Тогда. 10 лет назад

Я сидела под троном и слушала, как убивают моего отца.

Сквозь резную решётку мне был виден зал. Отец в парадном облачении стоял у алтаря. Мама держала его за руку. Я навострила уши — так учила мама: «Слушай, дочка. Иногда тишина важнее криков».

— Сегодня мы сделаем это, — отец провёл рукой по лицу. — Пробудим дар, который спит в нашей дочери. Стало слишком опасно.

Дар? У меня?

Мама заплакала. Она всегда плакала, когда речь заходила о магии. Но в этот раз — сильнее обычного.

— Она ещё ребёнок, Арвин. Ритуал может её...

— Не может, — отец поцеловал её в лоб. — Она сильнее, чем мы думаем. Или ты хочешь, чтобы Кейн...

Он не договорил. Но я поняла: речь о дяде. О том, как он смотрит на маму. О том, как его люди шарят по замку по ночам.

Отец достал золотой кинжал. Полоснул по ладони. Я замерла — кровь, такая яркая, потекла по его пальцам и закапала на алтарь.

И тут двери зала распахнулись.

— Я вовремя? — голос дяди Кейна разорвал тишину.

Он вошёл с улыбкой. С ним — дюжина наёмников в чёрных плащах.

— Кейн? Что значит... — отец шагнул вперёд, заслоняя маму.

— То и значит, брат. — Дядя выхватил меч. — Ты недостоин короны. И племянница... — он посмотрел прямо на меня сквозь решётку. — Она выйдет за меня. Когда подрастёт. А потом... несчастный случай. Траур. И трон перейдёт ко мне. Законно. Наследник ведь нужен, — добавил он почти ласково.

Мать закричала.

Отец бросился вперёд.

— Лиана! Элиана! Бегите!

Мама подбежала ко мне. Схватила за плечи. Прошептала:

— Беги, дочка. И никогда не используй дар.

Она поцеловала меня в лоб. Я почувствовала, как магия скользит по коже — заклинание забвения и простой человеческой наружности.

Потом она всунула мне в руки медальон.

— Он откроет портал. Когда будешь готова. Но не сейчас. Сейчас — беги.

Я побежала.

Босиком по каменным плитам. В ночной туман. За мной гнались. Я нырнула в канализационный люк. Вонь, крысы, темнота. Я ползла, пока не упала без сил.

А когда очнулась — не помнила ничего.

Ни отца, ни короны, ни того, что я — принцесса.

Помнила только имя — Элиана — и странный медальон на шее.

Мне было семь. И я была совсем одна.

Если бы мне сказали десять лет назад, что я буду мыть полы в таверне «Пьяный грифон» за три медяка, я бы, наверное, расстроилась.

Ну, после того как вспомнила бы, кто я.

Но я не вспоминала. Семь лет жила у старушки, которая нашла меня в канаве. Ходила в человеческую школу. Мечтала стать поваром. А потом старушка умерла. Мне было пятнадцать. Пришлось работать.

Таверна, пекарня, ночная уборка в храме. Три медяка. Два. Один. Я стирала чужое бельё и улыбалась хозяевам, которые называли меня «девочка».

Моими друзьями были веник, швабра и кофе, который я пила литрами.

О том, что я принцесса, я вспомнила случайно.

В пятницу вечером. Когда в таверну вошёл старый маг-человек. Посмотрел на меня. Побледнел. И прошептал:

— Ваше высочество... Вы живы.

Я подумала, что он пьян.

— Какое ещё высочество? Я — Элиана. И я здесь работаю.

— Вы — дочь короля Арвина, — сказал он, хватая меня за руку. — Ваш дядя, узурпатор Кейн, ищет вас десять лет.

Он погиб первым.

Дверь таверны вылетела с треском. Ворвались люди в чёрном — те же плащи, что и у наёмников дяди тогда, в замке.

Я бросилась бежать. Оглянуться боялась. Слышала за спиной крики и лязг мечей. Откуда мне знать, как активировать медальон?

Вдруг кто-то схватил меня за волосы. Я упала, налетев рукой на острый край разбитой кружки. Было страшно и больно. А надо мной стоял огромный мужчина с мечом.

Инстинктивно я потянулась к медальону — всегда так делала, когда было плохо.

И вдруг провалилась в портал.

Я приземлилась лицом в грязь.

Не метафорически. В прямом смысле. Холодная, липкая, вонючая грязь перед воротами, на которых было написано: «Академия Теней. Бросайте надежду, все сюда входящие».

— Остроумно, — сказала я в лужу.

— Человек? — раздался насмешливый голос. — Сдохнешь в первую же неделю.

Я подняла голову.

И пожалела, что не утонула в грязи.

Передо мной стоялон. Демон. Высокий, с рогами, загнутыми назад, как корона из чёрного обсидиана. Глаза — красные, горящие, с вертикальными зрачками. Кожа — смуглая, с лёгким медным отливом. Грудь — голая, если не считать кожаной перевязи через плечо. Мышцы перекатывались под кожей, когда он скрещивал руки на груди.

Я залипла. Честно. На пару секунд забыла, как дышать.

— Рот закрой, — посоветовал он. — А то муха залетит.

Я закрыла рот.

— Ты всегда так встречаешь новеньких? — спросила я, поднимаясь и отряхивая платье. Грязь только размазалась, прилипла к бёдрам, обрисовала то, что не стоило обрисовывать в первый день знакомства.

Демон это заметил. Его взгляд скользнул вниз, задержался, потом медленно поднялся обратно к лицу.

— Не всегда, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Только тех, кто интересно падает.

— Я вообще душка компании, — сказала я. — Пока жива.

— Сдохнешь? — он ухмыльнулся, оскалив клыки. — Обязательно. Но сначала ты испортишь мне статистику выживаемости.

— Это с чего вдруг?

— Ты не боишься, — он шагнул ближе. Я почувствовала его запах — сера, дым и что-то ещё. Что-то тягучее, сладковатое, от чего у меня закружилась голова. — А должна.

— С чего ты взял, что я не боюсь?

— Сердце не колотится, — он наклонился, и его лицо оказалось в дюйме от моего. — Зрачки не расширены. Дышишь ровно.

— Может, я просто хорошо держусь.

— Может, — он провёл пальцем по моей щеке — быстрым, почти невесомым касанием, от которого по коже пробежали мурашки. — Но я это проверю.

Он развернулся и ушёл. Я осталась стоять, прижимая руку к щеке, которую он коснулся.

— Кто это? — спросила я у ближайшего студента.

— Кассиан, — ответил тот бледнея. — Демон. Не связывайся.

— Я и не собиралась, — сказала я.

Я собиралась.

Внутри академии оказалось ещё мрачнее.

Коридоры из чёрного камня, факелы с синим пламенем, под ногами — плиты в тёмных разводах. Пахло магией, старой пылью и страхом. Много страха.

— Имя? — спросила эльфийка за стойкой регистрации, даже не поднимая головы.

— Элиана. Просто Элиана.

— Раса?

— Человек.

Она подняла глаза. Посмотрела на меня с таким выражением, будто я призналась, что ем кору с деревьев.

— Человек? — переспросила она. — Ты уверена?

— В том, что я человек? Да. В том, что хочу здесь учиться? Не уверена.

Она хмыкнула. Шлёпнула передо мной табличку с номером «147».

— Лагерь для слабых. Вон туда.

Я взяла табличку. На ней была надпись: «Отказ от ответственности: администрация не несёт ответственности за смерть, членовредительство и потерю рассудка студентов».

— Уютно, — сказала я.

«Лагерь для слабых» оказался сырым подвалом без окон. Вдоль стен — топчаны. В углу — ведро. Роскошь.

Моими соседями стали ещё двое людей. Оба — парни. Оба — тряслись так, будто их уже похоронили.

— Ты тоже человек? — спросил один, бледный как мел.

— Нет, я дракон, прикидываюсь человеком, — сказала я. — Конечно, человек. А ты?

— Я... я не хотел сюда поступать. Отец заставил. Сказал, что академия сделает из меня мужчину.

Я посмотрела на его дрожащие колени.

— Судя по всему, она сделает из тебя труп. Но мужчиной — вряд ли.

Парень заплакал.

Я вздохнула. Взяла в углу швабру — моего единственного верного союзника — и начала отмывать пол от чьей-то засохшей крови.

«Добро пожаловать в академию, Элиана, — подумала я. — Здесь тебя ждут великие свершения. Например, ты отмоешь это пятно или умрёшь от столбняка».

Через два часа нас вывели во двор.

Перед нами — чёрный провал в земле. Из него веяло холодом и запахом озона. И чем-то ещё. Смертью, наверное. Или страхом. Или тем и другим одновременно.

— Лабиринт Отражений, — объявил преподаватель — старый орк с топором вместо руки. — Правило простое: тот, кого убьёт страх, остаётся там навсегда. Пройдут — двадцать человек. Остальные — трупы или пустые оболочки.

Я посмотрела по сторонам. Двести абитуриентов. Эльфы сверкали бирюзовыми одеждами. Демоны дымились. Вампиры улыбались. Людей — трое: я и два плаксы.

— Вперёд, — рявкнул орк.

Лабиринт поглотил нас.

Первые минуты я просто бежала. В темноте. Не оглядываясь. Слышала крики. Чей-то визг. Звук рвущейся плоти.

«Не думай. Беги. Просто беги».

Но Лабиринт нашёл меня.

Он показал мне пустоту.

Не монстра. Не дядю (которого я вообще не помнила). А огромную чёрную дыру там, где должна быть память. Я не знала, кто я. Не знала, откуда у меня медальон. Не знала, почему всю жизнь пряталась.

Я была никем.

— Ты ничтожество, — шептал Лабиринт голосом, похожим на мой собственный. — Ты не знаешь даже, кто ты.

Я упала на колени. Сжала голову руками.

И в этот момент что-то случилось.

Мир мигнул. Будто кто-то выключил свет на секунду. А потом включил снова. Было больно. Очень больно. В висках застучало, перед глазами поплыли чёрные пятна.

Из моих рук вырвалась тьма. Живая, пульсирующая, страшная. Она отбросила невидимого монстра, который нависал надо мной. А потом — втянулась обратно.

— Что это было? — прошептала я.

Лабиринт молчал.

А потом я потеряла сознание.

Очнулась уже на выходе из Лабиринта.

Лежала на холодных камнях. Надо мной склонился какой-то эльф в белой мантии — целитель, наверное.

— Жива, — сказал он равнодушно. — Ещё одна.

Я попыталась встать. Голова гудела. В ушах шумело.

— Что... что случилось?

— Последний раз такое было триста лет назад, — пожал он плечами. — Лабиринт тебя выплюнул. Сам.

— Меня выплюнули? — переспросила я. — Как надоевшую жвачку?

— Как неусвояемый элемент, — поправил целитель. — Ты слишком сильная для Лабиринта. Или слишком слабая. Я не понял.

— Я тоже, — сказала я.

Я кое-как поднялась. Отошла в сторону, прислонилась к стене.

И тут я его увидела.

Он стоял в тени у входа. Белые волосы, серебряные глаза. Высокий, стройный, в чёрной мантии, расшитой серебряными рунами. Ворот расстёгнут — видно ключицы, ямочку на шее, бледную кожу, которая светилась в полумраке.

Ректор. Я узнала его по портрету в холле.

Он смотрел на меня. Не на других выживших. Не на целителей. На меня.

Взгляд скользнул по лицу — губы, глаза, шея. Задержался на медальоне. Потом — ниже. По мокрому платью, которое облепило грудь, талию, бёдра.

У меня пересохло во рту.

Он не торопился. Его взгляд был медленным, тягучим, будто он пробовал меня на вкус издалека. И когда он наконец поднял глаза к моим — в них было что-то такое, от чего у меня подкосились колени.

Я почувствовала это. Физически. Жар, разлившийся где-то внизу живота. И стыд — быстрый, острый, потому что он точно видел. Он всё видел.

А потом он отвернулся и ушёл.

Ни слова. Ни жеста. Просто смотрел — и всё.

— Кто это? — спросила я у ближайшего студента, хотя уже знала ответ.

— Ректор, — ответил тот бледнея. — Аш'Тарос. Говорят, он суккуб.

— Суккуб? — я моргнула. — Это же те, которые питаются желанием?

— Да, — студент отодвинулся от меня подальше. — И он на тебя смотрел. Как на ужин.

— Как на что?

— Удачи, — он убежал.

А я осталась стоять, прижимая руку к груди, где под мокрой тканью бешено колотилось сердце.

«Суккуб, — подумала я. — И он смотрел на меня так, будто я — десерт».

Медальон нагрелся.

На второе утро я проснулась с чётким планом: не умереть, не опозориться и не дать никому испортить мне жизнь.

Два из трёх пунктов провалились ещё до завтрака.

Сначала я пролила на себя кашу из корня забвения (она оказалась ещё и липкой), потом заблудилась по дороге в туалет (в академии были коридоры-убийцы, которые меняли направление каждые пять минут), а в довершение всего врезалась в дверной косяк.

— Отличное утро, — сказала я своему отражению в мутном зеркале. — Ты ещё жива. Уже достижение.

Аудитория Теории стихий оказалась огромной — под стать амбициям местных студентов. В потолке парили светящиеся сферы, на стенах висели схемы круговорота магии.

Преподаватель — древняя эльфийка с седыми волосами и глазами, которые видели больше, чем мне хотелось бы. Представилась как магистр Сианна.

— Сегодня мы будем изучать базовую магию стихий, — сказала она голосом, от которого хотелось замереть. — Огонь, вода, земля, воздух. Каждый из вас обладает врождённой склонностью к одной из них.

Она обвела взглядом аудиторию. И остановилась на мне. Надолго.

— Демоны — огонь. Вампиры — воздух или вода. Драконы — огонь и земля. Эльфы — вода и воздух. А люди... — она посмотрела на меня с лёгкой брезгливостью, — люди обычно не чувствуют стихий вовсе.

— Есть исключения, — сказала я, чувствуя, как затылок начинает гореть.

— Редко. Очень редко.

— Тогда я буду исключением.

Магистр Сианна усмехнулась. Такая снисходительная усмешка, от которой хочется доказать обратное или провалиться сквозь землю.

— Посмотрим.

Она подвела меня к алтарю с четырьмя кристаллами. Красивые такие, мерцают, переливаются. Я чуть не спросила, можно их потрогать, но вовремя прикусила язык.

— Положи руки на алтарь. Почувствуй стихии. Если ты вообще что-то почувствуешь.

Я положила ладони на холодный камень.

Ничего.

— Концентрируйся, — сказала магистр.

— Я концентрируюсь, — прошептала я, зажмурившись.

— Очевидно, недостаточно.

Из задних рядов донёсся смешок. Я обернулась.

Там сидели они.

Демон с рогами и красными глазами — тот самый, который сказал «сдохнешь в первую неделю». Сейчас он ухмылялся и смотрел на меня так, будто я — развлечение на скучной лекции.

Рядом с ним — дракон. Огромный, даже сидя. Янтарные глаза, чёрные волосы, собранные в хвост. Он не ухмылялся. Он просто смотрел. Тяжело. Внимательно. И от этого взгляда хотелось поправить платье.

Чуть поодаль — вампир. Бледный, с красными глазами и скучающим лицом. Он смотрел в окно, но я чувствовала — он тоже наблюдает. Краем глаза. Краем уха. Краем чего-то ещё.

— Не отвлекайся, — рявкнула магистр.

Я отвернулась. Закрыла глаза. Представила огонь.

Ничего.

Воду.

Ничего.

Землю.

Ничего.

Воздух.

И вдруг кристаллы вспыхнули.

Все четыре сразу. Ярко. Больно. По рукам ударило током, меня отбросило назад. Я приземлилась на пятую точку, больно ударившись копчиком.

— Что... — магистр Сианна побледнела так, что её седые волосы стали ещё белее.

Кристаллы треснули. Из них повалил дым. Запахло горелой магией и озоном.

— Невозможно, — прошептала она. — Человек не может владеть всеми стихиями.

— Я же говорила, — сказала я, поднимаясь и отряхивая платье. — Я исключение.

Голос дрожал. Руки тряслись. Но внутри всё пело от странного, почти запретного восторга.

Я вышла из аудитории под звонкий шёпот за спиной.

— Ты видела? Она сломала кристаллы!

— Человек не может...

— Она не человек!

Я шла по коридору, стараясь не бежать. И тут меня догнали.

— Эй, человечка!

Я обернулась. Кассиан. С ним были ещё двое.

Дракон. Рейго. Вблизи он оказался ещё больше. Кожаная куртка распахнута на груди — виднелись мышцы, татуировки в виде чешуи. От него шёл жар — физический, почти осязаемый.

Вампир. Микаэль. Бледный, с красными глазами. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и смотрел на меня так, будто я — книга, которую он хочет прочитать от корки до корки. Медленно облизнул губы. Просто провёл языком по нижней губе. Но у меня мурашки побежали по всему телу.

— Кассиан, — представился демон. — Это Рейго. А это Микаэль.

— Очень приятно, — сказала я. — А теперь — до свидания.

— Ты слышала о споре? — спросил Кассиан, не двигаясь с места.

— О каком?

— Мы поспорили, кто первый затащит тебя в постель, — сказал он буднично, как о погоде. — Ставки высокие.

Я посмотрела на дракона. Он не улыбался. Он смотрел на меня тяжёлым, голодным взглядом — так смотрят на то, что уже считают своим.

Потом на вампира. Он улыбнулся — холодно, медленно.

— Вы идиоты, — сказала я. — Все трое.

— Возможно, — Кассиан шагнул ближе. — Но теперь, после того как ты сломала кристаллы... я уже не уверен, что хочу просто постель.

— А что ты хочешь?

— Пока не знаю, — он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло шею. — Но узнаю.

Он ушёл. Дракон и вампир — за ним. Но перед уходом дракон обернулся.

— Ты не человек, — сказал он. — Я чую. И я найду, что ты такое.

А вампир просто посмотрел. Долго. В упор.

Они ушли. Я осталась стоять в коридоре, сжимая кулаки.

— Отлично, — прошептала я. — Просто отлично.

После занятий я забилась в самый дальний угол библиотеки.

Там пахло пылью, старым пергаментом и уютом. Я люблю запах книг. Он успокаивает. Особенно когда только что узнала, что трое мужчин спорят, кто первый с тобой переспит.

— Идиоты, — прошептала я, открывая книгу.

— Идиоты? — раздался голос из темноты. — Или просто мужчины?

Я подпрыгнула. Книга выпала из рук.

В кресле напротив сидел ректор.

Я видела его вчера — издалека. Сегодня — вблизи.

И вблизи он был опасным. Каждая деталь — острые скулы, длинные белые волосы, серебряные глаза с вертикальными зрачками — кричала: «Не подходи. Я тебя уничтожу».

Но его губы. Чёрт бы побрал эти губы. Чётко очерченные, чуть приоткрытые, будто он только что собирался что-то сказать — и передумал.

А ещё он пах. Не духами. Чем-то своим — морозом, дымом, дорогим вином и чем-то ещё сладким, тягучим, от чего у меня закружилась голова.

— Вы... вы зачем подкрадываетесь? — выдавила я.

— Я не подкрадываюсь, — его голос — низкий, с хрипотцой. — Вы просто не обращаете внимания.

Он встал. Я не заметила, как он оказался рядом. В один миг — и вот он уже в двух шагах, смотрит сверху вниз.

— Вы сегодня сломали кристаллы, — сказал он.

— Да.

— Вы прошли Лабиринт.

— Меня выплюнули, — поправила я. — Это считается?

— Это считается вдвойне, — он протянул руку и коснулся моего медальона. Холодные пальцы легли на горячий металл. — Откуда он у тебя?

— Не помню.

— Врёшь.

— Немного.

Он усмехнулся. Ледяной полуулыбкой, от которой у меня подкосились колени. Я упёрлась рукой в стеллаж, чтобы не упасть.

— Ты не просто человек, Элиана, — сказал он. — Ты — Истинная.

— Истинная чего?

— Трёх, — он убрал руку от медальона и взял меня за подбородок. Пальцы — холодные, сухие, но почему-то обжигающие. — Дракон, демон, вампир. Они уже чувствуют. Скоро объявят.

— Объявят кого?

— Тебя, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Медленно. Так, что я забыла, как дышать. — Своей Истинной.

— А вы? — прошептала я.

— А я, — он наклонился, и его лицо оказалось в дюйме от моего, — я сделаю так, чтобы ты не ошиблась в выборе.

Он поцеловал меня.

Не спрашивая. Не предупреждая.

Просто прижался губами к моим, и мир взорвался.

Его губы были холодными — как лёд, как снег, как зимнее утро. Но внутри горел огонь — такой жаркий, что у меня закружилась голова. Одна его рука лежала на моей талии, прижимая к себе. Другая — на затылке, запуталась в волосах, слегка оттянула их — так, что я почувствовала лёгкую боль, смешанную с удовольствием.

Я не отстранялась. Я вцепилась в его мантию, прижалась всем телом.

Потому что это было правильно. Страшно, но правильно.

Он отстранился первым. Его глаза горели серебром. Губы — чуть припухшие, влажные.

— Теперь ты знаешь, — сказал он хрипло.

— Что знаю?

— Чего ты хочешь на самом деле, — он отпустил меня. — Не меня. Не дракона. Не демона. Не вампира. Всех.

— Это бред.

— Это правда, — он коснулся моего медальона. — Истинная трёх. Твоя мать была такой же. И ты — такая.

— Моя мать?

— Узнаешь, — он развернулся. — Когда будешь готова.

Он ушёл. Исчез в темноте коридора.

Я осталась стоять, прижимая ладонь к губам. Они горели. Всё тело горело.

— Что это было? — прошептала я.

Медальон нагрелся.

Я опустила взгляд.

На груди, под тканью платья, проступила первая буква.

«И».

Утром меня разбудил гонг.

Не тот милый колокольчик, который зовёт на завтрак, а огромный, басовитый, от которого задрожали стены и моя кружка с остатками вчерашнего кофе.

— Испытание! — заорал кто-то в коридоре. — Первое испытание через час! Все в главный зал!

Я села на топчане. Голова гудела. На груди — ни следа от вчерашней буквы «И». Только лёгкое покраснение, как от ожога.

— Отлично, — сказала я в потолок. — Сначала меня чуть не убили в Лабиринте, потом облили зельем, потом медальон выжег на мне послание. А теперь — испытание. Что дальше? Чума? Потоп?

— Слышала про «Когти Кассиана»? — спросил сосед из-за стены.

— Что с ними?

— Они поклялись, что ты не пройдёшь испытание. И «Ледяные лилии» с ними заодно. И «Пламя дракона»…

— То есть все?

— Все.

Я вздохнула.

— Ну хоть ректор меня не ненавидит.

Сосед промолчал. Я поняла, что сморозила глупость.

— …он тоже?

— Он сказал, что лично проследит за твоим испытанием, — пискнул сосед.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. Никогда не слышал, чтобы ректор за кем-то «лично следил».

Главный зал оказался ещё больше, чем я помнила. В потолке плавали светящиеся сферы, на стенах горели факелы с синим пламенем. В центре стоял чёрный постамент с вращающейся картой.

Преподаватели выстроились полукругом. Орк с топором вместо руки. Магистр Сианна с её вечной брезгливостью. Несколько демонов и эльфов, которых я видела впервые. И ректор.

Он стоял чуть в стороне. Белые волосы распущены, серебряные глаза смотрят поверх голов. В чёрной мантии, расшитой рунами. И пахнет — даже отсюда, через толпу студентов — морозом и дымом.

Я отвела взгляд.

«Не смотри на него. Он преподаватель. Он опасен. И вообще, у него наверняка есть жена. Или сто жён. Или гарем. Или…»

— Испытание «Безымянный лес», — голос орка перекрыл шум. — Правила просты. Вы заходите парами. Лес покажет вам ваши страхи. Вы должны дойти до алтаря в центре и вернуться обратно. Живыми.

— А если мы не дойдём? — спросил кто-то.

— Не дойдёте — останетесь там. Навсегда.

Тишина.

— Пары назначает ректор, — добавил орк, покосившись на сереброглазого.

Ректор сделал шаг вперёд. Его голос — низкий, обволакивающий — разнёсся по залу безо всякой магии:

— Слушайте внимательно. Я назову пары. Не спорьте. Не меняйтесь. Если кто-то откажется — вылетит из академии до начала испытания.

Он начал перечислять. Эльф с эльфийкой. Демон с демоницей. Вампир с вампиршей. Дракон с драконицей.

— Элиана, — моё имя прозвучало как приговор.

Я выпрямилась.

— …и Микаэль.

Я замерла.

Микаэль — вампир. Тот самый, который смотрел на меня в первый день так, будто я уже мертва. Бледный, с красными глазами и вечной лёгкой ухмылкой.

Он стоял в другом конце зала и улыбался. Шире, чем обычно.

«Мне конец», — подумала я.

Лес встретил нас тьмой.

Не той мягкой, ночной, к которой я привыкла. А вязкой, живой — она обволакивала, забиралась под одежду, шептала что-то на ухо.

Мы шли уже минут двадцать. Микаэль впереди — бесшумно, будто плыл над землёй. Я сзади — спотыкаясь о корни и матерясь сквозь зубы.

— Ты очень громкая, — сказал он, не оборачиваясь.

— А ты очень бледный. Хоть бы светился в темноте, что ли.

— Вампиры не светятся.

— А что вы делаете?

— Пьём кровь. И убиваем.

— Успокоил, спасибо.

Он остановился. Я врезалась ему в спину.

— Ты не боишься меня, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Боюсь. Но я боюсь ещё больше показать, что боюсь. Гордость, знаешь ли.

Он повернулся. В темноте его глаза горели алым. Красиво и жутко.

— Ты странная.

— Я слышала.

— Я не про внешность.

— А про что?

Он сделал шаг ко мне. Ещё шаг. Я отступила — и упёрлась спиной в дерево.

— Про то, что в тебе живёт что-то… — он склонил голову, принюхиваясь, — …нечеловеческое.

— Я человек, — сказала я твёрдо.

— Человек не сломал бы кристаллы. Человек не пережил бы Лабиринт. Человек, — он наклонился к моей шее, и я почувствовала его холодное дыхание, — не пах бы так.

— Как?

— Как праздник. Как опасность. Как дом, которого у меня никогда не было.

Я перестала дышать.

Он провёл носом по моей шее — от ключицы до мочки уха. Я вжалась в кору. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно в соседнем королевстве.

— Я мог бы выпить тебя до капли, — прошептал он. — Прямо сейчас. И никто бы не узнал.

— Узнали бы, — выдавила я. — Ректор сказал, что лично проследит.

Микаэль замер.

— Ты права, — он отстранился. — Он действительно смотрит. Всегда, когда ты рядом.

Я выдохнула.

— С чего такая забота?

— Не знаю. Но это бесит.

Он развернулся и пошёл дальше. Я — за ним, дрожащими ногами.

Лес напал через час.

Не монстры — хуже. Мои собственные страхи.

Для Микаэля — жажда. Он остановился как вкопанный, схватился за горло. Его глаза загорелись алым, клыки удлинились.

— Кровь, — прохрипел он. — Я чувствую кровь.

— Здесь нет крови, — сказала я, оглядываясь.

— Есть. Твоя.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ничего человеческого. Только голод. Только тьма.

— Микаэль, — сказала я медленно. — Ты сильнее этого.

— Нет.

Он бросился на меня.

Я не успела ни отпрыгнуть, ни закричать. Он прижал меня к земле, разодрал ворот платья — холодные пальцы на шее, клыки у горла.

— Одна капля, — прошептал он. — Я не убью. Только одну.

Я закрыла глаза.

«Вот и всё, Элиана. Ты пережила дядю, портал, Лабиринт, фан-клубы — и умрёшь от вампира в лесу. Иронично».

И в этот момент что-то случилось.

Моё тело дёрнулось само. Не я — что-то внутри меня. Тьма, которая жила где-то глубоко, проснулась и рванулась наружу.

Микаэля отбросило прочь. Он врезался в дерево, хрустнул позвоночником — и замер.

Я вскочила. Голова гудела. В ушах шумело. Из моих рук тянулись чёрные щупальца — живые, пульсирующие, жуткие.

— Что… — прошептала я.

Щупальца втянулись обратно. Тьма исчезла. Осталась только я — дрожащая, в разодранном платье, стоящая над вампиром без сознания.

Микаэль очнулся через минуту.

Се л на земле, держась за голову. Впервые я видела его не идеальным — растерянным, злым, почти человеческим.

— Что ты такое? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила я.

— Ты отбросила меня одной силой. Без заклинания. Без артефакта.

— Я…

— Ты — не человек, Элиана. И чем быстрее ты это примешь, тем дольше проживёшь.

Он встал, отряхнулся и пошёл вперёд. Не оглядываясь.

Я — за ним.

Алтарь в центре леса оказался обычным камнем. Серым, холодным, ничем не примечательным.

На нём лежал медальон — точная копия моего.

— Возьми, — велел Микаэль.

— Зачем?

— Ритуал требует. Каждый должен взять свою ношу.

Я протянула руку. Пальцы коснулись камня — и мир взорвался.

Я увидела их. Всех.

Кассиана — он стоял на коленях перед кем-то в тени. Рейго — он обнимал мёртвую девушку с моим лицом. Ректора — он смотрел на меня через зеркало и плакал серебряными слезами.

А потом — темнота.

— Элиана! — голос Микаэля вырвал меня из видения. — Ты в порядке?

Я стояла на коленях. Щёки мокрые от слёз.

— Что это было?

— Лес показал тебе будущее, — сказал он тихо. — Или прошлое. Или то, что никогда не случится. Не верь ему.

— Там был ты.

— Что я делал?

— Стоял рядом. Смотрел, как я умираю.

Он помолчал.

— Значит, в этом будущем я не смог тебя спасти.

Обратный путь занял меньше времени.

Мы вышли из леса — грязные, уставшие, но живые. Микаэль держался на расстоянии, но иногда бросал на меня быстрые взгляды.

— Ты спасла меня, — сказал он, когда деревья расступились. — От страха. От голода.

— Ты бы сам справился.

— Нет. Не в этот раз.

Он остановился. Посмотрел мне в глаза — прямо, открыто, без обычной вампирской насмешки.

— Я твой должник, Элиана. Это опасно.

— Почему?

— Потому что должник — это почти друг. А друг — это почти… — он не договорил.

— Что?

— Ничего. Забудь.

Он развернулся и ушёл в сторону общежития.

Я стояла на опушке, чувствуя, как медальон на шее нагревается.

Я опустила взгляд.

На груди, под тканью платья, проступило слово.

«Истинная».

Я стояла на опушке Безымянного леса, смотрела на вторую букву «И», которая горела на моей груди, и думала: «Это конец. Я схожу с ума. Медальон выжигает на мне послания, а я всё ещё не знаю, что значит эта дурацкая буква».

— Идиотка, — прошептала я. — Истинная. Изгой. Их там много на «И».

Медальон остыл. Буква исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя только лёгкое покраснение.

Я застегнула ворот — платье было разодрано от ключицы до середины груди. Микаэль постарался. Хорошо хоть не добрался до нижней рубашки, а то пришлось бы возвращаться в академию в одном энтузиазме.

— Элиана!

Я подняла голову.

Из леса выходили другие студенты — грязные, уставшие, но живые. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто сидел на земле и смотрел в одну точку. Лес выпотрошил их. Вытащил наружу всё, что они прятали глубоко внутри.

Ко мне бежал мой сосед — бледный парень, имени которого я так и не запомнила.

— Ты жива! — он схватил меня за плечи. — Ты прошла! Все говорили, что ты не вернёшься, что Микаэль тебя убьёт, что…

— Он не убил, — сказала я. — Как видишь.

— Но ты… — он покосился на мой разодранный ворот. — Что с тобой случилось?

— Деревья. Агрессивные. Попались.

Он не поверил, но промолчал.

В главном зале нас пересчитали. Из двухсот абитуриентов вернулись сто шестьдесят. Сорок остались в лесу навсегда.

Я смотрела на пустые места в строю и чувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая тошнота.

«Это академия. Здесь не ставят двойки. Здесь убивают».

Теперь я поняла, что это значит.

Ректор стоял на возвышении, скрестив руки на груди. Его серебряные глаза скользили по лицам выживших. Остановились на мне. Задержались. Слишком долго.

— Вы прошли первое испытание, — сказал он. — Некоторые из вас — с честью. Другие — чудом. Третьи — потому что кто-то другой умер вместо вас.

Тишина.

— Завтра — второе испытание. А сегодня — отдыхайте. Лечитесь. И запомните: лес был самым лёгким.

Он развернулся и ушёл. А я почувствовала, как чей-то взгляд впивается мне в спину.

Я обернулась.

В дальнем конце зала стояла Лириэль. Её идеальное платье было в грязи, волосы растрёпаны, но глаза горели такой ненавистью, что мне стало жарко.

Она медленно провела пальцем по горлу.

«Ты покойник», — без слов сказала она.

Я улыбнулась. Самая фальшивая, самая провокационная улыбка, на которую была способна.

— Удачи, — прошептала я одними губами.

Она побелела от злости.

После обеда меня нашла слава.

Я сидела в столовой, доедала противную кашу из корня забвения (теперь уже без энтузиазма), когда рядом со мной плюхнулась компания.

— Ты та, которая вышла из леса с Микаэлем? — спросила девушка-демоница с короткой стрижкой.

— И которая сломала кристаллы, — добавил эльф с обгоревшим ухом.

— И которая пнула Кассиана между ног, — закончил здоровенный парень с драконьими глазами.

Я положила ложку.

— Допустим. А вы — те, кто подсыпал мне вчера в кашу соль вместо сахара?

Девушка-демоница покраснела.

— Это была не я. Это Ледяные лилии.

— А вы?

— Мы — «Свободные». Те, кто не в фан-клубах.

— Свободные от кого?

— От тупых правил, — сказал эльф. — И от желания убить каждого, кто смотрит на их кумира.

— Здорово, — сказала я. — И что вы хотите?

— Дружить, — ответил дракон. — С тобой интересно. И ты не боишься.

— Я боюсь. Просто у меня лицо дурацкое — не показывает.

Они засмеялись. Я впервые за несколько дней улыбнулась по-настоящему.

После обеда я пошла в свою комнату переодеться. Платье было безнадёжно испорчено — разодрано, перепачкано в лесной грязи, да ещё и в крови (не моей — видимо, Микаэль всё-таки задел кого-то из лесных тварей).

Я стянула его через голову, бросила в угол и полезла в шкаф за новым.

— У тебя красивая спина.

Я замерла.

Голос раздался от двери. Низкий, хрипловатый, с лёгкой усмешкой.

Я медленно повернулась, прижимая к груди снятое платье.

В дверях стоял Рейго.

Дракон.

Тот самый, с янтарными глазами и вечной полуулыбкой. Он был огромным — занимал весь дверной проём. Широкие плечи, узкие бёдра, длинные чёрные волосы, стянутые в низкий хвост.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ищу тебя.

— Дверь была закрыта.

— Я открыл.

— Это моя комната.

— Я знаю.

Он вошёл. Не спросил разрешения. Просто пересёк комнату в три шага и остановился в полуметре от меня.

Я чувствовала жар его тела — драконы всегда горячие, я читала об этом. Но читать и чувствовать — разные вещи.

— Одевайся, — сказал он, кивнув на шкаф. — Я подожду.

— Повернись.

— Зачем?

— Чтобы я могла одеться без зрителей.

— Я не смотрю.

— Ты смотришь.

— Немного.

Я зарычала — от злости, от неловкости, от того, что мои щёки горели, а сердце колотилось где-то в горле.

— Отвернись, или я закричу.

— Кричи, — он усмехнулся. — Ректор придёт. Увидит тебя в одном белье и меня рядом. Думаешь, он обрадуется?

— При чём здесь ректор?

— При том, что он на тебя смотрит так, будто ты — последний кусок мяса в мире голодных волков. Я дракон, я вижу такие вещи.

Я замерла.

— Он — преподаватель. А я — студентка.

— Ему плевать. Он — суккуб. Для них нет запретов.

Я сжала платье в кулаке.

— Откуда ты знаешь, что он суккуб?

— Все знают, — Рейго пожал плечами. — Только не говорят вслух. Он опасен. Но это не мешает половине студенток мечтать о нём.

— А второй половине?

— Вторая половина мечтает о тебе.

Я не поняла.

— Обо мне?

— О том, как тебя убить, — он сказал это буднично, как о погоде. — Ты — угроза. Ты — человек, который сильнее многих из нас. Ты привлекаешь внимание ректора. Ты вышла из леса живой после схватки с Микаэлем. И ты — единственная, кто посмел ударить Кассиана.

Он шагнул ближе. Я отступила — и упёрлась спиной в стену.

— Я не хочу тебя убивать, — сказал он тихо. — Я хочу тебя узнать.

— С каких это пор драконы интересуются людьми?

— С тех пор, как этот человек сломал кристаллы всех четырёх стихий.

Он протянул руку и коснулся моего плеча — там, где начиналась ключица. Палец — горячий, почти обжигающий — провёл по коже.

— Ты не человек, — сказал он. — Я чую это. Драконы чувствуют истинную сущность.

— И кто же я?

— Не знаю. Но хочу узнать.

Он взял мою руку и прижал к своей груди.

Под тканью рубашки я почувствовала чешую. Горячую, гладкую, живую.

— Почувствуй дракона, — сказал он.

Я замерла. Его сердце билось под моей ладонью — редко, мощно, как барабан.

— Я чувствую, — прошептала я.

— Ты не боишься.

— Нет.

— Это неправильно. Все боятся драконов.

— А я — неправильная.

Он усмехнулся — тепло, почти нежно. И вдруг наклонился и поцеловал меня.

Не спрашивая. Не предупреждая.

Просто — прижался губами к моим.

Его губы были горячими, сухими, чуть шершавыми. Пахло дымом, сосной и чем-то диким — первобытным, животным.

Одна его рука лежала на моей талии, другая — на затылке, не давая отстраниться.

Я не отстранялась.

Я стояла как дура с платьем в руке и позволяла дракону целовать меня.

Потому что это было... хорошо. Страшно. Жарко.

Поцелуй длился вечность. Или секунду — я не знала.

Он отстранился первым. Посмотрел мне в глаза — янтарные зрачки расширены, дыхание сбито.

— Ты моя Истинная, — сказал он. — Я знал с первой минуты.

— Ты ничего не знаешь, — выдохнула я.

— Знаю. Драконы не ошибаются.

— Кассиан сказал то же самое.

Рейго напрягся. Его рука на моей талии сжалась сильнее.

— Кассиан — демон. Ему нельзя верить.

— А тебе можно?

— Можно, — он поцеловал меня в уголок губ — коротко, почти невесомо. — Я не вру. Это не в моей природе.

— Тогда скажи правду: ты пришёл сюда, потому что я тебе интересна? Или потому что я — трофей в вашем дурацком споре?

Он замер.

Я почувствовала это — напряжение в плечах, лёгкую заминку перед ответом.

— Откуда ты знаешь о споре? — спросил он тихо.

— Слухами земля полнится.

— И что ты слышала?

— Что вы трое поспорили, кто первый затащит меня в постель.

Рейго отстранился. Отпустил мою талию. Сделал шаг назад.

— Это было в первый день, — сказал он. — До того, как я узнал тебя.

— А теперь?

— Теперь... я не знаю. Ты не такая, как я думал.

— И какая же?

— Сильная. Живая. Наглая.

— Спасибо за комплименты.

— Это не комплименты, — он покачал головой. — Это факты. Ты — Истинная. Но не потому, что так решили мы. А потому что ты — сама по себе.

Я не знала, что ответить. Платье выпало из рук. Я стояла перед драконом в одной нижней рубашке, босиком, с растрёпанными волосами, и чувствовала себя голой.

Не телом — душой.

— Уходи, — сказала я. — Пожалуйста.

Рейго посмотрел на меня долгим взглядом. Кивнул.

— Я уйду. Но я вернусь. Драконы не отступают.

Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась без звука — он даже не хлопнул.

Я сползла по стене на пол. Села, обхватив колени.

— Идиотка, — прошептала я. — Ты позволила дракону себя поцеловать. В своей комнате. В нижней рубашке. И не ударила его.

Я закрыла лицо руками.

— Что со мной не так?

Вечером я сидела в библиотеке. В том самом углу, где вчера меня нашёл ректор.

Сегодня он не приходил.

Вместо него пришла книга.

Она лежала на столе — старая, в кожаном переплёте, с выцветшими буквами на корешке. Я не заказывала её. Никто не приносил. Она просто... появилась.

Я открыла первую страницу.

«Об Истинных и Связях. Полный справочник для тех, кто не хочет умереть от разрыва магического контракта».

Я усмехнулась.

— Иронично.

Я начала читать.

И чем дальше читала, тем холоднее становилось внутри.

Истинная — не просто «та, кому суждено». Истинная — это сосуд. В неё можно заключить магическую связь с одним, двумя, тремя или даже четырьмя существами.

Если Истинная выбирает одного — остальные умирают.

Если Истинная не выбирает никого — умирает она сама.

Единственный способ выжить всем — ритуал «Тройная связь». Но он запрещён уже тысячу лет, потому что в процессе Истинная теряет рассудок.

Я закрыла книгу.

Руки дрожали.

— То есть, — прошептала я в пустоту, — если я выберу одного — умрут двое. Если не выберу никого — умру я. А если попробую спасти всех — сойду с ума.

Я посмотрела на медальон. Он был холодным.

— Спасибо, мама, — сказала я. — Хороший подарок на восемнадцатилетие.

Ночью мне приснился ректор.

Он стоял в Зале Теней — том самом, куда меня ещё не пускали. В чёрной мантии, с распущенными волосами.

— Элиана, — сказал он. — Ты прочитала книгу.

— Это ты её подложил.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты знала правду. У тебя будет выбор.

— Какой?

— Ты можешь уйти. Прямо сейчас. Я открою портал в любой уголок мира. Ты будешь жить обычной жизнью. Без магии. Без споров. Без ритуалов.

— А что будет с вами?

— Мы умрём. Все четверо.

Я проснулась с криком.

Я сидела в темноте, прижимая ладонь к медальону.

На груди загорелось новое слово.

«Связь».

«Добро пожаловать в академию, Элиана, — подумала я. — Здесь ты узнала, что если выберешь — убьёшь. Если не выберешь — умрёшь сама. А если попробуешь спасти всех — сойдёшь с ума».

Я закрыла глаза.

— Отличный выбор, — прошептала я. — Просто отличный.

Утро после третьей буквы «И» началось с того, что я проснулась в луже собственного пота.

Ночью мне снились кошмары — ректор с серебряными слезами, дракон, который сжимал меня в объятиях так, что трещали рёбра, и вампир, стоящий над моей могилой.

