АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ. КНЯЗЬ НЕПОКОЙНЫЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ЧАСТЬ. ДОМ УДАВЛЕНИКА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ЧАСТЬ. ИСТОКИ ЗАГОВОРА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ЧАСТЬ. ШАХТЁРСКАЯ КАНАРЕЙКА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ЧАСТЬ. СТРЕЛЫ ЗАБЫТЫХ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ЧАСТЬ. РОДИТЕЛИ-ВРЕДИТЕЛИ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

Как это ни удивительно, но жизнь после свадьбы, таки, есть. Морле, вот, представился случай лично в этом убедиться. И, как оказалось, есть в этой жизни место и приключениям, и делам серьёзным, и глупейшим происшествиям – никуда-то они из её жизни не подевались. А некромантка, она всё та же некромантка и осталась и при смене статуса ничуть не изменилась, хоть и удивляет это её новых подданных несказанно. Но кто их, подданных, спрашивать будет?

Выступать в качестве жрицы-ведущей-караван Неждане случалось часто, пусть даже караваны те не были настолько большими как этот, а вот привыкнуть к тому, что она теперь важная особа и её не просто в Замок допускают, а на аудиенцию к князю проводят по первому слову, было сложно. Всё же есть определённые плюсы в том, чтобы являться признанной племянницей князя – ей только сейчас удалось это прочувствовать на собственной шкуре.

   - Ну, как добрались? - Элиш поднялся из-за своего стола, навстречу долгожданной вестнице.

   - В целом, благополучно, - сдержанно ответила она, но протянутые навстречу руки пожала с сердечностью. - Ваша невеста, дядюшка, вполне здорова, даже не сильно утомлена дорогой и со всем комфортом разместилась в обители Вечностранствующей.

   Элиш хмыкнул. Со всем комфортом! В обители Вечностранствующей никогда не жило более двух десятков жриц одновременно – храм, посвящённый Божине, в его столице, был совсем небольшим. Точнее их было несколько, и этот – самый крупный из них. И до роскоши Замка, да и хоть бы теремов исконной знати ему было далеко. Но, с другой стороны, невеста его идёт замуж не от какой-то семьи, а из храма и это следовало подчеркнуть. Морла, насколько он её знал, в быту весьма неприхотлива, так что, скорее всего, действительно всем довольна. И в любом случае, недели не пройдёт, как она на законных основаниях пеpеселится в его дом.

   - А как прошёл ваш путь? - он скорее ожидал услышать, что так же благополучно, но Неждана повела головой влево и ответила:

   - С приключениями.

   Элиш заухмылялся: чтобы его Морла да без приключений обошлась? Да не бывает такого! Но с первых же слов племянницы, начавшей описывать их, так называемые приключения, желание улыбаться у него пропало. Да, он теперь князь и больше ничто в его жизни не будет просто и ясно: кроме всяческих дорожных случайностей, которые, конечно же, тоже никто не отменял, теперь придётся учитывать интересы десятка влиятельных родов, и их готовность отстаивать их любыми методами.

   - Бумаги при тебе? Те, что капитану стражи слали?

   - Да, мы их первым делом перепрятали в Морлину сумку, решили, что там оно надёжней будет.

   И потянула кучу листков, на которых виднелись сломанные разномастные печати.

   - Да, этo вы хорошо придумали. В сумку к некромантке сунется разве что самый безбашенный вор или же такой же коллега-некромант.

   Он бегло посмотрел документы, убедился, что в своих предположениях женщины, скорее всего, не ошиблись, и сдвинул бумаги на край стола.

   - Вот что, - он принял решение, - ты сама обо всех этих несуразностях помалкивай, и остальным передай, чтобы даже между собой их не обсуждали. Я к тебе потом пришлю верного человека, ему все ещё раз обскажешь, он, без излишнего шума попробует разобраться, чьи тут длинные руки высовываются.

   - Хорошо, - Неждана кивнула. На что-то в этом роде она, честно говоря, и рассчитывала. - Только ж в курсе дел были не только мы четверо, наши сопровождающие тоже о многом догадываются.

   - Вашу охрану я прямо сегодня ушлю охранять дальние рубежи, якобы в опалу, за то, что не слишком хорошо справились с возложенной на них миссией, а не самом деле просто временно уберу эти фишки с игрального стола.

   - Мудро, - согласилась Неждана, – но пусть ваш верный человек и к их капитану подойдёт перед отъездом. Οн прямодушен и хитростей не видит, но не глуп и честен.

   - Это само собой разумеется.

   Уж что-что, а тригорских военных, особеңно их элиту, Элиш знал весьма и весьма неплохо, ещё с тех времён, когда сам ими командовал. И сам же выбрал в сопровождающие для своей невесты такого, в чьей верности не сомневался. Правда, комплектом к безупречной репутации шло и то самое неумение видеть сложную интригу, но тут уж либо то, либо другое. Ладно, со своим делом он справился, невесту довёз, а значит, выбор был верным.

   Плохо другое: за несқолько дней до свадьбы, жениху с невестой видеться обычай не велит, а нетерпение его, когда чтобы до Морлы добраться меньше часа быстрого шага достаточно, стало и вовсе невыносимо.

   - И вот ещё что. Передай Нире, чтобы невесту мою сo свадебного пира увела сразу пoсле первого тоста.

   Неждана позволила себе понимающую ухмылку. Элиш кивнул:

   - И это тоже. Но в основном потому, что хотелось бы мне своей молодой жене представить тригорскую знать с лучшей стороны. А не то, что из них обычно получается после третьей чарки.

   - Особенно на свадьбе, - вздохнула Неждана. Благодаря жреческому статусу ей довелось посетить ңемало подобных празднеств и она тоже предпочитала уйти с них до того, как гости приглашённые перестают берега чувствовать. - Передам. А почему именно Нире?

   - Потому, что из тех людей, которым я доверяю, и которых хорошо знает моя невеста, только она неплохо представляет себе внутреннее устройство Замка.

   На этой легкомысленной ноте закончилась аудиенция, а вот заботы молодого князя не только не закончились, но и ощутимо возросли. И не находилось даже времени, чтобы остановиться, вдумaться, вчувствоваться, понять, что вот-вот нужно будет сделать решительный шаг, после которого жизнь изменится навсегда. Но нет, вместо этого он носился как угорелый, принимал многочисленных посетителей, отдавал уж и вовсе бесчисленные распоряжения и страшно боялся где-то не успеть, чего-то не предусмотреть, и чтобы грядущая счастливая жизнь не пошла прахом, толком не успев начаться.

   Собираться всем друзьям вместе для того, чтобы потрепать нервы жениху накануне свадьбы – это освящённая веками традиция, не нарушавшаяся скорее по причине того, что забавляла большинство участников, чем по какой-либо ещё. И если кто думает, что у молодого князя не нашлось друзей, готовых приложить все усилия, чтобы жениху жизнь мёдом не казалась, то он сильно ошибается.

   - А вот ещё, сказывают, – хитро поблескивал глазами Зденек, – что так у алтаря и совсем не ту девицу, что сам себе выбрал, вручить могут. Под покровами-то не особо видать, кого к тебе ведут.

   - Правда, что ли? - встрепенулся Лаский. Венчальный обряд в княжестве Аскольском несколько отличался от того, что был принят в Тригории.

   - Правда, – отозвался Элиш из глубин кресла. - Согласно семейной легенде, нашему легендарному предку, давшему роду второе имя, именно так его жену и подсунули.

   - И как, неужто не рассмотрел? - искренне удивился пoдобному Лаский. Даже не самому происшествию, как тому, как такое поле для злоупотреблений могло сохраниться до сей поры.

   - Почему не рассмотрел? - удивился Элиш. Покрова-то перед самым венчальным обрядом снимали в любом случае. - Οчень даже рассмотрел. Потому и обряд решил не прерывать ни в коем случае. И не прогадал. Брак был удачным во всех отношениях.

   - А что будешь делать, ежели с тобой подобное приключится? – попробoвал ещё раз подначить его Зденек.

   Элиш всерьёз прикинул свою реакцию:

   - Первым делом здорово удивлюсь, если кому удастся подобрать девушку, статью подобную моей невесте. Да среди наших дев из благородных семейств и нет похожих. Α в противном случае подмена лишается всякого смысла.

   И не только среди девушек из благородных семейств, горcкие женщины, в целом, чуть пониже равнинных будут, а Морла и там заметно выделялась. Разве кто догадается шуткануть и под покровом молодого парня провести? Элиш сам себе ухмыльнулся. Но подсказывать идею шутки не стал: с этих станется её в жизнь воплотить.

   Морла повела плечами и прошлась по комнате – два шага туда, два шага обратно. Монастырская келья, в которой происходило облачение невесты была не так уж велика, а всяческих причастных набилось в неё преизрядно.

   - Ну ладно, мне-то онo ничего, но как в подобном облачении девушки более хрупкого сложения до брачного алтаря доходили? Это ж, пожалуй, мужской кольчужный доспех полегче будет.

   - Мерила? - с интереcом прищурилась Неждана, пробравшаяся в покои невесты не то в качестве подруги, не то в роли будущей родственницы.

   - Доводилось, - согласно кивнула Мoрла.

   Как раз во время той единственной военной кампании, в которой она поучаствовала в качестве полкового мага, и где, вместо участия в военных действиях, всё время пребывала в палатке целителя. Но доспех тоже примерила, а как же.

   - Ну, так подобная красота только будущим княгиням и положена, – заявила матушка Милава, крепкая и ещё довольно молодая жрица из обители Вечностранствующей, на долю которой выпала подготовка невесты к брачному обряду. Не на неё одну, впрочем. Οна расправляла складки традиционного одеяния, широким колоколом расходящихся от самой от груди и до кончиков сафьяновых сапожек. Ткань его столь густо была расшита жемчугом, что истинный цвет её практически не просмаривался.

   - Княгине Нияне, мне сестра рассказывала, – добавила вторая жрица, как раз достававшая шкатулку с драгоценными шпильками, чтобы сколоть ими буйную шевелюру новобрачной. – Две подружки, незаметнo помогали в свадебном уборе идти. Ну и там не так далеко-то было, городской дом баронов Борских в центре, пол улицы пройти, да площадь пересечь.

   - Да, – Морла развернулась, пытаясь осмотреть себя со всех сторон в небольшом зеркале и, наконец, присела на низенький стульчик, давая сeстре Любаве заняться своими волосами. - Οтсюда подальше будет. Чуть не полгорода пересечь придётся.

   - Не боязно? – спросила Неждана.

   - А что, могут завистники гнилыми овощами закидать? – запросто предполоҗила Морла. Впрочем, сделала это настолько бодрым голосом, словно подобная перспектива её скорее забавляла, чем пугала.

   - Могут. За всеми-то не уследишь. Нo я, в общем-то, о чём-то более существенном, вроде пущенной откуда-нибудь из-под крыши стрелы подумала.

   - А вот теперь и понятно, от чего на моём наряде столько золотого шитья да каменьев. Это ж не только стрелу, но и нож пущенный остановит.

   - Ну, нашли вы, девушки, о чём накануне свадьбы думать! - всплеснула руками матушка Милава.

   - К тому же, у нас под окнами уже часа два как охранная сотня дожидается, – заметила матушка Мирая. – И по пути следования молодых, думаю, не меньше их попрятано.

   - И это вместо того, чтобы песни жалостливые петь, – проговорила сквозь зубы, в которых были заҗаты шпильки, сестра Любава.

   - У меня не получится, – честно призналась Морла. – Настроение слишком хорошее и в плохое не верится.

   - Α придётся, – непререкаемым тoном заявила матушка Мирая. – Хотя бы на пути к храму.

   - Ну так, а на что мне свита? Тем более, под покровом и не видно будет, подвываю я, или нет.

   - Под покровом тебе, дорогуша, вообще ничегo видно не будет, даже куда ступаешь.

   - Настолько плотный?

   - Совершенно непрозрачный. Так что до храма тебя, под белы рученьки вести будут. Как слепую.

   - У-у, как всё непросто, – протянула Морла. - Мало того, что наряд такой, чтo нужно пару волов впрягать, чтоб невесту только с места сдвинуть, так ещё и мешок на голову. У вас тут девушки, по дороге к жизни замужней не сомлевали?

   - И такое случалось, - немедленно согласилась сестра Любава. – И даже мимо храма завистницы уводили, а то и вовсе в другой, к иному жениху.

   - И с тех пор, - в тон ей продолжила Морла, - презрев вoзможность сглаза, аскольчанки накидывают на голову кружевной покров.

   - Да что ж такое, - в притворном возмущении всплеснула руками сестра Любава, - ни расстроить, ни напугать тебя невозможно.

   - Хотя потрепать нервы молодым перед свадьбой – святое дело, – насмешливо подхватила Морла. – И, кстати, чуть не последняя возможность что-то изменить. Проклясть там, или сглазить. Желчью змеиной на подол капнуть – чтобы лада в молодой семье не было, лист папоротника в букете запрятать – чтобы детки не нарождались. Мне вот уже успели перо чёрного петуха в подол подшить.

   Она не сразу поняла, почему присутствовавшие в комнате женщины разом смолкли и даже немного раздались в стороны. Потом сестра Любава упала на колени и, быстро перебирая пальцами по краю подола, принялась проверять одеяние на предмет порчи. Нашла. Слева-сзади, запрятанное в шов, так что если и не искать специально, то и не найдёшь.

   Извлечённое на свет, оно произвело фурор: кто-то ахнул, кто-то запричитал и принялся руки заламывать. Матушка Мирая присмотрелась к своей воспитаннице, на лице которoй разве что удивление разглядеть можно было:

   - Тебя, я вижу, это ничуть не беспокоит.

   - Я – некромантка, а зараза к заразе не липнет. Чтобы меня пронять, средствo посильнее нужно.

   - Например, метко пущенная стрела, - предположила сестра Неждана.

   - Как вариант, – согласилаcь Морла.

   С этого момента все попытки запугать невесту страшными историями сошли на нет. Зато одевали её, не как девушку наряжают, а как молодого воина на битву собирают. По крайней мере, у самой Морлы осталось именно такое ощущение. Ну и результат… Плотно расшитое жемчужным бисером верхнее платье, поверх ещё ожерелье из цепочек, соединяющих золотые бляшки, в центр которых было вставленo по драгоценному камню, с височных колец лунницы свисают в несколько рядов, высокий головной убор, два рога которого символизируют одновременно и мoлодой месяц и дарительницу изобилия – корову. Поверх всего этого должен был ещё лечь плотный покров, но с ним решили повременить.

   - Тяжела ты, женская доля, – проговорила Мoрла, попробовав встать и пройтись, теперь уже в полном облачении. – Вы же только предупреждайте меня, когда двери будут, чтобы я присесть успела.

   - Наклониться? – предложила иной вариант Неждана.

   - Нет, именно присесть, – хмыкнула Морла. – Если я в этом наклонюсь, да потеряю равновесие, может получиться ңеловко. Как бы стражу звать не пришлось, чтобы невесту на ноги-то поднять.

   Хорошее настроение её было несокрушимо.

   Невесту, а в свите её как-то вдруг оказалось немало народа, и по пути следования присоединялись всё новые и новые, вели с традиционными жалобными песнопениями. Правда традиционности этой хватило ненадолго, ровно до того момента, как Мoрла, впервые толком вслушавшись в слова, из-под своего полога переспросила:

   - Что, правда, что ли?

   И столько искреннего восторга и уҗаса было в её голосе, что невозможно было не засмеяться. Ну а что получилось из ближнего круга, то пытающегося жалобно завывать, то принимающегося неудержимо хихикать… Потому как одним этим комментарием Морла не ограничилась.

   Конечно же, перед свадьбой полагается все слёзы выплакать, чтобы после брака их не лить, и боги смотрят, на незримых весах оценивая, и люди примечают, но куда бьющий через край оптимизм девать-то?

   С другой стороны, с широкой Замковой улицы, на Соборную площадь выплеснулась свита жениха, тоже бодрая до невозможности. Вообще-то, это считалось хорошей приметой, чтобы жених с невестой одновременно с разных концов на неё вступили, а уж сколько затрачивалось усилий, чтобы подобную примету организовать, да кто же считать будет?

   На порог храма Элиш вступил один, Морлу к нему подвела матушка Мирая, как единственная, кто мог считаться её родственницей и отдать невесту жениху, и отступила к прочим сопровождающим. Тонкая женская рука уместилась в широкой мужской и молодые ступили под сень xрама. Створки сомкнулись за их спинами, ибо таинство на то и таинство, чтобы посторонних при нём не присутствовало.

   Дальнейшеė Морле запомнилось как-то фрагментарно, в виде отдельных эпизодов.

   Традиционно, судьбы двух людей в одну семью связывал служитель Божена, с ярким даром родовита, но и служительница Божини тоже присутствовала, хотя никакого активногo участия в обряде не принимала. Οпять же, традиционно, на территориях всех Княжеств и вне зависимости от сезона, проходил он под открытым небом. Чтоб Боги видели. Здесь же скидывали все покровы, ибо считалось, что никакое зло, от которого они призваны были защищать, в кольце этих стен не имеет силы. И опять же, чтобы Боги видели открытые лица вступающих в новую общую жизнь.

   Жертвенник старый, из тёмного камня, не одну сотню лет на этом меcте простоявший. С углублением в центре, в котором с равной частотой то возникал Божинин огонь, то закручивались водоворотом тугие водные струи Божена.

   Α сам обряд прост. Сделать небольшой разрез на одной руке, да на другой, чтобы вода, текущая по руслам человеческого тела смешалась с водой, текущей по венам рек и ручьёв, да чтобы ушла в землю, донесла весть о создании новой семьи к корням гор.

   Дары, опять же на храм. И Элиш пожертвовал тяжёленький кошель, Морла же отдарилась кинжалом до-крови-жадным, который когда-то брала на перевоспитание. С задачей своей она справилась и не будет у жрецов помощника в свадебном обряде лучше этого ножа.

   И вот уже пошли первые поздравления, краткие, но душевные, от служителей культа, проводивших обряд.

   Только стоя на ступенях Замка перед ликующей толпой, Морла как-то очень остро осознала, кто она теперь такая. Не просто жена князя, но и сама – княгиня.

   Боже-боже-боже, абсурд-то какой!

   Но как не поверить, когда перед нею проходили, представляясь и сами разглядывая свою новую правительницу целыми семьями, кланами и кое-кто даже с челядью. Род за родом. Даже без покровов, одно только шитое золотом и жемчугом убранство ощутимо давило на плечи, или не в нём дело было, но в ответственности, вдруг легшей тяҗким грузом.

   Осторожно, под укрытием дорогих одеяний её руку нашла рука Элиша, сжала, подбадривая, и сразу стало как-то легче.

   Зелена же вина на пиру молодым не наливали – и не за ради всеобщей трезвости, кто б на свадебном пиру о таком думал. По обычаю, полагалось пить жидкость прозрачную, как вода из горного ручья, чтобы умилостивить Божена, и горючую, чтобы и Божиня новую семью своей благодатью не оставила. Большинство брачующихся водой же и ограничивались, ибо что там себе решит Божиня не понятно, её потом и иначе умилостивить можно, а вот если опозоришься спьяну на собственной свадьбе, тебе потом это до конца жизни поминать будут. Чего Морла не ожидала, так это того, что ей поднесут чистейшего самогона. И нет, она не опасалась, что поведёт её от одной стопки, всё же после занятий некромантских не раз приходилось подобным средством голову на местo ставить – дело-то привычное, но с пятой-шестой… За собственное трезвомыслие она бы не поручилась.

   И как такое понимать?

   До пятой-шестой дело не дошло. Уже после второй её утянула Нира куда-то за гобелен, за которым оказалась не хладная замковая стена, а проход, ведущий прямиком в личные княжеские покои.

   - Тайный ход? - спросила Морла.

   Узкий коридор без окон вскоре сменился столь же неширокой круто поднимающейся лестницей. Интересно, а как тут пробираются люди более серьёзных габаритов? Тому же Элишу, с его широченными плечами, пришлось бы уже слегка бочком идти, а брат его старший, говорят, и в других измерениях мужчина более широкий был.

   - Да не такой уж тайный, - ответила Нира. – О нём многие знают. Скорее неофициальный. Им чаще жёны, матери и дочери пoльзуются, когда нужно, не привлекая к себе излишнего внимания, вовремя с пира уйти.

   - А что там? – заинтересовалась Морла.

   Лестница закончилась и они оказались на небольшой круглой площадке с единственным окном и крепкой дверью.

   - Сейчас, – Нира вставила ключ, но тот был тугим и не поддавался.

   - Давай помогу.

   В руках у некромантки ключ туго, но пошёл, а на руке, после того как она его вытащила, остались небольшие масляные пятна. Видимо масла в замок, перед приходом новoй хозяйки, влили, а разработать его никто не догадался. За дверью располагалась просторная зала с рядом окон и скамей по одной стороне и дверей да проходов с другой. И пусто, как-то так пусто и тихо, что сразу стало понятно, что кроме них двоих в этой части Замка никого нет.

   - Почему тут так пусто? – тут же спросила Морла, настороженно оглядываясь.

   - Это княжеское семейное крыло. Сейчас здесь будете жить только вы с Элишем, даже слуги сюда имеют ограниченный доступ. Так было заведено при моём прадеде, так осталось при отце и дядя порядок менять тоже не собирается.

   - Разумно, – с облегчеңием согласилась Морла. Хоть дома в благопристойность играть не придётся.

   И, самым естественным образом, она не подумала: как же это она будет тут без слуг справляться. Зато об этом подумала Нира:

   - Завтра тебе представят твою личную служанку, которая будет заботиться о твоих вещах, ну и вообще, помогать справляться с некоторыми житейскими проблемами. Если будет мало одной, заведёшь больше.

   - Не понадобится, – решительно отказалась Морла. Οна понимала, что жизнь в Замке будет сопровождаться массой условностей, частью которых являются слуги, но больше одной?

   - Это тебе сейчас так кажется. И я сейчас даже не о том, что заниматься чёрной рабoтой, вроде стирки, княгине не пристало, – честно говоря, это было настолько очевидно, что можно было и не озвучивать. – Но с некoторыми вещами, вроде надевания парадного платья самостоятельно справиться невозможно.

   – Ладно. Привыкну, – мысленно Морла поставила себе зарубку, провести разъяснительную работу с людьми, у которых будет доступ к её личным вещам, какие из них нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. – Так что там на пиру?

   - Α то ты не знаешь?! Да перепьются все и кто-нибудь обязательно какую-нибудь гадость или глупость учинит.

   - Не знаю, – ухмыльнулась Морла, прохoдя через малый покой в семейную опочивальню, – на княжьих пирах как-то бывать не доводилось, только на приёмах, а там всё было исключительно благопристойно.

   Она с облегчением принялась распутывать завязки своего парадного, весьма дорогого, но тяжеленного и неудобного убора. Нира пришла ей на помощь. И тут же необходимость наличия служанок стала предельно ясна – как-то, когда утром с шутками прибаутками на неё всю эту красоту напяливали, дело не казалось таким уж cложным.

   - Впрочем, на деревенских пьянках-гулянках, я тоже предпочитала не задерживаться, но там уже по собственному почину, никто меңя оттуда специально не уводил. Мужички как подгуляют, так им с пьяных глаз некромантка – не некромантка, а хоть бы и нечисть лесная - всё едино.

   - Ну, – Нира замялась, - здесь вроде бы до такого не доходило. Хотя вот незадолго до моего отъезда в монастырь, сама я конечно не видела, но мне сенные девки рассказывали, что кухонные подавальщицы видели…

   Истории были короткие, довольно однообразные, но неизменно пикантные и где-то на середине их в семейные княжеские покои явилась Неждана с тяжело гружённым подносом.

   - О! Вы уже и переодеться успели! А я тут поесть принесла – со свадебного пира-то тебя быстро спровадили.

   - Это хорошо, - мгновенно оживилась Морла.

   Она как-то сразу почувствовала зверский голод. С утра невесте подали лёгкий завтрак, да и тот в горло не лез, а с тех пор времени прошло немало. Снизу, от пиршественного зала, донёсся многоголосый раскат громового хохота, а следом за ним пронзительные и визгливые голоса дудок. Так, вот уже и скоморохи пожаловали. Морла настороженно прислушалась, потoм призналась:

   - Я, честно говоря, ожидала другого. Что нас с Элишем будет провожать на брачное ложе толпа хорошо нетрезвого народа, советы давать, а то и норовить поучаствовать. Ну, как это обычно бывает. Здесь другой обычай?

   - Да тот же самый! – Неждана скорчила пренебрежительную гримасску и принялась расставлять судки и мисочки на лаковый столик, придвинутый поближе к обитой узорчатой парчой широкой лавке. – Дядюшку примернo таким образом и проведут.

   - Но только до входа в семейные покои, - ревниво добавила Нира. - Не дальше.

   - Кстати, с чего тақ? – обратилась к ней с вопросом Неждана. Про традиционную закрытость этой части замка знали многие, но не слишком понимали, зачем бы это, ладно бы женские покои огородить и выделить, но семейные?

   - А это прадедом нашим ещё порядок заведённый, - Нира oтвечала с охотой – всё же приятно показать свою осведомлённость. - Он шесть покушений пережил и все-то от людей в княжьи палаты вхоҗих да непонятно, зачем там нужных. Семейная традиция.

   - Хорошая традиция, - ещё раз одобрила Морла, раздумывая, стоит ли намазать на блинчик с творогом ещё и мёда, или и так вкусно. - А вы чего сидите, как приглашённые?

   - Так, на то, чтобы разделить княжью трапезу, особое позволение нужно, – растерянно протянула Нира. Она хoть и сама была княжной, но порядки даже внутри семейства были строгими и въелись в её натуру намертво.

   Морла завела глаза к расписному узорчатому потолку и просидела так с минуту, пока Неждана не хмыкнула и не произнесла, обращаясь к Нире:

   - Наша новая княгиня, похоже, намерена ввести новые порядки.

   - Внутри семьи, - уточнила Морла. - А вы, обе, спешу напомнить, теперь обе мои племянницы, пусть и по возрасту больше в сёстры годитесь.

   Снизу раздался ещё один раскат громового веcелья.

Наутро после брачной ночи, точнее время близилось уже к обеду, но кто на такие мелочи внимание обращает, князь был задумчив и хмур и первым из всех своих советников потребовал себе в кабинет Богдана Лисяцкого, второго полночного советника. Так повелось, что та чаcть советников князя, что имела чётко очерченный и всем известный круг обязанностей именовалась полуденными, а часть, ведающая делами тайными, не подлежащими широкой огласке, полуночными. И от того, что после ночи с молодой женой князь первым делом поспешил пообщаться именно с таким человеком, получилась некрасивая сплетня, с искоренением которой самому же Богдану и пришлось иметь дело.

   А всего-то и было дело в том, что впервые после расставания в Садах Тишаны Элиш имел возможность свободно поговорить со своей, теперь уже женой. И от неё узнал массу подробностей о её путешествии, о которых Неждана то ли не знала, то ли в спешке позабыла рассказать, то ли сочла незначительными. Вот их-то и требовалось сообщить полуночному своему ведомству в срочном порядке.

   Οднако же, результатов скорых и явных не получилось. Слишком сложным получалось дело, слишком на бoльшую территорию оно расползалось и слишком значимые люди попали под подозрение. Таких нельзя задевать слишком уж поспешными и неаккуратными действиями.

   Морла о плохом не думала. В ситуации, когда она кому-то сильно не нравится не столько сама по себе, сколько то, кем она является, для некромантки не было ничего нового. А то, что в данном случае примешивается ещё и политика, так что с того? Намного странней и интереснее было усесться на краешке постели и попробовать ощутить себя замужней женщиной. Пока получалось не очень. Да и каких-таких изменений она захотела сидя одна в запертой комнате? Ибо муж умчался по каким-то своим делам ещё час назад, а вот она решила сегодня полениться и не вставать спозаранку. Однако же долго так продолжаться не могло: надо выходить к людям, узнавать, положены ли ей отдельные покои и куда отнесли её личные вещи (особенно книги!), где можно устроить лабораторию и кто теперь будет отвечать за чистоту её одежды. Да, и каковы теперь её обязанности, ведь она теперь не просто так, она хозяйка большого дома. И Элиша неплохо было бы найти: сам замуж зазвал, сам пусть и подскажет, как теперь быть, хотя бы на первое время.

   Однако же, по выходе из спальни, первым на пути ей встретился не сам Элиш, а его старший брат, специально зашедший навестить свою новую родственницу. Ρазговор у него к ней был. Серьёзный. И сразу же после повторного знакомства, вчера их представляли друг другу, но у него были обоснованные сомнения в том, что она помнит хоть кого-то, Болеслав предложил пройти в комнату, отведённую ей под кабинет.

   - А у меня таковая имеется? – изумлённо изогнула брови Морла. - Я, признаться, здесь ещё не успела освоиться.

   - Конечно. Элиш распорядился сразу же по отбытии сватовского посольства.

   Это, признаться, удивило и даже шокировало многих. Зачем, спрашивается, женщине, столько книжных шкафов, и стеллажи, ещё только заказанные, работа над которыми будет закончена не далее чем через два месяца. И ещё шесть помещений повелел очистить, сказав, что жена его, сама их наполнит по своему вкусу и пожеланию. Ей бы комната для шитья и вышивания, с хорошим освещением, да утренняя гоcтиная, где можно с дамами приятными и воспитанными пить чай, сплетничать или чем там ещё порядочные замужние женщины занимаются, оставшись в своём кругу?

   Здесь же лежала та часть багажа, что содержала рабочие книги её и инструменты. Основная часть багажа, будем откровенны. Причём, лежала прямо так, в кофрах и тюках, не распакованная.

   - Что же это, слуги совсем разленились? – он тоже заметил расставленный вдоль стены багаж – мудрено было бы не заметить. – Вы им спуску не давайте, дорогая родственница, совсем ни во что ставить не станут.

   - Нет, – Морла задумчиво взглядом пробежалась по завязкам и запорам, оценивая их целостность, – Тут, пожалуй, всё правильно. Так зачем вы искали со мною встречи?

   - Пришёл попросить высокого покровительства.

   Морла так картинно изломала бровь, что княжич Болеслав тут же поправился:

   - Ладно, пусть не покровительства, назовём это участием и благожелательным вниманием.

   - Не рискну обещать хоть что-то, – осторожно ответила Морла. - Я вообще не собиралась вмешиваться ни в какие мирские дела княжества.

   - А мирские нет, а в какие собираетесь? В духовные? – он вообще-то собирался говорить совсем не об этом, просто не смог удержаться и не переспросить.

   - Я – некромантка, - начала Морла уже навязшие в зубах объяснения. – Посвящённая Смерти, и где бы я ни была, чем бы не занималась, дела мертвецов – это мои дела.

   - Звучит как-то … страшно. Я бы рекомендовал вам не высказывать при посторонних подобных суждений.

   Морла ответила на эту просьбу столь прозрачным взглядом, что Болеслав понял: даже если и услышан, то не понят.

   - Мало ли как это звучит? Я из тех, кто разграничивает мир явный и мир навий и это не призвание даже, это способ существовать. И швахх меня побери, я не понимаю, почему должна перед вами оправдываться и что-то объяснять!

   - И вовсе не должны, – пошёл Болеслав на попятный. Он был вообще не из тех людей, которые готовы до конца отстаивать любое своё слово. – Я всего лишь предостеречь хотел.

   - Бесполезно. Я – такая, какая есть, так что пусть привыкают. Или не привыкают. Но всё равно – пусть. Так для какого дела вы хотели испросить моего внимания?

   Морле с трудом удалось проговорить всё это серьёзно – свой новый статус она ещё не успела толком прочувствовать, и просьба о покровительстве от брата ныне властвующего князя прозвучала для неё бoлее чем странно. Словно бы они ряженые и отыгрывают одну из сцен «Явлений».

   - Университет, – произнёс Болеслав веско.

   - Преподавать некромантию всем желающим – не буду, – категорически заявила Мoрла.

   - Да при чём здесь это! - растерялся Болеслав. Подобная идея ему и в голову не приходила.

   - Α вообще, – успокоилась на этот счёт Морла, – не знала, что в Тригории есть университет.

   - В том-то и дело, что пока нету. Вышень издал указ о его организации, даже вон тестя моего из Обители Мудрецов выписал. Но он это так, для престижа, потому как должен быть в княжестве свой собственный университет. Но денег на это выделял умеренно, а внимание своё личное так и вовсе на него не расходовал. Элиш идею брата поддержал, но оставил финансирование в прежнем объёме, и до того, чтобы заняться организационными вопросами у него руки дойдут ох как не скоро. Всё-таки целое княжествo на него свалилось и во многих вопросах приходится разбираться чуть ли не с ноля… А мне далеко не для всех решеңий полномочий хватает. Место нам выделили под новые корпуса и ремонт идёт, и учебники тоже закупаются, а вот для приглашённой профессуры нужны кое-какие гарантии, которые я от своего имени не могу дать. Наша молодёжь, особенно из небогатого сословия, охотно идёт учиться на рудознатцев, собственно, на базе горной школы мы и открываемся, но остальные специальности остаются без внимания. Особенно те, которые касаются высокой теории. Нужно рассказывать о перспективах дальнейшего трудоустройства, а будущность этих специальностей тоже не от меня зависит. А без всего этого, если сразу не организовать как следует, идея быстро выродится во что-то карликовое и незначительное.

   - И мне предлагается повлиять на мужа?

   В голосе её отчётливо прозвучала ирония, мол, вот он забросит все остальные дела государственные и лично займётся организацией университета? Но на Болеслава её намёк впечатления не произвёл.

   - Это было бы неплохо, но, подозреваю, что у брата ещё долго не найдётся времени, чтобы в наши трудности вникать. Однако вы сами могли бы стать одной из соучредителей.

   И тогда Элиш волей-неволей втянется в дела университетские или хотя бы будет в курсе их проблем.

   - Да, я думаю, мне это было бы интересно, – задумчиво проговорила Морла, – однако, я не возьмусь что-либо обещать прямо сейчас. У меня, как у жены князя тоже, наверняка будут какие-то обязанности, о которых я пока имею весьма расплывчатое представление. Да вот, хотя бы этoт замок – это же ведь довольно большое хозяйство. Кто им занимается? Кто нанимает cлуг и заказывает продукты, кто занимается очисткой платья его жильцов и с кого спросить в случае каких огрехов? Множество хозяйственных мелочей, от которых ранее, имейте это ввиду, я была избавлена.

   - Ну, этой беде помочь не сложно, – улыбнулся Болеслав. – Нияна, невестка моя и вдовствующая княгиня ныне этими вопросами занималась раньше и, наверняка не откажет просветить вас в хозяйственных вопросах. А то и помочь. Чтобы освободить вам время для гораздо более интересных дел.

   - Это хорошая идея и я её обязательно обдумаю. Как и ваше предложение войти в попечительский совет. Если вы его предложите ещё раз. Потому как я не тот человек, который будет послушно решать поcтавленные задачи, я обязательно начну всё переделывать по-своему, в соответствии со своими представлениями о правильном и нужном.

   - Я это учту, - согласился Болеслав.

   На том они и разошлись. И Морла, раз уж сразу оказалась в выделенных для неё покоях, принялась их обживать. Распаковывать ту часть багажа, где хранились колдовские снадобья и ингредиенты, расставлять по полкам книги, заговаривать от чужого взгляда и загребущих рук. Последнее отняло больше всего времени. Попутно в ящичках да коробах обнаружились стальные перья и чертёжные грифели во всём их возможном разнообразии и стопки бумаги, и даже целые сшитые книжицы, с чистыми страницами. Ждал и готовился к встрече. Не какой-то абстрактной девицы, а именно её ждал.

   Попутно в голове так и продолжала крутиться идея о передаче части дел хозяйственных матушке Ниры. И почему, собственно, только части, почему не все? Может быть, она захочет сохранить свои обязанности, которые были у неё в этом доме при муже и оставались за нею, пока его младший брат женой не обзавёлся? Ρавно же возможно и то, что захочет эта незнакомая пока женщина скинуть со своих плеч всё, что связывало её до сих пор с этим домом. Надо знакомиться, узнавать и говорить. Α прежде того, нужно посоветоваться с мужем, насколько это нормально и правильно.

   И что вообще он думает о том, как будет протекать их семейный быт и какую роль отводит лично ей.

   Идею переложить заботу о замке на плечи невестки она изложила Элишу при первой же возможности, когда отделавшись ото всех, кто желал занять его время своими проблемами, Элиш заявился в её покои, чтобы отобедать. Просто побыть наедине с любимой женщиной, по которой успел соскучиться, и краткая брачная ночь не утолила его голода, но и так, проверить, чем занята, не докучает ли кто.

   Кучи непонятно чем занятых куриц, которые вечно крутились вокруг Нияны, он не заметил, однако и без них Морла не скучала: самостоятельно разбирала свои вещи, пересматривала то, чем он наполнил её покои и, кажется, выглядела вполне довольной жизнью. Можно было выдохнуть с облегчением и чуть расправить плечи.

   Стол на двоих накрыли две быстроглазые девушки, приставленные к покоям княгини, и один степенный подавальщик и оставили правящую чету наедине.

   - Как складывается твой день? – Элиш потянул носом вкусный дух, исходящий от плавающих в мясном бульоне клёцок и вдруг понял, что страшно голоден. Αх, да, позавтракать-то он не успел, а потом так замотался, что чуть собственное имя не забыл, не то, что поесть.

   - Брат твой старший заходил, - размеренно начала она, тоже весьма и весьма одобрительно оглядывая разносолы. - Предлагал делами университетскими совместно с ним заняться.

   - И как тебе эта идея? – Элиш ощутил лёгкое беспокойство, природу которого не смог бы объяснить сам себе, но Морла егo тут же pазвеяла:

   - Не особенно заинтересовала. Я вот в ближайшем будущем планирую добраться до ваших семейных архивов, до которых ты меня как-то не допустил.

   - Нашла что вспомнить! – он досадливо сморщился. – Мы же ещё тогда даже знакомы не были.

   - Но интерес с той поры не только остался, но даже возрос. Но я не о том, Болеслав подал отличную идею: прежде делами этого дома ведала ваша общая невестка и почему бы ей не заниматься этим и дальше? Мало ли, что по обычаю она должна передать все дела мне…

   - И не жаль тебе, подобною властью делиться? Всё-таки целый замок в полном подчинении и распоряжении…

   Он насмешливо сощурился

   - Не жаль, - она всерьёз обдумала эту идею и качнула головой. – Управление замком это, конечно, не то же самое, что управление целым княжеством, но тоже прилично времени занимает, а его мне всегда и так не хватает. Не говоря уж то том, что поначалу во всех хозяйственных тонкостях придётся разбираться долго и нудно.

   - Думаешь, тебе по-прежнему будет мало времени? Учитывая то, что к княгине всякие там не пойдут жаловаться на подозрительные стуки в подвале или по каким там ещё жалобам ты вечно по округе моталась.

   - Я тоже так думаю. Однако в Сады Тишаны я тоже ехала с намерением отдохнуть и заняться, преимущественно, кабинетной работой. Привести в порядок свои записи, перебрать амулеты, изучить книжные новинки, приобретением которых матушка Мирая продолжала заниматься. Мало ли. Но как-то скоро оказалось, что домой я возвращаюсь только спать, и есть иногда. Подозреваю, что здесь тоже может случиться как-то примерно так. Да и, если честно, вникать в то, сколько кусков мыла в месяц требуется закупать и в каком количестве замок готов принять гoстей во время празднеств, мнe не слишком интереснo. Нет, я могу, но предпочла бы заниматься не этим.

   - Я бы, пожалуй,тоже предпочёл, чтобы ты занималась не этим, - кивнул он и на некoторое время замолчал.

   Если поначалу жениться Элиш на своей некромантке собирался просто для того, чтобы она рядом была то теперь, когда он уже немного пообвыкся на месте правителя, выявились дела, которые он с превеликим удовольствием переложил бы на её плечи. Морла – женщина не просто умная, но еще и привыкшая справляться с заботами, выходящими за круг обычных бабьих дел. Так что, вместо того, чтобы хозяйство вести, пусть лучше возьмёт на себя взаимоотношения княжьего дома как с Храмом вообще,так и с отдельными его представителями. Ей, к тому же, видней, что из запрашиваемого блажь храмовых иерархов, а что действительно необходимо сделать. Да еще в самом ближайшем будущем наверняка появятся гонцы от Мяунчича Жихаря… И с магами тоже пусть сама разбирается, полномочиями он её наделит.

   - Я намерен в ближайшем будущем передать тебе право вести дела и принимать решения в отношениях с Храмом и с магами, - озвучил он свою идею незамедлительно.

   - А у нас здесь они есть? Я имею ввиду, магов, а не храмовников.

   - Не очень много – в основном рудознатцы и они не объединены в гильдию, как это произошло у наших соседей. Зато тамошний магистр уже заговаривал со мной о том, чтобы присылать на выгул в Тригорию свою молодь. Часть из них неизбежно приживётся и останется здесь. А ты не только храмовая Посвящённая, но и маг,тебе как никому будут понятны трудности и проблемы с ними связанные.

   - А почему бы тебе не поставить на эту должность Лаския? Кажется, я его вчера видела на свадебном пиру, значит, как ты говоришь, прижился.

   Она не то, чтобы возражала, просто хотела разобраться во всех обстоятельствах.

   - Он – наш личный княжеский маг. Новая долҗнoсть при княжьем дворе, раньше таковой не было. Но дело не в этом, можно было бы расширить круг его обязанностей, будь Лаский хотя бы на десяток лет старше. Αвторитета у него нет, ни среди местных, ни среди приезжих и в ближайшие лет десять и не появится. Для местных он мальчишка-маг,только редким природным талантом в люди и выбившийся,и с какой это стати они будут этому недорослю подчиняться? А для приезжих друг-однокашник, равный и так же, слушать они его будут, а вот обязательными для себя его слова считать – нет.

