Моргана. Мелисса, наполовину ожидавшая встретить человека с проницательным взглядом, квадратной челюстью и, возможно, бородой в замасленном комбинезоне, с удивлением обнаружила, что пожимает руку элегантной, стройной, жизнерадостной женщине лет тридцати пяти с мягко развевающимися каштановыми волосами и озорной улыбкой.
«Я Уолли Морган», — представилась она, добавив с гримасой, словно привыкшая к поднятым бровям и недоуменным взглядам, — «на самом деле меня зовут Уоллис — моя мать была большой поклонницей герцогини Виндзорской. Наверное, мне следует быть благодарной, что она не была поклонницей Таллулы Бэнкхед! Садитесь».
Она жестом пригласила Мелиссу сесть на стул перед столом, на котором была разложена карта Британских островов. Карта была покрыта сплошными синими линиями, которые, как объяснил ей Уолли, обозначали воздушные маршруты, и пунктирными линиями, обозначающими зоны ограниченного воздушного пространства.
«За пределами этих зон, которые в основном включают крупные аэропорты и военные базы, — пояснила она, — воздушное пространство не контролируется на высоте до восьми с половиной тысяч футов».
«Ты хочешь сказать, что любой может летать совершенно свободно, без каких-либо ограничений?» — удивленно спросила Мелисса.
Уолли кивнул. «Пока они будут держаться за пределами контролируемых зон и соблюдать правила, касающиеся минимальной высоты и так далее, — да».
«А как насчет зарубежных поездок — например, во Францию и обратно?»
«А, это другое дело. Вам придётся вылетать и приземляться на аэродроме, специально отведённом таможней. Это создаст проблемы?»
«Лучше бы так. Мои мошенники не обрадуются таможенному досмотру!»
Уолли усмехнулся. «Что они собираются нести, или мне не стоит спрашивать?»
«Тебе придётся прочитать книгу!» — сказала Мелисса. — «Я пришлю тебе экземпляр с автографом».
«Спасибо. Теперь давайте посмотрим, чем мы можем помочь. Конечно, если ваш человек регулярно приезжает и уезжает, он может наладить контакт с таможенниками по обе стороны Ла-Манша. Ему понадобится веская причина для поездок, и первые несколько раз ему придётся летать на чистом самолёте. После этого, вероятно, всё будет в порядке, и его пропустят, но это будет просчитанный риск. Возможно, на дежурстве окажется какой-нибудь энергичный новичок, или же спецподразделение может следить за террористами и потребовать тщательной проверки всех въезжающих и выезжающих».
«А что, если он просто прокрадется и тихо приземлится на своей собственной взлетно-посадочной полосе, не проходя через все формальности?»
Уолли усмехнулась. «Он далеко не улетит. Его заметят на радаре и выследят до дома. Тогда у него будут настоящие проблемы. Конечно, — задумчиво добавила она, — он мог бы рискнуть и спуститься ниже уровня радара, но таким образом, чтобы его было легче заметить. Шансы на то, что его обнаружат и сообщат о нем, все равно высоки».
«А как насчет того, чтобы приземляться пониже ночью?»
«Ага. Слишком опасно. Он легко может врезаться в столб или влететь в холм в темноте».
«О боже!» — Мелисса почувствовала, как рушится ее план. — «Понимаете, у меня есть такая схема: богатые люди приезжают из разных уголков Великобритании и континента, чтобы играть в поло, участвовать в охотничьих турах и так далее. Большинство из них честные люди, но время от времени через частную взлетно-посадочную полосу, принадлежащую владельцу особняка в Котсуолдсе, ввозится или вывозится нелегальный груз».
Глаза Уолли заблестели. «Как здорово! Я вот только что подумал… я летал отсюда в Давентри на днях и насчитал более двадцати частных взлетно-посадочных полос. Интересно, используются ли какие-нибудь из них для контрабанды?»
«Если это так, то они наверняка придумали, как обойти таможню. Не можете ли вы придумать какой-нибудь способ?»
«Посмотрим». Уолли закурила сигарету и на мгновение замолчала, погрузившись в размышления. Затем она встала и подошла к карте Европы, прикрепленной к стене.
«Откуда едет ваш мужчина?» — спросила она.
«О... скажем, где-нибудь вдоль побережья Северной Франции. Ле-Туке или где-нибудь в этом районе».
«Если он взлетит со взлетно-посадочной полосы прямо на пути почтового самолета или обычного самолета экспресс-доставки, он может зайти на посадку, под хвостом другого самолета», — продолжила она, заметив ничего не выражающее лицо Мелиссы. «Таким образом, на экране радара будет только одна точка — точка разрешенного самолета».
«Сможет ли он сделать это незаметно?»
«Ему, конечно, пришлось бы взлететь без посадочных огней, а затем следовать за другим самолетом через Ла-Манш. Как только он оказался бы примерно в пятидесяти милях от побережья, он мог бы просто сбросить посадочные огни и приземлиться на своей полосе. Посадочные огни ему, конечно, понадобятся, но вы же можете организовать их для него, не так ли?»
«Конечно!» — яростно записала Мелисса в своем блокноте. — «А принято ли освещать интимные места?»
«О да, многие из них именно такие. Некоторые светильники можно включать и выключать дистанционно. Вашим преступникам придётся позаботиться о том, чтобы найти законное применение этой полосе света ночью и сообщить об этом местным диспетчерам». Уолли потёрла руки. «Мы придумали идеальный способ совершить преступление? Вашим преступникам это сойдёт с рук?»
«Конечно, нет!» — заверила её Мелисса. «Все они получат по заслугам, и справедливость восторжествует. Мои читатели этого ожидают».
«Что ж, обязательно обращайтесь ко мне, если вам понадобится еще какая-либо помощь».
«Я так и сделаю, и большое спасибо».
Мелисса вернулась к своей машине и направилась в сторону Бристоля. На светофоре на окраине Глостера она остановилась за фургоном, похожим на тот, который она видела припаркованным за рестораном The Usual Place. С закрытыми задними дверями на вывеске было написано: «Ферма Hanger Hill, свежая продукция доставляется ежедневно». Вспомнив комментарий Дика Вудмана о фешенебельных ресторанах, обслуживающих отдыхающих в Бенбери-парке, она задумалась, не является ли The Usual Place одним из них. Она решила, что это маловероятно. Владельцы частных самолетов и вертолетов потребовали бы чего-то более изысканного, чем креветки с картофелем фри или разогретая в микроволновке лазанья.
Неподалеку от места назначения она остановилась на обед в сельском пабе. Погода была прекрасная, небо цвета колокольчиков, а майское солнце мягко согревало ее кожу. Закончив обед, она пошла по тропинке вдоль берега ручья и, завороженная, наблюдала, как зимородок, крошечная птица ослепительно яркого цвета, нырнула с ивовой ветки в яркую, прозрачную воду. Она была так поглощена происходящим, что забыла о времени, и к тому моменту, когда она добралась до Кедровых Лоунс, было уже после трех часов.
«Вы обнаружите, что Клайву стало значительно лучше», — сказала старшая медсестра, сидящая, словно монахиня, со сложенными руками за своим большим столом. «Его память начала возвращаться довольно внезапно около недели назад. Он помнит, как вел машину непосредственно перед аварией, но ничего не помнит о самом столкновении. Он стал довольно встревоженным и возбужденным, и нам пришлось ввести его в состояние седации. Затем он, казалось, впал в какое-то… не совсем депрессию, но настроение, близкое к смирению, как будто вот-вот должно было произойти что-то печальное, но неизбежное. Такое состояние я наблюдала у неизлечимо больных пациентов, которые смирились со смертью».
Мелисса посмотрела на нее с ужасом. «Ты хочешь сказать, что Клайв думает, что умрет?»
«Я не вижу причин, по которым он должен это делать», — успокаивающе произнесла старшая медсестра. «Физически он делает отличные успехи. С его ноги сняли гипс, и физиотерапевт очень доволен его состоянием. Вы заметите значительное улучшение».
«Есть ли у него друзья, которые приезжают к нему в гости?»
«Нечасто. Его менеджер приходил один или два раза, и иногда заходят один-два человека из его церкви. В прошлое воскресенье днем к нему пришла девушка… как ее звали? Имя начиналось на букву «Р»».
«Рассвет?» — предположила Мелисса.
«Вот и всё… Дон. Ты её знаешь?»
«Она мой парикмахер… она знала Бабс. Она сказала мне, что Бабс плохо обращалась с Клайвом, и у меня сложилось впечатление, что она сама к нему питала симпатию. Я знала, что она планирует приехать к нему».
«Надеюсь, она еще придет… медсестры сказали, что после этого он стал выглядеть веселее. Я рада, что вы здесь… кажется, вы и мистер Ингрэм ему понравились, и он помнит ваш визит».
«Извините, что мы раньше не виделись. Я работаю над книгой, и знаю, что Брюс был очень занят. Скажите, Клайв до сих пор говорит о Бабс?»
«Это странно. Было время, когда он, казалось, говорил только о ней. А теперь он почти не упоминает о ней. Есть какие-нибудь новости?»
«Вы об этом не читали в газетах?»
«Нет? А что они говорят?»
«Бэбс мертва. Она была убита».
Старшая медсестра прикрыла рот руками, зрачки расширились; она слушала рассказ в потрясенном молчании.
«Так вот почему она так внезапно исчезла!» — сказала она, когда Мелисса закончила говорить. «Как же это ужасно!»
«Как вы думаете, мог ли Клайв видеть эти отчеты? Могло ли это объяснить его внезапную перемену настроения?»
«Не думаю», — сказала старшая медсестра, проведя рукой по лбу. Несмотря на многолетний профессиональный опыт, связанный с горем и смертью, она выглядела искренне тронутой. «Бедный мальчик уже столько настрадался! Когда появилась эта история?»
«Об этом писали в GloucesterGazette в понедельник. Я удивлен, что здесь никто этого не заметил».
Старшая медсестра покачала головой, нахмурившись. «У нас нет глостерских газет. Полагаю, наша местная газета могла бы опубликовать эту историю, но мне никто об этом не говорил».
«Если Клайв спросит о Бабс, что мне ему сказать? Я не хочу его расстраивать, но он всё равно рано или поздно всё узнает».
«Я… не знаю, что сказать». Старшая медсестра несколько мгновений сидела неподвижно, склонив голову и закрыв глаза, словно ища совета. Открыв их, она пришла в себя. «Думаю, если он спросит, тебе следует рассказать ему то, что ты знаешь. Уверена, ты сообщишь ему это мягко».
«Хорошо», — пообещала Мелисса. «Можно мне сейчас с ним повидаться?»
«Да, конечно. Ты помнишь дорогу?»
Когда Мелисса вошла в его комнату, Клайв стоял, прислонившись к подоконнику открытого окна. Он был полностью одет: рубашка, пуловер и брюки; лишь трость, прислоненная к креслу, свидетельствовала о том, что он еще не полностью оправился от травм. Он повернулся, и его лицо озарилось. Мелисса снова была поражена обаянием его улыбки.
«Как мило с вашей стороны прийти! Какой чудесный день! Как вы думаете, у нас будет хорошее лето?» Эти традиционные фразы напомнили Мелиссе хозяйку, приветствующую гостя на официальном обеде, вежливую, но безличную. Возможно, он чувствовал себя с ней не совсем комфортно.
«Ты выглядишь намного лучше», — сказала она ему, и это действительно было правдой. Он поправился, щеки покраснели, а багровый шрам на лице начал бледнеть. «Ты можешь выйти на улицу и насладиться солнцем?»
«Я сегодня утром был в саду».
«Какой прекрасный сад, правда? Как далеко можно пройти?»
«Не очень далеко. С каждым днем чуть дальше». В его голосе не было ни энтузиазма, ни уныния, скорее отстраненность, как будто его успехи или их отсутствие для него не имели значения. «Не могли бы вы присесть? Возможно, вы захотите принести тот стул и посидеть здесь на солнышке — к сожалению, я не могу предложить вам его передвинуть».
«Наверное, вы с нетерпением ждёте возвращения домой?» — небрежно спросила Мелисса, устраиваясь напротив Клайва.
«Дом? Где дом?» Он снова улыбнулся, печальной, медленной улыбкой мученика. Это было удручающее начало.
«Но ведь…» — Мелисса запнулась, подбирая слова. — «То есть, где ты жила до аварии? У тебя нет семьи?»
Улыбка исчезла, а его глубоко посаженные глаза словно почернели.
«Моя мать умерла. У меня нет братьев и сестер, нет тетушек и дядей, нет двоюродных братьев и сестер. Я один в этом мире».
Мелисса почувствовала силу его ненависти к отцу, о котором он даже не хотел упоминать, и вздрогнула. Она попыталась снова.
«Как вы думаете, вернетесь ли вы на свою прежнюю работу?»
«Полагаю, да. А это имеет значение?»
«Но, конечно, это важно», — Мелисса стала говорить бодро и практично, как раньше с Саймоном во время его подростковых депрессивных приступов. — «Ты молод и силен. Ты чудесно оправился от ужасных травм. Теперь ты должен начать планировать свое будущее!»
«У меня нет будущего», — сказал он спокойным, бесстрастным голосом.
«Конечно, вы…» — начала она, но ее голос затих, когда она узнала выражение смирения, которое описывала старшая медсестра, — выражение лица человека, отстранившегося от повседневной жизни. Его следующие слова стали для нее шоком.
«Больше нет, теперь, когда Бабс мертва». Он понизил голос и огляделся, словно боясь, что его подслушают. «Я им здесь ничего не сказал. Они ее не знали, понимаешь. А ты ее знал, не так ли?»
— Кто тебе сказал, что она мертва? — тихо спросила Мелисса, надеясь, что он не будет настаивать. Пока он будет верить, что она знала Бабс, он, возможно, сможет говорить свободнее и, возможно, расскажет что-нибудь, что приведет к ее убийце.
«Мне никто не говорил. Я знаю… здесь!» Он постучал себя по лбу. Он по-прежнему говорил тем же ровным тоном, глядя на Мелиссу, но как будто сквозь нее, и с выражением усталого терпения на лице.
Сохраняя спокойный и непринужденный тон и тщательно подбирая слова, она начала задавать вопросы.
«Когда вы видели её в последний раз?»
«За два дня до аварии у нас произошла ссора».
«Она была очень расстроена?»
Этот вопрос, казалось, почти забавлял его. «Бэбс? Нет… Это я расстроилась. Я была в отчаянии. Она посмеялась надо мной, и мне хотелось ее потрясти. Это меня напугало… Я не знала, что способна так злиться». Он одарил ее одной из своих быстрых, сияющих улыбок. Было легко понять, почему Доун находила его таким привлекательным. «Нас учат, что гнев — это смертный грех, не так ли?» — сказал он со странной смесью грусти и юмора.
«Из-за чего был спор?» — спросила Мелисса.
Он развел руками в жалком жесте. Как и лицо, они огрубели с момента ее последнего визита, хотя даже тогда, как она с тревогой вспоминала, они были достаточно сильными, чтобы оставить на руке Брюса следы, которые держались несколько часов.
«Она думала только о деньгах, — сказал он ей. — На мгновение она напомнила мне… моего отца». Он, казалось, не решался произнести это слово. «Я сказал ей, что любовь важнее. Она ответила, что любовь — это хорошо, но только если к ней прилагаются деньги. Она сказала, что знает, как их добыть».
«Она сказала, как?»
«Шантаж». В его глазах читалась тревога, словно он переживал болезненное воспоминание. «Она планировала кого-то шантажировать».
«Она тебе это сказала?» Из-за волнения Мелиссе было трудно сохранять спокойствие. «Кто это сказал?»
«Нет. Она не использовала слово «шантаж», но я уверен, что именно это она имела в виду. Я сказал ей, что это опасно, глупо… и подло. Я сказал, что люди страдают, когда пытаются играть в такие игры. Я сказал ей, что Бог накажет ее… но она только рассмеялась. И я был прав, не так ли? Она мертва… мертва!» Последние слова вырвались у него прерывистым вздохом. Он сжал пальцы и напряг губы, пытаясь сдержаться.
«Почему ты так уверен, что она мертва?» — спросила Мелисса, когда он успокоился.