Я села на топчане, провела рукой по лицу. Медальон был холодным. На груди — ни следа от вчерашней буквы.

— Исчезла, — прошептала я. — Как и прошлые. Интересно, сколько их ещё будет? Может, соберу весь алфавит и выиграю приз?

За стенкой всхлипнул сосед.

— Ты чего? — спросила я.

— Сегодня второе испытание, — пропищал он. — Командная битва. Меня определили в группу к Ледяным лилиям. Они сказали, что если я не прикрою их от ударов, они сделают из меня ёршик для унитаза.

— У нас и так есть ёршик, — сказала я. — Я им вчера пол мыла.

— Это не смешно.

— А я и не смеюсь. Я предлагаю тебе сдаться.

— Куда?

— В мою команду. Если у меня будет команда.

— А у тебя нет?

— Пока нет. Но я найду.

Сосед высунул нос из-за косяка. Глаза красные, нос распухший.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты умеешь держать меч?

— Нет.

— А создавать магический щит?

— Тоже нет.

— А бегать?

— Это да, — он оживился. — Я быстро бегаю. В школе всегда побеждал в кроссе.

— Отлично, — сказала я. — Будешь нашей тактической эвакуацией.

— Кем?

— Будешь убегать, когда всё пойдёт не по плану.

Он подумал.

— А если всё пойдёт по плану?

— Тогда убегать не придётся. Но сомневаюсь, что у нас вообще есть план.

Он всё-таки перешёл в мою команду. Звали его, кстати, Тим. Обычное человеческое имя. Я запомнила его только сейчас, на пятый день.

— Тим, — сказала я. — Ты — мой первый и, возможно, последний друг в этой академии. Держись рядом и не умирай.

— Постараюсь, — пискнул он.

Второе испытание проходило на арене.

Огромной, круглой, с трибунами на тысячу мест. В центре — песок, перемешанный с пеплом. Вокруг — магический купол, который должен был сдерживать заклинания.

— Командная битва, — объявил орк с топором. — Четыре команды. Четыре стихии. Побеждает та, чей капитан захватит флаг противника.

Он раздал повязки: красные — огонь, синие — вода, зелёные — земля, жёлтые — воздух.

Моей команде достались жёлтые.

— Воздух, — сказала я, вертя повязку в руках. — Это хорошо или плохо?

— Воздух — самая слабая стихия, — прошептал Тим. — Нас убьют первыми.

— Оптимист, — вздохнула я.

— Реалист.

Я оглядела арену. Команда огня — демоны во главе с... Кассианом. Он стоял в центре своих бойцов, ухмылялся и смотрел прямо на меня.

— Привет, человечка! — крикнул он через всю арену. — Хочешь, я буду с тобой помягче?

— Хочу, чтобы ты подавился своим огнём! — крикнула я в ответ.

Он рассмеялся. Его команда заржала.

Команда воды — вампиры во главе с Микаэлем. Он стоял в тени, сложив руки на груди, и смотрел на меня без всякого выражения. Ни улыбки, ни злости. Просто — холод.

Команда земли — драконы во главе с Рейго. Он был огромным даже в человеческой форме. Повязка на лбу, кожаная куртка, распахнутая на груди. Он перехватил мой взгляд и коротко кивнул.

Я кивнула в ответ.

— Ты знакома с драконом? — спросил Тим, округлив глаза.

— Шапочно, — сказала я. — Он заходил вчера в мою комнату.

— Зачем?

— Поцеловать.

Тим закашлялся.

— Ты... ты... он... вы...

— Мы ничего. Просто поцелуй. Не драмматизируй.

Он выглядел так, будто его ударили по голове.

Битва началась без предупреждения.

Вспышка — и песок под ногами взметнулся вверх. Кто-то запустил заклинание, кто-то закричал, кто-то упал.

— В укрытие! — заорала я, хватая Тима за руку.

Мы побежали к краю арены, где стояли каменные блоки. За ними можно было спрятаться.

— Какой у нас план? — спросил Тим, дрожа.

— Выжить.

— Это не план.

— А что ты хотел? Стратегию на пять страниц?

Из-за блока вылетел огненный шар. Я пригнулась. Шар врезался в стену в метре от моей головы.

— Кассиан! — заорала я. — Ты мог меня поджечь!

— А я и хотел! — донеслось откуда-то сверху.

Я подняла голову. Кассиан парил в воздухе — его демонические крылья расправились, чёрные, с перепонками, огромные. В руках — два огненных меча.

— У него крылья?! — пискнул Тим.

— У демонов бывают крылья, — сказала я. — Ты что, не читал справочник?

— Я не читал ничего, кроме меню в столовой!

Кассиан спикировал вниз, приземлился в трёх метрах от нас и направил один меч на меня.

— Сдавайся, человечка. Я буду нежен.

— Обойдёшься, — сказала я и пнула его песком в лицо.

Он закашлялся, моргнул — и я метнулась в сторону, таща Тима за собой.

— Беги! Беги, я сказала!

Мы бежали. Кассиан — за нами. Его команда — за ним. Арена превратилась в ад: сверкали молнии, свистели водяные копья, земля уходила из-под ног.

Я споткнулась. Упала. Песок — в рот, в глаза, в нос.

— Элиана! — крикнул Тим.

Я подняла голову. Надо мной нависал Кассиан. Огненный меч в миллиметре от моего горла.

— Попалась, — прошептал он.

И вдруг его отбросило в сторону.

Я не поняла, что произошло. Просто — вспышка, грохот, и Кассиан лежит на песке в десяти метрах от меня.

Рядом приземлился Рейго.

В своей драконьей форме.

Огромный, чёрный, с золотыми глазами и чешуёй, которая переливалась на солнце. Он заслонил меня собой и зарычал на Кассиана.

— Она моя, — прорычал дракон.

— Я ничья! — заорала я из-за его спины. — И вообще, я сама за себя!

Дракон обернулся. Его огромная морда нависла надо мной.

— Молчи, — сказал он человеческим голосом. — Дай разобраться.

— Не буду я молчать! Ты влез не в своё дело!

— Твоё дело — моё дело. Ты — моя Истинная.

— Я тебе не Истинная! Я вообще никому не Истинная! Я — Элиана, бывшая уборщица, а теперь студентка, которую хотят убить все, включая тебя!

Рейго моргнул. Его драконьи глаза сузились.

— Я не хочу тебя убивать.

— Тогда отойди и дай мне самой справиться!

— Ты умрёшь.

— А ты не каркай!

Из-за спины Кассиана донёсся смех.

— Дракон, — сказал демон, поднимаясь на ноги, — она тебя не боится. И меня не боится. И ректора не боится. И вампира. И даже Лириэль. Ты думаешь, она испугается твоей чешуи?

Рейго зарычал громче.

— Я сказал — она моя.

— А я говорю — она ничья, — Кассиан сплюнул песок. — Пока сама не выберет.

— Выберет меня.

— С чего ты взял?

— С того, что я сильнее.

— Сила не главное, — усмехнулся Кассиан. — Главное — страсть.

Они смотрели друг на друга. Дракон и демон. На арене, где вокруг кипела битва, а они стояли и сверлили друг друга взглядами.

— Мальчики, — сказала я, вставая и отряхиваясь. — Вы забыли кое-что.

Они обернулись.

— У нас испытание. И если вы сейчас не начнёте воевать, ваши команды проиграют.

— Плевать, — сказали они хором.

— А мне не плевать. Я хочу выиграть.

— Зачем? — спросил Рейго.

— Чтобы доказать, что я не просто трофей в вашем дурацком споре.

Я развернулась и побежала. К флагу. К центру арены. К месту, где дрались все четыре команды одновременно.

— Элиана! — крикнул Тим.

— Не отставай! — крикнула я.

Флаг был зелёным — команды земли.

Он висел на высоком шесте в центре арены. Вокруг него кипела битва: вампиры сражались с демонами, демоны — с драконами, драконы — с эльфами.

Я прорвалась сквозь толпу. Меня никто не трогал — все были заняты друг другом.

«Странно, — подумала я. — Слишком легко».

Я протянула руку к флагу.

И в этот момент земля под ногами разверзлась.

Я провалилась в яму. Глубокую, тёмную, с острыми кольями на дне.

— Ловушка, — прошептала я.

Надо мной появилась голова Лириэль.

— Привет, человечка, — сказала она с улыбкой. — Думала, ты самая умная? Флаг охраняется заклинанием. Его может снять только тот, кто владеет стихией земли.

— А я владею всеми, — сказала я.

Она побледнела.

— Не может быть.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Представила землю — не как врага, а как друга. Как что-то родное, тёплое, живое.

«Помоги мне», — попросила я мысленно.

Земля отозвалась.

Она подняла меня вверх — мягко, осторожно, будто мать поднимает ребёнка. Я выплыла из ямы, ступила на твёрдую поверхность и протянула руку к флагу.

Зелёный шёлк скользнул в моих пальцах.

— Флаг захвачен! — разнёсся голос орка. — Победитель — команда воздуха!

На арене воцарилась тишина.

Сто шестьдесят студентов смотрели на меня. Человека. Уборщицу. Которая только что украла флаг из-под носа у всех.

— Невозможно, — прошептал кто-то.

— Она жульничает, — крикнула Лириэль.

— Я не жульничаю, — сказала я. — Я просто... исключение.

Кассиан смотрел на меня с восхищением. Рейго — с уважением. Микаэль — с любопытством.

А на трибунах, в тени колонны, стоял ректор. Он смотрел на меня так, будто я — единственный человек во всей вселенной.

Я отвела взгляд.

«Не смотри на него, Элиана. Он опасен. Он суккуб. Он врёт».

Но сердце всё равно пропустило удар.

После битвы я сидела на скамейке и пила воду. Тим сидел рядом и трясся.

— Мы победили, — сказал он. — Мы реально победили.

— Ты в этом сомневался?

— Каждую секунду.

— А зря, — я похлопала его по плечу. — У нас хорошая команда.

— Команда? — он оглянулся. — Ты про нас двоих?

— Мы — ядро. Остальные — массовка.

— У нас нет остальных.

— Будет.

Ко мне подошёл Кассиан. Без оружия. Без ухмылки. Серьёзный, сосредоточенный.

— Элиана, — сказал он. — Я хотел извиниться.

— За что?

— За то, что кидался в тебя огненными шарами. За то, что спорил с драконом. За то, что... вёл себя как идиот.

— Ты всегда ведёшь себя как идиот, — сказала я. — Это твоя природа.

— Да, — он сел рядом. — Но с тобой я хочу быть другим.

— Каким?

— Лучше.

Я посмотрела на него. Вблизи он был красивым — острые скулы, чёрные волосы, красные глаза, которые смотрели честнее, чем хотелось бы.

— Кассиан, — сказала я. — Ты мне нравишься. Как человек.

— Я демон.

— Как существо. Но я не верю тебе.

— Почему?

— Потому что ты участвуешь в споре. Потому что ты целовался с той эльфийкой в коридоре. Потому что ты — это ты.

Он замер.

— Какой эльфийкой?

— Вчера вечером. В коридоре. Я видела.

Он молчал несколько секунд. Потом расхохотался.

— Это была не я, — сказал он, вытирая слёзы. — Это был мой брат. У нас одинаковые рога. Все путают.

Я опешила.

— Брат?

— Близнец. Он учится на втором курсе. Вечно целуется с кем попало.

— И ты не подумал меня предупредить?

— А ты не спросила.

Я ударила его по плечу. Он рассмеялся ещё громче.

— Ты ревновала, — сказал он.

— Ничего подобного.

— Ревновала.

— Заткнись.

— Ты ревновала к моему брату!

— Кассиан, я тебя убью.

— Попробуй, — он встал, протянул мне руку. — Пойдём, отпразднуем победу. Я угощаю.

— Чем?

— Огненным яблоком.

— Это опасно?

— Смертельно, — он улыбнулся. — Но очень вкусно.

Я взяла его за руку.

— Если я умру, я вернусь и прибью тебя.

— Договорились.

Мы пошли через арену. Тим бежал сзади и что-то радостно пищал.

— Ты только что взяла за руку демона, — сказал он.

— Я в курсе.

— Это опасно.

— Я в курсе.

— Ты... ты ненормальная.

— Тим, — я обернулась. — Заткнись и радуйся. Мы победили.

Он заткнулся и улыбнулся.

Вечером мы сидели на крыше академии. Кассиан, Тим и я.

Огненные яблоки оказались фруктами, которые горели синим пламенем. Внутри — сладкие, сочные, с лёгким привкусом корицы.

— Вкусно, — сказала я, обжигая пальцы.

— Ты ешь их неправильно, — Кассиан взял мою руку и подул на обожжённые пальцы. Его дыхание было прохладным, странным для демона.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что.

Он не отпускал мою руку. Я не выдёргивала.

Тим сидел в двух метрах и делал вид, что смотрит на звёзды.

— Ты знаешь, что ректор наблюдает за нами? — спросил Кассиан.

— Он всегда наблюдает.

— За тобой — особенно.

— Может, я ему просто нравлюсь.

— Нравишься? — Кассиан усмехнулся. — Он суккуб, Элиана. Для них «нравиться» — это как для людей «дышать».

Я отдернула руку.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, будь осторожна. Он не такой, как мы. Он старше. Опаснее. И он ничего не делает просто так.

— А ты?

— Я тоже ничего не делаю просто так, — он посмотрел на меня. — Но я хотя бы не скрываю, чего хочу.

— И чего ты хочешь?

— Тебя.

Он сказал это просто. Без пафоса. Без игры. Просто — факт.

Я не знала, что ответить.

— Ты сказала, что я тебе нравлюсь, — продолжил он. — Как существо. Это уже что-то.

— Это не любовь.

— А я и не прошу любви. Пока. Я прошу... шанс.

Я посмотрела на него. На его красные глаза, на чёрные волосы, на рога, которые светились в лунном свете.

— Демоны не умеют любить, — сказала я тихо.

— Это ложь. Демоны умеют. Просто мы любим больно, страстно, до смерти. Мы не умеем любить спокойно.

— А я умею?

— Не знаю, — он улыбнулся. — Но хочу узнать.

Я молчала.

Внизу, у входа в академию, зажглись факелы. Чья-то тень скользнула по стене.

Я почувствовала, что за нами наблюдают. Не ректор — кто-то другой.

— Нам пора, — сказала я, вставая.

— Элиана, — Кассиан поймал меня за руку. — Обещай, что не уйдёшь в другую команду.

— У меня нет команды. Есть только я и Тим.

— Теперь и я, — он сжал мои пальцы. — Если ты не против.

Я посмотрела на Тима. Он кивнул.

— Ладно, — сказала я. — Но если ты нас предашь, я лично сделаю из твоих рогов вешалку для швабры.

— Идёт, — рассмеялся Кассиан.

Мы спустились вниз. Тим шёл впереди, болтал о чём-то своём. Кассиан шёл рядом, почти касаясь плечом.

Я чувствовала его тепло — даже через одежду, даже через холодный вечерний воздух.

«Осторожно, Элиана, — сказала я себе. — Ты влюбляешься в демона. Это глупо. Это опасно. Это…»

Я не договорила.

Потому что впереди, в тени колонны, стоял ректор.

Он смотрел на Кассиана. Потом на меня. Потом на наши руки — почти соприкасающиеся, но не вместе.

— Поздняя прогулка, — сказал он тихо.

— Отмечали победу, — ответила я.

— Уже поздно. Студентам пора в комнаты.

— Мы идём.

— Иди, — он посмотрел на Кассиана. — Один.

Кассиан напрягся. Его глаза вспыхнули красным.

— Я провожу её до комнаты.

— В этом нет необходимости.

— Я сам решаю, что необходимо.

Они смотрели друг на друга. Демон и суккуб. Молодость и древность. Страсть и холод.

— Кассиан, — сказала я тихо. — Иди. Я сама.

Он не двинулся с места.

— Кассиан, — повторила я. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнула боль — быстрая, острая, как удар кинжала.

— Хорошо, — сказал он. — Но если он…

— Он ничего не сделает, — я перебила его. — Он — ректор.

— Именно поэтому, — прошептал Кассиан и ушёл.

Тим убежал ещё раньше — растворился в темноте, только пятки сверкнули.

Мы остались вдвоём. Я и ректор.

— Зачем вы это сделали? — спросила я.

— Что именно?

— Прогнали его.

— Он тебе не пара.

— А вы — пара?

Он замолчал. Его серебряные глаза блестели в темноте.

— Нет, — сказал он наконец. — Я тоже не пара. Но я хотя бы не буду делать тебе больно.

— Лжёте, — сказала я. — Вы уже делаете.

— Чем?

— Тем, что смотрите. Тем, что не смотрите. Тем, что… — я запнулась. — Тем, что вы есть.

Он шагнул ко мне. Я не отступила.

— Элиана, — сказал он очень тихо. — У тебя на груди три буквы «И». Это не случайно.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю всё, что происходит в академии. Особенно с тобой.

— Вы следите за мной?

— Защищаю.

— От кого?

— От тебя самой.

Он протянул руку и коснулся моего медальона. Холодные пальцы легли на горячий металл.

— Этот медальон — ключ. Он откроет твою память, когда ты будешь готова. Не раньше.

— А когда я буду готова?

— Когда перестанешь бояться.

— Я не боюсь.

— Боишься, — он убрал руку. — Боишься узнать, кто ты на самом деле. Боишься своего дара. Боишься меня.

— Вас — нет, — соврала я.

Он улыбнулся. Ледяной, горькой улыбкой.

— Иди спать, Элиана. Завтра будет новый день. И новые испытания.

Он развернулся и ушёл.

Я осталась стоять в коридоре, прижимая ладонь к медальону.

«Три буквы «И», — подумала я. — Истинная. Трижды. Что это значит?»

Медальон нагрелся.

— Не сейчас, — прошептала я. — Я не готова.

Он остыл.

Я пошла в свою комнату, считая шаги.

Один. Два. Три.

В голове крутились обрывки: Кассиан, который держит меня за руку. Рейго, который прижимает мою ладонь к своей груди. Микаэль, который цедит сквозь зубы «я твой должник». Ректор, который смотрит так, будто я — его единственный шанс на спасение.

— Четыре мужчины, — прошептала я. — Четыре буквы «И»? Или три?

Я вошла в комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней лбом.

Медальон был холодным.

— Спокойной ночи, Элиана, — сказала я себе. — Завтра ты, возможно, умрёшь. Но сегодня — ты выиграла.

Я легла на топчан, накрылась одеялом и закрыла глаза.

За стенкой кто-то храпел. Где-то вдалеке выла сирена. Над академией кружили летучие мыши.

«Добро пожаловать в академию, — подумала я перед сном. — Здесь выживают сильнейшие. И самые глупые.

Я, кажется, отношусь ко второй категории».

Утро после победы должно было быть прекрасным.

Солнце — сквозь щель под потолком. Птицы — ну ладно, не птицы, а летучие мыши, которые пищали за окном. Запах свежесваренного кофе — ладно, кофе я сварила сама на магической плитке, которую тайком пронесла в комнату.

Всё шло отлично.

Ровно до того момента, как дверь выбили с ноги.

Я подскочила на топчане. Сердце — в пятки. Одеяло — на полу. Волосы — дыбом.

В дверях стояли трое: орк с топором, эльфийка-целительница (та самая, что осматривала меня после Лабиринта) и… Лириэль.

Сладкая улыбка. Глаза — как у кошки, которая только что сожрала канарейку.

— Элиана, — сказал орк голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Вы арестованы.

— За что? — спросила я, всё ещё пытаясь нащупать ногами тапки.

— Кража артефакта из сокровищницы ректора.

Я замерла.

— Чего?

— Не притворяйся, — пропела Лириэль. — Мы нашли улики.

Она кивнула на эльфийку. Та шагнула вперёд, вытащила из кармана мантии… цепь.

Длинную, золотую, с огромным рубином в центре. Рубин пульсировал — живой, тёплый, будто внутри билось сердце.

— Амулетная цепь Лунной девы, — сказала эльфийка. — Украдена прошлой ночью из хранилища. Найдена под вашей подушкой.

— Под моей подушкой? — я повернулась к топчану. Откинула подушку.

Там лежала точно такая же цепь. Или не точно такая же — я в них не разбиралась. Но выглядела она дорого. Очень дорого. И очень украденно.

— Это не моё, — сказала я.

— Конечно, не твоё, — усмехнулась Лириэль. — Ты его украла.

— Я его даже не видела!

— Улик достаточно, — отрезал орк. — Одевайся. Идём к ректору.

— Я в ночной рубашке!

— Это не моя проблема.

Ректор сидел в своём кабинете, как паук в центре паутины.

Высокое кресло из чёрного дерева. Стол, заваленный свитками. Стены — в движущихся картинах: портреты бывших ректоров, которые поворачивали головы вслед за вошедшими.

Он смотрел на меня. Серебряные глаза — холодные, непроницаемые.

— Оставьте нас, — сказал он.

— Но, ректор… — начал орк.

— Я сказал — оставьте.

Орк поклонился и вышел. Эльфийка выскользнула следом. Лириэль задержалась у двери, бросила на меня победный взгляд — и исчезла.

Мы остались вдвоём.

Я стояла перед столом, босиком, в ночной рубашке и накинутом на плечи плаще. Волосы — вороньим гнездом. Под глазами — синяки. Гордость академии, блин.

— Садись, — сказал ректор.

— Я постою.

— Элиана.

— Что?

— Садись.

Я села. Кресло оказалось мягче, чем я ожидала.

— Ты украла цепь? — спросил он.

— Нет.

— Смотри мне в глаза.

Я посмотрела. В его глазах — лёд, звёзды и что-то ещё. Что-то тёплое, живое, спрятанное глубоко под слоями вечности.

— Я не крала, — сказала я. — Меня подставили.

— Кто?

— Лириэль.

— Доказательства?

— У меня их нет. Но я найду.

Ректор откинулся на спинку кресла. Скрестил пальцы. Долго смотрел на меня.

— Знаешь, что бывает с теми, кого обвиняют в краже артефакта?

— Отчисление?

— Смерть, — сказал он. — Артефакты академии охраняются древней магией. Тот, кто их крадёт, автоматически приговаривается к казни.

У меня пересохло в горле.

— Но я…

— Я знаю, что ты не крала, — перебил он. — Магия артефакта оставляет след на коже вора. На твоих руках — ни следа.

Он встал, обошёл стол и остановился передо мной. Взял мою руку, перевернул ладонью вверх. Провёл пальцем по запястью — холодно, сухо, но мурашки побежали по всему телу.

— Ничего, — сказал он. — Ты чиста.

— Тогда зачем этот фарс? — спросила я, выдёргивая руку.

— Чтобы ты поняла, кто твои враги. И чтобы дать тебе время.

— Время на что?

— Найти настоящего вора.

Он вернулся за стол, открыл ящик, достал оттуда маленький серебряный ключ и бросил мне.

— Это ключ от личной лаборатории Лириэль. В подвале восточного крыла.

— Откуда он у вас?

— У ректора есть ключи от всех комнат, — его губы тронула лёгкая усмешка. — Но ты меня не слышала.

— Я вас никогда не слышу, — сказала я, пряча ключ в карман плаща. — Я вообще глухая.

— Иди, — сказал он. — У тебя есть два дня.

В коридоре меня ждал Кассиан.

Прислонился к стене, скрестив руки на груди. Рога сверкают в свете факелов. Глаза — красные, весёлые, опасные.

— Слышал, ты теперь воровка, — сказал он.

— Слышал, ты теперь идиот, — ответила я. — Но это не новость.

Он усмехнулся.

— Ректор поверил?

— У него не было выбора.

— Ясно, — Кассиан отлепился от стены. — План есть?

— Есть ключ.

— От чего?

— От комнаты Лириэль.

— Ого, — он присвистнул. — Ректор дал тебе карт-бланш. Не ожидал.

— Он дал мне два дня, чтобы найти доказательства.

— И ты решила искать их ночью?

— А когда? Днём она там сидит.

— Я с тобой, — сказал Кассиан. — Без меня не суйся.

— Ты хочешь помочь?

— Хочу посмотреть, как ты воруешь, — он улыбнулся. — Для коллекции компрометирующих материалов.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

Ночь опустилась на академию быстро.

Факелы погасли. Коридоры погрузились в темноту — такую густую, что можно было резать ножом.

Мы с Кассианом шли на цыпочках. Он — бесшумно, как демон. Я — громко, как человек, который всю жизнь мыл полы, а не крался по ночам.

— Ты топаешь как слон, — прошептал он.

— А ты пахнешь как козёл, — прошептала я.

— Это мускус. Демонический мускус. Очень дорогой.

— Пахнет как козёл.

Он закатил глаза.

Мы спустились в подвал. Восточное крыло оказалось лабиринтом из маленьких комнатушек — лаборатории, хранилища, камеры для отработки наказаний.

— Здесь, — сказала я, сверяясь с планом, который набросала днём.

Ключ подошёл. Дверь открылась без скрипа — спасибо ректору, который явно смазывал петли лично.

Комната Лириэль была… стерильной.

Белые стены. Белый пол. Белый потолок. В углу — алтарь с черепами. На столе — пузырьки с разноцветными жидкостями. На полках — книги в кожаных переплётах и несколько амулетов.

— Она психопатка, — прошептал Кассиан. — У неё даже стулья белые.

— Ищи улики, — сказала я.

Мы начали рыться.

Я — в ящиках стола. Кассиан — на полках. В комнате пахло лавандой и чем-то сладким — приторным, тошнотворным.

— Нашёл, — сказал он через минуту.

Я подошла. В его руках был маленький чёрный пузырёк с надписью: «Экстракт забвения. Вызывает временную потерю памяти».

— Это то, что она подсыпала мне в кашу? — спросила я.

— Скорее всего. Экстракт забвения используют, чтобы заметать следы.

— Ищи дальше.

Я открыла нижний ящик стола.

Там лежала стопка писем. Верхнее — на моё имя.

Я развернула.

«Элиана, если ты читаешь это — значит, я уже мертва. Лириэль — не та, кем кажется. Она работает на твоего дядю. Она знает, кто ты. Берегись. Твой тайный доброжелатель».

— Кассиан, — сказала я. — У нас проблемы.

Он подошёл, прочитал письмо.

— Это почерк Тима, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Он пишет как врач — неразборчиво. Я видел его конспекты.

— Тим? — я не поверила. — Тим, который боится собственной тени? Тим, который бегает быстрее всех, потому что паникует?

— Он самый.

— Но зачем ему…

Дверь за нашими спинами распахнулась.

— Ах вы, маленькие воришки! — голос Лириэль разорвал тишину.

Она стояла на пороге. В белом халате, с распущенными волосами и с маленьким арбалетом в руках. Стрела была направлена мне в грудь.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Ищем улики, — честно ответил Кассиан.

— Против тебя, — добавила я. — Потому что ты меня подставила.

— Докажи.

— Я докажу, — я подняла письмо. — Твой тайный доброжелатель уже всё рассказал.

Она побледнела.

— Это не моё письмо.

— А чьё же? Оно лежало в твоём столе. В нижнем ящике. Где ты хранишь компромат.

— Это…

— Это доказательство, — перебил Кассиан. — И завтра утром оно будет у ректора.

Лириэль замерла.

Потом улыбнулась. Холодной, страшной улыбкой.

— Вы не выйдете отсюда живыми, — сказала она.

И нажала на спуск.

Я не успела ни отпрыгнуть, ни закричать.

Кассиан заслонил меня собой. Стрела вонзилась ему в плечо — с хрустом, с брызгами крови.

— Кассиан! — я рванулась к нему.

— Беги, — прохрипел он. — Я задержу.

— Нет!

— Беги, Элиана!

Лириэль перезаряжала арбалет. Её руки дрожали, но глаза горели безумием.

— Вы оба умрёте здесь, — прошептала она. — И никто не узнает правду.

Я схватила со стола пузырёк с экстрактом забвения и швырнула ей в лицо.

Стекло разбилось. Чёрная жидкость залила глаза, рот, нос.

Лириэль закричала — дико, страшно — и схватилась за лицо.

— Бежим! — заорала я, хватая Кассиана за здоровую руку.

Мы вылетели в коридор. Я тащила его на себе — тяжёлого, горячего, стонущего от боли.

— Не останавливайся, — прошептал он. — Она очнётся.

— Знаю.

Мы бежали по тёмным коридорам. Кассиан спотыкался. Кровь капала на пол — красные следы, которые ведут прямо к нам.

— Сюда, — я свернула в нишу, прижала его к стене, закрыла собой.

— Дыши, — сказала я. — Просто дыши.

Он смотрел на меня. Глаза — мутные от боли, но всё ещё красные, всё ещё живые.

— Ты спасла меня, — прошептал он.

— Ты первый начал.

— Я хотел, чтобы ты жила.

— Я тоже.

Я прижала ладонь к его ране. Кровь текла сквозь пальцы — горячая, густая, почти чёрная.

— Демоническая кровь, — прошептал Кассиан. — Она ядовита для людей.

— Я не человек.

— Ты сама в это веришь?

Я не ответила.

Где-то вдалеке завыла сирена. Кто-то кричал. Хлопали двери.

— Нас ищут, — сказал Кассиан.

— Знаю.

— Надо идти.

— Знаю.

Но я не двигалась. Стояла, прижимая ладонь к его ране, и смотрела, как его кровь смешивается с моей.

— Элиана, — сказал он тихо. — Если мы выживем…

— Если мы выживем, я куплю тебе новую рубашку. Эту я испортила.

Он усмехнулся — слабо, через боль.

— Договорились.

Мы выжили.

Добрались до моей комнаты. Кассиан рухнул на топчан. Я разорвала простыню на бинты, замотала его плечо.

— Стрела была отравлена, — сказала я, рассматривая рану. — Чёрные прожилки. Это плохо.

— Демоны не умирают от яда эльфов, — прошептал он. — Мы слишком живучие.

— А если яд эльфов, смешанный с кровью человека?

— Тогда… — он закрыл глаза, — тогда мне конец.

— Не говори так.

— Правда.

— Нет.

Я взяла его лицо в ладони. Горячее. Потное. Живое.

— Ты не умрёшь, Кассиан. Я не позволю.

— И что ты сделаешь? — он открыл глаза.

— То, что должна была сделать раньше.

Я поцеловала его.

Не в губы — в лоб. Долгим, тёплым, почти материнским поцелуем.

— Что это было? — спросил он.

— Лекарство, — сказала я. — Самое сильное, что у меня есть.

Он улыбнулся. Впервые за всю ночь — по-настоящему.

— Ты странная, Элиана.

— Я знаю.

— Мне это нравится.

— Знаю.

За стеной завыла сирена. Голос орка разнёсся по коридорам:

— Внимание! В академии чужие! Всем оставаться на местах!

Я посмотрела на Кассиана.

— Тебе надо уйти.

— Я не могу идти.

— Придётся.

Я помогла ему подняться. Он опёрся на меня — тяжело, но не жалуясь.

— В окно, — сказала я. — Твоя комната через две от моей.

— Если меня увидят…

— Не увидят. Иди.

Он шагнул к окну, замер.

— Элиана.

— Что?

— Ты знаешь, что письмо, которое мы нашли… его мог написать кто угодно. Не обязательно Тим.

— Зачем ты это говоришь?

— Чтобы ты не доверяла никому. Даже мне.

Он вылез в окно и исчез в темноте.

Я осталась одна. В комнате, пропахшей кровью и страхом.

Медальон на шее нагрелся.

Я не стала смотреть — какая буква выжглась на этот раз.

Закрыла глаза и прошептала:

— Завтра… завтра я всё узнаю. Кто друг. Кто враг. Кто я.

За стеной кто-то плакал. Над академией кружили летучие мыши.

Ночь только начиналась.

Утро после ночного рейда было паршивым.

Я не спала. Сидела на топчане, смотрела на пятна крови на полу — Кассиан оставил их больше, чем я думала — и пыталась собрать мысли в кучу.

Письмо. Экстракт забвения. Лириэль с арбалетом. Тим, который пишет как врач.

И ещё кое-что.

Я вытащила из кармана плаща письмо — то самое, из нижнего ящика. Перечитала.

«Элиана, если ты читаешь это — значит, я уже мертва. Лириэль — не та, кем кажется. Она работает на твоего дядю. Она знает, кто ты. Берегись. Твой тайный доброжелатель».

Почерк был корявый, торопливый. Буквы прыгали, строчки съезжали вниз.

«Тим, — подумала я. — Неужели ты?»

За стенкой всхлипнули.

Я встала, накинула плащ и пошла к соседу.

Дверь Тима была приоткрыта.

Я толкнула её — и замерла.

Комната была пуста.

Не просто «Тим ушёл на завтрак» — пуста. Топчан разобран. Одежда исчезла. Даже его любимая кружка с дурацкой надписью «Я выжил в Академии Теней, и всё, что я получил — эта дурацкая кружка» — пропала.

Странно.

Очень странно.

— Тим? — позвала я.

Тишина.

Я заглянула под кровать. Ничего. В шкаф. Пусто. В тумбочку. Там лежала только одна вещь — маленький клочок пергамента.

Я развернула.

«Прости. Я не хотел. Они заставили. Встретимся в подвале восточного крыла. В полночь. Приходи одна. Я всё расскажу».

Я сжала пергамент в кулаке.

— Тим, ты идиот, — прошептала я. — Какой ещё подвал? Ты же вчера чуть не умер от страха, когда я предложила просто пройти мимо столовой Лириэль.

Что-то здесь не сходилось.

Я пошла в столовую. Может, Тим там.

Но вместо Тима меня встретил Рейго.

Дракон сидел за столом один. Перед ним — гора мяса. Он рвал его руками — огромными, с длинными пальцами и аккуратными ногтями — и отправлял в рот с видом человека, который не ел тысячу лет.

— Элиана, — сказал он, не поднимая головы. — Садись.

— Я ищу Тима.

— Он не приходил.

— Откуда ты знаешь?

— Я сижу здесь с рассвета. Ждал тебя.

— Зачем?

Рейго поднял голову. Его янтарные глаза смотрели устало.

— Я слышал, что было ночью. Лириэль стреляла в тебя. Кассиан ранен.

— Откуда…

— У драконов хороший слух, — он усмехнулся. — И длинные языки.

— Ты шпионил за мной?

— Заботился.

Он подвинул ко мне тарелку с мясом.

— Ешь. Ты выглядишь хуже, чем я после линьки.

— Это комплимент?

— Это факт.

Я села. Мясо оказалось мягким, сочным, с лёгким привкусом дыма.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Мы ели молча. Я — аккуратно, вилкой. Он — руками, с аппетитом хищника.

— Рейго, — сказала я через минуту. — Ты знаешь что-нибудь о Тиме?

— Он человек. Боится. Бегает быстро.

— Это всё?

— Он пришёл в академию за месяц до тебя. Провалил вступительные испытания, но его зачислили по протекции.

— Чьей?

— Не знаю. Документы засекречены.

— Кем?

— Ректором.

Я отложила вилку.

— Ректор знал, что Тим — не просто человек?

— Ректор знает всё, — Рейго откусил кусок мяса. — Вопрос в том, почему он молчит.

После завтрака я пошла к Кассиану.

Его комната была на втором этаже, в крыле демонов. Дверь — чёрная, с резными рунами. Я постучала.

— Войди, — раздался хриплый голос.

Кассиан лежал на кровати. Без рубашки. Плечо перевязано — белые бинты, пропитанные чем-то зелёным, пахнущим мятой.

— Выглядишь паршиво, — сказала я.

— Чувствую себя отлично, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Для мертвеца.

— Ты не умрёшь.

— Я знаю. Демоны живучие.

Я села на край кровати. Провела пальцем по бинтам.

— Тебе больно?

— Неприятно.

— Это я виновата.

— Это виновата Лириэль, — он перехватил мою руку. — И ты не виновата. И вообще, хватит себя жалеть. Рассказывай.

— О чём?

— О Тиме. Ты была у него?

— Его комната пуста.

— Пуста?

— Как барабан. Даже кружка пропала.

Кассиан сел. Скривился от боли.

— Это плохо.

— Знаю.

— Очень плохо.

— Я в курсе.

— Элиана, — он сжал мои пальцы. — Если Тим — шпион дяди…

— Я знаю, что это значит.

— Ты готова?

— Нет. Но выбора нет.

В полдень я пошла к ректору.

Без стука. Без приглашения. Просто открыла дверь и вошла.

Он сидел за столом, листал какую-то старую книгу. Поднял голову. Серебряные глаза блеснули.

— Ты не постучалась.

— Вы не заперли дверь.

— Я никогда её не запираю.

— Значит, вы ждали гостей.

Он усмехнулся. Отложил книгу.

— Что случилось?

— Тим пропал.

— Я знаю.

— Вы знаете, где он?

— Да.

— И где же?

Ректор встал, подошёл к окну. За окном — серое небо, чёрные башни, стаи летучих мышей.

— Тим в подвале восточного крыла. Там, куда ты полезла ночью. Но он не один.

— С кем?

— С Лириэль.

— Она его похитила?

— Он пришёл сам.

Я замерла.

— Зачем?

— Чтобы спасти тебя.

Я спустилась в подвал через час.

Одна. Кассиан не мог идти — рана болела. Рейго не знал — я не сказала. Микаэль был неизвестно где.

В руках — маленький кинжал, который я стащила из лаборатории Лириэль. В голове — план, который звучал примерно так: «зайди, посмотри, если что — беги».

Подвал встретил меня темнотой и запахом сырости.

Я шла на цыпочках, считая шаги. Десять. Двадцать. Тридцать.

Дверь в комнату Лириэль была открыта.

Внутри горел свет.

Я заглянула — и чуть не закричала.

Тим сидел на белом стуле. Белый, как стены. Его лицо было в синяках, губы разбиты, глаза красные от слёз.

Напротив него стояла Лириэль. В руках — арбалет. Направлен прямо в грудь Тима.

— Ты пришла, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знала.

— Отпусти его, — сказала я.

— Зачем? Он — предатель. Он работал на меня. А потом переметнулся к тебе.

— Это неправда, — прошептал Тим.

— Правда, — Лириэль улыбнулась. — Ты писал ей письма. Ты предупреждал её. Ты украл цепь из хранилища и подложил ей под подушку.

— Нет! — закричал Тим. — Это ты всё сделала! Ты заставила меня!

— Заставила? — она рассмеялась. — Я просто дала тебе выбор. Сдать её — или умереть самому.

Я сжала кинжал.

— Лириэль, отпусти его. Мы поговорим как цивилизованные люди.

— Цивилизованные? — она повернулась ко мне. — Ты — человек. Ты — никто. Ты не заслуживаешь ни Кассиана, ни Рейго, ни Микаэля. Ни даже ректора.

— А ты заслуживаешь?

— Я — эльфийка из древнего рода. Моя семья правила этой академией тысячу лет назад.

— А теперь твоя семья — никто. Как и ты.

Она побелела.

— Ты пожалеешь об этих словах.

Она перевела арбалет на меня.

— Прощай, Элиана.

Я не знаю, что случилось дальше.

Время замедлилось. Или ускорилось. Я видела, как Лириэль нажимает на спуск. Как стрела летит мне в грудь. Как Тим вскакивает со стула и бросается между нами.

— Нет! — закричала я.

Стрела вонзилась в плечо Тима.

Он упал. Я рванулась к нему.

— Тим! Тим!

— Жива, — прошептал он. — Ты жива.

— Дурак! Идиот! Зачем ты это сделал?

— Потому что… — он кашлянул кровью, — потому что ты моя подруга. Единственная. Во всей академии.

Я прижала его к себе. Смотрела на Лириэль.

Она стояла, не двигаясь. Арбалет выпал из рук.

— Я… я не хотела, — прошептала она.

— Ты хотела убить меня, — сказала я. — Убила его.

— Он ещё жив.

— Но мог умереть. Из-за тебя.

Лириэль смотрела на свои руки. Дрожала.

— Я… я не знаю, что на меня нашло.

— Знаешь, — сказал голос от дверь.

Мы обернулись.

В дверях стоял ректор. Серебряные глаза холодны как лёд.

— Лириэль, ты арестована.

— Но…

— Ты стреляла в студентку. Ты пыталась убить человека. Ты подставила Элиану. Ты украла артефакт.

— Я не крала!

— А кто крал?

Она замолчала.

— Кто крал, Лириэль?

— Я… я не помню.

Ректор шагнул в комнату. Подошёл к ней. Взял за подбородок.

— Ты под воздействием чужой магии. Я чувствую. Кто тебя контролирует?

— Не… не знаю.

— Кто?

— Человек, — прошептала она. — Старик. С белыми волосами. Он пришёл в академию месяц назад. Сказал, что если я не буду слушаться, он убьёт мою семью.

Я замерла.

— Белые волосы? — переспросила я. — Старик?

— Да.

— Он назвал своё имя?

— Он сказал, что его зовут… Кейн.

Мир рухнул.

Дядя. Мой дядя. Узурпатор, который убил отца, хотел жениться на мне, а потом убить — уже в академии.

Под чужим лицом. Как новый преподаватель.

— Где он? — спросила я.

— Не знаю, — Лириэль заплакала. — Он исчез сегодня утром. Сказал, что его миссия выполнена.

— Какая миссия?

— Убить тебя. Или заставить тебя убить.

Тима увезли в лазарет.

Лириэль — в карцер.

А я стояла в подвале, смотрела на пятна крови на белом полу и пыталась дышать.

Дядя здесь.

Дядя — в академии.

Дядя — под чужим лицом.

И он хочет меня убить.

— Элиана, — ректор коснулся моего плеча. — Ты в порядке?

— Нет, — сказала я. — Я не в порядке. Мой дядя — маньяк. Моя подруга — предательница. Мой друг — в лазарете. А я — непонятно кто.

— Ты — Элиана, — сказал он. — Этого достаточно.

— Нет, — я посмотрела ему в глаза. — Не достаточно. Я хочу знать правду. Всю. Сейчас.

— Ты не готова.

— Я готова.

— Нет.

— Тогда помоги мне стать готовой.

Он молчал долго. Смотрел на меня. Потом взял за руку и повёл за собой.

— Куда мы? — спросила я.

— В Зал Теней.

— Зачем?

— Ты хотела узнать правду. Ты её узнаешь. Но учти — назад дороги не будет.

— Я знаю.

— Ты не знаешь, — он сжал мои пальцы. — Но скоро узнаешь.

Мы шли по тёмным коридорам. Ректор впереди. Я — за ним, считая шаги.

Сто один. Сто два. Сто три.

В голове пульсировала одна мысль:

«Дядя здесь. Он всегда был здесь. Он смотрел на меня. Он ждал».

А я — не знала.

Зал Теней оказался огромным.

Чёрный мрамор. Серебряные руны на стенах. В центре — алтарь из обсидиана, на котором лежала… я.

Нет, не я. Моё отражение. Та же Элиана, но с горящими глазами, с чёрными венами на руках, с тенью, которая жила своей жизнью.