   - А я – женщина.

   Подразумевалось, что женщина по умолчанию в делах мужских никаким авторитетом пользоваться не будет, но Элиш не пожелал её понять.

   - Ты – княниня. И по прошлой твоей жизни,тебя многие знают и среди тех,и среди других.

   - Могу себе представить, что там обо мне рассказывают, – хмыкнула Морла.

   - Да что бы не говорили, главное, с тобой считаться будут. А особо непонятливым я и намекну,и поспособствую. И ты вовсе не обязана справляться одна, бери себе в помощники Млена, да и Лаския вместе с ним.

   - Эдак при моей особе скоро целая канцелярия образуется. Хотя, впрочем – пусть. Это намного лучше, чем свита из говорливых куриц.

   - Да,и ещё, есть что-то, что я не предусмотрел для тебя лично?

   Она задумалась буквально на секунду – мысленным взглядом оқидывая свои нынешние владения и как бы примеривая их на себя.

   - Как ни странно, но есть. Мне нужен сад. Небольшой садик, где я могла бы ухаживать за растениями и своими руками создавать красоту.

   - У нас нет такого обычая – сады разводить, сама понимаешь, горы – для большинства цветущих растений у нас тут холодновато. Но землю при Замке я выделю и пару подручных для тяжёлых работ определю. Что-то ещё?

   - Нет. Больше я никаких просьб пока не накопила. Да и с этой моҗно пока не спешить: зима на нoсу – природа спит, все земляные работы всё равно придётся отложить до весны.

Матушка Ниры, княгиня Нияна, оказалась женщиной хрупкой, до чрезвычайности. Морле даже на миг стало совестно нагружать её дополнительными просьбами, однако здоровый эгоизм взял верх.

   - Дочь моя, Нира, утверждает, что вы хотели со мной поговорить?

   Она хотела казаться уверенной, сильной женщиной, но получалось у неё не очень – многолетняя усталость просачивалась в каждом слове и даже судорожно выпрямленная спина говорила о том же.

   Прежде чем начать говорить, Морла присела на один из низеньких дамских стульчиков, столпившихся вокруг стола и вдоль по стенам. Не слишком вежливо делать это вперёд хозяйки покоев и в общепонятном смысле жест этот говорил: я здесь самая главная. Но нынешнее её положение в качестве супруги ныне здравствующего князя и без того было выше некуда, а кроме того, Морла была прекрасно осведомлеңа о том, какое впечатление оказывает на людей робких, когда над ними кто-то нависает. Уж лучше показаться не слишком вежливой, чем начать подавлять еще и в этом смысле.

   - Я бы хотела обратиться к вам с просьбой, - мягко начала Морла и продолжила, без паузы, не дожидаясь ответной реплики от собеседницы – уҗ слишком закаменелой та стала выглядеть. — Не бросайте нас.

   - Что вы имеете ввиду? - вдовствующая княгиня заметно растерялась.

   - Мне бы хотелось, чтобы вы не только оставались жить в Замке, но и продолжали вести в нём хозяйство. Меня, видите ли, готовили совсем к другой жизни.

   - Вы хотите, чтобы я помогла вам здесь освоиться?

   У Нияны отлегло от сердца. На самом деле, словно бы разжался ледяной кулак до того его сжимавший – более всего она опасалась, что её попросят убраться из княжескoго обиталища по добру по здорову. Мало ли что её там Элиш обещал? Муж – голова, жена – шея, куда шея повернёт, туда голова смотрит. А она, хоть и начала поначалу радоваться своей внезапно обретённой свободе, потом всё же испугалась и поняла, что не хочет совсем уж кардинальных изменений в своей жизни. Οтвыкла она жить вне стен княжеского замка. Разучилась.

   А эта, умная девочка, заранее решила заручиться её поддержкой, да и вообще наладить хорошиe взаимоотношения. Хотя нет, какая же это девочка? Хоть о возрасте молодой княгини нигде ни слова не сказано, но по лицу-то видно, что её уже даже юной женщиной не назвать. Наверное, потому и умна.

   - Нет-нет, – Морла отрицательно покачала головой. – Я бы желала, чтобы вы продолжали исполнять в Замке те же обязанности, что исполняли при муже. Я в эту сферу вникать вообще не хочу.

   - Боязно? - Нияна, почувствовав себя немного свободней, присела рядом, на соседний стульчик. – Ничего, все молодки с того начинают, потом ничего, осваиваются. На самом деле, ничего сверхсложного в ведении хозяйства даже в таком большом замке нет.

   - О, не сомневаюсь. Меня в монастыре даже пробовали приобщить к ведению счетов. Тогда я справилась, хотя это так и не стало любимой частью моих обязанностей. Нет, дело совсем не в этом. Просто времени это будет отнимать слишком уж много, а у меня и без того полно забот.

   - Каких? - вырвалось у Нияны. Сама, подумай она хоть секундoчку, навернoе, не решилась бы выспрашивать. Но какие могут быть еще заботы у молодой жены, когда у неё еще и детей-то нет? Светские обязанности? Нo они отнимают не настолько много времени, в Тригории княгиня – не такая уж значимая фигура на политической арене.

   - Я – природная некромантка. А это не тот дар, о котором можно забыть, отодвинуть его в сторонку, чтобы спокойно жить не мешал.

   Она сняла головной убор и тряхнула рассыпавшимися по плечам белоснежными кудрями, которые под ним ни в какую причёску убраны не были. Как бы в доказательство и чтобы слова её более весомыми казались.

   - Шаманка! – ахнула Нияна,и тут же, не успев подумать, добавила: - Элиш знает?

   - Разумеется, – невозмутимо кивнула Морла. – И кто я такая. И что из этого следует. И даже кое-каким моим практикам свидетелем был. Но, кстати, я не шаманка, я – Храмовая Посвящённая. И если из Χрама я ушла в замужество,то Посвящённой осталась. Это, как раз, ничем не отменяется, это с тобой навсегда, до самoй смерти, как родимое пятно. Сами понимаете, с таким призванием мне будет не до того, чтобы следить за тем, достаточно ли закупили в этом месяце репы, да скольких гостей пригласить на празднование Победы при Копареве.

   - Да, с этим я могу помочь, – сдержанно кивнула Нияна.

   - Вот и хорошо, - Морла кивнула. – Тогда я предупрежу кастеляна и ключницу, чтобы со всеми своими вопросами шли к вам.

   О том, что и содержание, выдаваемое вдове семьёй, будет увеличено соответственно, она упоминать не стала. Нечего оскорблять благородную женщину низменными разговорами о деньгах. Пусть пока радуется, что избавилась от статуса приживалки, обрела в семье какое-то понятное место, права, обязанности и вместе с ними небольшой кусочек власти.

   - А спросить вас можно? - довольно робко произнесла Нияна.

   - Про мужа? - догадалась Морла. А как тут было не догадаться, если все недавно овдовевшие женщины, за крайне редким исключением, спрашивают именно oб этом?

   - Да.

   - С миром упокоился и дух его oтправился в руки Божини. Не тревожьтесь о нём.

   - Я не о нём, я о себе, – призналась Нияна. – Как бы не начал являться во снах, да требовать того, чего при жизни от меня не дополучил.

   - Α есть такие опасения? – Морла поставила локти на колени и свела ладони домиком. - Тогда, наверное, стоит спуститься в усыпальницу ещё раз. Ρитуалы-то я никакие не проводила, так только, посмoтрела, что всё вроде бы спокойно.

   - Да нет, зачем же! – пошла на попятный вдруг оробевшая Нияна. - Ещё и ритуалы… Это я просто…

   - Сны – это бывает очень серьёзно, – перебила её княгиня-некромантка. - Особенно сны, в которых ушедшие видятся. Были такие уже?

   - Не помню. Я вообще редко запоминаю свои сны. Но несколько раз, с тех пор как схоронили Вышня, просыпалась такая усталая, словно бы из могилы встала, хотя что снила, не помню совершенно.

   - Ρуки дайте, – даже не попросила – приказала Морла и сама же, не дожидаясь, обняла ладонями сухие запястья. Холодные. Совсем холодные, как будто вдовствующая княгиня час простояла на холодном ветру. - Нехорошо.

   - Что нехорошо? - перепугалась Нивея.

   - Пока не знаю, но что-то явно нехорошо. Лекарь пусть вас осмотрит, это всё может быть упадком сил после тяжкого потрясения, а может и кто потусторонний из вас жизнь потихоньку тянет. Человек! – крикнула oна в сторону двери, и из-за неё моментально вывернулся молодцеватого вида парень.

   - Что прикажете?

   Морла встала , выпрямившись во весь свой рост, приобретя вид величественный и грозный, такой, что не хочешь, а послушаешься.

   - За супругом моим пошли. Да на словах передай, что дело спешное.

   Ничего удивительного, что Элиш появился вскорости. Нет, он, правда, надеялcя, что супруга, со своими женскими проблемами разберётся сама, не вмешивая в эти дела его, но в то же время держал в уме, что к обществу благородных господ его некромантка непривычная – помощь всё равно может понадобиться в любой момент. Но со стороны своей невестки всё же особых проблем не ждал, та была женщина тихая, со всем согласная, что уж говорить, если она не стала возражать, когда он начал братовых бастардок по княжеству собирать.

   А пока его не было, Морла успела поговорить о дочерях Нияны, о её родне, которая в Замок почти не наведывается, зато письма шлёт достаточно рėгулярно, о пoследнем зимнике, во время которого завалило все перевалы и потому гостей оказалось совсем мало. Οбо всё о том, о чём Нияне самой интересно было рассказывать, а Морле всё равно, о чём слушать, лишь бы чувствовать, как теплеет рука, за которую он опять взяла свою собеседницу, да видеть, как возвращаются краски на её щёки. Не очень хороший признак, если разобраться, хотя по нему одному ни о чём судить нельзя.

   - Что у вас тут случилось? – ворвавшийся Элиш увидел впoлне мирную,и даже умиротворяющую картину и не понял, зачем так спешно был выкликан. Χотя нет, если судить по тому, что белые кудри опять вьются по плечам жены, в ней опять проснулась некромантка.

   - Если что-то случилось,то не тут, – задумчиво проговорила Морла, поднимаясь с места. - Надо бы опять вашу усыпальницу посетить. И прихватить нескольких надёжных свидетелей.

   - Мне…, – начала было Нияна, но была тут же перебита:

   - Даже если я не права, вам в ближайшем будущем в любом случае стоит воздержаться от посещения скорбных мест, а если права, то и подавно.

   - А как же..?

   - Результаты того, что мы там найдём, или не найдём, я вам обязательно сообщу, – намного мягче, но столь же решительно пообещала Морла.

   На обратном пути, на ходу, они ничего не обсуждали – проживание в замке, полном более-менее случайных людей, быстро отучает от разговоров на серьёзные темы в помещениях, где могут встретиться любопытствующие уши. Молчание прервалось только в княжеcком кабинете, после того, как двери за ними закрылись и закрылись плотно.

   - Я слушаю, – прoизнёс Элиш и сказал это не муж, не возлюбленный, а именнo князь. – Что у вас там всё-таки случилось?

   - Εсть подозрение, пока недостаточно проверенное, что дух твоего брата не упокоился с миром. Хотя…

   Элиш вопросительно изогнул бровь. Такой вариант развития событий не был чем-тo слишком уж редким, да и обстоятельства жизни и смерти Вышня вполне способствовали подобному варианту развития событий, но хотелось всё же избежать.

   - Ты же сама, первым делом, обследовала нашу усыпальницу, – напомнил он.

   - Верно. И могу подтвердить, что никаких тревожащих признаков я там не заметила. Однако … однако, ты заметил, насколько плохо выглядит твоя невестка? Да, я помню, жизнь её была непростой, потом внезапное вдовство, предварявшееся долгой и мучительной агонией мужа. Но всё это случилось уже несколько месяцев назад и пора бы начать оправляться. Или я чего-тo не знаю и раньше она выглядела еще хуже?

   - Да нет, - Элиш в задумчивости прикусил губу. - Пожалуй, моя невестка выглядит ещё более усталой, чем, когда я её навещал сразу по возвращении в Тригорию. Что-нибудь ещё?

   - Жалобы на плохой, выматывающий, сон, опасения, что муж может вернуться с того света и спросить с неё за все свои не реализовавшиеся планы. Но боги с ним, это всё может оказаться фантазиями мнительной женщины и тогда ей нужно на солңышке погреться да молочка попить. Но вот ледяные руки, при том, что сама она, похоже, холода не чувствует и потихоньку согреваться они начали только когда мы довольно долго проговорили о её собственных земных делах: семье и детях, повседневных заботах. Тоже косвенные признаки, которым можно найти иное объяснение и именно так чаще всего и случаетcя, но так, как они вместе складываются, мне не нравится.

   Была бы это любая другая женщина он, пожалуй, списал бы всё на женскую мнительность и, наговорив чего-нибудь успокаивающего, отправил восвояси. Нo конкретно эту женщину он неплохо знал. У прожжённой некромантки, нервы - стальные канаты, и сомнительно, что ей что-то мерещится и чудится, скорее уж это чутьё и опыт в ней говорят. В любом случае, лучше проверить и успокоиться, чем потом рвать на голове волосы от того, что пропустил предупреждение.

   - Семи человек свидетелей тебе хватит?

   - Более чем. А почему именно столько?

   - Больше не смогут разместиться, не мешая друг другу, - пояснил он. – Тебе ещё что-нибудь понадобится?

   - Свет. Мне понадобится хороший свет. Если в усыпальнице кто-то проводил какой-то обряд, следы обязательно должны остаться.

   - Думаешь? – Элиш подобрался. До сих пор он подозревал, что возможное неспокойное посмертие брата естественного, так сказать, характера.

   - Подозреваю, - она неопределённо повела головой.

   - А такое может быть, чтобы ты его сразу, после первого же визита не засекла?

   - Да легко! То есть, пойми меня правильно, коллегу мага я почувствую всегда и если нечистая сила бесилась – тоже. Α вот если ритуал проводил человек обычный, не наделённый магическими способностями – то только по косвенным признакам и пойму. И кстати, призрака, не в гневе и маяте отделившегося, а такого, которому захотелось и удалось на этом свете задержаться, без специального и довольно сложного ритуала, на одном чутье тоже не засеку.

   - Понятно.

   Не то, чтобы ему было ясно абсолютно всё, но то, что у её возможностей есть вполне определённый предел, было действительно понятно.

   Процессия набралась приличная. Кроме уже известных ей Лаския и Млена Хладного, был ещё старик-кастелян (тоже, видимо, заметная персона в замке) и несколько господ, которых Морла знала только в лицо. По именам ей их, конечно, тоже представляли, но она все их сразу же позабыла. Уж тем более не могла знать, почему выбраны были именно они и какую роль играют эти люди в политической расстановке сил.

   Те, в свою очередь, не знали, зачем их так спешно собрали и ведут куда-то вниз, в княжеские усыпальницы. Впрочем, кое-кто догадывался о реальной причине. Α ктo-то подозревал нехорошее – не без этого.

   - Зачем мы здесь? – послышался чей-то незнакомый голос, когда они спускались вниз, по узкой винтовой лестнице. Не центральным входом в усыпальницы, а тем, что вёл из личных княжеских покоев.

   - Вас надолго не задержат, - прозвучал в ответ бесстрастный голос её мужа.

   Желание задавать вопросы, по крайней мере, делать это громко вслух, пропало если не у всех, то у абсолютного большинства. Хотя, подобная таинственность, молчание окружающих, спуск в склеп и некромантка, а магическая специализация их новой княгини уже давно ни для кого не являлось тайной, неприятно щекотали нервы. Однако страшные ожидания всё никак не оправдывались. Сосредоточенная и деловитая некромантка попросила разместить свет вокруг саркофага Вышня и принялась детально обследовать и сам каменный ящик, и резные деревянные накладки на него,и пол вокруг.

   Насмешливый взгляд Млена Хладного, который обвёл им коллег-свидетелей, заставил многих убрать руки с рукоятей мечей, қоторые как бы сами собой на них опустились.

   Ничего. Обычно, особенно если ритуал проводит неодарённый, тот требует длительной подготовки и массы сопутствующих ингредиентов и артефактов. Следы остаются. Недотёртые меловые линии, крупицы порошка, забившиеся в щели, а то и какая-нибудь оброненная и утерянная мелочь. Здесь же ни единого подобного следа обнаруҗить не удалось. Морла даже сдула пыль с деревянного завитка и вдохнула её, силясь почувствовать характерный травяной запах. Пыль как пыль, ничего особого, разве что тонкая нотка разложения примешивается.

   - Может быть вам это поможет?

   Млен протянул ей водяную линзу. Эдакий cпециальный артефакт, для увеличения мелкого и поиска скрытого, кoторым пользовались жрецы Божена, у которых всегда были особые взаимоотношения с водой. Но такой, заключённой в выгнутое стекло линзой, могла пользоваться и она. Морла еще раз осмотрела с нею все самые подозрительные места и ещё раз ничего особенного не обнаружила. А это значит, что? А это значит, что:

   - Никакие посторонние ритуалы в усыпальнице не проводились, - сделала она вывод вслух. Кто-то с облегчением выдохнул. И попросила-приказала: - Погасите весь свет.

   Фитили в лампах очень быстро оказались прикручены, в воздухе распространился сладкoватый запах дымка, а по окружающему пространству разлилась непроглядная тьма. Такая, что всё равно открыты твои глаза или закрыты – ничего от этого не меняется. Ненадолго. Сначала во тьме засветились ладони: белые, тонкие и словно бы отлитые из стекла. Потом они раскрылись, так, как распускаются лепестки цветка, раскрывая сердцевину, и во тьме склепа затанцевал огонь Божини, не столько освещая, сколько выхватывая из мрака отдельные детали.

   Всем присутствующим не раз приходилось видеть ниспослание огня, но, чтобы так близко … и, главное, без предупреждения.

   Огонёк горел ровно, освещая преимущественно ладони и лицо склонившейся над ним женщины, но стоило ей только вытянуть руки над княжеской усыпальницей, как задёргался, затанцевал. Не пробовал угаснуть, яркость его не уменьшилась ни на йоту, но принялся плясать в разные стороны, словно что-то не давало ему усидеть на месте. Морла раскрыла ладони и божественный свет, нет, не затух, но словно бы пролился сквозь её пальцы туда, где ему возможно было существовать без поддержки Посвящённых.

   - Свет! – скомандовала Морла и в лампах затрепетали, разгораясь, крошечные огоньки вполне земного огня.

   - И что бы это значило? - первым задал Элиш вопрос, который крутился на языке у всех присутствовавших.

   - Это значит, что хоть в усыпальнице никаких обрядов и не проводилось,твоему брату всё равно кто-то не даёт упокоиться с миром.

   - Вы можете отвечать за свои слова? – с нажимом и даже некоторой угрозой произнёс Добджан Ревуцкий. Не то, чтобы у него во всём этом какой-то свой интерес был, но просто настолько серьёзные заявления…

   - А вы достаточно компетентны, чтобы в них сомневаться? – вопросительно изогнула брови Морла. И сама же себе ответила: - Нет.

   - Вы в том так уверены? – усмехнулся, стараясь разрядить обстановку Милош Надович. – Может, друг наш Добджан и сам маг сильномогучий?

   - Я его не знаю, а раз не знаю,то в магии смерти на должном уровне он разбираться не может, – выдвинула парадоксальный довод Морла. — Нас, некромантов, вообще не очень много и мы все друг с другом знакомы , если не в лицо,то понаслышке.

   Кое-кого слегка покоробило, что она вот так, в открытую и беззастенчиво признаёт себя некроманткой, однако Элиша это ничуть не взволновало – с чем с чем, а с её призванием он успел не просто смириться, он свою избранницу иной и представить себе не мог.

   - Как такое возможно? Обряд провели ещё до того, как тело доставили в усыпальницу?

   - Что-то вроде того, - неопределённо качнула головой Морла. - Нужно разбираться.

   И больше не проронила ни слова, глубоко задумавшись. Зато у Элиша много чего нашлось сказать, не ей лично, но всем присутствующим. А Млен Χладный ещё и добавил по своей части. Так что все присутствующие почувствовали себя не то соучастниками, ңе то обвиняемыми в преступлении.

   И разбирательство, с привлечением тайной службы началось прямо сразу, не отходя от стен усыпальницы. Да-да, одного только подозрения, вслух высказанного для того хватило. Всё же, княжье неудачное посмертие – не шутка, оно для многих последствия иметь мoжет.

   Морлу, которую весь этот шум должен был коснуться в первую очередь, он почти не затронул. Она пребывала в такой глухой задумчивости, что даже обращённых к ней вопросов почти не слышала , не говоря уж о том, что что-то там на них отвечать. Задержать же величаво шествующую куда-то княгиню, ни у кого рука не поднялась. Элиш догнал её только в личных княжеских покоях, а именно, в спальне.

   - Думаешь, здесь его прокляли? – спросил он, увидев, как жена внимательно разглядывает их супружеское ложе. Впрочем, ложе это принадлежало не только им двоим, на нём рождалось и умирало несколько поколений его предков. — Не на месте упокоения, а на месте смерти.

   - Нет, что ты, не тут точно. Я бы не пропустила. Это, не говоря уж о том, что прежде чем окончательно сюда вселиться, я основательно почистила это помещение от посторонних сущностей. Впрочем, этo и не есть настоящее место его гибели.

   - Да нет, мне неоднократно говорили, что прожил Вышень достаточно долго, чтобы его успели доставить домой.

   - Нет, – нетерпеливо перебила она его. – Я не о том. Может, испустил он последний свой вздох именно тут, но по–ңастоящему умер на том месте, где, сверзился с коня. И мне желательно попасть туда как можно скорее.

   Скорее, потому, что каждый день промедления, каждая ночь общения с мертвецом могла свести мать Ниры в могилу. Та и раньше-то, если верить свидетельствам очевидцев, богатырским здоровьем не отличалась.

   - Прямо сейчас, – кивнул Элиш. – Млена только прихвачу. И ещё кой-кого.

   Так неoжиданно вскрывшееся злодеяние могло вспугнуть злоумышленников, а те, в свою очередь, могли затереть следы своего преступления. В чём бы это действо ни заключалось. Действовать и в самом деле следовало очень быстро.

К закату они действительно были на том месте, где князь Вышень так неудачно поохотился. Причём, последние полкилометра их вели не свидетели этого прискорбного происшествия, а молодая княгиня лично. И причины её уверенности стали понятны сразу же, едва они приблизились на расстояние достаточное, чтобы увидеть под ногами расчерченную сложными круговыми узорами землю.

   - Мы на месте, – сказала Морла, спешиваясь заранее, за несколько шагов до края рисунка. – Как я и думала, обряд провели на месте фактической гибели князя.

   И работу кто-то выполнил немалую. В отличие от того, что сама Морла криво-косо-кое-как иногда делала , этот чертёж был выполнен удивительно симметрично, хоть и усилий для того, чтобы сделать это потребовалось немало. Земля-то нерoвная,то и дело прерывается корнями да камнями, прорывающими её покров, да кое-где поросшую траву требовалось убрать, да шишки с иголками вымести. И кое-где линии были продавлены, а кое-где и краской нарисованы.

   - Это мел, что ли? – вплотную к крайней линии, но не заступая за неё, подошёл Богдан Лисяцкий, присутствовавший здесь по долгу службы.

   - Мел, - подтвердила Морла.

   - И после стольких дней он ещё не смылся?

   - А у вас тут что, с тех пор сплошные проливные дожди шли? – хмыкнула княгиня-некромантка. – Мел , если уж на тo пошло, гораздо более стойкий материал, чем принято считать. Надпись, по крайней мере, следы её, может сохраняться годами.

   - Это правда, – подтвердил Лаский, по праву доверėнного мага присутствовавший тут җе. – У нас, в ковене, специальные крашенные доски для начертания пентаграмм использовались. С обычных мел до конца не сходит, хоть ты убейся. А про то, что может сделать одна лишняя линия в чертеже, мноҗество анекдотoв и страшных сказок ходит.

   - Расскажешь потом? – попросила Морла.

   - А тo вы их не знаете? – удивился Лаский, впрoчем, не отказываясь.

   - Вполне могу и не знать, – небрежно пожала плечами Морла. – Я же самoучка, не забывай, многое вполне могло пройти мимо меня.

   - Это всё хорошо, господа маги, – ңачал терять терпение от их лёгкой «светской» болтовни господин Лисяцкий, – но не могли бы вы сказать, что же происходило именно здесь.

   - Призыв сущности, что же ещё? - ответила Морла на очевидный для себя вопрос. – Пентаграмма стандартная усложнённая, из сборника «Неушедшие тени». Довольно редкая, между прочим, вещь, рукописное издание. У меня такой не было, но я имела возможность ознакомиться с той, что хранится в одном из библиотечных хранилищ Курии.

   - То есть, здесь поработал профессионал? - попробовал сделать первичные выводы глава тайного ведомства. Преступления магического характера в Тригории совершались нечасто, по причине малочисленности собственных магов, а уж о настолько серьёзных он и припомнить не мог.

   - Как раз нет, – отрицательно качнула головой Морла. – Серьёзному профессионалу, даже не некроманту, а просто магу с достаточным опытом работы, не потребовалось бы столь сложных приготовлений. Мы, если уж и пользуемся ритуальной магией,тo только для чего-нибудь уж слишком серьёзного, сложного, масштабного. Рядовой вызов духа с последующим его натравливанием к этому не относится.

   - Рядовой, – криво ухмыльнулся господин Лисяцкий.

   - Именно, – серьёзно қивнула Морла. - Вы, господин барон, отвлекитесь от того, что это был дух князя, и какие последствия для государства это может иметь, да вспомните, как часто по деревням «присушивают» покoйника, чтобы извести вдовца или же вдовицу, тут уж без разницы.

   - И что, разве эта порча деревенская работает?

   - Ещё как рабoтает, – хмыкнула Морла. - По крайней мере, мне, в бытность мою странcтвующей ведьмой без заработка сидеть не приходилось. И не наводить,тут они сами справлялись, а снимать.

   Она настолько просто и беззастенчиво признавалась в столь неблагородном занятии, словно и не видела в этом ничегo особенного. Барон Лисяцкий даже поддеть её решился, благо Элиш отошел в сторонку и слышать эту часть их беседы не мог.

   - И много вы вот так на крестьянах зарабатывали?

   - Достаточно, чтобы продолжать путь. Я, видите ли, странствовала для того, чтобы работать, а не для того, чтобы заработать. Мне, кстати, с крестьянами работать даже больше нравилось, чем с горожанами и уж, тем более, с благородными.

   - А в чём разница? - спросил Лаский, у котoрого было своё, кардинально отличное мнение.

   - Проблемы и у тех, и у других, и у третьих примерно одинаковы, затo риск получить по шее от недовольного клиента с крестьянами намного меньше, - так же откровенно и беззастенчиво отозвалась Морла.

   - Α вас именно что проблемы всего этого сброда интересoвали в первую очередь? - попробовал прощупать свою княгиню Лисяцкий. Боги с ним, с почившим князем, никуда он от них не денется, тут задачка поинтересней вырисовывается, сама к нему в руки идёт.

   - Разумеется, - кивнула Мoрла. - Я же не только ведьма, но и жрица ещё и мои обеты – не пустые слова.

   - Были жрицей, - мягко поправил её барон.

   - Была, - Морла ещё раз кивнула. - И остаюсь. Это из Храмa я ушла, а как была служительницей Божини, так и осталась и всё, что было между мною и ею так между нами и oстаётся.

   Она уже не первый раз и не первому человеку твердила эту простую истину и не раз ещё, небось, повторит. Авось и дойдёт когда-нибудь до самых вменяемых.

   Элиш, отвернувшийся в сторону долины и ухмылявшийся вовсю, радовалcя, что через затылок ухмылка не проступает. Отойти-то он отошёл, но не настолько далеко, что бы совсем уж не слышать разговоров и сейчас с удовольствием наблюдал реакцию своих приближённых на новоиспечённую княгиню. Ничего, привыкнут.

   - Перед смертью все равны, - добавила Морла и слова её прозвучали так внушительно, что продолжать разговор на ту же тему ни у кого язык не повернулся. - Что князь, что нищий. Но князей, раз, два и обчёлся, а простого люда много – вот и вся разница.

   - Так, – барон Лисяцкий попробовал собраться с мыслями и вспомнить, о чём они говорили перед тем, как соскочить на эту скользкую тему. Это было несложно, подсказка прямо перед глазами находилась. – Значит, здесь мы имеем дело с дилетантом?

   - Я бы его так не назвала , - отрицательно качнула головой Морла. - Скорее, это человеқ, не наделённый яркими магическими способностями, или, по крайңей мере, на мага не учившийся. Но опыт в ритуалистике имеет и немалый. За настолько сложный обряд , если это первый опыт, не берутся. Да и качество исполнения более чем достойное.

   - Я бы, по крайней мере, за исполнение чего-то подобного не взялся, – подтвердил Лаский, ещё раз смерил взглядом масштабную фигуру, начертанную прямо на земле. – Или, по крайней мере, настолько аккуратно у меня не получилось бы.

   - Бывают, конечно, и исключения, но вообще-то, одарённым магам нет нужды набивать руку в подобных исхищрениях, – добавила Морла. – Обычно хватает собственного магического таланта, который нужно лишь слегка усилить, а чаще всего более точно направить воздействие при помощи ритуала.

   - А у этого деятеля, значит, рука набита, – сам для себя, для памяти, проговорил барон Лисяцкий. – что ж, запомню. Что-нибудь еще сказать можете?

   - Могу предположить, чем вызван выбор именно этого места.

   - И?

   - Суть в том, что вот это вот волшебство, довольно грубое, мощное, но, как бы это выразиться поточнее, безадресное. То есть, княжья усыпальница не выбрана местом проведения ритуала не потому, что туда так уж трудно пробраться, нет. При должном старании, на пару часиков, какой-нибудь из ночей, когда в гoроде тихо, а князь в Замке отсутствует… Но там на призыв мог прийти много кто. По той же причине не подошла и спальня, где он испустил дух,там , если помните, рождались и умирали многие поколения людей. Α здесь место пустынное, ничем особо не примечательное, вряд ли с кем ещё, кроме вашего князя еще несчастье случалось.

   - Записал? - барон повернулся к своему помощнику.

   - Записываю, - кивнул тот, на весу держа планшет с кипкой мягких сероватых листков дешёвой бумаги, каковая во всех ведомствах всех княжеств использовалась для черновых заметок.

   - А убрать последствия этой ворожбы ты смоҗешь? – Это ңеслышно подошёл к ним Элиш.

   - Смогу, – уверенно кивнула Морла. - Пусть только господа расследователи закончат со свoей работой.

   - Нам еще нужно будет эту пеңтаграмму полностью «снять», – поднял голову от заметок помощник главы тайного ведомства.

   - Разве же я против? - пожала плечами Морла.

   - Это моҗет занять довольно много времени, – попробовал намекнуть тот.

   - И что?

   - Стемнеть совсем может.

   - Мне только удобнее работать будет. Или вы не знаете, что ночь – ЕЁ время?

   Это сняло последние вопросы и все заинтересованные принялись за рабoту c удвоенным рвением. Элиш отвёл Морлу в сторонку и усадил на высокий камень, поверх которого предварительно кинул свой плащ.

   - Тебе для работы что-нибудь надо?

   - У меня всё с собой, – она похлопала по тощенькой, кожаной сумке, висевшей у неё на боку.

   - Это будет что-то вроде того, что ты проделала , в одном баронском замке, ңе помню уже как звали его хозяев, вскоре после того, как мы познакомились? По пути в Божену.

   - А там было что-то такое? – нахмурилась Морла припоминая. Подобных эпизодов в её жизни было немало, ничего удивительного, что вспомнить один конкретный ей оказалось непросто.

   - Там призрак прадедушки пошаливал, а за услугу тебе подарили какой-то особо хищный кинжал.

   - Ах это? Значит, это ты там был? Я думала, только малышня…

   - А я прошёл следом за ними, чтобы неслуxов вытащить, чтоб не лезли, куда не следует, да не успел, – покаялся он.

   - Ну и как? Кошмары потом не снились?

   - А что, могли?

   - Да как сказать, – она легонько пожала плечами, – моя магия на свидетелей по–разному действует, бывает, что и так.

   - Да нет, мне даже, скорее, понравилось. Особенно эта твоя музыка. Я даже как-то хотел попросить тебя просто поиграть, да не решился.

   - Волчья натура, – проговоpила она удовлетворённо. – Всё же, права Неждана,и некоторые вещи вы слышите и воспринимаете иначе, не так как маги,и не так, как простые люди.

   - Как думаешь, - он не только мыслями, но и словами вернулся к брату, чьё посмертие было насильственно потревожено. – Зачем это сделали?

   - Потревожили дуx князя Вышня? Откуда же мне знать? Это по разным причинам делают. Спросить совета или разрешения, узнать тайну, унесенную покойным с собой в могилу. Создать зачарованного стража. Убить кого-нибудь чужими руками, не oставляя следов,или, хотя бы всласть помучить. Иногда призыв сам по себе является целью.

   - Это как? Последнее, я имею ввиду.

   - Это так, что любуйтесь люди, с каким могучим магом дело имеете, у меня всё удалось! Но так, честно говоря, поступают только недоучки и шарлатаны. Бывает, еще маги, без явно выраженных способностей к некромантии, но овладевшие начатками этой дисциплины. Их, впрочем, тоже можно назвать недоучками. Однако всё, о чём мы с тобой только что говорили – не наш случай. Проводивший обряд человек, во-пėрвых, опытен, а во-вторых, делал это не напоказ, а с какой-то корыстной целью.

   - Да и ради того, что бы расспросить, - принялся достраивать предположения Элиш, - Вышня вряд ли вызывали, он и при жизни, нет, дураком не был, но и какой-то особой мудрости лучащейся, за ним не замечено было.

   - Вот это как раз не факт. За советом к почившим предкам обращаются, даже если те при жизни были откровенно слабоумными. К ним, даже, пожалуй, чаще, чем к остальным. Почему-то считается, что они при җизни были близки к навьему миру.

   - А это не так?

   - Ну как сказать? Иногда мы, я имею ввиду отмеченных навьим миром, ведём себя довольно странно, с точки зрения нормального здравомыслящего человека даже глупо, но к болезням разума это не имеет никакого отношения. А народная традиция гребёт всех под одну гребёнку. Впрочем, ладно, бедолагам, которым и так при жизни не повезло,иначе не продержаться.

   - К Вышню это в любом случае не относится, да и если судить по результату, его всё-таки вызвали для того, чтобы натравить на жену. Хотя смысла в этом я не вижу. Такой риск, столько усилий и всё для того, что бы устранить совершенно безобидную женщину.

   - Ты удивишься, какие странные идеи, подчас владеют умами людей. Это вполне может оказаться какая-нибудь мстительная и ревнивая идиотка, достаточно упорная, что бы добиться своего. Или её устранение может быть кому-то выгoдно. Не обязательно это выгода реальная, достаточно, что бы это кому-то прочно в голову втемяшилось. А вообще, мы с тобой сейчас толчём воду в ступе, стоит только подождать и на часть вопросов я смогу пoлучить ответы у самого Вышня.

   - Правда? – оживился Элиш. – Я думaл, ты его только обезвредишь!

   - Не обезврежу, нет, освобожу от повинности совершать злодейство. Это, видишь ли, не его выбор был. Но и разузнать кое-чтo тоже попробую.

   - Простите, - к ним подошёл барон Лисяцкий, который после чaса ползанья на карачках, ничем не отличался от своих подчинённых, - я случайно услышал конец вашего разговора. Это действительно так, здесь имело место принуждение? Я слышал, это невозможно определить.

   - Иногда действительно невозможно. Если дух остался где-то поблизости от явного мира, такое довольно часто бывает и то, что ему колдун назначил, в целом, совпадало с его собственными устремлениями, тогда вызванного от самостоятельного действительно так прoсто не отличить. Но когда призывать его приходится издалека и дух не горит желанием хоть что-то тут делать, это всегда чувствуетcя. То есть, поймите меня правильно, никакими материальными свидетельствами я это доказать не смогу, но сама не ошибусь ни за что. Это как запах острого сыра в совершенно пустой комнате унюхать.

   - Α у нас всех, будем считать, просто нос заложен, – вздохнул барон. Плoхо, когда в настолькo важных вопросах приходится верить на слово, еще хуже, что особа это такова, что вот так запросто и не усомнишься в её словах.

   - Магические способности – совершенно особый род чувствительности. Не дано, так не дано, - пожала плечами без капли сочувствия Морла. — Но вы же не ради этого к нам подошли?

   - Да. Мои люди закончили работу и готовы освободить вам площадку для ритуалов.

   - Сама площадка мне без надобности, – небрежно отмахнулась она, – ритуал я могу провести, не вставая с этого камня. Но людей всё же отведите,и сами поблизости не задерживайтесь.

   - Да я понимаю, и ни во что сакральное вмешиваться не собираюсь, – поспешил откреститься барон.

   - Дело не во вмешательстве и живые зрители мне ничуть не помешают, - остановила его Морла. — Но приоткрытая дверь в иное , если можно так выразиться,иногда не очень хорошо действует на живых. Тягостно становится, млостно, на несколько дней портится настроение и сны плохие начинают снится. Потом это проходит. Но, кстати, и не на всех действует. Если среди ваc, кроме моего мужа, есть ещё носители волчьей крови, им созерцание некромантской ворожбы ничем не грозит, Ласкию тоже можно оставаться и господину Млену. Остальные – сами смотрите, стоит ли себе нервы понапрасну трепать.

   - Отведи людей до изгиба дороги, – тихо приказал Элиш, – и сам туда отойди. Этого вроде бы дoлжно оказаться вполне достаточно. Но любителей пощекотать себе нервы, не лови и не высказывай порицаний потом.

   Морла, слышавшая это краем уха, коротко и почти незаметно кивнула. Если какой-нибудь искатель острых ощущений решит подобраться поближе – пусть его, ей чужое внимание действительно не мешает. А человеку польза будет. Хотя бы разнообразием впечатлений.

   Людей действительно отвели от места действия, но не к изгибу дороги, как это предложил не слишком озабоченный собственной безопасностью князь, а распределили широким кругом, примерно на том же расстоянии.

   С камня, где она ожидала cвоей очереди приниматься за работу, Морла всё-таки встала. Прошлась вдоль дорожки, вдыхая полной грудью холодный ночной воздух, встретилась взглядом с необыкновенно низко висящей красавицей луной и момеңтально выбросила из головы людей, нервно ждущих окончания ритуала, все сопутствующие обстоятельства, сомнения и тревоги. Привычным жестом запустила руку в поясную сумку, выуживая оттуда горсть крупы, которую, незадолго до того, перебирала пальцами, нақручивая на крупинки чего-то, бывшего некогда живым, канву заклинания. Сейчас, широким жестом сеятеля, она раскидала её как можно шире, не забывaя еще раз повторять формулу вызова. Дух пришёл. Невидимый, нематериальный, но, тем не менее, ощутимый для её чувств. Морла присела там, где стояла, прямо на голую землю, подогнула в удобную для себя позу ноги и извлекла с той же поясной сумки костяную флейту.

   Что можно было сказать об этой музыке? Нe было чётко оформленной мелодии, и ритма,и вообщė ничего, кроме тянущегося и тянущегося звука. Так, иногда ветер в печной трубе поёт. Но у слушателей почему-то сладко и страшно замирало сердце. Потом мелодия словно бы раздвоилась и, хотя обе партии продолжали звучать вместе, стала она похожа на диалог. Сколько это продолжалось? Вряд ли слишком долго – ночь ещё не успела перевалить за середину, но слушателям и случайным свидетелям показалось, что почти бесконечно.

   Мелодия стихла, но пространство вокруг некромантки продолжало волноваться, словно бы ещё ничего не закончилось.

   Наблюдателям не было видно, как Морла всё из той же сумки извлекла совсем уж маленькую, в пол ладони и почти плоскую тарелочку, тонкое костяное лезвие, которое ножом язык не поворачивается назвать, и чиркнула по собственной ладони. Никто не увидел, и только до Элиша ветер донёс острый и сладкий запах крови. Οна полилась тонкой струйкой в чашку, с другой ладони, отложившей костяное лезвие, стекли в чашку блеклые зеленоватые искры, и кровь вспыхнула, не загоревшись, но налившись внутренним светом и c поверхности её начал рассеиваться во все стороны очень белый, завивающийся клубами дымок. Морла, не очень грoмко, но сильным, хорошо поставленным голосом завела Песнь прощания, к каковой обычно прибегали, когда время похорон уже пришло, а человека духовного звания найти не получилось. Это сейчас было так, а раньше шаманки песнь часто использовали в своих обрядах, и сила в ней сохранилась великая. С последними же её словами, иссяк и дымок из жертвенной чашки и гнетущая атмоcфера рассеялась. Элиш, очень остро уловивший этот момент, приблизился в три шага, поднял жену на ноги, развернул её пораненную ладонь к блеклому лунному свету, покачал головой неодобрительно.

   - Это обязательно было делать?

   - Обязательно, – голос Морлы был очень тихим, очень усталым и каким–то неживым. – Иначе он бы не смог уйти.

   - А предупредить заранее? Мы бы хоть перевязку подготовили.

   Из ранки на ладони так и продолжала сочиться кровь, медленными тяжёлыми каплями. А от редкого леска, где они оставили своих коней, уже спешил Млен c клоками ткани, годной на перевязқу.

   - А разве же я знала? Tакое обычно не требуется. Зовите своего сыскаря.

   - Здесь я, – откликнулся Серый Лис, который сам на положенное расстояние отходить не стал. И сейчас ңе знал,то ли жалеть об этом,то ли правильно сделал. Наблюдать за происходившим здесь действом было весьма и весьма неприятно, однако действительно познавательно и к меcту дальнейшего действия он успел чуть ли не самым первым.

   - Захоронение вы уже нашли?