Казалось, он не расслышал вопрос, а просто сидел и смотрел на неё пустым, рассеянным взглядом. Её надежды начали угасать.
— Ты сказал, что Бабс сбежала после ссоры, — медленно и чисто произнесла она, молясь, чтобы его израненный разум еще не затуманился в попытке оградить себя от слишком болезненных воспоминаний. — Ты знаешь, куда она ушла? С ней что-то случилось?
Он опустил взгляд на руки, которые теперь расслабленно лежали у него на коленях. Его губы бесшумно шевелились, словно он повторял вопросы и пытался понять их смысл.
Она затаила дыхание. Когда он поднял взгляд, ее надежды устремились вперед. Он стал внимательным и сосредоточенным, внешне совершенно обычным, почти оживленным.
«Я позвонил Петронелле на следующий день, или через день — точно не помню, — сказал он. — Я волновался, отчаянно хотел увидеть ее и умолять не осуществлять свой коварный план».
«Вы с ней разговаривали?»
«Нет. Они сказали, что она уехала. Я не мог в это поверить. Мы раньше ссорились и мирились. Почему она должна была просто уйти, не сказав ни слова? Я зашел к той старушке и ее сыну… они показали мне записку, но я все равно не мог в это поверить». Его лицо было мрачным. «Она ведь не говорила тебе, что уезжает, правда?»
Это был опасный момент. Мелисса инстинктивно понимала, что если скажет что-то не то, хрупкая связь с реальностью может разорваться.
«Она мне об этом ни слова не сказала», — ответила она после секундного колебания. Он глубоко вздохнул и снова опустил глаза. «А что ты тогда сделал?» — мягко спросила она.
«Я пошёл в «Обычное место». Это ресторан с пристроенным ночным клубом. Она… там работала. Я хотел, чтобы она ушла, но она не хотела. Я хотел жениться на ней, заботиться о ней. Мы бы не разбогатели, но я мог бы дать ей настоящий дом. Она насмехалась надо мной, обзывала меня… иногда она была очень жестока». Он приложил руку к голове, охваченный отчаянием.
Слезы затуманили глаза Мелиссы. Он был таким молодым, едва достигшим возраста Саймона, и таким одиноким. В спонтанном желании утешить его, она протянула к нему руку. Он схватил ее за руку, словно за спасательный круг, сжал так крепко, что она тихонько вскрикнула от боли, а затем отпустил ее, тихо пробормотав извинение.
«Что произошло в «Обычном месте»?» — спросила она.
«Менеджер — кажется, его зовут Пит — рассказал мне ту же историю, что она ушла без предупреждения. Я был уверен, что он лжет. Он ухмылялся, намекая, что она ушла с другим мужчиной. Я потерял самообладание и ударил по прилавку. Я мог бы разбить ему дурацкую морду, но это бы ничего не изменило». Его дыхание участилось, а лицо покраснело.
Мелисса снова взяла его за руку. «Не расстраивайся», — успокаивающе сказала она. «Просто расскажи мне, что ты сделал».
«Что я мог сделать? Я ушел… Я пошел и выпил пива в каком-то пабе. Я не привык к алкоголю, и от этого мне стало как-то не по себе. Я был в панике, переживал, что случилось с Бабс. Я вернулся к машине. Кажется, я сидел там какое-то время, размышляя, что делать. Помню, как ехал в сторону объездной дороги…»
«На дороге было много машин?» — Мелисса думала о заявлении Брюса о том, что авария была спланирована намеренно. — «Кто-нибудь ехал опасно или пытался тебя подрезать?»
Он прищурился, пытаясь что-то вспомнить.
«Было очень поздно. Дорога была почти пуста. В какой-то момент позади меня появилась машина… Я увидел в зеркале заднего вида её фары. Потом они исчезли. Наверное, я ехал слишком быстро… это всё, что я помню».
Это ни подтвердило, ни опровергло теорию Брюса. Авария с Клайвом могла произойти по его собственной вине. По словам Ровены, никаких подозрительных расследований, указывающих на угрозу его безопасности, не было, но если бы полиция знала о его ссоре с Бабс, он все равно оказался бы в опасности, только совсем другого рода. Послеполуденное солнце заливало комнату, отбрасывая тень ветки на стену за его креслом. Она висела и покачивалась над его головой, словно протянутая, угрожающая рука.
«Простите, что говорю это», — сказала Мелисса. «Вы с Бабс… вы из совершенно разных семей… что вас объединяло?»
«У нас было одно общее, что нельзя было обойти стороной», — тихо сказал он.
«Ты имеешь в виду, что ты был влюблён?»
Он слегка улыбнулся и покачал головой. «Да, я любил её… и она, возможно, когда-нибудь полюбила бы меня, если бы только доверяла мне. Понимаете, она была так сильно ранена. Нет, нас объединяло то, что мы оба потеряли отцов». Так она рассказала свою историю Клайву, а также Генри Каллоуэю.
«В вашем случае это не совсем так, не правда ли?» — сказала она. «Я знаю, что Бабс была сиротой, но ваш отец еще жив, и он…» Она хотела сказать: «Он настолько заботится о вас, что выложит целое состояние за ваше лечение, хотя вы отказываетесь с ним видеться», но он не дал ей ни единого шанса.
«Поклоняется Маммону!» — воскликнул он. «Единственная любовь, которую он может испытывать, — это любовь к деньгам, и ему всё равно, как он их зарабатывает!» Он сжал кулаки, раздувая ноздри.
«Пожалуйста, не расстраивайся», — настаивала Мелисса. «Я всего лишь хотела сказать, что... у каждого есть какие-то чувства, какие-то хорошие качества. Ты веришь в Бога... ты должна в это верить!»
Он пожал плечами. «Сомневаюсь, что в его случае это так. У него каменное сердце. Поэтому я и ушел после смерти матери». Внезапная горечь исказила его губы, гнев ожесточил глаза. «Он убил ее из-за своей эгоистичной жадности… разбил ей сердце. После этого я не мог жить под его крышей». Он беспокойно ерзал на стуле.
Мелисса начала тревожиться. «Пожалуйста, давай поговорим о чем-нибудь другом», — умоляла она. «Тебе вредно волноваться. Может, мне позвонить и заказать чаю?»
«Какая хорошая идея! Наверное, вы считаете меня ужасным хозяином». Он потянулся к телефону. Без видимой причины его волнение исчезло, и к нему вернулось спокойное, смиренное выражение лица, почти незаметно окутывающее его голову и плечи, словно саван. Солнце скрылось за горизонтом, и температура резко упала. Мелисса подавила дрожь.
«Вам холодно. Может, закрыть окно?» В очередной раз проявив внимательность хозяина, он с трудом поднялся со стула и, опираясь на трость, побрел через комнату.
Служанка принесла чай, и Мелисса налила его. Клайв твердо взял чашку с блюдцем.
«Похоже, они неплохо о вас заботятся», — заметила она.
«О да, они очень вкусные». Он внимательно осмотрел кусок фруктового пирога, прежде чем съесть его. «Еда тоже довольно хорошая».
«Я думаю, Дон пришла тебя навестить», — сказала Мелисса.
«Да, как это было мило!» — его тон был бодрым и непринужденным, улыбка — естественной и искренней. В голове Мелиссы зародилась надежда. Она должна снова увидеть Доун, сказать ей, что ее визит принес пользу. Без сомнения, ей не понадобится много побуждений, чтобы повторить это.
Когда они допили чай, Мелисса встала, чтобы уйти. Он настоял на том, чтобы пройти с ней по коридору до лестницы. Он двигался медленно, тяжело опираясь на трость.
«Было очень любезно с вашей стороны позвонить», — сказал он.
«Прийти ещё?»
Он слабо и печально улыбнулся. «Возможно, меня здесь ненадолго».
«Я заранее свяжусь с вами по телефону. Если вы уже ушли, они смогут сказать мне, где вас найти».
«Да, так будет лучше всего». Он прислонился к стене, отпустил трость и протянул правую руку. «До свидания и спасибо. Ах да, кстати, я вам говорил? Бабс умерла». Словно ставня опустилась. Его голос звучал так же буднично, как будто он комментировал погоду, но его взгляд устремлялся сквозь Мелиссу куда-то за пределы её досягаемости. Она наблюдала, как он, хромая, вернулся в свою комнату, а затем медленно спустился вниз.
В коридоре Ровена подняла взгляд от своего стола и жестом подозвала его.
«Старшая медсестра спрашивает: "Не могли бы вы уделить ей пять минут перед уходом?"»
'Конечно.'
Когда Мелисса вошла в ее кабинет, старшая медсестра с нетерпением подняла глаза.
«Как вы его нашли?» — спросила она.
«Сейчас стало намного лучше, как вы и говорили», — ответила Мелисса. «Иногда он говорит совершенно нормально, но время от времени как будто замолкает… словно переходит в другой мир».
Старшая медсестра кивнула. «На данном этапе нередки провалы в памяти. Мы надеемся, что они будут происходить все реже и реже. Вы рассказали ему новости о Бабс?»
«Мне это было необязательно». Мелисса кратко рассказала о своем визите.
«Он знал или сильно подозревал, что она планирует вымогать деньги у кого-то. Он говорит, что предупреждал ее, что она играет в опасную игру. Когда она исчезла, он, должно быть, испугался, что с ней что-то случилось. Теперь он, похоже, уверен в этом, и ему потребуется время, чтобы смириться с этим».
«Есть ли у полиции хоть какое-нибудь представление о том, кто её убил?»
«Я думаю, у них есть одна или две зацепки, но ничего определенного».
«Я удивлена, что Клайв сам не обратился в полицию, если был так уверен, что с девочкой что-то случилось». Старшая медсестра провела рукой по лбу и покачала головой, словно ей тоже было трудно смириться с этой отвратительной правдой.
«Думаю, он знал, что Бабс общается с довольно сомнительными личностями», — сказала Мелисса. «Он пытался защитить ее и, вероятно, боялся втянуть ее в еще большие неприятности. Должно быть, это было ужасное положение для него».
«Мне совершенно непонятно, зачем такому порядочному молодому человеку, как Клайв, связываться с такой девушкой!» — вздохнула старшая медсестра. «По крайней мере, это может объяснить его странные перепады настроения. Придётся обратиться к неврологу».
«Как думаешь, он полностью выздоровеет?» — спросила Мелисса.
«Я не думаю, что компетентна ответить на этот вопрос», — сказала старшая медсестра. «Мы должны надеяться на лучшее… но это может занять много времени. Многое будет зависеть от того, насколько его поддержат друзья, когда он покинет это место…»
«Мы с Брюсом Ингрэмом обязательно будем поддерживать с ним тесную связь», — быстро ответила Мелисса, откликнувшись на призыв в голубых глазах, которые на мгновение утратили часть своего спокойствия. «И если я не ошибаюсь, то и Доун тоже».
«Это очень обнадеживает… спасибо».
Мелисса встала. «Я скоро снова приду», — пообещала она. «До свидания».
Вернувшись в приемную, она остановилась, чтобы поговорить с Ровеной.
«Кажется, Клайв делает успехи», — сказала она.
«Да, разве это не хорошая новость!» Девушка говорила грациозно и умно. Ее, казалось бы, простодушное принятие абсурдной уловки Брюсапослужило поводом для дальнейшего знакомства. И снова ее охватила ревность. Брюс был красивым мужчиной с обаятельной личностью, Ровена была молода и симпатична… а она, Мелисса, была «прекрасной женщиной», но уже давно не в расцвете сил.
«Полагаю, он скоро уедет», — заметила Ровена. «Он обходится своему отцу в целое состояние».
«Но он никогда к нему не приходит?»
Ровена покачала головой. «Думаю, они поссорились. Они боятся упомянуть его Клайву, он так сильно напивается. Если бы он понял, кто оплачивает счета, он бы, наверное, упал в обморок».
«Могу себе представить. Я… не могли бы вы дать мне номер телефона его отца?»
«Мне бы не стоило…»
«Пожалуйста… Я просто хочу помочь Клайву».
«Хорошо. Только не говори старшей медсестре, ладно?»
'Конечно, нет.'
Девушка потянулась за блокнотом как раз в тот момент, когда зазвонил телефон на ее столе. Очевидно, она привыкла делать несколько дел одновременно, потому что быстро провела большим пальцем по указателю и одной рукой набросала номер, а другой ответила на звонок. Кто-то явно спрашивал о пациенте, и Ровена, образец быстрой и эффективной работы, одновременно держала инструмент под подбородком, начала сверяться с регистрационной книгой и протянула клочок бумаги. Мелисса взяла его, кивнула в знак благодарности и жестом показала прощание.
Вместо того чтобы ехать по автомагистрали, Мелисса поехала домой по трассе A38. Движение было очень небольшим, и, если повезет, она доедет до Глостера до начала вечернего часа пик. Ее мысли метались в голове, как молоко в маслобойке, время от времени сгущаясь в нечто похожее на свинец, а затем растворяясь в бесформенную массу смутных предположений. Так мало было достоверных фактов, так много чистых догадок.
«Ну же, девочка, — пробормотала она себе под нос. — Подумай… представь, что Нейтан Латимер столкнулся со всем этим. Начни с самого начала».
Клайв знал, что Бэбс планирует кого-то шантажировать… ах, но знал ли он? Что именно она сказала, чтобы создать такое впечатление? Может, она просто притворялась, зная, какой он чопорный, и получая извращенное удовольствие от того, что расстраивает его? Хуже того, мог ли он выдумать эту историю как прикрытие после того, как ссора вышла из-под контроля? Как бы она ни не хотела верить в его способность к насилию, тем более по отношению к девушке, которую он любил, он признавал, что испытывает почти неконтролируемые чувства гнева, и его руки были очень сильными…
«Да ладно!» — снова сказала она, замедляя ход, чтобы проехать через деревню. — «Ты же не веришь, что Клайв это сделал?» «Нет», — ответил тихий голосок в ее голове, — «но другие могли бы поверить, если бы услышали, что он говорил сегодня днем».
Хорошо, а какие есть альтернативы? У агентства Up Front есть сомнительный побочный бизнес, и никто не знал об этом лучше, чем Бабс. Подождите-ка, на этих фотографиях не было никакой информации о том, где они были сделаны. Это Брюс поспешил с выводами. Может быть, они откуда-то из другого источника... например, от одного из постоянных клиентов Бабс по выходным?
Мысли о завсегдатаях напомнили мне о Генри Кэллоуэе. Но он обращался в полицию и рассказал им все, что знал. Это вряд ли можно назвать поступком убийцы. Тем не менее, он мог рассудить, что если бы, как заметила Мелисса, полиция в конце концов его выследила, то предварительная информация отвлекла бы подозрения. А что, если бы Бабс узнала его личность и пригрозила рассказать его жене… или даже церковным властям? Это казалось маловероятным; судя по словам настоятеля, в их отношениях были любовь и нежность с обеих сторон.
А что насчет Фарреллов? Сын был известен полиции как скупщик краденого… были ли у него другие, еще не раскрытые, виды преступной деятельности, например, торговля порнографией? Возможно, его товары доставлялись специальным курьером к Петронелле, откуда их спокойно забирала его мать. Бабс могла узнать об этом и решить, что сможет заработать еще больше денег — возможно, очень много; эта отвратительная торговля была прибыльной, если найти нужных клиентов, — с помощью шантажа.
Затем был тот факт — нет, пока не факт, но высокая вероятность — что наркотики распространялись из «Обычного места» через некоторых членов клуба «UP». Бабс могла попасть и туда. Возможно, эти два вида преступной деятельности были взаимосвязаны; наркотики и порнография часто существовали в нечестивом союзе. Девушка без корней, какой бы опытной она ни была в некоторых отношениях, не смогла бы противостоять дилерам в подобной торговле. Решение устранить её могло быть коллективным. И если партнёры опасались, что она доверилась Клайву, то Брюс вполне мог быть прав, и они пытались заставить замолчать и его.
«И что же нам теперь делать?» — пробормотала Мелисса, к счастью, сбежав из города и начав знакомый подъем на Котсуолдский склон. «Если Клайв не убил Бабс, а я не хочу в это верить, то есть две веские причины: кто-то из «Обычного места» или агентства «Вперед». Я ставлю на Пита Крейна… если копнуть глубже в эту фальшивую дружелюбность, то обнаружится настоящий мерзавец».