— Это ты, — сказал ректор. — Настоящая ты.

— Это монстр.

— Это сила. Которую ты боишься принять.

— Потому что она убьёт меня.

— Она сделает тебя бессмертной.

— Ценой чего?

— Ценой выбора.

Он подошёл к алтарю. Коснулся руки отражения. Оно ожило — повернуло голову, посмотрело на меня.

— Ты готова? — спросило отражение моим голосом.

— Нет, — сказала я.

— Тогда зачем пришла?

— Чтобы перестать бояться.

Отражение улыбнулось.

— Это начало.

И тьма поглотила меня.

Я вышла из Зала Теней.

На груди горел медальон.

Я подняла ворот платья, посмотрела.

«Выбор».

Одно слово. Выжжено на коже, прямо под медальоном.

— Мама, — прошептала я. — Ты здесь?

Медальон нагрелся.

После разговора с Кассианом я не пошла в свою комнату.

Ноги сами принесли меня к дверям Зала Теней. Я стояла перед чёрным порталом, смотрела на серебряные руны, которые пульсировали в такт моему сердцу, и думала: «Ты сошла с ума, Элиана. Ты идёшь туда, куда тебя зовёт суккуб. Добровольно. Ночью. Одна».

— Идиотка, — прошептала я. — Полная идиотка.

И шагнула внутрь.

Зал встретил тишиной.

Не той, что в библиотеке — уютной, с шепотом страниц. И не той, что в подвале — давящей, с запахом сырости. Это была другая тишина. Живая. Дышащая. Она обволакивала меня, как тёплая вода, как шёлк, как чьи-то руки, которые я чувствовала, но не видела.

— Ты пришла, — голос ректора раздался отовсюду и ниоткуда.

— Ты звал, — ответила я в темноту. — Я пришла.

— Ты не боишься?

— Уже должна была умереть раз десять, — я сделала шаг вперёд. — Бояться уже надоело.

Из тьмы выступила фигура.

Он был без мантии. В чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы — виднелись ключицы, ямочка на шее, бледная кожа, которая светилась в полумраке. Волосы распущены, падают на плечи серебряным водопадом. Глаза — две звезды, застывшие в вечности.

— Ты всегда так выглядишь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Только когда хочу произвести впечатление, — уголок его губ приподнялся.

— Произвёл.

Он шагнул ближе. Я почувствовала его запах — мороз, дым, старое вино и что-то ещё. Что-то сладкое, тягучее, от чего кружится голова и подкашиваются колени.

— Твоё сердце колотится как у загнанного кролика, — сказал он.

— Это от восторга.

— Это от страха, — он остановился в шаге от меня. — Я чувствую разницу. Я питаюсь этим тысячи лет.

— Ты питаешься страхом?

— Желанием, — он поправил меня. — Страх и желание — две стороны одной монеты. И ты сейчас полна обеими.

— Ты поэтому меня позвал? Чтобы поесть?

— Нет, — он протянул руку. — Чтобы показать правду.

Я не взяла его за руку. Смотрела в его серебряные глаза и ждала подвоха.

— Какую правду?

— О тебе. О твоей матери. О том, кто ты на самом деле.

— Я — Элиана. Бывшая уборщица, ныне студентка, которую хотят убить все, включая, кажется, тебя.

— Кроме меня, — он усмехнулся. — Я хочу тебя совсем не убивать.

Он взял меня за руку сам. Холодные пальцы сжали мои горячие ладони.

— Закрой глаза.

— Не закрою.

— Тогда смотри.

Мир вокруг нас изменился.

Видение первое. Мать.

Она стояла на коленях перед алтарём. Вся в белом. Тёмные волосы распущены, лицо бледное, глаза закрыты.

— Я согласна, — прошептала она. — Я свяжу себя с ними. Со всеми тремя. Драконом. Демоном. Вампиром.

Из тени выступил мужчина. Ректор — но другой, моложе, с длинными волосами до пояса.

— Аэлира, — сказал он. — Ты понимаешь, что цена — твоя свобода?

— Понимаю.

— Ты станешь Истинной трёх. Ты будешь связана с ними навсегда. Ты никогда не сможешь выбрать одного.

— Я не хочу выбирать, — она открыла глаза. — Я хочу любить всех.

— Это опасно.

— Это жизнь, — она улыбнулась. — Я готова.

Ректор склонил голову. Коснулся её лба. Серебряный свет разлился по залу.

— Да будет так.

Аэлира закричала — не от боли, от освобождения. Её тень отделилась от тела, зажила своей жизнью.

— Теперь ты — Истинная, — сказал ректор. — Навсегда.

Видение второе. Отец.

Он стоял в тронном зале. Напротив — дядя Кейн с мечом в руке.

— Ты не получишь трон, — сказал отец.

— Уже получил, — усмехнулся дядя. — Твоя жена связалась с монстрами. Твоя дочь — их наследница. Ты — никто.

— Я — король.

— Был, — дядя шагнул вперёд. — Прощай, брат.

Он ударил. Отец упал. Кровь потекла по каменным плитам.

— А теперь — племянница, — прошептал дядя. — Моя будущая жена. И моя жертва.

Видение третье. Я.

Маленькая девочка лет пяти. Сидит на руках у матери. Смеётся.

— Мама, а когда я вырасту, я стану принцессой?

— Ты уже принцесса, — мать целует её в макушку. — Но ты станешь чем-то большим.

— Чем?

— Истинной, — мать сжимает её руку. — Ты будешь любить троих. И они будут любить тебя.

— А ты?

— А я буду рядом, — мать касается её медальона. — Всегда. Даже когда меня не будет видно.

Видения исчезли.

Я стояла на коленях. Щёки мокрые от слёз.

— Мама, — прошептала я. — Она стала тенью?

— Да, — ректор стоял рядом. — Она отдала свою свободу, чтобы ты выжила. Её тень живёт в твоём медальоне. Она говорит с тобой, когда ты спишь.

— Я думала, это сны.

— Это она, — он протянул руку, помог мне встать. — Твоя мать. Аэлира. Истинная трёх. Которая выбрала любовь вместо безопасности.

— А ты? — я посмотрела на него. — Кто ты в этой истории?

— Я — тот, кто помог ей, — он усмехнулся. — Тот, кто не стал её Истинным. Потому что суккубы не умеют любить.

— Ты врёшь.

— Да, — он взял меня за подбородок. — Я вру. Всегда. Это моя природа.

— А сейчас ты врёшь?

— Сейчас — нет, — он наклонился. — Сейчас я говорю правду.

Он поцеловал меня.

Холодными губами. Глубоко. Так, что у меня закружилась голова, а подкосились колени.

Одна его рука лежала на моей талии, прижимая к себе. Другая — на затылке, запуталась в волосах.

Я не отстранялась. Я вцепилась в его рубашку, прижалась всем телом, забыв, кто я, где я, зачем я здесь.

Когда он отстранился, я почти упала. Он подхватил меня — легко, будто я весила не больше пера.

— Зачем? — прошептала я.

— Чтобы ты поняла, — он провёл пальцем по моей губе. — Я не Истинный. Я — искушение. Я — выбор, которого у тебя нет.

— У меня есть выбор.

— Нет, — он покачал головой. — Ты должна выбрать троих. Дракона. Демона. Вампира. Или ты умрёшь. Или они умрут. А я… я буду смотреть со стороны.

— Это жестоко.

— Это жизнь, — он коснулся моего медальона. — Твоя мать не смогла выбрать. Она связала себя со всеми тремя. Ты — сможешь. Ты сильнее.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую, — он отступил на шаг. — Возвращайся, когда будешь готова узнать правду о тени.

— А сейчас?

— А сейчас — иди, — он отвернулся. — Пожалуйста.

Я пошла к выходу. У двери обернулась.

— Аш'Тарос, — сказала я. — Ты когда-нибудь любил по-настоящему?

Он не ответил.

Но я знала — он улыбнулся.

Я вышла из Зала Теней.

На груди горел медальон.

Я подняла ворот платья, посмотрела.

«Истинная».

Одно слово. Выжжено на коже, прямо под медальоном.

— Мама, — прошептала я. — Ты здесь?

Медальон нагрелся. Не заговорил — просто стал тёплым. Уютным. Будто кто-то обнял меня изнутри.

— Я справлюсь, — сказала я. — Обещаю.

Из Зала Теней я не пошла в свою комнату.

Ноги сами принесли меня на второй этаж, в крыло демонов. К двери с чёрными рунами. К Кассиану.

Я постучала.

Тишина.

Постучала громче.

— Войди, — раздался хриплый голос.

Он лежал на кровати в той же позе, что и утром. Без рубашки. Бинты на плече пропитались кровью — свежей, алой, почти чёрной в свете факелов.

— Ты не спишь, — сказала я.

— Ждал тебя.

— Откуда ты знал, что я приду?

— Ты всегда приходишь, когда я ранен, — он усмехнулся. — У тебя комплекс спасательницы.

— У тебя комплекс идиота, — я села на край кровати. — Дай посмотрю.

— Не надо.

— Кассиан.

— Я сказал — не надо.

Я проигнорировала его. Откинула край бинта. Рана выглядела паршиво — края почернели, из глубины сочилась зелёная жидкость.

— Яд, — сказала я. — Он не выводится.

— Выведется. Демоны сильные.

— Не настолько.

Я встала, оглядела комнату. На столе — пузырьки с зельями, книги по анатомии демонов, окровавленные тряпки.

— Где у тебя антидот?

— Нет антидота.

— Кассиан.

— Элиана, — он посмотрел на меня. — Я сказал — нет антидота. Яд Лириэль сделан специально для демонов. Он плавит нашу кровь изнутри.

— И что делать?

— Ждать.

— Сколько?

— Дня три. Или умру. Или нет.

Я сжала кулаки.

— Дурак.

— Это я уже слышал.

— Идиот.

— Тоже слышал.

— Придурок с рогами.

— Это новое, — он улыбнулся. — Запишу.

Я развернулась и пошла к двери.

— Ты куда? — спросил он.

— За антидотом.

— Нет, — его голос стал жёстким. — Элиана, стой.

Я остановилась.

— Не ходи туда. Лириэль в карцере, но её лаборатория запечатана. Ректор не пустит.

— А я и не спрошу.

— Тогда убьют тебя. А не меня.

— Мне плевать.

— А мне нет, — он сел на кровати. Скривился от боли. — Подойди.

Я не двигалась.

— Элиана, пожалуйста.

Я подошла.

Он взял меня за руку. Горячей ладонью сжал мои пальцы.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Ты не пойдёшь туда, — сказал он. — Потому что если ты умрёшь, я выживу. И буду жить с этим. А это хуже смерти.

— Не преувеличивай.

— Я демон, я не умею преувеличивать. Мы живём страстями. Всё или ничего. Сейчас — ты или смерть. Я выбираю тебя.

У меня пересохло в горле.

— Кассиан…

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто посиди со мной. Пожалуйста.

Я села рядом. Прислонилась к спинке кровати.

— Ты всегда такой упрямый? — спросила я.

— Только когда дело касается тебя.

— Это плохо.

— Знаю.

Мы молчали. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Завыл ветер. Факелы мигнули.

— Расскажи мне что-нибудь, — сказал он.

— О чём?

— О себе. О настоящей. Не об уборщице. Не о студентке. О той, кого ты прячешь.

— Я никого не прячу.

— Прячешь, — он повернул голову. — Я вижу. Иногда, когда ты думаешь, что никто не смотрит, твои глаза становятся другими. Старше. Глубже. Будто ты прожила тысячу жизней.

— Может, я старая душа.

— Может, ты просто боишься.

— Чего?

— Быть счастливой.

Я не ответила.

— Ладно, — сказала я через минуту. — Расскажу.

Он устроился удобнее, положил голову на подушку, но руку не отпустил.

— Когда мне было семь, я потеряла родителей, — начала я. — Не помню как. Не помню где. Помню только грязь, холод и свой медальон.

— Тот самый?

— Да. Он всегда был со мной. Я думала, это просто украшение. А оказалось — ключ.

— К чему?

— Ко всему, — я посмотрела на медальон. — К прошлому. К магии. К вам.

— Ко мне?

— Ты сказал, что я — твоя Истинная. Может, это правда. А может, медальон врёт.

— Медальоны не врут.

— Откуда ты знаешь?

— У меня был такой же, — он отпустил мою руку и потянулся к тумбочке. Открыл ящик, вытащил цепочку с кулоном — чёрным, рваным, будто расколотым ударом молнии.

— Это он? — спросила я.

— Был, — Кассиан провёл пальцем по трещине. — Он раскололся, когда я… когда я сделал неправильный выбор.

— Какой?

— Я выбрал месть вместо любви. И потерял всё.

Он замолчал. Я не перебивала.

— Это было давно, — сказал он наконец. — Я любил девушку. Человека. Она была красивой, доброй, сильной. Мы хотели быть вместе. Но мой клан был против. Они убили её. А я… я убил их всех.

— Всех?

— Всех, — его голос стал тихим. — Я уничтожил свой род. Остался один. С этим медальоном. И с проклятием.

— Каким проклятием?

— Я не могу любить. Не могу быть счастлив. Каждый раз, когда я начинаю чувствовать что-то настоящее, моя магия выходит из-под контроля. Я становлюсь монстром.

— Ты не монстр.

— Был, — он посмотрел на меня. — Пока не встретил тебя.

— И что изменилось?

— Всё, — он снова взял меня за руку. — Ты смотришь на меня и не боишься. Ты трогаешь меня и не обжигаешься. Ты…

Он запнулся.

— Что?

— Ты пахнешь домом, — прошептал он. — Тем, которого у меня никогда не было.

Я не знала, что ответить.

Вместо ответа я взяла с тумбочки пузырёк с зелёной жидкостью — тем самым антидотом, которого, по его словам, не существовало.

— Что это? — спросила я.

— Обычная вода.

— Врёшь.

— Немного.

Я открыла пузырёк, понюхала. Пахло мятой, кровью и ещё чем-то — сладким, тягучим, знакомым.

— Это твоя кровь, — сказала я.

— Да.

— Ты пытаешься лечить себя своей же кровью?

— Это единственное, что замедляет яд.

— Дурак, — я отставила пузырёк. — Ты же ослабеешь ещё больше.

— А ты предлагаешь сдаться?

— Я предлагаю позволить мне помочь.

— Чем? Ты не маг. Не целитель. Ты…

— Я — Истинная, — перебила я. — И если твоя кровь помогает, может, моя поможет ещё лучше?

Он замер.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я взяла с его стола маленький ритуальный нож — демоны всегда держат их под рукой — и полоснула по пальцу.

— Элиана! — он попытался остановить меня, но я отшатнулась.

— Не двигайся, — сказала я. — Ты ранен.

— А ты — сумасшедшая.

— Это мы уже выяснили.

Я поднесла палец к его губам.

— Пей, — сказала я. — Моя кровь. Она чистая. Сильная. Может, она вытянет яд.

Он смотрел на меня. Красные глаза — расширенные, голодные.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он. — Если я попробую твою кровь…

— Что?

— Я не смогу остановиться.

— А ты попробуй.

— Элиана…

— Кассиан, — я придвинулась ближе. — Я тебе доверяю. Доверься ты мне.

Он закрыл глаза. Открыл рот. И взял мой палец в свои губы.

Тёплые. Мягкие. Осторожные.

Он пил мою кровь маленькими глотками — будто пробовал дорогое вино, боясь расплескать.

Я чувствовала, как его язык касается моей кожи. Как втягивает, ласкает, забирает.

По позвоночнику пробежала дрожь.

— Достаточно, — прошептала я.

Он не слушал.

— Кассиан, достаточно.

Он открыл глаза. В них горел огонь — красный, жадный, но под ним — что-то другое. Нежность. Благодарность. И страх.

— Твоя кровь… — прошептал он, отрываясь от моего пальца. — Она как огонь. Как самый крепкий эликсир. Я пьян. Пьян тобой.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — он провёл языком по губам, слизывая остатки. — Очень хорошо. Я чувствую, как яд отступает.

— Значит, сработало.

— Сработало, — он посмотрел на мою руку. На палец, с которого ещё капала кровь. — Но ты поранилась.

— Это ерунда.

— Для меня — нет.

Он взял мою руку, поднёс к своим губам и поцеловал ранку. Долго. Нежно. Так, будто просил прощения.

У меня перехватило дыхание.

— Кассиан…

— Не говори ничего, — прошептал он. — Просто побудь со мной.

Он притянул меня к себе. Я осторожно легла рядом, стараясь не задеть его раненое плечо.

— Ты уверен? — спросила я.

— Абсолютно.

Он обнял меня здоровой рукой. Прижал к себе. Я чувствовала жар его тела, запах дыма и крови, и стук его сердца — быстрый, неровный, живой.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что не ушла. За то, что не боишься. За то, что ты есть.

Я закрыла глаза.

— Не за что.

Мы пролежали так до рассвета.

Он уснул первым — рука на моей талии, дыхание в волосы. Я слушала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, уверенно.

«Ты влюбляешься в демона, — сказала я себе. — Ты влюбляешься в дракона. Ты влюбляешься в вампира».

Я закрыла глаза.

«Ты влюбляешься во всех троих. И это нормально».

На груди нагрелся медальон. Я не смотрела — какая надпись на этот раз.

«Связь».

На следующее утро меня разбудил гонг.

Не тот, что зовёт на завтрак. Другой — басовитый, дрожащий, от которого задрожали стены и моя кружка с остатками вчерашнего кофе.

— Испытание! — заорал кто-то в коридоре. — Третье испытание через час! Все в главный зал!

Я села на топчане. Кассиан рядом заворочался, открыл глаза.

— Что это? — спросил он хрипло.

— Лабиринт Желаний, — ответила я, вспоминая слухи старшекурсников. — Место, где магия показывает тебе твои самые потаённые фантазии.

— Звучит весело.

— Звучит смертельно, — я встала, натянула платье. — Если поддашься — останешься там навсегда.

— А если пройдёшь?

— Станешь сильнее.

Кассиан сел, потянулся. Рана на плече затянулась — моя кровь сделала своё дело.

— Я пойду с тобой.

— Нельзя. Каждый идёт один.

— Тогда я буду ждать у выхода, — он взял меня за руку. — И если ты не вернёшься…

— Вернусь, — я поцеловала его в щёку. — Куда я денусь.

Лабиринт Желаний находился под главной башней.

Чёрный провал в земле, из которого веяло холодом и запахом озона. Вокруг толпились студенты — бледные, напуганные, но с горящими глазами.

— Правила простые, — объявил орк с топором. — Вы заходите по одному. Лабиринт показывает вам то, чего вы хотите больше всего. Если вы поддадитесь — останетесь там навсегда. Если пройдёте — станете сильнее.

— А если я откажусь? — спросил кто-то.

— Тогда ты слабый, — орк усмехнулся. — А слабые здесь не выживают.

Моя очередь подошла через час.

Я шагнула в темноту — и мир исчез.

Первая комната пахла дымом.

Я стояла на мягком ковре, вокруг — свечи, зеркала, шёлковые простыни на огромной кровати.

Из темноты вышел Кассиан.

Не такой, как обычно. Без рубашки. В одних штанах, низко сидящих на бёдрах. Рога блестят в свете свечей. Глаза — красные, голодные.

— Элиана, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Это не по-настоящему, — сказала я.

— А ты уверена?

Он шагнул ко мне. Взял за талию. Притянул к себе.

— Ты думала обо мне. Ночью. Когда лежала рядом.

— Это был сон.

— Сны — это тоже желания, — его губы коснулись моей шеи. — Ты хотела, чтобы я поцеловал тебя там. Ниже.

— Нет.

— Да, — он провёл языком по ключице. — Ты хотела, чтобы мои руки скользнули ниже талии. Чтобы я расстегнул твоё платье. Чтобы…

— Остановись, — прошептала я.

— Зачем? Ты же хочешь.

— Хочу, — я оттолкнула его. — Но не так. Не здесь. Не иллюзию.

Он исчез.

Остался только запах дыма и стук моего сердца.

Вторая комната пахла сосной.

Лес. Ночь. Костёр. На бревне сидел Рейго. В своей драконьей форме — огромный, чешуйчатый, с золотыми глазами.

— Ты боишься меня, — сказал он.

— Нет.

— Боишься, — он встал. Подошёл. Его чешуя переливалась в свете костра. — Боишься, что я не смогу быть нежным. Что я сломаю тебя.

— Я не хрупкая.

— Знаю, — он коснулся моего лица. Чешуя — тёплая, гладкая, живая. — Поэтому ты мне и нужна.

Он наклонился. Его губы — горячие, чуть шершавые — прижались к моим.

Поцелуй был жёстким. Властным. Драконьим.

Я ответила.

Его руки скользнули по спине, сжали ягодицы, приподняли меня. Я обвила ногами его талию.

— Хочешь? — прошептал он.

— Хочу.

— Тогда докажи.

Он понёс меня к костру. Положил на шкуры. Наклонился.

— Ты моя, — сказал он. — Скажи это.

— Я ничья.

— Скажи.

— Я — Элиана. И я ничья.

Он замер. Потом улыбнулся.

— Правильный ответ.

И исчез.

Остался только жар костра и моё сбитое дыхание.

Третья комната пахла кровью и розами.

Готический зал. Чёрный бархат. Серебряные подсвечники. На троне сидел Микаэль.

Бледный. Красивый. С красными глазами, которые смотрели сквозь меня.

— Ты пришла, — сказал он.

— Меня затащили.

— Тебя никто не затаскивает, Элиана. Ты идёшь туда, куда хочешь.

Он встал. Подошёл. Взял меня за подбородок.

— Ты боишься меня больше всех.

— Нет.

— Боишься, — он провёл пальцем по моей губе. — Потому что знаешь: я единственный, кто может убить тебя не причиняя боли.

— Это звучит как угроза.

— Это звучит как обещание, — он наклонился. Его губы замерли в миллиметре от моих. — Я не буду пить твою кровь, если ты не захочешь. Но ты захочешь.

— С чего ты взял?

— Ты уже хотела. В лесу. Когда я прижал тебя к дереву. Твоё сердце билось быстрее не от страха.

Я покраснела.

— Это была магия леса.

— Это была ты, — он поцеловал меня.

Холодно. Нежно. Так, будто я сделана из стекла.

— Я не сломаюсь, — прошептала я в его губы.

— А я не хочу тебя ломать, — он отстранился. — Я хочу тебя беречь.

Он исчез.

Остался только холод на губах и пустота в груди.

Я вышла из Лабиринта через час.

Живая. Трезвая. Но с сердцем, которое колотилось где-то в горле.

В коридоре меня ждали трое.

Кассиан — бледный, но живой. Рейго — скрестивший руки на груди. Микаэль — в тени, с красными глазами.

— Ты прошла, — сказал Кассиан.

— Прошла.

— И что там было? — спросил Рейго.

— Вы, — честно ответила я. — Все трое.

Тишина.

— И что ты выбрала? — спросил Микаэль.

— Пока ничего, — я посмотрела на них. — Но я знаю, чего хочу.

— И чего? — спросили они хором.

Я улыбнулась.

— Вас. Всех.

На груди загорелся медальон.

«Связь».

Из Лабиринта Желаний я вышла другой.

Не потому, что меня целовали трое мужчин (хотя это, конечно, помогло). Не потому, что я призналась себе в том, чего хочу (хотя и это тоже). А потому, что я наконец перестала врать.

Себе. Им. Всем.

— Ты какая-то… светлая, — сказал Кассиан, провожая меня до комнаты.

— Просто устала.

— Врёшь.

— Немного.

Он остановился у моей двери.

— Элиана, — сказал он тихо. — То, что ты сказала в Лабиринте… про всех троих…

— Я серьёзно.

— Я знаю, — он взял меня за руку. — Поэтому и боюсь.

— Чего?

— Что ты не шутишь, — он поцеловал мои пальцы. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Кассиан.

Он ушёл. Я зашла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к косяку лбом.

— Библиотека, — прошептала я. — Мама сказала — библиотека.

Библиотека ночью выглядела иначе.

Днём она была величественной — высокие стеллажи, золотые корешки, запах старой бумаги. Ночью — пугающей. Тени ползали по стенам. Книги шептались. Где-то в глубине кто-то ходил.

Я прокралась внутрь, считая полки.

Первая. Вторая. Третья.

На третьей полке, в самом дальнем углу, лежала тонкая книга в чёрном переплёте. Без надписей. Без рисунков. Только кожа — холодная, гладкая, будто живая.

Я взяла её в руки. Открыла первую страницу.

«Дневник Аэлиры, Истинной трёх. Не читай, дочка, если не готова. Но если читаешь — значит, пришло время».

Я села прямо на пол, прижала дневник к груди и закрыла глаза.

— Мама, — прошептала я. — Я готова.

Из дневника Аэлиры. Запись первая.

«Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Отец сказал, что я должна выбрать. Одного. На всю жизнь.

Я не хочу выбирать. Я люблю их всех. Троих. Они такие разные, но каждый — часть меня.

Дракон — моя сила. Демон — моя страсть. Вампир — моя вечность.

Как выбрать? Как отрезать часть себя?

Отец сказал, что это проклятие. Что Истинные трёх рождаются раз в тысячу лет. Что мы — сосуды для древней магии. Что мы не принадлежим себе.

Но я принадлежу. Я — Аэлира. Я — Истинная. И я никому ничего не должна».

Запись вторая.

«Я сделала это. Я связала себя со всеми тремя. Ритуал был страшным — кровь, боль, тьма. Но когда всё закончилось, я проснулась в их объятиях.

Они лежали вокруг меня. Дракон — у ног. Демон — справа. Вампир — слева.

Я никогда не чувствовала себя такой… полной.

Отец плакал. Говорил, что я совершила ошибку. Что теперь моя сила будет расти, и однажды она поглотит меня.

Пусть. Лучше сгореть, чем жить вполсилы».

Запись третья.

«Я беременна. От кого — не знаю. И не хочу знать.

Ребёнок будет моим. И всех троих. Он или она унаследует нашу силу. Нашу связь. Нашу любовь.

Я назову её Элиана. В честь моей бабушки, которая тоже была Истинной. Которая тоже не смогла выбрать. Которая тоже… ушла.

Но я не уйду. Я буду рядом. Даже если придётся отдать свою свободу.

Дочка, если ты читаешь это — знай: я люблю тебя. Сильнее, чем жизнь. Сильнее, чем свет. Сильнее, чем всё, что было до и после».

Я закрыла дневник.

Руки дрожали. По щекам текли слёзы.

— Мама, — прошептала я. — Ты отдала свою свободу ради меня. Ты стала моей тенью. Ты всё это время была рядом.

Медальон нагрелся. Я прижала его к груди.

— Я не подведу тебя, — сказала я. — Я выберу. Я справлюсь.

— Справишься? — раздался голос из темноты.

Я подскочила. Дневник выпал из рук.

Из-за стеллажа вышел мужчина. Высокий. Худой. С белыми волосами и бледной кожей. В мантии преподавателя — я видела его сегодня на совете.

— Профессор… — я не помнила его имени.

— Кейн, — сказал он. — Можешь звать меня дядя.

Я замерла.

— Ты…

— Я, — он улыбнулся. Холодной, пустой улыбкой. — Твой дядя. Убийца твоего отца. Похититель трона. И твой жених, если ты помнишь.

— Ты не жених мне.

— По закону — жених, — он шагнул ближе. — Твой отец обещал тебя мне, когда тебе исполнится восемнадцать.

— Мой отец мёртв. Ты убил его.

— Я сделал то, что должен был, — он пожал плечами. — Он был слаб. А слабые не правят.

— А ты сильный?

— Достаточно, — он остановился в двух метрах от меня. — Твоя мать тоже была сильной. Но она выбрала не того.

— Она выбрала любовь.

— Она выбрала смерть, — он скривился. — И теперь ты — её наследница. Истинная трёх. Самая сильная за тысячу лет.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю всё, что происходит в академии, — он усмехнулся. — Ректор думает, что контролирует ситуацию. Но он всего лишь пешка. Как и твои ухажёры.

— Не трогай их.

— Не трогаю, — он поднял руки. — Пока. Но если ты не сделаешь то, что я скажу, они умрут. Все трое. Один за другим.

— Чего ты хочешь?

— Тебя, — он шагнул ещё ближе. — Твою силу. Твою кровь. Твоё тело.

— Пошёл вон, — прошептала я.

— Невежливо, — он усмехнулся. — Но я прощаю. У тебя есть неделя, чтобы подумать.

— О чём?

— О том, чтобы выйти за меня замуж, — он протянул руку и коснулся моего медальона. Холодные пальцы сжали металл. — Или все, кого ты любишь, умрут.

— Я никого не люблю.

— Врёшь, — он наклонился к моему уху. — Ты любишь их всех. Дракона. Демона. Вампира. Это и есть твоя слабость.

— Это моя сила, — сказала я.

— Посмотрим, — он выпрямился. — Неделя, Элиана. Ровно семь дней. На восьмой — я приду за тобой.

Он исчез. Растворился в темноте, будто его и не было.

Я осталась сидеть на полу, прижимая к груди мамин дневник, и пыталась дышать.

На медальоне загорелось новое слово.

«Выбор».

На следующее утро ректор вызвал меня в кабинет.

— Ты должна провести ночь с каждым из троицы, — сказал он без предисловий. — Не обязательно в постели. Просто — быть рядом. Понять, кто тебе ближе.

— Это жестоко, — сказала я.

— Это необходимо, — он посмотрел на меня. — Ты должна знать их. По-настоящему. Без масок. Без иллюзий.

— И кто первый?

— Ты выберешь сама.

Я выбрала Микаэля.

Потому что он был самым закрытым. Самым холодным. Самым пугающим.

Ночь с вампиром.

Мы сидели в библиотеке. Он — в кресле, я — на полу, прислонившись к его ногам.

— Ты не боишься меня? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного, — я повернула голову. — Ты пугаешь. Но не потому, что вампир.

— А почему?

— Потому что ты слишком спокойный. Слишком контролирующий. Я не знаю, что у тебя в голове.

— То же, что и у тебя, — он провёл рукой по моим волосам. — Страх. Желание. Надежда.

— Ты боишься?

— Больше всего на свете, — он наклонился, его губы коснулись моего уха. — Боюсь полюбить тебя. И потерять.

— Ты не потеряешь.

— Откуда ты знаешь?

— Я — Истинная трёх, — я взяла его за руку. — Я никого не теряю.

Он поцеловал меня. Холодно, нежно, так, будто я сделана изо льда.

— Ты тёплая, — прошептал он.

— А ты холодный.

— Мы дополняем друг друга.

Мы просидели так до рассвета. Говорили о прошлом, о смерти, о вечности. Он рассказал, как стал вампиром — его укусили против воли, когда ему было девятнадцать. Как он ненавидел свою природу. Как научился принимать.

— А теперь? — спросила я.

— Теперь я благодарен, — он посмотрел на меня. — Потому что иначе я не встретил бы тебя.

Ночь с драконом.

Мы сидели на крыше. Он — в своей драконьей форме, огромный, чешуйчатый, с горящими глазами. Я — на его колене, как птичка на ветке.

— Не боишься? — спросил он.

— А должна?

— Драконы опасны.

— А я опаснее, — я провела рукой по его чешуе. Горячая, гладкая, живая.

— Ты единственная, кто меня не боится, — он наклонил голову. — Даже ректор боится. А ты — нет.

— Я боюсь, — призналась я. — Но я не показываю.

— Зачем?

— Чтобы ты не боялся меня.

Он замер. Потом рассмеялся — громко, раскатисто, будто гром.

— Ты невыносима, Элиана.

— Знаю, — я улыбнулась. — Но ты же меня терпишь.

— Терплю, — он обнял меня — осторожно, чтобы не раздавить. — И буду терпеть вечность.

Он рассказал о своём клане, о том, как драконы выбирают пару. О том, что Истинная для дракона — это не просто любовь. Это судьба.

— Если ты выберешь меня, — сказал он, — я буду защищать тебя до последнего вздоха.

— А если выберу не тебя?

— Тогда я буду защищать тебя до последнего вздоха, — он улыбнулся. — Просто издалека.

Ночь с демоном.

Мы лежали в его постели. Без одежды. Без стеснения.

— Ты устала, — сказал он.

— Немного.

— Давай просто полежим.

— Ты уверен?

— Я уверен, что люблю тебя, — он прижал меня к себе. — А секс — это приятное дополнение.

— Ты странный демон.

— Я твой демон, — он поцеловал меня в макушку. — Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Я закрыла глаза.

Он пах дымом и свободой. Его сердце билось ровно, сильно, уверенно.

— Кассиан, — прошептала я.

— М?

— Я ещё не выбрала. Но если бы выбирала сегодня…

— Что?

— Ты был бы в тройке.

Он засмеялся — тихо, счастливо.

— Это самое лучшее признание в моей жизни.

После трёх ночей — с вампиром, драконом и демоном — я чувствовала себя выжатой как лимон.

Не в плохом смысле. В смысле — эмоционально. Я узнала их. По-настоящему. Без масок. Без игры. Микаэль рассказал о том, как стал вампиром — против воли, в девятнадцать, после того как его укусили на охоте. Рейго показал мне свои шрамы — драконьи шрамы, которые он получил в битве за клан. Кассиан... Кассиан просто лежал рядом и молчал. А иногда молчание говорит громче слов.

Я сидела на топчане в своей комнате, обхватив колени, и смотрела в стену.

— Ты в порядке? — спросил Тим из-за стены. Его уже выписали из лазарета, плечо заживало.

— Нет, — честно ответила я. — Но привыкаю.

— Это хорошо?

— Не знаю.

За стеной замолчали. Потом Тим сказал:

— Элиана, я видел, как ты смотрела на них. На всех троих. Ты их любишь?

Я закрыла глаза.

— Я не знаю, что такое любовь, Тим. Я десять лет мыла полы. Моими отношениями были швабра и веник.

— А теперь?

— А теперь... — я вздохнула, — теперь у меня трое мужчин, которые хотят меня. И ректор, который смотрит так, будто я — его личный десерт. И дядя, который хочет на мне жениться. И академия, где убивают за двойку.

— За двойку не убивают, — поправил Тим. — За двойку отправляют в подвал на отработку. Там убивают.

— Спасибо, легче.

Я встала. Натянула чистое платье — единственное, которое осталось незаляпанным грязью и кровью. Волосы собрала в хвост.

— Ты куда? — спросил Тим.

— К ректору, — сказала я. — У меня к нему вопросы.

— Осторожнее, — Тим понизил голос. — Говорят, он вчера всю ночь не спал. Ходил по коридорам. Смотрел на твою дверь.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть знакомые призраки, — сказал Тим. — Они всё видят.

— Конечно, есть, — я покачала головой. — Призраки. В академии, где полно мёртвых студентов. Логично.

Ректор ждал меня в кабинете.

Сидел в кресле, смотрел в окно. Белые волосы распущены, падают на плечи. Мантия расстёгнута — видна белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. Он выглядел... уставшим. И от этого — почти человеческим.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты звал, — я закрыла дверь и прислонилась к косяку. — Тим сказал, ты всю ночь ходил под моей дверью.

Он повернулся. Серебряные глаза блеснули.

— Тим слишком много болтает.

— Тим заботится.

— Тим — полукровка, который боится собственной тени, — ректор усмехнулся. — Но он прав. Я не спал.

— Почему?

Он встал. Подошёл к окну. За окном — серое небо, чёрные башни, стаи летучих мышей.

— Я чувствовал тебя, — сказал он тихо. — Твои ночи. С вампиром. С драконом. С демоном.

У меня пересохло во рту.

— Ты... чувствовал?

— Я суккуб, Элиана. Я питаюсь желанием. А ты эти три ночи была полна желания. Не моего — их. Но я всё равно это чувствовал.

Он повернулся ко мне. Его глаза горели — серебряным огнём.

— Это было больно, — сказал он. — Стоять под дверью и чувствовать, как твоё сердце бьётся ради кого-то другого.

— Ты не имеешь на меня прав, — сказала я. — Ты сам сказал — ты не Истинный.

— Знаю, — он шагнул ко мне. — Но это не значит, что я ничего не чувствую.

— А что ты чувствуешь?

Он остановился в шаге от меня. Его запах — мороз, дым, старое вино — ударил в голову.

— То, что не должен, — сказал он. — Желание. Ревность. Страх. Надежду.

— Суккубы не умеют любить, — напомнила я.

— А я не просто суккуб, — он коснулся моего лица — холодными пальцами, едва-едва. — Я ещё и мужчина. Идиот. Который ждал тебя триста лет.

— Триста лет?

— Твоя мать знала, — он убрал руку. — Она сказала: «Ты полюбишь мою дочь. И это тебя убьёт». Я не поверил.

— А теперь?

— А теперь я боюсь, — он усмехнулся. — Впервые за тысячу лет.

Мы стояли молча. Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Зачем ты позвал меня? — спросила я.

— Чтобы сказать, — он взял меня за руку. — Ритуал сегодня в полночь. Ты должна связать себя с тремя.

— Я знаю.

— Ты должна выбрать, с кем начнёшь.

— Знаю.

— И ты должна быть готова к тому, что после ритуала ты изменишься.

— Как именно?

— Ты станешь сильнее, — он провёл большим пальцем по моему запястью. — И уязвимее. Связь с тремя — это не только сила. Это боль. Если один из них умрёт — ты умрёшь тоже.

— Они не умрут.

— Откуда ты знаешь?

— Я не дам, — я выдернула руку. — Я — Истинная трёх. Я их защищу.

Ректор посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты похожа на неё, — сказал он. — На твою мать. Такая же упрямая. Такая же безрассудная.

— И такая же живая?

— Пока да, — он усмехнулся. — Идём. Я покажу тебе Зал Теней до ритуала.

Зал Теней днём выглядел иначе.

Чёрный мрамор блестел в свете магических сфер. Серебряные руны пульсировали на стенах. В центре — алтарь из обсидиана.

— Сюда ты придёшь в полночь, — сказал ректор. — Здесь ты свяжешь себя с ними.

— А ты будешь рядом?

— Я буду проводить ритуал, — он подошёл к алтарю, провёл рукой по гладкому камню. — Я не могу быть твоим Истинным. Но я могу помочь тебе не умереть.

— Ты поэтому целовал меня? Чтобы помочь?

— Я целовал тебя, потому что хотел, — он обернулся. — Суккубы не умеют помогать бескорыстно.

— Ты врёшь.

— Да, — он улыбнулся. — Всегда.

Он подошёл ко мне. Взял за подбородок. Поцеловал в лоб — холодно, сухо, почтительно.

— Иди, Элиана. Готовься. Сегодня ты станешь Истинной трёх. Или умрёшь.

— Оптимист, — сказала я.

— Реалист, — ответил он.

Я развернулась и пошла к выходу.

— Элиана, — окликнул он.

Я обернулась.

— Если ты выживешь, — сказал он, — я скажу тебе правду. Всю. О твоей матери. О твоём дяде. О том, почему я ждал тебя триста лет.

— А если не выживу?

— Тогда я скажу это твоей тени, — он усмехнулся. — Она всё равно будет меня слушать.

Я вышла из Зала Теней.

В коридоре меня ждали трое.

Кассиан — с красными глазами, с лёгкой улыбкой. Рейго — с янтарными зрачками, со скрещёнными на груди руками. Микаэль — в тени, бледный, холодный, но с живым огнём где-то глубоко внутри.

— Ну что? — спросил Кассиан. — Ректор не съел тебя?

— Не сегодня, — сказала я.

— Жаль, — он ухмыльнулся. — Я бы посмотрел.

— Ты бы вмешался, — сказал Рейго. — И мы оба это знаем.

— Может быть, — Кассиан пожал плечами. — А может, я бы просто стоял и смотрел. Для коллекции.

— Ты идиот, — сказал Микаэль.

— Я твой идиот, — парировал Кассиан.

— Вы все мои идиоты, — сказала я. — И сейчас вы идёте со мной.

— Куда? — спросили они хором.

— Ужинать, — я улыбнулась. — Последний ужин перед ритуалом. Я угощаю.

— У тебя есть деньги? — спросил Кассиан.

— Нет, — честно ответила я. — Но у вас есть.

Они переглянулись. И рассмеялись. Все трое. Впервые — вместе, не соперничая, не меряясь силой.

— Она нас разорит, — сказал Рейго.

— Она нас убьёт, — поправил Микаэль.

— Она нас уже убила, — сказал Кассиан. — Мы просто ещё не заметили.

Мы сидели в столовой. Я — в центре. Кассиан — справа. Рейго — слева. Микаэль — напротив, потому что вампиры любят смотреть в лицо тем, с кем едят.

— Ты выбрала? — спросил Микаэль.

— Что?

— С кого начнёшь ритуал, — он отпил из бокала. Красную жидкость. Я не спрашивала, что там.

— Нет, — сказала я.

— А должна, — сказал Рейго. — Первый — самый важный. Он задаёт тон всей связи.

— Первый — самый опасный, — поправил Кассиан. — Если магия отторгнет, она может убить.

— Спасибо, приободрили, — я откусила кусок хлеба. — Может, я вообще не пойду?

— Не можешь, — сказали они хором.

— Я знаю.

Мы ели молча. Где-то в углу столовой Лириэль бросала на меня убийственные взгляды. Её выпустили из карцера под подписку о невыезде. Она была бледной, злой и явно что-то замышляла.

— Не обращай внимания, — сказал Кассиан, перехватив мой взгляд. — Она не посмеет.

— Она посмеет, — сказала я. — Она всегда посмеет.

— Тогда мы её убьём, — просто сказал Рейго.

— Не надо никого убивать, — я вздохнула. — У меня и так проблем достаточно.

После ужина мы разошлись.

Кассиан ушёл в свою комнату — готовиться. Рейго — на крышу, медитировать. Микаэль — в подвал, тренироваться.

А я пошла в библиотеку.

В последний раз.

Я села в тот самый угол, где впервые поцеловала ректора. Достала мамин дневник. Перечитала последнюю страницу.

«Дочка, если ты читаешь это — помни: ты не одна. Твоя тень — это я. Я всегда рядом. Выбирай сердцем. Не головой. Сердце не ошибается. Даже если выбирает всех».

Я закрыла дневник. Прижала к груди.

— Мама, — прошептала я. — Я боюсь.

Медальон нагрелся.

— Бойся, — ответил голос изнутри. — Это нормально. Но делай.

— Что делать?

— Выбирай, — голос улыбнулся. — Иди к ним. Они ждут.

Я встала. Спрятала дневник под куртку.

— Я люблю тебя, мама.

— И я тебя, дочка. Живи. Люби. Будь счастлива.

Медальон остыл.

Я вышла из библиотеки.

В коридоре меня ждал ректор.

— Полночь близко, — сказал он. — Ты готова?

— Нет, — сказала я. — Но я иду.

— С кем начнёшь?