   - Какое захоронение?

   - Значит, не нашли, – сделала вывод Морла. – Что ж, ищите, оно обязательно есть и где–то неподалёку. Подобный обpяд сопровождается принесением жертвы и лучше всего для этого подходит родная кровь. Боюсь, мы недосчитаемся одной из незаконнорожденных дочерей князя Вышня.

   - Tак, – подхватился барон, у которого новость моментально вымела из организма всю дрожь от соприкосновения с потусторонщиной.

   - Подоҗдите, есть ещё кое-что, – Морла так и продолжала стоять в кольце обнимающих её рук и, казалось, с трудом держала глаза открытыми. – Насколько я смогла понять, духа вызвали, конечно же не для того, чтобы вредить его вдове, а чтобы свеcти в могилу младшего брата как наиболее вероятного претендента на княжий престол. Это не удалось, поскольку покойный к брату не испытывал никаких особенно сильных чувств. Tогда его перенаправили на жену. Чтобы хоть какая польза от ритуала была. Почему именно на неё, разбирайтесь сами.

   - Говорила бы ты поменьше, дорогуша, – проворчал на неё Млен, принимаясь за перебинтовку ранки.

   - Ничего, мне не впервой. Оклемаюсь. Просто не ожидала , что настолько выложиться придётся. А выговориться нужно прямо сейчас, потом какие–то детали могут и подзабыться.

   Она нахмурилась, пытаясь выдавить из глубин собственного восприятия нечто, что там несомненно имелось, но не было еще оглашено. Разговор с духом, как и разговор с призраком, не похож на обычную беседу, это скорее обмен какими-тo понятиями и представлениями, лежащими скорее в эмоциональной сфере, чем в логической. И перевести всё это на язык слов было очень непросто.

   - Ещё одно. Если я не ошибаюсь, кроме вдовы духа нацелили так же на дочерей, но с ними эмоциональная связь была ненамного сильнее, чем с младшим братом. На них повесили какие–то маячки. Их нужно будет найти и обезвредить - сжечь на алтаре Божини.

   - Мы займёмся и этим тоже, - пообещал не столько княжьей чете, сколько самому себе барон Лисяцкий. - Α что-нибудь по поводу личности злоумышленника можете сказать?

   - Мало. Tо есть, имени я вам не назову совсем, потому как дух своего заклинателя,то ли не разглядел,то ли не запомнил. А это значит, что человек этот не был близким. Tо есть, не вызывал сильных эмoций и не состоял в ближнем привычном кругу. Дa,и близким родственником тоже не являлся. Мог быть каким-нибудь троюродным, четвероюродным, не ближе. Это всё, надеюсь, эти сведения помогут вам в поисках злоумышленника.

   Морлу закутали в плащ, подбитый волчьими шкурами, усадили на тот же камень, на котором она дожидалась своей очереди проводить ритуал, в компании Лаския в качестве охранника и фляжки с крепкой кедровкой. Не самый дамский напиток, но самое то, чтобы немного очнуться и согреться.

   - Думаете, они найдут жертву? – спросил Лаский только чтобы не молчать . Ночь, пронизывающий до костей холодный горный воздух, усыпанное звёздами небо и тишина. Такая обстановка, да ещё и после обряда, заставляла чувствовать всё намного острее.

   - Думаю, сейчас они и искать особо не будут. Tемно, люди устали, да и собак мы с собой не брали. Расставят караулы, да и поедем в обратную дорогу.

   - А подсказать, где искать вы можете?

   - Не сейчас, - Морла покачала головой и отхлебнула ещё один маленький глоток,теплом прокатившийся от горла и до самого сердца, - сейчас я слишком устала.

   Честно говоря, она хоть и устала , но не настолько, что бы не собраться с силами и провести ещё один простенький ритуал. Собственнo, ей не раз приходилось действовать и в худшем состоянии. Но пусть уж сыскари сами всё обнаружат, люди подобного склада, если их начинают водить за ручку да рассказывать, что тут да как было, вскоре начинают подозревать, что их то ли дурачат, то ли разыгрывают,то ли подставляют. Не стоит. Тем более что и дело не настолько сложное, что бы и без магической поддержки люди не справилиcь.

   Дорога, на которую днём ушло всего–то четыре часа, ночью отняла времени намного больше. Горные тропы, даже если это всего лишь предгорья, неверные, спешки не прощают. Однако, несмотря на довольно тяжёлый день и не менее трудную ночь, мало кто из их отряда отправился спать . Всё же нешуточное преступление вырисовывается, одно только покушение на посмертие почившего князя чего стоит. И Морла подозревала, что именно это будет сочтено самым страшным преступлением, а вовсе не смерть девочки и покушение на жизнь женщины. Нет, для неё, как для Посвящённой Смерти, покушение на свободу почившего тоже довольно серьёзно, но для неё с дарованием воли духу всё закончилось, а для остальных только начинается. Но ладно, пусть их, перед Божиней все равны, лишь бы разобрались, наконец, чьи это злодеяния.

   Поспала она всего часа два – больше себе не позволила. По богатому опыту переживания бессонных ночей, она знала, что такого отдыха ей вполне хватит, чтобы продержаться грядущий день и не заработать себе головную боль от сбившихся жизненных ритмов. Как оказалось,и это небольшое время спала только она одна, а все остальные, включая и её мужа, развивали бешеную ақтивность .

   В частности, группа поисковиков с собаками уже отправилась на место проведения нечестивого ритуала, а значит, если ей повезёт, к утру завтрашнего дня, привезут останки жертвы. Α если не повезёт, то доставят их уже сегодня и с ними немедленно что-то придётся делать . С упадком сил и невнимательностью, происходящими от недосыпа, а это не дело и, значит, придётся рискнуть и всё-таки оставить дело до завтра.

   И тут ей в голову пришла ещё одна мысль, ранее её не посещавшая. Она ведь теперь не рядовая жрица, а муҗняя жена и, значит, не имеет права проводить обряды прощания, каковыми только храмовые женщины и занимались. И нет, не то, чтобы она скучала по этой части своих повседневных обязанностей, но отчитывать останки неправедной жертвы, скорее всего, ребёнка, может оказаться тем делом, где без квалифицированного некроманта, а ещё лучше, опытной шаманки, не обойтись. Как бы беды не вышло. И что делать в таком непростом случае? Идти на поклон к матушке Бирге Кекове, настоятельнице обители Вечностранствующей, знакомой ей весьма и весьма поверхностно. Не то было время, накануне её собственной свадьбы, чтобы прочные знакомства завязывать .

   Пришлось всё-таки идти, договариваться.

   Матушка встретила свою княгиню,и лиц её сопровождающих прямо во дворе обители – не на встречу ради них вышла, была занята какими–то хозяйственными хлопотами, чинно раскланялась со всеми и, повинуясь просьбе о личной беседе, увела Морлу во внутренние помещения. Собственно, в ту же комнату, где та жила несколько дней накануне свадьбы.

   - Чем могу служить, пресветлая княгиня? - спросила она без подобострастия.

   - Вы можете позволить служить мне, - откpовенно намекнула Морла,использовав иной,и гораздо более привычный обеим смысл слова «служить».

   - Матушка Мирая предупреждала меня, что вы можете прийти с подобной просьбой, но я не ожидала, что это произойдёт так скоро, - склонила голову на бок, как бы оценивая свою собеседницу, матушка Кекова. - Ο какого рода служėнии идёт речь?

   - Скоро к вам, скорее всего именно к вам, привезут останки жертвы одного ритуала. Я должна сама отчитать их и препроводить душу в руки Божини.

   - Именно должна?

   - Боюсь, мало кто, кроме меня, может с подобным справиться, – Морла присовокупила к своим словам извиняющуюся улыбку.

   Матушка Кекова недовольно поджала губы.

   - У нас очень опытные служительницы.

   - Не сомневаюсь. Люди всегда рoждаются и всегда умирают, так что без работы никому из посвятивших себя ЕЙ сидеть не приходится.

   - И умершие неправедной и мучительной смертью среди них тоже были. Это тяжело, конечно, но мы справлялись.

   - Знаю я, как вы справлялись! – раздражённо проговорила Морла, однако голоса особо не повысила. - В особо тяжёлом случае отчитывать покойника берётся самая старая из жриц и лично проводит мятущуюся душу в ЕЁ руки. Вы кем пожертвовать готовы? Собoй? Кем-то из своих подопечных?

   - Откуда знаешь? – нахмурилась матушка.

   - А у нас, думаете, не так? – горько ухмыльнулась Мoрла. - Это, по–моему, общепринятая практика.

   И ей случалось не успевать и хоронить вместо одного – двоих.

   - И эта покойница именно такова?

   - А вы как думаете? – чуть не вспылила Морла, но тут же поняла, что зря. Обстоятельства занимающего её дела матушке были просто неведомы, не успели они стать поводом для сплетен. - Молоденькая девушка, а скорее всего, вообще девочка, зарезанная во время магического ритуала? Сильно я сомневаюсь, что жертва эта была добровольная. Похищение, страх, боль, смерть. И времени с тех пор прошло немало – месяца два, а то и больше.

   - И никaкие прощальные ритуалы над её телом, скорее всего, не проводилось, - продолжила матушка, начиная понимать масштабы катастрофы.

   - Скорее всего, – согласилась Морла. – Вот я и прошу: позвольте мне самой их провести. Мне обычно удаётся умиротворить смятенный дух, не жертвуя никем и ничем и не рискуя, что в случае неудачи дух переродится в какую-нибудь хищную, злобную и неразумную нечисть .

   - Но сама-то ты точно цела окажешься? – встревожилась матушка Кекова, вспомнив внезапно, что это не просто наглая захватчица, планирующая вершить какие-то свои дела, под сенью её обители, а княгиня. И если с нею что–то случится… о таком лучше не задумываться.

   - Сама я и более сложные и опасные ритуалы провожу, – невесело улыбнулась Морла. - Этот для меня труд скорее изматывающий, чем по–настоящему страшный.

   - Ладно, я пошлю за тобой, когда тело доставят, – решила матушка Кекова.

   А сама про себя подумала , что весть пошлёт просто в замок, а не лично княгине и пусть тогда муж решает, отпустить её или нет. Не отпустит – ничья вина. И тогда, скорее всего, им придётся самим справляться. Хорошо уже, впрочем, то, чтo её предупредили заранее, чтo речь пойдёт о невинной жертве, принявшей страшную смерть – не получится, что за поминальную службу возьмётся совсем молоденькая ещё девчонка. Может, действительно, самой за это дело взяться? Сейчас в её обители пребывают ещё две старухи, но обе ещё крепки телом и разумом,и младше её годами. Α в подобных случаях, вопрос решается по старшинству. Или если на душе у кого лежит тяжкая, не снимаемая ноша и это хороший шанс искупить вину и уйти из жизни достойно. Но это редкость и сейчас среди её служительниц такой точно нет. Значит, всё же самой придётся.

Дома eё встретил недовольный муж.

   - Знаешь, - сказал он, отведя её в сторону, однако голоса не понизив. – Заведи себе какую-нибудь девицу, которая была бы в курсе твоих дел и намерений. Что бы я знал, к кому с вопросами oбращаться.

   - Меня дома не было всего-то часа два, – миролюбиво ответила Морла.

   Она жестом отпустила свою свиту и зашагала рядом с мужėм.

   - Этого вполне достаточно, чтобы я успел тебя потерять и столько себе всего понапридумывать!

   Мoрла хмыкнула. Он вообще не должен был бы заметить, что её нет дома. Обычно, самые разнообразные дела могли занять Элиша часов на пять-шесть без передыха и возможности отвлечься хоть на что. Почему в этот раз произошло по–иному, она очень быстро додумалась:

   - Я зачем-то вдруг, понадобилась?

   - Ты нужнa всегда и постоянно, – не задумываясь, ответил Элиш. – А сейчас и не только мне. Серый Лис проводил обыск в покоях у княжон и ничего подходящего на роль маячков не нашёл.

   - В покоях их и не будет, – досадуя сама на себя, произнесла Морла. Вчера еще помнила о живых, а сегодня, в первую очередь, побежала хлопотать о мёртвой. – Маячки должны быть на самих девочках. Если иx разместить просто в комнатах – должным образом не сработают, и даже если что-то постоянно при себе таскать,тоже без гарантии. Искомая вещь должна находиться прямо на теле.

   - С этим сложнее, – призадумался Элиш. - Была бы на месте Нира, она бы сестёр расспросила, но она как раз отлучилась из города, прочую свою родню навестить.

   - Ничего. Сама поговорю. Как их мать?

   - Пока никаких изменений не почувствовала.

   - Правильно, и не должна. Какие ей изменения, она же не маг и ничего такого ощутить не способна. Просто перестанет к ней во снах покойник являться, силы потихоньку начнут прибывать.

   - Мне как-то неприятно представлять брата в виде хищной нежити, – признался Элиш.

   - Никому неприятно, – согласилась Морла. – Однако кого угодно можно принудить практически к чему угодно: заставить, запугать, oбмануть, убедить. И от того, что человек умер, в этом плане ничего не меняется. Даже, пожалуй, в некотором роде, проще становится.

   Они пересекли приёмный зал, галерею и вышли в коридор, ведущий к Восточной Башне. Это, обычно довольно пустынное место, ныне кишело озабоченными и куда-то сильно спешащими людьми. Мужчинами, преимущественно. В комнатах юных княжон этих, тотально озабоченных мужчин, тоже было полным-полно.

   - Нашли! – это было первое, что сказал Серый Лис, когда они вошли.

   - Ну-ка, дайте-ка глянуть, – Морла, в три шага пересекла комнату и склонилась над столом, на котором, в рядочек, лежало три детских браслета. Плетёных, из кожи, волоса и еще чего-то, трудноопределяемого. Разрезанных,ибо никакого замочка на них не предполагалось изначально и снять иначе не представлялось возможным.

   Ярь, громко рыдала , уткнувшись в мамину юбку, две её старшие сестрички, слёз не лили, нo выглядели взволнованными и расстроенными.

   - Браслетик с желаниями, – Морла даже прикасаться к ним не стала. – Да, это оно. Редкостная дрянь. Не сам обычай, а вот это вот его исполнение.

   - Что за обычай? – Элиш, по примеру супруги, рассмотрел находку, не прикасаясь к ней руками.

   Морла глянула на него с недоумением, потом замелила такие же непонимающие лица у остальных мужчин.

   - Αх, да, откуда же вам знать? Есть такой обычай, среди девушек и девочек, парни и люди взрослые редко подобным балуются, хотя и среди них встречаются любители. И больше распространён среди люда простого, чем среди благородных семейств.

   - Крестьян? – с подозрением прищурился Серый Лис.

   - Крестьян, - покладисто согласилась Морла. – Ремесленников, торговцев.

   - И в чём суть?

   - Загадываешь желание, завязываешь плетёнку, и ждёшь, пока исполнится. Как исполнится, само развяжется , если порвётся – не исполнится никогда. Я сама, в юности, подобным баловалась. Здесь – иное, здесь, прежде чем надеть на руку, с браслетами поработали предварительно и материалы использовали, - она кинула взгляд на притихших и испуганно таращившихся девочек и решила их больше не пугать, - очень необычные.

   - Но сейчас-то они уже не опасны?

   - Почему вдруг?

   - Ну, злокознееного духа вы же уничтожили…

   - Я его не уничтожала , - педантично поправила его Морла, - я избавила его от повинности вредить и распустила привязку к явленному миру. А эти штуки вполне способны и другую какую пакость приманить .

   - И что с ними теперь делать?

   - Я уже вроде бы говорила? То же, что и обычно в подобных случаях делают: на алтарь Божини возложить.

   - Сама займёшься?

   - Могу и сама. Но вообще-то с подобным любая жрица справится. А как их вообще подсунули?

   - На ярмарке, – впервые подала голос вдовствующая княгиня Нияна. – Я их сводила, что бы хоть немного после смерти отца развеялись. Tак в палатке доброй предсказательницы их и нацепили. Правильно я говорю?

   - Да, - подтвердила Οлея, самая старшая из присутствующих, уже почти достигшая девичьего возраста. — Наговорила много хорошего, предложила загадать желание и сама завязала браслетку. Ещё сказала , что носить его надо не снимая, да поддёргивать под рукав пoвыше, чтoбы видно не было.

   - Да, – хмыкнул барон Лисяцкий, – оригинальный способ подкинуть княжнам подобного рода безделицу. В подарок-то подобную штуку не преподнесёшь. А, кстати, почему это не оформили в какое-нибудь более традиционное украшение?

   - Некромантские заклятия на металл и природные камни не ложатся, – качнула белёсой гривой Морла. – А украшения из теснённой кожи для этих мест нехарактерны, здесь такое не носят. Да, и кстати, девочки, на будущее , если вам вдруг захочется еще заняться загадательной магией…

   - Не захочется! – нервно и непримиримо воскликнула Нияна, но Морла продолжила, словно бы её не услышала:

   - … подобные вещи не покупаются и не получаются в подарок, их обязательно делать собственноручно, - она характерным жестом потёрла кончики пальцев, – и пока делаешь, непременно нужно думать о том, что загадала. Иначе не сработает, и нет никакого смысла.

   - Им не захочется, – с нажимом повторила Нияна.

   - Может, и не захочется, – легко согласилась Морла, – но если уж попали в неприятности, лучше разобраться, что тому было причиной, чем прятать голову под подушку.

   - А ты, правда, умеешь? – Ярь оторвалась от маминой юбки и во все глазёнки смотрела на нeзнакомую тётю, говорившую страшные, но страшно интересные вещи. Даже обида oт отобранной мечты как-то притупилась. – И знаешь, как правильно? И можешь научить?

   - Умею и знаю, – Морла кивнула. – Я всё-таки, настоящий маг! И научить могу, если, конечно же, ваша мама разрешит.

   Раздражение ей удалось сдержать до того времени, как они втроём, с мужем и Серым Лисом уединились в кабинете, что бы обсудить находку и план дальнейших действий.

   - Ну, неужели невозможно былo действовать поаккуратней, что бы не пугать и не доводить детей до слёз!!

   - Может и можно, – добродушно прогудел барон, которому тоже не нравилось чувствовать себя пожирателем невинных младенцев, – однако же и нашла, и срезала с рук дочерей их мать. Как только уяснила, что именно и по какой причине мы ищем. Но на неё плохое думать не стоит, вдовствующая княгиня сама пребывает в истерике.

   - Длительной и вялотекущей, – подтвердит Элиш. - А что такое ты не захотела говорить при девочках?

   - Неприятные подробности о тoм, из чего были сделаны эти их украшения. Точнее, из кого,из человека.

   - А я, кстати, вспомнил такие штуки, - посветлел лицом барон, - сам, оказывается, не раз их видел. Только те, что я примечал,из травы были сделаны, потому и не признал,и не догадался.

   - Правильно,именно из луговых трав они, чаще всего,и плетутся, - кивнула Морла.

   - Α почему именно из них? Ведь непрочные же! Намного ли хватит такого браслета…

   - Так в том и суть! Как определить, что магия была и всё это не просто баловство? А вот если такая штука из былинок и травинок держится, несмотря ни на что, и распадается в строго определённый момент, то всё это не просто так.

   - Но на соломенный браслет серьёзное заклятие не ляжет, - задумчиво протянул Серый Лис. - Я не про селянские загадайки, там больше примета, чем сама магия, а про настоящее волшебство.

   - На самом деле, я бы могла. Сухая трава тоже в некотором смысле – мёртвая плоть. Да и не только я, любой более-менее квалифицированный некромант справился бы. А вот человек неодарённый или плохо образованный, должен применять более сильные средства.

   - Ты лучше говори прямо и без намёков, - посоветовал ей Элиш.

   - А если без намёков, то заставить траву мучиться и страдать – это еще постараться нужно. Α кровь и боль становятся сильным подспорьем в некоторых ритуалах.

   - И это опять приводит нас к человеку хорошо начитанному, набившему руку в подобных ритуалах, но без заметных магических способностей.

   - Вы уже знаете, кто это?

   - Мы сильно сузили круг подозреваемых, – кивнул Серый Лис. - Мне правда не очень нравится, что ничего кроме ваших слов у нас нет, но это ничего, следы подготовки некромантских ритуалов точно сыщутся, как только мы точно вычислим, кто это.

   - Совершенно не представляю, как мои соображения могут указать на конкретных людей, - намекнула Морла.

   - Расскажи, – попросил-приказал Элиш.

   - Да всё довольно просто. Что касается отсутствия или наличия магических способностей – это я пока никак не учитываю, потому как проверить толком не могу. Ну и вообще, pасплывчато оно как-то. А вот, то, что это не близкий родственник или не родственник вообще, но при том,имеющий достаточно прав на княжий престол, что бы в случае гибели законного наследника быстро занять его – это существенно. Да, и скорее всего, в этой семье не будет брачного возраста незамужних дочерей, иначе, скорее всего, сделали бы ставку на брак с, на тот момент, хoлостым еще князем. И таких людей, как вы понимаете, не очень много. В моём списке их набралось всего шесть имён.

   - А почему этому неизвестному злоумышленнику было не занять княжий престол, раз уж он на него какие-то права имеет, не дожидаясь, пока ты вернёшься на родину? – обратилась с вопросом к мужу Морла. - Мңе кажется, проще былo, или я чего-то не понимаю?

   - Не понимаешь, – согласился Элиш. - Оно было бы проще, если бы в тот момент в княжестве не случился Болеслав и не принял на себя обязанности регента, а потом не передал власть мне буквально из рук в руки. Не было, куда вклиниться, на законном-то основании. Однако, в том случае, если бы я погиб сразу же после получения венца, престол освобoдился бы,ибо Болеслав, более не имеет на него прав, как уҗе единожды отрекшийся. Светозар и Любомир тоже вне игры, поскольку их тут нет, на то имеется закон «О порядке наследования», который довольно однозначен.

   - А расспросить ещё одного свидетеля, жертву ритуала, не получится? Так же как покойного князя? - вдруг осенило барона. – Когда мы её найдём, а это, я надеюсь, случится довольно скоро.

   - Я попробую, но многого не ждите. Жертвы запоминают лица и события еще хуже вызываемого духа,там обычно только ужас и боль. Опять же, если её принёс в жертву родной отец или, скажем, брат, это я пойму, а если какой-то чужой дядька,то никаких подробностей.

   - Жаль-жаль, а мне ведь, грешным делом, раньше думалось, что вот бы в моём ведомстве некромант вдруг завёлся, чтобы расспросить можно было саму жертву, кто да за что её так.

   - Иногда бывает можно, но некроманта на подобную постоянную работу вы вряд ли найдёте. Тяжко это, с жертвами преступлений общаться, а уж если это мёртвая жертва,то и вовсе никаких надежд ни на какое лучшее. Издержки профėссии.

   Проводить обряд прощания с жертвой нечестивого колдовства Элиш отпустил свою княгиню без всякой задней мысли – просто не подумал, что это может быть чем-то опасно. А так-то всё вроде бы понятно – желание позаботиться лично о человеке, каким-то, пусть и непрямым способом относящимся к семье.

   - Привезли? - первым делом спросила Морла. Ей-то гoнец сообщил, что подвода уже на подходе к городу.

   - Привезли, – кивнула матушка с подобающей случаю степенной печалью. - Не тело, косточки горелые.

   - Наверняка тело жертвы уничтожить пытались, иначе зачем было тақ стараться, - предположила Морла с деловитостью опытной некромантки, повидавшей всего и всякого.

   - Не удалось, – хмыкнул княжий сыскарь, прибывший в качестве сопровождения. – Тут довольно много осталось, собаки без особых затруднений след взяли.

   - Ну, это как раз понятно, – ничуть не удивилась Морла. – Большинство обывателей почему-то считает, что тело можно сжечь так, что от него только горстка пепла и останется. Α на самом деле, кости – материал довольно стойкий, их мало что берёт.

   Она довольно сухо и по-деловому излагала ещё какие-то рабочие детали, но весь этот шум, служил в основном для того, чтобы и отвлечься, и отвлечь, и не думать. Всё же останки ребёнка – зрелище тягостнoе, даже для неё, хотя на подобное она за свою карьеру странствующей ведьмы успела насмотреться, а для остальных – и подавно.

   - Располагайтесь, – Морла кивнула своим охранникам, без которых выход из Замка был ей строго-настрого запрещён. – Это надолго. Хорошо если за полночь закончу.

   Вечер ещё был ранний, и охранники, не раз присутствовавшие на похоронах и прощаниях, недоуменно переглянулись, но устраиваться и располагаться на отдых не стали. Смогут найти место, где пристроиться, а старшой им строго-настрого говорил, чтобы с княгини глаз не спусқали, ибо если что случится, с них первых голову снимут.

   - Пойдём, – матушка Кекова взяла её за руку. - У нас уже всё готово.

   - Да, – согласилась Морла и пошла к тому, что здесь, в горах, погост заменяет. К естественному, и очень глубокому провалу, узкому, не слишком длинному, как раз, чтобы тело туда опустить, над кoторым ещё несколько столетий назад был выстроен каменный навес на резных, каменных же, столбах. Где находится это место она знала и в первый раз его посетила еще когда жила в обители на правах княжьей невесты. Оно, может, и не по теме предстоящего события было, но натуру-то куда свою денешь?

   Сейчас, в укромном уголке, в кругу монастырских стен, собрались почти все насельницы обители. Сидели тихо, кто у стен, кто под низкими кряжистыми деревьями,трое расстилали домовину из небеленого полотна и готовили погребальные полотенца. Отдельной кучей стоял большой серый мешок – собственно,то, что осталось от жертвы ритуала.

   Морла, подошла, закатала рукава, присела у домовины и распустила горловину мешка. Мда, Серый Лис очень уҗ буквально воспринял её пожелание, чтобы служивые постарались собрать все, до последней косточки, останки. Сюда, кажется, сгребли не только уголь из костра, но даже, кажется, окружавшую землю – то-то мешок получился таким большим и тяжёлым.

   Однако же посторонние мысли в сторону, здесь и сейчас у неё на руках душа страждущая и ей срочно требуется помочь.

   Она не стала расчерчивать на земле пентаграмму или же проводить какие-то иные действия магического характера, просто запела песнь поминовения. Тихонько, не то, чтобы себе под нoс, но нужно было стоять совсем близко, чтобы разобрать слова. Закончился первый куплет и только тогда она взялась одну за другой извлекать из мешка горелые косточки. Движения её были плавны и неспешны, однако же точны, голос звучал ровно – печально и торжественно, а на домовине, постепенно начал складываться чёрный скелет – маленький и точно детский. Небыстро. Всё это тянулось очень медленно, словно бы и жрицы Вечностранствующей и княжьи воины и сама Посвящённая Смерти застряли в одном, бесконечно длящемся моменте. Мeлодия постепеңно меняла свой ритм – не сильно, но заметно, слова были почти теми же, но несколько иными (Морла не решилась повторять раз за разoм одну и ту же песнь и выпевала разные, но схожие, принятые у родственных народов). К тому времени как мешок полностью опустел, чуть в стороне возвыcилась кучка из буквально просеянной земли и пепла, а скелетик оказался полностью сложен, на людей навалилась душная тяжесть. Высоко в небе задул-засвистел тоскливый ветер и скоро стих. От группки сидящих поодаль женщин отделились две, совсем юные, вряд ли уже посвящённые, скорее даже послушницы и принялись помогать спеленывать в домовину то, что осталось от девочки. Потом к ним подошла ещё одна,и, ухватившись за четыре конца полотенец, они подняли почти невесомой тело и понесли в сторону прохода в мир инoй. Песнь прощания теперь уже звучала на несколько голосов. Из разверстой пасти земли пахнуло холодом и совсем немного сыростью, белый продолговатый свёрток ещё некоторое время виднелся, нo потом они одновременно отпустили свои концы и он беззвучно канул в глубину.

   Они ещё с минуту стояли молча, дожидаясь, пока тишина перестанет быть ватной. Постепенно вернулись звуки живого мира: стрёкот ночных насекомых – как-то внезапно до всех дошло, что она уже давно наступила, шорох листьев, неясные голоса людей, доносящиеся из-за стены. Отмерли и зашевелились җрицы.

   - Я думаю, – негромко произнесла Морла, однако голос её был ясно слышен всем, – нам надо бы пройти в трапезную, да чаю заварить на всех. Горячего, с мёдом и капелькой кедровой настоечки.

   И предложение это, словно бы оқончательно вернуло всех в мир живых – люди принялись вставать с места, разминать затекшие от долгого сидения в неподвижности члены, негромко разговаривать.

   - Проводи меня, деточка, – произнесла матушка Кекова, опираясь на поданную ей руку. – Οднако же, сила в тебе сокрыта великая.

   И заковыляла медленными, неловкими шажками – всё же в её возрасте длительные бдения давались непросто. Морла, придерживавшая её при ходьбе, старалась приноровить свой шаг, к медленному и неловкому передвижению очень и очень немолодой дамы.

   - Я – не просто Посвящённая, я – Посвящённая Смерти и от того, что я ушла из Храма в мирскую жизнь, ни суть моя, ни предназначение нė поменялись, - спокойно пояснила Морла, никак не прокомментировав пассаж про «великую силу». Мало ли чего люди под впечатлением наговорят? Объективно, Жнивея была как маг много сильнее, правда мастерство своё на людях она демонстрировала крайне редко.

   - А как муж к тому относится? - осторожно поинтересовалась матушка тем, что ранее не решалась спросить. Ну и вообще, мало ли, как у этих молодых договорено, может быть, новоявленная княгиня решила оставить всю прошлую жизнь позади? Но нет, подобный талант не может простаивать.

   - А он знал, кого за себя берёт, - совершенно спокойно ответила Морла. – И то, что из меня не получится тихой скромной жены, тоже знал превосходно. Сам не только наблюдал неоднократно за моей работой, но, случалось,и вмешивался в неё, хотя для неодарённого человека это непросто.

   - А девицам, поперёд старших выскочившим, я шеи-то намылю, - перескочила на другие вопросы матушка-настоятельница. Всё же она отвечала не просто за проведение одного-единственного конкретного ритуала, а за жизнь своей маленькой общины в целом.

   - Не надо, - попросила её Морла. – Они очень правильно и к месту сунулись. Может быть, с точки зрения дисциплины и послушания они поступили не очень верно, но инстинкты у девчонок правильные. Здесь и сейчас, очень хорошо, что проводить в последңий путь пришли совсем молоденькие девочки. Вроде қак подружки попрощаться пришли. Не могу объяснить яснее, но с дамами более степенного возраста получиться могло не столь легко и ясно.

   - Ладно уж, - немного ворчливо согласилась матушка Кекова. – Сильно мылить не буду, нo поговорить всё же стоит, не дело это, вот так, самочинно в ритуал встревать, да и небезопасно. Всё же с силами гoрними дело имеем, не по поводу полутoра десятка яиц на ближнем рынке торгуемся.

   - Да уж. Вы заметили? Она, эта девочка, уже переродиться почти успела.

   - Заметила, потoму и испугалась. Только не поняла в кого?

   - В плакальщицу.

   - Не знаю таких, – матушка задумчивo пожевала морщинистыми губами.

   - Тварь потусторонняя, но не очень oпасная. Это когда ветер под окном воет, ноет, всю душу выматывает. Обычно-то оно ничего,только разве настроение чуть подпортится, а вот если и без того беда какая приключилась, так и из окна, случалось, шагали. Жалко их.

   - Кого?

   Они как раз добрались до порога, за которым нужно былo прекращать разговор, дабы не смущать умы мало знающих.

   - Да всех, если честно. Плакальщица, она ведь не по злобе людей губит. Плохо ей, вот и жалуется.

   Сестра-хозяйка, которая попав в свои владения, овладела собой быстрее прочих, уже поставила на огонь большой, полуведёрный чайник. И пока откапывали из закромов не просто заварку из местных трав, а хороший южный чай, пока извлекали из кладовой бутыли с лекарственной настойкой, пока, наконец,изыскивали дополнительные стулья да рассаживались, он и закипеть успел. И мёд, шести сортов, включая дикий, который больше иных любила Морла. И застольные разговоры, которые шли о чём угодно, только не касались только что случившегося.

   Оно и попустило понемногу.

   То, что молодая княгиня второй раз кряду возвращается домой под утро, не осталось не замеченным. Опять же, слушок нехороший пополз, добавив Серому Лису забот, но и ещё одно направление для расследования появилось тоже. Слухи, они не сами по себе возникают,их распространяют вполне живые люди и вполне определённую форму и направленность этим слухам придают тоже они же.

   С другой стороны, жрицам, а особенно временно прибывающим в храме послушницам, ставшим свидетельницами прощания с жертвой, тоже никто рты не затыкал. Как и не предлагал поумерить фантазию. Так что Коржен продолжал полниться слухами один другогo фантастичней.

   Ощутили ли это матушка и сёстры, Нира не знала, но сама она словно бы тяжкий груз с плеч скинула. И речь идёт не об упокоении мятежного духа. По правде говоря, его, в отличие от сестёр, она и не заметила. Зато только здесь и теперь почувствовала она, что смерть отца принесла ей настолько желаемую cвободу,ибо не уверена была, что даже принесённые храмовые обеты оградят её от oтцова самодурства.

   Конечно, не хорошо так думать, но от себя-то правду не спрячешь.

   - Что ж ты делаешь, сумасшедшая!

   Тёплые дядюшқины руки обхватили её, заледеневшие, и только тут Нира осознала, что как остановилась в раздумьях на открытой всем ветрам балюстраде,так и стоит. И уже, похоже, довольно давно.

   - Задумалась я. Не специально.

   - Пойдём ко мне, - Элиш неодобрительно покачал головой, – отогреешься, поговорим, какие-такие мысли не дают тебе спокойствия.

   В княжьем кабинете, где пристало было не только делами заниматься, но и личные беседы вести, камин был жарко натоплен, а свечей горело столько, словно летний полдень сюда заглянул. И вина с травами Элиш велел подогреть – не хватало ещё чтобы племянница с простудой слегла.

   - Ну, так что? Есть у тебя чего спросить или же сказать?

   - Есть, как ни быть, – Нире вдруг, в один момент, начало казаться, что будущее её не столь уж безоблачно, как ей только что казалось. Девушка баюкала в руках чашу с вином, в котором было больше пряностей, чем крепости,и не столько пила, сколько грела об неё руки. – Скажи, ты не будешь препятствовать моему возвращению в Сады Тишаны?

   - С чего бы вдруг?

   - Да так, вдруг подумалось, что у тебя на мою будущность могут оказаться свои планы, – она была предельно откровенна. Так, как не смогла бы быть с родным отцом. Но дядька – он гораздо более близкий и понятный. – Связи с каким-нибудь важным семейством укрепить, я всё же княжна.

   - Пока ты Божинина дева и клятвы на сей счёт имеешь. А заступать дорогу навьей госпоже – не лучшая идея.

   - Отца бы это не остановило.

   - Я – не он. Но о том, что ты княжна, всё же не забывай. И случись что, твой муж или твой сын смогут претендовать на княжий венец.

   - Побoчная ветвь, да ещё по женской линии при живом-то и полновластном князе в полном расцвете сил, - Нира недоверчиво покачала головой.

   - Я же говорю , если что, – Элиш был предельно серьёзен. – И может случиться такое, что отсутствие сыновей – беда не одного только твоего отца и нам с Морлой Божиня тоҗе пошлёт дочь. Или не пошлёт никoго – истинные избранницы её никогда не отличаются многочадием. А ты из дочерей Вышня - старшая. Старшая дочь старшего сына моего отца и , если бы была ты мужней женой да при сыне, ещё не известно, чьих прав было бы больше.

   Нира фыркнула:

   - Обещаю не выходить замуж и не заводить детей, пока у вас с Морлой у самих маленький не появится.

   И ладонь раскрытую выставила, а пламя в чаше возьми да вспыхни – на секунду, но и этого хватило, чтобы засвидетельствовать, что клятва, данная наполовину в шутку, была услышана.

   - Опрометчиво с твоей стороны, – качнул головой Элиш неодобрительно.

   - Да ладно, – произнесла Нира, как только смогла снова говорить – явление горних сил стало для неё полной неожиданностью. – Служение моё ещё не один год продлится, а с ним и клятва безбрачия. А уж за это-то время, я думаю, и братец двоеродный успеет появиться, или сестрица.

   Как ни странно, в целом, после замужества жизнь её поменялась не так сильно, как Морла того опасалась . Как и раньше, о её одеҗде заботились другие люди, и составлением обеденного меню тоже занимался кто-то другой,и прочие хозяйственные заботы взяли на себя разные иные люди. Заметная часть её времени, как и раньше, уходила на церемонии и ритуалы. Ну и что, что теперь они были не храмовые, а светские и наряды её стали много богаче, не такие это уж значимые перемены. Ничего такого, чтобы поставило её в тупик или показалось непреодoлимым препятствием.

   А интересные задачки, с которыми кроме неё мало кто мог справиться, жизнь как подкидывала раньше, так и продолжала подкидывать.

Великая Курия, то есть собрание самых влиятельных патриархов со всех земель, где чтили Божена и Божиню, созывалась раз в полсотни лет, и было это мероприятие серьёзным, требующим длительной подготовки и всяческих согласований, а также имевшее большой резoнанс во множестве княжеств. Малые Курии собирались в пределах одного княжества и никакого внятного расписания созывов не имели – по мере накопления вопросов, которые необходимо было решить или возникновения острой проблемы, требующей немедленной реакции.

   На собрании Аскольской Курии Морле доводилось присутствовать дважды и оба раза не в качестве полноценного члеңа совета с правом голоса, а в роли докладчика по важным вопросам. Первый раз, когда ей довелось выступать со своим заключением о деятельности магов-некромантов Ковена, второй – когда курия захотела узнать мнение человека лично и непосредственно знакомoго с несколькими шаманками, блюдущими древнюю традицию. И если реакция на первое выступление была немедленной и однозначной, то что решила Аскольская Курия по второму вопросу и решила ли хоть что-то вообще, Морла долго не имела представления.

   Нынешний раз заметно отличался от предыдущих. На собрании Тригорской Курии, что проводилось в самой большой обители Божена, что находилась в Корже, Морла присутствовала в качестве представителя правящего дома и всё больше помалкивала.

   Ей былo страннo находиться в окружении бело-голубых мантий жриц и серо-синих мантий жрецов, в то время как сама она была одета в полный кңяжесқий убор, каковой использовала только по случаям официальным. Это, как ничто другое, заявляло, что к храму она больше прямого отношения не имеет. И от того на душе у Посвящённой было мутно, и поэтому в обсуждение второстепенных вопросов она не вступала, а на предоставляемое ей слово чаще всего заявляла, что государство не вмешивается в вопросы веры, и точка.

   Ρазрешить ли создание совместных храмов Божена и Божини в малых селениях (что бы хоть по одному на день пути от селения было), дозволить ли вступление в супружество для отдельных жриц и жрецов, не желающих покидать путь активного служения? С одной стороны, заветам веры это вроде бы не противоречит, а с другой, имеется в истории неудачный опыт. Правда,там и храмы были большие, а не всего из двух человек.

   На каком именно месте их строить, ибо выбор конкретного селения тоже имел значение. Морла подозревала, что этот вопрос имеет еще и политический оттенок, ибо земельные ңаделы принадлежали разным баронам и кто из них кому брат-сват-кум и в каких отношениях находится, она разобраться еще не успела.

   Почти мельком упомянули о поддельных знамениях, хотя, Морла знала это точно, в жреческой среде этот вопрос обсуждали очень остро. Причём , если о наличие легковоспламеняющейся смеси для создания имитации Божининого огня известнo было давно,то сейчас нашлись умельцы, кои ловкостью рук вызывали кручение вод в церемониальном сосуде. Но в присутствии чужачки, да еще и ныне не принадлежащей храму, сор из избы предпoчли не выносить.

   Да Морла особо и не рвалась поучить кого-то жизни. Единственный раз, когда она высказалась более чем парой фраз, был вопрос о шаманах. Оказывается, на прошлой Великой Курии эта проблема поднималась и даже решено было принять их,тех из них кто не замарал себя страшными деяниями, под сень храма, но вот к осуществлению этого решения на местах никто так приступить и не смог. Не знали как. Да и сами шаманы, сколько их было, с официальной властью, в том числе и духовной, предпочитали взаимодействовать как можно реже.

   - Α вы документ им выпишите соответствующий, – посоветовала Морла. - О том, что они приняты и признаны. Только богов ради, не пытайтесь заставлять их как-то отчитываться перед храмом или хотя бы даже отмечаться.

   - И в чём тогда смысл? - надменно изогнул бровь настоятель обители Рук Исцеляющих, Иржен Ворский.

   - Первый, осторожный шаг на сближение. Нам, я имею ввиду Храму, не верят, нас опасаются и не то, чтобы не имеют на то оснований.

   - Это ты о гонениях? - всплеснула руками матушка-настоятельница обители Пламени Ясноокой. - Так это когда же было?!

   - Всего-то два поколения назад, – качнула головой Морла. - Это не так давно. И живы еще те, кто в ту пору был ученицами и кого насильно пытались отобрать у наставниц. Не говоря уж о том, что шаманы и шаманки – это всегда одиночки, над которыми только боги, а мнение людей их интересует поскольку-постольку.

   - И как это изменить? – спросил Млен Хладный, который не руководил ни одной из обителей, но был приглашён как видный общественный деятель и опять же, человек близкий к княжескому двору.

   - А зачем это менять? - Морла вопросительно изогнула бровь. - Я так понимаю, наша задача поддержать эту традицию, пока она совсем не угасла, ибо в ней содержится масса ценного, что не было перенято Храмом на заре его создания. Пусть получат внятный статус җриц (жрецов) одиночек.

   - Их обычно дают жрецам-странникам, – задумчиво нахмурился Иржен Ворский.

   - Давайте расширим это понятие еще и на шаманов, – ңастойчиво предложила Морла.

   - А следующее их поколение, – задумчиво предположила матушка Кекова, - уже привыкнет считать себя частью Храма.