Она была почти дома. Айрис ждали сегодня вечером. Возможно, стоит поговорить с ней об этом. Брюс, как она знала, был занят чем-то другим — с Ровеной? Забудьте об этом.
«И последний вопрос», — напомнила она себе, сворачивая на дорогу. «Если замешаны наркотики, и если Пит — главный организатор, откуда он берет свои запасы? У Петронеллы?»
Мелисса как раз закрывала гаражные ворота, когда по рельсам с тряской проехал старый Morris Minor Айрис. При виде этого зрелища ее настроение улучшилось.
«Как же я рада тебя видеть!» — крикнула она, когда подруга вышла из машины.
Айрис бросила на нее проницательный взгляд. «Ты выглядишь измотанной!» — заметила она. «Слишком много работала?»
«Хотелось бы, чтобы это была единственная причина. У меня был ужасный день».
«Мне очень жаль это слышать». Айрис достала из багажника свою старую дорожную сумку. «Ужин уже готов?»
«Я об этом не думала… Я на самом деле не голодна».
«Нужно поесть. В морозилке полно всего. Свежие фрукты здесь». Она подняла набитую до отказа сумку. «Пойдем, поделись». Перспектива гостей была даже более заманчивой, чем мысль о еде.
«С удовольствием, если это не составит для вас труда».
«Без проблем. Половина шестого подойдёт?»
«Это будет чудесно!»
Айрис захлопнула ботинок и вошла в дом. Бинкси, появившись откуда никуда, бросилась за ней, и ее встретили тихими радостными возгласами. Мелисса, вернувшись в свой коттедж и взглянув в зеркало в прихожей, слабо улыбнулась. Это правда, она выглядела измученной. Хорошо, что Айрис вернулась, облегчение от мысли, что вечером будет с кем поговорить. Она плюхнулась в кресло, закинула ноги и закрыла глаза. Она почувствовала, что засыпает, когда зазвонил телефон. Устало она подняла трубку.
'Привет?'
«Это Дик Вудман». Его речь была медленной и неестественной, словно он не привык пользоваться телефоном. «Могу я с вами поговорить?»
'Конечно.'
«Что-то странное происходит». Его голос понизился до хриплого шепота. «Хотите услышать об этом?»
«Что именно?»
«Не могу понять. Я слышал, как кто-то разговаривал с мистером Хепплом, смотрителем».
«Что они говорили?»
«Что-то там про опорос свиньи сегодня вечером, и он, должно быть, настороже. У нас здесь нет опороса свиней, а если бы и был, мистер Хеппл бы этим не беспокоился. И я видел…» Он замолчал. «Сейчас не могу говорить. Можно я приду к вам?»
Мелисса подавила зевок. Она все еще была в полусонном состоянии и понятия не имела, о чем он говорит, но не видела причин для отказа.
«Да, если хотите. Когда?»
«Сегодня вечером все будет в порядке? Я всегда прихожу в паб «Вулпак» по пятницам. Если я уйду немного раньше и зайду по дороге домой около десяти, это будет нормально?» Его речь ускорилась; по проводу она слышала приближающиеся шаги и мужские голоса.
«Да, хорошо, я буду здесь».
Он положил трубку, и Мелисса откинулась на спинку кресла и снова закрыла глаза. Кто-то постучал в дверь, и она, зевая и моргая, пошла ее открывать. На крыльце стояла Айрис, ухмыляясь, как ведьма.
«Так и думал. Ты уснул».
«О, Боже, наверное, я это сделал. Который час?»
«Без пятнадцати семь. Ужин готов».
«Дайте мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок, и я приду».
Час спустя Мелисса отдыхала в кресле в гостиной Айрис, рядом с ней стояла кружка кофе, а на коленях громко мурлыкала Бинки.
«Это был великолепный обед!» — сказала она. «Вам следует открыть вегетарианский ресторан».
Губы Айрис скривились. «Нет, спасибо. Ненавижу людей всех мастей». Она опустилась на пол в свою обычную позу и протянула руку, чтобы пощекотать кошку за ушки. «Хочешь посидеть с мамой или остаться с нашей тетей?» Бинкси остался на месте. Мелисса терпеливо слушала тщетные уговоры, пока Айрис не сдалась, не вернулась к своему обычному голосу и не спросила, чувствует ли она себя лучше.
«О, я не знаю!» — она закрыла лицо руками. — «Я ввязалась в дело, которое до конца не понимаю, и у меня такое чувство, что в любую минуту из ниоткуда вылезет что-то ужасное».
Айрис ничего не сказала. Сидя там, с прямой спиной и скрещенными ногами, склонив голову набок и свернув глазами, острыми как иглы, она напомнила Мелиссе садового гнома.
«Это очень сложная история, — начала Мелисса. — Я бы хотела рассказать вам… это помогло бы мне упорядочить собственные мысли».
Это заняло удивительно много времени. Пока она говорила, Мелисса заметила, как в глазах ее подруги появляется неодобрение, а в их серых тонах — оттенок синего, придающий им блеск стали. Когда она описала, как они выслеживали курьеров из клуба UP и планы Брюса на вторую попытку, неодобрение сменилось гневом.
«Ты у меня на поводке, этот твой любовник!» — воскликнула она.
Мелисса покраснела. «Не называй его так!» — неловко сказала она. «Он склонен немного перегибать палку, но он действительно серьезный журналист-расследователь. Я знаю, что позволила ему уговорить меня на вещи, на которые я бы сама не решилась, но это было довольно захватывающе… и в то же время очень полезно для сюжета романа. Между нами абсолютно ничего нет».
Айрис фыркнула. «Надеюсь, что нет. Не хотелось бы видеть, как ты выставляешь себя дураком».
Мелисса, поглаживая Бинки по голове, с иронией подумала о безнадежной страсти Айрис к бедному мистеру Кэллоуэю. Приходило ли ей когда-нибудь в голову, что она сама тоже могла бы легко выставить себя дурой?
— Ну, давай! — скомандовала Айрис. — Должно быть, дело не только в этом.
«Да, есть». Не упоминая о возможном участии ректора, Мелисса перечислила последствия того, что узнала от Клайва в тот день.
Губы Айрис скривились от отвращения. «Грязная маленькая шлюха! Заслужила все, что получила!»
«Это не совсем справедливо… у нее было травматическое детство», — напомнила ей Мелисса. «Однако меня беспокоит то, что Клайв вполне может быть главным подозреваемым».
«Как думаешь, он мог это сделать?»
«Я не знаю, что и думать. Когда мы увидели его в первый раз, он был таким тихим и… каким-то святым… было очевидно, что он очень заботился о Бэбс, и я не могла поверить, что он причинил ей боль. Теперь я уже не так уверена. Он способен на сильный гнев — я видела это в его глазах — и он признался в своих чувствах насилия. Он также сильный… его пальцы как стальные зажимы». Она снова вспомнила следы на предплечьях Брюса.
«Ну, если он это сделал, его поймают. Это не твоя проблема».
«Ему бы как минимум нужен хороший адвокат. Я подумываю позвонить его отцу, чтобы предупредить его о том, что может произойти. У меня есть его номер».
Айрис пожала плечами. «Можно и так сойдет. Тогда умый руки от остального дела».
«А какое еще дело?»
«Этот наркобизнес… о котором постоянно говорит этот молодой репортер. Если Клайв убил Бэбс, это полностью опровергнет его теорию». Губы Айрис изогнулись в кошачьей усмешке. Было очевидно, что Брюс плохо влиял на Мелиссу, и она очень хотела избавиться от него. Как ни парадоксально, Мелисса оказалась на его стороне.
«Это лишь добавляет еще один возможный мотив к убийству. Сам Клайв считает, что Бабс планировала шантаж».
«Так он говорит. Возможно, это был отвлекающий маневр. Он мог убить Бабс, закопать ее тело и подготовить историю с шантажом на случай, если что-то пойдет не так».
«Но он не знал, где она».
«Возможно, он нашел ее между «Обычным местом» и аварией. Времени было предостаточно. Или же он мог уже убить ее, а потом притворяться, что носится туда-сюда в поисках. Еще более отвлекающий маневр, так сказать!» — Айрис, развивая свою теорию, начала оживляться.
Теперь настала очередь Мелиссы охладить пыл. «Следующим вы скажете, что он спланировал аварию. Он был сильно разбит, помните? И вы не сможете сказать мне, что он помнит свою историю после черепно-мозговой травмы и амнезии!»
«Возможно, так и было бы. Странное явление, человеческий разум».
Мелисса обреченно вздохнула. Какая, в конце концов, разница для Клайва? Виновен он в убийстве или нет, но травма осталась на всю жизнь. В этом ужасном деле были и другие жертвы. Генри Кэллоуэй, Глория… да, и все жертвы наркоторговли, о которой Брюс постоянно ей напоминал.
«Теперь я не могу от этого откреститься», — сказала она, словно про себя. «Онираспространяют наркотики из клуба UP, и я хочу помочь это доказать».
Айрис в ярости швырнула кружку на пол. «Обмениваться экземплярами этой мерзкой маленькой тряпочки?»
«Если я смогу понять, как это сделать».
«Ты сумасшедший! Сам стань трупом! Иди в полицию!»
«Мы намерены это сделать, но хотим сначала показать им что-то конкретное. Брюс говорит…»
«Черт возьми, Брюс! Маленький мальчик играет в полицейских и грабителей, рискуя всем! Не будь дураком!»
Мелисса должна была признать, что подобные мысли, выраженные менее настойчиво, время от времени приходили ей в голову, но в конце концов она всегда уступала убедительности Брюса. Она вздохнула с досадой.
«Бывают моменты, — сказала она, — когда я думаю, что мне было бы лучше остаться в Лондоне. По крайней мере, те люди, которые пытались меня организовать, были членами моей семьи или старыми друзьями!»
Айрис, выпрямившись, уставилась в пустую решетку. «Простите!» — пробормотала она. — «Не хотела вмешиваться».
С сожалением Мелисса положила руку на худое плечо подруги. «Я не тебя имела в виду, честно!» — сказала она. «Это… ой, не знаю! С тех пор, как я сюда приехала, за мной кто-то следит… сначала Брюс со своим крестовым походом… и Джо, который дышит мне в затылок… а потом еще старая матушка Фостер; каждый раз, когда я захожу в магазин, у нее есть какая-нибудь пустяковая сплетня, которую она хочет, чтобы я записала в книгу. А ректор постоянно предлагает самые избитые идеи для сюжетов. Даже Дик Вудман играет в игру под названием «выискивать мелочи для своих книг рассказов». О, Господи, это мне напомнило, он скоро придет. Мне лучше вернуться».
«Дик Вудман? Пришёл к вам? По какому поводу?»
Мелисса встала, и Бинки с недовольным визгом соскользнула с ее колен.
«Он говорил довольно загадочно… сказал, что не может разговаривать по телефону, но что-то неладное происходит, и спросил, не мог бы он прийти ко мне после того, как уйдет из паба «Вулпак» сегодня вечером».
«Помни, что я сказал. Держись подальше от неприятностей!»
Мелиссу тронула забота, отразившаяся на лице подруги. В ее голосе тоже было немного мягче, чем обычно. «Постараюсь!» — пообещала она.
«Расскажи мне, что сказал Дик?»
«Вы считаете, что это может быть важно?»
«Возможно. Дик — очень простой и приземлённый парень. В нём много здравого смысла».
«Почему бы вам не присоединиться к нам и не услышать всё своими глазами? Заходите на вечерний бокал».
«Спасибо, обязательно. Зайду чуть позже. А если услышу стук в дверь, то скорее».
Было почти девять часов, и тлеющие угли заката вспыхнули кроваво-красным цветом за колышущимися черными силуэтами деревьев на горизонте. С северо-запада надвигались тучи, предвещая дождь. Когда Мелисса вошла в коттедж «Хоторн», по долине разнесся слабый, печальный вздох, доносившийся поднимающимся ветром. Она поспешно закрыла дверь и включила свет на крыльце. Ей было любопытно узнать, что скажет Дик, но она пожалела, что он не отложил это на другое время. День выдался непростым, и она сомневалась, что ее уставший мозг сможет выдержать что-либо еще этой ночью.
«Он сказал, что собирается уйти из паба «Вулпак» пораньше», — сказала Мелисса, зевая, когда часы пробили половину десятого. — «Во сколько он закрывается?»
«Не раньше половины двенадцатого». Айрис, как обычно сидя на полу, с охапкой клетчатой шерстяной ткани на коленях, отпила глоток из стакана. «В пятницу вечером играют в кегли. Наверное, он все-таки доиграл до конца. Не стоит волноваться».
Прозвучал сигнал к одиннадцати, затем одиннадцать пятнадцать. В половине двенадцатого Мелисса подошла к двери и выглянула наружу. Ветер усилился, но в свежем, чистом воздухе не было дождя. Из темноты доносились слабые писки, шорохи, уханье совы. Никаких признаков человеческой жизни не было.
«Наверное, он немного перебрал и совсем забыл об этом», — заметила Айрис, заглядывая через плечо Мелиссы. «Он тебе совсем не намекнул, в чем дело?»
Мелисса нахмурилась. «Я правда не помню. В тот момент я была полусонная, но у меня сложилось впечатление, что он что-то услышал и увидел, и подумал, что мне это будет интересно. Кто-то приближался, и он не хотел, чтобы его подслушали».
«Сейчас точно не приду». Айрис накинула куртку на плечи и вышла на улицу. Они на мгновение остановились, глядя на небо. Просветы в быстро движущихся облаках были усеяны звездами. Айрис глубоко и удовлетворенно вздохнула. «Ах, вот так лучше! Выбрось Лондон из моих легких. Ну, спокойной ночи, хорошо выспись!»
'Спокойной ночи!'
Мелисса заперла и заперла дверь, обошла помещение, убедившись, что окна закрыты, а задний вход надежно закрыт. Она выключила свет на первом этаже и поднялась наверх. Она была очень-очень уставшей. Обычно перед сном она немного читала, но сегодня, как только легла в постель, она погасила лампу и с глубоким вздохом, полным изнеможения, плюхнулась на подушку. Это был изнурительный и во многом тревожный день. Интервью с Уолли было интересным, обещая оригинальную развязку ее романа, но больше всего ее волновал визит к Клайву.
Всё это было так удручающе. Если бы, как казалось, его допросили по поводу смерти Бабс, кто бы ему посоветовал? Он был в таком странном состоянии, что легко мог бы сказать что-нибудь, что его бы изобличило. Он отчаянно нуждался в помощи, и всё же упорно отворачивался от единственного человека, который о нём заботился. Это противоречило его, несомненно, сильным религиозным чувствам; она вспомнила проповедь Генри Кэллоуэя о прощении, прочитанную после обнаружения тела Бабс, и подумала, согласится ли он поговорить с Клайвом, а затем решила, что в данных обстоятельствах предлагать это было бы вряд ли тактично.
У неё был номер телефона отца Клайва. Возможно, всё зависело от неё. Завтра она позвонит ему, договорится о встрече и расскажет о бедственном положении сына. Казалось, она завоевала доверие Клайва; возможно, она сможет что-то сделать, чтобы залечить рану между отцом и сыном.
Сон был уже совсем близко. Почувствовав, как она засыпает, она задумалась, почему Дик передумал приезжать к ней. Диагноз Айрис, вероятно, был верен. Он приедет завтра. Она попыталась вспомнить его точные слова по телефону. Что-то странное происходило… он что-то увидел… и там была свинья… как это сказать? Рождение? Нет, опорос. Она никогда с этим не сталкивалась, и хотя с момента переезда в Аппер-Бенбери она узнала немало о сельской жизни, она мало что знала о повадках скота. Перед ней промелькнули образы императрицы Бландингс, и она сонно подумала, не подслушал ли Дик планы рейда в стиле коммандос, подобного тому, которого постоянно боялся лорд Эмсворт. Эта мысль принесла ей приятное облегчение, и она заснула с улыбкой на губах.
Ее разбудил шум ветра и стук дождя по окнам. Светящиеся стрелки прикроватных часов показывали половину четвертого. Она снова закрыла глаза, но, хотя ее тело было готово к еще одному сну, разум словно щелкнул мышкой. Это было знакомое ощущение, и она знала, что может пройти час или больше, прежде чем она сможет надеяться снова заснуть. Горячее молоко иногда помогало. Проворчав себе под нос, она встала, съежилась в халате и спустилась вниз.