Я посмотрела на него. Серебряные глаза — бездонные, холодные, но под ними — что-то тёплое. Что-то живое.

— Я начну с того, кто ждал дольше всех, — сказала я.

— И кто это?

— Кассиан, — сказала я. — Демон. Потому что он первый сказал мне правду.

Ректор кивнул.

— Хороший выбор.

— Ты не ревнуешь?

— Ревную, — он усмехнулся. — Но я суккуб. Я умею проигрывать красиво.

Он протянул руку.

— Идём. Пора.

Я взяла его за руку.

Холодные пальцы сжали мои горячие.

— Аш'Тарос, — сказала я. — После ритуала... ты расскажешь мне правду?

— Всю, — сказал он. — Клянусь.

— Суккубы не клянутся.

— А я клянусь, — он посмотрел на меня. — Тобой.

Мы пошли по коридору. К Залу Теней. К ритуалу. К судьбе.

За нами следовали трое.

Дракон. Демон. Вампир.

Мои Истинные.

Моя сила.

Моя любовь.

Полночь наступила слишком быстро.

Или слишком медленно — я не знала. Время растянулось, будто резиновое. Каждая минута между ужином и ритуалом длилась вечность. Я успела переодеться три раза, расчесать волосы пять раз и выпить кружку успокоительного чая, который Тим принёс из лазарета (он сказал, что это «просто мята», но пахло от него подозрительно спиртным).

— Ты справишься, — сказал Тим, похлопав меня по плечу здоровой рукой. — Ты же Элиана. Ты полы мыла.

— Спасибо, Тим. Ты — мой каменный тыл.

— Я знаю.

Он ушёл. Я осталась одна.

Надела чистое платье — то самое, в котором пришла в академию. Чёрное, простое, без вырезов. Волосы распустила — ректор сказал, что так магия течёт свободнее.

Медальон на шее был холодным.

Но я знала — мама здесь. Она всегда здесь.

Зал Теней встретил меня серебряным светом.

Руны на стенах пульсировали в такт моему сердцу. В центре — алтарь из обсидиана. Вокруг алтаря — трое.

Кассиан. Рейго. Микаэль.

Без мантий. Без доспехов. В одних рубашках — белых, свободных, расстёгнутых на две пуговицы.

Они стояли втроём. Смотрели на меня. Ждали.

Ректор ждал у алтаря. В чёрной мантии, с серебряными рунами на рукавах. Сегодня он был не просто ректором — он был проводником. Жрецом. Тем, кто связывает.

— Элиана, — сказал он. — Ты готова?

— Нет, — честно ответила я. — Но я здесь.

— Этого достаточно, — он кивнул на алтарь. — Ложись.

Я посмотрела на обсидиановую плиту. Холодную, чёрную, блестящую.

— Туда?

— Туда.

— Я не труп, между прочим.

— Это ритуальный алтарь, — усмехнулся Кассиан. — На нём не только мертвых кладут.

— Спасибо, приободрил.

Я легла. Камень был холодным — даже через платье. Я почувствовала, как магия течёт по телу, впитывается в кожу, в кости, в кровь.

— С кем начнёшь? — спросил ректор.

Я посмотрела на них.

Рейго — дракон. Сила. Защита. Твёрдость.

Микаэль — вампир. Вечность. Терпение. Спокойствие.

Кассиан — демон. Страсть. Огонь. Жизнь.

— С ним, — я показала на Кассиана.

Он не улыбнулся. Не усмехнулся. Просто кивнул — серьёзно, почти торжественно.

— Почему? — спросил Микаэль.

— Потому что он первый сказал мне правду, — ответила я. — О споре. О себе. О том, что чувствует.

Кассиан подошёл к алтарю. Встал надо мной.

— Элиана, — сказал он. — Я не буду делать тебе больно.

— Врёшь.

— Немного, — он улыбнулся. — Но постараюсь.

Ректор начал ритуал.

Он говорил на древнем языке — я не понимала слов, но чувствовала их. Каждая вибрация проходила сквозь меня, заставляя тело выгибаться, дышать глубже, сердце биться чаще.

— Кровь к крови, — перевёл ректор. — Душа к душе. Тело к телу.

Он протянул Кассиану ритуальный нож.

— Порежь ладонь. И её ладонь.

Кассиан взял нож. Полоснул по своей ладони — быстро, без колебаний. Кровь потекла чёрная, густая, почти ядовитая на вид.

Потом он взял мою руку. Посмотрел на меня.

— Больно будет.

— Немного, — сказала я. — Но я потерплю.

Он полоснул по моей ладони. Осторожно. Почти нежно.

Кровь потекла — алая, яркая, живая.

Он соединил наши ладони. Моя кровь смешалась с его.

Мир взорвался.

Я почувствовала его. Не как мужчину — как часть себя. Его страхи, его желания, его боль. Всё, что он прятал за усмешками и подколками. Всё, что он не говорил вслух.

«Я боялся, что ты умрёшь, — услышала я его голос внутри. — Боялся, что ты выберешь не меня. Боялся, что я недостоин».

— Ты достоин, — прошептала я вслух.

Он посмотрел на меня. Глаза — красные, влажные.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Не внутри. Вслух. При всех.

— Знаю, — ответила я.

— Вторая связь, — сказал ректор. — Теперь ты, Рейго.

Дракон подошёл. Взял мою руку — ту, что уже была порезана. Приложил свою ладонь к моей. Кровь — горячая, почти обжигающая — смешалась с моей.

Мир взорвался снова.

«Я защищу тебя, — услышала я голос Рейго. — Даже ценой своей жизни. Даже ценой своего клана. Ты — моя Истинная. Ты — моя честь».

— Я принимаю, — прошептала я.

Он кивнул. Отступил.

— Третья связь, — сказал ректор. — Микаэль.

Вампир подошёл последним. Холодный, бледный, но с живым огнём в глазах.

Он взял мою руку. Не порезанную — здоровую. Полоснул по своей ладони, потом по моей.

Его кровь была холодной — почти ледяной. Но когда она смешалась с моей, я почувствовала тепло. Странное, непривычное.

«Я буду ждать тебя вечность, — услышала я его голос. — Потому что ты — единственная, ради кого стоит ждать».

— Я не заставлю тебя ждать, — сказала я.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему.

— Связь завершена, — сказал ректор. — Теперь вы — одно.

Я лежала на алтаре. Дышала тяжело. Вся мокрая от пота, крови и магии.

— Встань, — сказал он.

Я попыталась. Не получилось.

Кассиан подал мне руку. Рейго поддержал за спину. Микаэль взял за локоть.

Они помогли мне встать.

Я стояла перед ними — шатаясь, но живая.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь — последний шаг, — сказал ректор. — Ты должна провести ночь с одним из них. Полностью. Без магии. Без ритуала. Просто — как мужчина и женщина.

— С кем?

— Ты уже выбрала, — он посмотрел на Кассиана. — Ты выбрала его первым.

Кассиан шагнул ко мне. Взял за руку.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда?

— В мою комнату.

— А они?

— Подождут, — сказал Рейго.

— Мы умеем ждать, — сказал Микаэль.

Я посмотрела на ректора. Он стоял у алтаря, скрестив руки на груди. Серебряные глаза — холодные, но под ними — что-то тёплое. Что-то похожее на благословение.

— Иди, — сказал он. — Ты заслужила.

Комната Кассиана пахла дымом и серой.

Факелы горели тускло. На кровати — чёрные простыни. На столе — пузырьки с зельями и мои огненные яблоки.

— Ты сохранил их? — спросила я.

— Ты подарила, — он пожал плечами. — Я не выбрасываю подарки.

Он закрыл дверь. Повернулся ко мне.

— Элиана, — сказал он. — Ты уверена?

— Нет, — сказала я. — Но я хочу.

— Этого достаточно.

Он подошёл. Взял меня за лицо — горячими ладонями, шершавыми, как у всех демонов.

— Я не буду нежным, — сказал он. — Я не умею.

— А я не хрупкая.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Поэтому ты мне и нужна.

Он поцеловал меня.

Не так, как в прошлый раз. Жёстче. Глубже. С требованием, с голодом, с отчаянием.

Я отвечала — жадно, кусая его губы, вцепившись в его рубашку.

Он разорвал её. Не расстегнул — разорвал. Пуговицы разлетелись по комнате.

— Это была моя любимая рубашка, — сказала я.

— Врёшь.

— Немного.

Он рассмеялся — и стянул с меня платье одним движением.

Я стояла перед ним в одном белье. Он — с голым торсом, с горящими глазами, с рогами, которые блестели в свете факелов.

— Красивая, — прошептал он.

— Врёшь.

— Никогда, — он провёл рукой по моей груди, по животу, по бёдрам. — Идеальная.

— Я вся в родинках.

— Звёзды, — он поцеловал одну. Потом другую. Третью. — Карта вселенной.

— Ты поэт.

— Я демон, — он поднял голову. — Мы умеем говорить красиво. Но сейчас — я не пользуюсь магией. Только сердцем.

— У тебя есть сердце?

— Для тебя — да.

Он подхватил меня на руки. Отнёс на кровать. Чёрные простыни были холодными, но его тело — горячим.

Он навис надо мной. Я смотрела на него снизу вверх — на его красные глаза, на чёрные волосы, на рога, которые венчали его голову, как корона.

— Боишься? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного, — я провела рукой по его груди. — Но я хочу.

— Чего?

— Тебя. Всего. Сейчас.

Он закрыл глаза. Открыл снова.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов.

— Так не заставляй меня ждать дальше.

Он вошёл в меня.

Медленно. Осторожно. Так, будто я сделана из стекла.

— Я не сломаюсь, — прошептала я.

— А я не хочу тебя ломать, — он двинулся, и я забыла, как дышать.

Я не помню, сколько это длилось.

Час. Два. Вечность.

Мы были везде — на кровати, на полу, у стены. Я кричала — от удовольствия, от боли, от того, что впервые в жизни чувствовала себя живой.

Он говорил моё имя — шёпотом, стоном, молитвой.

— Элиана... Элиана... Элиана...

Я вцепилась в его спину, оставляя царапины.

— Кассиан... — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, слушая сердце. Он — гладил мои волосы и смотрел в потолок.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — он поцеловал меня в макушку. — Я люблю тебя так, что готов умереть. И жить. И убивать. И спасать. Всё, что ты скажешь.

— Не надо умирать.

— Тогда не проси.

— Не буду.

Он обнял меня крепче.

— Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Я закрыла глаза.

На груди горел медальон. Но я не смотрела — какое слово на этот раз.

«Связь».

Я знала это. Я чувствовала это.

Утром я проснулась одна.

На подушке — записка.

«Ушёл за завтраком. Вернусь с яблоками. Не скучай. Твой демон».

Я улыбнулась. Спрятала записку под подушку.

На груди горел медальон. Я опустила взгляд.

«Связь».

Вторая. Первая была «Истинная». Теперь — «Связь».

Осталась последняя.

«Выбор».

Я встала. Надела платье. Посмотрела в окно.

За окном — серое небо, чёрные башни, стаи летучих мышей.

«Сегодня я проснулась Истинной трёх, — подумала я. — Сегодня я проснулась любимой».

За стеной запела птица.

Я улыбнулась.

— Доброе утро, академия, — сказала я.

Я спустилась в столовую с таким видом, будто ничего не случилось.

Спокойная. Невозмутимая. Волосы собраны в хвост, платье чистое, медальон спрятан под воротник.

Никто не должен знать, что этой ночью я стала чьей-то.

Но они знали.

Рейго сидел за столом один. Перед ним — нетронутая тарелка. Янтарные глаза смотрели на меня с таким выражением, будто я только что умерла и воскресла.

— Ты поздно, — сказал он.

— Я выспалась, — я села напротив.

— Врёшь.

— Немного.

Он подвинул ко мне кружку с кофе. Я взяла. Кофе был горячим, крепким, с корицей — таким, как я любила.

— Откуда ты знаешь, как я пью кофе?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Мы наблюдательные.

— И ревнивые?

Он промолчал.

— Рейго, — сказала я. — Ты знал, что так будет.

— Знал.

— И всё равно согласился.

— Потому что это твой выбор, — он взял мою руку. — А я уважаю твой выбор. Даже если он не в мою пользу.

— Он не против тебя, — сказала я. — Он просто... первый.

— Я знаю, — он отпустил мою руку. — Но это не значит, что не больно.

Я хотела что-то сказать, но не успела.

В столовую вошёл Микаэль.

Бледный, холодный, с красными глазами, которые смотрели сквозь меня. Он сел за наш стол молча. Взял бокал с красной жидкостью. Отпил.

— Ты тоже будешь меня ревновать? — спросила я.

— Я не ревную, — он поставил бокал. — Вампиры не умеют ревновать. Мы умеем только ждать.

— И сколько ты готов ждать?

— Вечность, — он посмотрел на меня. — У меня много времени.

В столовую вошёл Кассиан.

С яблоками. Целая корзина.

Он сел рядом со мной, положил руку на спинку моего стула. Не обнимал — просто обозначал присутствие.

— Всем доброе утро, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Доброе утро, — ответил Рейго сухо.

— Ты выглядишь отдохнувшим, — сказал Микаэль.

— Я хорошо спал, — Кассиан улыбнулся.

Я пихнула его локтем.

— Прекрати.

— Что?

— Выпендриваться.

— Я не выпендриваюсь, — он взял яблоко, откусил. — Я просто счастлив.

— Это ещё хуже.

Рейго и Микаэль переглянулись. В их взглядах не было ненависти. Была... усталость. Принятие. И что-то ещё — похожее на надежду.

— Мы не враги, — сказал Рейго. — Мы все на одной стороне.

— Пока, — сказал Микаэль.

— Всегда, — поправил Кассиан.

Я смотрела на них. Трое мужчин. Три расы. Три характера. И все трое — мои.

— Вы ненормальные, — сказала я.

— Это ты нас такими сделала, — усмехнулся Кассиан.

После завтрака я пошла к ректору.

Он ждал меня в кабинете. Сидел в кресле, смотрел в окно. Белые волосы распущены, серебряные глаза пусты.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты звал.

— Я всегда зову, — он повернулся. — Ты просто не всегда слышишь.

— Что случилось?

— Дядя, — он встал, подошёл к столу. — Он прислал письмо.

— Какое письмо?

Ректор протянул мне лист пергамента. Чёрный, с серебряными рунами по краям. Я развернула.

«Племянница. Я знаю, что ты провела ритуал. Ты связала себя с тремя. Поздравляю. Теперь ты сильнее. Но и уязвимее. Если один из них умрёт — умрёшь и ты. А я умею убивать.

У тебя осталось три дня. На четвёртый — ты выйдешь за меня замуж. Или они умрут. Все трое. Выбирай.

Кейн».

Я сжала письмо в кулаке.

— Три дня, — сказала я. — Он дал мне три дня.

— Да.

— Что мне делать?

— Готовиться, — ректор подошёл ко мне. — Он силён. Очень силён. Он заключил сделку с древним злом. С тем, что старше этой академии.

— С кем?

— С тенью, — ректор посмотрел на меня.

— Я не понимаю.

— Твой дядя хочет не тебя, — сказал он. — Он хочет твою тень. Силу Аэлиры. Силу, которая перешла к тебе.

— Зачем?

— Чтобы стать бессмертным, — ректор усмехнулся. — Чтобы править вечно. Чтобы никто не мог его остановить.

— А я?

— Ты — ключ, — он коснулся моего медальона. — Если ты умрёшь — тень умрёт тоже. Если ты выйдешь за него замуж — тень перейдёт к нему.

— Я не выйду.

— Тогда он убьёт их, — ректор кивнул в сторону двери. — Твоих Истинных.

— Я не дам.

— Тогда тебе придётся убить его.

— Я не убийца.

— Придётся стать, — он убрал руку. — Или ты, или они.

Я вышла из кабинета.

В коридоре меня ждали трое. Кассиан, Рейго, Микаэль.

— Мы слышали, — сказал Кассиан.

— Подслушивали?

— Охраняли, — поправил Рейго.

— Дядя дал три дня, — сказала я. — На четвёртый — он придёт.

— Мы готовы, — сказал Микаэль.

— А я нет, — я посмотрела на них. — Я не готова вас потерять.

— Не потеряешь, — сказал Кассиан.

— Откуда ты знаешь?

— Я демон, — он улыбнулся. — Мы живучие.

— Это не шутка.

— А я и не шучу, — он взял меня за руку. — Мы выживем. Все. Обещаю.

— Демоны не дают обещаний.

— А я даю, — он сжал мои пальцы. — Тобой.

Вечером мы собрались в Зале Теней.

Ректор учил меня управлять тенью.

— Закрой глаза, — сказал он. — Почувствуй её. Тёмную. Холодную. Живую.

Я закрыла глаза.

Сначала — ничего. Потом — лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом — тьма, вырвавшаяся из ладоней.

— Хорошо, — сказал ректор. — Теперь направь её.

Я представила перед собой мишень. Тьма послушалась — выстрелила вперёд, вонзилась в стену.

— Очень хорошо, — он кивнул. — Ещё раз.

Мы тренировались до ночи.

Я научилась вызывать тень, управлять ей, сворачивать её в кнут и щит.

— Ты готова, — сказал ректор.

— Нет, — сказала я. — Но я стараюсь.

— Этого достаточно.

Ночью я сидела на крыше.

Одна. Смотрела на звёзды.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Кассиан.

— Не спится.

— Можно с тобой?

— Можно.

Он сел рядом. Положил руку мне на плечо.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да.

— Я тоже.

— Демоны не боятся.

— А я боюсь, — он посмотрел на меня. — Боюсь тебя потерять.

— Не потеряешь.

— Откуда ты знаешь?

— Я — Истинная трёх, — я улыбнулась. — Я никого не теряю.

Он поцеловал меня в висок.

— Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Я закрыла глаза.

На груди горел медальон.

«Выбор».

Последнее слово.

День после завтрака. Ректор сказал, что у нас есть три дня. Три дня, чтобы подготовиться. Три дня, чтобы попрощаться — на всякий случай.

— Ты должна провести время с каждым, — сказал он. — Не в постели. Просто — быть рядом. На случай, если...

— Не надо «если», — перебила я.

— Надо, — он посмотрел на меня. — Война есть война.

Я выбрала Рейго первым.

День первый. Рейго

Дракон забрал меня на рассвете. Мы полетели на его спине — высоко, выше облаков, выше башен академии. Ветер свистел в ушах, сбивал волосы, заставлял зажмуриваться.

— Не боишься? — спросил он.

— А должна?

— Драконы опасны.

— А я опаснее, — я провела рукой по его чешуе. Горячая, гладкая, живая.

Он приземлился на вершине скалы. Мы сидели на краю, свесив ноги в пропасть.

— Рейго, — сказала я. — Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю, — он не смотрел на меня. — Но не так, как его.

— По-другому, — я взяла его за руку. — Не меньше. По-другому.

Он повернулся. Янтарные глаза — влажные, почти человеческие.

— Этого достаточно, — сказал он. — Я дракон. Мы умеем довольствоваться малым.

— Ты достоин большего.

— Я достоин тебя, — он прижал меня к себе. — А большего мне не надо.

Мы просидели на скале до заката. Говорили о прошлом, о кланах, о драконьей чести. Он рассказывал, а я слушала. Иногда слушать важнее, чем говорить.

— Если я умру в битве, — сказал он, — знай: я прожил тысячу лет. Но самый счастливый день был — когда ты сказала «я люблю тебя».

— Не умрёшь, — сказала я. — Я не позволю.

— Ты не можешь контролировать всё.

— Могу, — я улыбнулась. — Я — Истинная трёх.

Он рассмеялся — громко, раскатисто, будто гром.

— Ты невыносима, Элиана.

— Знаю, — я поцеловала его в щёку. — Но ты же меня выносишь.

— Выношу, — он обнял меня. — И буду выносить вечность.

День второй. Микаэль

На следующее утро я пошла к Микаэлю.

Мы сидели в библиотеке — там, где всё началось. Он — в кресле, я — на полу, прислонившись к его ногам.

— Ты боишься смерти? — спросил он.

— Нет, — сказала я. — Боюсь только одного — не успеть.

— Что не успеть?

— Пожить, — я повернула голову. — По-настоящему. Не выживать, а жить.

— Ты ещё успеешь, — он провёл рукой по моим волосам. — Я сделаю всё, чтобы ты успела.

— Ты не можешь контролировать всё.

— Могу, — он усмехнулся. — Я вампир. Мы умеем ждать и управлять.

— Ты не можешь управлять мной.

— И не хочу, — он наклонился. — Я хочу быть рядом. Всегда.

— Даже если я выберу не тебя?

— Даже тогда, — он поцеловал меня в макушку. — Я умею ждать.

— Ты говорил, что вечность.

— Вечность — это мало, — он улыбнулся. — Для тебя я готов ждать бесконечность.

Мы просидели в библиотеке до полуночи. Говорили о вечности, о смерти, о том, что важно. Он рассказывал о своей жизни — долгой, полной потерь. Я слушала и понимала: он сильнее, чем кажется.

— Микаэль, — сказала я. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — он сжал мою руку. — И я люблю тебя. Сильнее, чем тьму. Сильнее, чем свет. Сильнее, чем всё, что было до.

— Не умирай.

— Постараюсь, — он усмехнулся. — Вампиров трудно убить.

— А я трудно убиваемая.

— Знаю, — он поцеловал меня в лоб. — Поэтому ты мне и нужна.

Ночь третьего дня. Кассиан

На третью ночь я пришла к Кассиану.

Не днём — ночью. Потому что демоны — существа тьмы. И потому что я хотела запомнить его именно таким — в свете факелов, с горящими глазами, с рогами, которые блестели как чёрное золото.

Он ждал меня. Сидел на кровати, без рубашки, с распущенными волосами. Красные глаза смотрели на меня с такой тоской, что у меня сжалось сердце.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я обещала.

— Я боялся, что передумаешь.

— Не передумала, — я подошла к нему. — Никогда.

Он взял меня за руку, притянул к себе. Я упала на кровать, оказалась под ним. Его тело было горячим — обжигающим, как пламя.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — он провёл рукой по моей щеке, по губам, по шее. — Я люблю тебя так, что готов сгореть. Каждую секунду. Каждый раз, когда ты рядом.

— Тогда сгори, — прошептала я. — Со мной.

Он поцеловал меня.

Не нежно — жёстко, требовательно, так, что у меня перехватило дыхание. Его губы были горячими, язык — настойчивым. Я ответила — вцепилась в его волосы, прижалась всем телом.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Это от тебя.

— Это от желания, — он провёл губами по моей шее, спустился к ключице, к груди. Я выгнулась, застонала.

— Тише, — прошептал он. — Пусть слышат. Пусть знают. Ты — моя.

— Я ничья.

— Сегодня — моя, — он стянул с меня платье одним движением. Я осталась в одном белье — тонком, почти прозрачном.

Он замер. Смотрел на меня — медленно, жадно, будто пробовал на вкус.

— Красивая, — прошептал он.

— Врёшь.

— Никогда, — он провёл пальцем по краю белья. — Самая красивая. Самая желанная. Самая...

— Не говори, — я прижала палец к его губам. — Покажи.

Он улыбнулся. Хищно. Опасно.

И показал.

Он касался меня везде. Губами — шеи, груди, живота, бёдер. Руками — спины, талии, ягодиц. Я чувствовала каждое прикосновение — горячее, шершавое, живое.

— Кассиан... — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Он вошёл в меня. Медленно, осторожно — и одновременно жадно, будто боялся, что я исчезну.

Я вцепилась в его спину, оставляя царапины. Он застонал — низко, гортанно.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза. Его лицо — в дюйме от моего. Красные глаза — влажные, почти человеческие.

— Я хочу запомнить тебя такой, — сказал он. — Сейчас. Здесь. Мою.

Он двинулся, и я забыла, как дышать.

Мы двигались в такт — быстро, отчаянно, будто за нами гнались. Я кричала — от удовольствия, от боли, от того, что впервые в жизни чувствовала себя живой.

Он шептал моё имя — снова, снова, снова.

— Элиана... Элиана... Элиана...

— Кассиан... — прошептала я. — Я...

— Знаю, — он поцеловал меня. — Я тоже.

Всё закончилось внезапно. Я взорвалась — и он следом. Мы лежали в темноте, тяжело дыша, мокрые от пота.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Знаю.

— Выйдешь за меня замуж?

Я замерла.

— Что?

— Шучу, — он улыбнулся. — Или нет. Не знаю.

— Ты идиот.

— Твой идиот, — он обнял меня. — Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Утро четвёртого дня. Битва

Утро началось с крика.

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Вставай! — голос ректора. — Он здесь!

Я села. Кассиан рядом уже был на ногах, натягивал штаны, хватался за меч.

— Кто?

— Дядя, — ректор посмотрел на меня. — Он пришёл раньше. И не один.

— С кем?

— С приспешниками. Тенями, которых он создал из павших студентов.

— Сколько?

— Три десятка, — ректор протянул мне платье. — Одевайся. Времени нет.

В главном зале нас ждал дядя.

Он стоял в центре, окружённый тьмой — не той, что была у меня, а мёртвой, холодной, пустой. Чёрные глаза смотрели бездумно. Меч в руке светился чёрным — ядовитым, опасным.

Вокруг него — десятки теней. Они были похожи на людей, но не совсем. Серые, полупрозрачные, с пустыми глазницами. В руках — такие же чёрные мечи, как у дяди.

— Племянница, — сказал дядя. — Ты пришла.

— Ты звал.

— Я всегда зову, — он усмехнулся. — Ты просто не всегда слушаешь.

— Сегодня слушаю.

— Умница, — он шагнул вперёд. — Выходи за меня замуж. И они будут жить.

— Нет.

— Тогда они умрут, — он поднял меч. — Все трое. Прямо сейчас. А начнут с твоих приспешников.

— Попробуй, — сказал Кассиан.

Дядя усмехнулся. И махнул рукой.

Тени бросились вперёд.

Битва началась.

Рейго бросился первым — в драконьей форме, огромный, чешуйчатый. Он дышал огнём, полосовал когтями, крушил всё вокруг. Тени вспыхивали и рассыпались в прах, но на их место приходили новые.

— Их слишком много! — крикнул Рейго.

— Держитесь! — крикнула я.

Микаэль атаковал с фланга — быстрее ветра, тише тени. Его клинки сверкали в свете факелов. Он сражался как бешеный — без страха, без сомнений. Три тени пали под его ударами за секунду. Потом ещё три.

— Я не устаю! — крикнул он. — А они — кончаются!

Кассиан бился в центре — с огненными мечами в руках, с бешеной улыбкой на лице. Он крушил теней одного за другим, но они лезли и лезли.

— Где дядя? — крикнул он.

— Я здесь, — раздался голос сверху.

Дядя спрыгнул с балкона, приземлился в центре круга. Его меч чертил в воздухе чёрные дуги.

— Вы слабы, — сказал он. — Слабы и жалки.

Он ударил — и Рейго отлетел к стене, оставив в камне глубокую вмятину.

— Рейго! — крикнула я.

— Жив, — он поднялся, сплюнул кровь. — Но неприятно.

Дядя повернулся к Микаэлю. Ударил снова — вампир едва успел уклониться, но чёрная энергия задела плечо. Он зашипел от боли.

— Микаэль!

— Царапина, — сказал он, зажимая рану.

Дядя пошёл на Кассиана. Тот встретил его ударом — огненные мечи скрестились с чёрным клинком.

— Ты умрёшь первым, демон, — прошипел дядя.

— Попробуй, — усмехнулся Кассиан.

Они сражались — дядя и демон. Огонь против тьмы. Кассиан бил яростно, отчаянно, но дядя был сильнее — старше, опытнее, подпитанный древним злом.

— Элиана! — крикнул ректор. — Твоя тень! Используй её!

Я закрыла глаза. Почувствовала тьму внутри. Ту, что была мамой. Ту, что ждала.

— Помоги мне, — прошептала я. — Помоги мне защитить их.

И тень ответила.

Она вырвалась из меня — огромная, живая, пульсирующая. Я направила её на теней — они рассыпались десятками. Потом — на дядю.

Чёрные щупальца обвили его, сжали, оторвали от земли.

— Что... — прошептал он.

— Моя мама, — сказала я. — Она сильнее тебя.

— Нет, — он задёргался. — Я сильнее. Я заключил сделку с древним злом.

— А я заключила сделку с любовью, — я шагнула вперёд. — И любовь сильнее.

Я сжала кулак. Тьма сжалась вокруг дяди.

— Прощай, дядя, — сказала я.

Он закричал — и исчез. Вместе с ним исчезли и последние тени.

Я стояла в центре зала. Одна. Уставшая. Живая.

Ко мне подбежали трое — грязные, окровавленные, но живые.

— Жива? — спросил Кассиан.

— Жива.

— Вся? — спросил Рейго.

— Вся.

— Навсегда? — спросил Микаэль.

— Навсегда, — я улыбнулась. — Обещаю.

Они обняли меня. Все трое. Одновременно. Я чувствовала их тепло, их страх, их любовь.

— Всё кончено, — прошептала я.

— Нет, — раздался голос от двери.

Мы обернулись.

Ректор стоял на пороге. Бледный. С серебряными глазами, которые горели.

— Что значит «нет»? — спросила я.

— Дядя был только началом, — сказал он. — Древнее зло, с которым он заключил сделку... оно не уничтожено. Оно только проснулось.

— И что теперь?

— Теперь, — он посмотрел на меня, — теперь начинается настоящая война.

Утро после битвы с дядей было странным.

Я проснулась в своей комнате. Одна. На груди — медальон. В голове — пустота. Не та пустота, которая была раньше, когда я ничего не помнила. Другая. Тихая. Будто после долгой болезни.

За стенкой всхлипнул Тим.

— Ты жива? — спросил он.

— Вроде да, — ответила я.

— А дядя?

— Заточён в тени.

— Навсегда?

— Надеюсь.

Тим замолчал. Потом сказал:

— Элиана, к тебе ректор приходил. Пока ты спала. Сказал, чтобы ты пришла, как проснёшься.

— Зачем?

— Не сказал. Но выглядел... серьёзно.

Я вздохнула, натянула платье и пошла.

Ректор ждал меня в Зале Теней.

Он стоял у алтаря — того самого, где я лежала во время ритуала. Белые волосы распущены, серебряные глаза смотрят в пустоту.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты звал.

Он повернулся. Взгляд — тяжёлый, почти виноватый.

— Я должен сказать тебе правду. Всю.

— Я слушаю.

— Древнее зло, с которым твой дядя заключил сделку... — он помолчал. — Это тень Творца. Того, кто создал суккубов. Того, кто был до богов.

— Звучит внушительно.

— Это опасно, — он шагнул ко мне. — Если тень Творца пробудится полностью, она уничтожит всё. Не только академию. Весь мир.

— И что делать?

— Только одно, — он взял меня за руку. — Ты должна принять её в себя.

— Как дядя?

— Нет, — он покачал головой. — Дядя был просто человеком. Тень Творца — это чистая первородная тьма. Если ты примешь её — ты станешь сильнее. Но можешь сойти с ума.

— А если не приму?

— Тогда она убьёт всех, кого ты любишь, — он посмотрел на меня. — И тебя в том числе.

— Отличный выбор, — сказала я. — Либо сумасшествие, либо смерть.

— Есть третий вариант, — он отпустил мою руку. — Ты можешь стать полной Истинной.

— Я уже Истинная трёх. Ритуал прошёл. Связь есть.

— Ритуал дал только основу, — он усмехнулся. — Чтобы сила раскрылась полностью, ты должна быть с каждым из них. По-настоящему. Не один раз. А до конца.

— Ты предлагаешь мне переспать со всеми троими?

— Я предлагаю тебе принять их всех, — он поправил меня. — Полностью. Без остатка. Только тогда твоя сила станет достаточно большой, чтобы вместить тень Творца.

— И ты думаешь, они согласятся?

— Они будут счастливы, — он усмехнулся. — Вопрос в тебе. Ты готова?

Я посмотрела на него. Серебряные глаза — холодные, но под ними — что-то тёплое. Что-то похожее на надежду.

— А ты? — спросила я. — Ты ревнуешь?

— Я суккуб, — он улыбнулся. — Мы не ревнуем. Мы желаем.

— И ты желаешь меня?

— Больше всего на свете, — он коснулся моего лица. — Но я не Истинный. Моя роль — другая.

— Какая?

— Проводник, — он убрал руку. — Я помогу тебе принять тень Творца. А потом... потом я исчезну.

— Куда?

— В тень, — он посмотрел мне в глаза. — Как твоя мать. Как все суккубы до меня. Это наша природа.

— Нет, — сказала я. — Я не позволю.

— Ты не сможешь меня остановить, — он усмехнулся. — Но сначала — помогу тебе стать сильной.

Я вышла из Зала Теней.

В коридоре меня ждали трое. Кассиан, Рейго, Микаэль.

— Мы слышали, — сказал Кассиан.

— Подслушивали?

— Охраняли, — поправил Рейго.

— Я должна быть с каждым из вас, — сказала я. — По-настоящему. Чтобы стать сильнее.

— Мы знаем, — сказал Микаэль.

— И вы согласны?

— Мы согласны на всё, что спасёт тебя, — сказал Кассиан.

— Даже если придётся делить? — спросила я.

— Тем более, — усмехнулся Рейго.

Они смотрели на меня. Трое мужчин. Три расы. Три способа любить.

— С кого начнёшь? — спросил Микаэль.

Я посмотрела на Кассиана.

— С него, — сказала я. — Он был первым. Пусть будет первым и сейчас.

Кассиан улыбнулся. Взял меня за руку.

— Пойдём, — сказал он. — Я покажу тебе, что значит быть с демоном.

— А они?

— Подождут, — сказал Рейго.

— Мы умеем ждать, — сказал Микаэль.

Кассиан увёл меня в свою комнату.

Я знала — это только начало.

Кассиан ушёл на рассвете.

Я слышала, как он одевался, как тихо закрыл дверь, как его шаги затихли в коридоре. Не разбудил — пожалел. Или испугался. Демоны не умеют прощаться.

Я лежала в его постели, смотрела в потолок и думала о Рейго.

Сегодня — его ночь.

Рейго ждал меня в своей комнате.

Она была не такой, как у Кассиана. Не пахла серой и дымом. Здесь пахло сосной, мхом и чем-то древним — драконьим.

Он сидел у окна. Без рубашки. Чешуя на плечах переливалась в лунном свете — золотая, тёплая, живая.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я обещала.

— Я боялся, что ты выберешь его навсегда.

— Я выбрала всех.

Он повернулся. Янтарные глаза — в них горело что-то, чего я раньше не видела. Не ревность. Не боль. Что-то другое. Голод.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Не как Истинную. Как женщину.

— Я здесь для этого.

— Знаю, — он встал. Подошёл. — Но я хочу, чтобы ты знала: я не умею быть нежным.

— Я не хрупкая.

— Это не то, — он взял меня за подбородок. — Я дракон. Во мне живёт зверь. Иногда он вырывается.

— Я не боюсь зверей.

— А зря.

Он поцеловал меня. Не мягко. Не осторожно. А так, будто хотел проглотить. Его губы были горячими, язык — настойчивым. Он прижал меня к стене, вжался всем телом, и я почувствовала каждую твёрдую мышцу, каждую чешуйку.

— Рейго... — выдохнула я.

— Молчи, — прошептал он. — Сейчас не надо слов.

Он разорвал на мне платье. Не расстегнул — разорвал. Ткань треснула, обнажив грудь, живот, бёдра.

— Это было единственное чистое, — сказала я.

— Куплю новое.

Он подхватил меня на руки. Отнёс на кровать. Не осторожно — бросил. Я взвизгнула — и засмеялась.

— Тебе нравится? — спросил он, нависая надо мной.

— Нравится, — честно ответила я. — Не ожидала.

— Чего?

— Что ты такой... грубый.

— Я сдерживался, — он провёл рукой по моему животу, спустился ниже, нажал. Я выгнулась. — Очень долго сдерживался.

— А теперь?

— А теперь не буду.

Он вошёл в меня резко. Без долгих прелюдий. Просто — взял. Я вскрикнула — от неожиданности, от боли, от удовольствия.

— Больно? — спросил он.

— Немного.

— Привыкнешь.

Он двигался быстро, жёстко, ритмично. Я вцепилась в простыни, кусала губы, чтобы не закричать. Но он не позволил — накрыл мой рот поцелуем, заглушил стон.

— Я хочу слышать тебя, — прошептал он. — Но не сейчас. Сейчас — только я.

Он перевернул меня на живот. Вошёл сзади. Глубже. Ещё глубже. Я застонала — громко, отчаянно.

— Ещё, — прошептала я.

— Знаю.

Он ускорился. Я чувствовала его чешую на своей спине — царапающую, горячую. Его дыхание — тяжёлое, хриплое. Его руки — на моих бёдрах, сжимающие, почти до синяков.

— Рейго... я сейчас...

— Жди, — приказал он.

— Не могу.

— Можешь.

Он замедлился. Почти остановился. Я застонала от нетерпения.

— Не мучай.

— Я не мучу, — он наклонился, поцеловал меня в шею. — Я растягиваю удовольствие.

— Это жестоко.

— Это по-драконьи.

Он двигался медленно, глубоко, чувственно. Я таяла. Плавилась. Кричала в подушку.

— Сейчас можно, — сказал он.

Я взорвалась — и он следом.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, вся в царапинах и синяках. Он — гладил мои волосы и молчал.

— Ты меня покалечил, — сказала я беззлобно.

— Ты не жаловалась.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Он замер.

— Ты первый раз это сказала.

— Я и раньше говорила.

— По-другому, — он приподнял моё лицо за подбородок. — Не про всех сразу. А про меня.

— Я люблю тебя, Рейго, — повторила я. — Не меньше, чем его. Просто по-другому.

— Этого достаточно, — он поцеловал меня в лоб. — Драконы не жадные. Мы умеем делить.

— Ты первый, кто сказал это без боли.

— Потому что я знаю, — он прижал меня к себе. — Ты вернёшься. Всегда.

— С чего такая уверенность?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Мы чувствуем судьбу.

Я закрыла глаза.

На груди горел медальон.

«Сила».

После ночи с Рейго я думала, что знаю всё о желании.

Я ошибалась.

Микаэль ждал меня не в комнате. В библиотеке. Там, где всё началось. Там, где ректор впервые поцеловал меня.

Он сидел в своём кресле — с прямой спинкой и резными подлокотниками, утопая в полумраке. Ноги вытянуты, руки скрещены.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты сомневался?

— Каждую секунду.

— А зря, — я подошла ближе. — Я всегда прихожу.

— Ко всем? — он поднял бровь.

— Сначала к тебе, — я усмехнулась. — Сегодня — твоя очередь.

Он встал. Подошёл. Остановился в шаге.

— Я не буду таким, как они.

— А каким ты будешь?

— Я буду смотреть, — он взял меня за подбородок. — Командовать. Контролировать.

— Звучит скучно.

— На вкус — иначе, — он усмехнулся. — Раздевайся.

— Прямо здесь?

— Ты хотела «по-честному», — он отступил на шаг. — Вот тебе честно.

Я сняла платье. Не торопясь. Пуговица за пуговицей. Он смотрел. Молча. Не двигаясь.

— Бельё тоже? — спросила я.

— Всё, — сказал он.

Я осталась голой. Холодный воздух библиотеки коснулся кожи. Мурашки побежали по спине.

— Замёрзла? — спросил он.

— Немного.

— Я согрею, — он шагнул ко мне. — Но не сразу.

Он повёл меня в свою комнату.

Белые стены, белые простыни, белый свет. Стерильно. Пусто. Холодно.

— Ложись, — сказал он.

Я легла на кровать.

— Руки над головой.

Я подняла руки.

— Не двигайся.

— Долго?

— Сколько понадобится.

Он сел рядом. Не касался. Просто смотрел. Смотрел долго — на шею, ключицы, грудь, живот. Я сходила с ума от этого взгляда.

— Микаэль...

— Молчи.

— Но...

— Я сказал — молчи, — он провёл пальцем по моей губе. — Сейчас говорю я.

Он наклонился. Коснулся губами моей шеи. Холодными. Сухими. Не целовал — пробовал. Я выгнулась.

— Не двигайся, — напомнил он.

— Трудно.

— Потерпи.

Он спустился ниже. Ключицы. Грудь. Живот. Каждый сантиметр — несколько секунд. Я сходила с ума.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Что «пожалуйста»?

— Не мучай.

— Я не мучу, — он поднял голову. — Я готовлю.

— К чему?

— К нам, — он усмехнулся. — Ко мне.

Он вошёл в меня. Медленно. Очень медленно. По сантиметру. Я застонала.

— Громче, — сказал он.

— Ты же сказал не двигаться.

— Про звуки ничего не было, — он усмехнулся. — Кричи. Я хочу слышать.

Он двигался медленно, ритмично, контролируя каждое движение. Я плавилась, кричала, просила.

— Быстрее, — попросила я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так хочу, — он замедлился почти до остановки. — Я хочу растянуть это удовольствие.

— Это жестоко.

— Это по-вампирски.

Он двигался долго. Менял темп, угол, глубину. Я потеряла счёт времени.

— Сейчас, — прошептала я.

— Жди.

— Не могу.

— Можешь.

Он сжал моё горло — не больно, но чувствительно. Я замерла.

— Молодец, — сказал он. — Умница.

— Награди.

— Хорошо, — он ускорился. — Теперь можно.

Я взорвалась — и он следом.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, холодной, как лёд. Он — гладил мои волосы и молчал.

— Ты не такой уж холодный, — сказала я.

— Это ты меня согрела.

— Ты говорил, что вампиры не умеют любить.

— Не умеют, — он усмехнулся. — Но я учусь.

— Быстро учишься.

— У меня хорошая учительница, — он поцеловал меня в макушку. — Спи. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду смотреть.

— Извращенец.

— Вампир, — поправил он. — Но ты близка к истине.

После ночи с Микаэлем я не спала.

Лежала в своей комнате, смотрела в потолок и пыталась понять, что со мной происходит.

Кассиан. Рейго. Микаэль.

Трое. Три лица. Три пары рук. Три способа любить.

С Кассианом — огонь. Жёстко, страстно, с надрывом. Он брал меня так, будто я — его последнее спасение. Его губы помнили мой вкус, его руки знали каждый изгиб моего тела, его голос, хриплый и низкий, шептал моё имя даже во сне.

С Рейго — сила. Мощно, глубоко, сдержанно. Он вколачивал в меня уверенность. Не словами — телом. Каждое его движение говорило: «Ты моя. Я твой. Мы — одно». А после — молчал. Но его молчание было громче любых признаний.

С Микаэлем — холод. Контроль. Он заставлял меня ждать, просить, почти умолять. А когда наконец давал — мир переворачивался. И не только от удовольствия. От того, что он — единственный, кто видел меня насквозь. Кто не верил моей улыбке. Кто знал, что под ней — страх.