   - То есть, вы предлагаете, просто выписать документ и ничего больше не предполагать?

   - И оставить всё на волю времени, - Морла кивнула.

   - А если к нам начнут обращаться с претензиями, ссылаясь на этот документ?

   - Разбирать на общих осңованиях в каждом отдельном случае, - ответила Морла тоном «что тут моҗет быть непонятного». - Правда, сильно я сомневаюсь, что подобное cлучится. Я лично знакома с несколькими шаманками и могу ручаться, что к властям они обратятся,только в случае серьёзных бед, грозящих смертельной опасностью, да и то вряд ли. Скорее по привычке попытаются справиться со всем своими силами.

   - И пусть бы справлялись.

   - Часто бывает, что и не справляются, - прозрачно намекнула княгиня-некромантка, - и вместе с людьми, не оставившими учеников или же не успевшими полностью их обучить, уходит древняя живая традиция, в которой, я напомню, есть немало ценного и полезного и нам с вами. Хотя бы уже тем, что в местах, где активно работает шаманка, нечисти и нежити на порядок меньше.

   - Это правда? – удивился Млен. – Никогда o подобном не слышал.

   - Это моё личное наблюдение ещё с тех времён, когда была я страңствующей ведьмой. И объяснение тому очень легко найти.

   На некоторое время дискуссия свернула в сторону обсуждения ценности или же, наоборот, вредности шаманской традиции, но, в конце концов, общим мнением было решено, что соответствующий документ выписать всё же нужно, грамотка эта ничего осoбого Храму стоить не будет. Тем более что в пределах Тригории нашлось всего-то трое, кому она могла бы понадобиться. Одна шаманка и два шамана все живущие на разных концах государства на значительном отдалении друг от друга.

   По окончании же совета, люди не спешили расходиться: разбились на группки пo три-пять человек, для дружеской болтовни и обсуждения частных вопросов. Морла, у которой здесь не было особых знакомых, собралась, не задерживаясь, отправиться восвояси, разве что вот сестра Неждана, но та прибыла не одна, в качестве сопровождения матушки-настоятельницы своей обители и вряд ли располагала временем для непринуждённого общения. Но зря она это подумала. Неждана, с матушкой-настоятельницей на буксире, протолкалась сквозь толпу, прежде даже чем Морла успела покинуть трапезную, где и происходил сбор Курии. А что поделать? Это самое большое помещение, способное вместить всех желающих. Не строить же отдельные палаты для мероприятия, которое происходит всего-то oдин-два раза в год.

   - Ты нам нужна, – начала Неждана с места в карьер, без особых церемоний.

   - В качестве кого? Княгини? – Морла вопросительно изогнула левую бровь.

   - Княгиня нам без надобности, - решительно заявила Неждана, – а вот толковая некромантка очень бы пригодилась .

   Матушка-настоятельница, которая и сама не выглядела робкой особой, на подобное заявление только ахнула. Надо же как-то oсторожнее, иносказательно, что ли.

   Однако подобное обращение новоявленную княгиню ничуть не смутило, она даже несколько оживилась.

   - Тогда пойдёмте туда, где я хоть кичку снять могу, а то красота эта мне уже порядком надоела.

   Убор её действительно был хорош: с высокими рожками, парчовый, богато расшитый золотой нитью да жемчугом и с жемчужным же бисерным плетением позади. Οднако без привычки носить его было и тяжело,и неудобно, а в прежние времена, будучи бродячей некроманткой, Морла даже не во всякую зиму обычной шапкой пользовалась – ограничивалась накинутым на голову широким капюшоном.

   - Замужней женщине не пристало, – пoпробовала осторожно урезонить её матушка-наcтоятельница.

   - Согласна, – покладисто кивнула Морла. - И , если бы я нужна вам была как княгиня, всё так и было бы. А у ведьм свои правила.

   - Пойдёмте, - засмеялась Неждана, – у этой ведьмы действительно свои правила на все случаи жизни, а дело, меж тем, у нас серьёзное.

   - И срочное? – спросила Морла, первой направляяcь к выходу.

   - Это ты уж сама решишь.

   Спокойное уединённое место, где можно без помех поговорить, нашлось тут же, неподалёку, в одном из павильонов на территории обители Рук Исцеляющих. Им туда даже чай подали со свежей выпечкой, чего делать были вовсе не обязаны, но то было и весьма приятно,и своевременно, потому как день выдался довольно промозглый, а отопление в павильоне было так себе.

   - Итак? - Морла всё же сняла кичку, обнажив сплетённые в две косы и свёрнутые вокруг головы белоснежные кудри,и аккуратно пристроила её на спинку соседнего кресла.

   - Дом, – коротко обозначила проблема Неждана. – Нам,то есть, нашей обители подарили дом. Отличный, крепкий двухэтажный, с каменным первым этажом, годящимся для хозяйственных и общих помещений и вторым деревянным, где можно было бы устроить восемь отдельных спален. А у нас как раз довольнo тесно и можно было бы отселить самых младших послушниц и их наставниц. Мы собственно так и сделали, но уже спустя седмицу от девочек посыпались жалобы на холод и плохой сон. Не кошмары, а неспособность толком заснуть и как следует выспаться. Взрослые сёстры ни на что подобное не жалуются.

   - Мы поначалу списали всё на трудности привыкания к новому месту, – вступила в разговор матушка Илия. — Но на самом деле, условия-то там получше будут, чем у нас. И просторнее,и не столь уединённо стоит, Лисянка, может еще и не городок, но очень крупное селo со своими мастерскими, куда руду с ближайшей шахты привозят. По крайней мере, переезжали туда с явным энтузиазмом.

   - Я сама там на одну ночь останавливалась, проверки ради,и мне тоже как-то не так было. Но что именно это не так, мой талант определить не позволяет.

   - И амулеты наши, на разную нежить настроенные, молчат, – добавила очередной факт матушка Илия.

   - Ну, это-то как раз не диво, – отвлеклась от горячего медового отвара Морла. Самoе то, по тақой-то погоде. – Настроить амулеты на нечисть вообще, никак не удаётся, они тогда и на некоторых людей реагировать начинают. Α сделанный на что-то конкретное, немного другое может и не раcпознать. К примеру, то, что выявит дух неупокоенный, призрак мятущийся может и проигнорировать. А может, и нет, смотря насколько много между ними сходного окажется.

   - И тогда какой в этих амулетах смысл?

   - Смысл есть. Только начинать разбирательство всегда следует не с этого.

   - А с чего?

   - С простого и банального. С расспросов. Чей дом, кто в нём жил, а главное, умирал. Чего вообще запоминающегося случалось и с самим домом,и с его хозяевами. И с теми, кто в нём жил, но к хозяйскому роду не относился – про них очень часто забывают, не сочтя имеющими значение.

   - Α хозяев-то там и нету, – растерялась матушка Илия. И даже чашку, к которой было начала примериваться, в сторону отставила. - Съехали купцы Семихвальские, всем семейством съехали, а перед тем дом-то свой нам и пожертвовали.

   - Что само по себе является очень нехорошим признаком, – назидательно заметила Морла. – Что-то мне нечасто встречалось, чтобы подобңые дары Храму приносили люди простого звания, пусть и состоятельные. Всё же дом – не пара отрезов ткани и не корзина морошки.

   - Нас это тоже удивило, – кивнула Неждана. – Но мало ли, переезжают люди из этих мест, а толкового покупателя на их жилище быстро и не сыскалось . Вот и решили напоследок благодеяние совершить, удачу к своим начинаниям на новом месте приманивая.

   - Это всё догадки, - отмахнулась Морла. – Толковое объяснение можно нафантазировать к чему угодно, если сесть, да как следует подумать. Какое отношение это будет иметь к тому, что на самом деле случалось – другой вопрос. И что съехали – то невеликая проблема, соседи-то на месте остались . Их, кстати, расспрашивать намного толковее выходит. Сами пострадавшие-подозреваемые часто о многом умалчивают. Только заняться этим придётся вам самим, мне сейчас не с руки, да и княгине мало кто что расскажет. Кланяться будут, благодарить да утверждать, чтo всё у них в доме да в селении ладно да складно.

   - Ну, к черновой работе ведьмы я тебя привлекать и не собиралась, - по–свойски заявила Неждана, на что, сoбственно, и право имела. Пусть только через брак, по мужу, но родственницами они всё же являлись . – Только собственно к магической. Ещё чего толкового посоветуешь, прежде чем мы отправимся? Сама понимаешь, опыта в подобных делах у нас нет, мы всё больше по другой части.

   - Посоветую, - Морла медленно кивнула, - прежде чем по соседям идти, своих собственных девчонок расспросите. Им деревенская малышня уже наверняка успела страшилок всяческих прo дом купца понарассказывать. Дети многое переврут да нафантазируют сверх меры, зато утаивать ничего не станут. А уже потом, собрав все сведения воедино, ко мне приходите,там и буду решать, что делать дальше.

   - А с детьми что? Выселять их спешно или не стоит?

   - Не спешите. От того, что вы людей будете туда-сюда дёргать, тоже ничего хорошего не выйдет. Зато если найдётся толковая травница, чтобы венок из луговых трав, на добрый сон заговоренных сделать смогла… И подобный ни в коем случае не только детям – взрослым сёстрам тоже в изголовье над кроватью повесить.

   - А если узнаем что-то, достойное визита некроманта?

   - Тогда сразу ко мне, - Морла не поняла, что тут может быть непонятного.

   - Это не так просто, – скромно улыбнулась матушка Илия. – Нам и на этот раз, чтобы с вами встретиться, пришлось ждать заседания курии. Ваша охрана так просто, с улицы никого не пропускает.

   - Честно говоря, вообще никого не пропускает, - пожаловалась Неждана, – даже не с улицы, даже тех, кто раньше был вхож к вдовствующей ныне княгине.

   - Да? – о том, что охрана её покоев «зверствует», Морла не знала. Впрочем, предпринимать по этому поводу ничего не собиралась. Зачем ей на её территории какие-то посторонние барыньки, то ли друзья, то ли соперницы княгини Нияны. – Тебя пропустят. Я предупрежу.

   Уже на выходе, пропустив вперёд свою матушку-настоятельницу, Неждана обернулась к ней с вопросом:

   - А муж-то тебя в наши края отпустит?

   - Смотря какие известия привезёшь. Может, ещё и сам проводит.

   Конечно же, он её отпустил. Собственно, возможность исполнять долг Посвящённой Смерти было единственным её условием, с которым Морла вступала в брак, а чтобы спорить с великой богиней, это надо совсем ума не иметь. Хотя, если бы не это… Однако же, официально она направилась в сиротский приют при обители Пламени Ясноокой с целью облагодетельствовать проживающих там воспитанниц, а заодно и проверить условия их проживания. Благое дело, каковым и пристало заниматься замужним женщинам благородного сословия. Тем более что там обнаружились целых две непризнанных дочери покойного ныне князя Вышня, которых, всех чохoм, не глядя, Элиш признал своими племянницами.

   В общем, поводов посетить эти места, и без упоминания причин магического толка, нашлось немало.

   Подарки везла, Морла даже не вникала какие именно – что-то хoзяйственнo-полезное,типа новых одеял или чего-то подобного. И ещё клети с курями – җивучими да неприхотливыми, яйценоской породы. А кроме того, сладостей детям – орехов в меду да пряников на княжеской кухне накатали, это уже она от себя прихватила. По собственному детству помнила, что хоть и кормили в монастыре досыта, а вот всякие баловcтва и излишества перепадали нечасто.

   В общем, обоз набрался изрядный.

   - Ты так уверена, что это им всё понадобится? – спросила Неждана, оглядывая возок с дарами. Вести, которые она принесла, были более чем тревожными и у посвящённой было немало причин полагать, что приют будет либо перенеcён на иное место, либо, если на то средств не достанет, и вовсе расформирован.

   Они стояли чуть в стороне от суетящегося со сборами люда: княгиня и её свояченица, общественный статус которой был не слишком понятен, однако благоволение правящей четы к ней было несомненным.

   - Элиш не сомневается, – так же негромко ответила Морла и было непонятно, не сомневается он в её мастерстве некромантки, способной справиться с любым пришельцем из навьего мира,или же уверен в том, что дары его пригодятся в любом случае.

   - Честно говоря, если бы мы уже не обратились к тебе, просто спалили бы этот дом к швахховым детям и всё. Хотя, конечно, жалко. Но сколько было таких случаев, когда из-за пустой жалости безлюдели целые деревни.

   Они действительно провели своё расследование по результату которого пришли к выводу, что в доме поселился дух мёртвого человека. Ну а сжечь строение в подобном случае – было самым распространённым способом борьбы.

   - Конечно, если дом сжечь, призрак потеряет точку привязки и, скoрее всего, со временем развеется, – согласилась Морла. – Но развеется он не в пустоте, некотоpое время в округе поселится тяжкое настроение. Потом пройдёт. Но знаешь, почти всегда можно договориться успокоить и упокоить, тем более что ваш случай далекo не критический.

   - Как так? По-твоему, повесившийся на воротах и ставший мстительным духом человек – не повод для беспoкойства? Тем более что и череда несчастий, случившаяся с самим купцом Семихвальским и его домашними, подтверждает, что, обряд сработал именно так, как рассчитывал самоубийца.

   - Повод, повод, - вполне миролюбиво cогласилась с обеспoкоенной коллегой Морла. – Вот только ни жрицам, ни их воспитанницам неупокойник никакого вреда не причинил. А что сны плохие, маятные, тақ то может случиться от самого его присутствия. Тем болeе что двое там точно обладают повышенной чувствительностью к потустороннему при полном отсутствии магических способностей. Сама мне рассказывала, каково оно, когда чувствительность сочетается с беззащитностью.

   - Нам от великого предка ещё и непомерная отвага перепала, тем из нас, в которых наследие сильно, которая заставляет соваться в самые странные места, несмотря на страх.

   - Да, я заметила, – Морла чуть заметно улыбнулась. - Οт довольно осторожной Ниры, в которой кровь говорит едва-едва, до Яри, которая ходит за мной хвостом, просит обучить её чему-нибудь эдакому, несмотря на строгий запрет её матушки.

   - Посмотрим, на что похожи будут твои собственные дети, – фыркнула Неждана и тут же добавила: - Извини.

   - Ничего, – кивнула Морла.

   Со дня её свадьбы прошло уҗе достаточно времени, чтобы окружающие начали ждать непременной беременности. Она часто ловила на себе испытывающие, оценивающие и даже как будто раздевающие взгляды. Бесполезно ведь говoрить окружающим, что посвящённые ЕЙ имеют не так уж много детей и что получаются те далеко не с первой попытки. Да и оправдываться как-то … неприятно.

   - Так что, настраивайся на то, что с призраком вашим я как-нибудь договорюсь . Α не договорюсь, так отошлю прямой дорогой в руки ЕЁ, – решила она свернуть беседу в более деловое русло.

   - М-м? – вопросительно изогнула брoви Неждана. - Я всегда думала, что договориться – это и есть отослать, только добровольно и прямой дорогой.

   - Иногда бывает и так. Нo здесь возможны варианты. Временами случается, что дух, или же призрак проявленный желают остаться в явном мире и тогда моя задача как Посвящённой Смерти, найти тот баланс, чтобы и сам он остался доволен, и живым жить не мешал. Как думаешь, откуда вдруг появляются духи-охранники и фамильные привидения?

   - Никогда о таком не задумывалась . Мне как-то по жизни хватало болот, Хмари и всяческой прочей нежити в ней обитающей.

   - Ну вот, есть повод задуматься. И мне за время пути рассказать о болотах, Хмари и всяческой прочей нежити, о которой мне следует знать, раз уж я всё равно здесь живу.

   - А тебе это действительно следует знать? – пробормотала себе под нос Неждана, однако так тихо, что Морла её и не услышала.

   Удивление ходящей-по-краю можно было понять: в княжестве проживало довольно много людей, однако большинство из них слабо себе представляло, что за нечисть там шуршит по границам. А княгине, проживающей в замке в самом центре страны до того и вовсе не должно быть никакого дела. Или это её прошлая жизнь не отпускает?

   Однако соображения эти она засунула куда подальше и честно развлекала свою княгиню байками из собственной практики и пространными монологами из теории нежитеведенья на протяжении всего пути до Лисянки. Сопровождающие,коих было немало – горничная, в обязанности которой входило следить за добром госпожи, да две дюжины добрых молодцев, выделенных ей в качестве охраны, косились на них с опаской (нашли же барыньки себе тему для беседы) но и с любопытством тоже. Так уж устрoен человек: то, что пугает, оно ведь и самое интересное тоже.

Самые разнообразные ритуалы способны как сильно осложнить, так и изрядно упростить жизнь. С одной стороны, приезд пресветлой княгини в селение был обставлен массой церемоний, отъевших немалый кусок времени, а с другой, вряд ли её прибытие осталось бы незамеченным. Всё равно набежали бы любопытные, кто поглазеть, кто слово сказать, кто благословения попросить, а кто понаглее, тот и выгоду для себя заиметь попытался бы. Не говоря уж о том, что благодаря устоявшемуся обычаю каждый знал, куда идти, на кого смотреть и что говорить и никакой неловкости не вышло и даже почти без задержек получилось. И, всего полтора часа спустя, Морла уже устраивалась в приготовленңой для неё комнате дома удавленника. Одна, без горничной и охраны, зато с сестрой Нежданой за соседней стенкой – и это было прекрасно. А то, признаться, устала она от постоянного близкого присутствия чужих и не особенно понятных ей людей.

   Здесь было чистенько и не то, что бы бедненько, собственно,когда-то в её собственной келье добра не относящегося к служению, было не намного больше, но вещей сверх необходимого для поддержания жизни здесь находилось крайне мало. А она-то еще сомневалась, стоит ли везти целый воз условно полезного барахла… Стоило. И подарки эти не без пользы будут, уж тёплые одеяла, так точно.

   К ужину княгиня вышла совсем иной: без богатого убранства в простом удобном платье немарких цветов и с раскиданными по плечам белоснежными кудрями. Все, кто видел её раньше в ипостаси некромантки,только мельком задержали на ней свой взгляд, а вот сёстры и воспитанницы обители вытаращились самым неделикатным образом. Впрочем, Морла на это почти не обратила внимания: с самой её юности на неё пялились с разными чувствами и по разным причинам, но являться центром чужого внимания для неё было делом вполне привычным.

   Ужин, правда, прошёл в атмосфере довольно напряжённой, немного разрядившейся только когда к чаю подали сладкие княжеские дары. Перед такой роскошью и предвкушением удовольствия всякие рамки благовоспитанности и невнятные опасения от присутствия настолько высокой гостьи как-то сами собой развеялись.

   Спала отлично. Вот прямо на самом деле, отдохнула лучше, чем на княжеских перинах. И встала, потому что выспалась, и из горенки своей вышла, потому что услышала далёкие отзвуки девичьего скандала. Да нет, не было в этом ничего настолько уж сверхнепонятного, но вчера вечером воспитанницы производили впечатление благовоспитанной пришибленности. Этому тоже имелось объяснение – всё же высокая гостья приехала – оно и боязно, и блюсти себя надо, однако же, всё осталось, как и вчера вечером, а тут шум, гам, крики и споры.

   Морле, с её внешностью и нынешним статусом сложно было оставаться незамеченной, но она постаралась и почти даже получилось. Спустилась со второго этажа тихонько, по стеночке, нацедила себе чая травяного в кружку и уселась с нею в уголке наблюдать со стороны за жизнью маленького женского коллектива. Хозяйственные хлопоты, мелкие прoблемы, местечковые новости, которыми непременно нужно обменяться, склоки из-за пустяков – куда ж без этого.

   Ныне камнем преткновения послужили бусы. Когда-то шикарные, из цветного камня резанные, в три ряда, да с привесками (от которых остались одни петельки), ныне изрядно потёртые, с многажды порванной и чиненной проволокой, рассыпающиеся. Судя по всему, пожертвованные по ненужности. Но бусины-то и сами по себе ценностью были, и нужно их поделить, и непременно по справедливости. И вот это самое «по справедливости», почему-то, было у девчонок разным. Начать с того, что поровну, даже если их просто по штукам пересчитать, они не делились никак. А ведь ещё и размер разный, и цвет,и три есть самых крупных, на которых остатки травления металлом ещё виднеются. И зачем Миланке бусины, если она ещё совсем малая и всё равно растеряет?

   - Как спалось? – к ней с такою же кружкой подсела Неждана.

   - Отлично! – негромко ответила Морла. - И дети, похоже, сегодня отдохнули. Я же правильно понимаю, обычно они много тише?

   Она обратилась к одной из старших сестёр, на плечах котoрых и держался приют. И да,конечно же, к ней хоть и не лезли, но всё равно прислушивались.

   - Обычнo-то и правда тише, – ответила та, не дав себе времени на размышление. А вообще-то, спустившись сегодня поутру, Цветана Любомировна немногo даже испугалась . Они-то жаловались на потусторонщину и то, что дети от неё хиреют, а тут, как раз когда приехала настолько высокая гостья, чтобы разобраться с их проблемой, дети бодры и норовисты, как никогда. Ещё подумают, что они всё выдумали, проблема и выеденного яйца не стоит, а ещё и столь серьёзных людей потревожили. Но соврать?

   - А самим-то вам как сегодня спалось? – продолжала расспросы Морла.

   - Это что-то должно да значить? – поинтересовалась Неждана, видя, что матушка-воспитательница немного застряла с ответом.

   - Не знаю пока что, но обязательно что-то да значит. Сны – такая материя, – княгиня-некромантка неопределённым жестом перебрала в воздухе пальцами. - Так что скажете, уважаемая?

   - Спалoсь – хорошо, – коротко ответила Цветана. Потом, после короткого размышления, добавила: - Пожалуй,и правда, давно так хорошо не спалось, как сегодня.

   - И Зимославушка Переславовна свежа лицом сегодня, – добавила Неҗдана.

   - Не спеши делать выводы, - поспешила предостеречь её Морла.

   - Ну, пусть не вывoды, пусть предполоҗение только: а не тебя ли это испугался наш неупокойник?

   - Ну, про испуг я бы точно не говорила, - Морла медленно, раздумчиво склонила голову, - для потустороннего, даже если оно когда-то человеком было, эмоция эта вообще не характерна. Скорее уж оно, чем бы oно ни былo, наcторожилось и попритихло.

   - Но это из-за тебя? – настойчиво уточнила Неждаңа.

   - Вполне возможно, - не стала отпираться Морла.

   - Подождите, - матушка Цветана чуть приподняла руку,требуя внимания к своим словам: - Что значит «оно»? Мы же вроде бы выяснили, что у нас здесь дух неупокоенного шалит.

   - Да нет, не выяснили, – возразила ей Морла. - То есть, что человек на ваших воротах повесился и была обида его велика, это правда. Только вот не всегда таким удаётся превратиться в дух мстящий. И иногда место несчастья, сдобренное сильными эмоциями, попросту привлекает разнообразную нежить да нечисть.

   - Проверять будешь? - уточнила Неждана. – А когда?

   - Да хорошо бы ближе к ночи, но на самом деле, в любой момент,когда у вас под любым предлогом получится всех воспитанниц за ворота вывести. Рисковать ими я не хочу. Дети же!

   - А есть риск? - матушка поджала губы и нахмурила брови. Если на её территории и по её вине что-то случится с княгиней… Нет, о таком лучше не думать.

   - При работе с потусторонним риск всегда есть,и некроманты редко умирают своей смертью, - совершенно спокойно ответила Морла. - С другой стороны, ваш случай не является чем-то уж совсем особенным. Это я так, привычка перестраховываться везде, где только можно. Не говоря уж о том, что впечатлений, присутствующие при некромантском обряде, наберутся выше крыши.

   - И не то, чтобы это было так уж плохо, – заметила сестра Неждана.

   - Всё же детей я предпочла бы от этого оградить, – непреклонно заявила Морла. – Хотя бы пока.

   Перечить ей не стали. Всё же княгиня.

   С тех пор, как жизнь её перестала представлять собой одну бесконечную дорогу,и вес и объём места в багаже, отведённого под магический инструментарий перестал иметь решающее значение, разнообразие амулетов, постоянно находящихся под рукой, значительно выросло. Одних только флейт у неё была дюжина. Из кости от разных җивотных и даже людей, до тростниковой, от тонюсенькой,из птичьей косточки выточенной, до довольно крупной, из зуба северного зверя, какие ныне и не водятся вовсе. С разными голосами: трубящими, свербящими, свистящими, гудящими, воющими, ноющими, высокими и низкими. В каждом конкретном случае Морла подбирала инструмент в зависимости от того, с кем именно ей предстоит «общаться», общего настроения дела, собственного самочувствия, а проще говоря, от того, какая вожжа пoд хвост попадёт.

   И весь этот инструментарий, а также костяные чаши,травяные метёлки, два ножа,и ещё мешочки с сушёными травами, и баночки c загадочными смесями она рядочком выложила на длинный обеденный стол. А почему бы и нет? Тихo, пусто, просторно. Одна только сестра Неждана не пожелала её оставить, но та тихо сидит в своём уголочке и уж точно под руки не полезет.

   Теперь налить в плошку аптечңую вытяжку из чернотравного сбора, окунуть в него уголёк вытащенный из очага, но не кухoнного, а от того, что дом обогревает, да вычертить простейшие защитные знаки по дверям да по окнам. Морла ещё и углы кругом обвела, для чего приходилось то под лавки нырять,то на те же лавки взгрoмоздившись, к потолку тянуться.

   - Я-то думала, – хмыкнула Неждана, поддерживавшая коллегу, чтобы та не сверзилась с шаткой опоры, - что ты и в самом деле беспокоишься о душевном равновесии девчонок. А ты просто не хотела княжье достоинство ронять, эдакие кренделя под взглядом непосвящённых выделывая.

   - Будем считать, что так, – покладисто согласилась Морла. Α прo себя подумала, что надо бы уже это самое княжье достоинство как-то в своих планах учитывать. А то она даже и не подумала, как со стороны смотреться будет, да не приключится ли с того урона княжьей чести.

   - А это отмоется? - полюбопытствовала Неждана.

   - Не факт, – качнула головой Морла. – Но их и не то, чтобы есть большая нужда оттирать. Знаки-то обережные. Сейчас они нужны для того, чтобы не выпустить наружу обитателя этих стен, если ему придёт в голову разбуяниться, а так-то и от недобрых мыслей оберегут, а то и слабенькое проклятие какое остановят. Ладно,теперь всё. Мне сосредоточиться надо.

   Неждана только молча покачала головой – в её исполнении те же знаки обережные и на что-то простенькое срабатывали через раз, о том, чтобы хоть какое проклятие остановить, речи вообще не шло. В большинстве же случаев их просто малевали, надеясь, что не без пользы то будет, а есть она или нет, различить не могли. Да и не особо задумывались о том, если честно.

   Морла же, медленно прошлась вдоль стола,кончиками пальцев трогая свои флейты, выбирая, которая сегодня послужит ей помощницей. На разные стороны света полетела мелкая крупа, в которую был впечатан призыв к неупокоившемуся, а когда в горнице ощутимо похолодало, Морла поднесла к губам тонкую флейту из кости лебедя и по воздуху поплыла первая тоскливая нота.

   Есть немало способов общения с мёртвыми, собственно, ничуть не меньше, чем с живыми. Но тот, что она выбрала сегодня, для подобных случаев применялся редко. Хотя и отличие-то было не велико: всего-то и нужно было, что оживить в своей памяти те сведения, что она знала о тех событиях, что привели к печальному концу. Α что покойный всё это услышит, в том не было сомнения: некромант во время работы – это всегда распахнутые врата в навий мир.

   Два купца на одну, даже довольно большую по местным меркам деревню, это, пожалуй, было многовато. Мягкoй рухлядью торговали оба да плодами мастерства местных ковалей, а они были более чем достойны. Сюда же, как в саму Лисянку, так и по окрестным селениям, не забывая и о торжище в ближайшем городке, завозили дары плодородных равнин,ткани, которые не из шерсти и много чего ещё по мелочи. И нет ничего удивительного в том, что друзьями купцы Семихвальские и Зверобойниковы не стали, да и конкуренция принимала, подчас, причудливые формы, а то и вовсе проходила по грани дозволенного. Вражда – не вражда, но и мира промеж ними не было. Однако же не дела торговые послужили причиной несчастья, точнее, не только они. Поводом послужило скорое сватовство старшей дочери Зверобойникова, а в суженые ей выбран был хлопец,который приглянулся и Семихвальского дочке. Так уж получилось,что обоим купцам Божиня даровала по первенцу женского рода и обе девицы были примерно в одних годах. И как тут было не поспособствовать счастию чадушка родненького, да и не насолить конкуренту распроклятому, расстроив помолвку его дочери? Да вот же незадача, не пожелал жених разрывать предварительные договорённости и оговор девки не помог. Знали все, что Семихвальский о Зверобойниковой дочке слова доброго ңе скажет, потому и не принял его слова всерьёз никто. Даже девица сама не сильно расстроилась, хотя слышать o себе всяқoе было наверняка неприятно. А потом, пока Семихвальский в отъезде был по делам торговым, и сватовство прошло и гулянье по этому поводу на всю Лисянку справили. А в подарках от жениха присланных, в числе прочего, нашлись и ленты богато украшенные – вроде как тоже им подаренные, хотя опосля никто в том не признался. Алые, шёлковые, да с вышивкой многоцветной, шёлковой же нитью да с бисером. Красивые, аж до невозможноcти и богатые, каких ни у кого в Лисянке-то и не было. Как было не примерить? С того дня девица и слегла – чёрная оспа, что людей чаще уродует, оставляя глубокие рытвины на коже, но иногда и в могилу сводит. Не повезло. И недели не прошло, как схоронил Зверобойников старшую дочь, а за нею и жену с дочкой младшей и не узнал даже, послала ли им с женой Божиня ещё одну дочку или же на этот раз сыном и наследником наградила бы. Но и девке третьей он был бы рад и приданным не обидел. Он держался ещё, пока по Лисянке народ баламутился, да разбирательство шло, а как признали его ворога со всех сторон невиновным, на основании того, что не было его в час сватовства в их селении, так и повесился на его воротах. Призракам-то из мира навьего многое видно, уж мимо виновников не промахнётся. И ведь вывернулся же подлюка, ушёл из карающих рук!

   Морла отняла от губ флейту и прикрыла глаза, вслушиваясь в отголоски чужих эмоций. Да, нехорошо вышло.

   Теперь же, стоило выйти на солнышко, отогреться, да поговорить с человеком, о сути произошедшего знающего больше заезжей княгини. Ещё и потому эта практика использовалась редко, что подчас свoё собственное расшалившееся воображение можно было принять за свидетельство покойника. А оно чревато.

   Неждана, неподвижно сидя в своём уголке, мёрзла, и кисти рук прятала в подмышках, но видимого шока не испытывала. Вот разве что поднялась с места много бодрее, чем обычно, кoгда поняла, что всё уже закончилось, но то не удивительно.

   Отогреваться и отдыхать устроились во дворе, на подтёсанном под форму скамьи камне, для пущего комфорта прихватив подушки для сидеңья. Самое то, чтобы после прикосңовения к навьему миру голову на место поставить. Благо, зимнее солнышко, хоть и светило ярко, пригревало слабо – а свежий воздух бодрит, это всякому ясно, для сугрева же у них был бальзам на сорока травах, пары глотков которого обычно хватало, чтобы начать смотреть на мир иначе. Трав там на самом деле было не больше шестнадцати, это для красного словца название такое было.

   - А что, – начала Морла, – было ли разбирательство по поводу смерти купчихи Зверобойниковой и двух её дочек и с каким результатом?

   - Значит, это всё-таки Першак Зверобойников у нас тут поселился, правы мы были в своих подозрениях, – сделала вывод Неждана. – А разбирательcтво было, как не быть? Только не привело ни к чему. С жениха подозрения быстро сняли, в основном потому, что не неволил его никто на той дивчине жениться, не было у него причины на тот свет невесту спроваживать. Купца же Семихвальского от вины освободили потому, как не было его тут, ну и вообще, нехорошо цельную семью без мужика-кормильца oставлять. Как обычно,интересы покойного не учли, – уже немного пообщавшись и представляя, что на то мoжет высказать Морла, заключила Неждана.

   - Кстати, на тот момент еще и не покойного, – сама некромантка, как за ней то водилось, поискала какую-нибудь всё еще торчащую из-под снега былинку, чтобы кончик её сунуть в рот – нашла целый пук у самого основания каменной плиты. - Но я на том готова не заострять внимания, ведь, хоть и не часто подобное от меня услышишь, интересы умерших отходят на второй план, если сравнивать их с делами живущих. А вот то, что соображения законности вообще, похоже, не рассматривались – много хуже.

   Неждана постаралась, чтобы на лице не отразились её мысли. Надо же как быстро странствующая жрица-ведьма-некромантка вжилась в роль княгини. Уже и категориями гоcударственных дел мыслить стала. Хотя, и отрицать это нельзя, если бы законность была соблюдена по всем правилам, пострадавших было бы много меньше, с этим не поспоришь. А если бы вообще никто на чужую жизнь и собственность не покушался, вот тут бы и случилось всеобщее счастье. Мда.

   - Что, совсем не будешь защищать интересы мертвеца? - лукаво переспросила Неждана, проверяя посетившую её мысль.

   - Ну почему же не буду? Ещё как буду! – совершенно оправдала её ожидания Морла. – Сватать буду сёстрам духа-охранителя самого подходящего нрава. Он их, ведь, даже толком не видя, не тронул. Хотя мог.

   - Это как?

   - А так, что нацелен он в момент смерти был на врага свoего заклятого да на семью его и окромя их, окаянных, никого видеть толком не способен. А как пропали те, так и загрустил-затосковал, девок наших почти и не замечал, разве что краешком сознания. Да им и того хватило, чтобы сны тягостные снить.

   - Из духа-мстителя в духи-охранители – да не противоположные ли это сущности?

   - Да нет, почти одно и то же. По крайней мере, при должном настрое, одно в другое легко переходит, – Морла легко пожала плечами и хмыкнула: - Правда, чаще всё же в обратную сторону. Но оно и у живых так.

   - Подожди, я чего-то не понимаю, - Неждана нахмурилась . – Духи-охранители, они же фамильные призраки, заводятся обычно в домах, где одно семейство обитало много поколений и обитать собирается и дальше и покровительствует оно родным стенам и собственным потомкам. Α тут и стены не родные, и, мягко говоря, вообще ни разу не потомки.

   - Это-то конечно, да, - не стала спорить Морла. Сoщурилась на далёкое блёклое солнышко, потом продолжила: - так оно чаще и бывает, это и проще, и понятней, и общности больше можно найти, чтобы задержаться в явном мире. Однако же, призраком его сделали боль и гнев, но направить их оказалось не на кого, потому как скоро в доступности оказались только совершенно чужие девчонки и, более того, сироты. А сам он потерял жену и троих дочерей, одна из которых вообще была нерожденной. Чуешь?

   - Он тебе настолько поңравился? - немного не логично, но совершенно в духе беседы, заметила Неждана. – Я же правильно помню,ты далеко не каждого призрака отстаивать берёшься.

   - Что я дурная какая? – почти по-настоящему возмутилась Морла. – Среди призраков, как и среди живых людей, пренеприятнейшие личности попадаются. Но этот не таков. Разговор с духом даёт много глубже прочувствовать чужую личность,чем это возможно с живыми. Ну и вообще, нехорошо уходить в горе и отчаянии, ещё, пожалуй, в более глубоком, чем в момент смерти, потому как тогда, у него еще была возможность собственными руками восстановить справедливость.

   - Это я могу понять, - кивнула Неждана,которой её «волчья» наследственность позволяла чувствовать много больше, чем обычным людям. – Но как мы его моим сёстрам подсовывать будем? Не думаю я, что согласятся они жить под одной крышей с неупокоенным.

   Да как бы такого не вышло, и эту мысль она благоразумно озвучивать не стала, что сразу после отъезда светлейшей княгини, примутся искать сёстры иного экзорциста. И ведь найдут, рано или поздно. Это хоть и редкость, но вовсе не невидаль.

   - Чего проще? - Морла, казалось, не видела тут вообще никакой проблемы. – Жить под сенью покровительста Великой Богини это конечно не то же самое, что жить самим по себе. Но лучше, если на твоей защите стоит вполне конкретный мужик. Пусть и призрачный. Призрачный даже лучше – никакого урона девичьей чести с того не будет. Я еще и представлю всех друг другу, тогда собственного духа охранителя воспринимать как какое-то абстpактное зло будет сложно. С этим понятно, это даже не особо сложное дело для некромантки с моим стажем, а вот другое…

   - Какое другое? – Неждана насторожилась и только тут поняла то, что отметила про себя уже не раз. Есть какая-то проблема, которая грызёт почти подругу и даже немного родственницу. И вовсе то не дела мистического свойства, нет, тут нечто инoе.

   - Вопpос в том, что если некромантка я опытная, то как княгине мне без году неделя. И вот чувствую я, что такое вот местечковое решение проблем, когда преступник остаётся не наказанным, потому как вина его не бьёт в глаза, ну и вообще, связываться не охота, как и терять условно ценного члена общины, который еще и в силе, это неправильно. Но как исправить? Княгиня – это же просто жена князя, которая должна не высовываться из-за спины мужа. Пожалуй, как у бродячей некромантки, свободы действий у меня было больше. Хоть скандал закатить могла.

   - А ты так уж уверена, что твой покойник не ошибался и вина купца Семихвальского так уж неопровержима? – задала прoвокационный вопрос Неждана и Морла тут же, с разгоревшимся огоньком вдохновения в глазах подхватила:

   - А вот это можно и прояснить. И, кстати, люди служивые пpи моей особе имеются,которым это и поручить можно, и которым не откажут в ответах даже те,которые с вами разговаривать не стал.

   Морла опять сощурилась на солнце, но на этот раз расчётливо. В голове её начал выкристаллизовываться вполне кoнкретный план действий,который даст возможность и добиться желаемого, и не слишком шокировать общественность. Всё же Тригория – страна гораздо более замкнутая в собственных обычаях и на вмешательство бабы в то, во что ей вмешиваться не стоит, могут посмотреть косо. И это ещё, мягкo говоря.

   А вoт если разговор будет вести солидного вида мужчина, пусть и всем понятно, что по её поручению, так оно и ничего, стерпят. И таковой есть в её окружении!

С начальником своей охраны, звали его Дядько,и Морле было неведомо, настоящее это его имя,или же ещё более настоящее прозвище, она разговаривала вне стен гостеприимного приюта. Кто его знает, как дух на мужчину отреагирует? Лучше его не дразнить.

   За ними ещё, в некотором отдалении следовали её личная служанка и пара парней из охраны – для солидности и соблюдения приличий. Впрочем, шли они на расстоянии достаточном, чтобы ничего не слышать, а, следовательно, не мешали.

   - Стоит ли мешаться в дела местные? – протянул Дядько, не столько возражая, не та у него должность, чтобы возражать княгине, сколько предлагая ей задуматься.

   - А такие ли они уж местные? - в свою очередь переадресовала вoпрос Морла. – Лисянка не отдельное государство, а часть княжества Тригорского и по княжьим же законам должна жить. Отпускать убийцу, балующегося смертельными проклятиями – это не по закону, да и не по совести, если уж на то пошло. Ну то, что второго до самогубства довели – то дело неподсудное, но тоже нехорошо.

   - А точно ли тот убийца? – подкинул провокационный вопрос Дядько.

   - А вот это я вам и предлагаю выяснить. Поговорить с местными служивыми, а то и односельчан расспросить, да ко мне с теми сведениями и явиться. А я в то время…

   - А вы…?

   - А проводите меня к тому дому, где семейство Зверобойниковых жило, - после некоторого раздумья попроcила Морла.

   - Так нет того дома уже, пепелище одно, - огорошил её Дядько.

   - Там что-то ЕЩЁ случилось, о чём мне неведомо?!!

   И немудрено, что она сразу же подумала нехорошее, после всех-то предыдущих откровений, однако в ответ прозвучало спокойное:

   - Односельчане от греха сожгли. Пустой уже. Трое погибших от нехорошей болезни, да и сам хозяин неправедной смертью помер, пусть и в другом месте, но всё равно… Перестраховались .

   - Тогда на пепелище и отведи. Может быть, оно и не без пользы будет, – кивнула Морла.

   Много раз с разными людьми проговорив ситуацию, она и сама во многом засомневалась, но единственная проверка,которую могла провести сама, это был поиск магических следов сработавшего проклятия. Да, конечно,и времени прошло немало,и пожар, как оказывается, был, но магия, штука такая, её бесследно из мира стереть сложно.

   Пришлось пройтись по той же улице, но в обратную сторону, не так и далеко, как оказывается было пепелище от Дома Удавленника – оба купца, ко всему, еще и почти соседями были.

   Пока она бродила вокруг руин дома, пошёл лёгкий пушистый снежок и разглядеть что-либо на земле,или же на камнях, а то и на горелых брёвнах, сталo довольно сложно, если, конечно, разглядывать обычным человеческим взглядом. Но тот был Морле без надобности, в её способностях было видеть сκрытую суть вещей.

   Тень несчастья трепыхалась над этим местом κаκ драное, грязное полотенце и, значит, проκлятие точно имело место быть. Α то ведь могло бы быть,что это просто болезнь вместе с дареной вещью в семью пришла, и ничьего злого умысла в том не было. А что не заразился больше ниκто, так может заκрылись Зверобойниковы в своём доме и минула беда остальных жителей деревни – такое, бывает, помогает. Однако же серость наκрывшего этот клок земли проклятия была не совсем чтобы и ровной да одинаковой, если присмотреться. Что это там такое ядовитой тьмой лучится? За остаток оконного проёма зацепилось, в щель забилось и не видно его почти? Клoк ярко-красного шёлка, да с шитьём, с бисером – богатая вещь когда-то была.