Сидя и попивая горячее молоко, пожевывая печенье, она вдруг вспомнила телефонный разговор Дика. Странно, что он не появился после того, как говорил с таким рвением, почти с настойчивостью. С трудом она вспомнила его точные слова: «У нас здесь нет опороса свиноматок, а если бы и были, то это не волновало бы мистера Хеппла». Что именно означало это слово? Она поставила кружку, взяла словарь и изучила определение. «Опора: рождение поросят; помет поросят». Поросята! Решение влетело ей в голову, как экспресс. Поросята на спине!
Она вскочила на ноги, тревожно взглянув на часы. Без пятнадцати три. Возможно, всё уже кончено, но попытка стоила того. Ей нужна была тёплая одежда, что-нибудь непромокаемое. Она бросилась в спальню, натянула толстые тёмные брюки, тёплые носки и тёплый свитер, затем спустилась вниз, накинула куртку с капюшоном, обула резиновые сапоги и схватила фонарик, перчатки и ключи. В без пяти три она тихо вышла из коттеджа.
Дождь стих, и лишь легкий моросящий дождь, ласкавший ее руки и лицо, стал незначительным, пока она стояла, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Сначала казалось, что дождь не прекращается, но облака были достаточно тонкими, чтобы лунный свет проникал местами, и через несколько мгновений она поняла, что может обойтись без фонарика. По привычке она направилась к калите, но потом передумала и решила идти по дороге. Путь через долину означал бы карабкаться по крутой, заросшей тропе, по которой она ходила всего один раз. Без фонарика это было бы невозможно, да и кто-то мог бы наблюдать. Мысль о том, что ее могут заметить, вызывала у нее тошноту. На мгновение ее смелость пошатнулась. Не было бы разумнее позвонить в полицию и сообщить о своих подозрениях? Но время было драгоценно; даже если бы они восприняли ее всерьез, все могло бы закончиться раньше, чем они прибудут. Решительно она двинулась по дороге, ведущей из деревни.
Дорога спускалась вниз примерно на четверть мили, затем пересекала водопропускную трубу и начинала свой узкий и извилистый подъем к вершине хребта. Наверху деревянные ворота с обеих сторон вели в поля. Мелисса подошла к воротам справа и повозилась с защелкой. Они были заперты на замок.
Немного неуклюже, скользя резиновыми подошвами по влажному дереву, она перебралась через него.
Сначала она легко шла вдоль края поля молодой кукурузы, ограниченного невысокой живой изгородью. Облака быстро рассеивались, и она хорошо видела дорогу. В дальнем углу поля вторые ворота, на этот раз открытые, вели на тропинку, уводящую в лес. Инстинктивно она замедлила шаг, крадучись по изрытой колеями земле, оглядываясь через плечо на каждое движение ветвей на ветру, каждый шорох в подлеске. Она нервно пригнулась, когда сова бесшумно вылетела из-за деревьев и направилась к ней; неуклюжая фигура барсука, пересекшего ей дорогу в нескольких метрах впереди, заставила ее на мгновение встревоженно ахнуть. Колени задрожали, она споткнулась о камень и чуть не упала, ее протянутая рука бесполезно хваталась за пустую темноту.
Она огляделась, пытаясь найти какой-нибудь ориентир. Ничего не показалось знакомым. В этом мире странных звуков, теней и таинственного света она чувствовала, что теряет связь с реальностью. Она представляла себе наблюдателя за каждым деревом; луна была маяком, указывающим на ее присутствие невидимым, враждебным силам. Начался приступ паники; она замерла посреди дороги, и бешено колотившееся сердце чуть не задушило ее. Ей очень хотелось включить фонарик, но она не осмелилась.
«Где эта груда камней?» — беззвучно прошептала она в отчаянии. «Там была груда камней, груда камней». Она повторяла эти слова, словно это была волшебная формула, защита от невидимой угрозы вокруг. И вот она, бледная фигура, мерцающая белым, как призрачное животное, у обочины дороги.
Она начала осторожно продвигаться к опушке леса. Под ногой хрустнула ветка со звуком петарды. Во второй раз паника грозила охватить ее. Еще не поздно вернуться. Она могла бросить это безрассудное приключение и оказаться в безопасности дома менее чем через полчаса. Она позвонит в полицию, расскажет им все как есть и позволит правоохранительным органам взять ситуацию под контроль. Если ее подозрения верны, она вступает в схватку, без посторонней помощи и беззащитности, с безжалостными преступниками, играющими на большие ставки. Если ее заметят, ее шансы на выживание будут практически нулевыми.
Она уже почти уговорила себя вернуться домой, когда услышала едва слышное гудение самолета вдали. Не опоздала. Теперь о возвращении и речи не было. Как можно тише, она прокралась вперед. Земля начала уходить перед ней, в деревьях образовался просвет, и она увидела лежащий внизу дом – каменный блок, расколотый луной на геометрические секции света и тени. Признаков жизни не было; все окна были темными. На мгновение это показалось нереальным, миражем, парящим в лунном свете, способным в любой момент исчезнуть в вихре тумана. Но тумана не было, и звук самолета становился все громче.
Она обнаружила неглубокую низину с пологими склонами, которая, возможно, была построена как наблюдательный пункт. Лежа на животе, она извивалась вперед, пока, подняв голову над краем низины, не смогла увидеть весь дом с окружающей его стеной.
Самолёт приближался. Она вытянула шею, всматриваясь в небо. Слева показалась крошечная светящаяся точка, словно падающая звезда в замедленной съёмке. Звук становился громче, свет — тише. Внезапно земля под ней словно вспыхнула пламенем. Инстинктивно она опустила голову, прижавшись лицом к земле. Конечно же, это были посадочные огни; Уолли говорил, что их можно включить дистанционно с борта самолёта. Она снова подняла голову, чтобы посмотреть.
Самолёт почти упал, чёрный силуэт на молочном фоне неба. На несколько мгновений она потеряла его из виду за деревьями; затем он покатился по взлётной полосе к ней. Он проскользнул мимо и остановился у стены. Прежде чем стих шум двигателей, ворота открылись, и выехал Land Rover, сделал широкий разворот и задним ходом направился к самолёту, пока тот не скрылся за фюзеляжем. Послышались звуки движения и мужские голоса, и хотя несколько минут Мелисса ничего не видела, она догадалась, что самолёт разгружают. Затем в поле зрения появился мужчина с доберманом на поводке. Он закурил сигарету и начал расхаживать взад и вперёд. Однажды он посмотрел прямо в сторону укрытия Мелиссы, и она снова опустила голову, боясь быть замеченной и пойманной, хотя здравый смысл подсказывал ей, что с такого расстояния она должна быть совершенно невидима. Тем не менее, она замерла на месте.
Мелисса понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем послышался легкий гул и резкий металлический звук, указывающий на то, что дверь самолета захлопнулась. Кинолог докурил сигарету, потушил ее и направился к выходу на посадку. Мелисса затаила дыхание, ожидая, пока Land Rover заведется и скроется из виду. Еще пара минут, и она сможет спокойно улететь.
Тишину нарушили яростный крик, безумное хлопанье крыльев и что-то или кто-то барахтался в кустах неподалеку от того места, где пряталась Мелисса. Собака начала лаять, и на долю секунды происходящее внизу стало почти комичным, словно внезапно ускоренная киносцена. Две фигуры выскочили, чтобы присоединиться к мужчине с собакой, а Land Rover завелся, рванул вперед и исчез за въездом. Ворота с грохотом закрылись позади, и одновременно погасли посадочные огни — но не раньше, чем Мелисса увидела, что двое мужчин были вооружены. Кинолог включил мощный фонарь и начал освещать крутой, поросший лесом склон справа от нее. Это не было комедией. Луч неумолимо двигался в ее сторону, как глаз хищного животного, выслеживающего свою добычу. К счастью, ее одежда была темного цвета, Мелисса натянула капюшон на голову, уткнулась лицом в руки и замерла.
Вот что значит бояться. Она так часто пыталась описать это ощущение, так и не испытав на себе того самого ужаса, который она пыталась передать. Теперь она знала. Этот страх был осязаемым, его запах ощущался в ноздрях, а резкий, кислый вкус отпечатывался во рту. Он полз по горлу, словно какой-то мерзкий паразит, проникая во все уголки ее тела и высасывая силы, так что даже если бы она захотела пошевелиться, она была бы бессильна.
Мужчины поднимались по склону к ней. Она слышала, как тяжелые ботинки волочатся по траве, и скуление и сопение собаки, которая натягивала поводок. Сквозь полуоткрытые глаза она увидела свет фонаря, пробивающийся сквозь деревья и приближающийся к ней. Один из мужчин заговорил, и казалось, что он уже почти на ней.
«Наверное, это лиса подстрелила фазана», — сказал он. — «Там никого не было».
«Нельзя рисковать», — сказал другой. «Дадим Динго понюхать окрестности».
Мелисса чувствовала запах собственного пота. Казалось, он окутывал её, словно туман. Собака учуяла бы его, и она бы заблудилась. Шаги кружили вокруг, приближаясь, удаляясь, возвращаясь. Она была уверена, что мужчины знают, где она; они должны знать, ведь они играли в ужасную, садистскую игру в кошки-мышки. В любой момент они могли ворваться к ней с ружьями и собакой и застрелить её прямо на месте, словно загипнотизированного кролика. Она начала молиться, молча, в отчаянии: «Пожалуйста, пусть это произойдёт быстро!»
Затем раздался оглушительный вой, рычание и щелканье лапами, за которым последовал визг. Мужчины ругались, кричали и грохотали в зарослях.
«Что, чёрт возьми, происходит?» — крикнул один из них.
«Нашёл себе землёй, да? Лисица разбила ему нос вдребезги!»
«Так ему и надо. Кем он себя возомнил, чертовой лисьей гончей?»
«Иди сюда, Динго, ты бесполезный тупой ублюдок!» Раздался поток ругательств и очередной крик боли, когда несчастный Динго получил очередное наказание за свою ошибку. «Там никого нет, давайте вернемся». Мужчины отошли, и их голоса стали тише.
Наконец раздался слабый лязг металла, когда ворота открылись и закрылись во второй раз за эту ночь.
Прошло много времени, прежде чем Мелисса, лежащая ничком в своей норе, осмелилась нормально дышать или расслабить мышцы, натянутые, как проволока. Наконец, она подняла голову и поползла вперед. За исключением самолета, невинно стоящего на траве, все было так же, как и в момент ее прибытия.
Не совсем всё. Рассвет наступал, и с каждой минутой становилось всё светлее. Любой, кто будет наблюдать в бинокль, вскоре сможет заметить движение среди деревьев. Лучше вернуться. Затаив дыхание, она начала отползать. Только когда она скрылась из виду дома, она осмелилась встать и размять затекшие конечности.
На востоке небо сияло гармоничным сочетанием нежно-розового и золотого. В деревьях и кустах птицы начали свой первый сонный свист. Теперь было достаточно светло, чтобы выбрать более короткий путь домой через долину. Она спустилась по крутой тропинке; внизу она перешла на бег, время от времени спотыкаясь на неровной, кочковой траве, и наконец вышла на дорогу, ведущую к деревне.
Рядом с ней тихо журчал ручей. Она впервые видела долину в этот час, и окрестности напоминали декорации, постепенно освещаемые. Она различала деревенские дома, разбросанные среди деревьев, каменные крыши которых незаметно менялись от серых к розовым, а внизу, прижавшись к берегу, словно тоже пережив ужас той ночи, стояли ее и Айрис домики. Она остановилась на мгновение, чтобы перевести дыхание и ощутить волну благодарности за то, что жива, свободна и почти дома.
Она почти дошла до моста, когда увидела тело.
Сначала она подумала, что это мешок или сверток старой одежды, который кто-то выбросил в воду. Затем она увидела вытянутые руки и затылок наполовину погруженной в воду головы.
«О нет! Боже, пожалуйста, нет!» Она бросилась вперед, спрыгнула с берега в неглубокую воду и схватила неподвижное тело за бедро и плечо. Ей потребовались все силы, чтобы перевернуть мужчину на спину.
В одной из своих книг она описала недавно утонувший труп, используя книгу по судебной медицине из справочной библиотеки. Цветная фотография преследовала её во снах несколько ночей, и теперь детали вернулись с ужасающей ясностью: пятнистая, бледная краска на коже; застывшие, полуоткрытые глаза, безэмоциональные, но каким-то образом передающие чувство боли и недоумения; пена из пузырьков, вытекающая изо рта: всё это было на мёртвом лице Дика Вудмана. Механически она подняла одну из рук. Плоть была липкой, рука уже окоченела, начав трупное окоченение, пальцы сжаты в последней отчаянной попытке удержаться за жизнь. К запястью липко прилипли следы зелёных водорослей.
Мелисса знала, что вскоре испытает все симптомы шока, но в данный момент она сохраняла ледяное спокойствие. Каким-то обманом разума, своего рода психологическим осмосом, её личность была приостановлена, и её захватила личность Натана Латимера, детектива, которого она сама создала и чьими мыслями так часто руководила. Почти как во сне, она позволила своим глазам свободно двигаться, впитывая каждую деталь увиденного.
Полиция хотела знать точное положение тела, когда она его найдет, и она несколько мгновений пыталась запомнить его. Она внимательнее изучила тело покойного. На лбу была отметина, отличающаяся от остальных. Она приложила к ней палец и почувствовала припухлость, а ее мозг работал как по маслу.
Она подняла взгляд к тому месту, где тропинка из деревни выходила ниже церкви. Если бы Дик собирался навестить ее после того, как покинул паб «Вулпак», он бы пошел по этой тропинке и свернул налево у хижины Дэниела, идя вдоль вершины крутого, неровного склона к коттеджу «Хоторн». Может быть, в темноте он сошел с тропинки? Она вспомнила, как однажды подумала, что любой, кто потеряет равновесие на этом склоне, может не остановиться. Если бы Дик возвращался домой в темноте, возможно, с парой кружек «Старого Пекулиера», он мог бы легко сорваться вниз, потеряв контроль, как толпы ликующих молодых людей, рискующих сломать конечности на ежегодных соревнованиях по катанию сыра на холме Куперс. Он мог бы споткнуться и удариться головой о перила, и рядом некому было бы вытащить его, без сознания, из воды. Такие несчастные случаи случались.
Однако что-то было не так. Она это чувствовала. Дик вырос в этом районе, сотни раз бродил по этой долине. Она помнила, как наблюдала за ним, как он ловко спускался по склону уверенной походкой человека, который занимался этим всю жизнь. И он не был заядлым выпивохой — она несколько раз слышала, как люди об этом говорили.
Она снова осмотрела тело. Галстука не было, а воротник промокшей рубашки был расстегнут. Она заметила еще кое-что и на мгновение замерла, нахмурившись, прежде чем осознание произошедшего обрушилось на нее, как удар в живот, и мир вокруг нее закружился, словно она оказалась на каком-то безумном аттракционе. Она больше не играла роль Натана Латимера, первоклассного детектива; она даже не была Мелом Крейгом, писателем криминальных романов, а просто сильно испуганной женщиной, наткнувшейся на труп. Ее вырвало, она повернулась спиной к лежащей фигуре и убежала. Рыдая и задыхаясь, она добралась до входной двери и, шаря в поисках ключа, тщетно пытаясь открыть замок дрожащей рукой, наконец, смогла войти. Она пошатываясь вошла в кухню и, согнувшись над раковиной, захлестнула ее рвотой и дрожью.
Ей нужно было взять себя в руки и позвонить в полицию. Она плеснула холодной водой себе в лицо, вытерла полотенцем и наполнила чайник. Чашка крепкого кофе помогла бы ей успокоиться, но больше всего она чувствовала непреодолимую потребность в знакомом обществе. Айрис приедет. Айрис пережила нечто подобное и поймет, что она чувствует. Она бросилась к телефону и набрала номер замерзшими, напряженными пальцами. Реакция на ее бессвязное бормотание была быстрой и типичной.
«Приезжай немедленно!»