Я закрыла глаза.

— Кого ты любишь больше? — спросила я себя.

Тишина.

— Всех, — ответила я шёпотом. — Я люблю всех.

Но разве так бывает? Разве можно любить троих одновременно? Не поровну — а просто... всех?

Я села на кровати, обхватила колени руками.

«Ты — Истинная трёх», — сказал ректор. «Твоя мать была такой же».

Значит, можно. Значит, так бывает.

Но почему тогда мне так больно?

Утром я не пошла в столовую.

Сидела в комнате, смотрела в стену. Ко мне приходили по очереди.

Кассиан принёс яблоки. Положил на тумбочку, сел рядом.

— Ты не ела.

— Не хочу.

— Элиана, — он взял меня за руку. — Что случилось?

— Я не знаю, кто я, — сказала я. — Я люблю вас всех. Но чувствую себя... дрянью. Как будто обманываю каждого из вас.

— Ты никого не обманываешь, — он сжал мои пальцы. — Мы знаем. Мы согласились.

— Знаю, — я убрала руку. — Но мне всё равно больно.

Он помолчал. Потом встал.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.

И ушёл.

Рейго пришёл через час. Сел на пол, прислонился к кровати.

— Кассиан сказал, ты плачешь.

— Не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

Он повернулся, посмотрел на меня снизу вверх.

— Элиана, — сказал он. — Я дракон. Мы не умеем делиться. Но ради тебя — научусь.

— Это нечестно по отношению к вам.

— Это наша судьба, — он взял меня за руку. — И мы приняли её.

— А я не приняла, — сказала я.

— Примешь, — он усмехнулся. — Ты сильная.

— Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что я не хочу причинять вам боль.

— А ты не причиняешь, — он встал, поцеловал меня в макушку. — Ты даришь нам счастье. Каждому — своё.

— Даже когда я с другим?

— Даже тогда, — он улыбнулся. — Потому что мы знаем — ты вернёшься.

Он ушёл. Я осталась одна.

Микаэль пришёл под вечер.

Не сел. Не взял за руку. Просто стоял в дверях и смотрел.

— Ты выглядишь паршиво, — сказал он.

— Спасибо, — я усмехнулась. — Ты мастер комплиментов.

— Я вампир, — он шагнул в комнату. — Мы не умеем врать.

— И что ты видишь?

— Страх, — он сел напротив. — Не перед битвой. Перед собой.

— Я не боюсь себя.

— Боишься, — он взял меня за подбородок. — Боишься признать, что хочешь нас всех. Не потому, что должна. А потому, что хочешь.

— А если я хочу?

— Тогда скажи это, — он отпустил моё лицо. — Вслух. Себе. И нам.

— Я... — начала я.

— Не мне, — он перебил. — Им. Всем сразу.

Он встал и вышел.

Я осталась одна.

Ночью я не спала. Опять.

Ворочалась, считала удары сердца, смотрела на лунный свет за окном.

Кассиан. Рейго. Микаэль.

Трое.

Она встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Растрёпанные волосы, бледное лицо, синяки под глазами.

— Кто ты? — спросила она у отражения.

— Элиана, — ответило отражение. — Дочь Аэлиры. Истинная трёх.

— И что это значит?

— Это значит, что ты можешь любить всех. Не выбирать. Не делить. Просто — любить.

— Это неправильно.

— Это твоя природа, — отражение улыбнулось. — Прими её. И станешь сильнее.

— А если не приму?

— Тогда будешь мучиться. Как сейчас.

Она отвернулась от зеркала.

Села на кровать, обхватила колени.

«Я люблю Кассиана, — подумала она. — За его страсть, за его честность, за то, что он первый сказал мне правду. Я люблю Рейго. За его силу, за его защиту, за то, что он никогда не пытался меня сломать. Я люблю Микаэля. За его холод, за его контроль, за то, что он видит меня насквозь и не отворачивается».

Она закрыла глаза.

«Я люблю их всех. По-разному. Не поровну — по-своему. Но сильно. Очень сильно».

Она открыла глаза.

— Я принимаю, — сказала она вслух. — Я принимаю себя. И свою любовь. Ко всем троим.

Медальон нагрелся. Она не смотрела — какое слово на этот раз.

«Принятие».

Утром она собрала их всех в Зале Теней.

Кассиан, Рейго, Микаэль. Стояли втроём, смотрели на неё.

— Я должна вам кое-что сказать, — начала она. — Я долго мучилась. Думала, что не имею права. Что это неправильно — любить троих. Что я должна выбрать.

— Ты уже выбрала, — сказал Кассиан.

— Выбрала, — кивнула она. — Всех.

Тишина.

— Я люблю вас, — сказала она. — Каждого. По-разному. Не поровну — по-своему. И не хочу выбирать. Не могу.

— Мы знаем, — сказал Рейго.

— И согласны, — сказал Микаэль.

— Все? — спросила она.

— Все, — сказал Кассиан.

Они подошли к ней. Взяли за руки. Кассиан — за правую, Рейго — за левую. Микаэль встал за спиной, положил руки на плечи.

— Ты — Истинная трёх, — сказал он. — Не потому, что так решили боги. А потому, что ты выбрала сама.

— И мы выбрали тебя, — сказал Рейго.

— Все трое, — сказал Кассиан. — Добровольно. Навсегда.

Она закрыла глаза. Чувствовала их тепло, их дыхание, их сердца.

— Я принимаю, — прошептала она. — Всех. Навсегда.

Медальон нагрелся.

«Выбор».

Она знала — теперь она стала сильнее. Не потому, что переспала с тремя. А потому, что приняла себя. И их.

После Зала Теней мы не разошлись.

Кассиан взял меня за руку. Рейго обнял за талию. Микаэль встал за спиной, положил ладони на плечи.

— Идём, — сказал Кассиан.

— Куда?

— Ко мне, — усмехнулся он. — К демонам просторнее.

Комната Кассиана пахла серой и дымом. Факелы горели тускло. Кровать — огромная, чёрная, с шелковыми простынями.

— Раздевайся, — сказал Микаэль.

Я посмотрела на него.

— Командуешь?

— Сегодня — да, — он усмехнулся. — Мы договорились.

Кассиан и Рейго кивнули.

— Хорошо, — я взялась за край платья. — Но вы тоже.

— Мы поможем, — сказал Кассиан.

Они подошли ко мне. Трое. Шесть рук.

Кассиан встал за спиной, расстегнул платье. Рейго стянул его с плеч. Микаэль подхватил ткань, когда она упала к ногам.

Я осталась в одном белье — тонком, кружевном.

— Красивая, — сказал Рейго.

— Это ты ещё не видел, что под ним.

— Увижу, — он усмехнулся. — Не торопи меня.

Кассиан опустился на колени. Спустил трусики медленно, дразняще, касаясь губами каждого освобождённого сантиметра. Я вцепилась в плечи Рейго.

— Держи её, — сказал Кассиан.

— Держу, — Рейго обхватил меня за талию.

Микаэль подошёл сзади, расстегнул лифчик. Я вздохнула — и осталась совсем без одежды.

Трое мужчин смотрели на меня. Три пары глаз. Три желания.

— Идите сюда, — сказала я. — Все.

Ласки

Они уложили меня на кровать. Я лежала на спине, раскинув руки.

Рейго лёг справа. Его горячая рука легла на мой живот, спустилась ниже, нажала. Я выгнулась.

— Влажная, — сказал он.

— Спасибо, что заметил.

— Я всё замечаю.

Кассиан лёг слева. Наклонился к моей груди, взял сосок в рот — горячо, жадно. Я застонала.

— Громче, — сказал он.

— А соседи?

— Пусть завидуют.

Микаэль сел в ногах. Провёл пальцем по моей ноге — от щиколотки до колена, от колена до бедра. Медленно. Очень медленно.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Это от тебя.

— Это от желания, — он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра. Холодными губами. Я выгнулась снова.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Что «пожалуйста»?

— Не мучай.

— Я не мучу, — он поднял голову. — Я готовлю.

— К чему?

— К нам, — он усмехнулся. — Всем троим.

Подготовка

Микаэль поднялся. Встал на колени между моих ног.

— Приподними бёдра, — сказал он.

Я послушалась. Он подложил под меня подушку — высокую, упругую.

— Теперь будет удобнее, — сказал он. — Для всех.

Рейго лёг на бок, прижался ко мне сбоку. Его рука легла на мою грудь, пальцы сжали сосок.

Кассиан лёг с другой стороны. Его губы нашли мою шею — горячие, влажные, требовательные.

Я была между ними. Трое мужчин. Шесть рук. Три пары губ.

— Я хочу вас всех, — прошептала я.

— Будут, — сказал Микаэль. — Сначала — подготовка.

Он наклонился и вошёл в меня пальцами. Сначала одним. Потом двумя. Холодными, длинными, умелыми. Я закричала.

— Тише, — сказал Кассиан. — Мы ещё не начинали.

— Это не считается?

— Это подготовка, — усмехнулся Микаэль. — Растягиваю тебя.

— Зачем?

— Чтобы ты вместила нас.

Он двигал пальцами медленно, глубоко, растягивая, подготавливая. Кассиан и Рейго ласкали меня сверху — грудь, живот, шею, губы.

Потом Микаэль убрал пальцы из вагины. Смазал их чем-то холодным — маслом или гелем — и провёл по моему анусу.

— Сюда тоже, — сказал он.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он посмотрел на меня. — Ты хотела всех одновременно. Значит — всех.

Он вошёл пальцем в анус. Медленно. Осторожно. Я вскрикнула — от неожиданности, от боли, от удовольствия.

— Дыши, — сказал Рейго.

Я сделала вдох. Выдох.

— Ещё, — сказал Микаэль.

Он добавил второй палец. Я застонала.

— Терпи, — сказал Кассиан. — Ради нас.

— Ради вас, — повторила я.

Микаэль растягивал меня долго. Аккуратно. По сантиметру. Я плавилась, кричала, просила.

— Хватит, — сказала я. — Я готова.

— Уверена? — спросил он.

— Более чем.

Он убрал пальцы. Я почувствовала пустоту — и страх. И желание.

Они вошли в меня

Микаэль встал сзади, лёг на бок, прижался к моей спине. Его холодный член упёрся в мой анус.

— Не бойся, — сказал он.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

— Немного.

Он вошёл медленно. По сантиметру. Я вцепилась в простыни, закусила губу.

— Дыши, — сказал Рейго.

Я дышала.

Когда Микаэль вошёл полностью, замер.

— Готово, — сказал он. — Теперь ты, Рейго.

Рейго встал между моих ног. Приподнял мои бёдра, положил их себе на плечи.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза. Его янтарные глаза горели.

Он вошёл в вагину. Медленно. Глубоко. Мощно. Я застонала — Микаэль был внутри меня сзади, Рейго — спереди.

— Два, — прошептала я. — Двое.

— Третий будет, — сказал Кассиан.

Он подошёл к моей голове. Встал на колени. Взял моё лицо в ладони.

— Открой рот, — сказал он.

Я открыла.

Он вошёл. Горячий, твёрдый, требовательный. Я не могла дышать, не могла думать, не могла ничего — только чувствовать.

Трое. Одновременно. Везде.

Движение

Они двигались. Не в унисон — каждый в своём ритме. Но вместе. Везде.

Рейго — глубоко, мощно, ритмично. Я чувствовала каждый его дюйм, каждое движение.

Микаэль — медленно, осторожно, но настойчиво. Холодный внутри, но согревающийся от меня.

Кассиан — в моём рту, задавая темп. Его стоны, его дыхание, его пальцы в моих волосах.

Я была между ними. Везде. Одновременно.

— Быстрее, — прошептала я, выпустив из губ Кассиана.

— Не командуй, — сказал Микаэль.

— Я не командую. Я прошу.

— Проси, — сказал Рейго.

— Пожалуйста, — сказала я. — Быстрее. Глубже. Сильнее. Все.

Они ускорились.

Рейго — жёстче, глубже, почти грубо. Микаэль — быстрее, настойчивее, его дыхание на моей шее. Кассиан — в моём рту, его руки на моей голове.

Мое тело извивалось.

— Жди, — сказал Микаэль.

Я замотала головой.

— Можешь.

Он сжал моё горло — не больно, но чувствительно. Я замерла.

Всё тело горело, пульсировало, кричало. Но я ждала.

— Молодец, — сказал Кассиан.

— Умница, — сказал Рейго.

— Теперь можно, — сказал Микаэль.

Я взорвалась. Громко. Долго. Без остатка. Кричала, стонала, плакала — от удовольствия, от облегчения, от того, что наконец-то стало целым.

А следом — они.

Рейго — глубоко внутри меня, содрогаясь, шепча моё имя. Микаэль — сзади, его холодное семя смешалось с моим жаром. Кассиан — в моём рту, его последний стон, его пальцы, сжимающие мои волосы.

Мы замерли.

Трое в одной. Все четверо — одно.

Финал

Мы лежали на кровати. Я — в центре, на спине. Кассиан — слева, его голова на моём плече. Рейго — справа, его рука на моём животе. Микаэль — в ногах, его пальцы переплетены с моими.

— Ты как? — спросил Кассиан.

— Жива, — выдохнула я.

— Вся? — спросил Рейго.

— Вся.

— Навсегда? — спросил Микаэль.

— Навсегда, — я улыбнулась. — Обещаю.

Медальон нагрелся.

«Единство».

Я закрыла глаза.

За окном занимался рассвет.

Ночь закончилась.

Но всё только начиналось.

Утро после ночи с тремя было странным.

Я проснулась в своей комнате. Одна. Но не одинокая. Внутри — тепло. Их тепло. Кассиан, Рейго, Микаэль. Я чувствовала их даже на расстоянии. Их дыхание, их сердца, их желания.

— Ты проснулась, — раздался голос за дверью.

Ректор.

— Входи, — сказала я.

Он вошёл. Белые волосы распущены, серебряные глаза смотрят устало.

— Ты не спал, — сказала я.

— Я никогда не сплю, — он усмехнулся. — Суккубы не нуждаются во сне.

— А в чём они нуждаются?

— В желании, — он посмотрел на меня. — В твоём желании.

— Ты пришёл за ним?

— Я пришёл учить тебя, — он сел на край кровати. — Тень Творца просыпается. Чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Где-то глубоко — пульсация. Чёрная, холодная, чужая.

— Да, — сказала я. — Что это?

— Тьма, — он взял меня за руку. — Древняя, первородная. Та, что была до богов. Твой дядя разбудил её, но не смог контролировать. Теперь она ищет нового хозяина.

— Или хозяйку.

— Или хозяйку, — кивнул он. — Ты должна принять её раньше, чем она поглотит тебя.

— Как?

— Я научу, — он встал. — Одевайся. Идём в Зал Теней.

Зал Теней встретил нас серебряным светом.

Руны на стенах пульсировали — быстрее, чем обычно. Будто чувствовали приближение чего-то.

— Садись, — сказал ректор, указывая на алтарь.

Я села. Холодный камень обжёг кожу даже через платье.

— Закрой глаза.

Я закрыла.

— Почувствуй тьму внутри. Не ту, что от твоей матери. Ту, что глубже. Ту, что не твоя.

Я дышала. Медленно. Глубоко. Внутри — пульсация. Чёрная, холодная, чужая.

— Она боится, — сказала я.

— Кого?

— Меня.

— Правильно, — он усмехнулся. — Ты сильнее. Напомни ей об этом.

— Как?

— Прикажи.

Я сосредоточилась. Представила тьму — комок чёрной энергии, пульсирующий в моём солнечном сплетении.

— Смирно, — сказала я мысленно.

Тьма дёрнулась. Сжалась. Замерла.

— Хорошо, — сказал ректор. — Ещё.

— Лежать.

Тьма распласталась.

— Сидеть.

Она подчинилась.

— Голос, — сказал ректор. — Она должна знать твой голос. Не мысленный — настоящий.

Я открыла глаза.

— Смирно, — сказала я вслух.

Тьма внутри замерла.

— Ко мне, — позвала я.

Она потянулась. Я почувствовала, как чёрная энергия растекается по венам, по мышцам, по коже.

— Выходи, — сказала я.

Тьма вырвалась из моих ладоней. Чёрная, живая, пульсирующая. Она обвила мои руки, плечи, шею.

— Контролируй, — сказал ректор. — Не дай ей взять верх.

Я сжала кулак. Тьма послушалась — свернулась в шар, замерла.

— Хорошо, — он кивнул. — Очень хорошо.

— Я справилась?

— Ты сделала первый шаг, — он подошёл ближе. — Осталось тысяча.

— Оптимист.

— Реалист, — он усмехнулся. — Тень Творца не игрушка. Она старше всех нас. Справиться с ней за один день невозможно.

— А у нас есть день?

— Неделя, — сказал он. — Твои Истинные купили тебе неделю.

— Как?

— Они сражались с вестниками Творца прошлой ночью, пока ты спала, — он посмотрел на меня. — Они не хотели тебя будить. Сказали, что ты устала.

У меня сжалось сердце.

— Они ранены?

— Легко, — он пожал плечами. — Драконы, демоны и вампиры быстро восстанавливаются.

— Я хочу их видеть.

— Сначала тренировка, — он взял меня за подбородок. — Потом — увидишь.

Мы тренировались до вечера.

Я училась призывать тьму, управлять ей, превращать её в щит и меч. Ректор стоял рядом, командовал, поправлял, иногда касался — поправить руку, спину, шею.

Каждое прикосновение обжигало.

— Ты напряжена, — сказал он.

— Я стараюсь.

— Старайся меньше. Чувствуй больше.

— Легко сказать.

Он встал за спиной. Положил руки на мои плечи.

— Закрой глаза, — сказал он.

Я закрыла.

— Почувствуй тьму. Не как врага. Как часть себя.

— Она чужая.

— Сделай своей, — он провёл руками по моим рукам, сжал мои ладони. — Представь, что это продолжение тебя. Как рука, как нога.

Я дышала. Тьма пульсировала.

— Она не слушается, — сказала я.

— Потому что ты не слушаешь её, — он наклонился, его губы почти касались моего уха. — Она хочет, чтобы ты приняла её. Не победила — приняла.

— Как тебя?

Он замер.

— Что?

— Ты сказал, что суккубы не умеют любить. Что ты не мой Истинный. Что ты исчезнешь в тени. Но ты здесь. Ты учишь меня. Ты касаешься меня. Ты…

— Не надо, — перебил он.

— Надо, — я повернулась. — Ты тоже хочешь быть принятым.

— Я — суккуб, — он отступил на шаг. — Моя природа — брать. Не отдавать.

— Ты врёшь.

— Да, — он усмехнулся. — Всегда.

Но я видела. Его руки дрожали. Его глаза горели — не холодом, жаром.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Потому что тогда я забуду, кто я, — он шагнул ко мне. — Потому что тогда я захочу того, чего не могу иметь.

— Чего?

— Тебя, — он коснулся моего лица. — Не как ученицу. Как женщину.

— А ты не можешь?

— Не имею права, — он убрал руку. — Я — проводник. Я должен провести тебя через тьму. А потом — исчезнуть.

— Не исчезнешь.

— Элиана…

— Я не позволю, — я взяла его за руку. — Ты не исчезнешь. Я приму тебя. Как приняла их. Как приняла тень. Как приняла себя.

Он смотрел на меня. Серебряные глаза — влажные, почти человеческие.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если я свяжусь с тобой — я умру. Суккубы не выживают после истинной связи. Мы сгораем.

— Тогда не сгорай, — я сжала его пальцы. — Живи. Ради меня.

Он молчал. Долго. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Продолжим завтра, — сказал он. — А сейчас — иди к ним. Они ждут.

Он ушёл.

Я осталась стоять в Зале Теней, прижимая ладонь к медальону.

«Принятие».

Я знала — теперь я должна принять и его. Не как Истинного. Как часть себя.

Три дня тренировок превратили меня в ходячую катастрофу.

Я научилась призывать тень, превращать её в кнут и щит, заставлять подчиняться. Но каждый раз, когда я думала, что контролирую её, она дёргалась — будто проверяла границы.

— Ты слишком сильно давишь, — сказал ректор после очередной неудачи. — Тень Творца не терпит насилия. Она хочет партнёрства.

— Она хочет сожрать меня, — возразила я.

— И это тоже, — усмехнулся он. — Но если ты покажешь слабость — она сожрёт. Если покажешь только силу — взбунтуется. Нужен баланс.

— Легко сказать.

— Никто не говорил, что будет легко, — он взял меня за руку. — Попробуем ещё раз.

Я закрыла глаза. Тьма пульсировала внутри — чёрная, холодная, голодная.

— Иди ко мне, — позвала я мысленно.

Тьма потянулась. Я чувствовала её — как зверя, который принюхивается, решает, доверять или нападать.

— Я не враг, — сказала я. — Я — дом. Твой дом.

Тьма замерла. А потом — втянулась обратно. Не вырвалась — втянулась. Сама. Добровольно.

Я открыла глаза.

— Получилось? — спросила я.

— Получилось, — ректор кивнул. — Ты сделала первый шаг.

— Опять первый?

— Последний первый, — он усмехнулся. — Остальное — практика.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на луну и думала.

Кассиан, Рейго, Микаэль — они спали. Я чувствовала их через связь. Тёплое, горячее и холодное — три огня в моей груди.

Ректор — не спал. Я знала. Он стоял в Зале Теней и смотрел на звёзды. Я чувствовала и его — но по-другому. Не как связь. Как присутствие.

— Ты не спишь, — сказал голос за спиной.

Я обернулась. Микаэль.

— Не могу, — ответила я.

— Боишься?

— Немного.

Он сел рядом. Холодный, бледный, с красными глазами, которые светились в темноте.

— Чего?

— Себя, — честно ответила я. — Той, кем становлюсь.

— Ты становишься сильной, — он взял меня за руку. — Это страшно только для тех, кто привык к слабости.

— Ты привык к слабости?

— Я привык к контролю, — он усмехнулся. — А ты вырываешь его из моих рук.

— Это плохо?

— Это хорошо, — он сжал мои пальцы. — Я устал контролировать. Иногда хочется, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность.

— Я возьму, — сказала я. — На себя и на всех вас.

— Знаю, — он поцеловал меня в висок. — Поэтому мы здесь.

На четвёртый день тренировок случилось то, чего я не ждала.

Мы с ректором стояли в Зале Теней. Я призывала тень, училась сворачивать её в кокон вокруг себя.

— Защита, — командовал он. — Представь, что ты в центре, а тьма — стена.

Я представила. Тень послушалась — обвила меня, закрыла со всех сторон.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь атака.

Я развернула тень в кнут. Взмахнула — и в этот момент дверь Зала распахнулась.

Внутрь влетело что-то чёрное. Не человек. Не тень. Нечто среднее.

— Вестник, — сказал ректор.

— Чей?

— Творца, — он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

Вестник замер в воздухе. У него не было лица — только пустота. Чёрная, бездонная, пульсирующая.

— Элиана, — сказал он голосом, похожим на ветер. — Ты приняла тьму. Ты приняла троих. Теперь ты готова.

— К чему? — спросила я.

— К встрече, — он протянул ко мне руку — чёрную, прозрачную, холодную. — Творец зовёт тебя.

— Я не пойду.

— Он не спрашивает, — вестник шагнул ближе.

Ректор выбросил вперёд руку — серебряный свет ударил в вестника, отбросил к стене.

— Она не пойдёт, — сказал он. — Передай своему хозяину: она моя ученица.

— Она — его, — вестник поднялся. — Все вы — его. Тьма была до вас. Тьма будет после.

Он исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и страха.

Я стояла, прижимая руку к медальону.

— Что это было? — спросила я.

— Предупреждение, — ректор повернулся ко мне. — Творец проснулся. Он знает о тебе. Он хочет тебя.

— Зачем?

— Ты — ключ, — он взял меня за лицо. — Единственный, кто может принять его тень. Если ты примешь — он обретёт форму. Если откажешься — он уничтожит всё, чтобы добраться до тебя.

— Отличный выбор, — сказала я.

— Его нет, — он усмехнулся. — Есть только битва. И ты — в её центре.

— Я не одна.

— Знаю, — он убрал руки. — Но этого может не хватить.

Вечером я собрала всех в Зале Теней.

Кассиан, Рейго, Микаэль, ректор. Я стояла в центре, смотрела на них.

— Вестник приходил, — сказала я. — Творец знает обо мне. Он хочет меня.

— Мы не отдадим, — сказал Кассиан.

— Я и не прошу, — я посмотрела на него. — Я прошу вас быть готовыми.

— Мы готовы, — сказал Рейго.

— Все, — сказал Микаэль.

— Я знаю, — я перевела взгляд на ректора. — А ты?

— Я всегда готов, — он усмехнулся. — Я суккуб.

— Ты врёшь.

— Немного, — он шагнул ко мне. — Я боюсь. Впервые за тысячу лет.

— Чего?

— Потерять тебя, — сказал он. — Потерять всех вас.

— Не потеряешь, — я взяла его за руку. — Я — Истинная трёх. Я — та, кто принимает тьму. Я — та, кто не сдаётся.

— Звучит как клятва, — сказал Кассиан.

— Пусть будет клятвой, — я посмотрела на них. — Я клянусь: мы победим. Все вместе. Или умрём вместе.

— Умрём — не вариант, — сказал Рейго.

— Тогда победим, — я улыбнулась. — Договорились?

— Договорились, — ответили они хором.

Ночью мне приснился Творец.

Он был огромным. Чёрным. Без формы. Он стоял в центре пустоты и смотрел на меня — тысячей глаз, которых не было.

— Элиана, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Я не приду.

— Придёшь, — он протянул ко мне руку — или щупальце, или луч тьмы. — Ты — моя. Все вы — мои. Тьма — моя.

— Тьма теперь моя, — сказала я. — Я приняла её. Она — часть меня.

— Ты — часть меня, — он шагнул ближе. — Все Истинные — мои дети. Вы созданы из моей тени. Вы вернётесь в мою тень.

— Не вернёмся.

— Посмотрим, — он исчез.

Я проснулась с криком.

Рядом — Кассиан. Его рука на моей талии, его дыхание на моей шее.

— Тише, — прошептал он. — Я здесь.

— Он приходил, — сказала я. — Творец.

— Знаю, — он прижал меня к себе. — Я чувствовал его. Но ты сильнее.

— Откуда ты знаешь?

— Ты моя Истинная, — он поцеловал меня в макушку. — Я в тебя верю.

Я закрыла глаза.

Тьма внутри пульсировала. Не угрожающе — вопросительно.

«Ты готова?» — спрашивала она.

«Да», — ответила я.

«Тогда идём».

После сна с Творцом я поняла: времени нет. Он придёт. Не через неделю. Не через день. Он придёт, когда я буду готова — или когда он сам решит, что я готова.

— Ты должна попрощаться, — сказал ректор на следующее утро.

— С кем?

— С ними, — он кивнул в сторону двери. — С каждым. По-настоящему. Не «до свидания» — «прощай».

— Зачем?

— Чтобы не жалеть, — он посмотрел на меня. — Если ты не вернёшься из битвы, они должны знать, что ты их любила. А ты должна знать, что они тебя любили.

— Ты тоже, — сказала я.

— Я — другое, — он усмехнулся. — Я — проводник. Я буду с тобой до конца.

— А после?

— После — неважно.

Я хотела спросить, что значит «неважно», но он уже ушёл.

Прощание с Рейго

Я нашла Рейго на крыше. Он сидел на краю, свесив ноги в пропасть, и смотрел на закат.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, садясь рядом.

— Чувствовал, — он взял меня за руку. — Твоя печаль пахнет дождём.

— Я ещё не умерла.

— Но ты прощаешься, — он повернулся ко мне. — Я чувствую.

Я молчала. Потому что он был прав.

— Рейго, — сказала я. — Если я не вернусь...

— Вернёшьсь, — перебил он. — Не смей даже думать иначе.

— А если?

— Тогда я найду тебя, — он сжал мои пальцы. — В этой жизни или в следующей. Драконы умеют искать.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — он усмехнулся. — Я дракон. Мы боимся только одного — потерять свою Истинную.

— Я — твоя Истинная?

— Ты — наша, — он притянул меня к себе. — И я буду сражаться за тебя. Не за мир. Не за академию. За тещу.

— А если я не хочу, чтобы ты сражался?

— А я не хочу, чтобы ты умирала, — он поцеловал меня в макушку. — Так что мы оба не получим того, чего хотим.

Я засмеялась. Сквозь слёзы.

— Ты невыносим, — сказала я.

— Знаю, — он обнял меня крепче. — Но ты же меня выносишь.

— Выношу, — я прижалась к нему. — И буду выносить вечность.

Прощание с Микаэлем

Микаэль ждал меня в библиотеке. В том самом углу, где всё началось.

— Садись, — сказал он, указывая на пол у своих ног.

Я села. Прислонилась к его коленям. Он провёл рукой по моим волосам.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да.

— Чего?

— Что я не справлюсь, — я повернула голову. — Что подведу вас. Что тьма поглотит меня.

— Не поглотит, — он сжал моё плечо. — Ты сильнее тьмы.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел тебя в Лабиринте, — он усмехнулся. — Ты выплюнула тьму. Не она тебя.

— Тогда почему я боюсь?

— Потому что ты человек, — он наклонился, его губы коснулись моего уха. — Люди всегда боятся. Это делает вас живыми.

— А вампиры?

— Вампиры боятся только одного — вечности без смысла, — он отстранился. — Ты дала мне смысл.

— Я?

— Ты, — он взял меня за подбородок, повернул к себе. — До тебя я просто существовал. С тобой — живу.

— А после битвы?

— После битвы я буду жить дальше, — он усмехнулся. — Ради тебя.

— А если я умру?

— Тогда я стану существовать, — он отпустил моё лицо. — Но не жить. Никогда.

— Не надо, — я взяла его за руку. — Я не хочу, чтобы ты страдал.

— А я не хочу, чтобы ты умирала, — он переплёл свои пальцы с моими. — Так что мы оба не получим того, чего хотим.

— Ты поэтому такой холодный? Чтобы не страдать, если я уйду?

— Я холодный, потому что я вампир, — он усмехнулся. — Но внутри — огонь. Только для тебя.

Он поцеловал меня. Холодно, нежно, так, будто прощался.

А когда отстранился — я увидела в его глазах то, чего не видела раньше. Страх. Не перед битвой. Перед тем, что меня не станет.

— Я вернусь, — сказала я.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я сжала его руку. — Я — Истинная трёх. Я не умираю.

— Истинные умирают, — он покачал головой. — Твоя мать умерла.

— Она стала тенью, — поправила я. — И она всё ещё со мной.

— Тогда и ты станешь тенью, — он усмехнулся. — И будешь всё ещё со мной.

— Ты готов ждать меня в тени?

— Я готов ждать тебя в аду, — он прижал меня к себе. — Вампиры живучие.

Прощание с Кассианом

Кассиан ждал меня в своей комнате. На кровати. Без рубашки. С рогами, которые блестели в свете факелов.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я обещала.

— Ты обещала вернуться, — он посмотрел на меня. — Не обещай того, чего не можешь выполнить.

— Я вернусь.

— Врёшь.

— Немного, — я подошла к нему. — Но я постараюсь.

Он взял меня за руку, притянул к себе. Я упала на кровать, оказалась под ним.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — он провёл рукой по моей щеке. — Я люблю тебя так, что готов сгореть. Каждую секунду.

— Не сгорай, — я коснулась его лица. — Живи. Ради меня.

— Ради тебя — всё, — он поцеловал меня. Горячо, жадно, требовательно.

А когда отстранился — я увидела слёзы на его глазах.

— Демоны не плачут, — сказала я.

— А я плачу, — он усмехнулся. — Значит, я не просто демон.

— А кто?

— Твой, — он прижался лбом к моему лбу. — Только твой. Навсегда.

— Навсегда, — повторила я.

Мы лежали в темноте. Я — на его груди, слушая сердце. Он — гладил мои волосы.

— Кассиан, — сказала я.

— М?

— Если я не вернусь...

— Вернёшься, — перебил он.

— А если?

— Тогда я приду за тобой, — он сжал меня в объятиях. — В любую тьму. К любому Творцу. Я найду тебя.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он поцеловал меня в макушку. — Демоны не дают обещаний. Но я даю. Тобой.

Последняя ночь

Я не спала.

Лежала в своей комнате, смотрела в потолок и слушала, как бьются сердца троих мужчин в моей груди. Кассиан, Рейго, Микаэль.

— Ты не спишь, — раздался голос от двери.

Ректор.

— Входи, — сказала я.

Он вошёл. Белые волосы распущены, серебряные глаза смотрят устало. Он сел на край кровати.

— Ты попрощалась?

— Да.

— Со всеми?

— С ними — да, — я посмотрела на него. — С тобой — нет.

— Со мной не надо, — он усмехнулся. — Я буду рядом.

— А после битвы?

— После битвы — неважно.

— Мне важно, — я села, взяла его за руку. — Ты тоже мой. Не Истинный — другой. Но мой.

— Элиана...

— Не спорь, — я сжала его пальцы. — Я принимаю тебя. Как часть себя. Как часть своей тьмы. Как часть своего сердца.

Он молчал. Долго. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Спасибо, — прошептал он. — За всё.

— За что?

— За то, что ты есть, — он встал. — За то, что ты приняла нас всех. За то, что ты — это ты.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— Не называй меня так, — он усмехнулся. — Иначе я забуду, кто я.

— А кто ты?

— Твой проводник, — он посмотрел на меня. — И твой должник. Навсегда.

Он ушёл.

Я осталась одна.

За окном занимался рассвет.

Последний рассвет перед битвой.

Рассвет был серым.

Не золотым, как обычно. Не розовым. Серым — будто само небо боялось того, что должно было случиться.

Я стояла на плацу перед главным входом в академию. Кассиан — справа, Рейго — слева, Микаэль — за спиной. Ректор — чуть в стороне, на ступенях.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Тьма внутри пульсировала. Не как раньше — спокойно, терпеливо. Она знала, что он идёт. Она ждала его.

— Когда он придёт, — сказал ректор, — не пытайся победить его силой. Ты не сможешь.

— А что я должна делать?

— Принять, — он посмотрел на меня. — Как приняла их. Как приняла себя. Как приняла тьму. Прими и его.

— Он — не тьма. Он — Творец.

— Он — часть тебя, — ректор подошёл ближе. — Как и ты — часть его. Вы — одно. Он этого не понимает. А ты — пойми.

— А если я не смогу?

— Тогда мы все умрём, — он усмехнулся. — Так что лучше сможешь.

— Оптимист.

— Реалист, — он взял меня за руку. — Я верю в тебя.

— Ты первый, кто это сказал.

— Не первый, — он кивнул в сторону троих. — Они верили всегда. Я — последний.

Он пришёл в полдень.

Не из портала. Не из тени. Он просто — появился. Вырос из земли, как чёрный цветок. Без формы, без лица, без голоса — но с тысячей глаз, которые смотрели на меня.

— Элиана, — сказал он голосом, похожим на ветер. — Я ждал тебя.

— А я тебя — нет.

— Ты всегда ждала, — он шагнул ближе. — Все Истинные ждут меня. В конце.

— Я не Истинная в твоём понимании.

— Ты — моя, — он протянул ко мне руку — чёрную, прозрачную, пульсирующую. — Вернись домой.

— Мой дом — здесь, — я посмотрела на академию, на троих мужчин за моей спиной, на ректора на ступенях.

— Они умрут, — сказал Творец. — Все. Если ты не придёшь.

— А если приду?

— Тогда они будут жить. А ты станешь частью меня. Навсегда.

— Звучит как сделка с дьяволом.

— Я — не дьявол, — он усмехнулся — если у тьмы может быть усмешка. — Я — Творец. Я — начало. Я — конец.

— А я — выбор, — сказала я. — И я выбираю их.

— Тогда умри.

Он ударил.

Чёрная волна накрыла плац, сбила с ног, отбросила к стенам. Кассиан удержался — вонзил когти в землю, выпустил огненные мечи. Рейго трансформировался — огромный дракон заслонил меня крылом. Микаэль исчез — тенью скользнул в сторону, атаковал с фланга.

— Держитесь! — крикнула я.

— Держимся! — крикнул Кассиан.

Они сражались. Все трое. Против тьмы. Против Творца. Против бога.

Я видела, как Рейго падает под ударом чёрного луча. Как Кассиан горит — не своим огнём, чужим, чёрным. Как Микаэль застывает — не может двинуться, скованный невидимой силой.

— Хватит! — крикнула я.

Творец повернулся ко мне.

— Они слабы, — сказал он. — Ты — сильна. Иди ко мне.

— Нет.

— Тогда они умрут, — он поднял руку. Чёрная энергия сгустилась над Рейго.

— Я сказала — хватит!

Тьма внутри меня вырвалась наружу. Не по моей воле — сама. Она обвила Творца, сжала, отбросила.

— Что... — прошептал он.

— Моя тень, — сказала я. — Твоя — но теперь моя.

Я шагнула вперёд. Тьма послушалась — окутала меня, стала доспехом, мечом, щитом.

— Ты не можешь победить меня, — сказал Творец. — Я — начало.

— А я — конец, — ответила я. — Конец твоей власти. Конец твоей тьмы. Конец твоему одиночеству.

— Что ты знаешь об одиночестве?

— Всё, — я подошла к нему. — Я была одна десять лет. Я мыла полы и спала в подвалах. Я не знала, кто я. Я боялась. Но я нашла своих. А ты — нет. Ты создал всё — и остался ни с чем.

— Я — всё.

— Ты — ничто, — я протянула руку. — Но ты можешь стать частью меня. Как они. Как тьма. Как тень.

— Ты предлагаешь мне сделку?

— Я предлагаю тебе дом, — сказала я. — Тот, которого у тебя никогда не было.

Он молчал. Тысяча глаз смотрели на меня. Тысяча глаз — и в каждом я видела страх.

— Ты боишься, — сказала я. — Впервые за вечность.

— Да, — прошептал он.

— Не бойся, — я взяла его за руку. — Я тебя не уничтожу. Я тебя приму. Как приняла их. Как приняла себя. Будь частью меня.

— А если я не хочу?

— Тогда ты останешься один, — я посмотрела ему в глаза — в те, что были в центре. — Навсегда. Как и прежде.

Он молчал. Долго.

Потом — шагнул ко мне. Не нападать. Обнимать.

— Прими меня, — сказал он.

Я обняла его.

Тьма хлынула внутрь — не враждебно, не больно. Как вода в сухую землю. Как воздух в лёгкие после долгого ныряния.

Я стала больше.

Я стала целым.

Я стала — всем.

Когда я открыла глаза, Творца не было.

Он был во мне. Как тень. Как мама. Как ректор.

— Элиана! — Кассиан подбежал первым. — Ты как?

— Жива, — выдохнула я.

— Вся? — спросил Рейго, поднимаясь с земли.

— Вся.

— Навсегда? — спросил Микаэль, появляясь из тени.

— Навсегда, — я улыбнулась. — Обещаю.

Они обняли меня. Все трое. Я чувствовала их страх, их облегчение, их любовь.

— Всё кончено, — прошептала я.

— Нет, — раздался голос от ступеней.

Ректор.

Он стоял бледный, почти прозрачный.

— Аш'Тарос? — я шагнула к нему. — Что с тобой?

— Я отдал тебе свою силу, — он усмехнулся. — Всю. Чтобы ты могла принять Творца.

— Зачем?

— Чтобы ты выжила, — он покачнулся. — Чтобы они выжили. Чтобы мир выжил.

— Ты не умрёшь, — я взяла его за руку.

— Суккубы не умирают, — он посмотрел на меня. — Мы исчезаем.

— Не исчезай.

— Я всегда буду с тобой, — он коснулся моего медальона. — В твоей тени. Как твоя мать. Как Творец. Как часть тебя.

— Аш'Тарос...

— Не называй меня так, — он усмехнулся. — Прощай, Элиана.

Он исчез.

Растворился в воздухе. Оставил только холод — и пустоту.

Я стояла, сжимая медальон.

— Прощай, — прошептала я.

Слёзы текли по щекам. Кассиан обнял меня. Рейго — с другой стороны. Микаэль — за спиной.

— Он был хорошим, — сказал Кассиан.

— Он был лучшим, — ответила я.

Мы стояли вчетвером на пустом плацу. Серое небо начало светлеть.

Война закончилась.

Но цена была высока.

Я проснулась в своей комнате.

Солнце светило в окно. Птицы пели за стеной. Всё было как обычно. Но я чувствовала — что-то не так.

— Ты проснулась, — раздался голос от двери.

Кассиан. С яблоками. Красивыми, красными, с капельками воды.

— Ты принёс яблоки, — сказала я.

— Я всегда приношу яблоки, — он улыбнулся. Но улыбка была грустной. Слишком грустной для утра.

— Что случилось?

— Ты не помнишь? — он сел на край кровати.

— Что я должна помнить?

— Вчера, — он взял меня за руку. — Битву. Творца. Ректора.

Я попыталась вспомнить. В голове — пустота. Не та пустота, которая была раньше, когда я ничего не помнила о детстве. Другая. Будто кто-то взял ластик и стёр несколько дней.

— Не помню, — сказала я. — Ничего.

— Совсем?

— Совсем.

Он сжал мои пальцы. Сильнее, чем обычно.

— Это пройдёт, — сказал он. — Мы поможем.

— Кто — мы?

— Я. Рейго. Микаэль, — он посмотрел на меня. — Твои Истинные.

— Мои... что?

Он замер.

— Ты не помнишь и этого?

— Я помню вас, — я попыталась улыбнуться. — Кассиан — демон, который любит огненные яблоки. Рейго — дракон, который боится пауков. Микаэль — вампир, который пьёт только кровь добровольцев.

— Это всё?

— А что ещё?

Он отпустил мою руку. Встал. Отошёл к окну.

— Мы были больше, чем просто знакомые, — сказал он. — Мы были твоими Истинными. Ты выбрала нас. Всех троих.

— Я выбрала... всех?

— Да, — он повернулся. — И мы выбрали тебя.

Я смотрела на него. Красивый. Грустный. Чужой. Почему-то чужой.

— Извини, — сказала я. — Я правда не помню.

— Ничего, — он усмехнулся. — Я подожду. Мы все подождём.

Он ушёл. Оставил яблоки на тумбочке.

Я взяла одно. Надкусила. Сладко. Но почему-то горько.

Через час пришёл Рейго.

Он сел на пол, прислонился к кровати. Посмотрел на меня снизу вверх.

— Кассиан сказал, ты не помнишь.

— Не помню.

— Совсем?

— Почти совсем.

Он помолчал.

— Я дракон, — сказал он. — Мы не умеем говорить о чувствах. Но я попробую.

— Не надо, — сказала я. — Я верю, что мы были близки. Я чувствую... тепло. Когда вы рядом.