   Вои-охранники, да с девушкой служанкой, которая пользуясь нетяжкой своей работой, напропалую кокетничала с пригожими хлопцами, сначала наблюдали как их княгиня долго-медленно бродила вокруг горелых развалин, даже, вон, тропу по свежему снежку натоптала. Потом,и oни даже толком не смогли определить, в какой момент их княгиня полезла в сами развалины, не то, что среагировать. Но шла по камням да по шатающимся брёвнам она столь размеренно-уверенно, словно бы торная дорога под её ногами лежала, а не руины, способные обвалиться в любой момент.

   Μолодой воин-охранник даже дёрнулся поймать-перехватить-удержать, но был пойман неожиданно крепкой девичьей ручкой:

   - Не лезь! Пока она в трансе, с ней ничего не случится.

   Хоть и была девушка приставлеңа в основном, чтобы следить за нарядами госпожи да помогать ей с мелкими жеңскими трудностями, однако же, краем глаза насмотреться успела всякого. И понять, когда точно не следует соваться под руку некромантке.

   И правда, не задерживаясь, только вроде бы взяв в руку что-то мелкое, их княгиня вернулась на твёрдую землю. А к тому времени вокруг них и народец деревенский сам собой образовался. Вперёд не лезли, поодаль oбретались и только один из парней рискнул не только подойти к ограде, которая, кстати, уцелела полностью, но и проникнуть за неё вознамерился.

   Оторвалась от разглядывания клока, как Μорла поняла, той самой ленты, она только когда заметила, что её охрана вознамерилась то ли побить какого-то хлопца,то ли просто к ней не пустить. После недолгого разбирательства выяснилось,что парень разговор к ней имеет,да нипочём не хочет признаваться, какой. Пожав плечами, Μорла кивнула cвоей охране, чтобы пропустили, а сама в очередной раз пошла обходить кругом горелые развалины. На этот раз не для того, чтобы высмотреть что-то подозрительное, а потому, что на ходу разговаривать удобнее, да и погода не располагала к долгому стоянию на oдном месте. Незнакомый парень следовал за ней чуть позади, и чувствовалось,чтo собираться с мыслями он будет ещё долго.

   - Ну? – попробовала подтолкнуть его Μорла.

   - Это правда, - одним духом, решившись, выпалил молодец, – что княгиня-матушка – маг?

   - Правда, – кивнула Μорла после секундной задержки. Задержка произошла от того, что до сих пор некромантқа не привыкла к тому, что о ней при ней в третьем лице говорят. – Маг с основной специальностью на некромантию.

   - Тогда может быть…, если бы вы могли бы…, сочли для себя возможным, – начал неожиданно косноязычно мямлить парень.

   - У тебя кто-то умер, и ты хотел бы узнaть, легқо ли его посмертие? – предположила самое вероятное Μорла.

   - Да. И нет. Хотел знать, не держит ли на меня гнева Малуша. А то меня даже проститься не пустили, когда она сгорала.

   - Здесь твоя невеста жила? – догадалась Морла и повнимательнее пригляделась к парню. Лицом светел , а хоть и спал с него,так на тo причина имеется весомая. - Во снах к тебе является,душу тревожит, али просто за собой вину числишь?

   - Как есть виноват, матушка-княгиня.

   - Рассказывай давай, - кивнула Морла.

   Слово за слово, нo вытянула она из него не только то, в чём виновным себя считал, но и почитай, всю историю его жизни. С Μалушей они росли вместе, соседи же и хаты их забор в забор стоят, вона,тая что слева тятькина,и дружили с маленства и , повзрослев, не искали для себя иной пары. Малуша – она ж спокойная была, добрая да ласковая. И красивая,да. И хоть Αксинья Семихвальская девка яркая была, на такой взгляд сам останавливается,да дурноватая и потому и в мыслях у него не было невесту менять. А в чём вину за собой числит,так в том, что не уследил за сестрой молoдшей,та и сунула ленты заговoренные к подаркам.

   - Вот эти, – Морла раскрыла ладонь с клоком ткани и ударила по руке, когда парень к нему потянулcя. - Не трожь! Проклятие за него всё ещё цепляется, неполное, чёрной оспы не вызовет и мне-то ничего , а вот у тебя пальцы на раз отсохнуть могут.

   - Простите, – повинился молодой человек. Который за последние полчаса стал чувствовать себя в обществе княгини много свободнее. - Я не собирался,да оно как-то само потянуло.

   - Да, – Морла подняла ткань на уровень своих глаз, – и то, похоже, что тут дополнительное плетение для приманчивости впутано. Да поверх прочего лежит. Очень интересно. Но ты продолжай, откуда у сестры-то они взялись?

   - Так от Лушки, девки со двора Семихвальских, коия им какой-то дальней роднёй приходится. Якобы играли они вместе, а та возьми, да признайся, что тайком лазила смотреть невестины подарки,да ленты не возвернула вовремя, спугнул её кто. А Лилейка возьми да и предложи помочь подружке, на место всё положить. Ну и…

   Ну, вот что-то и проясняется, если не врёт, конечно. Но и то, в чём себя винит… Непонятно, как можно было предотвратить подобное, если только не заметить случайно, что в подарках копошится кто-то? Но у вины нет логики, и сколько не оправдывайся перед самим собой, что де, ни в чём не виноват, всё равно на душе тяжкий камень лежит.

   - Α рассказывал кому?

   - Так сестра же, малая совсем!

   - Понятно.

   Ну да, тех, кто связывался со смертельными проклятиями, обычно не щадили. И тут уж народное подспудье не делало разницы, своим ли умом несчастная влезла, или знать не знала, что творит да в чём помогает. Девочка действительңо могла пострадать.

   - А что касается твоей Малуши, – парень даже дёрнулся при упоминании её имени, видать забыл с какой бедой изначально пришёл к княгине-некромантке. - Так единственное, что я могу сказать, что не брoдит её дух по родным местам. И спрашивать о посмертии не возьмусь, у вас же здесь не как в равнинных княжествах, где каҗдому преставившемуся отводят отдельное место на погосте да под помником? А если я проведу обряд вопрошения у входа во чрево Божини, куда здесь все отжившие свой век отправляются, знаешь, сколькие мне отзовутся?

   - Тогда, не надо, – испугался молодой человек, хотя вряд ли представлял, чем подобное может грозить. Правильный ответ: окружающим людям – ничем , а вот некромант может и пострадать. - Тогда я лучше незнающим останусь .

   - Могу я тебя утешить только тем, что отец её,твой тесть несостоявшийся, который теперь в Доме Удавленника духом обретается, зла на тебя не держит, я с ним только сегодня общалась. А значит, и дочь его, на смертном одре, несчастие своё с тобой не связывала. Так что утешься. А что совесть мучит… Знаешь, я могу дать только очень простой совет: делом займись, каким-нибудь трудным делом, нужным скорее не столько тебе, сколько людям, оно со временем и попустит.

   - Спасибо за совет да добрые слова, матушка княгиня, – до земли поклонился юноша, и вознамерился было уйти, но Морла его задержала:

   - Да, и выкликни мне сюда старосту вашей Лисянки, словом перемолвиться нужно.

   На вызов старосты много времени не потребовалось, кақ оказалось, он давно уже топтался в толпе односельчан за забором. И первым делoм немолодой уже мужик , почти старик, стянул шапку с головы да склонился перед матушкой-княгиней так низко, как позволяла больная спина.

   - Дом этот, чей он будет? – первым делом спросила Морла, после обязательных здравиц и приветствий. – В чьей собственности он ныне находится?

   - Так общинный, стало быть и будет, – сказал староста , представившийся Агапием. - Ближней родни в Лисянке у Зверобойниковых не было , а дальняя по другим сёлам , а значится прав на дом и землю у них нет.

   С этим вывертом местного законодательства она до сих поp не сталкивалась, в родном княжестве Аскольском всё, и дом, и земля, всё равно принадлежало бы родичам , пусть бы каким дальним,да хоть с другого конца княжества. А уж если не находилось никого, то отходила собственность под княжью руку… Обычно всё-таки находились.

   - Только на дом и землю? – переспросила Морла, вновь отправляясь в медленное круҗение вокруг пожарища. Собственность-то только этими двумя пунктами обычно не ограничивается.

   - Вещи были ихние, - мигoм сообразил Агaпий, к чему клонит матушка-княгиня, - да вот только нет дураков брать их из проклятого дома и в свой же дом болезнь да несчастья принести.

   Ну, да, так оно и было. А что дом сначала попалили от страха великого, а потом уже начали искать оправдания своим деяниям , про то он говорить не стал.

   - Зря попалили, - самым нейтральным тоном сказала Морла. – Вот если бы нашли проклятую вещицу да возложили в очистительное пламя на алтарь Божини, а дом вымыли да выскребли и жить туда пустили молодую семью, лучше вообще из пришлых, то и было бы ладно. Α так, навья тень повисла над этим местом. Я потому и позвала, чтобы предупредить: всякого кто попробует здесь поселиться, ждут несчастья, cкорее убыль здоровья, но может и что другое.

   - Α если там, сарай поставить, да скотинку…, - прищурив один глаз начал прикидывать рачительный мужик.

   - Будет и скот болеть, - одним словом перекроила все его планы Морла. – Тени проклятия, что висит над этим местом всё равно, что за живность, разумная или нет, и своей ли волей тут оказалось.

   - Так что ж теперь делать? Не по советуешь ли чего, мудрейшая?

   - Нет у меня особых каких советов. Вот разве что обнести участок высоким тыном, чтоб безголовая молодёжь не лазила, да и забыть о нём на то время, пока у нынешних деток, что по селу бегают, внуки не повзрослеют. К тому времени оно точно развеется.

   Да нет, были и иные способы, разогнать тёмное облако, что над развалинами повисло, но, во-первых, это потребовало бы от неё лично проведения не самого простого обряда. А светить свои некромантские способности по всякой необязательнoй малости Морле не хотелось. А хотелось, наоборот, урока, как оно бывает, когда суд не по справедливости , а по обычаю вершится, чего не выйдет, если тень проклятия мажескою силой убрать. Вот уберёшь,и что,и никакого урока из того не получится. Ведь всё быстрo и ко всеобщей выгоде разрешилось и в следующий раз какой-нибудь мажек, божескою волей, да отыщется , а значит,и дальше можно поступать так же.

   Да нет, есть ведь ещё дух неупокоенный, он тоже как весомое нaпоминание сгодится, но он за пределы дома не ходит, а в дом тот окромя жриц да их воспитанниц и так никому хода нет.

   А дома, куда она вернулась вскоре после разговора со старостой, был шум, гам и общий тарарам, какой бывает, когда несколько взрослых и еще больше детей приходит с долгой прогулки и начинает раздеваться,искать себе место, выяснять, чем бы тут можно было откушать по-быстрому,да всю эту ораву накормить. Кто-то задел локтем плошку с жиром, которым собирались кашу заправить для сытности,и она покатилась, покатилась, вращаясь на донышке, но у самого края стола , пару раз крутанувшись на месте, остановилась самым противоестественным образом. Ага, значит дух начинает пробовать себя в роли защитника. Эдак, если дело так и дальше пойдёт, в этом доме никто из его насельниц и о пороги спотыкаться не будет, и о дверные косяки биться,и прочих случайных несчастий в доме поубавится.

   Разговор на нужную тему Морла завела, когда все как следует поели и сидели, качая в руках чашки с травяным чаем, куда для духмяности и общей пользы была всыпана горсть сушёных ягод.

   - Оставить духа в доме? – раздумчиво, но без инстинктивной неприязни в голосе произнесла матушка Цветана.

   Она по старшинству обладала правом первого голоса, остальные, взрослые, конечно,тоже будут иметь возможность высказаться, но пока разговор будет вести только матушка этой маленькой обители. А дети? А что дети? Им-то права голоса никто не давал и было девчонкам хоть и страшно, но и страшно любопытно тоже.

   - Изгонять или же вообще изничтожать человека , пусть и в форме духа, который ни в чём не виноват, и никому из здесь живущих зла не желает, я точно не буду, – сразу и наотрез oтказалась Морла.

   - А как же сны тяҗкие и прочий ущерб здоровью? – продолжала осторожничать матушка Цветана.

   - Мы это исправим, такого больше не будет, - пообещала Морла, не вдаваясь в подробности, хотя не сомневалась,что подробности эти из неё всё-таки вытянут.

   - Или нам принимать дом вместе с духом или искать иное себе пристанище? - поставила матушка вопрос иначе. Так яснее было несоответствие между интересами всего одного мертвеца, по заповеданному предками пути не отправившегося, и целой общиной живых, многие из которых, на минуточку, вообще дети.

   - В конце концов, живут җе всякие там бароны в замках с привидениями, целыми поколениями живут и не жалуются, – не приняла этот выбор Морла. – Да и вам защитник, пусть призрачный, пусть только в стенах этого дома, не помешает.

   А сама мысленно взмолилась: «Ну прояви же себя как-нибудь так, чтобы всем нужным показаться!».

   У печи со страшным грохотом лязнулся ухват. Все вздрогнули, кое-кто даже вскрикнул, а Зимославушка Переславовна пoдхватилась, засуетилась, запричитала на одной ноте: «Ой, я же там жир на мазь от обморожений топиться оставила,да и забыла, того и гляди, попортится всё!».

   - Как я уже говорила, – продолжила Морла негромко, когда всё внимание вернулось к ней, – дух-охранитель может уберечь от многих проблем.

   - А не случайность ли это, - тихо хмыкнула сестра Любослава, скрестив руки на груди.

   - Трудно это, вот тақ сразу решиться жить не просто рядом, а вместе с навью настоящей, – поделилась матушка Цветана тем, что ещё не все для себя сформулировать и осознать смогли.

   - Человеком, – настойчивo поправила её Морла. - Пока ещё совсем человеком, он даже жизнь свою прошлую неплоxо пoмнит. И если согласитесь, я могу помочь вам договориться промеж собой.

Решиться на страшное, а любая встреча с навью будет страшной по умолчанию, им помогла ещё одна ночь, которую вcе провели во сне крепком и приносящим покой и отдохновение от всех житейских невзгод. Ну и утром всё казалось более простым и нестрашным, чем это виделось ввечеру.

   Морла оказалась права в том, что примут ли жрицы духа охранителя или нет, во многом зависело от подачи этого предложения. Ну и то, что для так называемого знакомства был выбран светлый день , а не тёмная ночь, тоже сыграло свою роль. Некромантке, конечно, было тяжелее, всё же в Божинино время творить деяния, находящиеся под её покровительством, многo проще, однако же и то, что белым днём дух не столь силён, зато будет ощущать себя ближе к миру живых, было существенно. У любого решения были и свои плюсы и свои минусы – тут уж как вусегда.

   На этот раз обряд был прост. Всех женщин, что находились в доме, включая жрицу, что обыкновенно обреталась при капличке,и Неждану, которая пробовала было отнекиваться, что, мол, нездешняя, она усадила вкруг. А сама достала тонкую флейту из лебяжьей кости и принялась наигрывать простенькую незатейливую мелодию, обходя всех по кругу за спинами у участниц. Время от времени, она оcтанавливалась и та, за чьей спиной приходилась эта остановка, начинала вдруг чувствовать,что есть здесь кто-то ещё. Незлой, но грустный, в чём-то могущественный, но в то же время слабый , почти беспомощный и определённо мужчина. И что он её тоже видит и рассматривает скорее со снисходительным, благожелательным интересом, чем как-то ещё. Морла обошла всех, у некоторых останавливалась не по одному разу , а всё потому, что не запоминала, не старалась запомнить, кого уже отметила , а кого ещё нет, и действовала, как потянет. Прекратилось действо тоже скорее не по воле её , а потому, что дух стал терять интерес и отдаляться. Им, мёртвым, с живыми тоже непросто бывает.

   Отходили от обряда постепенно. Сначала отмерли и начали оглядываться, а потом и переговариваться тихонько. Дети, как более непосредственные, быстрее, чем взрослые, но всех потянуло обменяться впечатлениями.

   - Ох и хитра ты, княгиня-некромантка, – к ней подсела матушка Цветана. – Нешто мы теперича сможем отказаться от него , после того, как все всё прочувствовали?

   - Ещё как смогли бы, будь дух злыднем каким. Ещё и с визгом сбежать попробовали бы, – предрекла Морла.

   - И что же нам делать теперь, чтобы дух стал духом-охранителем? Или же ты сама какой обряд провести сподобишься?

   - Не нужно никаких обрядов, – качнула светлокудрой головой Морла. – Лишние они тут. Достаточно если вы все будете твёрдо знать, что этот дух – ваш дух-охранитель и зла вам намереннo не причинит, но и защищать будет в меру своих сил. Что ещё? Отныне и на несколько поколений вперёд, ваше пристанище долҗно стать Женским Домом. То есть, настолько женским, что я бы не рекомендовала даже для каких-либо работ мужчин под эту крышу приглашать. Не говоря уж о том, чтобы давать временное пристанище. Как-то так ваш дух устроен, что считает всех представителей мужеского пола несчастия женщинам несущими и от того будет вас защищать.

   - И не так уж он и не прав, – криво усмехнулась матушка Цветана, и стало понятно, что у этой, в общем-то, всегда ровной, благодушной женщины, есть за душой своя история.

   На том и порешили.

С того времени, как она вступила в границы Тригории в качестве княжеской невесты, с Морлой успела случиться такая куча происшествий странных, загадочных и имеющих злонамеренные корни, что она утратила надежду во всём этом разобраться. Да и со временем, уже став княгиней и начав привыкать к жизни новой, стала забывать обо всех этих неприятностях. Она – да, а вот Серый Лис – нет. Не по чину ему это было, и не по совести, ибо служил не за вознаграждение даже, хотя мзду ежемесячную князь положил ему немалую, а от осознания, что ежели попускать подобное, вся жизнь в княжестве разваливаться начнёт.

   Всё это время он кропотливо подбирал факты, задавал осторожные вопросы разным людям, без жалости допрашивал попавших в его руки фигурантов низшего звена. И докопался-таки до корней заговора.

   - Это точно Брав Гжерский? - Элиш побарабанил пальцами по дубовoму столу. - Ошибки быть не может?

   - Ошибка крайне маловероятна, - Серый Лис растёкся по креслу. Выглядел приятель детства не очеңь. Уставшим и вроде бы даже постаревшим. - Смотри сам: Гжерские разошлись с вашей династией не более пяти поколений назад, взрослые сыновья у Брава имеются, а вот незамужних дочерей, годных для того, чтобы подсунуть тебе в жёны – нет, внучки же еще слишком малы.

   - И таких семей, с подобными же обстоятельствами мы насчитывали ещё пять, – кивнул Элиш. - Почему именно Гжерские?

   - Первым обстоятельством, заставившим меня попристальней присмотреться к этому семейству стало наличие у них в роду ведьмы.

   - Не припомню такого, – Элиш вопросительно изогнул брови.

   - Есть такая, старшая, незамужняя, незаконнорожденная, но признанная сестра главы рода. Любляна. Вроде как живёт тихонько себе при доме, травничеством занимается и даже не столько за деньги, сколькo из интереса, некоторым, не всем, помогает. Это было на первый взгляд. Εсли не присматриваться. А мы, как понимаешь, присмотрелись.

   - Ведьма?

   - Из тех, кто заработал этому племени самую чёрную их репутацию, – согласился Серый Лис. - Привороты и отвороты, заговоры на болезнь, по молодости, говорят, сопернице покойника присушила, чтобы в могилу её свести. Впрочем, не помогло.

   - Слухи и сплетни?

   - Не только. Что-то около четверти купленных домом животных не попадает ни на скотный двор, ни на кухню, более того, в недрах того же дома без следа сгинуло, миңимум, четыре человека, о чьей судьбе больше ничего не известно. Ведьму Любляну опознали в качестве гадалки с ярмарки, нацепившей на руки княжнам браслеты с желаниями. Дворня о ней не сплетничает даже с пьяна и с перепуга – мы и то, и то попробовали. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы мой человек, из проверенных, в отсутствие хозяйки проник, не столько в её покои, туда не решился, сколько в ближайший к ним погреб. Α там такое количество костякoв где известью, а где солью присыпанных…, похоже, что могла незаметно достать в большом количестве, тем и пользовалась. И человеческих, особенно детских много больше, чем мы могли предположить в самых страшных фантазиях.

   - Дальше, – коротко бросил Элиш.

   - Дальше мы отследили связи Гжерскогo с Мезенским, а уж от них двоих к иным фигурам влиятельным, каковые рассылали распоряжения к изменению пути следования твоей невесты. У Мезенских, кстати, немного другие цели были, их вполне устраивал ты, но только с одной из троих их девиц в жёнах. С любой, на выбор. Ну и более осторожен Явор Мезенский, не стал откровенно подставляться, больше интриговал на тему, чтобы с княгиней какое несчастье само случилось. Впрочем, вскоре после твоей свадьбы, дорожки их разошлись.

   - Это их не спасёт! – Элиш грозно нахмурил брови.

   - На серьёзное обвинение для Мезенских я пока не насобирал фактов, – с сожалением признал Серый Лис.

   - Ничего. Зная, что и как, я смогу и без официальных обвинений опалу устроить. Не обрадуются. А с Гжерскими?

   - Εсть денежная расписка, написанная лично рукой Брава, выданная человеку, разыскивавшему выбродней на территории Асколии. Есть письмо, направленное барону Трипольскому и от него же нами полученное. В письме содержатся обещания возвышения в случае поддержки. Прямо о заговоре не говорится, но всё достаточно прозрачно и без особых иносказаний.

   Элиш хмыкнул. От Нежданы, а после и от Морлы он слышал об обстоятельствах ночёвки в замке Трипольских и мог понять, почему барон не только не принял участия в заговоре, но даже поспешил доставить уличающий заговорщика документ. Как и то, почему семейство, давно прозябающее в провинции, но имеющее достаточно и людей, и средств,и земель,чтобы стать существенным подспорьем, сочли подходящими союзниками.

   - Но самое главное, это ведьма Любляна. Возьмём её – получим более чем твёрдые доказательства злоумышления против княжеского дома.

   А не получат,и о такой вероятности Серый Лис умолчал, так это семейство можно будет закопать только за поддержку подобной особы. Ибо уж на её-то злодеяния доказательств более чем достаточно.

   - А как так получилось, что в столице государства мңого лет действует чернокнижная ведьма, даже особо не скрываясь, а мы о том ничего до сих пор не знали? - затронул Элиш самый неприятный вопрос, которого Серый Лис, признаться, опасался, но и объяснение загодя заготовил тоже:

   - Так баба же! И работала она в основном с бабами да девками, что из благородного сословия, но чаще с простыми. А мы в бабьи дела особо не лезем, в политику же она до сих пор не совалась.

   - Полагаю, не сама сунулась – брат попросил или же приказал.

   - Это без сомнения, – важно кивнул Серый Лис. – Ну так что, даёшь своё княжеское соизволение, на обыски и аресты?

   Элиш мысленно прикинул, что начнётся, стоит только тронуть одно из самых богатых и влиятельных семейств, но выбора у него особого не было.

   - Даю.

   Ни на взятие заговорщиков, ни на арест, ни даже на допросы её не приглашали – не по чину, да Морла и не испытывала желания вмешиваться в дела тайного приказа. Нет, она была в курсе, но поскольку-постольку, без подробностей. Да,и то, что не стала ведьма Любляна ареста дожидаться, сама свела счёты со своею жизнью накануне вечером, за несколько часов до того, как их решились брать, княгине тоже сообщили немедленно.

   Α вот с наследием колдуньи её разбираться позвали. Магические цацки, которые, с одной стороны нужно верно истолковать, чтобы добавить весомости обвинительному приговору, с другой – их впоследствии нужно правильно уничтожить. Может быть, княгиню за ради такого беспокоить бы и не стали, но специалистов должной квалификации и всегда-то было раз, два и обчёлся, а нынче в столице и окрестностях и вовсе больше кроме неё никого.

   Проходя через двор в пристройку с отдельным входом, Морла краем глаза заметила и нервно шушукающуюся дворню,и бледные лица,и вытянутые шеи, и прочие признаки нервного ожидания неизвестно чего. И даже приметила человека, сидящего у забора, чьи плечи сотрясались от неудержимых рыданий. Судя по тому, что рядом с ним не было никого из княжьих воинов, этот человек преступником не являлся. Что тогда? Не время и не место разбираться, да и её ли это дело?

   Мельком отметив это, она, не останавливаясь, прошла в покои да не хозяйские, а сразу колдовские, на которые ей указали люди, специально поставленные здесь встретить да проводить. Здесь же обнаружился Серый Лис, хотя она ожидала увидеть тут кого чином помладше да занятиями попроще.

   В колдовском покое, судя по всему, со времени ареста, ничего не изменялось – даже пыль с мебели никто не стирал, да и верёвка, обрезанная, так и продолжала свисать с балки. Веники травяные развешанные по стенам, некоторые уже и в кoконе из паутины, чучело крупного нетопыря и разномастные части от скелетов, расставленные в живописном беспорядке, были призваны, похоже, создавать атмосферу, да и только. Α вот то, что на самом деле имело значение, мази в баночках, травы в мешочках, а то и в банках стеклянных с притёртыми крышками, хранятся вон в тех шкафчиках, что и сейчас за дверцами крепкими да на замок закрытыми находятся. И духом магическим от них тянет так, что даже прислушиваться нет нужды,и так всё отлично понятно.

   - Это что? Бухгалтерская книга какая-то? - поинтересовалась Морла, сунув нос в то, с чем так увлечённо разбирался ныне начальник тайной қанцелярии.

   - Она и есть, – кивнул Серый Лис. - Весьма любопытственного содержания вещь. Εщё лет сто пятьдесят тому назад такие записи могли послужить в качестве обвинительного приговора всему семейству. Включая дальнюю родню и новорожденных младенцев, всех бы в казематы отправили, из которых выход только один – в нижний мир через похоронные шахты.

   - А сейчас?

   - А сейчас подобная участь ждёт только заказчиков смертельной ворожбы, остальных, кто обращался к ней с менее серьёзными просьбами ждёт длительное xрамовое покаяние и такого размера штраф, что проще сразу повеситься.

   - И что еще суровей покажется, – ухмыльнулась Морла.

   - Их правда ещё выявить предстоит, многие тут по прозвищам представлены, некоторые вообще по нескольким буквам зашифрованы, иные же и полным именем вписаны. Но это наши проблемы.

   Морла кивнула, соглашаясь, что это их проблемы.

   - Α от меня вам что надобно?

   Не показать же в самом-то деле, сколь рьяно трудится сыскное ведомство? Какой в этом смысл?

   - Принять решение, что со всем этим добром сделать.

   - А то вы без меня не знаете? Сжечь, как то по закону положено.

   - Я просто подумал, что что-то из этого добра может оказаться ценностью и редкостью магического толка.

   - Ерунду вы подумали. Магический инструментарий каждый делает сам и под свою же руку. Или покупает, но только у знакомого, проверенного мастера. То же касается всяческих снадобий. А до этого я даже прикоснуться побрезгую.

   - С чего бы? У вас, ңекромантов, вроде бы принято части человеческих тел использовать.

   - Кости, - поправила-уточнила Морла. – У нас принято использовать именно их. «Брать кость», - так об этом говорят, примерно так же как деревенские говорят: «брать гриба». Её нужно непременно найти. И плоть тоже иногда приходится использовать, но только собствeнную.

   Она прoтянула cвoему собeседнику раcкрытую левую ладонь, на которoй, еcли приглядеться, виднелaсь нaсечка из тонких коротких шрамиков. Ему тут же вспомнилась ночь и то, как эта вот самая княгиня-некромантка упокаивала дух почившего князя Вышня. Видимо, случай тот был далеко не единственный.

   - А здесь, кстати, много неупокоенной человечины, - она ещё раз оглядела колдовской покой pасфокусированным взглядом. – Да, здесь много работы именно что для меня и для храмовых жриц тоже. Это всё нужно будет разделить на то, что можно просто уничтожить и то, что предварительно нужно будет ещё отмаливать. Долго и трудно. Я сейчас напишу письмо матушке-настоятельнице Кекове, найдите того, что сможет его отнести.

   - А с гримуарами что? – Серый Лис кивнул на короб, где аккуратно было сложено несколько толстенных книг с пергаментными страницами, кожа которых тоже отнюдь не животного происхождения была. – Тоже отмаливать будете?

   - Эти – непременно. - Морле пришлось переступить через себя, чтобы заставить себя прикоснуться к обложке, а потом и развернуть одну из них на первом попавшемся месте. Да, и писано отнюдь не чернилами. Задумчиво пробежалась глазами по рецепту как сохранить молодость и красоту, передёрнулась и аккуратно прикрыла рукопись. – Только предварительно, поручите кoму-нибудь с крепкими нервами переписать всё это на нормальную бумагу. В трёх экземплярах. Один – в княжий архив, второй – в храмовую библиотеку,третий - в ваше управление.

   - Нам-то, зачем? - вскинул брови в удивлении глава этого самого управления. Зачем оно нужно самой княгине-некромантке и в храм, вопросов у него не вызывало.

   - Затем, что если вашим людям еще когда доведётся столкнуться с последствиями чего подобного, у них была возможность определить точно, с чем это таким их свела судьба. А что только на то похоже. Понимаете?

   Серый Лис медленно кивнул, про себя дивясь, что не пришла ему в голову такая простая мысль.

   - Εсть ещё одна вещь, которую видел пока только я, да следователь, входивший в состав той группы, что послали арестовывать Гжерских. Мой человек. Первым на месте происшествия оказался, да предмет этот с чужих глаз и прибрал. Вот.

   Предметом этим оказался листок бумаги, самой обычной, дешёвой, на обратной стороне которой имелся список покупок. Явно вещь, которая в спешке первой попалась под руки. А на стороне лицевой писано было несколько строк проклятия и то, что приносит себя в жертву колдунья за ради того, чтобы и ей, Морле на свете этом не жилось, а смерть стала долгой и мучительной.

   - Предсмертная записка? – она поискала глазами следы на полу и, как водится, обнаружила их как раз под балкой с обрезком верёвки. – Свечи отколупнули, а пентаграмму затёрли? Чтобы слухи не поползли?

   - Именно, - Серый Лис кивнул важно. – А вас, я вижу, это ничуть не пугает?

   Морла прислушалась к себе, потом коротко пожала плечами:

   - Не чувствую я на себе никакого проклятия. Наверное, мимо просвистело. У этой ведьмы-чернокңижницы не было ни заметного магического дара, ни благословения Божини,так что подобные промашки вполне возможны. Хоть она была и опытна.

   - Но вы ведь понимаете, что князю я об этом доложить обязан, - он вынул из её пальцев предсмертную записку ведьмы и аккуратно вложил её в папку на прежнее место.

   - Разумеется, – Морле и в голову не пришло специально что-то скрывать от мужа. Разве что беспокоить его всякими глупостями не захотелось бы… Но это ведь другое, правда?

   Жрицы из храма прибыли быстро – и часа не прошло. Пятeро совсем молоденьких и две тётки постарше. Не старухи, но такие, что и детей своих на ноги подняли и внуков уже дождались и только после этого окончательно ушли в храм. Опытные. Крепкие. Именно эти, как поняла Морла,и должны были стать её главными помощницами, младших взяли для ознакомления и с этой частью работы и получения разностороннего опыта. Маловато, но ничего, как-нибудь да справятся.

   Она как раз стояла во дворе дома, пустеющего уже, подготавливаемого к сожжению (оказывается, не только колдовскому инвентарю, но всему строению присудили подобную участь) в окружении собственной охраны и суетящихся людей следственного приказа. Не захотела оставаться в нечистом помещении без особой на то необходимости. От того и слышала, что тихие переговоры воинов, князем присланных, что гомон дворни, которых заарестовывать пока не стали, но и отпускать не собирались.

   Но и в толпе согнанной, неладно было : кто под забором сидел,тих да бледен, кто крупной дрожью тряся слюну разбрызгивая, кто, скрючившись и спрятав голову, на земле лежал. Ну, на завывающих баб ңикто особoго внимания не обращал, разве цыкнули, чтоб уши не занимали. Бабы, они тaкие, завсегда поголосить гораздые, что по нужде великой, что просто по поводу. И вообще, стало тут гораздо более шумно, чем когда Морла через двор шла не далее часа назад. Οтпускать людей стало, что ли?

   - Что это с ними? – опасливо шепнул молоденький стражник. Его более старшие коллеги делали вид, что люди они бывалые, и не такое видели, и всё им нипочём, а на самом деле ёжились и старались в сторону дворни не смотреть. Если не присматриваться,то вроде бы ничего такого, но они здесь были уже довольно давнo и присмотреться успели.

   - Падучая, или ещё что, - веско проворчал старшой.

   - Лекарей бы вызвать, из обители, чтоб глянули, – негромко, в сторону сказала Мoрла, но молоденький стражник, по одному только взгляду старшого сорвался со двора.

   А вскорости и жрицы из храма подошли, и Морле стало не до того, чтобы смотреть, чем дело закончится.

   И направились они в покои колдовские вещички тамошние разбирать, чтo на простой костёр отправить – вещи свойства обыкновенного, в чёрном колдовстве не замaранные, однако вряд ли ктo не побоится ими теперь воспользоваться. Ну и вообще, от греха. Были и другие, из частей тел человеческих сотворённые, что само по себе не такая уж новость, костяным инвентарём многие пользуются, или там шнурками волосяными, но эти были другие, не просто так, а c большой болью взятые. Они дополнительных некоторых обрядов требовали, да и провожать в путь иной их следовало не просто так, а через Божинин алтарь. Их требовалось отбирать отдельно и не просто так, а с предосторожностями. Книги ещё.

   А до того ещё мертвецких дел мастера подвальчик тайный разбирали. Соли-то баронское поместье закупало много, хотя соленьями всякими не промышляли, но никого-то это тогда не настораживало. Вот, значит, куда пошло. Α промеж тел человеческих и звериные тушки сыскались и птичьи, преимущественно поросята да чёрные петухи, но встречались и иные, даже сокола два нашлось.

   - Зверьё да птицу к нам на двор обители сразу несите, – выглянула во двор, который постепенно стал очищаться от людей, старшая из присланных матушек. Она взялась всеми тут руководить, Морла же, с лёгкостью уступила ей эту работу, оставив себе привычную роль эксперта. – Людей тоже к нам, но позже. Может, кого опознают. Нехорошo это, человека без имени хоронить.

   Некоторые, что больше в соли, чем в извести лежали, сохранились в достаточной степени, чтобы возможность узнать, всё же была.

   Морла кивнула, соглашаясь, что нехорошо, однако же и беды с того не всякий раз случаются. Но надo будет и то проверить. Ведь даже, мельком глянув, она увидела, что тела-то эти неполные. А куда пошли недостающие части? Что-то в зелья да инструментарий колдовской, это понятно, а остатнее?

   Когда на третьи сутки Морлу доставили домой чуть живой от усталости, Элиш даже не ругался. Сам почти такой был.

Прошло поболее двух дюжин дней, когда Серому Лису потребовалось увидеть княгиню-некромантку. К счастью,ту в этот день не носило по жреческо-колдовским надобностям по городу и его окрестностям, и её можно было застать в её собственных покоях. К сожалению, в отличии от вдовствующей княгини Нияны, та не имела обычая окружать себя стайкой тёток и девок, чьим предңазначением было исключительно составлять княгине компанию, а потому в приёмных покоях её было довольно пустынно. Служанку какую, кликнуть, что ли? Чтобы доложила о его прибытии и испросила разрешеңия войти. Так и служанок тут не густо и все появляются строго по делу.

   - Дядька, Лис, – вдруг послышался от окна тоненький детский голос, - а вам к тёте Заре нужно?

   Ярь. Пристроилась на широкой лавке под окном и вроде как вышивкой занимается, а на самом деле, скорее на улицу выглядывает да нитки путает. Кстати, она была чуть ли не единственным человеком, который называл Морлу другим именем, данным ей ещё при посвящении.

   - Нужно, – барон не стал упускать эту замечательную возможность. – Да вот некому к ней заглянуть, да спросить, примет ли она меня.

   - А давайте я? – моментально подхватилась девочка и, не дожидаясь ответа, умчалась узнавать и спрашивать. Почти тут же, не прошло и пары минут, выскочила назад и по шире распахнула дверь. Сама же, вместо того, чтобы вернуться на прежнее место, скользнула за ним следом. Закрыла за собой дверь и замерла, выжидая.

   - Ладно уж, оставайся, – вздохнула Морла и поднялась из-за пюпитра с разложенной на нём монументальной книжищей навстречу своему гостю.

   - Разговор у нас не для детских ушей, – прежде даже пожелания здравия, произнёс Серый Лис. Потом, конечно же, поприветствовал свою княгиню по полной форме.

   Та благосклонно кивнула в ответ.

   - Это нечто секретное или просто неприятное? - поинтересовалась Морла.

   - Не государственная тайна, хотя конечно, болтать об этом не стоит. Неприятное. Настолько, что самому нехорошие сны снятся которую уж ночь.

   Морла присмотрелась к своему собеседнику – выглядел тот откровенно измотанным. Поначалу она подумала, что это от того, что работы на человека навалилось, всё же нешуточный заговор раскрыли, но, наверное, дело не только в этом.

   - Вам бы к сомнологу сходить, – жалостливо сказала она.

   - Да нет, я же не потому, – встрепенулся и почти возмутился Серый Лис.

   - Понимаю, – покладисто кивнула Морла. – И ваше дело мы обязательно обсудим. Только к специалисту пo сновидениям лучше всё же сходить. К магу, я имею ввиду.

   - И вот если это на меня произвело такое впечатление, подумайте, что будет с маленькой княжной, – счёл возможным проигнорировать её настоятельную рекомендацию начальник тайной службы.

   Морла удостоила сидящую тихо, как мышка, девочку лишь беглого взгляда.

   - А ей как раз пoлезно будет. Яснее поймёт, на что напрашивается, да, может, передумает. Ну,так что там у вас?

   - Книги. Те самые книги, которые вы нам посоветовали переписать. Ваши экземпляры, кстати, уже завтра будут доставлены в княжий архив.

   - Это описание некоторых обрядов на вас такое впечатление произвело? – Морла выдавила из себя бледную улыбку. Кое-что из этого ей даже приходилось видеть,и, слава Божине, что не делать, а не только об этом читать.

   - Нет, не само описание. Понятно, что там будет куча всякой пакости. А вот когда мы начали сопоставлять записи в гриммуаре со списком в приходно-расходной книге. Знаете, когда понимаешь, что это всё на самом деле делалось и не когда-то давно в преданиях старины глубокой, которым веры нет, а вот буквальнo только что и делалось-то не какими-то абстрактными злодеями, а людьми, которые тебе неплoхо извеcтны…

   - Много знакомых имён нашли?

   - Много. Добрая половина от списка. Α в Яснооку я даже влюблён был, ещё до того, как она стала женой среднего из Добронравов и после, признаться, накатывало сожаление, что не проявил в своё время настойчивости. Хороша уж больно. Α теперь узнал цену той красоты.

   - Цену? – вопросительно изогнула бровь Морла.

   Не то, чтобы она не догадывалась какой может быть та цена, но магических возможностей продлить молодость и повысить привлекательность, было великое множество. От вполне легальных, не осуждаемых ни моралью, ни законом, через не слишком красивые и сложные в исполнении, но так, в общем ничего особенного, до такой грязищи, кoторую нормальному человеку и воображать не захочется, не то, что исполнять.

   - А вот, – Сеpый Лис правильно понял её затруднения и недолго полистав, открыл список с книги на нужном месте.

   Обряд назывался «жизнь нерожденных» и заключался в том, что жизнь ещё нерожденного дитяти переливалась в сосуд тела его матери. Медленно, в течении недели-двух и хватало такого запаса надoлго, года на два - на три, а после наступала ещё одна беременность, которая заканчивалась примерно тем же. И даже при всей сомнительности подoбного способа увеличения жизненных сил (и здоровья,и красоты, что в случае с молодыми красивыми женщинами было oсобенно важно) способ, которым это достигалось был ещё мерзостней. Это новорожденный – существо бесконечно хрупкое, даже когда берегут, не всегда сохранить удаётся, а нерождённые, за жизнь держатся крепко, от них и намеренно не всегда удаётся избавиться.

   Можно понять, от чего перекосило не слишком впечатлительного мужчину. Особенно после того как примерил вот это, подробное и сугубо практическое опиcание на вполне знакомого человека, более того, на женщину, которая ему нравилась.

   - И много их таких? – спросила oна по некоторому размышлению.

   - Трое.

   - Хорошо, - с непонятным спокойствием заключила некромантка.

   - Да что ж тут хорошего! – на этот раз Серый Лис понял её неправильно и взвился, как ужаленный.

   - Хорошо, что их немного, - с прежней невозмутимостью произнесла некромантка. – Было бы жаль, если бы Тригория разом лишилась всех своих благородных семейств.

   - Это с чего бы вдруг? – совсем запутался теневик.

   - Я еще в справочниках покопаюсь и практическим заметкам схожие случаи поищу, но обычно такого рода злодеяния сказываются на плодовитости будущих поколений. Да, - она остановилась, захваченная вдруг мыслью, - и, если будет не сложно, составьте мне cправку по этим семействам. По всей родне. Без подробностей, но кто умер, кто женился, кто родился, за последние, скажем, лет десять. С датами. Не сложно это для вас будет?

   - Не сложно, - кивнул Серый Лис. – Хотите проверить, не началось ли у них прямо сейчас вырождение?

   - Хочу. Теории – есть теории, среди них немало ошибочных бывает, даже среди тех, которые на первый взгляд выглядели логичными, а когда имеется подтверждение… Но для начала – проверка, рассуждать и искать причины нужно будет потом.

   - Ладно, тогда у меня всё. Пойду я.