Через три минуты Айрис была у двери. Она натянула на себя садовую одежду, а растрепанные волосы торчали от лица, словно нарисованные карикатуристом, пытающимся передать страх.
— Ты уверена, что он мертв? — спросила она. — Может, попробуем сделать искусственное дыхание или что-то подобное?
«Он давно умер». Мелисса закрыла дверь. Вернувшись на кухню, она стояла в беспомощном оцепенении, наблюдая, как из чайника валит пар. Айрис взяла дело в свои руки, насыпала ложкой растворимый кофе и залила кипяток.
«Где вы храните бренди?»
Мелисса указала на шкаф, и Айрис достала бутылку, налила немного спиртного в кружку кофе и протянула ему.
«Выпей это и расскажи, что случилось».
«О, Айрис, его убили!» — Мелисса почувствовала, как ее губы скривились и надулись, и слезы потекли ручьем. Она закрыла лицо руками.
«Убит?» — Серые глаза расширились от недоверия. — «Невозможно. Кто мог убить Дика?»
«Это правда». Мелисса слышала, как в её голове отдавались собственные рыдания. «Кто-то… держал его лицо… под водой… пока он не умер».
Айрис в ужасе ахнула. «Откуда ты можешь быть уверен?»
«Я… это случилось в одной из моих книг… врач помог мне описать следы… они были точно такими же, как на шее Дика». Мелисса в отчаянии заламывала руки. Она была не в себе, слышала, как ее рыдания становятся все громче и безудержнее, и ничего не могла сдержать. Слова вырывались из ее рта, как кровь из раны. «Это моя вина!» — кричала она. «Моя… вина, моя… моя вина, моя…»
'Замолчи! '
Айрис схватила её за плечи; она увидела поднятую руку и почувствовала резкую боль на щеке. Она приложила ладонь к лицу, а затем поднесла её к глазам, недоуменно глядя в пустоту.
«Крови нет. Удар был не очень сильный!» — сказала Айрис. «Выпей!»
«Он выискивал всякую мелочь для моих книжек с рассказами!» Мелисса вытерла глаза и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь сдержать голос. «Это было похоже на игру… мы шутили об этом на днях… Я предупреждала его, чтобы он не шпионил, но мне и в голову не приходило, что в этом есть реальная опасность. Должно быть, он на что-то наткнулся и был убит, раз он перестал говорить». Слезы снова потекли. «Я чувствую себя такой виноватой!» — прошептала она.
Кожа над высокими скулами и заостренным подбородком Айрис натянулась, превратив ее лицо в треугольную маску.
«Нельзя винить себя… я никак не мог знать наверняка. Вы звонили в полицию?»
Мелисса покачала головой. «Н… ещё нет. Я была в таком состоянии… что позвонила тебе первой».
«Нужно сделать это немедленно. Хотите, чтобы я это сделал?»
«А вы бы согласились?»
«Потерпите немного. Не задержусь надолго».
Мелисса сидела, сгорбившись, за столом, крепко сжимая кружку. Она механически отпила кофе, но он был слишком горячим и обжег ей рот. Она слышала, как Айрис разговаривает по телефону, давая указания. Через мгновение она вернулась на кухню.
«Они уже в пути. Хотите, чтобы я пошёл с вами?»
«Куда ты пришел?»
«Вы должны показать им, где это находится».
«О, только не называйте его так!» Нейтральное, безличное местоимение мгновенно превратило мужчину в безликую фигуру, лишив его всякого человеческого достоинства. В водах, которые он ловил рыбу в детстве и пересекал тысячу раз за свою ежедневную работу, ушла его жизнь, а не личность. Всего несколько часов назад он был крепким молодым человеком, полным добродушия и доброты, тем, кого она встречала на прогулках, останавливаясь, чтобы обменяться комментариями об овцах или погоде, погладить его собаку и поинтересоваться его семьей. Теперь же он был всего лишь неодушевленным предметом, который вскоре станет объектом беспристрастного исследования и вскрытия в какой-нибудь мрачной лаборатории, пропахшей антисептиками и смертью. Мелисса приложила руку к пульсирующей голове.
«Сначала Бабс, теперь Дик!» — простонала она. «Мне кажется, я наложила на это место проклятие. Наверное, вы жалеете, что я сюда переехала».
«Черт возьми!» — воскликнула Айрис.
Офицер в форме, постучавший в дверь чуть позже, вежливо поприветствовал их и поинтересовался, в чем, по-видимому, проблема, «словно врач, вызванный на прием к врачу из-за боли в животе», — вспоминала позже Мелисса. Сержант Кук был мужчиной средних лет, с добродушным лицом, производившим впечатление всесторонне развитой личности, которая, как ей казалось, с одинаковой невозмутимостью и компетентностью справится с пьяницами, несовершеннолетними правонарушителями и жестокими преступниками. Он представил своего коллегу, молодого констебля, который казался немного взволнованным.
«Похоже, это первый случай, когда Джуниор получил травму!» — прошептала Айрис на ухо Мелиссе, пока они ждали у калитки, когда двое полицейских перелезут через забор.
«Это и моё тоже!» — прошептала Мелисса в ответ.
Айрис сжала её руку. «Держись рядом — я опытный специалист!»
Эта мрачная шутка и физический контакт помогли ей успокоиться. Истерика прошла, паралич прояснялся.
Все четверо спустились к ручью. По мере приближения к мосту Мелисса почувствовала, как напряглись мышцы живота, и снова увидела неподвижную фигуру на земле рядом с ним, но голос ее был твердым, когда она произнесла: «Вот он».
«Подождите здесь, дамы», — сказал сержант Кук. «Смотрите, куда ступаете, молодой Мэтьюз», — предостерег он констебля, когда они двинулись вперед. «Возможно, на земле есть улики».
Мэтьюз тревожно кивнул. Айрис и Мелисса, дрожа, наблюдали, как двое мужчин бегло осматривали тело. Радио зашипело и затрещало, металлические голоса эхом отдавались в тишине.
Мелиссе это казалось одновременно предсказуемым и нереальным, жутким примером дежавю, словно она смотрела видеозапись сценария, который описывала в десятке романов, никогда не видя его на самом деле. Ее мысли устремились вперед, к последовательности прибытий и предстоящих событий: машины с детективами и фургон с оборудованием; патологоанатом, пытающийся определить время смерти; фотограф, осторожно обходящий жертву и снимающий со всех сторон. Они оцепят территорию и тщательно осмотрят ее в поисках улик; они выложат содержимое карманов Дика в пластиковый пакет перед последним, ужасным ритуалом — связыванием рук и упаковкой останков для транспортировки в морг. Будут ли у нее проблемы из-за перемещения тела? Конечно, нет, она действовала лишь на шатком, маловероятном шансе, что еще есть жизнь, которую можно спасти.
Сержант Кук вернулся к ним, оставив Мэтьюза на страже. Тот шел по тропинке, словно босиком по битому стеклу.
«Может, вернёмся к вам домой, дамы? К вам уже едет старший офицер уголовного розыска, и он захочет взять у вас показания».
'Да, конечно.'
Главный инспектор Харрис был коренастым мужчиной, черты лица которого, казалось, были грубо вылеплены из красноватой глины и оставлены сохнуть на солнце. Он был неулыбчив, у него были маленькие, но проницательные глаза и голос, напоминающий маслянистую наждачную бумагу. Вместо удобного кресла он выбрал прямой стул и жестом пригласил сопровождавшего его сержанта-детектива сесть у окна. Мелисса опустилась в свое обычное кресло, а Айрис сползла на пол рядом с ней и тут же была забыта.
«Я так понимаю, это вы нашли тело, миссис Крейг?» — спросил Харрис. Его тон был почти непринужденным.
Мелисса кивнула.
«И, по словам сержанта Кука, вы узнали в нем мистера Вудмана из фермы Рукери».
'Это верно.'
«Что ты сделал, когда набросился на тело?»
«Я перевернул мужчину на спину, чтобы вытащить его лицо из воды».
«Вы предпринимали какие-либо попытки реанимации?»
'Нет.'
«Почему бы и нет?» — Мелисса замялась, и после секунды-двух Харрис подсказал: «Возможно, вы были слишком шокированы своим открытием?»
«Дело было не в этом. Я просто знала, что это бессмысленно… он мертв».
«Вы врач?»
Мелисса беспокойно заерзала. «Нет, но я…» Она замялась.
Внимательный взгляд не отрывался от ее лица. «Да, миссис Крейг?»
«Я видела фотографии утопающих. Я же писательница детективов, понимаете, и…» Это неуклюжее объяснение звучало как сюжет романа, казалось нелепым и надуманным, почти как оправдание тому, что она потеряла самообладание и в ужасе убежала с места происшествия. Страх одолевал ее, что она, возможно, все-таки совершила ужасную ошибку, что Дик Вудман был еще жив, когда она его нашла, и что, если бы она осталась и оказала ему помощь, его можно было бы спасти. Если бы это было правдой, и ей пришлось бы нести эту ответственность всю оставшуюся жизнь… перспектива была слишком ужасна, чтобы даже думать о ней. Но это было неправдой; синюшные следы на шее Дика и зеленые пятна на его запястьях были тому доказательством.
«Значит, вы считали, что распознали симптомы утопления?» — спросил Харрис.
Она скорее почувствовала, чем услышала сарказм в его голосе. Он выставлял её дурой. Хуже того. Дураком, виновным в преступной халатности. От этой несправедливости у неё загорелось лицо.
«Я узнала признаки убийства», — парировала она.
Она заметила, как сержант-детектив резко поднял голову от своего блокнота, и услышала, как он удивленно ахнул, но Харрис лишь подняла бровь и сказала: «Вы думаете, этого человека убили?»
«Сначала казалось, что это несчастный случай, что он слишком быстро спустился с берега, потерял равновесие и упал, ударившись. Потом я увидела следы на его шее и убедилась, что их оставил кто-то, кто держал его под водой. И я считаю, — добавила она, когда Харрис, казалось, собирался что-то сказать, — что его убили где-то в другом месте и привезли на это место, чтобы это выглядело как несчастный случай. Я также думаю, что знаю, почему его убили».
Бровь приподнялась чуть выше, а глаза почти скрылись из виду. «Возможно, вы не возражаете объяснить, миссис Крейг?»
«Уверена, вы заметили водоросли, прилипшие к одному запястью. Такие водоросли можно найти только в стоячей воде. Ручей питается несколькими родниками и довольно быстро течет по долине».
«Действительно?» Если он и был впечатлен, то никак не отреагировал. Он неподвижно сидел в кресле, расставив ноги и положив толстые, красноватые руки на колени. Легко было представить, как даже закоренелый преступник мог быть сбит с толку обманчивой простотой его вопросов и пронзительным взглядом. Но она больше не боялась его; несмотря на его непроницаемую внешность, она чувствовала, что завоевала его уважение, пусть и неохотное. Однако его следующий вопрос поверг ее в полное замешательство.
«У вас есть привычка совершать прогулки так рано утром?»
«Я…» — она прикрыла голову рукой. — «О, Боже, я совсем забыла! Наркотики… самолет… вот почему его убили, понимаешь!» События той ночи закружились у нее в голове, и она закрыла глаза руками.
«Думаю, вам лучше начать с самого начала», — терпеливо сказал Харрис. «В какое время вы вышли из дома и зачем?»
«Вчера вечером рано позвонил Дик Вудман и попросил приехать ко мне, но мне придётся копнуть гораздо глубже. Это очень долгая и запутанная история».
«Не торопитесь, миссис Крейг». Он бесстрастно слушал, как Мелисса рассказывала о своем визите в летную школу, об описании Уолли человека, ехавшего на спине свиньи, о своем последующем выводе, что упоминание опороса свиньи, которое озадачило Дика, на самом деле было закодированным намеком на ожидаемое незаконное прибытие самолета с наркотиками. Она описала, как видела посадку самолета, как чудом избежала обнаружения и, наконец, как обнаружила тело Дика по дороге домой. Когда она закончила, Харрис некоторое время молчал, словно обдумывая ее рассказ.
«Возможно, — наконец сказал он, — вы сможете объяснить, почему вы так уверены, что в этом самолете были наркотики?»
«Попробую». Она начала с телефонных звонков Клайва и своей первой встречи с Брюсом Ингрэмом. По мере развития повествования Харрис наконец-то проявил некоторую реакцию. Его нижняя челюсть слегка пошевелилась, а глаза немного расширились; когда она описывала свой первый визит в клуб UP, он и сержант обменялись многозначительными взглядами, от которых у нее на щеках появился неловкий румянец. Однако он больше не перебивал ее, пока она не дошла до второго визита и того, как они с Брюсом выслеживали курьеров.
— Подождите минутку, — перебил он. — Вы сказали мне, что ваш друг изгазеты «Газетт» передал нам порнографические фотографии женщины, предположительно ставшей жертвой убийства в Бенбери-Вудс. Он упомянул офицеру, что, по его мнению, в этом деле замешаны и наркотики?
«Нет, я так не думаю. Сначала он был убежден, что агентство Up Front замешано в наркоторговле. Затем, когда я нашла фотографии, он решил, что это порнографический бизнес, на который наткнулась Бабс. Он... хотел, чтобы я записалась в модельное агентство, чтобы "разобраться в ситуации", сказал он... но я отказалась. Я сказала ему, что он должен немедленно передать фотографии в полицию».
«И совершенно верно!» Легкая улыбка, застывшая на лице Харриса, заставила Мелиссу осознать свою потрепанную внешность. Вероятно, она выглядела усталой и изможденной, вряд ли подходящей для роли модели. Без сомнения, молодой сержант тоже посмеивался над ней. Ей хотелось залезть в угол и спрятаться, но Харрис еще не закончил с ней.
«Так откуда у вас взялась мысль, что «Обычное место» может быть частью наркосети?» — терпеливо спросил он.
«Это возникло из-за проблемы, с которой я столкнулся при работе над своим нынешним романом. Началось все с некоторых догадок, но чем больше мы об этом говорили, тем больше это казалось вполне реальным вариантом».
«Значит, вы решили провести небольшое собственное расследование?»
«На самом деле мы просто хотели осмотреть окрестности и посмотреть, куда женщины уезжают на тележках, но когда представилась возможность заглянуть внутрь, мы решили упустить ее». Мелисса вздрогнула от внезапного гнева, вспыхнувшего в глазах детектива.
— Вы хоть представляли, какому риску подвергаетесь? — потребовал он ответа. — А что, если бы вас поймали? Ваша обязанность была немедленно явиться к нам и рассказать о том, что вы обнаружили.
«Вот что я сказала Брюсу… мистеру Ингрэму… но он отметил, что мы на самом деле ничего не обнаружили. Он хотел, чтобы мы раздобыли какие-нибудь конкретные доказательства, подменив экземпляр «Газетты»на один из…» На мгновение ей показалось, что Харрис вот-вот взорвется, и ее голос затих в испуганном шепоте. Многого было бы недостаточно, чтобы довести ее до нервного срыва. «А потом… все это случилось», — закончила она и опустила голову, чтобы избежать взгляда Харриса.
Снова воцарилась долгая тишина. Сержант напряг мышцы шеи и пальцев. Айрис что-то пробормотала про кофе и незаметно вышла из комнаты. Харрис расстегнул воротник и поправил галстук. Он выглядел усталым; морщины по обеим сторонам носа и на лбу, казалось, углубились, а белки его маленьких глаз были испещрены красными пятнами, как будто этот цвет просочился из окружающей кожи.
«Похоже, вам очень повезло, миссис Крейг», — наконец сказал он, уже более мягким тоном.
«Да, я знаю. Полагаю, когда я понял, что означает сообщение Дика, мне следовало сразу позвонить в полицию, но было уже почти три часа ночи, и к тому времени, как они приехали, могло быть уже слишком поздно. Я понятия не имел, когда должен был прибыть самолет — насколько мне было известно, он мог уже упасть. В итоге я едва успел».
«Тем не менее, вы пошли на очень безрассудный риск».
«Я знаю», — повторила Мелисса. Она чувствовала себя измотанной, растрепанной и остро нуждалась в душе и отдыхе.
«Мне придётся попросить вас прийти в участок сегодня позже и дать полные показания. Возможно, мне понадобится увидеться с вами ещё раз, и сотрудник отдела по борьбе с наркотиками, безусловно, захочет взять у вас показания. Нам также понадобится увидеть мистера Ингрэма. У вас есть его номер телефона?»