— Тепло — это мало, — он покачал головой. — Ты любила нас. По-настоящему. А теперь — только тепло.

— Прости.

— Не извиняйся, — он встал. — Это не твоя вина. Ты спасла мир. Цена — память.

— Я спасла мир?

— Ты победила Творца, — он посмотрел на меня. — Приняла его в себя. Стала сильнее всех.

— А ректор? — спросила я. — Где он?

Рейго замер.

— Ты помнишь ректора?

— Помню, — я нахмурилась. — Он учил меня управлять тенью. Он был... странным. Холодным. Но я чувствовала, что он... что он...

— Что?

— Неважно, — я покачала головой. — Где он?

— Он исчез, — Рейго отвернулся. — Отдал тебе свою силу. Чтобы ты победила.

— Он умер?

— Суккубы не умирают, — он посмотрел на меня. — Они исчезают. В тень. Как твоя мать.

— И он теперь моя тень?

— Частично, — Рейго взял меня за руку. — Он всегда будет с тобой. Но ты не сможешь его увидеть. Не сможешь услышать.

— А я хочу.

— Знаю, — он сжал мои пальцы. — Мы все хотим.

Вечером пришёл Микаэль.

Не сел. Не взял за руку. Просто стоял в дверях и смотрел.

— Ты не помнишь, — сказал он.

— Не помню.

— И меня?

— Тебя помню, — я посмотрела на него. — Ты — вампир. Ты любишь контроль. Ты боишься только одного — вечности без смысла.

Он усмехнулся.

— Это я говорил?

— Да, — я кивнула. — В библиотеке. Ты сидел в кресле, я — на полу.

— Ты помнишь это, но не помнишь, как я любил тебя?

— Ты любил меня?

— Люблю, — он поправил. — Настоящее время.

— Извини, — сказала я. — Я правда не помню.

— Ничего, — он шагнул в комнату. — Вампиры умеют ждать.

— Ты говорил, что вечность — это мало.

— Для тебя я готов ждать бесконечность, — он сел на край кровати. — Это я тоже говорил?

— Да, — я улыбнулась. — В библиотеке.

— Значит, хоть что-то осталось, — он взял меня за руку. — Мы построим новые воспоминания. Если ты позволишь.

— Позволю, — сказала я. — Я чувствую, что вы... важны. Не помню почему. Но чувствую.

— Этого достаточно, — он сжал мои пальцы. — Начнём с малого.

— С чего?

— С яблок, — он кивнул на тумбочку. — Кассиан принёс. Он всегда приносит яблоки, когда грустит.

— Он грустит?

— Мы все грустим, — Микаэль посмотрел на меня. — Но мы справимся. Ты — Истинная трёх. Даже если не помнишь.

— А ты?

— А я — твой вампир, — он усмехнулся. — Даже если ты не помнишь.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике, смотрела на луну. Внутри — пульсация. Чёрная, тёплая, живая.

— Ты здесь? — спросила я шёпотом.

Тишина.

— Мама?

Ничего.

— Аш'Тарос?

Тьма внутри дрогнула. Я почувствовала — не ответ. Отклик.

— Ты слышишь меня, — сказала я. — Я знаю.

Тишина.

— Я не помню тебя, — сказала я. — Но я знаю, что ты был важен. Почему-то знаю.

Тьма пульсировала сильнее.

— Я вспомню, — сказала я. — Обещаю.

И в этот момент мне показалось — или кто-то прошептал: «Я верю».

Или показалось.

Я закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Новая жизнь.

Новая память.

А пока — тишина.

Утро было странным.

Я проснулась с чувством, что должна что-то сделать. Что-то важное. Но не помнила — что.

— Ты встала, — раздался голос от двери.

Кассиан. Опять с яблоками.

— Ты каждое утро приносишь яблоки? — спросила я.

— Каждое, — он поставил корзину на тумбочку. — С тех пор как мы встретились.

— И давно мы встретились?

— Месяц, — он сел на край кровати. — Но кажется, что вечность.

— А ты не преувеличиваешь?

— Демоны не преувеличивают, — он усмехнулся. — Мы живём эмоциями. Каждая секунда с тобой — как год. Каждая минута без тебя — как век.

— Красиво говоришь.

— Я стараюсь, — он взял меня за руку. — Сегодня мы будем гулять.

— Мы?

— Я, ты, Рейго и Микаэль, — он кивнул. — Мы хотим показать тебе места, где были счастливы.

— Чтобы я вспомнила?

— Чтобы ты почувствовала, — он сжал мои пальцы. — Память — это не только факты. Это ощущения. Ты можешь не помнить событие, но тело помнит.

— Ты звучишь как целитель.

— Я звучу как отчаявшийся мужчина, — он усмехнулся. — Но ты права. Я много читал в последние дни.

— Ты читал?

— Демоны читают, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Одевайся. Через час выходим.

Он ушёл.

Я прижала ладонь к медальону. Холодный. Но внутри — тепло.

Первым местом была крыша.

Та самая, где мы сидели с Кассианом в первую неделю. Он рассказывал, как мы ели огненные яблоки, как он дул на мои обожжённые пальцы, как я обещала сделать из его рогов вешалку для швабры.

— Я такое говорила? — спросила я.

— Говорила, — он улыбнулся. — И я влюбился в тебя именно тогда.

— С чего ты взял, что это была любовь?

— А что ещё? — он пожал плечами. — Ты ругалась, я смеялся. Ты угрожала, я флиртовал. Ты была собой — настоящей. Без масок. Без страха.

— А сейчас я не настоящая?

— Сейчас ты не помнишь, — он посмотрел на меня. — Но ты всё ещё ты. Я чувствую.

Он протянул мне яблоко. Огненное, с синими язычками пламени.

— Не обожгусь? — спросила я.

— Обожжёшься, — он усмехнулся. — Но я подую.

Я надкусила. Сладко. Горячо. И почему-то знакомо.

— Кажется, я что-то чувствую, — сказала я.

— Что?

— Не знаю, — я закрыла глаза. — Тепло. Грусть. И ещё... что-то похожее на счастье.

— Это оно, — он взял меня за руку. — Память.

Вторым местом была библиотека.

Микаэль ждал нас в том самом углу. Сидел в кресле — своём обычном, с прямой спинкой и резными подлокотниками, утопая в полумраке. Ноги вытянуты, руки скрещены.

— Садись, — сказал он, указывая на пол.

Я села. Прислонилась к его коленям. Он провёл рукой по моим волосам.

— Мы часто так сидели, — сказал он.

— И о чём говорили?

— О вечности, — он усмехнулся. — О смерти. О страхе. О том, что я боялся полюбить тебя.

— Боялся?

— Вампиры не умеют любить, — он посмотрел на меня. — Мы умеем только существовать. Ты научила меня жить.

— Я?

— Ты, — он наклонился, его губы коснулись моего уха. — Ты сказала: «Любовь не делает слабым. Она делает сильным».

— Я такое говорила?

— Говорила, — он отстранился. — И я поверил.

Я закрыла глаза. Что-то шевельнулось внутри — не в груди, в голове. Картинка: библиотека, факелы, его красные глаза.

— Я вижу, — прошептала я.

— Что?

— Тебя. Сидишь в кресле. Я на полу. Ты гладишь мои волосы.

— Это было, — он сжал моё плечо. — Ещё что-то?

— Нет, — я открыла глаза. — Только картинка. Без звука. Без чувств.

— Придёт, — он поцеловал меня в макушку. — Всё придёт.

Третьим местом была скала.

Рейго отнёс меня туда на спине. Мы летели высоко — выше облаков, выше башен академии. Ветер свистел в ушах, сбивал волосы, заставлял зажмуриться.

— Не боишься? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Почему-то нет.

Он приземлился на вершине. Мы сидели на краю, свесив ноги в пропасть.

— Мы здесь сидели, — сказал он. — Ты сказала, что любишь меня.

— И ты поверил?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Мы чувствуем ложь. Ты не лгала.

— А сейчас?

— Сейчас ты не помнишь, — он взял меня за руку. — Но я чувствую — любовь осталась. Где-то глубоко. Спряталась.

— Ты поэтому не злишься?

— Я поэтому жду, — он сжал мои пальцы. — Драконы умеют ждать.

Я посмотрела на него. Янтарные глаза — тёплые, грустные, но без отчаяния.

— Ты красивый, — сказала я.

— Спасибо, — он усмехнулся.

— Я это уже говорила?

— Говорила, — он кивнул. — Много раз. И всегда после секса.

— У нас был секс?

— Был, — он посмотрел на меня. — Хороший. Ты кричала.

— Я? Кричала?

— Очень громко, — он улыбнулся. — Соседи жаловались.

Я засмеялась. Впервые за несколько дней — по-настоящему.

— Расскажи мне, — попросила я.

— О чём?

— О нас. О том, что я не помню.

Он рассказывал. О нашей первой ночи, о том, как я вцепилась в простыни, о том, как он боялся сделать мне больно. О драконьей нежности, о которой никто не знает.

Я слушала. И чувствовала — не память. Тепло.

— Кажется, я начинаю верить, — сказала я.

— Во что?

— Что я любила вас, — я посмотрела на него. — Что я люблю вас. Даже если не помню.

— Этого достаточно, — он обнял меня. — Пока достаточно.

Вечером мы вернулись в академию.

Я сидела на кровати в своей комнате, смотрела на троих мужчин, которые смотрели на меня.

— Спасибо, — сказала я. — За сегодня.

— Не за что, — сказал Кассиан.

— Мы будем делать так каждый день, — сказал Рейго.

— Пока не вспомнишь, — сказал Микаэль.

— А если не вспомню?

— Тогда мы построим новые воспоминания, — Кассиан взял меня за руку. — Лучше старых.

— Ты оптимист.

— Я демон, — он усмехнулся. — Мы умеем надеяться.

Они ушли. Я осталась одна.

Закрыла глаза. Тьма внутри пульсировала.

— Ты здесь? — спросила я.

Тишина.

— Я видела сегодня картинки, — сказала я. — Библиотеку. Крышу. Скалу. Но тебя — нет.

Тьма дрогнула.

— Ты был там, — сказала я. — Я знаю. Но не помню.

Тишина.

— Ты говорил, что я сильная, — я усмехнулась. — Сейчас я чувствую себя слабой.

Тьма пульсировала сильнее. Я прижала ладонь к груди.

— Ты пытаешься что-то сказать, — прошептала я. — Я чувствую. Но не слышу.

И вдруг — слово. Не голос. Не шёпот. Ощущение.

«Жди».

Я открыла глаза.

— Буду ждать, — сказала я. — Обещаю.

Я ворочалась, сбрасывала одеяло, натягивала обратно. В голове крутились не картинки — ощущения.

Горячие пальцы на талии. Чьи?

Холодные губы на шее. Чьи?

Тяжёлое дыхание в спину. Чьё?

Я села на кровати, обхватила колени руками. Тело помнило то, что голова забыла. И это было... странно. Непривычно. Почти стыдно.

— Что со мной? — прошептала я в темноту.

Тьма внутри пульсировала. Не больно. Ободряюще.

«Спи», — показалось мне. Или не показалось.

Я легла. Закрыла глаза.

Утром я проснулась от запаха яблок.

Кассиан стоял у окна. В одной руке — корзина. В другой — яблоко. Он улыбнулся, когда увидел, что я смотрю.

— Ты не спишь.

— Ты здесь.

— Я всегда здесь по утрам.

— Знаю, — я села. И замерла.

Потому что вдруг — не картинка. Ощущение. Его пальцы на моей щеке. Горячие. Шершавые. И голос: «Ты сводишь меня с ума».

— Элиана? — он шагнул ко мне. — Ты в порядке?

— Я... — я провела рукой по своей щеке. — Я почувствовала. Твои пальцы.

— Мои?

— Да. Ты гладил меня по щеке. И говорил... говорил, что я свожу тебя с ума.

Он опустился на край кровати. Взял мою руку.

— Это было, — сказал он. — В первую ночь. Ты боялась. Я хотел, чтобы ты успокоилась.

— Я боялась?

— Немного, — он усмехнулся. — Но ты не отступила. Ты никогда не отступаешь.

— Я помню не это, — я посмотрела на него. — Я помню твои пальцы. Жар. И ещё... стыд. Почему стыд?

Он молчал. Потом сказал:

— Потому что я раздевал тебя взглядом. Ты чувствовала. И тебе это нравилось.

— Нравилось?

— Да, — он сжал мои пальцы. — И ты не хотела себе в этом признаваться.

Я закрыла глаза. И снова — ощущение. Его взгляд на моих губах, на шее, на груди. Жар, разливающийся где-то внизу живота.

— Боже, — прошептала я. — Я помню это. Не картинку. Чувство.

— Это начало, — сказал он. — Ты возвращаешься.

— Кажется, да, — я открыла глаза. — Но не вся. По кусочкам.

— Мы подождём, — он поцеловал мои пальцы. — Сколько нужно.

После завтрака я пошла в библиотеку.

Микаэль был там. Сидел в своём кресле — с прямой спинкой и резными подлокотниками. Читал книгу. Поднял голову, когда я вошла.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я помню не картинки, — сказала я, садясь на пол у его ног. — Я помню ощущения.

— Какие?

— Холод, — я прислонилась к его коленям. — Твои губы на моей шее. Холодные. Сухие. И я дрожала.

— Это было, — он провёл рукой по моим волосам.

— И ещё, — я закрыла глаза. — Контроль. Ты говорил, что делать. А я слушалась. И мне это нравилось. Почему?

— Потому что ты устала быть сильной, — сказал он. — Со мной ты могла быть слабой. Я брал ответственность на себя.

— А ты не боялся?

— Боялся, — он усмехнулся. — Вампиры боятся только одного — потерять контроль. С тобой я терял. И это было... страшно и сладко одновременно.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

— Я помню твой голос, — сказала я. — «Не двигайся». «Жди». «Смотри на меня».

— Ты помнишь это?

— Помню, — я взяла его за руку. — Не всё. Но это — помню.

Он сжал мои пальцы.

— Ты возвращаешься, Элиана.

— К вам, — поправила я. — Ко всем.

— К нам, — повторил он. — И это главное.

Днём я пошла на крышу.

Рейго сидел на краю, свесив ноги. Смотрел на закат. Не обернулся, когда я подошла.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, садясь рядом.

— Чувствовал, — он взял меня за руку. — Твоя память пахнет возвращением.

— Моя память пахнет тобой, — сказала я. — Горячим. Чешуёй. И силой.

Он повернулся ко мне.

— Что ты помнишь?

— Не картинки, — я провела рукой по его плечу. — Ощущения. Твои руки на моих бёдрах. Сильные. Сжимающие почти до синяков.

— Ты не жаловалась.

— Мне нравилось, — я посмотрела на него. — Ты был грубым. Но не жестоким. Я чувствовала, что ты боишься меня сломать.

— Боялся, — он усмехнулся. — Драконы сильные. А ты казалась такой хрупкой.

— А я не хрупкая.

— Знаю, — он притянул меня к себе. — Поэтому ты мне и нужна.

Я прижалась к нему. Закрыла глаза.

— Я помню твою чешую, — прошептала я. — Под пальцами. Горячую. Живую.

— А я помню твои стоны, — сказал он. — Громкие. Отчаянные. Соседи жаловались.

— Я кричала?

— Очень громко, — он улыбнулся. — Я был счастлив.

Я засмеялась. И вдруг — вспышка. Не картинка. Не ощущение. Всё сразу: его руки, его дыхание, его тело во мне. Жар. Мощь. И моё — «ещё, ещё, ещё».

— Рейго, — прошептала я. — Я помню.

— Всё?

— Всё, — я открыла глаза. — Не словами. Телом. Я помню тебя.

Он обнял меня. Крепко. Так, что затрещали рёбра.

— Ты вернулась, — сказал он.

— Кажется, да, — я выдохнула. — Не вся. Но главное — вернулась.

Вечером я сидела в своей комнате.

Одна. Но не одинокая.

Я помнила их. Не картинки — чувства. Жар Кассиана. Холод Микаэля. Силу Рейго.

— Я помню вас, — сказала я вслух.

Тьма внутри пульсировала.

— И тебя, — сказала я. — Не помню. Но чувствую. Ты — часть меня.

Тьма дрогнула.

Я закрыла глаза. Представила его — белые волосы, серебряные глаза. Он стоял в тени. Смотрел на меня.

— Аш'Тарос, — прошептала я. — Я верну тебя. Обещаю.

Он не ответил. Но мне показалось — или он улыбнулся?

Я легла. Закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Я хотела их. Всех троих.

Не чтобы вспомнить — чтобы почувствовать заново.

Утро после возвращения ощущений было странным.

Я помнила их не словами — телом. Жар Кассиана. Холод Микаэля. Силу Рейго. Но между «помню» и «хочу» была пропасть. Я не знала, готова ли.

— Ты сегодня тихая, — сказал Кассиан, зайдя с яблоками.

— Думаю.

— О чём?

— О вас. О том, что хочу вернуть.

— Вернёшь, — он сел на край кровати. — Не торопись.

— А если я не хочу ждать?

Он поднял бровь.

— Ты предлагаешь мне заняться сексом, чтобы вернуть память?

— Когда ты так формулируешь — звучит глупо.

— А когда по-другому — звучит как «я хочу тебя, Кассиан», — он усмехнулся. — Я не против. Но ты уверена?

— Нет. Но хочу попробовать.

— Если станет больно — скажи.

— Скажу.

Он встал, протянул руку.

— Идём.

Комната Кассиана пахла серой и дымом. Чёрные простыни, тусклые факелы. Я стояла посредине, не зная, с чего начать.

— Раздевайся, — сказал он.

— Ты всегда командуешь?

— Только когда боюсь, — он подошёл ближе. — А сейчас боюсь.

— Чего?

— Что ты передумаешь.

— Не передумаю.

— Докажи.

Я взялась за край платья. Стянула через голову. Осталась в одном белье.

Он смотрел. Не торопился. Водил взглядом по шее, ключицам, груди.

— Долго смотреть будешь?

— Всю жизнь не хватит, — он усмехнулся. — Но на первый раз — достаточно.

Он подхватил меня на руки, бросил на кровать. Я взвизгнула — и засмеялась.

— Тебе нравится? — спросил он, нависая сверху.

— Нравится, — честно ответила я. — Не ожидала.

— Чего?

— Что ты такой... настойчивый.

— Я всегда такой, — он провёл пальцем по краю трусиков. — Ты просто забыла.

Он раздел меня медленно. Трусики — через бёдра, по ногам, бросил на пол. Лифчик — одним движением. Я осталась совсем без одежды.

— Красивая, — сказал он.

— Врёшь.

— Демоны не врут, — он провёл ладонью по моему животу, спустился ниже. — Мы преувеличиваем. Иногда.

— А сейчас?

— Сейчас — чистая правда.

Он наклонился и поцеловал меня в шею. Горячо, влажно, с лёгким прикусом. Я выгнулась.

— Не торопись, — прошептал он.

— Это ты не торопись.

— Хорошо, — он усмехнулся. — Будет по-твоему.

Он вошёл в меня сразу. Без долгих прелюдий. Я вскрикнула.

— Больно?

— Немного.

— Привыкнешь, — он двинулся. — У нас вся ночь.

— А если я не хочу ждать?

— Тогда не жди.

Он двигался быстро, жёстко, без нежности. Я вцепилась в простыни, закусила губу.

— Громче, — сказал он.

— А соседи?

— Я хочу, чтобы они знали, — он ускорился. — Ты — моя.

— Я ничья.

— Сегодня — моя.

Я закричала. Не от боли — от удовольствия. От того, что тело помнило то, что голова забыла.

Он двигался долго. Менял темп, угол, глубину. Я плавилась, кричала, просила.

— Сейчас, — прошептала я.

— Жди.

— Не могу.

— Можешь.

Он замедлился почти до остановки. Я застонала от нетерпения.

— Не мучай.

— Это не мука, — он наклонился, поцеловал меня в губы. — Это награда.

Он ускорился. Резко. Сильно. Я взорвалась — и он следом.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди. Он — наматывал прядь моих волос на палец.

— Ты как? — спросил он.

— Жива.

— Это я заметил, — он усмехнулся. — Я про другое.

— В порядке, — я зевнула. — А ты?

— Демоны всегда в порядке, — он потянулся, хрустнув шеей. — Спорим, завтра не вспомнишь, что кричала?

— А что я кричала?

— Не скажу, — он ухмыльнулся. — Пусть будет сюрпризом, когда память вернётся.

— Ты невыносим.

— Твоя невыносимость, — он чмокнул меня в макушку. — Спи, Истинная. Завтра Рейго будет ревновать.

— Он не ревнует.

— Он дракон, — Кассиан усмехнулся. — Они ревнуют молча. Это хуже.

Я закрыла глаза.

Тьма внутри пульсировала. Спокойно. Тепло.

«Хорошо», — показалось мне. Или не показалось.

Я улыбнулась.

Я проснулась не одна. Он лежал рядом, на спине, раскинув руки. Рога блестели в утреннем свете. Я смотрела на него и чувствовала — не память. Привычку. Тело знало его. Знали пальцы, губы, дыхание.

— Ты пялишься, — сказал он, не открывая глаз.

— Смотрю.

— На что?

— На то, что не помню, — я провела пальцем по его груди. — Но чувствую.

— Это главное, — он открыл глаза. — Чувства не врут.

— А память?

— Память вернётся, — он повернул голову. — Не торопи события.

— Я не тороплю. Я просто... хочу понять.

— Что понять?

— Как я могла забыть такое, — я убрала руку. — Ты, Рейго, Микаэль. Вы... вы не из тех, кого забывают.

Он сел. Посмотрел на меня серьёзно.

— Ты спасла мир, Элиана. Цена — память. Не вини себя.

— Я и не виню. Просто странно.

— Всё странно, — он усмехнулся. — Особенно когда ты в моей постели и не кричишь.

— Я кричала?

— Ты всегда кричишь, — он встал, потянулся. — Это комплимент.

После завтрака я пошла к Рейго.

Он тренировался во дворе. В драконьей форме. Огромный, чешуйчатый, он крушил камни когтями и дышал огнём. Я стояла в стороне, смотрела.

— Ты пришла, — сказал он, заметив меня.

— Ты знал.

— Чувствовал, — он трансформировался обратно в человека. Подошёл. — Как спалось?

— Хорошо, — я посмотрела на его руки. — А тебе?

— Я не спал, — он взял меня за руку. — Думал о тебе.

— О чём именно?

— О том, как ты смотрела на меня в первую ночь. Боялась, но не отступала.

— Я помню это, — сказала я. — Не картинку. Чувство.

— Какое?

— Страх. И желание. Одновременно.

— Это и есть жизнь, — он усмехнулся. — Бояться и хотеть. Ты умеешь.

— А ты?

— Я умею ждать, — он сжал мои пальцы. — Драконы терпеливые.

Днём я зашла в библиотеку.

Микаэль был там. Сидел в своём кресле, читал книгу. Поднял голову, когда я вошла.

— Ты ищешь ответы? — спросил он.

— Я ищу вас, — я села на пол у его ног. — Всех.

— Мы здесь.

— Знаю, — я прислонилась к его коленям. — Но я не чувствую... целостности. Как будто часть меня всё ещё спит.

— Не спит, — он провёл рукой по моим волосам. — Восстанавливается. Дай себе время.

— Сколько?

— Столько, сколько понадобится, — он наклонился. — У меня вечность.

— Ты говорил, что вечность — это мало.

— Для тебя — бесконечность, — он усмехнулся. — Я подожду.

Вечером я сидела в своей комнате.

Одна. Тьма внутри пульсировала — спокойно, тепло.

— Ты здесь? — спросила я.

Тишина.

— Я знаю, что ты слышишь, — я прижала ладонь к груди. — Ты — часть меня. Как они. Но... другой.

Тьма дрогнула.

— Ты был прав, — сказала я. — Я не могу выбрать одного. Я выбрала всех.

Тьма пульсировала сильнее.

— Аш'Тарос, — прошептала я. — Я верну тебя. Обещаю.

В этот раз мне не показалось. Я почувствовала — тепло. Не внутри. Снаружи. Будто кто-то обнял меня.

— Жди, — сказала я. — Я приду.

После разговора с Кассианом я поняла: память не вернётся сама. Её нужно вытаскивать. Кусочек за кусочком. Как занозу. Больно, но надо.

Я пошла к Рейго.

Он стоял на крыше. Смотрел на закат. Ветер трепал его чёрные волосы, играл с краями кожаной куртки.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, садясь рядом на парапет.

— Чувствовал.

— И не обернулся.

— А зачем? — он повернул голову. — Ты сама подошла.

— Ты всегда такой уверенный?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Уверенность в крови.

— А я? — я посмотрела на него. — Во мне есть что-то драконье?

— Нет, — он покачал головой. — Ты человек. Но в тебе есть что-то... древнее. Сильное. Не драконье — другое.

— Тьма?

— Возможно, — он взял меня за руку. — Ты приняла Творца. Это тяжелее, чем быть драконом.

— Ты поэтому меня не боишься?

— Я поэтому тебя уважаю, — он сжал мои пальцы. — И люблю. Хотя ты и не помнишь.

— Я помню чувства, — сказала я. — Не картинки. Ощущения. Твои руки на моей талии. Твоё дыхание на шее. Твою силу.

— А я помню твои стоны, — он усмехнулся. — Громкие. Соседи жаловались.

— Я кричала?

— Очень громко, — он встал, потянул меня за собой. — Хочешь проверить?

— Сейчас?

— А что ждать? — он подхватил меня на руки. — Мы и так ждали слишком долго.

Он отнёс меня в свою комнату.

Не спрашивая. Не предлагая. Просто — взял и понёс. Я не сопротивлялась. Тело помнило. Оно знало, что будет дальше. И хотело этого.

— Раздевайся, — сказал он, закрывая дверь.

— Командуешь?

— Прошу, — он посмотрел на меня. — Пожалуйста.

Я сняла платье. Не торопясь. Пуговица за пуговицей. Он смотрел. Молча. Не двигаясь.

— Бельё тоже? — спросила я, когда осталась в одном.

— Всё, — сказал он.

Я осталась голой. Он стоял напротив, не раздеваясь. Смотрел. Смотрел долго — на шею, ключицы, грудь, живот.

— Теперь ты, — сказала я.

Он разделся. Быстро. Без стеснения. Я смотрела — на его широкие плечи, узкие бёдра, чешую, которая переливалась в свете факелов.

— Красивый, — сказала я.

— Это ты красивая, — он шагнул ко мне. — А я — сильный. Этого достаточно.

Он поцеловал меня. Не нежно. Не осторожно. А так, будто хотел проглотить. Его руки сжали мою талию, притянули к себе.

— Ложись, — сказал он.

Я легла на кровать. Он навис сверху.

— Если будет больно — скажи.

— Скажу.

Он вошёл в меня. Резко. Глубоко. Я вскрикнула.

— Больно? — спросил он.

— Немного.

— Привыкнешь.

Он двигался быстро, жёстко, ритмично. Я вцепилась в простыни, закусила губу.

— Громче, — сказал он.

— А соседи?

— Я хочу, чтобы они знали, — он ускорился. — Ты — моя.

— Я ничья.

— Сегодня — моя.

Он перевернул меня на живот. Вошёл сзади. Глубже. Ещё глубже. Я застонала.

— Ещё, — прошептала я.

— Знаю.

Он двигался долго. Менял темп, угол, глубину. Я плавилась, кричала, просила.

— Сейчас, — прошептала я.

— Жди.

— Не могу.

— Можешь.

Он замедлился почти до остановки. Я застонала от нетерпения.

— Не мучай.

— Я не мучу, — он наклонился, поцеловал меня в шею. — Я даю тебе время.

— На что?

— Насладиться, — он снова двинулся. Медленно. Глубоко. — Чувствуешь?

— Да, — выдохнула я.

— Что?

— Тебя. Внутри. Везде.

Он ускорился. Резко. Сильно. Я взорвалась — и он следом.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, вся мокрая от пота. Он — гладил мои волосы и молчал.

— Ты как? — спросил он наконец.

— Жива.

— Это я заметил, — он усмехнулся. — Я про другое.

— В порядке, — я зевнула. — А ты?

— Драконы всегда в порядке, — он потянулся, хрустнув шеей.

— Ты не боишься, что я никогда не вспомню?

— Боюсь, — он посмотрел на меня. — Но я умею ждать.

— А если не вспомню?

— Тогда построим новые воспоминания, — он прижал меня к себе. — Лучше старых.

— Ты оптимист.

— Я дракон, — он усмехнулся. — Мы умеем надеяться.

Я закрыла глаза.

Тьма внутри пульсировала. Спокойно. Тепло.

«Хорошо», — показалось мне. Или не показалось.

Я улыбнулась.

Микаэль ждал меня в библиотеке.

Сидел в своём кресле, читал книгу. Не поднял головы, когда я вошла. Я остановилась в дверях, смотрела на него. Белая рубашка, бледная кожа, красные глаза, которые скользили по строкам.

— Долго стоять будешь? — спросил он, не отрываясь.

— Смотрю.

— На что?

— На тебя.

— И что видишь?

— Холод, — я подошла ближе. — Спокойствие. Контроль.

— Это всё правда, — он закрыл книгу, поднял голову. — Но не вся.

— А что ещё?

— Ты, — он усмехнулся. — Когда ты рядом, я теряю контроль. Это пугает.

— Вампиров что-то пугает?

— Только одно, — он посмотрел на меня. — Потерять то, ради чего стоит жить.

— И что это?

— Ты, — он встал. — Идём.

— Куда?

— Туда, где я могу быть собой.

Его комната была белой. Белые стены, белые простыни, белый свет. Стерильно. Пусто. Холодно.

— Ты специально выбрал такую комнату? — спросила я.

— Я вампир, — он пожал плечами. — Нам нужен холод.

— А мне нужен ты, — сказала я. — Не холод. Ты.

Он подошёл, взял меня за подбородок.

— Раздевайся.

— Ты всегда командуешь?

— Только с тобой, — он усмехнулся. — Другие не слушаются.

Я сняла платье. Не торопясь. Пуговица за пуговицей. Он смотрел. Молча. Не двигаясь. Я знала этот взгляд — он раздевал меня медленнее, чем я снимала одежду.

— Бельё тоже? — спросила я, когда осталась в одном.

— Всё, — сказал он.

Я осталась голой. Холодный воздух коснулся кожи.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Это не от холода.

— А от чего?

— От тебя, — я посмотрела ему в глаза. — Твой взгляд... он как лёд. Но жжёт.

Он усмехнулся.

— Ложись.

Я легла на кровать. Белые простыни были холодными — но я уже привыкла.

— Руки над головой.

Я подняла руки.

— Не двигайся.

— А если я захочу?

— Тогда я остановлюсь, — он сел рядом. — И мы начнём сначала. Сколько понадобится.

— Ты жестокий.

— Я терпеливый, — он провёл пальцем по моей шее. — Это разные вещи.

Он не торопился. Гладил. Касался. Дышал на кожу. Я сходила с ума от этого медленного темпа.

— Микаэль...

— Молчи.

— Но...

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — он провёл пальцем по моей губе. — Я тоже хочу. Но я не спешу.

— Почему?

— Потому что я хочу запомнить каждую секунду, — он наклонился, поцеловал ключицу. — А ты — нет. Ты ещё не вспомнила.

— Я вспоминаю, — прошептала я.

— Что?

— Тебя. Твой холод. Твой голос. Как ты говорил: «Жди. Не двигайся. Смотри на меня».

— Это было, — он поднял голову. — Что ещё?

— Ты сказал, что вампиры не умеют любить. Но я научила тебя.

— И ты помнишь это?

— Помню, — я провела рукой по его лицу. — Не словами. Телом.

Он закрыл глаза. Открыл.

— Тогда покажи.

Он вошёл в меня. Медленно. По сантиметру. Я застонала.

— Не сдерживайся, — сказал он. — Я хочу слышать.

— Ты же сказал не двигаться.

— Про звуки ничего не было, — он усмехнулся. — Кричи. Я люблю твой голос.

Он двигался медленно, ритмично, контролируя каждое движение. Я плавилась, кричала, просила.

— Быстрее, — попросила я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так хочу, — он замедлился почти до остановки. — Я хочу, чтобы ты чувствовала каждую секунду.

— Я чувствую.

— Недостаточно.

Он двигался долго. Менял темп, угол, глубину. Я потеряла счёт времени.

— Сейчас, — прошептала я.

— Жди.

— Не могу.

— Можешь.

Он сжал моё горло — не больно, но чувствительно. Я замерла. Всё тело дрожало.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Теперь можно.

Я взорвалась — и он следом.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, холодной, как лёд. Он — гладил мои волосы.

— Ты согрелась? — спросил он.

— Немного.

— В следующий раз согрею больше.

— Ты думаешь, будет следующий раз?

— Я надеюсь, — он усмехнулся. — Вампиры умеют надеяться.

— Я думала, вы только умеете ждать.

— Ждать — это пассивно, — он поцеловал меня в макушку. — Надеяться — это активно. Я предпочитаю активное.

— Ты философ.

— Я вампир, — он усмехнулся. — Мы живём долго. Успеваем подумать.

Я закрыла глаза.

Тьма внутри пульсировала. Тепло. Спокойно.

«Осталось немного», — показалось мне. Или не показалось.

Я улыбнулась.

После ночи с Микаэлем я почти не спала.

Лежала в своей комнате, смотрела в потолок и слушала, как бьются три сердца в моей груди. Кассиан. Рейго. Микаэль. Я помнила их. Не картинками — чувствами. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово.

Но чего-то не хватало.

— Чего? — прошептала я в темноту.

Тьма внутри пульсировала. Не как раньше — спокойно, терпеливо.

«Скоро», — показалось мне. Или не показалось.

Я закрыла глаза.

Утром я пошла в Зал Теней.

Сама. Без провожатых. Без объяснений. Просто — ноги принесли.

Руны на стенах пульсировали в такт моему сердцу. Алтарь в центре блестел в полумраке. Я подошла, положила ладонь на холодный камень.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я.

Тишина.

— Ты говорил, что суккубы не умеют любить. Что ты не Истинный. Что ты исчезнешь. Но ты здесь. Внутри меня.

Тьма дрогнула.

— Я чувствую тебя, — я прижала ладонь к груди. — Ты — часть меня. Как они. Но другой.

Тишина.

— Аш'Тарос, — прошептала я. — Я верну тебя. Обещаю.

И вдруг — не голос. Не шёпот. Ощущение.

Тепло. Не внутри — снаружи. Будто кто-то обнял меня. Будто кто-то стоял за спиной и дышал в макушку.

Я закрыла глаза.

— Я буду ждать, — сказала я. — Сколько нужно.

Днём я сидела на крыше.

Одна. Смотрела на закат. В голове крутились обрывки — не картинки, чувства. Кассиан с яблоками. Рейго на скале. Микаэль в библиотеке.

— Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Кассиан. Я не обернулась.

— Здесь.

— Думаешь о нём? — он сел рядом.

— О ком?

— О ректоре, — он взял меня за руку. — Я чувствую. Ты светлеешь, когда думаешь о нём.

— Я светлею?

— Немного, — он усмехнулся. — Как будто внутри зажигается свеча.

— Это странно.

— Это любовь, — он сжал мои пальцы. — Ты любишь его. Так же, как нас. Просто по-другому.

— А ты не ревнуешь?

— Демоны не ревнуют, — он покачал головой. — Мы боимся.

— Чего?

— Что ты выберешь его, — он посмотрел на меня. — И забудешь нас.

— Не забуду.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я повернулась к нему. — Я — Истинная трёх. Я выбрала вас. Навсегда.

— А его?

— Его я ещё не выбрала, — я улыбнулась. — Но хочу.

Вечером я сидела в своей комнате.

Тьма внутри пульсировала. Громче, чем обычно.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросила я.

Тишина.

— Я знаю, что ты слышишь.

Тьма дёрнулась. И вдруг — не внутри. Снаружи.

На стене напротив проступила тень. Не моя. Другая. Высокая, стройная, с длинными волосами.

— Аш'Тарос, — прошептала я.

Тень замерла. А потом — сложилась в фигуру. Не чёткую, но узнаваемую. Белые волосы, серебряные глаза, лёгкая усмешка.

— Ты здесь, — я встала. — Ты вернулся.

Тень не ответила. Не могла. Но я чувствовала — он смотрит. Он слышит. Он ждёт.

— Я найду способ вернуть тебя, — сказала я. — Полностью. Не тенью — тобой.

Тень дрогнула.

— Обещаю, — я прижала ладонь к груди. — Я — Истинная трёх. Я не отступаю.

Тень улыбнулась. И исчезла.

Я осталась одна.

Но не одинокая.

Он был рядом. Внутри. Снаружи. Везде.

После знака от ректора я не спала.

Лежала в своей комнате, смотрела в потолок и думала. Он вернулся. Не полностью — тенью. Но он был здесь. Внутри меня. Снаружи. Везде. И я чувствовала — он ждёт. Ждёт, когда я найду способ вернуть его.

— Ты не спишь, — раздался голос от двери.

Кассиан. С яблоками. Я не удивилась — он всегда приходил, когда я не спала.

— Не могу.

— Думаешь о нём?

— Да, — я села на кровати. — Он вернулся. Не полностью — но я видела его тень.

— Я знаю, — Кассиан сел рядом. — Мы все знаем.

— Вы чувствуете?

— Мы чувствуем тебя, — он взял меня за руку. — А ты — его. Значит, и мы.

— Вы не ревнуете?

— Мы боимся, — он усмехнулся. — Ревность — это когда хочешь обладать. А мы хотим, чтобы ты была счастлива.

— Даже если с ним?

— Даже если с ним, — он сжал мои пальцы. — Он спас нас всех. Он заслужил второй шанс.

— А я?

— А ты заслужила право выбирать, — он поцеловал меня в лоб. — Иди в библиотеку. Там есть книги о возвращении из тени.

— Откуда ты знаешь?

— Я демон, — он усмехнулся. — Мы читаем, когда не спим.

Библиотека встретила меня тишиной.

Раннее утро, солнце только начинало пробиваться сквозь высокие окна. Я шла между стеллажами, считала полки. Третья. Пятая. Седьмая.

— Ищешь что-то конкретное? — раздался голос из-за угла.

Микаэль. Сидел на полу, прислонившись к стеллажу, с раскрытой книгой на коленях.

— Ты здесь ночевал?

— Я вампир, — он усмехнулся. — Я не сплю.

— И что ты делал?

— Искал, — он закрыл книгу, поднял её, показывая обложку. — «Возвращение из тени. Ритуалы и жертвы».

— Нашёл что-то?

— Возможно, — он встал, протянул мне книгу. — Но цена высока.

Я взяла. Пролистала страницы. Кровь. Сила. Жертва. Тьма.

— Кто должен жертвовать?

— Тот, кто призывает, — он посмотрел на меня. — Ты.

— Я готова.

— Ты не понимаешь, — он взял меня за подбородок. — Речь не о крови. О части тебя. Части твоей души.

— Сколько?

— Неизвестно, — он отпустил моё лицо. — Ритуал непредсказуем.

— А другой способ есть?

— Есть, — раздался голос от входа.

Рейго. В кожаной куртке, с заспанными глазами — насколько могли быть заспанными глаза дракона.

— Ты тоже здесь? — спросила я.

— Мы все здесь, — он подошёл. — Мы не оставим тебя одну.

— Какой другой способ?

— Обмен, — он взял книгу у меня из рук, пролистал. — Ты отдаёшь часть своей тени Творца, а он возвращается.

— Это опасно? — спросил Микаэль.

— Для неё — да, — Рейго посмотрел на меня. — Ты можешь потерять свою силу. Стать обычным человеком.

— А если я стану обычным человеком, вы меня бросите?

— Нет, — сказали они хором.

— Тогда чего бояться? — я улыбнулась.

— Есть проблема, — сказал Микаэль. — Для обмена нужен артефакт. Камень душ.

— Где его взять?

— В хранилище академии, — Рейго покачал головой. — Но оно запечатано. Ректор запечатал его перед битвой.

— Ключ у него? — спросила я.

— Ключ в нём, — усмехнулся Кассиан. — Он — ключ. Его кровь, его магия.

— А если он в тени?

— Тогда мы не можем открыть, — Микаэль закрыл книгу. — Тупик.

Днём мы сидели в столовой. Я смотрела в стену, перебирала варианты.

— Может, есть другой артефакт? — спросила я.

— Нет, — сказал Рейго. — Только камень душ.

— Может, можно его заменить?

— Чем? — спросил Кассиан.

Я не знала.

— Чем-то, что связано с ним, — сказал Микаэль. — С ректором.

— Его вещи? — предположила я.

— Не подойдут, — Рейго покачал головой. — Нужна часть его самого.

— Кровь? — спросил Кассиан.

— Она в нём. А он в тени.

Тишина.

— А если... — я замолчала.

— Что? — спросили они хором.

— Если использовать мою кровь? Я носитель его тени.

— Ты носитель тени Творца, — поправил Микаэль. — Не его.

— Но тень Творца поглотила его. Значит, в ней есть частица его.

— Теоретически, — Рейго задумался. — Но рискованно.

— Чем?

— Ты можешь призвать не его, а Творца.

— Творец во мне, — сказала я. — Я контролирую его.

— Контролируешь? — усмехнулся Кассиан. — Ты сама сказала, он пульсирует, когда хочет.

— Но не вырывается.

— Пока, — сказал Микаэль.

Я встала.

— У нас нет другого выхода. Мы пробуем.

— Нет, — сказал Рейго. — Сначала найдём другой способ.

— Какой?

— Не знаю, — он посмотрел на меня. — Но мы ищем.

Три дня мы искали.

Перерыли библиотеку. Спрашивали у призраков. Даже сходили к Тиму — он сказал, что слышал о камне душ, но не знает, где ещё может быть.

— Есть легенда, — сказал он, почёсывая заживающее плечо. — Что камень душ не единственный. Есть ещё зеркало теней.

— Где оно? — спросила я.

— Не знаю, — он развёл руками. — По легенде, его спрятал первый ректор. Тот, кто создал академию.

— И где его искать?

— В академии, — он усмехнулся. — Где же ещё.

Мы обыскали всё. Подвалы, башни, залы. Даже заглянули к Лириэль — она сидела в карцере и плевалась зельями.

— Ты? — прошипела она, увидев меня. — Пришла поглумиться?

— Я ищу зеркало теней.

— С чего ты взяла, что я знаю?

— Ты эльфийка из древнего рода. Ваш род хранил тайны академии.

Она замолчала.

— Знаю, — сказала она наконец. — Но не скажу.

— Что тебе нужно?

— Свобода, — она посмотрела на меня. — Выпусти меня. И я скажу.

— Ты стреляла в меня.

— Я была под контролем дяди, — она скрестила руки. — Ты же знаешь.