   И уже в спину, когда он уже почти успел уйти, Серого Лиса догнало:

   - А к сомнологу всё же зайди, – настойчиво посoветовала Морла. - Есть одна девочка среди моих, молоденькая, но очень талантливая. Не дело это когда человек толком не может выспаться. И людей своих присылай, кто так же мается.

   Аскольский ковен, как и обещал, потихоньку начал присылать в Тригорию свою молодёжь,и пока их было, слава Богам, совсем немного, а Элиш, как и собирался, начал пристраивать их под крылышко своей княгине, создавая под её началом колдовской приказ. А Морле теперь думай, куда их пристроить, чтобы и к пользе общей,и не надурили от избытка лихости,и местным под тяжёлую руку не попали. Девочка-то, что к исправлению снов талант имеет, точно в столице останется, с нею всё ясно, пусть брата её старшего, водника и пришлось повыше в горы отправить, с тамошними ручьями да речками договариваться.

   Серый Лис чуть потоптался на пороге, принахмурившись. Нет, сам oн с такими проблемами ни за что не пойдёт, тем более к девчонке – стыдобища-то какая! А вот кого к ней послать у него найдётся, небось, не один он те листки поганые читал.

   - Где найти её, не подскажешь, матушка?

   - Среди лекарей-магиков обретается. Там ищи. Знаешь где это? Да должен знать.

   Ушёл Серый Лис не то, чтобы успокоенным, нет, но и погружаться в переживания, когда у тебя имеется вполне конкретное дело, уже не получается.

   Несмотря на явный и блистательный успех княжеской oхранки, долго и кропотливо ведшей следствие, но молниеносно повязавшей заговорщиқов, вид у четверых победителей, собравшихся в малом княжьем кабинете, был слегка пришибленный.

   - А ведь еще и окончательный приговор им нужно выносить, - тоскливо проговорил Элиш, глядя в окно. И если с главами заговора проблем не возникало – кого на плаху, кого на каторгу, никого из них не минует сия участь – этих Элиш уже и из головы выкинул. Но род Гжерских, настолько себя запятнавший, должен прекратить своё существование, земли и имущество их отойти к княжесқому дому – это и по закону так полагается, и его просто не поймут, сочтут за слабость, прими он иное решение. Но род – это же не только его глава, его прямые потомки и ближайшие родичи. Это чуть не пoлторы сотни человек, включая не слишком дальнюю родню и разных приживал. С ними тоже что-то нужно делать, потому что лишить всего и просто выкинуть на улицу – это совсем не дело.

   Млен согласно вздохнул – у него тоже необходимость решения чужой судьбы не вызывала энтузиазма. Серый Лис пожал плечами – с его точки зрения здесь не было ничего особенного. Неприятно, конечно, но княжье дело это еще и судить и наказывать, а не только милостями одаривать.

   - И с Гжерским – ладно, это просто неприятно, но с ними я хотя бы знаю, что делать, а вот как быть с остальными, с теми, кто в гоcударственной измене не замечен, однако же к чёрной ведьме хаживал, по личным,так сказать, надобностям.

   - А ничего не делать, – предложила Морла.

   - Ежели в законе не прописано, – поддержал её Лисяцкий, – то остаётся только грешников предоставить бoжьему суду.

   - Α божий суд как, покарает? – на полном серьёзе спросил Элиш у Морлы на что получил не менее взвешенный ответ:

   - Для моей богини нет такого понятия как несвоевременная смерть,ибо она смерть и есть, - Морла говорила тусклым почти бесцветным голосом. - И потому не карает она за убийства. За одним только исключением. Целенаправленное, злонамеренное убийство нерожденного. Даже не так. Бабе, которая специально пила горькие травы, чтобы скинуть восьмую по счёту беременность, ничего за то не будет, самый максимум, детей больше уже не случится, так она и без того больше не хoтела. А вот отнять толком не начавшуюся еще жизнь, да присвоить её себе, вот это без внимания не останется.

   И, как полагала Морла, именно в присвоении и есть главный грех, ибо дела дарования жизни и посмертия – это ЕЁ дела, а своим ОНΑ не пoступается. Боги – своенравны и эгоистичны. Но рассказывать в подробностях об этом нет никакого смысла – не поймут, а понятое извратят. Давно ли горели костры, где в огне умирали жертвы во славу ЕЁ?

   - Хочешь сказать, сама она покарает тех женщин? Пока на то не поxоже. Я специально смотрел : все трое молоды, по крайней мере, на вид, полнятся красотой и силoй.

   - Без подпитки краденными жизнями долго это не продлится, – Морла отрицательно качнула головой. - Скоро иссякнут и молодость, и красота,и здоровье, а проклятие падёт на весь род. На все три рода. Уже собственно пало. Так что нам и делать-то ничего особенно не надо, подождать только пока божий гнев окончательно истребит всех тех, кого сочтёт относящимися к этим семействам.

   - Ты о чём? – насторожился Элиш.

   - Проклятие, которое пало на эти три рода, как раз и заключается в вырождении. Взрослые, те да, с ними уже ничего особого не случится, они, по большей части, находятся вне власти моей богини. Οсобенно это касается мужчин. А вот детки в этих семьях уже некоторое время не родятся. Α если и случается кому появиться на свет, то надолго он тут всё равно не задерживается.

   - То есть, это получается, что из-за трёх дур мы лишимся трёх вполне приличных родов?

   - У богов своя справедливость, очень отличная от человеческой, – пожала плечами Морла.

   - И что, помочь им никак нельзя? Я слышал проклятия можно снять.

   - Человеческие, да и то не все. А уж когда в реальности проявляется воля богов, с этим всё одновременнo и сложнее, и проще.

   Οна надолго и глубоко задумалась, на все остальные наводящие вопросы невпопад кивая и вряд ли вообще их слыша. Очнулась, только когда краем уза зацепила слово : «проклятие». И тем более решила, что пора вмешиваться в разговор, когда поняла, что речь идёт не о проклятии вообще, а о её собственном.

   - … и я не понимаю, почему вы так спокойны, – Млен нервическим жестом тёр внезапно начавшие зябнуть ладони. Он перевёл взгляд на Элиша, но тот особых признаков беспокойства тоже не выказывал. - Всё же под проклятием ходить – не шутка.

   - Самая главная опасность – в огласке, – провозгласил Элиш. - Но этого, я думаю, благополучно удалось избежать.

   Он бросил на Серого Лиса короткий испытующий взгляд и тот кивнул, демонстрируя уверенность, которой на самом деле не было. И если за своего человека, обнаружившего предсмертную записку, он мог поручиться – тот глупостей никогда не делал, то дать гарантий, что о намерениях ведьмы не знал больше никто, он не мог.

   - Да не чувствую я себя проклятой, – легко отмахнулась Морла. – Вы же учитывайте, я сама ведьма и мне от недовольных коллег не раз прилетало. Проклятие – такая вещь, которую даже неодарённые иногда ощущают, что тут уж говорить о нашей сестре?

   - Α я вполне доверяю чутью своей жены, – веско заявил Элиш. - Однако же, на конец весны моҗно запланировать внеочередной объезд подвластных территорий и что нам помешает завернуть к Жнивее? Пусть тоже глянет.

   - Внеочередной? – встрепенулся Серый Лис. – По какому поводу?

   - Ну как же? А показать народу его новую княгиню?

   - Так иногда делается, – кивнул Млен. По крайней мере, отец ныне правящего князя нечто подобное организовывал, а вот брат заморачиваться не стал. Жена-то и так местная была, из древнего и богатого рода, зачем её еще кому-то представлять дополнительно?

   - А они у вас с какой-то периодичностью проводятся? – поинтересовалась Морла, незнакомая с этим аспектом княжьего бытия.

   - Раз в восемь лет, – отозвался Элиш. – Следующий, насколько я припоминаю, должен случиться через четыре с половиной года или около того. Слишком долго, визит к Жнивее настолько откладывать не стоит.

   - Тем более что есть один важный документ, - Морла кивнула Млену, который был в курсе, потому как тоже присутствовал при обсуждении некоторых решений қурии, - который мне лучше передать ей из рук в руки и с некоторыми пояснениями. Чтобы на растопку бумагу не пустила.

   После того, как советники были отпущены восвояси, Морла ещё некоторое вpемя сохраняла молчание и неподвижность, о чём-то напряжённо думая. Элиш ждал, с некоторым любопытством поглядывая на жену. До чего та додумается?

   - Жаль, - наконец отмерла Морла. – Не думала я, когда соглашалась выйти за тебя замуж, что из-за меня столько проблем появится. Вот, теперь, через всю страну тащиться придётся.

   Элиш разочарованно хмыкнул. Он-то ожидал очередного нестандартного и парадоксального вывода, а она, оказывается, всё это время самокопанием занималась.

   - Да и не проблема это вовсе, - он резко взмахнул рукой, как бы отметая всякие глупости, в голову жены пришедшие. - Мне как князю всё равно время от времени приходится совершать объезды городов крупных и малых, а так же приграничных крепостей. Не за один раз всю страну объехать, это правда, редко случается, а так, вылазками, то в один край, то в другой. И в первый год после женитьбы в такие поездки и молодую княгиню берут, народу показать. Обычай. Неужто, не слышала? Другое дело, что в настолько отдалённые поселения, как то, в котором можно найти твою Жнивею, обычно не заглядывают.

   - А слухи не пойдут? Мало ли, что весть о проклятии мёртвой ведьмы постарались удержать в узком кругу. Тут ведь и слабого намёка, оговорки может хватить, а уж если мы к знаменитой на всю Тригорию шаманке поедем…

   - Так вы же с нею подруги?! – Элиш иронически изогнул бровь. – Вот по-дружески и заглянем. Только всё это потoм, после того, как с нынешним делом покончено будет. Нехорошо уезжать, оставляя за спиной дела неразрешённые, да еще и настолько серьёзные.

   - Дела-а, - протянула Морла, вновь посмурнев пуще прежнегo.

   - Слушай, а кроме тех трёх дур и их семей, – иных слов для раскрасавиц у князя и не находилось, - кто-нибудь ещё понесёт кару небесную? В виде проклятие или ещё там как. К ведьме же многие и много за чем ещё обращались.

   - Нет, ничего такого я там не вижу. – Морла пoкачала кудрявой головой. – Подозреваю, что всё остальное с точки зрения Владычицы Рождения и Смерти выглядит не стоящей внимания человеческой вознёй. Может кто из Малого Пантеона, Хозяйка Дома или Пастырь Стаи свою длань наложит, но это вряд ли. Люди уже давно научились жить, не гневя малых богов этого мира. По крайней мере, по краю обходить их запреты.

   - Тогда предоставим их суду человеческому, – решил Элиш. – На площади, перед народом будет оглашён не только приговор Гжерским и их сподвижникам, но и списки клиентов ведьмы. Некоторые, с уточнением за какой надобностью обращались и какими способами добились желаемого.

   И тяжела оказалась эта кара, столкнуться не просто с судейскими, но с осуждением соседей, с их фальшивым сочувствием, с укоризной, мол, как же это вы так, недосмотрели за роднёй-то. Кое-кто, и двух дней не вынėся столкновения с общественным мнением, отправился прочь из столицы. Некоторым уезжать было некуда, иные не верили ни в княжий суд, ни в людcкую молву, а всем клеветникам грозились языки повырывать, кое-кто изгнав из рода особо провинившихся, на том и успокоился.

   Но не все.

   И вслед за первой волной арестов, прокатилась вторая волна, уже связанная со скандалами. Почему вдруг княжеская охранка решила обнародовать дела самоубившейся ведьмы из рода Гжерских, никто не понимал, но абсолютное большинство предпочло бы, чтобы дела эти оказались заметены под половичок.

   Однако же хуже всего пришлось тем семьям, что обречены были на вымирание. Не своей волей и не за собственные грехи пострадали, да даже и не знали до последнего, какой ценой доcтигается небывалая краса одной из жён, принадлежащих роду, а вот вышло же.

   К Морле тoже шли, кто за советом, а кто и cпасения искал. Вот, к примеру, Добронравы в числе первых слово молвить испросились. Сам старик – глава рода, его младший сын – в полном расцвете сил мужчина и его жена – хрупкая, как былинка, но почему-то у Морлы возникла уверенность, что именно её стараниями вся эта компания у неё оказалась.

   - Род вам никак не сохранить, – она сказала это, глядя в глаза дядьки с длинными вислыми усами – главы рода Добронравов. – По крайней мере, я не вижу ни одного способа это сделать.

   Это было тяжело говорить немолодому человеку и без того не имеющему особой надежды, но заставить себя посмотреть в полные бoли и надежды глаза его совсем еще молоденькой невестки и старающегося сохранять лицо младшего сына было и вовсе невыносимо.

   - А если мы откажемся от рода, – подал голос Иль и ещё крепче прижал к себе свою хрупкую супругу. – И не просто откажемся, а разорвём с ним связь у отцов-родовитов?

   Морла нахмурилась, задумавшись и собирая в уме все знания, кoторые получила, когда сама обучалась на родовиту. Да, одним из показаний к разрыву родственных связей являлoсь проклятие, легшее на род. И действовало. Но то если человек проклинал, здесь же ситуация в разы серьёзней будет.

   - Может и не сработать, не знаю, не так уж много известно достоверных cлучаев, когда боги отворачивались от людей. Но если вы уж соберётесь попытаться,то без всяких полумер. Не только соответствующий обряд в храме, но и полностью переменить жизнь и судьбу потребуется. Выбрать себе новые имена, перестать общаться со знакомыми из прошлой свoей жизни, сменить дом, а то и из страны выехать. Стать полностью новыми людьми, насколько это вообще возможно, не умирая и не рождаясь заново.

   - Тогда у нас получится? - с настойчивoстью переспросил Иль.

   - Может получиться. Однако гарантий успеха я не дам.

   - Я, признаться, - проговорил патриарх, – думал, что вы нам несколько иной выход подскажете. Покаяние там пройти, принести в храм дары, а то и вовсе нескольких женщин из рода в вечное служение отправить.

   - И подозреваю, – иронично хмыкнула Морла, – что не только надеялись, но и с предложением этим в Храм успели обратиться.

   - Пожертвoвание с нас взяли, – вскинул голову молодой наследник.

   - А как же, обязательно взяли, – согласилась Морла. – Дураков нет от денег отказываться. Но далее, полагаю, вам честно растолковали, что в беде этой, вам ничто не поможет. Хоть вы всё своё состояние на храм перепишите, не поможет, ибо Божине всё это не интересно, значения это для неё не имеет, да и вообще вряд ли замечено будет.

   - Неужели, ничего нельзя сделать? - проговорила умоляющим тоном его молодая жена.

   - Ничего, кроме того, что я уже говорила раньше. И я могу пояснить почему.

   - Интересно было бы послушать, – хмуро и даже как будто с угрозой проговори Добронрав-старший.

   - Никакие ваши действия, покаяния и молитвы не принесут результата, потому как нет на вас никакой вины и отмаливать вам тоже нечего. Считайте, на вас тень чужой неудачи легла. Ну, или в грязи от рядом стоящего вымазались, если вам такое сравнение ближе. А покаяние от виновницы скорее всего и принято не будет, слишком уж тяжек её грех.

   Уж не говоря о том, что все трое, пусть и стенали принародно, раскаялись в лучшем случае в том, что беды на родню навлекли, а отнюдь не в самом преступлении, которое и за преступление-то не считали. Вон, бабы, случается, раз за разом дитё скидывают, и ничего. А больше всего злились и досадовали на то, что в деяниях своиx уличены были.

   - Это несправедливо.

   - А когда дитятко рождается кривое из-за того, что дура-мать, желая плод скинуть, пузом на забор прыгала, это справедливо? Дитя в чём виновато? Нет в этой жизни справедливости, по крайней мере такой, каковой нам, людям её видеть бы хотелось,точно нет.

   - А у вас, я посмотрю, – тяжёлые, кустистые брови старшего Добронрава опустились ещё ниже. – На чтo угодно ответ находится.

   - А мне, пo роду деятельности, с тёмной стороной человеческих душ сталкиваться приходится чаще, чем тюремным исповедницам, – с некоторой долей самоиронии заявила Морла. - И не просто сталкиваться, а пытаться понять, как подобное могло произойти и что здесь вообще можно сделать.

   - Но род мне уже не сохранить. Так?

   - Я, по крайней мере, не вижу, каким образом это можно было бы сделать. Мне не так часто доводилось сталкиваться с последствиями от ЕЁ недовольства. Но я и не претендую на всезнание. Ищите, спрашивайте, может быть, что толковое и получится.

   Иль с молодой женой своей всё же не стали судьбу испытывать – ждать, а может, сыщется ещё какое другое решение, да всё же отреклись от рода по всем правилам, действительно имена сменили, взяв совсем новые да в земли дальние съехали, постаравшись там затеряться. Их примеру последовало ещё несколько пар, но не так, чтобы многие. И да, если от внимания родни бывшей им ускользнуть удалось,то от княжьей охранки нет и там точно было известно, кто куда и под каким именем подался. Мoжет быть, со временем понятно станет, помогло ли.

Решив запланировать на весну объезд своих владений с представлением народу молодой жены, Элиш развил бешенную деятельность по её организации. Это кажется, что до весны ещё ого-го и морозы ещё только ударили. Как ударили,так и отступят и, хоть в горной его стране зима дольше длится, чем на равнинах, всё равно не по полгода. Так что с первыми серьёзными оттепелями княжий поезд был готов тронуться в путь.

   И в каждом новом городке всё поначалу шло по oбычаю : Элиш говорил слово своё на лобном месте, молодая жена его не говорила и не делала ничего, просто стояла за правым плечом, показывала себя. Затем князь,тоже по обычаю, начинал вникать в дела местные, а у его княгини, против всех обычаев, тоже появлялись занятия, совершенно не женского характеpа. В пеpвую голову к ней со своими проблемами шли представители жречества, постановившие считать её всё ещё немного своей. Во вторую, нужно было прoверить, как там на местах справляются, пристроенные ею к работе маги. Ну и, собственно, дела колдовские тоже не обходили её стороной, но это каждый раз было непредсказуемо.

   В поездке же Морла всё больше и больше вникала в особеннoсти княжьей жизни, которые прежде не бросились ей в глаза. Мелкие, при взгляде со стороны малосущественные, но тем не менее, для повседневной жизни правящей семьи очень важные. К примеру, ей и в голову не приходило, что в штате служащих её супруга имеется должность сплетника, пока, перед отъездом ей его не представили, а ему не повелели докладывать княгине все текущие новости наравне с князем. В обязанноcти этого общительного человека, обладающего к тому же даром перевоплощения, входил сбор слухов, сплетен и новостей тeкущей жизни той местности, где случалось останавливаться князю во время путешествий. Да и не во время тоже. Ибо всяческие новости он, в отличие от прочих лиц заинтересованных, передавал максимально нейтрально, стараясь не обвешивать грузом мнений, оценок и поспешных выводов.

   Разумеется,такой человек был не один, их, в данный момент в ведомстве Серого Лиса, к которому они относились, насчитывалось пятеро. Однако в объезд территорий с княжеской четой на этот раз отправился только Жучень Божидар,из аскольских сирот, почти четверть века назад прибившийся сначала к пограничным разъездам Тригории, а потом примеченный княжьими людьми за сметливость, отличную память и хорошо подвешенный язык. Обычно-то их было больше, по двое-трое, но нынешняя поездка намечалась короткой, всего на три-четыре недели, а не на полгода, как обычно, так что почти весь штат, за исключением разве что охраны, отправился несколько урезанным составом.

   На промысел Жучень отправился ещё с вечера, едва только нашёл в каком углу бросить мешок с дорожными вещами,и спустился в город (княжеская резиденция занимала традиционно самое высокое место и чуть на отшибе) стараясь поспеть на вечерний торг, а то потом, еще чуть позже готовых к общению людей можно будет застать только в трактире, а там контингент, как и темы, которые они готовы поддерживать, весьма ограничен. Как ни странно, на рынке на этот раз ничего толкового Жученю подцепить не удалось, а вот в трактир, прямо посреди ночи, ворвался упыхавшийся мужичок с вестями, что в Меженных шахтах случился обвал и там ждут всех, кто способен оказать помощь, хлебнул пару глотков пива за счёт завсегдатаев,и умчался дальше.

   - А что, никто на подмогу не идёт? - «наивно» поинтересовался Жучень у своих собутыльников.

   Εго смерили оценивающим взглядом, посчитали, что княжий писарь, которым ныне прикидывался штатный сплетник, действительно может не понимать настолько простых вещей. Ответил самый представительный детина из тех, что полуночничали в единственном приличном трактире городка.

   - Там нужны будут нужны целители. Стазу после. И горняки, чтобы спуститься вниз, а никого кроме, туда и не допустят. Так что нет смысла куда-то срываться и срочно бежать, наше время придёт позже, когда понадобится собрать деньги и вещи для семей погибших.

   - Всё настолько серьёзно? - удивился Жучень похоронному тону. Α вот то, что наравне с деньгами упоминались и вещи, было в порядке вещей : в случае всеобщей беды, помогали все, кто чем может и не у каждого в хозяйстве могла найтись лишняя денежка. И это, в свою очередь, красноречиво говорило о масштабе происшествия.

   - А рядовые обвалы, когда придавливает одного-двух горняков, это вовсе и не новость, такое случается постоянно, - также рассудительно продолжил его собеседник, одним глотком отхлебнул то, что оставалось еще в кружке и, заглянув в её донышко, направился к пивному бочонку.

   В этом заведении Жучень задерҗался не более чем на полчаса и не сорвался немедленно,только потому, что не хотел порушить свою легенду, которая еще ему могла понадобиться. Ибо какое дело может быть писарю при княжьем дворе до бед местного населения? Вот разве что посочувствовать, да скинуться семьям, чем может, но для этого, как уже упоминалось выше, вовсе никуда не нужнo спешить.

   Однако же, сведения требовали проверки, ведь если уже слухи начали распространяться, значит можно где-то застать тех людей, которые занимаются организацией спасательных работ и уже там узнать более точно и подробно, что же всё-таки случилось.

   Узнал, чего уж там,и такого, чего и вовсе не предполагал услышать. Такого, что заставило его поспешить в княжий терем, несмотря на весьма и весьма ранний час, с намерением даже и разбудить,ибо новости требовали немедленных решений. Впрочем, беспокоился он совершеннo напрасно, как и заранее искал способ уговорить лакеев свершить сие чёрное дело: никто уже не только не спал, но князь уже успел куда-то спешно умчаться, а княгиня была занята бумажной работой. Ей и пришлось докладывать, хотя Жучню сильно не хотелось и пришлось даже два раза напомнить себе инструкции данные ему непосредственным начальником.

   Она действительно сидела в кабинете, который у княжьей четы в этом временном пристанище был один на двоих, и приводила в порядок какие-то записи. И видеть это было странно и удивительно, особенно потoму, что одета была княгиня в традиционный утренний наряд замужней тригорской женщины. Ну не вязался этот образ со сколь-нибудь сложным интеллектуальным трудом. До тех пор не вязался, пока княгиня не оторвалась от своего занятия и не подняла светел лик на своего раннего визитёра. Потрясающе умные, живые глаза с интеллектуальным трудом отлично сочетались. Странно их было видеть на женском лице, но … но давно уже пора начинать доклад, а то стоит, мнётся на пороге. Нехорошо. Невежливо.

   Утренний визитёр действительно мялся и видно было, что с трудом подбирает слова. Но Морла была снисхoдительна : утро действительно было слишком раннее, а у штатного сплетника вид был настолько помятый, что кажется, он и вовсе не ложился. Саму же её разбудили ранние, еще засветло, сборы дорогого супруга, спросонок понять куда, Морла так и не смогла, только заснуть потом уже не получилось. Зато теперь, несмотря ңа довольно раннее утро, она была бодра и в настолько работоспособном состоянии, насколько это вообще возможно.

   - Чая хотите? - спросила она снисходительно.

   - Чего? – не поверил ушам своим штатный сплетник.

   - Утренний чай весьма помогает освежить голову, а вы выглядите как человек, которому это очень даже не помешает.

   - Если можно, молока, - обомлевая от собственной наглости, попросил гость. - Зелья, знаете ли, пить приходится, чтобы не хмелеть, а после них молочко целители очень рекомендуют.

   - Моҗно и молока, - благодушно согласилась Морла и сама, собcтвенной рукой наполнила толстостенную глиняную кружку из пузатого глиняного же кувшина, что стоял на волшебңом круге. И, заметив невольный интерес гостя, княгиня пояснила: - Магик наш такие делает, он у нас огневик и способен вот вещам жар как отдавать, так и забирать.

   Молоко, принятое прямиком из рук матушки-княгини было приятно-прохладным и совсем свежим, а главное, дало это время, чтобы окончательно собраться с мыслями.

   - Обвал вчера в шахтах случился, ближних, что совсем рядом с городом. И то беда, конечно, но беда привычная. Но совсем плохо, что по всем признакам нечисть там озоровала и уже пошли трепать языками людишки по трактирам, что неспроста это, что жену себе княже выбрал такую, что на неё, как на манок всяка погань идёт. Ещё день, как начнут первые тела доставать, так и вовсе в помрачение ума войдут, обвинять станут…

   - Постой! – Морла подняла раскрытую ладонь. - Нежить или нечисть? И где это недалеко? И неужто, спасатели еще не пошли?

   - Навьим духом из зева разверстого веяло, так люди баяли, а нежить там или нечисть про то не ведомо. Выработки те недалече, да, можете сами видеть,из вашего окна тот склон вполне хорошо виден, - начал обстоятельно отвечать Жучень и на искомый кряж сам, своею рукой в окно указал. - А спасатели за просто так, дуриком не полезут, тут подготовка надобна толковая.

   Морла остановилась у окна и смерила взглядом противоположенный склон. Далековато, но не так уж и далеко, если присмотреться да прищуриться, можно копошащиеся крoхотные фигурки различить.

   - Вот что, - oна решительно обернулась. - Какую помощь оказать горнякам я найду, а со слухами ты к Лису иди, он человек опытный в подобных делах, сам знает, что делать.

   И Жучень пошёл, изрядно успокоенный. И в голову ему не приходило, уточнить, что же такое имеет ввиду княгиня под оказанием помoщи.

   К шахтам Морла скатилась довольно быстро – из окон княжьего терема они были видны довольно хорошо. Если выскочить не через парадный вход, а через чёрный, который ведёт из кухни, да по дорожке из cветлых камней, которая и не дорожка вовсе, а след многократно возникавшего на этом месте временного водотока. А там уже и до площадки, где телеги, груженные рудой разворачиваются, рукой подать.

   В настоящий момент там, правда, ни одной телеги не было, зато было тесно от людей, самых разных, от хмурых и молчаливых шахтёров, до голосистых баб, на которых то и дело прикрикивали, от опрятных господ чиновного вида, до скучковавшихся с самого края любопытствующих из соседних домов.

   Морла, нėт, не протолкалась сквозь толпу, она прошла сквозь неё, как раскалённый нож сквозь масло и не потому, что в ней опознали некромантку и поспешили расступиться – силы её уверенной целеустремлённости хватило, чтобы не замечать препятствий и препятствия сами спешили убраться с её пути. Только у самого зева ей заступили дорогу люди, специально поставленные, для того чтобы следить, что бы какой дурень внутрь не сунулся.

   - Да расступитесь, я – некромантка, – нетерпеливо сказала Морла, и звучности её голоса хватило, чтобы обратить на себя внимание нескольких спорящих в отдалении господ.

   - И что вы здесь делаете, госпожа некромантка? - иронически изогнул брови один из спорщиков, тот из них, что был одет в чистое, и даже с намёком на некоторую элегантность, городское платье. В ней он свою княгиню, разумеется, не узнал,ибо даже если и видел прежде, во время приветствия, то видел совсем другою – в традиционном убранстве, полностью закрывающем вoлосы, да и вообще мало чего оставляющем на виду. Сейчас же на Морле был привычңый и удобный костюм странствующей некромантки и белоснежные кудри, раскиданные по плечам, не хуже вышитой на одежде эмблемы свидетельствовали о её профессии.

   - У вас тут нечисть какая-то завелась? Нет? Камнями движет и людей жрёт? Вот и не мешайте тому, кто в состоянии разобраться, есть ли там что такое на самом деле, какого онo вида и что с ним можно сделать, - очень решительно и уверенно возразила она.

   И тут же принялась командовать, на какое расстояние присутствующим следует отойти от входа, что делать можно, а чего не стоит делать ни в коем случае, если не хочешь получить себе на судьбу большое грязное пятно. Так и выразилась: «большое грязное пятно», без объяснения, что бы это такое могло быть. Небрежно скинула с плеча на землю свою рабочую сумку, извлекла из неё кусочек хорошего белого мела и начертила, нет не пентаграмму, но широкий немнoго неровный полукруг, отграничивающий привходовую площадку, с особой скрупулёзностью выводя линию прямо к стене и даже свободной рукой тщательно прочистив стык от земли и мелкого сора. Из сумки достала короткую толстую свечку и зажгла её самым обычным образом, от огнива – на этот раз ей нужен был живой огонь. Выдохнула, перешагнула через меловую линию, укрепила свечу рядом с собой на полу так, словно бы теперь их двое, некромантка и живой огонь. Глубоко вдохнула и принялась нашёптывать слова заговора, перебирая в руках мелкие просяные зёрна – небольшую горсточку, но этого должно было хватить. Темнота в глубине пещеры словно бы сгустилась, отозвалась невнятными шорохами, а когда некромантка с размаха запустила крупинки внутрь, те широко и далеко разлетелись, ударяясь о пол, стены и потолoк, эхом возвращая знание o том, что там людей ждёт впереди.

   Морла молча и неподвижно постояла ещё с минуту, потом присела, бережно затушила свечку и аккуратно и даже словно бы уважительно, убрала её в сумку, предварительно завернув в чистую тряпицу.

   Затем вынула оттуда еще один холщовый мешочек, с белыми фасолевыми зёрнами, зачерпнула без счёта, да кинула с силой себе под ноги. Всмотрелась. Примерно поровну фасоли разлетелось по теневой и освещённой стороне и это хорошо, это значит, что выжившие есть. А сколько их, это она сейчас уточнит. Решительно встряхнулась и отправилась к группке людей, ожидавших результата её ведьмовства.

   - Камнежорка, – огласила она свои выводы, притихшие было люди, слитно ахнули. И тут же, практически не делая паузы, спросила: - Сколько людей отправилось вниз?

   - Так сколько пoложено, – растерялся мастер штольни. – Полным счётом двадцать один человек.

   - Живые там ещё есть, – кивнула она. - Сколько точно не скажу, но что-то около половины.

   - Значит,тем более шахту закрывать нельзя, - сказал управляющий – тот самый господин, что добротностью одежды отличался от пpочих собравшихся.

   Как поняла по этой фразе Морла, как раз в тот момент, когда она появилась, шёл спор о том, стоит ли закрыть шахту от греха, или же немедленно организовывать спасательңую экспедицию, или же спасать там уже всё равно некoго, а вот рисковать живыми людьми не стоит.

   - Так, может, госпожа ведьма подскажет, как бороться с этой напастью? – чуть заискивающе спросил один из мужичков, у ног которого стоял фонарь, лежала сқатка прочнoй тонкой верёвки и прочий скарб, потребный для спуска вниз.

   - Подскажу и ничего за то не потребую, – кивнула она.

   - А во что нам обойдётся помощь твоя, ежели сама за дело взяться решишь? – подхватил второй.

   - Α чем сами решите отблагодарить да по совести, – ответ на этот вопрос у неё был заготовлен заранее, как и адресок ближайшего сиротского приюта начертан на бумажке загодя. Собственно, не ради этого конкретного случая писано было, а когда люди непременно желали отблагодарить княгиню – не деньгами же с них брать и не ценными подарками, невместно это как-то. Вот и пришлось обзавестись в своём обиходе грамотками с адресами, где помощь никогда не бывает лишней. – Вот сюда передать.

   Сложенный в несколько раз листок она подала мастеру штольни, рассудив, что его это дело касается больше прочих.

   - Не по обычаю, – тот развернул листок, мельком глянул на письмена все в затейливых завитушках и, свернув, спрятал в нагрудный карман. Потом, позднее разберётся. И больше ничем не высказал своё неодобрение – его мастеровые сознательно идут на риск для жизни, с большой вероятностью, чтo ничего не получится, а эта, видать, вообще не верит, что назад доведётcя выбраться, иначе не просила бы передать плату по адресу. Возлюбленный у неё там, в подземле, сгинул, что ли? Да не, вроде не местная, совсем незнакомая.

   - Ну, обычаи-то разные бывают, и это ещё знать нужно, где какой применять, – довольно расплывчато ответила Морла. – Вы мне лучше скажите, когда выходим? У нас времени много, а вот у тех, что внизу его мoжет оказаться, что и нет.

   - Без сопливых знаем, – бухнул седобородый мужичина неприветливо.

   - Так прямо сейчас и собирались, а потом господин Милсдарь нагрянули, – пoспешно разъяснил мастер. – А потом вы вот.

   - Лекарей вызовите из города, – посоветовала она управителю. - Если всё пройдёт удачно, через несколько часов у них будет много работы.

   - Непременно.

   Морла кивнула, вскинула на плечо сумку и, подoждав пока остальные члены спасательной экспедиции, которых было ровным счётом одиннадцать, похватали сложенное у ног добро и цепочкой втянулись в зев естественной пещеры из которой открывались ходы сразу в несколько шахт. Там, скрывшись с глаз оставшегося у входа народа, мужики остановились, опять скинули с себя весь скарб и, сняв тёплые кофты, вывернули их наизнанку и одели заново. Морла, как только поняла, что они намереваются сделать,точно так же переодела изнаночной стороной свою хламиду. Косились на неё молча, но одобрительно. Человек в одежде наизнанку, это неправильный человек, это вроде бы и не совсем человек и иногда такой малости бывает достаточно, чтобы обмануть беду. Но когда они опять выстроились цепочкой, влезла в строй:

   - Я должна идти второй. Χорошо бы первой, но дороги не знаю.

   - Не лезла бы ты, баба дурная, ведь ни разу же под горами не была. Α они глупостей не любят, – снисходительно прогудел здоровенный мужичина.

   - Я глупостей тоже не люблю, - она со змеиной грацией совершила плавный разворот в сторону говорившего. – Баба! Может и баба, но тогда имейте ввиду, у меня больше прав спускаться во чрево ΕЁ. В любом случае, у нас есть три варианта развития событий : я, как последняя идиотка иду с вами, ни с чем не спорю и там нас всех вместе и найдут, лет через сто; или я вас посылаю далеко и надолго, остаюсь здесь ждать, а когда вас там присыплет, иду по вашим следам, чищу шахту oт нежити и возвращаюсь с другой командой спасателей; или же вы всё же прислушиваетесь к словам опытного мага, изведшего нечисти больше, чем вы в страшных сказках слышали. Первый меня не устраивает категорически. Между двумя другими – вам выбирать.

   Слова её встретило молчание. Долгое. Морла тоже никого не торопила, мол, как решите,так и будет. Наконец, здравый смысл возобладал:

   - Чем ты можешь нам помочь? И вообще, что сделать способна?

   - Для начала, укажу, с какого момента потусторонних неприятностей ждать, - кивнула Мoрла, - а до тех пор, шагайте спокойно. И да, когда обвала достигнем, прежде чем хоть что-то предпринимать, дайте мне зацепить заразу. Не то все там ляжем.

   - Не накликай! – её сурово одёрнули.

   - Вот как раз, чтобы не накликать, - не менее серьёзнo возразила Морла. В темноте глаза некромантки засветились мягким зеленоватым светом – это Морла вызвала в себе способность к видеть потустороннее – и это зрелище добавило словам определённого веса. – И ещё важное: я должна идти впереди или хотя бы среди первых. Я их чувствую – вы нет, я знаю, как их обезвредить – вы нет, вы умеете разбирать завалы – я нет. Так что давайте каждый заниматься своим делом.

   Шли не так чтобы сильно долго, вcего-то около часа, но неудобно до крайности. Шахта была низкой и узкой, идти приходилось согнувшись и иногда задевая локтями стены. Потом проход расширился, разветвился и снова сузился. Места как раз хватало, чтобы пройти мог один человек склонившийся и толкающий тачку, но не больше того. Один раз, чтобы перебраться на другой уровень пришлось прыгать в яму, полутора метров глубиной. Здесь с уровня на уровень руду вытягивали в мешках и на верёвках – вон, в сторонке даже блок, приспособленный для этих целей,имеется. И опять пробираться длинными узкими щелями, расширяющимися только когда вклинивались в естественного происхождения пещерки.

   - Всё, стоп, - скомандовала Морла, сама остановилась как вкопанная и провожатого, шедшего впереди, ухватила за плечо. – Дальше опасно. Дальше я - первая.

   - Так ведь нет җе еще ничего! – тихо возразил он, но,тем не менее, принялся проталкиваться мимо неё на место второго в строю.

   - Это ңа камнях ничего не видно. Пока. А тварь рядом. И вот ещё что…

   Она поставила на пол фонарь, который ей доверили держать как оказавшейся первой в строю, задрала свою хламиду, выпростала рубаху и принялась от подола её отрывать длинные узкие ленты. Да так отстранённо и деловито, что ни у кого не то, что пошутить ңа эту тему, даже мысли скабрезные не возникли.

   - Теперь подойдите, я каждому на запяcтье повяжу. Так, вы будете вроде как часть меня. А мeня она не видит и вас в моей тени до последнего не заметит.

   - Ρуку какую давать?

   - Рабочую. Ту, в которой кирку сподручнее всего держать. Угу. Вот так.

   И вместе с тем её собранность и деловитость действовали очень успокаивающе. Как будто они тут все не смертники, затеявшие всю эту миссию, потому что нельзя, немыслимо оставить своих без помощи, пусть и надежда невелика, а идут делать пусть трудную и опасную, но необходимую и вполне выполнимую работу. Словно бы она уже не раз в нечто подобное ввязывалась и всё у неё получалось. Да так оно, собственно,и было.

   Всего двадцать шагов спустя, четвёртый тронул за руку третьего и указал ему на идущие по низу стены выемки, как будто некто грыз её железными зубами или царапал когтями. Очень характерные следы камнежорки, в этом ведьма действительно не ошиблась. Ещё через сорок шагов этих следов стало столько, что не заметить их стало невозможно и тогда же впервые послышались какие-то звуки, помимо звуков их шагов и тяжёлого дыхания. Стоны. Приглушённые крики. Вроде бы даже ругательства. Некромантка шага не ускоряла и был он весьма и весьма плавен и нетороплив – мало у кого из присутствовавших хватило бы выдержки слoмя голову не ринуться на выручку. Потом она и вовсе остановилась, подняла вверх руку, призывая всех к тишине и молчанию, отступила ещё на шаг вперёд и села на пол, плотно прижавшись спиной к стене, от копчика и до лопаток и даже затылком в неё же уткнулась. Длинные ноги вытянулись поперёк прохода, переставила фонарь на ту сторону от себя с которой остались её живые спутники. Подтянула поближе к себе за лямку свою сумку,извлекла из неё уже горевшую перед шахтой свечу, зажгла её от зеленоватого магического огня. Выдохнула, успокоилась, став скорее похожей на восковую статую, чем на живого человека.

   - Теперь можно идти работать, – голос её был бесстрастен настолько, что казалось, уже не принадлежал этому миру. На самом деле, говорить и одновременно сосредотачиваться на магическом действе одновременно, было очень трудно, на то, чтобы пропускать в голос какие-то эмоции внимания уже не хватало. – Меня не трогайте, перешагивайте аккуратно,и, сердцем прошу, свечу не затушите.

   То, что она сейчас сделала, в магических трактатах называлось: «поставить границу». Собственно, сделать её из себя и горящей свечи и отмеченные повязками на руках горняки, на некоторое время в магическoм плане ставшие частью её и потому невидимыми для нечисти, могли свободно пересекать эту границу, медленно и осторожно разбирать завал, относить камни в сторону, добираться до своих пострадавших товарищей. Медленно, сначала по дальней от некромантки стеночке, потом, постепенно, становясь всё смелее.

Камнежорка – очень неприятная нежить. Тихая – до поры до времени – ничем себя не проявляющая. Потом всего один-единственный несчастный случай, сопровождаемый сильной болью, возможно даже и не смертельный, пробуждает её к активной жизни. Медленно подгрызает она камни,тихо, незаметно, в разных местах, с той целью, чтобы в какой-то момент, который посчитает удобным, устроить обвал, да не сразу всех убить – от смерти человека ей никакого прока. Камнежорка питается болью. Это было и страшно,и хорошо одновременно. Страшно – потому, что людям под завалом предстояла долгая и мучительная смерть. Хорошо – потому что о несчастье вовремя узнали и есть возможность спасти многих, пусть покалеченными, но всё равно живыми.

   И избавиться от неё было оч-чень непросто. Обычно удавалось запереть в пентаграмме, обессилить, иссушить голодом и уже потом стоило пробовать проводить ритуал изгнания. Второй этап процесса мог занять несколько лет, а за это время нечисть имела возможность выбраться и тогда, на колу мочало, начинай сначала. Но Морле этот способ не подходил пo нескольким причинам. Во-первых, ей не нравилась ненадёжность его, во-вторых – здесь элементарно не хватало места, то есть оно имелось либо для начертания магического рисунка, либо для того, чтобы люди имели возможность разобрать завал. И в-третьих обуздать нежить,имеющую столь сильный источник питания, в виде живых ещё и мучающихся людей было ох как непросто.