«Вот». Мелисса открыла лежавший рядом с телефоном справочник и подвинула его к Харрису. «Возможно, его нет дома… он сказал, что уезжает на выходные».
«Возможно, нам повезет. Можно?» Он уже набирал номер. Мелисса взглянула на наручные часы; было половина восьмого. На улице стоял яркий солнечный день, раннее солнце мягко и золотисто освещало долину, а пасущиеся овцы были разбросаны по покатому пастбищу, словно сливочные грибы. Овцы Дика, стадо, за которым он так тщательно присматривал день за днем. Теперь за ними будет ухаживать кто-то другой, но кто позаботится о Дженни и детях?
Ярость и жажда мести медленно разжигали в ней огонь. Это был тот самый огонь, который она чувствовала в Брюсе, когда он говорил о наркоторговцах и их жертвах. Если часть ответственности за смерть Дика можно было возложить на нее, по крайней мере, она могла бы заявить, что сделала что-то, чтобы привлечь убийц к ответственности. Даже если бы руки, которые держали его, пока он задыхался в каком-то грязном застоявшемся пруду, так и не были установлены, существовала большая вероятность, что их владельцы окажутся в сети, когда она закроется, когда зловещая организация, которая их нанимала. Так или иначе, они заплатят за то, что сделали.
Харрису удалось разбудить Брюса, и, похоже, он завершал какие-то приготовления.
«Хорошо. Спасибо, мистер Ингрэм, и приношу свои извинения вам и этой женщине за любые неудобства. Я могу рассчитывать на то, что вы оба пока никому об этом ничего не расскажете… Спасибо. До свидания».
«Значит, вы его поймали».
Улыбка Харриса была почти ироничной. «Я его здорово поймал. Боюсь, мы нарушим его планы на выходные, но он отреагировал очень спокойно».
Смысл был ясен. Мелисса подумала, не Ровена ли это, и с удивлением обнаружила, что та не возражает, хотя и рада, что Айрис не было рядом и она это слышала. Айрис догадалась, как близко она была к тому, чтобы обжечься из-за Брюса.
«Он так же, как и все остальные, жаждет разгрома наркоторговцев, — сказала она Харрису. — Для него это как крестовый поход».
«Возможно, он знает кого-то, кто подсел на это, кого-то из близких».
«Да, это возможно. Он никогда об этом прямо не говорил, но я знаю, что он очень переживает по этому поводу». Ее мысли вернулись к Дику. «И я тоже».
Все встали, и казалось, что интервью на данный момент закончилось. Затем появилась Айрис с подносом свежего кофе и тарелкой булочек с козьим сыром.
«Думала, ты проголодалась». Очевидно, она вернулась домой, чтобы порыться в своей морозилке; булочки были собственного приготовления, еще теплые из микроволновки.
Харрис, держа в одной руке наполовину съеденную булочку, делал второй звонок.
«Это вы, Медхерст? Харрис. Мы с Салливаном сейчас уезжаем. Есть новости о премьер-министре?… Да?… Да, понятно… ну, пока держите это в секрете. Вы сообщили вдове? Что? Есть информация, где она остановилась? Хорошо, когда увидите ее, ничего не говорите о преступлении на данном этапе. Смерть наступила от утопления. Это касается и журналистов, и никаких имен разглашать не будем, хорошо? И я хочу поговорить со старшим сотрудником отдела по борьбе с наркотиками, как только вернусь». Он положил трубку, откусил еще кусочек от булочки, пожевал и проглотил. «Вскрытие, похоже, подтверждает вашу теорию, миссис Крейг. Смерть наступила примерно между десятью часами и полуночью, и похоже, что была неуклюжая попытка представить это как несчастный случай. Пока никаких публичных заявлений об обратном не будет. Я должен спросить вас…» И, конечно же, мисс Эш… не говоря уже о ваших подозрениях перед кем-либо еще. Наш пресс-секретарь не раскроет, кто обнаружил тело, так что вам не стоит беспокоиться о репортерах, а мистер Ингрэм пообещал хранить молчание о том, что ему известно.
«Можно ли ему доверять, сэр?» Неожиданное вмешательство Салливана заставило всех обернуться. Он с тревогой переводил взгляд с одного на другого. «В конце концов, он же репортер, верно? Это сенсационная новость!»
Взгляд Харриса снова переместился на Мелиссу. В нем уже не было того обвиняющего взгляда. «Миссис Крейг знает его лучше, чем мы. Давайте спросим у нее».
«Думаю, вы можете доверить ему выполнение любой вашей просьбы, главный инспектор. Ему гораздо важнее разгромить преступную группировку, чем получить сенсационный материал».
«Вряд ли это типичный журналист», — сухо заметил Харрис.
Мелисса улыбнулась. К такому выводу она пришла уже давно. «Можно сказать и так. Проблемы могут возникнуть с его коллегой, девушкой, которая помогала нам отслеживать курьеров. Она очень хочет получить сенсацию… но Брюс, похоже, был уверен, что у нее хватит здравого смысла промолчать, если вот-вот произойдет что-то серьезное».
«Спасибо, я учту это. Ну, мы пойдем. Я свяжусь с вами, как только смогу договориться о встрече с отделом по борьбе с наркотиками. А пока советую вам немного отдохнуть. И спасибо за завтрак».
В три часа дня Мелисса и Брюс вышли из штаб-квартиры полиции Глостершира. Утро было мягким и приятным, но с запада начали надвигаться тонкие облака, и прохладный ветерок нёс пыль и прошлогодние опавшие листья по двору. На остаток выходных прогнозировался дождь.
Вместе они направились к парковке для посетителей.
— Ты в порядке, чтобы вести машину? — спросил Брюс. — Это уже второй допрос за день… Ты выглядишь довольно изможденным.
«У меня в голове ощущение, будто в пустыне лежит груда костей… полностью обглоданных», — устало сказала Мелисса.
«А как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь выпить чаю?»
«Не для меня. Я и так уже вся в чае и кофе, спасибо». Она открыла дверь своего темно-зеленого «Гольфа», и он держал ее открытой, пока она садилась за руль. «Твои выходные совсем испортились?»
В глазах Брюса мелькнул озорной блеск, он покачал головой и ответил: «Я же тебе говорил на днях, эта девушка — просто сокровище!»
Итак, это была Ровена. «Она уже узнала, что твоя история о сборе денег для отделения интенсивной терапии — полная чушь?»
Он совершенно бесцеремонно усмехнулся. «Она так и не проглотила это. Устроила мне настоящую взбучку, когда позвонила в первый раз. Мне пришлось пригласить ее на свидание, чтобы… ну, чтобы все исправить. А дальше все пошло как-то само собой».
«Значит, она хоть что-то догадывается о том, чем мы занимались?»
«О да… но она очень осмотрительная».
«Уверена, что это так», — сухо ответила Мелисса. «Были ли когда-нибудь какие-либо подозрительные расследования в отношении Клайва?»
«Нет. Похоже, мы ошиблись с ответом». Веселье исчезло из его глаз. «Боюсь, Клайв попал в большие неприятности».
«Это мне напомнило. Я подумывал связаться с его отцом и, возможно, навестить его. Может быть, сделаю это позже сегодня. А вот с остальными делами мы уже не беремся…»
«Не знаешь, что с собой делать, правда?» — злобно заметил Брюс. «Больше никаких знойного Сэма и очаровательного Джорджа… жизнь станет очень скучной!»
Мелисса бросила на него испепеляющий взгляд. «Есть небольшая проблема: я должна писать роман».
«Конечно… ну что ж, не унывайте, последние несколько дней дали вам для этого предостаточно материала!»
«Проблема в том, что происходящее слишком похоже на мой сюжет… никто не поверит, что я его выдумал».
«А это имеет значение?»
«Конечно, это так. Я прямо представляю, как какой-нибудь язвительный критик с изяществом замечает, что Мел Крейг, похоже, теряет свой талант к оригинальности. Вы понимаете, что даже мой злодей — торговец антиквариатом, как один из партнеров консорциума «Бенбери-Парк»!»
Брюс усмехнулся. «Я помню… Григория, что-то там. Нет проблем! Сделай его епископом!»
«О, блестяще! Полагаю, он вывозит из страны украденные церковные произведения искусства на вертолетах, которые доставляют его собратьев-священников на прием в саду дворца!»
«Точно! Ему нужны деньги, потому что сельский священник шантажирует его из-за его тайной связи со стриптизершей — видите, как это просто!»
«Ты идиот!» — Мелисса рассмеялась над этой чепухой и почувствовала себя лучше. «Ну, мне пора этим заняться. Как только эта штука сломается, мой агент будет дышать мне в затылок». Она пристегнула ремень безопасности и повернула ключ в замке зажигания. Двигатель мгновенно отреагировал, и Брюс одобрительно кивнул, оценив плавную работу на холостом ходу.
«Отличный мотор. GTI, не правда ли? По-моему, очень резвый маленький зверёк!»
«На самом деле, это был Саймон — мой сын. Он собирался избавиться от него, когда уехал в Штаты, поэтому я купил его у него».
На лице Брюса мелькнуло легкое удивление. Она впервые упомянула Саймона.
«Я не знал, что вы…» Он осекся и на мгновение смутился. Его взгляд снова упал на машину. «Она способна на сто километров в час?»
«Осмелюсь предположить, что это возможно, но я никогда не пробовала. Думаю, для женщины средних лет это немного нелепо, но водить машину весело. Что ж, приятного вам остатка выходных. Мои приветы Ровене».
«Конечно. До встречи». В зеркале она увидела, что он наблюдает за ней, когда она уезжала. Возможно, он тоже был в шаге от того, чтобы выставить себя дураком.
«Мистер Шеперд?»
«Кто это?» Голос был высоким, аристократичным, слегка властным. Мелисса представила себе седые волосы, прямую осанку и изящные черты лица.
«Меня зовут Мелисса Крейг. Вы меня не знаете… Я подруга вашего сына».
После едва заметной паузы мужчина произнес: «Полагаю, вы знаете, что мой сын в настоящее время восстанавливается после серьезной автомобильной аварии, мисс Крейг?»
«На самом деле, миссис Крейг». Поправка была механической, частью давно созданной системы защиты. «Да, я знаю. Более того, я навещала его вчера. Боюсь, у него довольно серьезные проблемы».
«В самом деле?» Казалось, в тщательно выверенном голосе промелькнула нотка холода. «В таких обстоятельствах мне трудно в это поверить».
«Я…» Она знала, что это будет сложно. Как сообщить совершенно незнакомому человеку, особенно такому явно недружелюбному, что его единственного сына могут обвинить в убийстве? «Я знаю, что вы с Клайвом не очень близки…»
«Пожалуйста, переходите сразу к делу».
«Очень сложно объяснить по телефону. Могу я приехать к вам? Я не займу много вашего времени», — добавила она, опасаясь, что он вот-вот откажет. На другом конце провода послышался раздраженный вздох, и ей показалось, что она услышала нетерпеливый стук пальцев по столу.
«Хорошо, — неохотно ответил мужчина, — если вы считаете это необходимым».
«Удобно ли будет завтра после обеда?»
«Полагаю, да. Могу уделить вам несколько минут в три часа». Было очевидно, что он счел ее просьбу неудобной и неуместной, но она вряд ли могла теперь отказаться.
«Большое спасибо. Подскажите, пожалуйста, как вас найти?» — спросил он, указывая дорогу к дому на окраине Стоу-он-зе-Уолд. Его тон был резким, граничащим с грубостью, и он прервал её благодарность, положив трубку. Было ясно, что её приём не будет радушным.
Оклендс-Парк представлял собой внушительный дом из серого камня, расположенный примерно в ста метрах от тихой проселочной дороги. Вход напомнил Мелиссе о Сидар-Лоунс: высокие колонны обрамляли въезд на обсаженную деревьями подъездную дорожку, которая заканчивалась круглой гравийной площадкой перед домом. Однако ему чего-то не хватало по сравнению с гостеприимной атмосферой больницы. В яркий солнечный день это, несомненно, была бы картинка прямо из глянцевого журнала, но сегодня, под холодным моросящим дождем с облаков цвета старых армейских одеял, в нем царила унылая, слегка враждебная атмосфера.
Мелисса прижала «Гольф» к невысокой живой изгороди справа от входа. На противоположной стороне, перед рядом хозяйственных построек, которые, очевидно, когда-то были конюшней, пожилой мужчина полировал белый «Роллс-Ройс». Когда Мелисса вышла из машины, он вышел к ней во двор — серьезная и довольно представительная фигура, одетая в темно-зеленый комбинезон, словно ливрея. Видимо, ему сказали, что она его ждет.
«Миссис Крейг? Проходите сюда». Она последовала за ним к входной двери, которая была оставлена на защелке. Он придержал ее для нее, склонив голову в почтительной, но в то же время достойной манере старомодного семейного слуги. Она чувствовала, что ему будет комфортнее в черном пальто и с серебряным подносом бокалов для вина, и это впечатление подтвердилось, когда он сказал: «Мистер Фрэнсис в библиотеке».
Он был очарователен, словно персонаж из той эпохи, чистая Агата Кристи. Мелисса была готова поспорить, что он до сих пор называл сына своего работодателя «мастер Клайв». Унылый характер ее поручения не подавил ее писательскую способность наблюдать за персонажами и окружением, и, следуя за мужчиной по большому квадратному залу с рыцарскими доспехами по углам и огромными картинами в позолоченных рамах на стенах, стало ясно, что это место принадлежит человеку с проницательным взглядом, подкрепленным значительными средствами. Если, как горько утверждал Клайв, его отец боготворил Маммона, то было очевидно, что Маммон не был лишним в ответ. Картины были оригиналами, и среди тщательно расставленных фарфоровых и бронзовых изделий не было ничего массового производства или современного. Это было почти как посещение поместья.
Слуга провел ее за угол, постучал в дверь, ведущую из коридора, и открыл ее, не дожидаясь ответа.
«Миссис Крейг», — объявил он, провожая Мелиссу внутрь.
Худой седовласый мужчина, поднявшийся из-за большого стола из красного дерева, имел такой же высокий лоб и выразительные скулы, как и его сын, но был невысокого роста, и в его поведении не было ничего дружелюбного. Его хорошо сидящий фланелевый костюм, шелковая рубашка и галстук, как и все вокруг, были дорогими и безупречно вкусными. В его бледных глазах не было искорки тепла, а губы были слегка опущены. Какими бы ни были его мирские успехи, отец Клайва не был счастлив. Он с явной неохотой взял протянутую Мелиссой руку, коротко коснувшись ее холодными пальцами, прежде чем жестом пригласить ее сесть на стул напротив себя.
«Спасибо, Престон. Когда закончите мыть машину, пожалуйста, съездите в Стоу и заправьте её. Она может мне понадобиться позже».
Престон почтительно кивнул, почти поклонившись. «Да, мистер Фрэнсис». Он вышел и закрыл дверь.
«Итак, миссис Крейг, не могли бы вы любезно рассказать мне, зачем вы здесь?» Не взглянув на часы, хозяин дал понять, что интервью будет кратким.
«Это… нелегко объяснить», — начала она. Большую часть поездки она репетировала, что скажет, но так и не пришла к удовлетворительному выводу. «Как я уже говорила по телефону, я знаю, что у вас с Клайвом плохие отношения, но…»
«Мои отношения с сыном вас не касаются».
Начало было не слишком многообещающим. Она попробовала еще раз. «Я полагаю, вы знаете о связи вашего сына с девушкой по имени Бабс Картер?»
«Я ничего не знаю о знакомых моего сына. Кто эта девушка?»
«Она была, или, вернее, работала в ночном клубе под названием «Обычное место»».
Бледные глаза сжались, а тонкие губы выразили отвращение. «Вы заставили меня поверить, что мой сын попал в какую-то беду. Правильно ли я понимаю, что эта… женщина имеет к этому какое-то отношение? У нее был…» Он, казалось, не мог заставить себя произнести это слово, и Мелисса, желая избавить его от неловкости, сказала это за него.
«Ребенок? О нет! Как бы мне хотелось, чтобы все было так просто».
«Тогда, пожалуйста, переходите к сути дела».