Я посмотрела на ректора — нет, на пустое место, где он должен был стоять.

— Хорошо, — сказала я. — Говори.

— Зеркало в Зале Теней, — она усмехнулась. — Оно всегда было там. Просто вы не умели смотреть.

Мы побежали в Зал Теней.

Алтарь. Руны. Тени по стенам.

— Где? — спросил Кассиан.

— Не знаю, — я огляделась. — Она сказала «не умели смотреть».

— Смотреть не глазами, — сказал Микаэль. — Магией.

Я закрыла глаза. Потянулась к тени внутри. Тьма пульсировала. А потом — показала.

В углу, у самой стены, висело зеркало. Не отражение — тень. Я подошла, протянула руку. Пальцы коснулись холодной глади.

— Нашла, — прошептала я.

— Что теперь? — спросил Рейго.

— Теперь — ритуал, — я посмотрела на него. — Завтра. Нужно подготовиться.

— Мы поможем, — сказал Кассиан.

— Все, — сказал Микаэль.

Я кивнула.

Завтра я верну его.

Или умру.

Зеркало теней висело в углу Зала Теней.

Мы смотрели на него вчетвером — я, Кассиан, Рейго, Микаэль. Оно не отражало. Вместо лиц — серебряная дымка, которая пульсировала в такт моему сердцу.

— Как им пользоваться? — спросил Кассиан.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Ты привела нас сюда, не зная, как это работает?

— Я привела вас сюда, потому что это единственный шанс, — я посмотрела на него. — Мы разберёмся.

— Оптимистка, — усмехнулся он.

— Реалистка, — поправил Микаэль. — Другого выхода нет.

Рейго подошёл к зеркалу. Протянул руку, коснулся глади.

— Холодное, — сказал он. — Как лёд.

— Как ты, — сказала я Микаэлю.

— Я теплее, — он усмехнулся.

— Спорим?

— Не отвлекайтесь, — Рейго убрал руку. — Нужно понять, как его активировать.

Мы провели у зеркала несколько часов.

Кассиан пытался зажечь его огнём — не получилось. Рейго — силой дракона — зеркало даже не дрогнуло. Микаэль — кровью — капли впитались в серебряную гладь, но ничего не изменилось.

— Твоя очередь, — сказал Кассиан, глядя на меня.

— Что я должна сделать?

— Ты — Истинная трёх, — сказал Рейго. — В тебе сила всех нас. И тень Творца.

— И кровь ректора, — добавил Микаэль. — Частично.

Я подошла к зеркалу. Положила ладони на холодную поверхность.

— Аш'Тарос, — прошептала я. — Помоги мне.

Тьма внутри пульсировала. А потом — вырвалась. Не чёрная — серебряная. Она потекла по рукам, на зеркало. Гладь ожила. Вместо дымки появилось лицо.

Бледное. С серебряными глазами. Ректор.

— Ты здесь, — прошептала я.

— Я всегда здесь, — сказал он. Голос был тихим, будто издалека. — Но меня не хватает для возвращения.

— Чего не хватает?

— Жертвы, — он посмотрел на меня. — Не крови. Не силы. Части души.

— Чьей?

— Твоей, — он усмехнулся. — Или одного из них.

— Нет, — сказал Кассиан. — Мы не дадим.

— Я и не прошу, — ректор перевёл взгляд на него. — Но без этого я не вернусь.

— А если я отдам часть своей тени Творца? — спросила я.

— Рискованно, — он покачал головой. — Ты можешь потерять контроль. Творец вырвется.

— А если мы все отдадим по чуть-чуть? — спросил Рейго. — Каплю силы, каплю крови, каплю души?

Ректор задумался.

— Теоретически — да. Но ритуал нужно провести идеально. Ошибка — смерть.

— Чья? — спросил Микаэль.

— Всех, — ректор посмотрел на него. — Кто участвует.

Тишина.

— Мы согласны, — сказал Кассиан.

— Все? — спросил ректор.

— Все, — сказал Рейго.

— Мы не оставим её одну, — сказал Микаэль.

Ректор посмотрел на меня.

— А ты?

— Я уже решила, — сказала я. — Мы вернём тебя. Или умрём вместе.

— Оптимистка, — усмехнулся он.

— Твоя, — ответила я.

Ректор исчез. Зеркало снова стало серебряной дымкой.

— Завтра, — сказал Кассиан. — У нас есть время подготовиться.

— Нужно выучить слова ритуала, — сказал Микаэль. — На древнем языке.

— И начертить круг, — добавил Рейго. — Точно. Без ошибок.

— Тогда не будем терять время, — я посмотрела на них. — Расходимся. Завтра встретимся здесь же.

Они кивнули и ушли. Я осталась в Зале Теней. Смотрела на зеркало.

— Я верну тебя, — прошептала я. — Обещаю.

Ночь перед ритуалом я провела в своей комнате.

Одна. Но не одинокая.

— Ты не спишь, — раздался голос от двери.

Кассиан. С яблоками.

— Не могу, — сказала я.

— Я тоже, — он сел на край кровати. — Думаешь о завтрашнем дне?

— Да. А ты?

— Боюсь, — он взял меня за руку. — Впервые за долгое время.

— Демоны не боятся.

— А я боюсь, — он усмехнулся. — Значит, я не просто демон.

— А кто?

— Твой, — он поцеловал меня в лоб. — Только твой. Навсегда.

— Навсегда, — повторила я.

Он ушёл через час. Я осталась одна.

Через некоторое время в дверь постучали.

— Войди, — сказала я.

Рейго. Сел на пол, прислонился к кровати.

— Кассиан сказал, ты не спишь.

— Не сплю.

— Я тоже, — он повернул голову, посмотрел на меня снизу вверх. — Ты боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного, — я усмехнулась. — А ты?

— Драконы не боятся, — он покачал головой. — Но я — боюсь.

— Чего?

— Потерять тебя, — он взял меня за руку. — Если ритуал пойдёт не так...

— Не пойдёт, — перебила я. — Мы справимся.

— Откуда ты знаешь?

— Я — Истинная трёх, — я сжала его пальцы. — Я не отступаю.

Он улыбнулся. Ушёл через полчаса.

Под утро пришёл Микаэль.

Не сел. Не взял за руку. Просто стоял в дверях.

— Ты не спала, — сказал он.

— Не могла.

— Думала о нём?

— О вас всех, — я посмотрела на него. — Если ритуал не удастся...

— Удастся, — перебил он. — Я не верю в неудачи.

— Вампиры не верят в неудачи?

— Вампиры верят в терпение, — он усмехнулся. — А я терпеливый.

— Ты поэтому не боишься?

— Я поэтому знаю, что мы справимся, — он шагнул в комнату, поцеловал меня в лоб. — Спи. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду смотреть, — он усмехнулся. — Как всегда.

Он ушёл.

Я закрыла глаза.

За окном занимался рассвет.

Последний рассвет перед ритуалом.

Рассвет был серым.

Не золотым, как обычно. Не розовым. Серым — будто само небо боялось того, что должно было случиться. Я стояла у окна своей комнаты, смотрела на эту серость и чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Ты готова? — спросил Кассиан. Он стоял в дверях, без обычной усмешки. Серьёзный. Напряжённый.

— Нет, — честно ответила я. — Но я здесь.

— Этого достаточно, — сказал Микаэль, появляясь из-за его спины.

— Мы все здесь, — сказал Рейго. Он был в своей драконьей форме — чешуя переливалась даже в тусклом утреннем свете. — И мы не отступим.

— Никто не отступит? — спросила я, глядя на них.

— Никто, — ответили они хором.

Зал Теней встретил нас холодом.

Руны на стенах пульсировали быстрее обычного — будто чувствовали, что должно случиться что-то важное. Зеркало висело в углу — серебряная дымка, которая мерцала в такт моему сердцу.

— Начинаем, — сказал Микаэль.

Мы начертили круг.

Я — центр. Кассиан, Рейго, Микаэль — по краям. Каждый знак — на древнем языке. Каждая линия — под углом, который требовал ритуал. Я проверяла дважды. Трижды. Ошибка — смерть. Ошибка — и ректор останется в тени навсегда.

— Всё верно, — сказал Рейго, проследив за моими движениями.

— Точно? — спросила я.

— Абсолютно.

Я выдохнула. Вытерла пот со лба.

— Кровь, — сказал Микаэль.

Он протянул мне ритуальный нож. Я взяла. Лезвие было холодным — даже холоднее его рук.

— Не бойся, — сказал Кассиан. — Больно будет недолго.

— Я не боюсь боли.

— Знаю, — он усмехнулся. — Ты боишься другого.

— Чего?

— Что не получится, — он посмотрел на меня. — Получится.

Я полоснула по ладони. Кровь потекла — алая, яркая. Капля упала в центр круга. За ней — Кассиан. Его кровь была почти чёрной. Рейго — горячей, она шипела, касаясь камня. Микаэль — холодной, почти прозрачной.

Четыре капли. Четыре судьбы.

— Слова, — сказал Микаэль.

Я встала в центр круга. Закрыла глаза. Открыла.

— Аш'Тарос, — начала я на древнем языке.

Голос звучал чужо. Слова не хотели выходить — горло саднило, язык заплетался. Но я читала. Каждую букву, каждый звук.

Тьма внутри пульсировала. Сначала тихо. Потом громче.

— Продолжай, — прошептал Кассиан.

Я читала дальше. Тьма вырывалась — не больно, но чувствительно. Она текла по венам, по мышцам, по коже.

— Не останавливайся, — сказал Рейго.

Я читала. Слова кончались. Оставалось последнее.

— Вернись, — прошептала я.

Зеркало треснуло.

Не громко. Тихо — будто кто-то вздохнул. Трещина пошла от края до края. А потом — тьма. И свет. Одновременно.

Меня отбросило назад. Кассиан успел подхватить.

— Элиана!

— Жива, — выдохнула я.

— Вся? — спросил Рейго.

— Не знаю, — я посмотрела на зеркало. — Не получилось.

— Получилось, — раздался голос от двери.

Мы обернулись.

Он стоял на пороге.

Бледный. Худой. Мантия висела мешком — когда-то она сидела на нём идеально, а теперь болталась. Волосы спутаны, под глазами — тени. Но глаза... серебряные глаза горели. Слабо, но горели.

— Аш'Тарос, — прошептала я.

— Я вернулся, — сказал он. — Ты вернула меня.

Я попыталась встать. Ноги не слушались — Кассиан поддержал, Рейго подхватил с другой стороны. Микаэль стоял чуть позади, но я чувствовала — он напряжён.

— Ты как? — спросила я, шагнув к ректору.

— Жив, — он усмехнулся. — Почти.

— Чего не хватает?

— Силы, — он посмотрел на свои руки. — Я вернулся, но я слаб. Слишком слаб.

Он покачнулся. Я схватила его за руку — холодную, почти ледяную.

— Мы поможем, — сказал Рейго.

— Как?

— Своей силой, — Кассиан подошёл первым. Положил руку ему на плечо. — Возьми, сколько нужно.

— Ты не демон, чтобы отдавать силу, — усмехнулся ректор.

— А кто?

— Мужчина, который любит её, — ректор посмотрел на меня. — Как и я.

Кассиан не ответил. Просто сжал плечо сильнее. Ректор закрыл глаза. Его лицо стало чуть живее — вены на шее проступили, засветились слабым серебром.

— Хватит, — сказал он. Кассиан отступил — бледный, но довольный.

Рейго подошёл вторым. Положил руку на спину ректора.

— Драконья сила, — сказал он. — Терпи.

— Я терпел тысячу лет, — усмехнулся ректор. — Потерплю ещё немного.

Рейго передавал силу медленно — я видела, как напряглись его мышцы, как чешуя вспыхнула золотом. Ректор выпрямился. Мантия уже не висела мешком — он стоял ровнее, увереннее.

— Достаточно, — сказал он.

Микаэль подошёл последним. Взял ректора за руку.

— Холод, — сказал он. — Тебе нужен холод.

— Вампиры всегда холодные, — усмехнулся ректор. — Это я помню.

— А ещё мы умеем ждать, — Микаэль сжал его пальцы. — Я ждал тебя.

— Зачем?

— Чтобы сказать спасибо, — Микаэль отпустил руку. — Ты спас её. Спас нас. Мы в долгу.

— Не надо долгов, — ректор покачал головой. — Я делал это не ради вас.

— А ради кого? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Долго. Тяжело.

— Ради тебя, — сказал он. — Как всегда.

Я взяла его за руку. Она была холодной — но не ледяной. Живой.

— Ты — часть нас, — сказала я.

— Часть тебя, — поправил он. — Как они.

— Как они, — повторила я.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Не ледяной полуулыбкой — тёплой, почти человеческой.

— Что теперь? — спросил Кассиан.

— Теперь — восстанавливаться, — сказал ректор. — Мне нужно время.

— Мы дадим, — сказал Рейго.

— Сколько нужно, — сказал Микаэль.

— Спасибо, — ректор посмотрел на них. — Всем.

Они кивнули. Без лишних слов.

Я стояла рядом, держала его за руку, и чувствовала — всё будет хорошо. Не сразу. Но будет.

Ректор не вышел к ужину.

Я ждала. Смотрела на дверь. Он не пришёл.

— Он спит, — сказал Микаэль, отпивая из бокала. — Впервые за тысячу лет.

— Суккубы не спят.

— А он спит, — пожал плечами Кассиан. — Мы заходили. Храпит.

— Суккубы не храпят, — сказала я.

— Этот храпит, — усмехнулся Рейго. — Как дракон после линьки.

Я не поверила. Но улыбнулась.

— Можно я схожу?

— Нельзя, — сказал Кассиан. — Он просил не беспокоить.

— Сказал, что ему стыдно, — добавил Микаэль.

— Стыдно?

— Он впервые за тысячу лет показался нам слабым, — Рейго откусил кусок мяса. — Переживает.

— Ректор? Переживает?

— Люди меняются, — усмехнулся Кассиан. — Даже древние суккубы.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике, смотрела на луну. Думала. О нём. О том, как он стоял на пороге — бледный, худой, с мантией-мешком. О том, как он сказал «я вернулся». О том, как его рука дрожала в моей.

— Ты не спишь, — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Он стоял в дверях. В белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы — даже на верхнюю. Волосы мокрые, кое-где торчат сосульками. Босиком. И выглядит так, будто его только что вытащили из воды и забыли вытереть.

— Ты мылся, — сказала я.

— Пытался смыть с себя тень, — он провёл рукой по лицу. — Не помогло.

— Выглядишь как мокрая курица.

— Спасибо, — он усмехнулся. — Ты мастерица комплиментов.

— А ты мастер выглядеть жалко, — я спрыгнула с подоконника. — Иди сюда.

Он шагнул в комнату. Остановился.

— Боюсь наступить на что-нибудь.

— На что?

— Не знаю, — он посмотрел под ноги. — У тебя тут вечно что-то валяется.

— Ничего у меня не валяется, — я подошла к нему, взяла за руку. — Садись.

— Не упаду?

— Если упадёшь — поймаю.

Он сел на край кровати. Провёл рукой по мокрым волосам, откинул их назад.

— Как спалось? — спросила я, садясь рядом.

— Ужасно, — он усмехнулся. — Снились кошмары.

— О чём?

— О том, что я не вернулся, — он посмотрел на свои руки. — Что ты умерла. Что всё зря.

— Но я здесь.

— Здесь, — он поднял голову. — Я тебя вижу. Не верю.

— Потрогай.

Он протянул руку. Коснулся моего плеча. Убрал.

— Тёплая, — сказал он. — Живая.

— А ты холодный.

— Я всегда холодный.

— Нет, — я взяла его за руку. — Ты был холоднее, когда был тенью.

— А сейчас?

— Сейчас — почти человек.

Он усмехнулся. Грустно.

— Человек, который прожил тысячу лет. Звучит как проклятие.

— Звучит как опыт, — я сжала его пальцы. — Расскажи.

— О чём?

— О том, что ты видел. О том, что чувствовал. О том, как выжил.

Он молчал. Долго. Потом начал говорить.

О тени. О том, как он плыл в пустоте. О том, как слышал мои крики, но не мог ответить. О том, как боялся, что я его забуду.

— Я думал, ты меня бросишь, — сказал он. — Найдёшь способ забыть.

— А я искала способ вернуть, — я сжала его пальцы. — Каждый день.

— Знаю, — он посмотрел на меня. — Я чувствовал.

— А я чувствовала тебя. Иногда. Когда ты пульсировал.

— Я пытался говорить.

— Я слышала «жди».

— Это всё, что я мог.

— Достаточно, — я улыбнулась. — Я подождала.

— Теперь я здесь.

— Теперь ты здесь, — я отпустила его руку. — Что будем делать?

— Не знаю, — он усмехнулся. — Я не планировал возвращение.

— А что планировал?

— Умереть, — он сказал это буднично. — Как и положено суккубу. В тени. Незаметно.

— А я нарушила планы.

— Разрушила, — он поправил. — В хорошем смысле.

— Бывает?

— Со мной — впервые.

Мы замолчали. Я смотрела на него. Он смотрел в стену.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Потому что тогда я вспоминаю, кто я, — он повернулся ко мне. — А я хочу забыть.

— Кого? Суккуба или себя?

— Себя, — он усмехнулся. — Того, кто боялся.

— Чего?

— Тебя, — он посмотрел мне в глаза. — Всегда боялся. С первого дня.

— Я страшная?

— Ты — другая, — он покачал головой. — Таких не бывает. Таких не должно быть. А ты есть.

— И что теперь?

— Теперь я привыкаю, — он встал. — Иди спать. Утро вечера мудренее.

— Останься.

— Не могу, — он посмотрел на меня. — Я слаб. Не физически — морально. Если я останусь, я не смогу уйти.

— А кто просит уходить?

Он замер.

— Элиана...

— Не надо, — я встала. — Не надо решать за меня. Я уже выбрала. Всех. Включая тебя.

— Я не Истинный.

— Мне плевать, — я подошла к нему. — Я люблю тебя. Не за титул. Не за магию. За то, что ты есть.

Он молчал. Долго. Потом взял меня за руку.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Ты уже говорил.

— Повторю, — он притянул меня к себе. — Каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда ты будешь рядом.

— Договорились.

Он не поцеловал меня. Просто обнял. Крепко. Так, будто боялся, что я исчезну.

Я стояла, прижавшись к его груди, и слушала, как бьётся его сердце. Редко. Но ровно.

— Живое, — прошептала я.

— Твоими стараниями, — сказал он.

— Нашими, — поправила я. — Не только моими.

— Нашими, — повторил он.

Солнце лезло в окно нагло, без спроса.

Я проснулась оттого, что луч ударил прямо в глаза. Зажмурилась, перевернулась на другой бок — и упёрлась носом в чью-то спину.

Ректор сидел на краю кровати. Спиной ко мне. Босой. В той самой помятой белой рубашке, которая ещё вчера была застёгнута на все пуговицы, а сегодня расстегнулась сама — или он расстегнул во сне. Волосы высохли и теперь торчали во все стороны, как солома после бури.

Он смотрел в окно и не двигался.

Я некоторое время просто смотрела на него. На светлые волосы, которые падали на плечи. На бледную шею, на линию плеч, на то, как рубашка сидит на нём мешком — он всё ещё не набрал вес после возвращения.

— Ты долго собираешься меня разглядывать? — спросил он, не оборачиваясь.

— А ты долго собираешься сидеть истуканом?

— Я думал.

— О чём?

— О том, что не знаю, что делать дальше, — он повернул голову. — Я тысячу лет был ректором. Теперь я никто.

— Ты — Аш'Тарос, — я села, натянув одеяло до подбородка. — Это уже что-то.

— Это имя, — он усмехнулся. — Не профессия.

— Хочешь, я найду тебе работу?

— Какую?

— Ну, — я сделала вид, что задумалась. — Можешь мыть полы. У меня большой опыт.

Он повернулся ко мне полностью. Посмотрел так, будто я только что предложила ему станцевать танго на столе.

— Ты издеваешься?

— Немного, — я улыбнулась. — Ты слишком напряжённый. Расслабься.

— Я не умею расслабляться.

— А я не умею летать на драконе, — я пожала плечами. — Но учусь.

Он покачал головой.

— Ты невыносима.

— Знаю, — я сползла с кровати, подошла к нему, села рядом. — Но ты же меня выносишь.

— С трудом, — он взял меня за руку. Его пальцы были холодными, но уже не ледяными. Почти живыми.

— Согрелся? — спросила я.

— Немного.

— А тело?

— Ноет, — он поморщился. — Как после тысячелетней простуды.

— Это нормально, — я сжала его пальцы. — Ты долго был тенью. Теперь ты снова человек.

— Почти человек, — поправил он.

— Почти, — согласилась я.

Мы замолчали. Я смотрела в окно. Он смотрел на меня.

— Элиана, — сказал он.

— М?

— Я боялся, что ты меня забудешь, — сказал он тихо. — Когда был в тени. Я слышал, как ты говорила с Кассианом, с Рейго, с Микаэлем. Слышал, как ты смеялась. И думал — она справится и без меня.

— А я думала, — я повернулась к нему. — Каждый день. Как тебя вернуть.

— Зачем?

— Потому что ты — часть меня, — я взяла его лицо в ладони. — Не Истинный. Другой. Но часть.

— Ты говорила это раньше.

— Повторю, — я улыбнулась. — Пока не запомнишь.

Он накрыл мои ладони своими.

— Запомнил, — сказал он. — С первого раза.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что не верю, — он посмотрел мне в глаза. — До сих пор.

— Поверишь, — я убрала руки. — Время есть.

— Сколько?

— Вся жизнь, — я встала. — Идём завтракать.

— Не хочу.

— Надо, — я протянула ему руку. — Ты слишком худой. Тебя ветром сдует.

— Суккубов ветром не сдувает.

— А почти людей — сдувает, — я дождалась, пока он взял меня за руку, и потянула вверх. — Вставай, Аш'Тарос. Будем тебя откармливать.

Он встал. Посмотрел на наши сплетённые пальцы.

— Ты не боишься, что они увидят? — спросил он.

— Кто?

— Кассиан. Рейго. Микаэль.

— Они знают, — я пожала плечами. — Мы всё решили.

— Всё?

— Всё, — я кивнула. — Ты — часть нас. Часть меня.

Он молчал. Потом усмехнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Говорил уже.

— Повторю, — он сжал мои пальцы. — Каждый день.

— Договорились.

Мы вышли в коридор. Раннее утро, никого. Только призраки шаркали по углам и косо на нас поглядывали.

— Они сплетничать будут, — сказал ректор.

— Пусть, — я улыбнулась. — Я люблю сплетни.

Он засмеялся. Впервые — не усмехнулся, а засмеялся. Тихо, с хрипотцой, будто отвык.

— Ты смеёшься, — сказала я.

— Ты удивлена?

— Я счастлива, — я остановилась, посмотрела на него. — Ты здесь. Ты живой. Ты смеёшься.

— Твоими стараниями, — сказал он.

— Нашими, — поправила я. — Не только моими.

— Нашими, — повторил он.

И мы пошли завтракать.

После завтрака я вышла во двор.

Кассиан сидел на ступенях главного входа. Грыз яблоко. Рядом — корзина, полная таких же. Красных, сочных, с капельками утренней росы. Он не обернулся, когда я подошла. Только хрустнул громче.

— Ты меня слышишь, — сказала я, садясь рядом.

— Ты топаешь как слон.

— А ты жуешь как... не знаю кто. Громко.

— Это я специально, — он повернул голову. — Чтобы ты знала — я здесь.

— Я и так знаю.

— Нет, — он покачал головой. — Ты последние дни думала только о нем. Я не виню. Но я скучал.

— Скучал? — я не ожидала такой прямоты. Обычно он усмехался, переводил в шутку. А тут — серьезный.

— Скучал, — он откусил еще кусок. Прожевал. Проглотил. — Ты не представляешь, как странно быть рядом с тобой и чувствовать, что ты где-то далеко.

— Я здесь.

— Здесь, — он кивнул. — Но не со мной.

Я молчала. Потому что он был прав. Последние дни я думала о ректоре. О ритуале. О том, как он стоял на пороге бледный и худой. Кассиан был рядом, но я не замечала.

— Прости, — сказала я.

— Не извиняйся, — он протянул мне яблоко. — Я не жду, что ты будешь думать только обо мне. Я просто... скучал.

Я взяла яблоко. Надкусила. Сок потек по пальцам.

— Ты пачкаешься, — сказал он.

— Знаю.

— Хочешь, вытру?

— Хочу.

Он вытер мне подбородок пальцем. Осторожно, будто я была маленькой. Я смотрела на его руки — шершавые, горячие, с мозолями от мечей. Помнила, как они сжимали мою талию, как гладили спину, как дрожали после битвы.

— Ты всегда вытираешь меня после яблок, — сказала я. Это был не вопрос. Я помнила.

— Всегда, — он усмехнулся. — С первого раза на крыше.

— Я чуть не обожглась тогда.

— А я дул на твои пальцы, — он взял мою руку, посмотрел на шрам. — До сих пор видно.

— Ты сказал, что я свожу тебя с ума.

— А ты ответила, что это взаимно, — он поднес мою руку к губам, поцеловал шрам. — Ты помнишь.

— Помню все, — я посмотрела на него. — Каждое яблоко. Каждую крышу. Каждую твою усмешку.

— Даже мои усмешки?

— Они у тебя разные, — я улыбнулась. — Когда ты злой, когда радостный, когда просто прикалываешься. Я научилась различать.

— И какая сейчас?

— Сейчас — скучающая, — я провела пальцем по его губе. — Но счастливая.

Он поймал мой палец.

— Я скучал, — сказал он. — Повторю. На случай, если ты не поняла.

— Я поняла.

— И что ты будешь с этим делать?

— Не знаю, — я убрала руку. — Но я здесь. С тобой.

— Сегодня?

— Сегодня — с тобой, — я взяла яблоко из корзины. — Расскажи мне что-нибудь.

— О чем?

— О том, что ты чувствовал, когда меня не было.

Он помолчал. Взял яблоко, покрутил в руках.

— Как будто внутри что-то сломалось, — сказал он. — Не сердце. Что-то другое. Опора.

— Я была твоей опорой?

— Ты была моей причиной, — он посмотрел на меня. — Просыпаться утром. Есть яблоки. Сражаться. Ждать.

— А теперь?

— Теперь ты вернулась, — он пожал плечами. — Опора снова на месте.

— А если я уйду?

— Не уйдешь, — он усмехнулся. — Ты слишком любишь яблоки.

Я засмеялась. Он взял меня за руку.

— Элиана, — сказал он.

— М?

— Спасибо, что вернулась. Не ко мне одному — ко всем. Но я рад, что я в списке.

— Ты не в списке, — я сжала его пальцы. — Ты в сердце. В отдельной ячейке. С рогами.

— А у других что за ячейки?

— У Рейго — чешуя. У Микаэля — лед. У ректора — тень.

— А у меня?

— У тебя — яблоки, — я улыбнулась. — И наглость.

— Это мои лучшие качества.

— Знаю, — я поцеловала его в щеку. — Поэтому ты в ячейке.

Мы сидели молча. Я смотрела на деревья, он — на меня. Воробьи чирикали. Солнце грело спину. Вкус яблок — сладкий, с легкой кислинкой.

— Кассиан, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я тоже.

— Знаю.

— Повторю, — он притянул меня к себе. — Каждый день.

— Договорились.

Он поцеловал меня в губы. Вкусно — яблоками с его губ, смешанными с чем-то еще. Спокойствием, наверное. Или домом.

— Идем, — сказал он.

— Куда?

— Я хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Новое дерево.

— Какое дерево?

— Которое посадил ректор, когда вернулся, — он встал, протянул руку. — Оно кривое. Но живое.

— Кривое?

— Как и он, — усмехнулся Кассиан. — Идем. Посмеешься.

Я взяла его за руку. Мы пошли через двор.

— Ты не ревнуешь к его дереву? — спросила я.

— К дереву? — он поднял бровь. — Это низко даже для меня.

— Просто спросила.

— Не ревную, — он сжал мои пальцы. — У меня есть яблоки. У него — кривое дерево. Я в выигрыше.

Я засмеялась. Он улыбнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю.

— Это комплимент.

— Знаю, — я посмотрела на него. — Поэтому я здесь.

После разговора с Кассианом я пошла искать Рейго.

Он был на крыше. Сидел на краю, свесив ноги. Смотрел на закат. Ветер трепал его черные волосы, играл с краями кожаной куртки.

— Ты знал, что я приду, — сказала я, садясь рядом.

— Чувствовал.

— И не обернулся.

— А зачем? — он повернул голову. — Ты сама подошла.

— Ты всегда такой уверенный?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Уверенность в крови.

— А я? — я посмотрела на него. — Я дракон?

— Нет, — он покачал головой. — Ты человек.

— И всё?

— И всё, — он взял меня за руку. — Человек, который спас мир. Этого достаточно.

Я хотела сказать что-то еще, но он встал.

— Полетели.

— Куда?

— Туда, где я могу летать быстро.

— А я?

— Ты будешь смотреть.

Он трансформировался. Без вспышки, без грома. Просто — человек исчез, появился дракон. Огромный, черный, с золотыми глазами. Чешуя переливалась в лучах заката.

— Забирайся, — сказал он голосом, который звучал в голове.

— Сегодня без страхов? — спросила я, подходя к нему.

— А они у тебя были?

— В первый раз — да, — я положила руку на его шею. Чешуя была горячей, гладкой, живой. — Но сейчас — нет.

— Тогда чего мы ждем?

Я забралась на его спину. Устроилась между крыльев. Обхватила руками его шею.

— Держись крепче, — сказал он.

— Держусь.

Он взлетел.

Мир перевернулся. Земля ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо — холодный, резкий. Я не зажмурилась. Я смотрела.

Мы поднимались быстро. Башни академии стали маленькими, люди — точками, лес — зеленым ковром.

— Нравится? — спросил он.

— Очень, — я улыбнулась. — Почему ты не брал меня с собой раньше?

— Боялся, что ты испугаешься.

— А теперь?

— Теперь знаю, что нет, — он повернул голову, золотой глаз блеснул. — Ты изменилась.

— В какую сторону?

— Стала смелее, — он усмехнулся. — И тяжелее.

— Это ты меня обзываешь?

— Это я делаю тебе комплимент, — он расправил крылья, поймал поток ветра. — Держись.

Мы полетели быстрее. Земля проносилась внизу — поля, реки, деревни. Я смотрела и не могла наглядеться.

— Рейго, — крикнула я.

— Что?

— Как ты чувствуешь себя, когда летишь?

— Свободным, — сказал он. — Полностью. Без границ.

— А сейчас?

— Сейчас — то же, — он помолчал. — Но с тобой.

— Со мной быстрее?

— Со мной — спокойнее, — он усмехнулся. — Ты молчишь. Не кричишь. Не просишь приземлиться.

— Я раньше просила?

— В первый раз — да, — он повернул голову. — Ты сказала: «Я боюсь высоты». А потом: «Я боюсь тебя».

— А теперь?

— Теперь ты не боишься ничего, — он посмотрел вперед. — И это правильно.

Мы летели над лесом. Солнце садилось за горизонт, небо было розовым, оранжевым, золотым. Я протянула руку, будто могла дотронуться до облаков.

— Рейго, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Ты не боишься, что я упаду?

— Драконы не дают упасть тем, кого любят, — он сжал меня крыльями — осторожно, почти невесомо. — Это закон.

— Драконов?

— Мой, — он усмехнулся. — Личный.

Мы снижались. Медленно, плавно. Ветер стих. Земля приближалась. Я видела каждую травинку, каждый камень.

— Не хочу приземляться, — сказала я.

— Придется, — он коснулся лапами земли. — Я устал.

— Драконы не устают.

— А я устал, — он усмехнулся. — Тебя носить тяжело.

— Ты сказал, что я вешу меньше, чем кажусь.

— Я пошутил, — он трансформировался обратно, оказался рядом. — Ты тяжелая.

— Рейго!

— Это комплимент, — он обнял меня. — Ты тяжелая, потому что много значишь.

— Это самая странная похвала в моей жизни.

— Зато самая честная, — он поцеловал меня в макушку.

Мы стояли на поле. Трава шуршала под ногами. Солнце уже село, небо стало фиолетовым. Где-то вдалеке кричали птицы.

— Рейго, — сказала я.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За полет, — я прижалась к его груди. — За то, что показал небо. За то, что не дал упасть.

— Я всегда буду рядом, — он погладил меня по спине. — Пока ты хочешь.

— А если я не захочу?

— Тогда я буду ждать, — он усмехнулся. — Драконы умеют ждать.

— Ты говорил, что драконы умеют надеяться.

— И то и другое, — он взял меня за руку. — Идем. Ректор будет волноваться.

— Он не волнуется.

— Волнуется, — Рейго сжал мои пальцы. — Я видел, как он смотрел на дверь, когда ты ушла с Кассианом.

— И как он смотрел?

— Как голодный дракон на мясо, — усмехнулся Рейго. — Идем, а то сгорит от ревности.

— Он не ревнует.

— Я знаю, — он посмотрел на меня. — Но я бы на его месте ревновал.

— А ты ревнуешь?

— Немного, — он остановился. — Но я учусь делить. Это трудно для дракона.

— Ты справляешься?

— Пока да, — он улыбнулся. — А ты?

— Я учусь быть любимой, — я прижалась к его плечу. — Это трудно для человека, который мыл полы десять лет.

— Ты больше не моешь полы.

— Иногда мою, — я улыбнулась. — Для ностальгии.

Он засмеялся. Громко, раскатисто.

— Ты невыносима.

— Говорил уже.

— Повторю, — он чмокнул меня в макушку. — Каждый день.

— Договорились.

Мы пошли через поле к академии. Рука в руке. Молча. И это молчание было громче любых слов.

После полета с Рейго я пошла в библиотеку.

Микаэль был там. Сидел в своем кресле — с прямой спинкой и резными подлокотниками, утопая в полумраке. Читал книгу. Не поднял головы, когда я вошла.

— Ты пришла, — сказал он.

— Скучал? — спросила я, усаживаясь на пол у его ног.

— Вампиры не скучают. Они ждут.

— Это одно и то же.

— Нет, — он положил книгу на колени. — Ждать — это пассивно. Скучать — это страдать. Я не страдаю. Я просто... существую без тебя.

— А сейчас?

— Сейчас ты здесь, — он провел рукой по моим волосам. — Я перестаю существовать. Я живу.

— Красиво говоришь.

— Я вампир, — он усмехнулся. — У нас много времени придумывать красивые фразы.

— И много времени ждать?

— И много времени ждать, — согласился он. — Ты не представляешь, как долго я ждал тебя в этот раз.

— В этот раз?

— Ты была далеко, — он смотрел на меня сверху вниз. — Не физически — ментально. Ты думала о нем.

— О ректоре?

— О нем, — кивнул Микаэль. — И о ритуале. И о том, как его вернуть. Я не виню. Но я считал дни.

— Зачем?

— Чтобы знать, сколько еще терпеть, — он взял меня за подбородок. — Ты вернула его. Теперь ты здесь. Я больше не считаю.

— А что ты делаешь?

— Смотрю, — он усмехнулся. — Как всегда.

Я прижалась щекой к его колену. Он погладил меня по голове.

— Микаэль, — сказала я.

— М?

— Ты когда-нибудь боялся?

— Один раз, — он помолчал. — Когда ты упала в портал. Я думал, что потерял тебя навсегда.

— А потом?

— Потом ты вернулась, — он провел пальцем по моей щеке. — С дырой в голове и с потерей памяти. Но живая.

— Я не помнила тебя.

— Знаю, — он усмехнулся. — Это было больно. Но я терпел.

— Ты всегда терпишь.

— Это моя природа, — он пожал плечами. — Вампиры терпеливые.

— А еще говорят, что вампиры холодные и бесчувственные.

— Врут, — он наклонился, его губы коснулись моего уха. — Я весь горел, когда ты была без памяти. Но не показывал.

— Почему?

— Потому что если бы я показал, ты бы испугалась, — он отстранился. — Ты и так боялась. Всего. Себя. Нас.

— А теперь?

— Теперь ты не боишься, — он посмотрел на меня. — И это правильно.

Я повернулась, посмотрела на него снизу вверх.

— Микаэль, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Ты уже говорила.

— Повторю, — я взяла его за руку. — Каждый день.

— Договорились.

Он потянул меня вверх, усадил к себе на колени.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Меняю ракурс, — он усмехнулся. — Хочу видеть твое лицо.

— Я некрасивая снизу?

— Ты красивая отовсюду, — он провел пальцем по моей губе. — Но сверху — особенно.

— Это комплимент?

— Это факт, — он поцеловал меня. Холодно, медленно, почти невесомо. Я ответила. Он отстранился.

— Ты теплая, — сказал он.

— А ты холодный.

— Это комплимент?

— Это факт, — я улыбнулась. — Но я привыкла.

— К холоду?

— К тебе, — я взяла его лицо в ладони. — Ко всему. К твоему контролю. К твоему молчанию. К твоим красным глазам, которые смотрят сквозь меня.

— И что ты видишь?

— Себя, — я провела пальцем по его щеке. — В отражении.

— Это единственное отражение, которое я люблю, — он усмехнулся. — Остальные мне не нравятся.

— Почему?

— Потому что в них нет тебя.

Я засмеялась. Он улыбнулся.

— Ты смеешься, — сказал он.

— Ты улыбаешься.

— Ты редко меня видишь улыбающимся.

— Потому что ты редко улыбаешься, — я провела пальцем по уголку его губ. — А зря. У тебя красивая улыбка.

— Это комплимент?

— Это факт, — я поцеловала его в уголок губ.

Он обнял меня. Крепко. Так, будто я могла исчезнуть.

— Микаэль, — сказала я.

— М?

— Ты будешь моим Истинным всегда?

— Всегда, — он сжал меня в объятиях. — Я — твой вампир. Это не вопрос. Это данность.

— Даже когда я буду старой и морщинистой?

— Я вампир, — он усмехнулся. — Я не старею. А ты — будешь вечно молодой. Я позабочусь.

— Обратишь меня?

— Если ты захочешь, — он посмотрел на меня. — Но не раньше.

— А когда?

— Когда ты сама попросишь, — он поцеловал меня в макушку. — А пока — живи. Дыши. Люби. Будь человеком.

— А ты?

— А я буду рядом, — он погладил меня по спине. — Всегда. Как твоя тень.

— Ты не тень.

— А кто?

— Моя вечность, — я прижалась к его груди. — Моя спокойная, холодная, бесконечная вечность.

Он не ответил. Просто обнял крепче.

Мы сидели молча. Я слушала — он не дышал. Вампиры не дышат. Но я чувствовала — он жив.

— Микаэль, — сказала я.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ждал, — я подняла голову. — За то, что не превратил меня в вампира, когда я была без памяти.

— Это было бы нечестно, — он покачал головой. — Ты должна была выбрать сама.

— Я выбрала.

— Всех?

— Всех, — я улыбнулась. — И тебя — в том числе.

— Я твой Истинный, — сказал он. — Как и они.

— Знаю, — я поцеловала его в губы. — И я никогда об этом не забуду.

Мы вышли из библиотеки. В коридоре было темно. Только факелы мерцали на стенах.

— Куда теперь? — спросил он.

— К ректору, — сказала я. — Он, наверное, уже заскучал.

— Он не скучает.

— А что делает?

— Думает о тебе, — Микаэль взял меня за руку. — Как и мы все.

— И как вы думаете?

— По-разному, — он усмехнулся. — Но все — с надеждой.

— На что?

— Что ты останешься, — он посмотрел на меня. — Навсегда.

— Я никуда не ухожу, — я сжала его пальцы.

— Знаю, — он поцеловал мою руку. — Поэтому мы здесь.

Вечером я сидела в комнате ректора.

Он стоял у окна, смотрел на луну. Белые волосы распущены, серебряные глаза блестят в темноте. Он всё ещё был худым, но уже не таким бледным, как в первый день после возвращения. Щёки порозовели, под глазами почти не осталось теней.

— Ты поправился, — сказала я. — Заметно.

— Я ем четыре раза в день, — он усмехнулся. — Твоими стараниями.

— Кассиан сказал, что если ты не будешь есть, он скормит твою кашу призракам.

— Я слышал, — ректор повернулся. — Испугался.

— Ты? Испугался?

— Призраки обидчивые, — он усмехнулся. — Если их обидеть, они начинают стонать по ночам.

— А ты боишься стонов?

— Я боялся, что они разбудят тебя, — он подошёл, сел рядом. — Ты плохо спала последние дни.

— Откуда ты знаешь?

— Я слушал, — он взял меня за руку. — Ты ворочалась. Что-то шептала. Иногда кричала.

— А ты заходил?

— Нет, — он покачал головой. — Боялся помешать.

— А сейчас?

— Сейчас ты здесь, — он сжал мои пальцы. — Я больше не боюсь.

— Чего именно?

— Что ты исчезнешь, — он посмотрел на меня. — Ты вернулась. Ты выбрала всех. Ты с нами.

— Я никуда не ухожу.

— Знаю, — он усмехнулся. — Пока.

— Что значит «пока»?

Он помолчал. Провёл пальцем по моему запястью, там, где бился пульс.

— Элиана, — сказал он. — Тень Творца внутри тебя. Она не исчезла.

— Я знаю.

— Она не спит, — он посмотрел мне в глаза. — Она ждёт.

— Чего?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но я чувствую. Иногда — пульсация. Сильнее, чем обычно. Ты не замечала?

Я замерла. Замечала. Но старалась не думать.

— Замечала, — сказала я.

— И что ты чувствовала?

— Страх, — честно ответила я. — Не мой. Её. Или его. Не знаю.

— Творец не умер, — ректор встал, подошёл к окну. — Он затих. Но он внутри тебя. И он ждёт момента, чтобы вырваться.

— Что мне делать?

— Наблюдать, — он повернулся. — Контролировать. Не давать ему воли.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы поможем, — он посмотрел на меня. — Все.

— Даже ты?

— Даже я, — он усмехнулся. — Я теперь почти человек. Но я умею держать тень.

— Научишь?

— Научу, — он подошёл, взял меня за подбородок. — Но не сегодня. Сегодня — отдыхай.

— Я устала отдыхать.

— Тогда просто побудь со мной, — он отпустил моё лицо. — Молча.

Я кивнула. Прижалась к его плечу.

Мы сидели молча. Луна светила в окно. Ветер играл с занавесками.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— М?

— Ты боишься?

— Я суккуб, — он усмехнулся. — Мы не боимся.

— А ты?

— А я — боюсь, — он обнял меня. — Боюсь, что однажды ты не проснёшься. Или проснёшься, но не вспомнишь нас.

— Я помню вас.

— Пока.

— Перестань говорить «пока», — я посмотрела на него. — Это пугает.