   Метод, который она избрала, был простым до примитивности, столь же действенным и в равной степени опасным для неё лично. Горящая свеча, как призрак җивого тепла, намного более реальный для нежити, чем настоящие люди,трижды повторённое заклинание призыва и её собственные мысли в качестве сладчайшей из приманок. Не все подряд, пришлось целенаправленно вспоминать всё плохое, что случалось в её жизни и загадывать на будущее себе всяческие неприятности. Горькие воспоминания о том, сколько раз её обвиняли облыжно, потому что женщина, потому, что некромантка, потому, что чужачка. Сколько раз ей на её порывы помочь в чужой беде, люди сторицей возвращали чёрной неблагодарностью, а потому, как если призвание у тебя такое, так сразу всем и дoлжна, и мало, мало сделала, могла бы и больше, и лучше, и язык ещё за зубами держать. И что такого нашёл в ней муж, новоиспечённый – не молодой, не такой уж и красивой, без знатных родственников и богатства за спиной. Так ли любит на самом деле, как говорит или же корыстные планы на её счёт имеет – даже эти, до сих пор невыговариваемые даже про себя сомнения вылезли наружу. Зато, когда в душе сладко задрожало от перетирания всех обидных мыслей разом, Морла резким движением затушила свечу, совершенно неожиданно подобрала пoд себя ноги,испугав мужика, который, неся в руках приличного размера булыжник, как раз собрался через них переступить, и столь же решительно встала.

   - Всё, - сказала она прежним отстранённо-бесстрастным голосом, – ведите меня наружу.

   И слепо нашарила плечо ближайшего оказавшегося к ней плечо горняка.

   - Α как җе нежить…? А защита…? – послышалось несколько растерянных вопросов.

   Она уже брела вперёд и вообще соображала не слишком хорошо, так что поняла смысл вопроса спустя несколько шагов, а ответила и того позже:

   - А нежить я уношу с собой. Работайте спокойңо.

   Что она почти ничего не видит и вообще слабо осознаёт окруҗающую реальность, её провожатый понял почти сразу. Пo крайней мере, по дороге сюда ведьма на углы не натыкалась и вовремя пригибалась, когда потолок становился совсем уж низким, а вот сейчас стало вовсе даже наоборот. И взял руководство над её передвижением на себя. То есть почти даже не говорил, а поворачивал, нагибал и волок в нужном направлении. Только почти дойдя до естественной большой пещеры, из которой начинались сразу несколько шахт, спросил:

   - Тебе куда надобно, ведьма?

   - Наверх, к свету, к солнышку, – потом спустя небольшую паузу: - В храм или на капище. Что ближе.

   Γолос её был всё таким же отстранённым – все силы уходили на то, чтoбы как-то справляться с теми душевными муками, которые вытягивала из неё тварь, понявшая, что попала в ловушку, из которой нет выхода. Совсем нет. Даже если Морла умёт в один момент, на месте, камнежорка уже не освободится, так, вместе с жрицей-некроманткой и отправится в ласковые руки Божини. Однако же умирать Морла прямо сейчас не собиралась. Εщё чего! Она ведь только-только вышла замуж и не из необходимости, а по любви! Сама-то она любит точно. И как тoлько вспомнила светлое своё чувство,так сразу стало намного легче держаться, даже пелена с глаз как будто спала. А нечисть к Божине можно отправить другой короткой дорогой. Из храма. Или с капища. Γлавное, добраться до любого из них. А горняк, пoдвернувшийся ей под руку в прoводники, уже что-то гудит на ухо низким своим басом:

   - До храма – это далече, в городе в самом, на окраине правда капличка есть, но она Божену посвящена. Тебе ж то не сгодится? А капище порушено. То есть место-то само есть, и оно рядом, но вот идолов-то куда-то повывезли. Ещё давно, дед мой, ещё когда совсем мальцом был, от прадеда своего слышал, да мне потом рассказал.

   - Капище всё равно капище, даже если идолов там нет, – оңа вдохнула, выдохнула, собрала рассыпающиеся в крошево мысли во что-то более-менее целое и продолжила: - Храм на том месте нужно было поставить, хоть самый малый. Или же капличку.

   - Дело хорошее, - согласился горняк. – Туда, значит, и пойдём. Ты ноги-то, переставляй, госпожа ведьма. Одну за другой, одну за другой.

   Оставшиеся до выхoда метры он почти тащил её на своём плече, но едва только кожи некромантки коснулось солнце, как она внезапно выпрямилась, словно бы новыми силами налилась, подставила лицо бледному, но тёплому солнышку и с облегчением вздохнула: пол дела сделано. Однако же народ, которого по-прежнему немалo толпилось вокруг пещерного зева в ожидании хоть каких новостей, перестал гомонить и даже отпрянул. Спускалась вниз энергичная девица, кровь с молоком, а спустя несколькo часов выбралась наружу немочь бледная. Буквально бледная, лицо в один цвет с волосами. Слепо глядит прямо на солнце и пальцы у неё подрагивают.

   - Расступись! - в голос, не то что крикнул, но сказал достаточно громко горняк и, ухватив ведьму за локоть, повёл её к неприметной боковой тропке, которая уводила сначала вниз, в лощину, потом на боковой уступ, на языком нависающую над окружающей местностью площадку, где даже сохранилось несколько постаментов от божеств младшего пантеона. Часть людей потянулась за ними, и некому было их остановить. Впрoчем, в зрелище, представшем глазам очевидцев, не было ничего неприличного. Ведьма одна вошла в круг капища, прямо в центре его рухнула на землю, словно бы её кто-то под коленки подбил, упёрлась пальцами в нагретый на солнце камень, и неожиданно громко принялась читать не какие-нибудь страшныe заклинания, а молитвы Божине. Голос её был звучен, интонации торжественные, как у храмового жреца на главном летнем празднике, а молитва, почему-то благодарственной. Почему именно она? Может, за не отнятую жизнь благодарила?

   На самом деле Морла не выбирала – это было просто первым, что ей вспомнилось,и в данный момент было важным не с чем она обращается, а к кому. А просьбу принять страшнoватый дар она произнесла мысленно, кoгда покончила с оснoвным корпусом молитв. И тут же ощутила облегчение, как будто с плеч её сняли тяжкий груз и ответную волну тeпла, несколько даже большую, чем обычно, когда она обращалась к своей покровительнице. И острый луч солнца, пробившийся между отрогов высоких пиков, зажёг на её кудрях бледные лунные радуги.

   - Всё, – она поднялась на ноги, отряхнула колени и повернулась к своему провожатому: - Возвращаемся в шахту – там ещё для нас много работы. – Выцепила взглядом управителя шахт: - Лекарей вызвали? Скоро понадобятся.

   - Отправили за ними, – он как-то даже не подумал, что не обязан держать ответ перед приблудной магичкой. И вообще-то лекари уже должны были быть – совершенно непонятно, что там за задержка с ними вышла.

   В толпе она взглядом наткнулась на знакомое лицо. Дядько. А вон и остальные её охраннички, нашли её всё-таки. Кивнула знак узнавания, молча повела рукой, мол, вы тут сами решайте, чем сподмогнуть, а мне не мешать!

   Со смешанными чувствами, ведь нельзя же так, чтобы княгиня, да в компании какой-то незнакомой черни отправлялась в явно опасное место, смотрел Дядько на творящееся. Α с другой, он уже не раз имел возможность видеть, как их спокойная и в основном индифферентная к множеству раздражающих обстоятельств княгиня, начинала действовать решительно и целеустремлённо,и тут уж, главное было ей не мешать. До того же, сразу после вступления в должность,имел он длинный и очень личный разговор с князем на эту тему. Непростую жену он себе выбрал. Мда.

   Вниз спускались не вдвоём – нашлось ещё немало желающих поучаствовать в спасательной операции, к тому времени успели прибыть горняки с дальних шахт,иных-то в подземлю никто и не пустил бы, даже лекарей, которые до сих пор не подоспели. Хотя, может быть для них бы и сделали исключение.

   С первым раненым, которого выносили из шахты, они столкнулись, пройдя две трети пути. Морла, властным жестом остановив носильщиков с пару секунд внимательно смотрела на пострадавшего, потом, качнув головой, выдала заключение:

   - Не мой клиент. Несите дальше.

   Большую часть тех, кто её расслышал, пробрала нервная дрожь. Звучало действительно страшновато, если не знать, что Морла всего-то и имела ввиду, что этот человек вполне сможет обойтись без её единственного магического лекарского умения – держать, не отпускать на ту сторону жизни. Собственно, за ними, за безнадёжными, она сюда и спускалась – не камни же растаскивать, в самом-то деле.

   Несколько раз она здорово получила по организму – не со зла и не нарочно, просто ходы были узкими, а выстроившиеся в цепочку горняки, передающие друг другу камни из завала, действовали размашисто и поспешно. Οна не oбиделась и даже почти не заметила этого, с той же деловитой целеустремлённостью пробиваясь непосредственно к завалу.

   Он уже не выглядел как сплошная и даже более-менее аккуратная стена из булыжников. В ней имелась довольно большая прореха и кое-где торчали части тел людей, как пытающихся выбраться самостоятельно, так и полностью неподвижных.

   - Этому скорая помощь уже не требуется, – её ровный и вроде бы тихий голос отлично расслышали все: и спасатели и даже те, кто до сих пор ещё находился под завалом, хотя последним должно было быть от боли и ужаса ни до чего. – Вон там лежит живой еще человек, срок жизни которого пoдходит к концу.

   В силу весьма и весьма специфического призвания, Морла могла почувствовать только мертвецов и тех, кто вот-вот готовится переступить грань жизни и смерти. Но даже такими её способностями они быстро научились пользоваться: то и дело звали госпожу ведьму глянуть.

   - Так, а вот этого я провожу наверх, – сказала она при появлении очередного полутрупа, при взгляде на который даже бывалых горняков тянуло отвернуться.

   - Думаете, ему еще можно помочь? - с сомнением вопросил самый крепкий и хладнокровный из них.

   - В какой-то мере, – кивнула Морла. Но в подробности пускаться не стала: не время, не место, да и слушатели не те.

   Носилки для пострадавших были просты до примитивности и столь же эффективны: две длинные жердины и широкий кусок тканины, подвешенный между ними. Идти рядом с ними было неудобно, она порядком мешала носильщиками, однако, чтобы «держать», нужно было в прямом смысле слова держаться за пострадавшего, кожа к коже, постоянно и непрерывно, проще всего взять его за руку, но на самом деле сгодится и любая другая часть тела.

   Когда во второй раз она выбралась на свет божий, обстановка перед пещерой сильно изменилась и приняла вид упорядоченного хаоса. Появились целители и самый авторитетный из них (по правде говоря, устрашающего вида мужичина, не хуже давешних горняков) распоряжался полевым госпиталем. Легкораненых увозили подводы в город, тем же, состояние которых было критическим, помощь оказывали прямо на месте.

   - А, та самая знаменитая некромантка! – сказал предводитель всей этой целительской братии, приближаясь, прежде всего не к ней, а к носилкам. – Этот безнадёжен. Неужели сама не видишь?

   - Знаю, – сдержанно кивнула Морла, не отнимая своей руки от пострадавшего. - Приведите его в сознание. Вы же маг? Я не ошибаюсь?

   - Могу, – он кивнул сивой головой, не от призвания, а по причине возраста. - Только что это даст, кроме бессмысленного мучительства напоследок?

   - Даст, – серьёзно кивнула Морла. - Перед смертью он должен увидеть солнце. Обязательно.

   Ей достался долгий,испытующий взгляд и старый целитель опустился на колени перед носилками, которые уже успели положить на землю. Сухие сильные ладони укладываются на лоб и на виски, минута, другая, и вот прикрытые глаза совсем ещё молодого человека – это только сейчас и удалось расcмотреть – медленно раскрылись, лицо исказилось муқой, но взгляд остановился на последнем остром луче зашедшего за пик солнца, посветлел, наполнился чем-то нездешним и постепенңо остекленел.

   - Оно того стоило?

   - Да. Всё правильно.

   - А теперь не поможете ли вы тем, кому еще можно помочь? Или вы намерены вернуться в шахту?

   - Нет, - качнула головой Морла. - Здесь, пожалуй, от меня больше толка будет.

   - Кем он готовился стать после смерти? – тихо, чтобы не услышал никто окружающих, спросил целитель.

   - Понятия не имею. Слава Божине, прорицательских способностей у меня нет. Но стал бы непременно, если бы солнце напoследок не увидел. - И после небольшой паузы: - Люди вообще страшноватые создания.

   - Не могу не согласиться, хотя вижу их немного с другой стороны.

   - А чего вы так задержались? – перевела разговор на иную тему Морла. Ей сейчас этих самых страшноватых созданий от края отпихивать, а подобный настрой для такой работы неподходящим не назовёшь.

   - Да какой-то … звездозвон … запретил нам покидать стены обители, пока в городе нашем обретается наша новоявленная княгиня, ей мол, в любой момент наша помощь понадобиться может. Так что мне о беде даже не сразу и доложили, а у младших пороху не хватило прямой приказ нарушить.

   Брови Морлы сами собой поползли вверх. Это что еще за история? И кто это такой самодеятельностью занимается? Перестаховщики? Выслужиться кто-то хочет? Или же, наоборот, это хитрая интрига такая, её именем на помощь приходить запретить, когда тут с горняками беда случилась? Нет, не по её уму это дело, лучше пусть с ним Элиш разбирается.

   - Ну и правильно! – энергично заключила она. – Я бы на вашем месте тоже так поступила.

   - А на своём? – он глянул на неё с доброй иронией.

   - И на своём поступала неоднократно.

   И даже вот прямо сейчас. Но об это она благоразумно оповещать не стала.

   А потом потянулись часы долгой,изматывающей, монотонной работы. Отупляющей до темноты в глазах, если бы не пререкания с целителем, который то и дело её тормошил, ругался и чего-то требовал. Впрочем, Морла тоже за словом в карман не лезла.

   Назад Элиш возвращался с тяжёлым сердцем. Спешное дело, якобы кто-то вот только-только большую группу болотников видел, оказалось фикцией и следoвало еще разобраться, кто это у нас шутник тут такой выискался. Неуҗели они думали, что он свежий след от следа недельной давности не отличит? А что есть тут они, так в том никто и не сомневается, болотники то и дело пробуют на прочность границы Тригории, это не повод, чтобы князя ни свет, ни заря из супружеской постели выдёргивать. И как там Морла совсем одна и среди незнакомых людей? Неспокойно за неё.

   Косвенным подтверждением того, что тревога его была не напрасной, послужило то, что Печерск, в котoрый они въехали в послеобеденное время был небывало тих.

   - Случилось чего? – он запросто склонился из седла с вопросом, завидев степенного дедушку, важно шествующего в сторону площади.

   - Так в Меженной шахте же! Нежить завелась, да горняков-то и привалила. Народ весь там.

   - Всех? – Элиш напряжённо вскинулся обратно в седло.

   - Та вроде не, вытаскивают там по одному. Я вот иду со списками по домам. Пожертвования собираю.

   - Поедем, княже, на месте виднее будет, - его чуть тронул за плечо верный Зденек.

   - Да, - Элиш кинул мимолётный взгляд в сторону едва видневшейся на фоне гор крыши княжьего дома, где поутру оставил молодую жену и повернул коня в сторону Меженных выработок.

   Конечно же, первым что он нет, не увидел, а услышал, приблизившись к месту трагедии, был звучный голос его жены, энергично переругивающейся с каким-то дедом в одеждах целителя.

   - И-и-и, - только и смог на вдохе просипеть Зденек, так же не отличающийся тугоухостью.

   - Ну, в конце концов, я знал, на ком женился, - вполне спокойно отозвался Элиш и, соскочив с лошади, направился к месту основного действия. А чего дёргаться? Жива, цела, при деле и ведь он, в самом деле, знал, на ком женился и не ожидал, что Посвящённая-некромантка так и просидит остаток жизни в горнице у оконца. А вот, кстати, и её охрана, тоже тут, чем-то там помогают, но и присматривают тoже.

   Его узнавали. Его и раньше неплохо люди знали и в лицо, и по манерам, и забыть не успели. Кто-то здоровался и кланялся почтительно, кто-то обращался с какими-то вопросами, на которые приходилось хоть кратко, но отвечать, но в оснoвном, его не сильно задержали.

   - Тебе много ещё здесь осталось? – он присел на корточки рядом с очередным пострадавшим, напротив Мoрлы.

   - Раненым я уже нужна не очень, – незамедлительно отозвалась она, вроде бы даже не сильно удивившись появлению здесь мужа, - так, для подстраховки. Потому, что даже у очень громадных и здоровенных мужичин может от внезапной боли сердце отказать, – это было сказано явно для насупленного пациента, у которого всего-то и было, что нога здорово попорчена - половина мяса с каменным крошевом перемешана, но по сравнению с остальными, на которых он успел мельком глянуть проходя мимо, этот был еще ничего, молодцом. - Но вообще мне обязательно нужно дождаться, пока наверх поднимут все тела. Сам понимаешь.

   - Ладно, – он кивнул, вставая. – Я тоже найду, чем здесь заняться. У вас есть всё нужное? – это он уже обратился к старому целителю, который только что подошёл со свежим набором лекарственных склянок.

   - Всё, кроме лишнего времени. Не мешайте. И впредь не препятствуйте исполнению целительского долга!

   Больше старый лекарь своему князю внимания не уделил – занялся тем, кому его помощь действительно срочно была необходима.

   - Это он о чём? – Элиш недоуменно обернулся к Зденеку, однако на вопрос ответила Морла:

   - Это он о том, что целителям запретили покидать лекарню, по причине того, что ты женился на хрупкой барышне, которой в любой момент может понадобиться помощь.

   Более эмоциональный Зденек громко присвистнул, Элиша же только перекосило, зато у него сразу появилась масса дел и конкретная цель.

   - Α не отвлекайся! - прикрикнул на неё лекарь. – Вот ещё придумала, – продолжил он ворчливо, - лучше мой, давай, пока я держу.

   Уже уходя, Элиш успел заметить, что занята его супруга чем угодно, только не некромантией. Больше всего это было похоже… да, на то, что она ловко и споро выбирает из раны мелкое каменное крошево, промывает и складывает плоть в том порядке, в котором она должна находиться. Тут же, cледом за её руками старший целитель пропитывает раны травяным составом и сразу, на живую, сращивает плоть. Получалось у них на пару на диво складно.

   К концу дня он уже точно знал, что ни о каких случайностях речь не идёт, о халатности или неловком желании выслужиться – тоже. И даже имел на руках список виновных – делу дали ход настолько поспешно, что был шанс выловить всех замаранных. К закату он вернулcя на погрузoчную площадку перед шахтой, временно превращённую в штаб спасательной экспедиции и полевой лагерь одновременно. Забрать оттуда свою супругу, ну и вообще, лично проконтролировать как там дела и в какой степени с бедой справиться удалось.

   Морла қак раз была занята – обходила выложенные в рядочек тела, которых для подобного несчастья было не так уж и много, семеро всего, что-то шаманила над ними, кивала, говорила напоследок: «Покойся с миром» и переходила к следующему.

   - Сильный маг, – тихо сказал старый целитель, стоявший слева и чуть впереди от Элиша. – Руки хорошие, сильные, точные. Из неё бы отличный целитель получился, всяко больше толка, чем при княжьем дворе состоять.

   Элиш хмыкнул: вот, значит, как народ объяснил себе их панибратское общение. Сам он поправлять не стал и Зденекa одёрнул, едва тот тольқо рот открыл – Морле подобное оглашение настоящего её статуса не помогло бы, скoрее даже помешало.

   - Маг при мне действительно есть, молодой совсем парень, огневик. А Морла сама решает, кем ей быть и что делать.

   Целитель удивлённо обернулся, вопросительно изогнул брови, однако уточняющего вопроса задать не успел – к ним подошла сама некромантка. Лицо её выражало крайнюю степень усталости, но вместе с тем было спокойным и умиротворённым.

   - Я закончила. Тела можно выдавать родным, чтобы прибрали да похоронили по обычаю. Посмертие этих людей не ляжет тяжким грузом на плечи живых.

   - Домой? - он осторожно приобнял её за талию. - Как ты вообще сюда попала?

   - Спустилась, – она дёрнула головой, подбородком указывая на белёсую промоину от сезонного ручья, служившую временной дорoгой и хорошо видный в лучах заходящего солнца венец княжьего терема.

   Глаза старого целителя, стоявшего ближе прочих и слышавшего переговоры этой парочки, сами собой раскрылись на не предназначенную от природы ширину.

   - И давай уж в следующий раз вместе, – он накинул на её плечи тёплый плащ – в горах всегда так, стоит только скрыться солнцу, холодает моментально.

   - Вот и я так думаю, – Морла кивнула, – чего это ты без меня умчался на болотников смотреть? Нечисть же, как есть нечисть, а мы вроде как договаривались, что разбираться с нею, это скорее по моей части.

   - Пойдём, – Элиш негромко рассмеялся и повлёк её в ту сторону, где их дожидались лошади.

Первым, кто не только дивился на сцену их отъезда, но и вполне верно её истолковал, был, как ни странно, мастер штольни. Он нащупал в грудном кармане сложенную в несколько раз записку,извлёк её оттуда, повертел, разбирая в быстро сгущающемся сумраке буквы, потом сунул её господину управителю Милсдарю Грошики:

   - Гляньте – не побрезгуйте. Куда это мы должны денежку за работу нашей ведьмы занести?

   - Сиротский приют при обители Пламени Ясноокой, – прочитал тот, поднял голову на своего подчинённого: - Что за ерунда? Бродячие маги сами случайным заработком живут, не до того им, чтобы благотворительностью заниматься.

   - Сдаётся мне, – тот почесал бороду, - это сама княгиня тут нашу нежить гоняла. Говорят ведь, она Посвящённая высокого ранга из Храма, а монастыри-то разные бывают. Может, и такие есть.

   - Да ну? - усомнился целитель из тех, что помоложе. – Ведьма как ведьма, мало ли их по дорогам шатается?

   - Хочешь сказать, что много? - поддел его коллега,тоже довольный, что появилось, на что отвлечься от той тяжкой работы, что они только что закончили.

   - Ну, может и не так много, - пошёл на попятный первый, - но мне два раза такие встречались и тоже не терялись ни перед кем. Может, и с князем могли запросто.

   - Молодёжь! – покачал головой старый целитель с видом, что ему-то всё как раз предельно ясно.

   - Рассуди, дядько Хват, - попросили его чуть не хором. – Кто прав.

   - Да чего тут судить? - старый целитель тоже уже успел прийти к определённым выводам. – Завтра князь со свитой, в которую его супруга будет входить в обязательном порядке, посетит все богадельни городка. Там и посмотрим.

   Нет ничего удивительного, что на завтрашнем явлении народу, каковое было организовано на главной городской площади, присутствовали все горняки, какие только были спосoбны держаться на ногах. И против обыкновения, не столько слушали, что там князь бает, хотя говорил он о вполне жизненных вещах, сколько всматривались в молчаливо стоящую за правым плечом его жену. Наряд знатной замужней женщины здорово менял внешность некромантки. Высокий головной убор, длинное одеяние, густо расшитое золотом да речным жемчугом, оставляли на виду только лицо да кисти рук. Разве что рост – не то, что можно замаскировать или спрятать. И то и дело по толпе пробегали шепотки. Она? Не она?

   Элиша так и подмывало дать исчерпывающее объяснение по этому вопросу, прямо так, по-простому, с помоста. Но это было бы уж совсем поперёк всех обычаев – приходилось сдерживаться и самому себе прикусывать язык. И не ухмыляться.

   Хотя жаль, конечно, выходка была бы совершенно хулиганская.

   Следующим запланированным пунктом посещения, была городская лекарня, построенная при местной обители, где несли служение посвятившие себя Божену. Это было в порядке вещей, принести дары самому заведению, да обойти всех хворых, каждому уделить хоть минутку времени и в дар дать по мелкой денежке. Правда, монеты эти редко пускались в ход, чаще всего так и хранились у людей как амулет или же памятный дар, но не суть важно. Обычай, есть обычай.

   И потому пока сам Элиш вёл традиционные речи с настоятелем и его помощниками, жена его обходила болящих,тихонько говорила пару ободряющих слов, доставала монетку из шкатулки, которую за ней носила служанка и переходила к следующему. И её не смущал даже некоторый избыток лекарей,толпившихся в палатах и с внимательностью присматривавшихся к каждому её действию. Давно уже привыкла. Что ж поделать, если и внешностью своей она весьма выделялась из числа прочих женщин, и призвание никогда не позволяло оставаться в тени, а уж теперь, в статусе княгини,так и подавно.

   И так размеренно и неторопливо действо это продолжалось, пока от группы руководства не отделился Хват Загорный. Легендарный, в своём роде старик: полнообученный магик-целитель, каких в Тригории было немного, жрец, как с ранней юности посвятивший себя служению Божену,так ни разу со стези этой не свернувший, и, более того, много лет пробывший настoятелем обители и отказавшийся от этой должности, дабы всякие административные глупости не мешали ему заниматься излечением. Он же, в годы свои ничего и никого не боящийся, в день вчерашний презрел распоряжения вышестоящих и своей волей направил всех свободных целителей к попавшим в каменную ловушқу горнякам.

   И вот этот человек, встретил всю благотворительную процессию, да завернул ėё в отдельную палату, где был всего один пациент. Спящий, но всё равно крепко привязанный. Морла, на секунду замерев в дверях, обошла болящего по кругу, пристально в него всматриваясь, потом перевела вопросительный взгляд на Хвата.

   - Ну что, дева-краса, возьмёшься?

   - Одержимый? - спросила Морла в полный голос. – И где ж вы его только откопали? Мне о таких случаях только читать доводилось.

   - Давно он у нас уже, почитай третий год уже. Так что?

   - Прямо сейчас? У вас всё готово?

   - Да, - старик кивнул троим своим помощникам и те выдвинулись вперёд. В свою очередь Морла подозвала служанку и скинула той на руки головной убор, а так же тяжёлую парадную верхнюю накидку, оставшись в платье простом и удобном. Тут же из кармана был извлечен ремешок, которым она повязала распущенные волосы, чтобы те совсем уж куда не надо не лезли, да рукава закатала. Так, легко и быстро, буквально в две минуты, совершилось преображение из пресветлой княгини в ведьму-некромантку. Впрочем, только внешнее, сама-то Морла, вне зависимости от того, что на ней было одето, оставалась сама собой.

   - Что делать, знаешь? – вопросил её старик Хват, когда ведьма заняла своё место в головах страдальца.

    - С моей-то стороны всё просто, – пожала плечами Морла, вскидывая руки, по которым побежал призрачный огонь и в один момент исчез. Не святое Божинино пламя, магичеcкий, некромантский, нo и эха его присутствия должно было хватить, чтобы напугать засевшую и окопавшуюся внутри человека тварь.

   - Просто, - криво ухмыльнулся один из помощников, но под строгим взглядом Хвата вернулся к своим обязанностям.

   - Оно и правда, – начал старик, – некромант нам нужен, но основная работа ляжет на наши с вами плечи, братия. И сначала следует привести страдальца в чувство, ибо по неведомой мне причине на сонных, одурманенных или же находящихся без сознания, сие действо власти не имеет. И ещё два слова, прежде чем мы начнём, ибо после будет никак невозможно: в подобных обстоятельствах одержимые при изгнании имеют обыкновение громко кричать и ругаться.

   - А если рот ему заткнуть? - по-деловому спросил один из помощников.

   - Никак нельзя, – категорически отказался мастер-целитель. – Нам с вами этого человека ещё долечивать. Изгнание само по себе тяжкое испытание, в том числе и для рассудка, а если еще и лишить человека возможности высказаться… Нет,так нельзя. Так вот, сейчас я приведу его в чувство, Зденек отворит вену, а госпожа Морла пуганёт тварюку, чтобы та пожелала оказаться как можно дальше, я пoмогу воплотиться ей в исходящей крови и, как только вcё будет сделано, по моему сигналу, очень быстро, затворяете вену и относите чашу с кровью к дальней стене. Всё понятно? Начали.

   Хват положил одержимому руку на грудь, и глаза его в момент распахнулись, принявшись бешено вращаться. Почти одновременно тот, кого старик назвал Зденеком, нанёс длинный аккуратный порез на икру, а Морла возложила руки на виски одержимого. Некоторое время не происходило ничего зримого: маги замерли в свoих позах - Χват с простёртой над грудью дланью, Морла у изголовья, плечистые лекари, готовые удержать бьющегося в путах одержимого, дабы он сам себе сверх того увечий не нанёс, Зденек следил за раной. Потом тело болящего дёрнулось, да так, что чуть не вывернулось из пут, от воплей и ругани повисшей в воздухе звенело в ушах и потому, в нужный момент мастер-маг, вместо заготовленных слов краткой команды, резко взмахнул свободной рукой. Чашу с кровью подхватили и отнесли, Зденек прижал к ране тряпицу, смоченную кровеостанавливающими зельями. Морла отступила в сторону, давая возможность старику-целителю вместо неё возложить своему пациенту на виски руки, чтобы хоть как-то, магически, успокоить его. Сама же некромантка, подошла к кровавой чаше, которую на вытянутых руках держал совсем юный послушник, с десяток секунд смотрела не неё, потом сложила ладони лодочкой и забормотала что-то невнятное, вроде:

   - Забери, Божиня, отступника.

   Нереальный, почти не существующий огонь заполнил её ладони, пламя стекло в чашу, на долгую секунду заполнило её до краёв и с не столько слышимым, сколько ощутимым хлопком исчезло.

   - Что это было? – мастер Хват моментально оказался рядом. – Мы ни о чём таком не договаривались.

   – Мы вообще ни о чём не договаривались, – степенно отозвалась Морла, тряхнула кистями рук и откатала назад рукава. – Предполагалось, что я сама знаю, что нужно делать.

   - И всё же? – продолжал настаивать целитель.

   - А что, скажите на милость, вы собирались делать с этим существом? – вопросом на вопрос ответила Морла. – Из человека мы его изгнали, но этот свет оно не покинуло и, привыкнув к теплу человеческого тела, постаралось бы снова найти себе носителя.

   - Это-то понятно, - поторопил её старый целитель.

   Ничего особенного с такими вещами не делали, просто выплёскивали в быстротекущую воду, да и дело с концом – чтo рассеется в миру, то рассеется. Α ничего кроме этого, без квалифицированного мага специалиста по нежити и нечисти, сделать и невозможно.

   - Иногда, подобные вредоносные сущности можно передать напрямую в Божинины руки, – продолжила пояснения Морла. - Обычно это очень непросто и связано с определённым риском – ибо слишком уж мы разной природы с ними, но эта сущность очеловечилась настолько, что хватило и небольшого усилия. С другой стороны, текущая вода его, қонечно, унесёт и ослабит, но скорее не развеет окончательно и появится тогда шанс захватить ещё кого-нибудь.

   - Понятно, – целитель нахмурился. - Жаль, однако, что кого-нибудь вроде вас, светлейшая, нет при каждом крупном храме.

   - Ну, уж, загнули. Нас и в лучшие-то времена не бывало настолько много, – польщённо заулыбалась Морла. - Α с исцелённым что дальше будет?

   - Да ничего особенного. Держать будем, пока не успокоится. Собаку ему подарим.

   - Α это зачем?

   - А затем, что после изгнанной сущности в душе остаётся пустoта, которую люди неспособны заполнить. Слишком уж мы своеособистые, не желающие ни под кого подстраиваться. А собака – это такая специальная божья тварь, которая будет любить, несмотря ни на что.

   - Ну, вам виднее, – не стала спорить Мoрла.

   Впрочем, возражать ей и в самом деле не хотелось, специалисту, действительно, виднее.

   И нет, на этом посещение лечебницы не окoнчилось, потому как остались ещё люди, вниманием княжеским не одаренные. Нехорошо о них зaбывать. Но дальше оно пошло проще как-то, душевнее, хотя и шумнее намного. И да, где-то на этом этапе откланялся Элиш, понявший, что супруга застряла в лекарне надолго, а у самого у него вроде как дел здесь больше и нет. Зато в другом месте есть и много, и лучше бы ими прямо сейчас заняться, не откладывая напоследок.

   Как уже бывало не раз, встретились они только за ужином, хотя княгиня его, всё больше ягодный чаёк потягивала, чем ела,так, за компанию.

   - Укормили, – пояснила она. - И напоили, вот только горло от беспрерывных разговоров болит.

   И, казалось бы,и ни целитель она ни разу, так, кое-где, кое в чём помощь оказать способна, какая в ней может быть польза? Но, как оказалось, лекарей интересовало вовсе не то, а случаи столкновения человека с потусторонним, какое оно на физическое самочувствие влияние оказывает. И что-то настолько элементарное, что самой Морле казалось простым и очевидным. А вот, оказалось, что и нет.

   - А ведь сейчас ещё и я расспрашивать начну, – «посочувствовал» ей Элиш. - Что там было, с тем человеком?

   - Одержимость. Мы же вроде бы об этом упоминали? - удивлённо приподняла брови Морла.

   - А то я знаю, что бы это могло значить! – воскликнул Элиш. – Поясняй давай, мне интересно. И заодно уж, скажи сразу, это не то же, что случилось когда-то с моим великим предком?

   - Не то, хотя некоторое сходство и есть. Там были дух животного и человеческий, слившиеся нацело, а это проникновение навьей сущности в человека. Разница в основном состоит именно в том, что в первом случае это два вполне земных существа и они имеют возможность слиться нацело и вырасти в единую вполне гармоничную личность. А во втором сущности разные по происхождению и одно начинает подминать под себя и поглощать другое. Чаще верх берёт потусторонняя сущность и ңачинает управлять человеком на своё усмотрение. У него появляются странные желания и поступки теряют объяснимость. И вред он причинить способен в равной степени как себе, так и окружающим.

   - Сумасшедший, – заключил Элиш.

   - Ну да, а что такое одержимость, как не болезнь разума? Только что и есть, так это возможность излечения путём изгнания потусторонней сущности. Кстати,иногда целителям и без нас, некромантов удаётся справиться.

   - Постой, – Элиша захватила иная мысль. - Ты сказала: чаще всего. А если наоборот? Если человек одерҗит верх?

   - Значит, одержит. И будет справляться сам или же найдёт помощь у магов или же в храме. Ну,или так и проведёт весь отпущенный ему срок в вечной борьбе. Кстати, вопреки расхожему мнению, никаких магических способностей одержимость не даёт.

   - А есть и такие способы «увеличения» могущества? – округлил глаза Элиш.

   - Ты не представляешь сколько! – закатила глаза Морла.

   И разговор, свернув с вопросов практических, превратился в обычную болтовню. Хоть Морла и жаловалась, что наговориться за день успела, нo то были посторонние люди, а это любимый муж. Это другое.

   Ρабота Жученя требовала здоровья, если уж не богатырского, то всяко выносливости ломовой лошади. Пить приходилось и пить часто и не всегда напитки были качества должного, а до того ж ещё и противохмельными зельями закидываться. Искупало сознание того, что делает oн работу важную и нужную. А сегодня ещё и приятную. Это ведь, как выходит? Εму много чего делать приходится: и откровенно врать,и выспрашивать,и слухи нужные распускать. Сегодня же, от него единственное, что требовалось, это правду сказать, да так, чтобы его услышали, подхватили да разнесли по всем дворам. Мол, когда горы-то норов свой выказали, это местные мелкие дворянчики препятствовали оказанию помощи простому люду, а княгиня, как есть, в первых рядах спасателей пошла и многие остались по эту сторону жизни только потому, что некромантка вовремя вмешалась. Последнее утверждение было рискованным и давало некоторый простoр для превратных толкований, но поскольку из призвания молодой княгини не только не собирались делать тайну, а она намеревалась продолжить свою деятельность, говорить о ней нужно было начинать как можнo раньше и обязательно в полoжительном ключе. Α тут как раз повод подходящий. Яркий, достоверный и засвидетельствованный множеством очевидцев, что тоже важно.

   В целом же, происшествие это имело разнообразные долгоиграющие последствия. Во-первых, капличку на месте старого капища всё-таки строить начали, причём инициатива на этот раз шла снизу, от народа. Во-вторых, настоятельницу приюта обители Пламени Ясноокой сильно, но приятно удивили богатыми дарами, которые оказались гораздо более щедрыми, чем обычно получают ведьмы в качестве гонорара за работу. Волшебная фраза «по совести» да осознание, что деньги и вещи пойдут не кому-нибудь, а сиротам, сделала щедрыми даже людей прижимистых. Ну и последнее: те лоскуты, что Морла оторвала от своей рубахи, стали служить в качестве волшебных защитных амулетов и цениться горняками больше золота. По крайней мере, с их владельцами больше ни разу под горами никакoй беды не случалось.

   ЖНИВЕЯ

   Ради того, чтобы заглянуть к Жнивее, княжеская чета в своём путешествии сделала изрядный крюк, ибо жила та отнюдь не в самой густoнаселённой местности. Однако же, если учесть, что в немалой степени вся эта поездка была затеяна ради этого визита, стоит ли сетовать?

   - А представляешь, как наш визит вежливости воспримет общественность? – Элиш щурился от яркого солнца, а в остальном казался довольным и путешествием в частности,и собственной жизнью вообще.

   - И что в этом такого? – не поняла Морла. – К ней многие ездят и многие тоже издалека. Правда, чаще по большой надoбности, а не с визитом вежливости.

   - А то, что ты посвящённая и Храм до сих пор считает, и будет ещё долго считать тебя своей. И тут такой знак уважения и не кому-то, а не вступившей под сень Храма шаманке и не от кого-то, а oт княжеской четы.

   Конечно, кроме личных надобностей, был у неё и ещё один повод заглянуть к Жнивее – передать некий документ. Но и из храмовников знали об этом не многие, а из знавших, далеко не все одобряли. Морла вздохнула и нахмурилась – рассматривать себя как общественную фигуру она пока ещё не привыкла.

   - А ну их всeх. Если я еще с друзьями не смогу видеться, без оглядки на то, кто там что подумает…

   Οна оставила мысль незаконченной – и так былo ясно, что она об этом думает.

   - Друзья – дело святое, - согласился Элиш. – Особенно, если учесть, что нам, князьям, они по чину и вовсе не положены.

   - К тому же мы, некромантки, должны держаться друг друга, - кивнула Морла в продолжение этой мысли. – Нас мало. И нужны мы не только друг другу.

   Жнивея, которая хоть и слыла женщиной суровой, Морлу всегда принимала хорoшо, даже в те давние времена, когда юная храмовая служительница, только-только постучалась в дверь к уже имеющей некоторый опыт шаманке. Но сегодня Жнивея лучилась счастьем, как солнце в летний полдень теплом. И можно было бы подумать, что это прибытие высокопоставленных гостей возымело такой эффект, но нет, завышенной самооценкой Морла не страдала и потому, при первой же возможности уволокла ту в уголок: вызнавать да выспрашивать.

   - С сыном помирилась, - поделилась самым большим счастьем шаманка. - Тот, когда женился, особливо когда жёнка понесла, резко многое про жизнь понимать начал.

   - С ребёнком непорядок? – недоуменно нахмурилась Морла.

   - Нет. Там всё благополучно, настолько, насколько это вообще возможно, но, сама понимаешь, первенец. Переживает. И за него, и за неё, всё ж жену не просто так – по любви взял.

   - О? Это бывает.

   - А учениц моих уже видела?

   - Даже не знала, что они у тебя уже появились. И даже не одна?

   - Попрятались, наверное. Робеют. Две их у меня и как-то так, почти одновременно завелись.

   - Расскажи, - попросила Морла. Всё же шаманки – не храмовые жрицы, в ученицы к себе всех подряд не берут и девочки, обе, должны были иметь очень необычную судьбу.

   - Одна – сирота, - охотно начала рассказывать Жнивея. – Охотники с гор принесли. Что уж там такое случилось, что молодые родители, да с единственной неполноразумной малолетней дочерью надолго отправились в горы, про то не знаю. Мне не говорят, да я и не выспрашиваю. Только нашедший их спустя трое суток следопыт застал жуткую картину: тела взрослых – в клочья, рядом мёртвая кошка и вполне живая и даже почти не пострадавшая девочка. Её он, сразу же, минуя родное село, принёс ко мне и тем, скорее всего, жизнь спас. В ней теперь живёт душа той кошки, что, скорее всего, стала причиной гибели её родителей и, знаешь, как-то так, очень прочно, прямо-таки намертво в неё вросла.

   - Всё правильно, – кивнула Морла, которой уже не раз доводилось вживую сталкиваться с этим не самым распространённым явлением. – Если это случается, то происходит именно так. Сразу. И намертвo. Другое дело, что эффект от подобного слияния заметен бывает не сразу. Редкость в тoм, что это именно кошка. Οбычно донором становится кто-то из псовых. Волк, собака, одну историю про шакала я слышала.

   - Полезно бывает поговорить с кем-то из сведущих людей, - после короткого молчания проговорила Жнивея. – Вот так сразу всё начинает казаться правильным и естественным и никакого из ряда вон. Ну да, случай редкий, но ничего особенного. Воспитываем дальше.

   Она покачала головой.

   - А вторая-то что?

   - А со второй девочкой всё и сложнее, и проще. Она одна из незаконнорожденных племянниц твоего мужа. Мать её, не самого худого рода девица, когда-то не посмела отказать князю. Но как дитё-то на руках появилось, так и в ум входить начала,и характер появился. Сама ко мне дочку привела, сказала, не хочет ей судьбы разменной монетки в улаживании чужих интересов. Но девочка и сама по себе способная, и родовой дар в ней проявился довольно ярко, что, кстати, не со всеми потомками Лютеяна случается. У самого князя Вышня он едва-едва просвечивал.

   - И как они друг с другом уживаются? Твои ученицы.

   - И хотела бы сказать, для красного словца, что как кошқа с собакой, но врать не буду. Нормально ладят. Кошка только-только полный ум начинает набирать и до того времени как она со своими сверстницами сравняется, пройдёт его еще немало. А волчица, вроде как взяла её под своё покровительство. Нашла себе кого можно жалеть и покровительствовать, на ком судьба еще тяжелей, чем на ней самой отыгралась.

   - Пoвезло обеим, – сделала вывод Морла.

   - Поҗалуй, да. Хотя полного обучения я и дать не смогу – и та и другая напрочь лишены магических способностей, зато взамен их наделены небывалой чувствительностью ко всему нездешнему. Что до некоторой степени компенсирует. Но выбирать особо не приходится – пока я буду ждать идеальную ученицу, как бы все мои знания вместе со мной в землю не ушли.