Это был тот самый момент, которого Мелисса боялась больше всего. Она глубоко вздохнула.
«Мистер Шеперд, — тихо сказала она, — Бабс Картер мертва… задушена. Есть вероятность, что Клайва могут обвинить в ее убийстве».
Повисла долгая тишина, которую скорее усиливало, чем нарушало размеренное тиканье напольных часов в углу комнаты. Мужчина за столом смотрел на Мелиссу с такой напряженностью, что ей становилось не по себе. Она приготовилась к вспышке гнева и яростному приказу покинуть дом, но ничего не последовало. Вместо этого он встал, подошел к окну и несколько мгновений стоял, молча глядя на дождь. Он держался прямо, как гвардеец, но руки, свисавшие вдоль тела, то сжимались, то разжимались, словно он отсчитывал время по часам.
Мелисса оглядела комнату. Книги, расставленные вдоль стен, явно были ценными, картины над ними — шедеврами, ковер, мебель и украшения, должно быть, стоили тысячи фунтов. Широкое окно выходило в просторный, ухоженный сад с беспрепятственным видом на холмы Котсуолд. Это был дом богатого и успешного человека, чье богатство воздвигло преграду между ним и его единственным сыном. Несомненно, у отца были мечты и амбиции относительно мальчика, и он озлобился, наблюдая, как они угасают с годами. Теперь же они оказались под угрозой уничтожения навсегда.
Тишина стала невыносимой, и Мелисса робко произнесла: «Я… я хочу, чтобы вы знали, что я не верю в виновность Клайва». Никакой реакции не последовало, но она не собиралась сдаваться. Она была здесь, и пока ей не прикажут уйти, она скажет то, что хотела сказать. «Но он находится в странном состоянии и говорит очень странные вещи».
«Что ты от меня хочешь?» Он по-прежнему не поворачивал головы.
«Мне ничего не нужно», — сказала Мелисса. «Я подумала, что вам следует знать, как обстоят дела, чтобы, если потребуется, вы могли обеспечить Клайву наилучшую юридическую консультацию». Теперь его поза стала менее напряженной, а седая голова — менее прямой. Он казался каким-то более доступным, и Мелисса встала, сделала шаг вперед и протянула руку. «Мистер Шеперд, я…»
«Пожалуйста, не называйте меня так!» Он резко повернулся к ней, и она отшатнулась, увидев его сверкающие глаза и раздутые ноздри. Никогда в жизни она не видела никого таким сердитым.
«Простите, я не понимаю», — сказала она, чувствуя, как дрожит ее голос. «Вы же отец Клайва, верно?»
«Да, да, да!» — голос понизился до хриплого рычания. — «Я его отец, и он мой единственный сын. После смерти его матери я посвятил ему свою жизнь и своё состояние. У него было всё самое лучшее, что можно было купить за деньги. Ничто, ничто не было для него слишком хорошим. Он отверг всё это… свой дом, своего отца… даже своё имя!»
«Как его зовут?»
«Это было величайшим оскорблением, отказом от имени отца. Клайв Фрэнсис стал Клайвом Шепардом». Он выплюнул последнее слово так, словно оно обжигало ему губы. «Но дальше было еще хуже!»
Мелисса недоуменно покачала головой. «Так вы действительно мистер Фрэнсис? Простите, я понятия не имела…»
Вот и всё, мрачно подумала она, — её уютный образ старого семейного слуги, использующего манеру обращения ушедшей эпохи, оказался несостоятельным. Ей вообще не стоило приезжать. Её визит ничего бы не добился, кроме того, что вскрыл бы рану, глубина и боль которой были ей непостижимы. Она отдала бы всё, чтобы тихонько уйти, но мистер Фрэнсис продолжал говорить голосом, дрожащим от волнения.
«Он вышел из дома, едва имея в кармане хоть копейку. Он оставил всё, всё, что я ему дал… машину, картины, лошадей… даже книги. Он вышел… да, вышел… из этого дома с одним чемоданом, и я больше его не видел. И всё это должно было стать его!» Стоя, освещенный светом, с запрокинутой головой и одной рукой, протянутой в символическом жесте, он производил впечатление средневекового архитектора в витраже, гордо держащего модель своего шедевра. Одинокий, разочарованный человек, он вызывал одновременно жалость к своим страданиям и отчаяние из-за своей слепоты.
«Он жил как нищий!» Взгляды по-прежнему были устремлены на нее, но у нее было странное ощущение, что они ее не видят. За их яростью скрывалась какая-то пустота. «Он отказался даже от той мизерной суммы, которую я была готова ему дать. А потом, как будто ему и так было недостаточно унижено и разочаровано, он связался с проституткой!»
«Я понимаю, как сильно ты расстроен», — пробормотала Мелисса, осознавая банальность этой фразы, ее полную неадекватность в свете принесенного ею сообщения. Рано или поздно, конечно, ему придется узнать, какую девушку любил его сын. Она лишь жалела, что сказала ему об этом.
«Ей, конечно же, нужны были деньги! Этот юный дурак проговорился, что у него богатый отец. Всем известно, что такие женщины не гнушаются шантажом!» Медленно он вернулся на стул и сел, сжав челюсти и сверкнув глазами.
Несмотря на тепло в комнате, Мелисса почувствовала холодок в затылке. Что-то непристойное было в том, как отполированная внешность мужчины сползала слой за слоем, словно шпон с дешевой мебели, обнажая червя, пожирающего его душу. Она не хотела больше ничего слушать. Она сделала то, что задумала, и теперь пора уходить. Она приподнялась, но он продолжал говорить, и она чувствовала непреодолимое желание выслушать его.
«Она позвонила мне и потребовала пять тысяч фунтов, чтобы я уехал из графства, туда, где он ее не найдет». Его взрыв смеха был похож на вой боли. «Жалкие пять тысяч! Я бы дал десять, двадцать тысяч! Такие суммы для Грегори Фрэнсиса — сущие пустяки! Все, что мне от нее было нужно, — это обещание никогда больше не видеть моего сына. Я подготовил для нее документ на подпись и попросил Крейна привезти ее сюда. Боюсь, это была ошибка». Его голос стал невнятным бормотанием, казалось, он говорил сам с собой. «Как только она увидела, какое наследство получит Клайв, нескольких тысяч ей уже было недостаточно. Она хотела все. Этот молодой дурак даже предложил ей стать его женой, а она объявила, что передумала уходить от него. У нее хватило наглости сказать мне, что она решила принять предложение. Эта маленькая шлюха могла бы стать хозяйкой всего этого!» Его голос перерос в пронзительный визг, он дико оглядел комнату, размахивая обеими руками в позе возмущенного достоинства, словно актер в гротескно переигранной черной комедии.
Мелисса слушала, почти застыв от ужаса. В глубине её памяти звучал отголосок голоса ректора, когда он говорил о членах консорциума, владевшего Бенбери-парком. «Грегори Фрэнсис… местный бизнесмен… торговец антиквариатом…» Неужели этот человек был настолько одержим наживой, что обратился к более прибыльному делу — торговле наркотиками? Содержимое его дома стоило целое состояние, намного больше, чем мог бы накопить самый успешный торговец законными средствами. Ирония заключалась в том, что это не приносило ему никакой радости; он жил один, измученный горечью на сына, который отвернулся от него, в ужасе от мысли, что его сокровища могут попасть в руки такой девушки, как Бабс. Эта перспектива, казалось, довела его до предела разума.
«Я предложил ей пятьдесят тысяч фунтов, а она рассмеялась. Только представьте — эта обычная, раскрашенная маленькая шлюха смеется над Грегори Фрэнсисом! Я приказал ей замолчать, а она рассмеялась еще громче. Я схватил ее за плечи, она назвала меня «Отцом» и пригласила поцеловать. Я схватил ее за горло…!» Как погасший фейерверк, безумие в его глазах угасло, и он откинулся на спинку стула со спокойным, почти довольным выражением лица. Он рассматривал свои руки, лежащие на столе, слегка раздвинутые, пальцы мягко изгибались вверх, пальцы, которые с благоговением прикасались бы к драгоценному фарфоровому изделию или обхватили бы шею девушки и сломали ее, как стебель цветка.
Между ним и Мелиссой стоял тяжелый стол, а дверь находилась позади нее, в десяти футах. Ключ был снаружи; она помнила, как заметила его, когда Престон проводил ее внутрь. Он, если повезет, был в Стоу, заправляя «Роллс-Ройс», и в остальном место казалось пустым. Молясь, чтобы Фрэнсис не спешил реагировать, она бросилась к двери, распахнула ее и захлопнула за собой, изо всех сил вцепившись в тяжелую латунную ручку и сумев повернуть ключ как раз в тот момент, когда Фрэнсис, выкрикивая ругательства, начал дергать с другой стороны. Она выдернула ключ из замка и бросилась обратно к входной двери, бросив его в огромную фарфоровую вазу, стоявшую на дубовом сундуке в коридоре. Это должно немного задержать дело.
Она уже прошла половину коридора, когда услышала звук машины на подъездной дорожке. Должно быть, это Престон возвращается. Он услышит шум и прибежит проверить, что происходит. На мгновение ей пришла в голову мысль поискать другой выход, но потом она поняла, что приглушенные крики и стук из библиотеки вряд ли донесутся до него с другой стороны двора. Заставив себя двигаться естественно и спокойно, она открыла входную дверь. Роллс-Ройса не было видно, но в нескольких шагах от ее машины стоял белый Мерседес. Из него вышел крупный мужчина в деревенском твиде и женщина в наряде от Burberry, дополненном шляпой и шарфом. В их непривычной одежде Мелиссе потребовалось некоторое время, чтобы узнать Пита и Энни Крейн.
Во второй раз за тридцать шесть часов она почувствовала, что на нее вот-вот накроет ловушка. Она стояла, физически и морально парализованная, на верхней ступеньке, когда пара вышла из машины и поспешила к ней. Затем что-то щелкнуло в ее мозгу, и он ожил.
Давай, девочка, ты и на более крутых поворотах справишься, Натан Латимер найдется. Эти двое выглядят взволнованными из-за чего-то, да и вообще, без боевой раскраски UP Club они тебя не узнают. Просто успокойся, сохраняй спокойствие! Подняв голову и крепко сжав в кармане ключи от машины правой рукой, она спустилась по ступенькам и направилась им навстречу.
«Престона нет, дверь заперта», — быстро сообщила она. «Мистер Фрэнсис в библиотеке».
«Спасибо!» — Пит прошел мимо нее, едва взглянув, но Мелисса почувствовала, как суровый зеленый взгляд Энни скользнул по ее лицу. Она холодно кивнула им, борясь с нарастающим желанием броситься бежать. Она дошла до машины, села и пристегнула ремень безопасности. Заведя двигатель и включив первую передачу, она оглянулась на дом. Пит и Энни стояли наверху лестницы и смотрели на нее. Казалось, Энни что-то говорила; они колебались. Входная дверь была распахнута настежь, и они наверняка уже слышали шум из библиотеки и понимали, что что-то не так. В любую минуту ситуация накалится. Мелисса резко отпустила сцепление и помчалась на «Гольфе» к входу.
В тот же миг «Роллс-Ройс» свернул с дороги и начал медленное, величественное движение по середине подъездной дорожки к ней. В обычных обстоятельствах она бы подождала, пока он проедет, но сейчас было не время для рыцарских маневров, и она крепко держала ногу на педали газа. «Роллс-Ройс» нелепо свернул влево, когда Престон дернулся за руль, но подъездная дорожка была слишком узкой для обеих машин, и Мелиссе пришлось поставить два колеса на траву. Она пронеслась мимо, едва не задев дерево, и едва избежала столкновения, оставив Престона в ярости и изумлении.
В конце подъездной дорожки она быстро взглянула в зеркало заднего вида, прежде чем выехать на дорогу. Роллс все еще медленно двигался вперед, но никого рядом не было. Это ничего не значило. Возможно, до погони оставались считанные минуты, секунды. Разгоняясь и переключая передачи по пустой дороге, она представила, что может происходить в доме.
В её присутствии Грегори Фрэнсис фактически признался в убийстве Бабс. Независимо от того, осознавал ли он в своём неуравновешенном состоянии, что предал самого себя, Крейны быстро поняли, что Мелисса представляет угрозу, которую необходимо устранить. Колебание на пороге, взгляд, устремлённый на неё, когда она собиралась уехать, указывали на то, что Энни узнала её. Проницательные зелёные глаза, которые так тщательно изучали её при первой встрече, разглядели её неумелые попытки изменить внешность и распознали черты лица под макияжем. Энни потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы определить её местонахождение в клубе UP.
Что же тогда? Увидев, как она уходит из дома, они могли сначала предположить, что она работает на Грегори Фрэнсиса, возможно, пришла доложить о системе распространения наркотиков в клубе UP, или даже проверить лояльность управляющего и его жены. Один из их друзей-полицейских как-то сказал Мелиссе, что наркоторговцы не доверяют друг другу почти так же сильно, как боятся закона. Энни помнила, как в последний раз нашла ее одну среди пальто и тележек для покупок, и их первой реакцией могли быть негодование и возмущение. Но сотрудники обычно не запирают своих хозяев в их собственных библиотеках, и какую бы невнятную историю ни выкрикивал взволнованный Фрэнсис через дверь, вскоре до них дошло бы, что Мелиссу нужно преследовать, поймать и заставить замолчать.
Она помнила эту дорогу с тех пор, как выезжала из города; она состояла из длинных прямых участков, прерываемых плавными поворотами и несколькими неприятными крутыми виражами. Было несколько небольших перекрестков и несколько ферм, но ни одной деревни, даже группы домов или сельской таверны, на протяжении нескольких миль. В этот пасмурный, дождливый воскресный день она была одна.
За исключением белого «Мерседеса». Он появился в зеркале заднего вида не более чем через минуту-две после начала движения и вскоре начал её догонять. Она резко нажала на педаль газа, и «Гольф» ответил рывком скорости, но большая машина всё ещё приближалась. Приближался поворот; стиснув зубы и сжав живот от страха, она затормозила как можно позже, прежде чем промчаться по нему, молясь, чтобы шины сохранили сцепление с мокрой дорогой. Однажды Саймон с гордостью продемонстрировал, насколько хорошо этот маленький переднеприводный автомобиль проходит повороты, но она никогда не испытывала его в таких условиях. На одно пугающее мгновение ей показалось, что она теряет контроль. Затем, чудесным образом, они снова оказались на прямой, и расстояние между двумя машинами немного увеличилось. Почти сразу же последовал ещё один поворот, ещё одна напряженная, мучительная борьба с тормозами, педалью газа и рулём.
«Гольф» держался, но это было ненадолго. На каждом прямом участке дороги более мощная машина сокращала отставание, и те несколько метров, которые «Гольф» выигрывал на поворотах, лишь оттягивали неизбежный исход. «Мерседес» был достаточно близко, чтобы она узнала Пита за рулем. В любую минуту он мог оказаться достаточно близко, чтобы вытеснить ее с дороги. Может быть, именно так произошла авария с Клайвом? Теперь она никогда не узнает правду, никогда не узнает, приведут ли ее безумные риски к уничтожению наркокартеля, который, как она теперь была уверена, базировался в Бенбери-Парке. Ужас, который преследовал ее на протяжении всей этой безрассудной, кошмарной погони, вырвал из ее горла сухой, отчаянный рыдание.
Выехав из следующего поворота, они увидели «Мерседес» всего в пятнадцати метрах позади, а дорога впереди, казалось, тянулась прямо, как стрела, в бесконечность. Последний, лихорадочный взгляд в зеркало заднего вида показал Пита, выглядевшего почти расслабленным, словно он наслаждался поездкой: его большие руки крепко сжимали руль, а пухлые губы были приоткрыты в отвратительной, чувственной улыбке, которую он демонстрировал женщинам в клубе UP, улыбке, которая так и не достигала его карих глаз. Он выехал на дорогу, словно собираясь обогнать; через мгновение он окажется рядом.
Она увидела, как улыбка исчезла, а пухлые губы вырвали ругательство, когда он отступил назад, прежде чем она поняла, что впереди машины. Две, быстро приближающиеся. Белые, с синими проблесковыми маячками на крыше. Полиция. Должно быть, они куда-то спешат, но ей нужно было как-то привлечь их внимание. Она включила фары на полную мощность, нажала на кнопку звукового сигнала и резко затормозила.