— Это реальность, — он покачал головой. — Ты — Истинная трёх. Ты — носитель Творца. Ты — надежда и угроза одновременно.

— Звучит как проклятие.

— Это дар, — он провёл пальцем по моей щеке. — Ты можешь спасти мир. И уничтожить.

— Я не хочу уничтожать.

— Я знаю, — он поцеловал меня в лоб. — Поэтому я верю в тебя.

— Даже когда я сомневаюсь?

— Тем более, — он усмехнулся. — Сомневающиеся живут дольше. Они проверяют каждый шаг.

— Ты философ.

— Я суккуб, — он поправил. — Мы живём долго. Успеваем подумать.

Я засмеялась. Он улыбнулся.

— Ты смеёшься, — сказал он.

— Ты улыбаешься.

— Это от счастья, — он посмотрел на меня. — Ты сделала меня счастливым.

— Я?

— Ты, — он сжал мои пальцы. — Все вы. Твоя вера. Твоя любовь. Твоё безумие.

— Безумие?

— Ты могла меня бросить, — он покачал головой. — Но ты вернула. Ты рисковала собой. Ради кого? Ради суккуба, который врёт всегда.

— Ты не всегда врёшь.

— Почти всегда, — он усмехнулся. — Но тебе — не вру.

— Почему?

— Потому что ты видишь правду, — он провёл пальцем по моей губе. — Даже когда я молчу.

Я взяла его за руку. Прижалась щекой к его ладони.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — он поцеловал меня в губы. — Я тебя тоже.

— Знаю.

— Повторю, — он обнял меня. — Каждый день. Каждую ночь. Каждый раз, когда ты будешь рядом.

— А если я буду не рядом?

— Тогда я буду ждать, — он усмехнулся. — Суккубы умеют ждать.

— Я думала, суккубы умеют брать.

— Я умею всё, когда дело касается тебя, — он посмотрел на меня. — И ждать — в том числе.

Я закрыла глаза. Тьма внутри пульсировала. Спокойно. Тепло. Но я чувствовала — она не спит. Она ждёт.

— Аш'Тарос, — прошептала я.

— М?

— Что-то будет.

— Знаю, — он прижал меня к себе. — Но не сегодня.

— А когда?

— Не знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Но мы справимся.

— Все?

— Все, — он усмехнулся. — Ты, я, Кассиан, Рейго, Микаэль. Мы — одна стая.

— Дракон, демон, вампир и суккуб?

— И человек, — он поправил. — Ты — человек. Самая сильная из нас.

Я улыбнулась. Прижалась к его груди. Слушала, как бьётся его сердце — редко, но ровно.

— Спи, — сказал он.

— Не хочу.

— Отдыхай, — он погладил меня по спине. — Завтра будет новый день.

— А послезавтра?

— Послезавтра — тоже, — он усмехнулся. — Мы никуда не спешим.

— А если я исчезну?

Он замер.

— Не исчезай, — сказал он. — Пожалуйста.

— Это не от меня зависит.

— Тогда я найду, — он сжал меня в объятиях. — В любом мире. В любой тени. Я найду.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он поцеловал меня в макушку. — Суккубы не дают обещаний. Но я даю.

— Тобой?

— Тобой, — повторил он.

Я закрыла глаза.

Тьма внутри пульсировала.

«Скоро», — показалось мне. Или не показалось.

Я улыбнулась.

— Я буду ждать, — прошептала я. — Если что — буду.

— Я не дам тебе ждать, — сказал он. — Я приду.

— Договорились.

Мы сидели молча. Луна светила в окно. Ветер играл с занавесками.

За окном занимался рассвет.

Последний рассвет перед бурей.

После разговора с ректором я пошла к Тиму.

Он сидел в своей комнате. Зашивал штаны. Увидел меня — отложил иголку, улыбнулся. Плечо уже зажило, повязку сняли, только бледный шрам остался на память.

— Жива, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— А ты сомневался?

— Каждую минуту, — он откинулся на спинку стула. — Ты последнее время пропадаешь. То с одним, то с другим. То с ректором. Я уже забыл, как ты выглядишь при дневном свете.

— Я выгляжу так же, как и при ночном.

— Нет, — он покачал головой. — При дневном ты кажешься меньше. И уставшей.

— Спасибо, Тим. Ты мастер комплиментов.

— А ты мастер пропадать, — он усмехнулся. — Я слышал, ты вернула ректора из тени.

— Призраки шепчутся?

— У них нет других развлечений, — он пожал плечами. — Им же нельзя в карты играть. Руки не держат.

— А ты с ними играешь?

— Пытаюсь, — он вздохнул. — Они жульничают. Сквозь стол смотрят.

Я не сдержала улыбку. Он заметил, усмехнулся.

— Вот так. Я тебя рассмешил. А ты последние дни вообще не улыбалась.

— Откуда ты знаешь?

— Призраки шептали, — он сделал загадочное лицо. — Ладно, не призраки. Я сам смотрел. Ты ходила по коридорам, смотрела в пол. Будто что-то искала.

— Искала, — я села на край его кровати. — Ответы.

— Нашла?

— Не все, — я посмотрела в окно. — Тень внутри меня не спит. Она ждет. Я чувствую.

— Чего ждет?

— Не знаю, — я покачала головой. — Но когда-нибудь она вырвется. И мне придется уйти.

— Куда?

— Не знаю, — я посмотрела на него. — Далеко. Чтобы не навредить вам.

Он замолчал. Положил шитье на стол. Повернулся ко мне всем телом.

— Элиана, — сказал он. — Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Ты хочешь сказать, что однажды проснешься и уйдешь? Без предупреждения? Без прощания?

— Может быть.

— Это не «может быть», — он покачал головой. — Это «будет». Я тебя знаю. Если ты решила — ты сделаешь.

— Ты меня знаешь лучше, чем я сама?

— Я смотрел, — он усмехнулся. — Ты мыла полы, когда все спали. Ты дралась с демоном, когда он был в два раза больше тебя. Ты не сдавалась. Никогда. Если ты решишь уйти — ты уйдешь.

— И ты меня не остановишь?

— Не смогу, — он вздохнул. — Но я буду ждать.

— Зачем?

— Ты — моя подруга, — он посмотрел мне в глаза. — Единственная в этой академии, которая не считает меня трусом.

— Ты не трус.

— Знаю, — он усмехнулся. — Я просто осторожный. Это разные вещи.

— Тим, — я взяла его за руку. — Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть, — я сжала его пальцы. — За то, что не боишься меня.

— Я боюсь, — он честно ответил. — Но не тебя. За тебя.

— Не надо.

— Надо, — он покачал головой. — Кто-то же должен.

Мы помолчали. Я смотрела в окно, он — на меня.

— Тим, — сказала я.

— М?

— Если я исчезну... ты найдешь меня?

— Не знаю, — он подумал. — Но я попрошу призраков. Они везде. Может, увидят.

— А если не увидят?

— Тогда попрошу Лириэль, — он усмехнулся. — Она умеет находить тех, кто прячется.

— С чего ты взял?

— Она нашла меня, когда я спрятался в подвале от преподавателей, — он усмехнулся. — И сдала. Но это не важно. Главное — нашла.

— Ты ее не боишься?

— Боюсь, — он вздохнул. — Но она изменилась. После карцера стала тише. Реже бросается зельями.

— Может, она просто притворяется?

— Может, — он пожал плечами. — Но я бы на ее месте притворялся. Чтобы выпустили.

— Ты циник.

— Я реалист, — он улыбнулся. — Иди уже. Тебя, наверное, ждут.

— Кто?

— Твои красавчики, — он махнул рукой. — И ректор. Он, между прочим, приходил. Спрашивал, как я.

— Ректор? Спрашивал?

— Удивилась? — он усмехнулся. — Я тоже. Мы пили чай. Он сказал, что я — твой друг, а значит, и его.

— И что ты ответил?

— Сказал, что чай не очень, — он улыбнулся. — Он обиделся.

— Ты врешь.

— Немного, — он усмехнулся. — Он не обиделся. Сказал, что в следующий раз купит нормальный.

Я засмеялась. Он улыбнулся.

— Ты смеешься, — сказал он.

— Ты шутишь.

— Это моя защита, — он пожал плечами. — Если не шутить — можно заплакать.

— Плакать полезно.

— Я поплачу, когда ты уйдешь, — он посмотрел на меня. — А пока — держись.

— Держусь, — я встала. — Спасибо, Тим.

— Не за что, — он взял иголку. — Иди. Не заставляй ректора волноваться.

— Он не волнуется.

— Волнуется, — Тим усмехнулся. — Я видел, как он смотрел на дверь, когда мы пили чай.

— И как?

— Как кот на мышь, — он улыбнулся. — Которую боятся спугнуть.

После Тима я пошла к Лириэль.

Она сидела в карцере. Белые стены, железная кровать, маленькое окно под потолком. Она выглядела уставшей, но не сломленной. Волосы стянуты в хвост, лицо бледное, глаза спокойные.

— Ты пришла, — сказала она. Не спросила — констатировала.

— Могла бы и не приходить, — я села на табурет напротив.

— Но пришла, — она подняла голову. — Значит, что-то нужно.

— Мне нужно не что-то, а кто-то, — я посмотрела на нее. — Ты.

— Я? — она удивилась. — Зачем?

— Ты умеешь находить тех, кто прячется, — я сказала это прямо. — Тим рассказал.

— Тим много болтает, — она усмехнулась.

— Но он не врет, — я посмотрела ей в глаза. — Ты нашла его в подвале, когда он прятался.

— И сдала, — она пожал плечами. — Не самый лучший пример.

— Но ты нашла, — я повторила. — Мне нужно, чтобы ты нашла меня. Если я исчезну.

Она замерла.

— Ты собралась исчезать?

— Не собралась, — я покачала головой. — Но тень внутри меня не спит. Она ждет. Когда-нибудь она вырвется. И мне придется уйти.

— Куда?

— Не знаю, — я вздохнула. — Но я хочу, чтобы меня нашли.

— Твои красавчики найдут, — она усмехнулась. — Они же тебя везде чуют.

— Их может не быть рядом, — я посмотрела на нее. — А ты — можешь.

— Я — узница карцера, — она развела руками. — Какая из меня ищейка?

— Завтра тебя выпускают.

— Откуда ты знаешь?

— Я попросила ректора, — я сказала это спокойно. — Он согласился.

Она замолчала. Смотрела на меня. Долго.

— Зачем? — спросила она наконец. — Зачем тебе это?

— Потому что ты нужна, — я сказала честно. — Не только как ищейка. Как... — я запнулась, — как человек, который может измениться.

— Ты мне доверяешь?

— Пока нет, — я покачала головой. — Но хочу научиться.

— С чего вдруг?

— С того, что ты дала мне зеркало теней, — я посмотрела ей в глаза. — Без тебя я бы не вернула ректора.

— Я хотела свободы.

— Ты ее получила, — я кивнула. — Но ты могла потребовать больше. Зелья там. Артефакты. Ты потребовала свободу. Это дорогого стоит.

Она усмехнулась. Грустно.

— Ты наивная, — сказала она. — Я могу обмануть.

— Можешь, — я согласилась. — Но не обманешь.

— Почему ты так уверена?

— Потому что ты сдала Тима в подвале, — я улыбнулась. — Если бы ты хотела быть злодейкой, ты бы его убила. Ты не убила.

— Я пожалела?

— Ты не захотела марать руки, — я пожала плечами. — Это не жалость. Это расчет. Студенты не пропадают просто так. Это расследуют.

— Ты мыслишь как злодейка, — усмехнулась она.

— Я просто много мыла полы, — я улыбнулась. — И слушала разговоры.

Мы замолчали. Я смотрела на нее. Она смотрела в пол.

— Лириэль, — сказала я.

— Что?

— Ты станешь моим другом?

Она подняла голову. Удивилась.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — я кивнула.

— Я стреляла в Тима, — она посмотрела на меня. — Из-за меня он чуть не умер.

— Было дело, — я согласилась. — Но ты была под контролем дяди.

— Это не оправдание.

— Это объяснение, — я поправила. — Оправдываться будешь перед собой. Я тебя уже простила.

— С чего вдруг?

— С того, что ты дала мне зеркало, — я повторила. — С того, что ты сидишь здесь и не сходишь с ума. С того, что ты — единственная эльфийка, которая говорит с призраками.

— Они сами со мной говорят, — она усмехнулась. — Я не выбирала.

— Тем лучше, — я встала. — Завтра выходишь. Будем дружить.

— Дружить? — она подняла бровь. — Это обязательно?

— Нет, — я покачала головой. — Но я хочу.

— Ты странная, — она посмотрела на меня. — Тебя боятся. Тобой восхищаются. Тебя ненавидят. А ты хочешь дружить с той, кто чуть не убила твоего друга.

— А что мне терять? — я пожала плечами. — Тень во мне все равно убьет меня раньше, чем ты.

Она замерла.

— Это не смешно, — сказала она.

— Я и не смеюсь, — я посмотрела на нее. — Поэтому давай — будем дружить. Пока я еще здесь.

Она молчала. Долго. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Будем.

— Договорились, — я улыбнулась. — Увидимся завтра.

— Увидимся, — она усмехнулась. — Если не сбежишь.

— Не сбегу, — я махнула рукой. — Сегодня — точно.

Я вышла из карцера.

В коридоре было темно. Только факелы мерцали на стенах. Я пошла в свою комнату.

— Ты была у Лириэль, — раздался голос за спиной.

Кассиан. С яблоком. Грызет. Хрустит.

— Ты следишь за мной? — спросила я, не оборачиваясь.

— Охраняю, — он подошел. — Это разные вещи.

— И часто ты охраняешь?

— Всегда, — он встал рядом, откусил еще кусок. — Особенно когда ты идешь к эльфийке, которая чуть не убила Тима.

— Она уже не стреляет.

— Пока, — он усмехнулся. — А ты ей веришь?

— А ты? — я повернулась к ним.

— Я верю тебе, — он посмотрел на меня. — Если ты сказала, что она больше не враг — значит, так.

— А если я ошибусь?

— Тогда я ее убью, — он сказал это буднично, как о погоде. — Вопросов не задавая.

— Ты не убийца.

— Для тебя — стану, — он взял меня за руку. — Любым. Кем скажешь.

— Не надо, — я покачала головой. — Просто будь рядом.

— Это я умею, — он усмехнулся. — Идем. Ужин стынет.

— А ректор ждет?

— Он всегда ждет, — Кассиан усмехнулся. — Но я его опередил.

— Ты ревнуешь?

— Немного, — он сжал мои пальцы. — Но я учусь делить.

— Успешно?

— Пока да, — он улыбнулся. — Но если он будет смотреть на тебя голодными глазами, я ему яблоко в лоб запущу.

— Он поймает.

— Я сильнее, — Кассиан усмехнулся. — Идем.

Мы пошли в столовую. Рука в руке. Я чувствовала его тепло — горячее, живое, настоящее.

— Кассиан, — сказала я.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть, — я посмотрела на него. — За то, что не боишься меня.

— Я боюсь, — он честно ответил. — Но не тебя. За тебя.

— Не надо.

— Надо, — он остановился. — Кто-то же должен.

Мы пошли дальше. Тьма внутри пульсировала. Спокойно. Тепло.

«Скоро», — показалось мне. Или не показалось.

Я улыбнулась.

— Скоро, — прошептала я.

— Что? — спросил Кассиан.

— Ничего, — я посмотрела на него. — Идем.

Ночь после разговора с Тимом и Лириэль была беспокойной.

Я лежала в своей комнате, смотрела в потолок и слушала, как пульсирует тень внутри. Сильнее, чем обычно. Чаще. Будто она считала секунды до чего-то.

— Ты не спишь, — раздался голос от двери.

Ректор. В белой рубашке, расстегнутой на две пуговицы. Волосы распущены, босиком. Он привык — теперь ходил ко мне почти каждую ночь.

— Не могу, — сказала я.

— Тень?

— Она пульсирует, — я села на кровати. — Сильнее, чем раньше.

— Я знаю, — он подошел, сел рядом. — Я чувствую.

— И что ты чувствуешь?

— Страх, — он посмотрел на меня. — Не твой. Ее. Тьма боится.

— Чего?

— Тебя, — он взял меня за руку. — Она знает, что ты сильнее. Но она ждет момента, когда ты ослабеешь.

— А если я не ослабею?

— Тогда она будет ждать дальше, — он усмехнулся. — У нее вечность.

— А у меня?

— У тебя — тоже, — он сжал мои пальцы. — Ты — Истинная трех. Ты — носитель Творца. Ты будешь жить долго.

— А если я не хочу жить долго?

Он замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — я покачала головой. — Просто спросила.

— Элиана, — он повернул меня к себе. — Посмотри на меня.

Я посмотрела. Серебряные глаза — спокойные, но я видела — он боится.

— Не исчезай, — сказал он. — Пожалуйста.

— Я здесь.

— Пока, — он покачал головой. — Я чувствую. Ты готовишься.

— К чему?

— К уходу, — он провел пальцем по моей щеке. — Я вижу. Ты прощалась с Тимом. Ты мирилась с Лириэль. Ты… — он запнулся, — ты говорила с каждым из нас так, будто это в последний раз.

— Я просто хотела, чтобы вы знали, как я вас люблю.

— Мы знаем, — он усмехнулся. — Но это не повод исчезать.

— А если это единственный способ защитить вас?

— Тогда мы найдем другой, — он прижал меня к себе. — Вместе.

— А если не найдем?

— Тогда я уйду с тобой, — он сказал это спокойно, будто речь шла о прогулке.

— Ты не можешь.

— Могу, — он покачал головой. — Я был в тени. Я знаю, как там. Я выживу.

— А я?

— Ты — тоже, — он поцеловал меня в макушку. — Мы — одна команда. Мы выживаем вместе.

Я закрыла глаза. Тьма внутри пульсировала — громче, настойчивее.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— М?

— Если я исчезну… ищи меня.

— Найду, — он сжал меня в объятиях. — Обещаю.

Утром я лежала, смотрела в потолок.

Ректор ушел — на полу остались следы босых ног. Я смотрела на них и думала. Тьма внутри затихла — но не уснула. Она ждала.

— Ты не встала, — раздался голос от двери.

Кассиан. С яблоками.

— Ты каждое утро приносишь яблоки, — сказала я.

— Каждое, — он поставил корзину на тумбочку. — Ты выглядишь паршиво.

— Спасибо.

— Не за что, — он сел на край кровати. — Не спала?

— Не могла.

— Тень?

— Она пульсирует, — я посмотрела на него. — Сильнее, чем раньше.

— Я знаю, — он взял меня за руку. — Мы все знаем.

— И что вы чувствуете?

— Страх, — он честно ответил. — Не за себя. За тебя.

— Не надо.

— Надо, — он покачал головой. — Ты — наша Истинная. Если ты исчезнешь, мы останемся без центра.

— Вы справитесь.

— Не справимся, — он сжал мои пальцы. — Ты — не центр. Ты — солнце. А мы — планеты. Без солнца мы разлетимся.

— Красиво говоришь.

— Я демон, — он усмехнулся. — Мы умеем говорить красиво, когда боимся.

— А ты боишься?

— Очень, — он посмотрел на меня. — Поэтому не исчезай. Пожалуйста.

— Я здесь.

— Пока, — он покачал головой. — Но я чувствую. Ты готовишься.

— К чему?

— К уходу, — он провел пальцем по моей руке. — Я видел, как ты смотрела на нас вчера. Как прощалась.

— Я не прощалась.

— Прощалась, — он усмехнулся. — Но я делаю вид, что не заметил.

— Зачем?

— Чтобы не плакать, — он улыбнулся грустно. — Демоны не плачут.

— Плачут.

— А я — нет, — он покачал головой. — Я буду ждать.

— Долго?

— Сколько понадобится, — он поцеловал меня в лоб. — Идем завтракать.

— Не хочу.

— Надо, — он встал, протянул руку. — Ты слишком худая. Тебя ветром сдует.

— Меня не сдует.

— А я боюсь, — он усмехнулся. — Поэтому — идем.

Я взяла его за руку. Мы вышли в коридор.

За завтраком все были в сборе.

Кассиан, Рейго, Микаэль, ректор. Я сидела в центре, смотрела на них и чувствовала — время уходит.

— Ты не ешь, — сказал Рейго.

— Не хочется.

— Надо, — он подвинул ко мне тарелку. — Ты и так худая.

— Все мне сегодня говорят, что я худая.

— Потому что это правда, — усмехнулся Микаэль. — Ешь.

Я взяла ложку. Сделала глоток. Каша была теплой, сладкой — но я не чувствовала вкуса.

— Элиана, — сказал ректор. — Что-то не так?

— Все так, — я улыбнулась. — Просто… я рада, что вы здесь.

— Мы всегда здесь, — сказал Рейго.

— Всегда, — сказал Микаэль.

— Всегда, — сказал Кассиан.

— Всегда, — сказал ректор.

Я смотрела на них. Четыре мужчины. Четыре судьбы. Четыре сердца, которые бились в такт моему.

— Я люблю вас, — сказала я.

— Мы знаем, — ответили они хором.

— Повторю, — я улыбнулась. — Каждый день.

— Договорились, — сказал Кассиан.

— Договорились, — сказал Рейго.

— Договорились, — сказал Микаэль.

— Договорились, — сказал ректор.

Я доела кашу. Встала.

— Я пойду.

— Куда? — спросил ректор.

— Проветрюсь, — я посмотрела на него. — Одна.

— Не надо, — сказал Кассиан.

— Надо, — я покачала головой. — Я скоро вернусь.

— Обещаешь? — спросил Микаэль.

— Обещаю, — я улыбнулась. — Куда я денусь.

Я вышла из столовой. Прошла по коридору. Спустилась в подвал. Подошла к зеркалу теней.

— Ты здесь, — сказала я.

Тишина.

— Я знаю, что ты слышишь, — я прижала ладонь к стеклу. — Тень внутри меня. Ты ждешь. Я чувствую.

Тьма дрогнула.

— Ты хочешь вырваться, — сказала я. — Я тебя отпущу.

Тьма пульсировала. Вопрос.

— Не сразу, — я покачала головой. — Я должна попрощаться. Но потом — я уйду.

Тьма затихла. Будто согласилась.

— Только не навреди им, — я посмотрела на свое отражение. — Если ты вырвешься — не трогай их. Они — мои. Я вернусь. А они — подождут.

Тьма дрогнула. Согласие.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что ждешь.

Я вышла из подвала. Поднялась на крышу.

Солнце садилось. Небо было розовым, оранжевым, золотым.

— Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Ректор.

— Ты не должен был приходить, — сказала я, не оборачиваясь.

— Я всегда должен быть там, где ты, — он подошел, встал рядом. — Ты говорила с тенью.

— Ты слышал?

— Я чувствовал, — он посмотрел на меня. — Ты собралась уходить.

— Не сегодня, — я покачала головой. — Но скоро.

— Когда?

— Не знаю, — я повернулась к нему. — Тень решит.

— А ты?

— А я подчинюсь, — я взяла его за руку. — Это моя судьба.

— Ты можешь ее изменить.

— Не могу, — я покачала головой. — Творец внутри меня. Он не исчез. Он просто ждет.

— И ты его отпустишь?

— Чтобы спасти вас — да, — я сжала его пальцы. — Я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Мы сильные, — он усмехнулся. — Мы выдержим.

— А я — нет, — я посмотрела на него. — Если кто-то из вас умрет из-за меня, я не прощу себе.

— Тогда не дай нам умереть, — он притянул меня к себе. — Вернись.

— Вернусь, — я прижалась к его груди. — Обещаю.

— Я поверил, — сказал он. — В первый раз за тысячу лет.

— Я не подведу.

— Знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Поэтому я здесь.

Мы стояли на крыше. Смотрели на закат. Тьма внутри пульсировала — спокойно, терпеливо.

«Скоро», — показалось мне. Или не показалось.

— Скоро, — прошептала я.

— Я буду ждать, — сказал ректор.

— Знаю, — я улыбнулась. — Поэтому я вернусь.

Она ушла ночью.

Никто не слышал, как открылась дверь. Никто не видел, как она прошла по коридору. Никто не почувствовал, как тень внутри неё пульсировала в последний раз — спокойно, будто прощаясь.

Ректор проснулся от тишины.

Он лежал в своей комнате, смотрел в потолок и слушал. Раньше он чувствовал её — тепло, пульсацию, дыхание. Теперь — ничего.

Пустота.

— Элиана? — позвал он мысленно.

Никто не ответил.

Он встал. Прошёл по коридору. Толкнул дверь её комнаты.

Пусто. Кровать заправлена. Подушка — на месте. На столе — яблоко. Одно. Красное. С капельками утренней росы.

Рядом — записка.

Он взял её. Развернул. Почерк — её. Торопливый, с кляксами.

«Простите. Я должна. Вернусь. Не ищите. Ждите».

Он сжал бумагу в кулаке.

— Дура, — прошептал он. — Какая же дура.

Кассиан проснулся от того, что открыл глаза и понял — что-то не так.

Он сел на кровати, посмотрел на корзину с яблоками. Красные, сочные. Он протянул руку, взял одно. Понюхал.

Ничего.

Раньше они пахли ею — сладко, с горчинкой. Теперь пахли просто яблоками. Пустыми.

— Элиана? — позвал он.

Тишина.

Он встал. Вышел в коридор. Ректор стоял у её двери.

— Она ушла, — сказал ректор.

— Я понял, — Кассиан сжал яблоко в кулаке. — Яблоки больше не пахнут ею.

— Ты поэтому проснулся?

— Я проснулся от того, что её нет, — он посмотрел на ректора. — Тело знает раньше, чем голова.

— Умно.

— Я демон, — он усмехнулся. — Мы чувствуем пустоту быстрее, чем другие.

Он прошёл в комнату. Увидел записку. Прочитал. Перечитал.

— «Не ищите», — процитировал он. — Дура.

— Я уже сказал, — усмехнулся ректор.

— Я повторю, — Кассиан посмотрел на него. — Мы будем искать. Плевать на её «не ищите».

— Она хотела защитить нас.

— А я хочу её вернуть, — он покачал головой. — Её желания против моих. Я сильнее.

Рейго проснулся от холода.

Он лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал — её нет. Раньше он ощущал её тепло даже на расстоянии. Теперь — ничего. Будто кто-то выключил огонь внутри.

— Элиана? — позвал он мысленно.

Тишина.

Он встал. Вышел в коридор. Кассиан и ректор стояли у её двери.

— Она ушла? — спросил Рейго.

— Да, — сказал ректор.

— Куда?

— Не знаем.

Рейго прошёл в комнату. Увидел записку. Прочитал. Хмыкнул.

— «Ждите», — сказал он. — Она издевается.

— Почему? — спросил Кассиан.

— Потому что мы не умеем ждать, — Рейго усмехнулся. — Драконы — нет. Демоны — нет. Вампиры — умеют, но Микаэль не один.

— А суккубы? — спросил ректор.

— Суккубы — тем более, — Рейго посмотрел на него. — Ты уже ищешь?

— Уже, — кивнул ректор. — Мысленно.

— И что?

— Пустота.

— Значит, будем искать физически, — Рейго вышел в коридор. — Ждать — не вариант.

Микаэль проснулся от того, что перестал слышать её пульс.

Он лежал на кровати, смотрел в потолок и ждал. Раньше он слышал её сердцебиение даже сквозь стены. Теперь — ничего. Тишина. Абсолютная. Как в могиле.

— Элиана? — позвал он мысленно.

Тишина.

Он встал. Вышел в коридор. Рейго, Кассиан и ректор стояли у её двери.

— Она ушла? — спросил Микаэль.

— Да, — сказал ректор.

— Куда?

— Не знаем.

Микаэль прошёл в комнату. Увидел записку. Прочитал. Положил на место.

— «Вернусь», — сказал он. — Обещает.

— Ты ей веришь? — спросил Кассиан.

— Вампиры не верят, — он усмехнулся. — Они ждут и проверяют.

— И что ты проверил?

— Что её нет, — он посмотрел на них. — Но пульс не врут. Она жива.

— Откуда ты знаешь?

— Я перестал его слышать, — он покачал головой. — Но я помню. Он был ровным. Значит, она ушла не в панике. Она решила сама.

— И что нам это даёт? — спросил Рейго.

— То, что она вернётся, — Микаэль усмехнулся. — Сама. Или мы её найдём. Других вариантов нет.

Тим проснулся от того, что призраки замолчали.

Он сидел на кровати, смотрел в стену и слушал. Раньше они шептались постоянно — жаловались на жизнь, сплетничали, давали плохие советы. Теперь — ничего. Даже скрипа половиц не было.

— Элиана ушла? — спросил он у пустоты.

Призраки молчали.

— Она ушла, — сказал он сам себе.

Он встал. Вышел в коридор. У её двери стояли четверо.

— Что случилось? — спросил он.

— Она исчезла, — сказал ректор.

— Я знаю, — Тим кивнул. — Призраки молчат.

— Почему? — спросил Кассиан.

— Потому что они не знают, где она, — Тим посмотрел на него. — Они ищут.

— И найдут?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но я попросил.

— Спасибо, — сказал Рейго.

— Не за что, — Тим усмехнулся. — Она — моя подруга. Я должен помочь.

— Мы все должны помочь, — сказал Микаэль.

— Тогда идём, — Кассиан посмотрел на них. — Нечего стоять.

— Куда? — спросил ректор.

— Искать, — он усмехнулся. — Она просила не искать. Значит, будем искать.

— Ты всегда делаешь наоборот? — спросил Рейго.

— Когда дело касается её — да, — Кассиан усмехнулся. — И вы тоже.

— Потому что она нас любит, — сказал Микаэль. — Даже когда мы не слушаемся.

— Идиоты, — усмехнулся ректор.

— Твои идиоты, — ответили они хором.

Тим засмеялся.

— Вы ненормальные, — сказал он.

— Поэтому она нас и выбрала, — сказал Рейго.

Они вышли во двор. Солнце вставало, небо было розовым.

— С чего начнём? — спросил Тим.

— С подвала, — сказал ректор. — Она часто ходила к зеркалу теней.

— Идём, — сказал Кассиан.

Они спустились в подвал. Подошли к зеркалу.

— Элиана? — позвал ректор.

Зеркало молчало.

— Она была здесь, — сказал Микаэль, проведя пальцем по стеклу. — Чувствую.

— Что чувствуешь?

— Холод, — он посмотрел на них. — И пустоту.

— Как и везде, — усмехнулся Кассиан.

— Не везде, — сказал Рейго. — В её комнате было тепло.

— Потому что она там жила, — сказал Тим. — А здесь — проходила.

— Значит, она ушла через подвал? — спросил ректор.

— Или через портал, — сказал Микаэль. — Тень внутри неё могла открыть проход.

— Куда?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но мы найдём.

— Как?

— Через Лириэль, — сказал Тим. — Она умеет находить тех, кто прячется.

— Она же эльфийка, — усмехнулся Кассиан. — Она нас обманет.

— Не обманет, — Тим покачал головой. — Она изменилась.

— Ты в неё веришь?

— Я верю Элиане, — он посмотрел на них. — А она поверила Лириэль. Этого достаточно.

Лириэль сидела в своей комнате. Её выпустили утром. Она смотрела в окно и слушала призраков. Они молчали.

— Элиана ушла? — спросила она.

Призраки молчали.

— Я так и знала.

В дверь постучали. Она открыла. На пороге стояли пятеро.

— Она ушла? — спросила Лириэль.

— Да, — сказал ректор.

— Куда?

— Не знаем.

— Как — не знаете? — она усмехнулась. — Вы — суккуб, демон, дракон, вампир и полукровка. А информации — ноль.

— Мы чувствуем пустоту, — сказал Кассиан. — Этого мало.

— Этого достаточно, чтобы понять — она далеко, — Лириэль взяла записку. Прочитала. — «Не ищите». Глупая.

— Мы уже сказали, — усмехнулся Рейго.

— Я повторю, — Лириэль посмотрела на них. — Мы будем искать. Плевать на её «не ищите».

— Ты поможешь? — спросил Микаэль.

— Я обещала, — она кивнула. — Я найду.

— Как?

— Призраки молчат, — она посмотрела в пустоту. — Но они ищут. Когда найдут — скажут.

— А если не найдут? — спросил Тим.

— Тогда я ищу сама, — она усмехнулась. — Я эльфийка. Мы умеем находить тех, кто прячется.

— Ты найдёшь её? — спросил ректор.

— Да, — она посмотрела ему в глаза. — Но не сразу. Нужно время.

— У нас есть время, — сказал Кассиан.

— У нас вечность, — сказал Микаэль.

— У нас только она, — сказал Рейго.

— Тогда не стоим, — Лириэль вышла в коридор. — Идём.

— Куда? — спросил Тим.

— В библиотеку, — она усмехнулась. — Там есть карты. Старые. С порталами.

— Ты знаешь о них?

— Я эльфийка, — она посмотрела на него. — Мои предки строили эту академию. Я знаю о ней всё.

— Почему ты раньше молчала?

— Потому что никто не спрашивал, — она усмехнулась. — А теперь — спросили.

Они пошли в библиотеку.

Солнце вставало. Небо было розовым.

Первый день без неё только начинался.

Семь дней. Семь ночей. Семь рассветов без неё.

Они обыскали всё. Подвалы, башни, крыши, старые карты в библиотеке. Лириэль говорила с призраками, Тим сидел над фолиантами, ректор ходил по Залу Теней и звал её мысленно. Кассиан каждое утро приносил яблоки в её пустую комнату. Рейго летал над академией — высоко, выше облаков, и смотрел вниз. Микаэль молчал. Просто молчал. Стоял у окна и смотрел на горизонт.

— Ничего, — сказал Кассиан на восьмой день. — Ни следа. Ни запаха. Ничего.

— Она не дура, — сказал Рейго. — Если не хочет, чтобы её нашли — не найдут.

— Ты предлагаешь сдаться? — спросил Микаэль.

— Я предлагаю думать, — Рейго посмотрел на него. — Она ушла не просто так. Она сказала «вернусь». Значит, вернётся.

— Когда? — спросил Кассиан.

— Не знаю, — Рейго покачал головой. — Но я буду ждать.

— Мы все будем ждать, — сказал ректор.

Лириэль нашла карту на девятый день.

Старую, пыльную, с выцветшими рунами. Она лежала в тайнике за стеллажом — там, куда никто не заглядывал.

— Здесь, — сказала она, разворачивая пергамент. — Портал. Не главный. Запасной.

— Куда ведёт? — спросил Тим.

— В нейтральные земли, — она провела пальцем по карте. — Туда, где нет магии. Где не чувствуют Истинных.

— Поэтому мы ничего не чувствуем, — сказал ректор.

— Поэтому, — кивнула Лириэль. — Она ушла туда, чтобы тень не могла навредить вам.

— Дура, — сказал Кассиан.

— Умная дура, — поправила Лириэль. — Она знала, что вы будете искать. И знала, что вы не найдёте.

— А ты нашла, — сказал Микаэль.

— Я эльфийка, — она усмехнулась. — Мои предки строили эту академию. Я знаю здесь каждый камень.

— И что теперь? — спросил Рейго.

— Теперь — ждать, — Лириэль свернула карту. — Портал закрыт. Он откроется сам, когда тень внутри неё успокоится.

— А если не успокоится? — спросил Тим.

— Тогда она найдёт другой способ вернуться, — Лириэль посмотрела на них. — Она обещала.

— Ты ей веришь? — спросил ректор.

— Я верю её записке, — Лириэль пожала плечами. — Она не врала. Никогда.

— Врала, — усмехнулся Кассиан. — Но только когда было нужно.

— А сейчас не нужно, — сказал Микаэль. — Сейчас нужно, чтобы мы ждали.

— Тогда будем ждать, — сказал Рейго.

Дни тянулись медленно.

Кассиан каждое утро приносил яблоки в её комнату. Клал на стол. Забирал вчерашние — они засыхали, но он не выкидывал. Складывал в корзину.

— На память, — сказал он однажды ректору.

— От неё?

— От яблок, — он усмехнулся. — Она любила смотреть, как я их ем.

— Ты скучаешь.

— Я голодаю, — он покачал головой. — Без неё еда не имеет вкуса. Даже яблоки.

— А у меня? — спросил ректор.

— У тебя — тень, — Кассиан посмотрел на него. — Она внутри тебя. Как и у неё. Но без неё — пустая.

— Знаю, — ректор усмехнулся. — Я чувствую.

— И что ты чувствуешь?

— Пустоту, — он показал на грудь. — Здесь. Как будто кто-то вырезал кусок.

— У всех так, — сказал Кассиан. — Не только у тебя.

— Я знаю, — ректор взял яблоко. — Поэтому мы все ещё здесь.

— Потому что надеемся?

— Потому что она обещала вернуться, — он откусил. — А она не врет. Почти никогда.

Кассиан усмехнулся.

— Ты говорил, что она врёт всегда.

— Я говорил про себя, — ректор покачал головой. — Я — суккуб. Я вру. А она — человек. Люди врут реже.

— Ты веришь в людей?

— Я верю в неё, — ректор посмотрел на него. — Этого достаточно.

Рейго летал каждую ночь.

Высоко, выше облаков. Смотрел на звёзды. Искал её. Не глазами — чутьём.

— Где ты? — спрашивал он. — Ты нужна.

Тишина. Ветер. Только звёзды мерцали в ответ.

— Я буду искать, — сказал он. — Вечность. Если надо.

Он снижался, когда начинало светать. Садился на крышу академии, трансформировался. Сидел на краю, свесив ноги, и смотрел на рассвет.

— Рейго, — раздался голос за спиной.

Микаэль.

— Не спишь? — спросил дракон.

— Я вампир, — усмехнулся тот. — Я не сплю.

— И что делаешь?

— Смотрю на тебя, — Микаэль сел рядом. — Ты летаешь каждую ночь.

— Ищу.

— Нашёл?

— Нет, — Рейго покачал головой. — Но не сдамся.

— Я знаю, — Микаэль посмотрел на звёзды. — Она где-то там.

— Ты чувствуешь?

— Нет, — он покачал головой. — Но я помню её пульс. Он был ровным, когда она уходила. Значит, она не боялась.

— Она никогда не боялась, — сказал Рейго. — Даже когда нужно было.

— Поэтому она ушла, — Микаэль усмехнулся. — Чтобы защитить нас. Глупая.

— Умная глупая, — поправил Рейго.

— Как Лириэль сказала.

— Как Лириэль сказала, — согласился Рейго.

Они замолчали. Смотрели на рассвет.

— Микаэль, — сказал Рейго.

— М?

— Ты будешь ждать?

— Вампиры умеют ждать, — он усмехнулся. — Это наша природа.

— А я — нет, — Рейго покачал головой. — Я буду искать.

— Мы все будем искать, — сказал Микаэль. — Каждый по-своему.

— А она?

— Она будет ждать, — Микаэль посмотрел на него. — Когда мы её найдём.

— Ты уверен?

— Я надеюсь, — он усмехнулся. — Вампиры умеют надеяться.

Прошёл месяц.

Кассиан перестал приносить яблоки. Не потому, что забыл. Потому что не мог смотреть на них. Они лежали на столе, сохли, сморщивались. Он их не выкидывал.

— Засохли, — сказал он однажды ректору.

— Вижу, — ректор взял одно. — Твёрдое.

— Как моё сердце, — усмехнулся Кассиан.

— Не ври, — ректор покачал головой. — Оно бьётся. Я слышу.

— Суккубы не слышат сердец.

— А я слышу, — ректор посмотрел на него. — Твоё. Рейго. Микаэля. Все.

— А её?

— Её — нет, — он положил яблоко обратно. — Поэтому я знаю, что она далеко.

— И что мы делаем не так?

— Мы ждём, — ректор усмехнулся. — А надо искать.

— Лириэль сказала, портал закрыт.

— Лириэль не богиня, — ректор покачал головой. — Она может ошибаться.

— Ты предлагаешь рискнуть?

— Я предлагаю попробовать, — ректор посмотрел на него. — Я устал ждать.

— А она просила ждать.

— А я просил её не уходить, — ректор усмехнулся. — Она не послушалась. Я не послушаюсь.

— Это моя фраза, — сказал Кассиан.

— Я украл, — ректор пожал плечами. — Она тоже воровала мои.

— Вы ненормальные, — Кассиан покачал головой.

— Поэтому она нас и любит, — ректор усмехнулся. — За ненормальность.

Они пошли в библиотеку. Лириэль сидела над картой, Тим рядом. Рейго и Микаэль стояли у окна.

— Есть новости? — спросил Кассиан.

— Призраки говорят, она жива, — сказала Лириэль. — Но не знают, где.

— Это уже что-то, — сказал Рейго.

— Это ничего, — сказал Микаэль. — Жива — мало. Надо знать, где.

— А если не узнаем? — спросил Тим.

— Тогда будем искать вслепую, — сказал ректор. — Я устал ждать.

— Все устали, — сказал Кассиан. — Но она просила.

— А ты всегда делаешь, что она просит? — спросил ректор.

— Нет, — Кассиан усмехнулся. — Но в этот раз — может, стоит.

— Стоит, — сказал Микаэль. — Она вернётся. Сама.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рейго.

— Потому что она обещала, — Микаэль посмотрел на него. — А она не врет. Почти никогда.

— Как и мы, — сказал ректор.

— Врёте, — усмехнулась Лириэль. — Все вы врёте. Кроме неё.

— И кроме тебя? — спросил Тим.

— Я эльфийка, — она усмехнулась. — Мы врежем изящно.

— А я — полукровка, — Тим вздохнул. — Я вру, когда страшно.

— А сейчас страшно? — спросил Кассиан.

— Очень, — Тим посмотрел на него. — Без неё страшно.

— Нам всем страшно, — сказал Рейго. — Но мы держимся.

— Потому что она вернётся? — спросил Тим.

— Потому что мы — команда, — сказал Микаэль. — Даже без неё.

— Особенно без неё, — сказал ректор. — Мы должны быть сильными. Для неё.

— Для неё? — спросил Кассиан.

— Для неё, — кивнул ректор. — Когда она вернётся, мы должны быть здесь.

— А если не вернётся?

— Тогда мы найдём её, — сказал Рейго. — Я обещал.

— И я, — сказал Микаэль.

— И я, — сказал Кассиан.

— И я, — сказал ректор.

— И я, — сказал Тим.

— И я, — сказала Лириэль.

Они замолчали. Смотрели друг на друга.

— Ненормальные, — усмехнулся Кассиан.

— Поэтому она нас и любит, — сказал ректор.

Ночь.

Тишина.

Где-то далеко, в нейтральных землях, где нет магии, где не чувствуют Истинных, Элиана сидела у костра. Смотрела на звёзды. Держала в руке яблоко.

— Скоро, — прошептала она.

Тьма внутри пульсировала — спокойно, терпеливо.

«Я вернусь», — подумала она.

И звёзды мерцали в ответ.