В панике она на мгновение забыла управлять рулем и оказалась на обочине. Шины с левой стороны потеряли сцепление с рыхлым гравием, и ее резко вынесло обратно на дорогу, как раз в тот момент, когда она резко повернула руль вправо. Слишком резко вывернув руль, «Гольф» с визгом остановился посреди дороги, а «Мерседес» мчался прямо на него. Мелисса мельком увидела, как Пит отчаянно дергает руль, когда большая машина резко свернула, задев заднюю часть «Гольфа», проносившегося мимо. Раздался оглушительный удар, и она почувствовала, как удар пронзил все ее тело. Живая изгородь, машины и деревья бешено пронеслись мимо лобового стекла. Парализованная страхом, она сидела, глядя перед собой, смутно осознавая, что на дороге повсюду мужчины, а задняя часть «Мерседеса» торчит из канавы, как корма тонущего корабля. Затем она потеряла сознание.
«Авторы заголовков явно переборщили, не правда ли?» — сказала Мелисса, показывая Джо свои газетные вырезки. «„Утренний налет на игровую площадку светских львиц“! „В Котсуолд-Мэноре спрятана лаборатория по производству наркотиков“! „Местный антиквар и видные городские деятели задержаны по делу об убийстве и наркоскандале“! Но вот мой любимый: „Писатель криминальных романов дает наводку в триллере, основанном на реальных событиях!“»
Спустя три недели после «Бенбериского рейда», как настаивал Брюс, Джо сидел в коттедже «Хоторн», пил чай и ел фруктовый пирог, слушая историю, стоящую за газетными сообщениями. К тому времени, как Мелисса закончила, его обычно глубоко посаженные глаза почти вылезли из орбит.
«Ты с ума сошла!» — выпалил он. «Тебе нужен телохранитель! Тебе нельзя выпускать на улицу одной!»
«Вы хотели, чтобы я получила немного известности», — заметила она.
Джо взорвался. «Ага, значит, это была моя идея! Отличная идея! «Литературный агент подстрекает писателя к смертельно опасному исследовательскому проекту» — как вам такой вариант?» Он встал и начал расхаживать взад-вперед. «Ты могла погибнуть, Мелисса. Ты что, и не подозревала…»
«…какие риски я брала на себя?» — перебила она. — «Да не начинайте. Я слышала все это от всех, начиная с начальника полиции».
«Я не удивлен. Что тебя, черт возьми, свело с ума, когда ты в одиночку помчался туда?»
«Вы хотите позвонить отцу Клайва? Я всего лишь пытался немного помирить его. Вы же не думаете, что я бы пошел, если бы знал, кто он на самом деле?»
Джо снова сел и посмотрел на нее с обеспокоенным выражением лица. Тревога оставила глубокие морщины по обеим сторонам его обычно веселых губ.
«Меня уже ничто не удивит после того, как ты выслеживал тот самолет. Я не буду спать целую неделю, думая о том, как тебя преследуют эти бандиты. А что касается того мерзавца-убийцы в Мерседесе — если бы полиция не оказалась там в тот момент…»
«Они не появились сами по себе».
'Нет?'
«Они направлялись в Оклендс-Парк, получив наводку».
«От кого?»
«Брюс. Ну, точнее, Ровена. Видите ли, когда она дала мне номер телефона Грегори Фрэнсиса, мы оба назвали его отцом Клайва. В тот момент она разговаривала по телефону с другим человеком и даже не подумала упомянуть, что Клайв использует другое имя».
«Так что же заставило её это осознать?..»
«Этобыла чистая случайность. В то воскресенье днем она была с Брюсом. Он услышал от Софи — своей коллеги из «Газетты» — что она заметила человека, которого узнала как полицейского в штатском, разговаривающего с водителем фургона доставки из Хангер-Хилл, за зданием «Обычного места». Очевидно, Пит тоже это видел и ему это не понравилось. Он подозвал водителя, и они обменялись несколькими словами. Затем парень сел в фургон и уехал. Софи сказала, что Пит выглядел явно взволнованным, и я думаю, именно поэтому он и Энни поехали в Оклендс-Парк, чтобы убедить Фрэнсиса, что, возможно, стоит временно приостановить вторничные рейсы троллейбусов».
«Значит, именно Фрэнсис руководил операцией?»
'Да.'
«А наркотики распространялись вместе с фруктами и овощами?»
«Верно. Они доставляли их в торговые точки по всему округу. Сотрудники отдела по борьбе с наркотиками потирают руки… это была одна из самых масштабных операций по очистке за всю историю».
«Вы до сих пор не объяснили, почему полиция направлялась в сторону Оклендс-парка».
«Брюс подумал, что мне будет интересен доклад Софи, и попытался мне позвонить. Не получив ответа, Ровена сказала: „Она, наверное, пошла к мистеру Фрэнсису“».
«И Брюс это понял и сопоставил факты?»
«Верно. Он вспомнил, что я говорил ему, что одним из членов консорциума «Бенбери-Парк» был некий мистер Грегори Фрэнсис. Умный парень, Брюс. Ему бы хорошо в полиции посчастливилось служить».
«Полиция? Вы хотите сказать, что он бросает журналистику?»
«Он думает, что нашел более прямой способ помочь очистить общество. Вероятно, через несколько лет он начнет писать детективные романы. Вам лучше заключить с ним контракт».
Джо закатил глаза. «Если бы мне пришлось иметь дело с двумя такими, как ты, я бы совсем с ума сошёл! Лучше уж с тетушками, которые дают советы».
«Кстати, как продвигается работа над этим пикантным романом?»
Джо усмехнулся. «С каждой минутой всё становится всё более пикантным. Кстати, о пикантных вещах, а как насчёт порнографического бизнеса, который, как говорили, процветал в том модельном агентстве? Была ли какая-либо связь с махинациями в Бенбери-Парке?»
«Нет… это всё было мелочью. Просто фотограф агентства подрабатывал, используя моделей фирмы. Этот ядовитый мерзавец заплатил Бабс и её партнёру по двадцать фунтов за каждую фотосессию».
«Ужасная сделка!» — согласился Джо. «Надеюсь, его отправят в фарм-клуб на какое-нибудь время».
Глупая девчонка, подумала Мелисса, унижая себя из-за такой ничтожной суммы. Но кто мог её винить? В одно мгновение общество, по своей мудрости, лишило её любящего — ладно, слишком любящего, но и очень любимого — отца и бросило в чуждую среду, где она, вполне возможно, подверглась ещё более развращающему влиянию. Неудивительно, что она искала общества мужчин постарше и шла на отчаянные меры, чтобы обеспечить себе безопасное будущее. В тот день, когда её отвезли в старый дом Клайва, она, должно быть, думала, что въезжает в райские врата. Вместо этого она ехала навстречу смерти.
— А что насчет той парикмахерской? — спросил Джо. — Они были замешаны?
«По всей видимости, нет… Брюс был очень разочарован! Он был убежден, что все они замешаны в каком-то грандиозном дьявольском заговоре».
Джо нахмурился, когда его осенила еще одна мысль. «Грегори Фрэнсис, должно быть, хладнокровный дьявол, убивший эту девушку из-за того, что можно назвать чисто снобистскими мотивами. Полагаю, Крейн организовал головорезов из Бенбери-Парка, чтобы избавиться от тела. Чудо, что никто из домашнего персонала Фрэнсиса не видел, что происходит».
«В то время там был только старый Престон, и он проработал в семье почти тридцать лет, поэтому они были уверены, что он будет держать рот на замке. Тем не менее, это, должно быть, стало для него серьезным испытанием верности. Бедняга был убит горем, когда Фрэнсиса арестовали, но благодарен за возможность избавить свою совесть от бремени».
«А потом еще и приказать убить собственного сына…!»
«Нет, это Пит проявил инициативу. Он ужасно боялся, что Клайв не сдастся, пока не выяснит, что случилось с Бабс. Тогда вся эта история раскрылась бы. Конечно, в то время он понятия не имел, кто такой Клайв на самом деле. Когда он узнал, он, должно быть, ужасно испугался, что Фрэнсис узнает, что именно он стал причиной аварии его сына. В тот вечер он оставил Энни за барной стойкой, чтобы она разыскала Клайва. Ирония судьбы, не правда ли? Полиция вела след Клайва до самого закрытия паба, но так и не подумала проверить, был ли Пит в «Обычном месте» весь вечер».
«А что насчет записки? Той, которую, как предполагается, написала Бабс?»
«Энни оставила это, когда пошла за вещами Бабс. В тот день им дул попутный ветер… магазин закрывался рано, «Петронелла» был закрыт, и никто ее не видел».
«Значит, Пит и Энни пели?»
«Не Пит. Энни. Он годами изменял ей с другими женщинами, и ей это уже надоело. Она пела и пела, пока у нее не сорвался голос».
«Ага! Нет ярости страшнее… Полагаю, те головорезы, которые похоронили Бабс, убили и того твоего друга-фермера?»
«Верно». Мелисса встала и пошла посмотреть в окно. Год закончился, майское цветение уступило место пышным, кремовым зарослям бузины. Ягнята бегали по залитому солнцем пастбищу, жалобно блея в поисках своих остриженных матерей. «Бедный Дик! Я никогда себя за это не прощу».
«Не стоит винить себя», — мягко сказал Джо.
«Это было до ужаса бессердечно. Его видели возле лаборатории — полиция считает, что кто-то проявил неосторожность и оставил ее открытой, — а потом его подслушали, когда он разговаривал со мной по телефону. Должно быть, они подумали, что он узнал, что происходит, и собирается донести на них».
Лицо Джо помрачнело. «Тебе повезло, что у них не хватило сообразительности заставить его сказать, с кем он разговаривал…» — начал он, и Мелисса вздрогнула, когда до нее дошло, что он имел в виду.
«Я никогда об этом не думала», — прошептала она. «Ты имеешь в виду, они могли прийти за мной?» Ее вены словно покрылись ледяной водой. «Полагаю, мне повезло… они могли лишь подслушать фрагмент разговора и не понять, что он сказал мне что-то важное». Она на мгновение закрыла глаза, потрясенная ужасом происходящего. «Они держали его в парке, угощали выпивкой и притворялись дружелюбными, пока он не ушел из паба «Вулпак». Дженни, понимаете, гостила у матери с детьми, и его отсутствие никак не ощущалось. А потом… потом они… вывели его к декоративному озеру и…» Ее голос дрогнул, и слезы потекли ручьем. Джо встал и обнял ее за плечи. Она на мгновение прижалась к нему, благодарная за его утешение и сочувствие. «Если бы я только раньше поняла, что означало это сообщение…» ...
«Сомневаюсь, что это как-то повлияло бы на Дика, — сказал Джо. — Даже если бы вам удалось убедить полицию в том, что здесь что-то нечисто, и они бы провели какую-нибудь операцию, вероятно, было бы уже слишком поздно его спасти».
«Возможно, я мог бы что-нибудь сделать для Дженни и детей… учредить целевой фонд или что-то подобное из доходов от романа… если таковые имеются».
«Так и будет», — предсказал Джо. «Это произведёт фурор по обе стороны Атлантики! И для телесериала тоже подойдёт». Он слегка сжал её плечо, прежде чем убрать руку. «Теперь, когда всё это закончится, ты сможешь приступить к делу».
«Для некоторых это никогда не закончится», — грустно сказала Мелисса.
«Не стоит быть слишком пессимистичным. Люди со временем преодолевают подобные трудности».
«Но жертв так много. Помимо Бабс, Дика и его семьи, и ректора, есть еще Клайв. Он потерял год своей жизни, и теперь ему приходится жить со всей этой травмой».
«Он ещё молод, с ним всё будет в порядке. Разве вы не говорили мне, что он выписался из клиники? Как у него дела?»
«Он уехал, как только узнал, что отец оплачивал счета. На самом деле, я думаю, дела у него налаживаются». Она напомнила себе, что помимо трагедии есть и надежда. «Он возвращается на работу на неполный рабочий день… его фирма очень хорошо себя зарекомендовала, и они нашли ему офисную работу, пока он снова не сможет водить машину. Брюс и Ровена взяли его под свою опеку, и, как я слышала, он и Доун довольно часто видятся».
«Ну вот и всё. Уверена, Дон ему гораздо лучше подходит, чем могла бы подойти Бабс».
«Я уверена, что это так».
«А что насчет ректора?»
«Епископ разрешил ему провести некоторое время в уединении. По крайней мере, его жена очень его поддерживает, хотя я не думаю, что она хоть сколько-нибудь понимает, что на самом деле стоит за его нервным срывом. Она считает, что это переутомление, и ходит и упрекает всех, от приходского совета до Генерального синода, за то, что они предъявляют к нему слишком много требований. И есть еще один светлый момент среди всей этой мрачности».
'Ой?'
«Стэнли Паркин — муж Глории — вне подозрений… по крайней мере, в отношении наркоторговли. Он ничего об этом не знал… дилером является его партнер. У него два участка для бизнеса по продаже подержанных автомобилей, и тот, за которым он следит сам, чист как новенький… за исключением одной-двух сомнительных машин с небольшим пробегом, принадлежавших одной аккуратной женщине!» Мелисса выдавила из себя дрожащую улыбку. «Глории, возможно, придется заложить несколько сережек, чтобы оплатить его штраф, но она воспримет все это спокойно. В ее глазах Стэнли — безупречный человек».
«Как же, должно быть, приятно иметь верного партнера», — сказал Джо с недвусмысленным намеком.
Мелисса встала и начала убирать чайные принадлежности. Ответить на подобное замечание могло привести к опасным последствиям. Возможно, когда-нибудь в будущем… но не сейчас. Словно поняв ее сигналы, Джо взглянул на часы и встал.
«Мне пора уходить», — сказал он. Прежде чем сесть в машину, он положил обе руки ей на плечи, поцеловал в щеку и прижался головой к ее голове. «Больше никаких любительских расследований, имейте это в виду!» — тихо сказал он. «Обещаешь?»
«Не волнуйтесь. Я свяжусь с вами, когда книга будет готова. Ездите осторожно!»
Ирис вышла из сада коттеджа «Элдер», когда «Ауди» отъезжал. «Хороший мужчина!» — заметила она. «Жаль, что он женат».
«Он разводится», — рассеянно сказала Мелисса, отвечая на приветственный взмах Джо, когда тот свернул на дорогу. «Это меня не касается», — добавила она в ответ на проницательный взгляд стальных серых глаз. «Я же говорила, это всего лишь профессиональные отношения. Мне нужно закончить письмо Саймону… Хочу успеть на вечернюю почту».
«Когда он приедет?»
«Через пару недель. Есть пара вещей, которые я хочу, чтобы он мне привез».
Айрис издала свой ведьминский смешок. «Интересно, что он скажет, когда услышит?»
«Что насчёт убийства и всего остального?»
«Устроит истерику, когда узнает, чем занималась его мать!»
«Вероятно. По крайней мере, я доказал, что могу позаботиться о себе».
«Как ты собираешься здесь выдержать зиму?» — хотел знать Саймон. «В июле так холодно, что можно замёрзнуть до костей!» Они стояли на вершине холма возле хижины Даниэля после того, как Мелисса провела для него экскурсию по деревне. Небо было жемчужно-серым, а прохладный ветерок прижимал высокую траву.
«Ты стал мягкотелым!» — поддразнила она его. «В любом случае, я, возможно, не пробуду здесь всю зиму. Ирис пригласила меня в свой коттедж в Провансе на столько, сколько я захочу остаться».
«Вы всегда можете ненадолго приехать в Техас».
Она подняла на него взгляд и радостно рассмеялась. «Мне кажется, ты вырос… ты выглядишь огромным! А в Далласе когда-нибудь бывает снег?»
«С тех пор, как я там побывал, такого не было».
«Я подумаю об этом. Я никогда не был так далеко на юге».
«Сделай это. Мне не хочется думать о том, что ты останешься здесь одна». Он посмотрел на нее с беспокойством на своем молодом, загорелом, без морщин лице. «Тебе нужен кто-то, кто позаботится о тебе, мама».
«Дорогая, правда? Ну, посмотрим».