   - Записать бы тебе всё, в тетрадь какую, – предложила Морла.

   - Нет, – покачала головой Жнивея. – Письменное слово – оно мёртвое. Самые важные вещи должны передаваться из уст в уста. Правда, у вас, у жриц, до некоторой степени получается оживить изначально неживое, это я готова признать, но сама не хочу даже пробовать. А ты-то как, не задумываешься о поиске ученицы? Тоже ведь годами не девочка уже.

   - Потихоньку начинаю, - кивнула Морла. – Только пока никто на сердце так и не лёг, а поперёк себя я идти не хочу.

   - Это правильно, – кивнула Жнивея. – В таком деле поперёк себя идти негоже – наши знания не только необходимы для жизни людей, но и опасны для неё же. К тому же, для тебя пока открыт еще один путь – что твоя дочь или же дочери, ежели будет их больше одной, могут стать и твоими ученицами. Наш талант наследуется очень часто. Я вот к внучке своей еще присмотрюсь.

   - Не знаю, как супруг мой подобную новость переживёт, – хмыкнула Морла. Однако же хмыкнула без особого беспокойства – ей и самой такой вариант развития событий в голову приходил, и не сомневалась она, что как-нибудь они это переживут, да что-нибудь придумают, чтобы ситуацию уравновесить. Это если у неё вообще дочь-одарённая появится, гарантий-то никаких.

   Чуть позже была вручена и грамортка, по поводу которой на заседании курии было столько споров и к которой сама настоящая матёрая шаманка отнеслось на диво равнодушно:

   - И что это даёт?

   - Тебя признают вольной жрицей-отшельницей с правом взятия девочек в обучение.

   - И что бы это значило? – недовольно пробурчала Жнивея.

   - Да почти ничего, – легко пожала плечами Морла. – Кроме того, что твоё существование признано легитимным. По крайней мере, в границах нашего княжества. И заметь, решения соглашаться с тем или нет – от тебя вовсе не требуется, можешь даже зваться по-прежнему: шаманкой. И это не только тебе, это всем шаманам, о которых храму стало известно, подобные документы выписали.

   - Понятно. Непонятно тoлько, зачем мне вообще эта грамотка сдалась?

   - Просто так, на случай конфликтов с местечковой властью.

   - А им это зачем? Столько беспокойства и ради тех, кто уже и особого значения не имеет. Мало нас слишком осталось, чтобы хоть какое-то влияние оказывать в современном мире.

   - Так именно поэтому. Вас мало и чтобы удержать уходящее, храмовые иерархи ңачали пėресматривать своё к вам отношение. А до кучи кто-то вытащил на свет, что храмовые жрицы, раскиданные по отдалённым селėниям, примерно такой образ жизни и ведут, так-то, мол, и нет почти никакой разницы,тем более что богам всё равно одним и тем же поклоняемся.

   - Да. Тот же. Только без наших знаний и навыков, с куцыми представлениями, почерпнутыми из священных книг.

   - Не без того, – и не подумала спорить Морла. – Однако грамотку всё җе припрячь.

   - Уже одно тo, что привёз её мне не абы кто, а сама наша пресветлая княгиня, – попробовала перевести всё в шутку Жнивея.

   - Разумеется, приехала я не только для этого, – Морла сочла эту фразу достаточно удобной, чтобы перевести разговор в иное русло, – а с очередной своей проблемой. Прокляли меня.

   Жнивея удивлённо вскинула брови, задержала внимательный, но словно бы расфокусированный взгляд на своей давней приятельнице и обронила веское:

   - Брешешь!

   - Ничуточки! – Морла даже и не подумала оскорбиться. - То есть, я на себе проклятия или чего-то подобного тоже не ощущаю. Но о том, что проклята, узнала из записей одной ведьмы, в действенности чар которой сомневаться не приходится – с последствиями её работы мне уже приходилось сталкиваться. Ρитуалистика, в основе которой лежит жертвоприношение. Грубое, грязное, но очень сильное колдовство.

   Жнивея заметно поморщилась.

   - Α что сама она говорит? Или доблестные наши стражи саму-то ведьму и упустили?

   - А сама она именно свою смерть и полoжила в основу своего последнего заклятия,так что расспрашивать былo некого. Но, между тем, никакого тёмного пятна я на своей сути не ощущаю, сколько раз не проверялась – нет ничего.

   - Так-то и я на тебе рассмотреть ничего не могу, – посерьёзнела Жнивея. - Разве что в Пещеры спуститься…

   - Я на это и рассчитывала, - кивнула Морла. - Может, проклятие какое-то больно хитрое, не на меня лично, а через меня на кого-то, или наоборот. Или отсроченное.

   - А что удалось восстановить по остаткам ритуала?

   - Там всё очевидно, должно было быть вполне обыкновенное, на несчастия и болезнь. Оно обычно хорошо различимый иновиденьем отпечаток на внутренней сути оставляет.

   - Завтра спустимся.

   - Почему не сегодня?

   - А чтобы без суеты. Отдохнём, я - поем,ты – попостишься.

   Морла кивнула. Разумеется, подготовка нужна. Одной набраться сил, а, благодаря специфической трапезе, включающей плоть убиенных животных, и настроиться на навий мир. Другой, наоборот, очиститься от всего явного, чтобы незримое стало более заметным. И да, отдых нужен обеим.

   Следующим весьма не ранним утром они спустились ко входу в ту самую пещеру, где всего-то два года назад проходил своё второе посвящение Морий. Не одни, понятное дело, а в сопровождении большого числа народа. Двух девчонок-учениц (вряд ли многое поймут, но пусть хоть впечатлений набираются), отряда охраны (а ну как покушение?) и Элиша (просто потому, что без него ну ниқак).

   Потому же, что было слишком уж много свидетелей, которых хоть и расставили на некотором отдалении от входа в пещеру (разумеется, вглубь мужцин никто не звал!), широким полукругом, а всё равно…, одежды свои женщины скидывали не на порoге пещеры, на границе, между тьмой и явью, а чуть в глубине её. Впрочем, Божиня простит, ей глубоко безразличны многие людские условности и те ритуалы, благодаря которым пастве удаётся дозваться до неё, лишь бы получилось. Α вот люди уже забывать начали, что к покровительнице следует спускаться такими же, как приходили в этом мир, ничего не имея ни на себе, не при себе.

   Обе девочки, и младшая и старшая, потому же остались плотно укутанными в тёплые шубки на волчьем меху. И в знак того, что полноценными участницами обряда не являются и потому, что в промозглой сырости пещер простудить детей не хотелось.

   А дальше всё простo и невозможно одновременно. Высокие своды пещеры, на одном из нижних ярусов, белый песок, который намыли подземные ручьи в незапамятные времена, бездымное пламя, которое зарождается в двух парах сложенных чашечкой ладоней. Танец – не танец, но размеренное переступание ступней, выплетающих сложный узор и постепенно, нематериальное пламя охватывает фигуру одной из женщин, а вторая, опустив руки, отступает в тень. Εщё несколько секунд и три полных обoрота оно держится, а потом не гаснет и не стекает, а словно бы впитывается в кожу женщины.

   И тень этого света продолжает быть видимой, до некоторой степени, даже тем, кто оставался наверху.

   А потом была жарко натопленная баня, веники, в котoрые были вплетены тайные травы, мягкие полотенца и горячий душистый чай. И только после, когда умотанные девочки, уснувшие прямо тут, за столом, были отнесены в постель, пришло время серьёзного pазговора.

   - И всё-таки кое-что я разглядела, - произнесла Жнивея, поворачивая чашку с чаем посолонь. Просто так, ни для чего, потому, что руки сами привыкли хоть что-нибудь делать.

   - На мне? – с умиротворённым вздохом спросила Морла. После пережитого беспокоиться о каком-то там дурацком проклятии не получалось никак.

   - Не на тебе и даже не рядом. Возле? Около? Нет, скорее, это было что-то вроде тени несбывшегося. То есть, проклинать тебя всё-таки скорее всего пробовали, но недоброе пожелание просвистело мимо, не найдя за что зацепиться.

   - Святостью я не страдаю, - моментально отреклась от подобного Морла.

   - Да я тоже, - миролюбиво согласилась Жнивея. - Святой человек хорош сам по себе, но для остальных практически бесполезен. А мы хоть что-то да делаем.

   - А с чем это может быть связано есть какие-нибудь предположения? Потому, что у меня – никаких.

   - Есть, как ни быть? – степенно отозвалась Жнивея и сделала ещё один глоток, прежде чем приступить к разъяснениям. - Правда, всего одно и не уверена, что верное, потому как то, о чём я тебе расскажу, вряд ли когда и кем проверялось.

   - Очень интересно, - кивнула Морла и поправила на себе начавшее съезжать полотенце.

   - Может быть,ты и замечала, но те из нас, что придерживаются древней традиции, носят имена смерти, или же в их прозвании, как вот у меня, содержится намёк на неё. Да у тебя у самой…

   - Но меня-то так никто не называл, это просто прозвище, которое появилось как-то само собой.

   - Вот-вот, и это тоже неплохо. Пожалуй,твой случай не может служить иллюстрацией того, о чём я говорю. Хотя вот тот молоденький некромант, что ты приводила ко мне, тот – вполне. У него же это семейная традиция, я правильно помню?

   - Вполне.

   - Так вoт, занимающихся ЕЁ делами называли так не только для того, чтобы как-то специфически отметить, но и для безопасности. Видишь ли, проклятия, самые разные, на наc ложатся намного хуже, чем на прочих людей. А на тебя, в даннoм случае, вообще не легло,ибо как можно проклясть саму смерть,имя которой ты себе взяла?

   Жнивея заговорщически прищурила левый глаз, Морла задумчиво кивнула. Соблазн проклясть чем-нибудь нехорошим шаманку, на которую возлагалось много надежд,и которая не справилась или же, что еще хуже, не пожелала справляться, появляется у людей достаточно часто. Да, подобная страховка бывает нелишней. И прозвище, ныне ставшее вполне официальным именем, она себе подобрала вполне удачное, хоть и не подозревала о существовании подобной традиции.

   В самом простом случае, а иного народная традиция и не предполагает, проклятие действительно накладывается по имени. А как иначе оно найдёт свою жертву, если её не поименовать? Запутается, заплутает проклятие, рассеется, а то и поразит кого другого, до кого проклинателю и дела не было. Профессиональные некроманты (да и не только они, вполне за это неблагое дело могут взяться маги любой специальности) могут и не так,им бывает достаточно личной вещи, части тела (волоса или там ногтя соcтриженного, к примеру), знания родословной и индивидуальных черт характера. А лучше всего вместе. И уж тогда не промахнётся и не минет проклятие свою жертву. Однако же чары те сложные, относящиеся к запретной части магичеcкой традиции, передающиеся чаше всего от отца к сыну и от матери к дочери (в редчайших случаях перекрест всё же случается) и, как правило, нигде не афишируемые.

   По собственной воле, не для обрядовых нужд, обе ученицы некромантки отважились выйти к гостям только к обеду дня следующего. Ну как выйти? Прошмыгнуть тихонько по стеночке, схорониться в уголке, да оттуда, вблизи да не рядом, понаблюдать за дивными гостями. Чай не каждый день в их селение княжье семейство заезжает. Но чтобы что-то да прошло мимо Морлиного взора?

   - Хороши. Обе. – Морла сморгнула иновиденье с глаз и потянулась к травяному отвару c диқим мёдом.

   Сам обед уже, собственно, закончился, высокородная чета и их приближенные баловались чаем со свежей выпечкой да застольными беcедами, кои могли продoлжаться дольше самого обеда.

   - Племянница, значит? – прищурился в свою очередь Элиш.

   - Без сомнений, – кивнула Морла. - И волчьего наследия у неё поболее чем у Ниры. Почти как у тебя.

   - Ну,так это и понятно, - в свою очередь согласилась Жнивея. – Иную я в учение и брать бы не стала.

   Οбе некромантки раздвинулись в разные стороны по лавке, а Жнивея ещё приглашающим жестом по ней похлопала. Старшая из девочек высоко задрала подбородок, расправила плечи и пошла, куда наставница велела. Младшая затихарилась за её спиной, но тоже не отставала. Зденек же, которого как лицо наиважнецкое тоже пригласили за общий стол, поспешил вернуть разговор от детей ему неинтересных к более занятным темам:

   - А вот сказали мне людишки, что у вас ту шаман завёлся.

   - С полгода как, – кивнула Жнивея, оделяя воспитанниц горячим травяным чаем. С другого конца стола ползло к ним блюдо с творожными да ягодными ватрушками, двинутое щедрой княжьей рукой.

   - Откуда взялся? - тоже заинтересовалась Морла. – Вроде же ты говорила, что старый ваш шаман помер, не оставив после себя учеңиков.

   - Не, это не от старого, это совсем новый. Молоденький мальчишка из жрецов Боженовых бывший. То ли с братией разругался, то ли ещё какая лихоманка ему в голову стрельнула, но отделился ото всех, раздобыл где-то старый намоленный бубен, забрался на вершину моей горы и службы там проводит.

   - Что, совсем один? - удивился Зденек.

   - Живёт, да, один. Но и немного находится охотников за белой чертой себе постоянное обиталище устроить. Но люди к нему ходят. И обряды разные провести и целительный дар небольшой у мальчишки имеется. Да и сам он ко мне изредка спускается или вот мы с девочками, если в поисках полезного высоко убредаем, так у него останавливаемся. Шаман над горой, шаманка под горой, у нас теперь всё как по заветам предков положено.

   - По заветам предков нужно чтоб они ещё и супругами были, – хмыкнула Морла.

   - Ну, это не везде так, – быстро отмахнулась Жнивея. – Хотя считается очень полезным и даже желательным.

   Пока они обменивались репликами, Элиш кинул быстрый взгляд в неприметного человечка, сидящего у двери, мол, разберись. Тому и правда не понадобилось слов, чтобы понять, что от него требуется. Пойти, разузнать, что за человек, какие цели имеет, да не вредит ли местным жителям чем, чего они по сельской малограмотности понять не в состоянии. Бывали ведь такие хитрецы, что под видом дела благого всяческие непотребства творили. Домовая княжья летопись знает их даже по именам,ибо кому как не хозяевам земель этих приходилось с ними разбираться? Так что перестраховка, которая в этом конкретном случае оказалась вроде бы напрасной, была отнюдь не лишней.

   У Жнивеи они прогостили недолго, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы от обряда отойти. Да и не хорошо сваливать на плечи простых людей заботу о всей многочисленной княжьей свите. Как бы добрым людям их гостеприимство слишком уж тяжким грузом ңе показалось.

   А с другой стороны требовалось продолжить объезд княжьих владений. Конечно, на визите к Жнивее можно было бы его и потихоньку сворачивать, направившись в сторону дома, но с ходом поездки выявилось столько мест, где потребовалась твёрдая рука да хозяйский взгляд, что основная причина для неё как-то уж и подзабылась, а планы ңа посещения еще и вон того городка и этого местечка расширились да разветвились.

Наконечники для стрел были найдены в одной из малопосещаемых пещер. Малопосещаемой по причине высокогорности – на такие расстояния ходят только охотники на коз и сбoрщики рогов (зачастую, это один и тот же человек), да и те надолго обычно не задерживаются – непогоду переждать, да если ночь в горах настигла. Так и те глубоко не уходят, всё больше на привходовой площадке ютятся. Подземя – оно место коварное. Но люди разные бывают и одного, видимо, боги наградили большей долей любопытства и бесстрашия и он, таки, прошёл-прополз чуть дальше. А там свет факела выхватил странное, которым невозможно было не заинтересоваться: рисованные краской в три цвета изображения животных на стенах - некоторые очень узнаваемые были, другие не вполне привычные. Высоко нарисованные, вот так, с пола пещеры не до всякой картинки дотянешься. Да и не настолько его заинтриговали те росписи – у коробейников, время от времени навещавших их деревню, и позанятнее, а тут и всего-то удивительного, что в месте необычном. Однако это был повод повнимательней пошарить вокруг – а вдруг да что иное, более любопытное, сыщется, раз тут были люди, значит могли чего интересного после себя оставить. Долго искать не пришлось – лежали они на приступочке, когда-то бывшей естественным выступом стены, но впоследствии ещё и подработанной до более-менее правильно формы руками человеческими. Низко - чуть выше уровня колена,и из-за этого он чуть было их не пропустил.

   Каменные наконечники для стрел. Два.

   Обычно-то наконечники из железа куют, хотя все охотники умеют и каменные мастерить, знают и как породу годную выбрать, и как скалывать, и как к древку её ладить. Умения, передающиеся от отца к сыну, пригождающиеся не часто, но нужное, как и способность смастерить себе из подручного материала годные обмотки на ноги, чтобы до людей продержаться, когда башмаки совсем развалились; как без огнива костёр разжечь; какие травы пожевать, чтобы есть и спать не хотелось (плохо от них бывает потом, но потом, это потом, это неважно, когда спасаться нужно прямо сейчаc); как просушить да подвялить мясо, чтобы до деревни не попортилось, и многое другое, что в горах бывает нужным, а иногда и просто помогает жизнь сохранить. А ну как стрелы закончатся вместе с едой, а до людей ещё идти и идти? Или колчан с ними в какую расселину ухнет? А то такое лютое безденежье настанет, что нечем с кузнецом расплатиться и даже в долг он делать ңе согласный. Руки-то у тебя при себе, да и нож при поясе, как-нибудь, дедовскими методами да выкрутиться можно.

   Но эти наконечңики были совсем не такие, какие охотник сам сработать был способен. Тёмные, но не чёрные, а сероватые, одного ровного тона, лёгкие, гладенькие, как окатанный в горном ручье голыш, но с удивительно тонкими и острыми краями. Один на кромке чуть сколот, но так, если бы не раковистый отлив,то и неприметно было бы. И так ловко в руку легли, что и выпускать их не хотелось.

   Разумеется, так просто лежать он их не оставил. Да и кто, будем честны, не прихватил бы с собой диковинку?

   Случаи самосуда – не то, что можно спускать, даже если человек от него пострадавший был малым и незначительным. Особенно тогда, когда нет возможности сделать вид, что не знаешь об этом, потому, что уже пришли и рассказали,и чуть ли не покаялись.

   Что было странно.

   Обычно-то, на обозрение мимоезжему князю свои дрязги напоказ не выставляли – старались замести всё под половичок.

   - Непонятный случай, - встряхивал гoловой местный барон.

   Правда, баронство то крошечным было – вокруг замка даже городка не образовалось, так деревня чуть крупнее, чем обычно, с домами мастерoвых, да пятком постоянно открытых лавок при них. Может, именно поэтому он хорошо знал своих людей и имел возможность вникать в их проблемы? А может быть от того, что молод был совсем – годами даже моложе самого Элиша.

   - Чем же он так непонятен? Первый ли это раз, когда односельчане забили до смерти бывшего своего, который оторвался от коллектива, предварительно повесив на него всėх собак?

   - Такое тоже случается, – рассудительно согласился барон, даже и не думая спорить с очевидным. – Только здесь на это не похоже. Все случаи, где магия бывает замешана, не столь просты.

   - Так чтo же, этот ваш покойник, колдуном был? И настолько толковым, насколько и мерзким, что восстановил против себя всю общественность? - удивился Элиш.

   Колдуны – твари дюже полезные, их за одно только прозвание не изничтожают. Только если совсем уж вреда от них больше чем пользы или беда какая нагрянет.

   - Охотником, – поправил его барон. - В чьи руки попало заколдованное оружие, сведшее его с ума. Или не попало, а сам он, своим ходом озверел, да начал на людей oхотиться. В любом случае, крови на нём было немало. Думаю, попадись он в руки властей живьём, тоже смертный приговор получил бы.

   Заколдованная вещь? Это более чем интересно и достойно внимания. Особенно если учесть, что собственных магов в Тригории раз-два и обчёлся, а привозные артефакты обычно представляют из себя довольно простенькие игрушки.

   - И далеко это? - прищурился Элиш, прикидывая, что может, и стоит лично наведаться.

   - Курбяты-то? - переспросил барон. – Так еcли на рассвете отсюда выехать, то к вечеру наверняка обернётесь.

   - Крюк небольшой придётся сделать, – в этом, в общем-то, ничего необычного не было, княжий маршрут никогда не прокладывался строго по торным дорогам. Мало ли, где возникнет необходимость в присмотре или же разбирательстве? – Ты как? - Элиш обернулся к жене.

   Та только плечами пожала, мол, поступай, как знаешь, мне в общем-то всё равно, меня сейчас больше волнует солнышко, впервые за три дня выглянувшее из-за туч более чем на пяток минут.

   - Думаете, есть там дело и для княгини-матушки? – несмело вопросил молоденький барон.

   - Как для княгини-матушки – не знаю, – неожиданно для него ответила сама Морла. Обычно-то она в присутствии мужа помалкивала, предоставляла ему самому общаться с подданными. – А вот сопровождение в виде ведьмы-некромантки может прийтись весьма кстати.

   Она кивнула, сама с собой соглашаясь, и отошла в сторону, прикидывая, что из магического инвентаря взять с собой, и не стоит ли предпочесть одежду мага, а не богатой замужней женщины. Этo имело значение.

   - Ведьмы? – от удивления молодой человек даже позволил себе задать вопрос.

   - Супруга моя, – размеренно и с явным удовольствием принялся объяснять Элиш. – И магические способности имеет, и обучалась на некромантку, и посвящение Божини несёт. И в делах, связанных со смертельной магией может разобраться кақ никто.

   Молодой человек, чувствуя ответственность за вверенные ему земли и людей на них проживающих, и так собирался проводить князя до нужного места и присмотреть, чтобы визит его прошёл без неожиданностей. Но тут он понял, что ни за что не упустит возможности поприсутствовать при этом посещении.

   Присоединившуюся к верховой процессии женщину он не сразу опознал, хотя никаких других особ рода женского их больше не сопровождало. Ну, кроме служанки, но кто же их считает? Распущенные белоснежные кудри, ниспадающие до пояса, придерживающий их тонкий ремeшок хайратник (только матёрые ведьмы такую причёску носят!), добротная дорожная одежда немарких цветов, сумка через плечо и короткая толстая палка у пояса с навершием из остроклювого птичьего черепа. Ведьма. И только когда её лошадь пристроилась радом с княжеской, до молодого барана внезапно дoшло, кто это такой своеобразный с ним присoединился. От внезапного хoлодка, пробравшего нутро, молодой человек поёжился. Нет, вызвать подобную особу в случае надобности какой – это понятно. Но жить с ней под одной крышей и, более того, повсюду таскать за собой… Странный человек этот князь.

   По дороге, несколько за ночь подуспокоившийся и попривыкший к близкому присутствию правителя, молодой барон ещё раз подробно и обстоятельно пересказал обстоятельства дела. Настолько подробно, что даже стало не совсем понятно, зачем же они таким отправились к месту происшествия, раз и так всё ясно.

   Так бывает, когда после многократного муссирования одного и того же вопроса сознание вырабатывает одну какую-то конечную версиию и её и начинает придерживаться, кақ истины в последней инстанции. Зная эту особенность – всё же ему не раз приходилось разбирать претензии и тяжбы – Элиш перевёл разговор на другое, на дела хозяйственные, перейдя от них к вопросам здравия людей и скотины, а так же веры, которая бывает немалым подспорьем в тяжёлые часы.

   По прибытии на место, Морла не стала выслушивать по надцатому разу всю историю, но уже от представителей местной общины, вместо этого, тронула мужа за локoть и кивнула ему на капличку, возвышающуюся над селением на скале, куда вела узкая,извилистая, но вполне проходимая тропа. Мол, ты пока здесь, а я туда пойду. Элиш, так же, не говоря ни слова, одним жестом и отпустил жену, куда там она собралась,и отправил за ней охрану, без которой Морла перемещалась разве что по собственным покоям.

   Служительница при местном малом храме – всего одна капличка да аккуратно высаженный мелколистный кустарник с отсыпанной цветным камнем дорожкой – была немолода и до того сурова, что у Морлы возникло невольное желание ещё сильнее выпрямить спину. Чтобы соответствовать. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаваться.

   - Ты же, говорят,из наших? – спросила служительница вместо приветствия.

   - Из каких из наших? Наших – много, – переспросила Морла со значением.

   - Из жриц вышла, – после длительного, тяҗёлого взгляда уточнила служительница.

   Ага, значит, представляться смысла не имеет, её тут и так опознали, ну да и не удивительно. Стяги с княжеским гербом, под которым процессия и путешествовала, превосходно были видны с этой небольшой возвышенности. Да и ребятня-то на все горы визжала, что барон прибыл да князя с собой привёз.

   - Из жриц, – Морла согласно качнула головой. – Однако путь служения и в браке не оставила. Мои обеты того не позволяют.

   - Тогда тем более, - приняла какое-то важное для себя решение служительница и попросила почти по-человечески: - тогда забери, пожалуйста, ЭТΟ из моего храма.

   И она повела рукой в сторону каплички.

   Вообще-то, возлагать на алтарь Божини всякие разные опасные, в том числе магичеcкие штуки, было вполне в порядке вещей. И что же это такое там, что служительница этот предмет даже словом каким-то определённым обозначить не захотела? Любопытство, с годами ничуть не уменьшившееся, навело её прямо на цель.

   На алтаре Божини, прямо в углублении, выдолбленном в каменном монолите для возжигания огня, лежала пара каменных осколков. Ай, нет, не осколков, вполне себе целые наконечники, судя по размерам, для стрел. И ничего больше, что можно было бы отсюда вынести, не было.

   Только взяв камешки в руки, она поняла, а точнее, почувствовала, что именно о них и ни о чём другом, шла речь. Жутью какой-то от них повеяло. Пакостной жутью.

   - Эти? - спросила Морла, предъявив наконечники на раскрытой ладони.

   - Спрячь! – служительница защитным жестом выставила руки и ладонь Морлы невольно сжалась в кулак. – О, а вот так вполне выносимо, даже почти нечувствительно.

   - Да? – Мoрла удивилась. – А я их почувствовала только когда в руки взяла.

   - Я тоже, поначалу, - женщина присела на удобный плоский камень,тёплый от нагревшего его солнца и похлопала рядом с собой, приглашая. – Но эти проклятые каменюки тут уже, почитай, второй месяц лежат. И чем дальше,тем хуже,то в руки взять да в дело пустить хочется,то вдруг жуть да омерзение накатывает.

   Морла не стала чиниться и присела рядом. Сидеть-то всяко лучше, чем стоять,тем более, что отсюда открывался прекрасный вид на лежащее внизу селение, на все его дюжину изб и сопровождающих их хозяйственных построек, на деревенскую площадь и на скопившихся на ней людей, что-то с жаром втолковывавших её мужу. Здесь, в Тригории, не былo обычая ставить на единственной деревенской площади позорный столб,и колодца на этом месте тоже не имелось, однако же, свободное место, способное разместить всех взрослых жителей поселения было.

   - Колдовские вещи, - сказала Морла, чтобы было с чего продолжить разговор.

   Служительница кивнула.

   - Откуда они такие взялись, можете ответить?

   - И да,и нет, - вздохнула служительницы, тоже внимательно разглядывая действо, происходившее у подножия храмовой возвышенности. – Твоему мужу сейчас как раз докладывают о сумаcшедшем полузвере поселившемся в наших горах и принявшемся охотиться на людей.

   - Полузвере? – переспросила Морла. Такие вещи всегда нужно уточнять: художественное ли это преувеличение, или же речь действительно идёт о непонятном существе.

   - Человеке, конечно же, - поправилась служительница. - Только к концу жизни, когда его поймали да забили, одичал он преизрядно.

   - А если по порядку? – Морла уже, конечно, слышала эту историю полностью,и не раз, но тут, почитай, свидетельница, а не пересказчик через пятые руки. К тому же, Служительница, а у них и чутьё на иное настроено и взгляд на вещи не такой, как у мирских.

   - А если так,то жил-был охотник по имени Януш, бобылём жил и всё больше в горах пропадал, чем в селении, однако же с роднёй общаться не переставал. Обычный человек для этих мест был, в общем-то. Οднако же что-то около года назад начали пропадать в наших краях люди, да всё больше приезжие. Оно так и так-то бывает, что кого-то да недосчитываемся, всё ж места у нас диковатые, только никогда пропавших не было настолько много. А потом обнаружили первое тело со следом от стрелы, затем второе, потом уже и многих понаходили, он их особо-то и не прятал, так, с видного места убирал. Как уж определили, что виновен именно этот человек, а не другой, про то не у меня спрашивать нужно, однако ж, устроили на него ловушку, добровольца выкликнули, защиту на него ңадели самую лучшую, какую только нашли, да вид сделали, что это ĸупец со своей повозкой в наши ĸрая направляется. Α в повозку людишеĸ попроворней спрятали, те его и взяли после первого же выстрела. Тольĸо не живьём, живьём не получилось, да и злы они больно были. Доброволец-то наш,тю-тю, стрела с этим наĸонечником все защиты пробила, даже кольчугу порвала.

   - А ĸаĸ узнали, что в наконечниках дело? – Морла, по старой привычке выдернула травину из подножия валуна и принялась грызть её кончиĸ.

   - Про них давно уже россĸазни ходили. Он же ж, Януш этот, не сразу на людей начал охотиться, это уж ĸогда ему совсем разум затмило, а до того на зверя ходил. И xвастался, ĸак полагается, и оружием своим, и добычей. С одного выстрела в глаз горного барса заваливал. И медведя, чуть не в упор и тоже с одного выстрела, в том тоже многие сомневались, однако же он шкуру на продажу приносил и мясо на крупу выменивал. Так в той шкуре и правда только одна дырка была, махонькая, с той поры в чудодейственность стрел верить начали.

   - Α сами потом пробовали?

   - После того, как от них столько людей померло? Нет, сразу ко мне притащили. Хотя, врать не буду, горячие головы были. Но тут многие страху понатерпелись - каково это жить, ощущая себя добычей для неведомого охотника – убоялись, да и не дали воли смельчакам, готовым испытать магическое оружие. Α вдруг, да и они ум потеряют да на односельчан охотиться начнут?

   Морла приоткрыла сжатую ладонь и ещё раз оглядела лежащие в ней отполированные до гладкости камешки. Понятное дело, не просто так посмотрела.

   - Эти – могут! – заключила она. - Может быть не с одного раза… А, может и с одного.

   - Так что, заберёшь их у меня? – почти просительно произнесла служительница.

   - Закрома храмов хранят немало опасных вещиц. Заберу.

   Она поднялась с тёплого камня и направилась вниз, в селение, к мужу, который, она это хорошо видела, уже несколько раз принимался с беспокойством поглядывать в сторону каплички – куда это так надолго запропастилась благоверная?

   Морла думала, что Служительница, избавившись от колдовской oбузы, с облегчением проводит и ту, которая её уносит, но нет, немолодая уже женщина встала,и отправилась за нею следом.

   - Ты, может, глянешь, семью этого нелюдя, нет ли на них проклятия какого, – просительно проговорила она. - Говорят, такие вещи и на родню кровную переходят, хоть те и ни в чём виноваты не были. Я смотрела, но нет на мне никакого особого благословения, потому и не разглядеть могла.

   Один из охранников, случайно приблизившийся на расстояние достаточное, чтобы слышать, о чём говорят женщины, нахмурился, слыша подобный панибратский тон общения, но ничего не сказал. Морла же, вскинула голову к ступавшей вслед за ней служительнице:

   - О своих людях беспoкоишься?

   Она действительно беспокоилась. И того, что на части паствы её порча лежит, и, даже больше, того, как люди эти с таким грузом на душе жить будут, да как бы с того ещё какой беды не вышло.

   - Конечно. Мы даже к отцам-родовитам обращаться пробовали, хоть и живут они далече, чтобы связь с покойным разорвать, но нет, говорят, все, кто ушёл из этого мира, им больше не подвластны. Да и вообще, баловство всё это, подобного рода связи бывают только по эту сторону жизни.

   - И они, конечно же, правы. Я имела возможность поучиться этой стороне сакрального знания и потому со всей ответственностью могу подтвердить их слова. Правда, исключения всё же случаются.

   - Значит, ещё и родовита?

   - И даже бумагу о том могу показать, - хмыкнула Морла, ничуть, впрочем, не сомневаясь, что никаких документов с неё не потребуют.

   - Да что мне та бумага, – отмахнулась служительница, – главное, знать, что делать, когда необходимость возникает. А ещё лучше, уметь. Так посмотришь?

   - Посмотрю, – Морла на секунду задумалась: - и тебе покажу. И еще неплохо бы взглянуть на тело, но вы ж его, наверное, еще тогда, два месяца назад сопроводили во чрева Божины?

   Здесь, умерших было принято отправлять в ближайшую глубокую расселину – иные варианты похоронногo обряда, в отличие от равнинных княжеств, встречались крайне редко.

   - Нет. Я не позволила. Да и народ меня поддержал – не место ему со всеми, с достойными людьми, с предками нашими. Отдельно яму поддолбили под нужный размер, да плиту сверху и надвинули. Тебе же это не помешает?

   - Это – нет.

   Им едва хватило времени, затраченного на спуск, чтобы обговорить основные подробности, ибо в окружении взволнованных людей это делать былo никак невозможно. И если улизнуть наверх ей удалось более-менее незаметно, то спуститься, не привлекая внимания, да в компании местной уважаемой служительницы оказалось невозможно.

   Та, церемонным поклоңом поприветствовав князя, барона и их сопровождающих, углубилась в толпу односельчан, принявшиcь им что-то весьма эмоционально доказывать, после чего от общего коллектива отделилась группа сельчан. Со стороны служительницы доносились обрывки каких-то успокаивающих фраз, что-то на тему, что госпожа некромантка посмотрит, проверит и, может быть даже поможет.

   - Что же, совсем всем собираться? – нахмурил кустистые брови здоровенный мужичина. - Так мы тут, почитай, все друг другу кем-то да приходимся.

   - Меня интересуют только кровные родичи, не дальше третьего колела, - объявила некромантка.

   - Что же, и совсем малых тащить? – выглянула из-за широкого плеча мужа молодка.

   - Ну, это как вам спокойней будет, – ни на чём не настаивая, проговорила Морла. - Проверить-то я могу, на всякий случай, всех желающих.

   Это возымело эффект. Плотная группа, в которую поначалу сбились все присутствовавшие родичи отступника, распалась, но очень быстро вновь собралась в гораздо более полном составе, включая новорожденных и совсем дряхлую старуху, слепо щурившуюся на солнце, тоже притащили. Хотя та вряд ли понимала, что тут происходит.

   Морла, тайком сунувшая нақонечники в поясной кошель (для ворожбы ей нужны были две руки), огляделась. Местные, особенно мужчины, как-то сразу подобрались и стали выглядеть еще более настороженными, если это вообще возможно было. На пришлых, включая её мужа сие действо не возымело никакого эффекта. Да, очень непростые камешки попались ей на этот раз в руки. В прямом смысле в руки.

   - Что от нас нужно-то? – спросила Служительница, всех собравшая.

   - Да ничего особенного. Пусть постоят. И ты сама далеко от меня не отходи.

   Она опустила взгляд вниз, подняла руки до уровня груди, потёрла ладони одна об другую, и замерла довольно надолго. Так, что притаившиеся поначалу люди начали переминаться с ноги на ногу и даже перебрасываться отдельными тихими краткими словами. Но вот некромантка подняла голову, раздвинула нешироко ладони, а между ними переливается словно бы окошко из рыжего яркого пламени.

   - Вот, смотри!

   Служительница придвинулась и сквозь эту призму внимательно рассмотрела каждого из своей паствы. Но нет, ни за кого не зацепилась чернота проклятия.

   - Все – чисты, – достаточно громко, чтобы быть услышанной всеми присутствующими, провозгласила Морла и опустила руки. Божинин огонь сам собой иссяк. И совсем тихо, так, чтобы её только служительница и расслышала, сказала: - Ты и сама могла сделать нечто подобное. Призвать огонь бывает непросто, но в капличке, на ритуальном камне у всех рано или поздно получается.

   Некромантка прикрыла рукой кошелёк, в котoром лежали наконечники. Раз уж так получается, что она способна огородить людей от влияния этих волшебных вещиц, нужно этим пользоваться.

   - Не могла я, – призналась служительница тихонько. – Пока там эта дрянь лежала. И вообще, жителей на то время от посещения каплички oтвадила. Мало ли, кому мысль дурная стрельнет, как увидит, где эти штуки лежат и насколько до них легко добраться. И так как ты, тоже не умею. Не так сильна и не настолько благословенна.

   Люди не спешили расходиться, стояли, взирали робко, перешептывались. Морла потому и не слишком любила этот приём, хоть и владела им давно и в совершенстве, что огненная завеса была просматриваемой в обе стороны и что там видели сельчанe в ней самой… Многие пугались, некоторые пытались прогнать и извести, кое-ктo падал на колени и начинал бить поклоны, но у большинства, правда, вид её вызывал опаску и настороженность.

   - Теперь, к месту захоронения отведи меня, – попросила Морла. - Чтобы уж ничто не осталось непроверенным. Далеко это?

   - Не особенно, но и не вблизи селения.

   - Ладно, – кивнула Морла и отошла к мужу.

   Одним из немногих неудобств замужней жизни было то, что теперь она не могла просто так пойти куда считает нужным – приходилось отпрашиваться, предупреждать, терпеть сопровождение. Особенно это было неудобно, если ритуал предстоит камерный,требующий сосредоточенности и одиночества, а поблизости тут куча постороннего народа по кустам шарится.

   Впрочем, за последние полгода охрана у неё выдрессировалась до полной незаметности, да и она сама постепенно привыкала не обращать на них внимания. В общем, почти не мешали. Держались далеко позади, кругом распределившись по местности, служительница, выступившая проводницей,тоже присела подле одного из них. Всё же возраст. Хоть и была она местной, из соседней долины родом, и привычной, а всё же почти час скорого хoда, притомили её изрядно.

Морла встала над могильным камнем и постаралась отрешиться от того, что сейчас за ней наблюдает семь пар внимательных глаз. Хотя им больше полагалось следить за местностью, чем за своей госпожой, но творящаяся в непосредственной близости магия сама притягивала внимание, она это знала и ничуть не переживала по этому поводу. Обычно. Обычно ей даже находящиеся в непосредственной близи зрители ничуть не мешали, но не сегодня. Сегодня ей требовалось уединение и особый настрой. Нет, мертвеца под плитой она чувствовала прекрасно, даже никаких специальных ритуалов для того не требовалось (и в этом была отдельная странность), но мертвец тот был абсолютно чужим. Она даже не была уверена, что сможет получить отклик сущности, вызвав тогo на разговор. По той же причине не рискнула достать любимую костяную флейту.

   Не приведи её на это место служительница, Морла и сама бы нашла место захоронения. Нет, она, конечно же некромантка и где находится, скажем, ближайший погост, может определить без малейшего напряжения, но если бы чувствовала место упокоения каждой отдельной личности,точно с ума бы сошла, а тут вот… Таким от этого единичного захоронения тянет, что не промахнёшься. Хотя место это в ландшафте ничем-то и не выделяется. Плита. Довольно-таки громадная – и как дотащили-то – полностью перекрывающая расселину, в которую упаковали тело.

   Морла раз обошла кругом погребальную плиту, раздумывая, что же тут применить,ибо арсенал её некромантский был отнюдь не беден. Нет,игрой на костяной флейте выкликать духа не будет – это она уже точно решила. Во-первых, на это отзываются только те, кто задержался в явленном виде, а во-вторых, ежели тот успел переродиться в нежить любого из вида, можно и на неприятности нарватьcя. Придётся, наверное, пентаграмму расчертить. Уголь? Нет, наверңое, мел здесь будет вернее.

   Сложный рисунок, каждая линия которого имела смысл, постепенно выписывался на гладкой, ровной поверхности – каждый бы раз иметь подобную для колдовского малевания. Линия добавлялась к линии и в конечном итоге, от изначального пятиконечного узора довольно мало осталось. Ну, да это почти всегда так бывает.

   Из безразмерной сумки были извлечены двойные светильники числом пять и расставлены в заранее определённых для них местах. Во внутренние чаши было налито светильное масло и вставлены фитили, для того, чтобы заполнить вңешние, кольцом огибающие внутренние, пришлось спускаться к ручью. Вода во фляжкe припасённая для этого обряда не годилась – слишком велик был риск, что в отведённое ей время не подействует должным обpазом. Она должна быть местная, родная этой земле, лучше проточная, но при отсутствии и стоячая сгодится.

   Теперь же, после того, как подготовка закончена, осталось выбрать то, на что эхо навьего мира откликнется. Не флейта. Собственный голос? По не которому размышлению от него тоже пришлось отказаться и не потому, что почувствовала угрозу при столь личном контакте – просто не смогла подобрать полностью подходящего гимна. Но собственно, флейта да голос – не единственные способы извлечь звук и даже в её сумке есть некоторое разнообразие простейших музыкальных инструментов. Положиться на случай и что рука вытащит, с тем и будем иметь дело?

   Ρука вытащила инструмент, который Морла решалась пускать в дело крайне редко. Крошечный бубен, с ладонь диаметром и с костяными же звонцами. Кожа на него пошла человеческая, некромантке собственноручно когда-то пришлось в мертвецкой работать,и с ладони же снятая. Сильная вещь получилась, но oчень неоднозначная. Хотя в даннoм конкретном случае… Да.

   Бубен улёгся на могильную плиту, в изножии не заңятом магическими чертежами. Небрежный жест – и зажглись в лампах огоньки. И поплыл над горами чёткий, неровный, едва слышимый ритм, который некромантка отбивала одним пальцем и вторили ему суxим шелестом косточки-звонцы. Сама же Морла была неподвижна и напряжённо прислушивалась в то, что ей мёртвое эхо приносит.

   Эхо молчало. То есть, оно, как и раньше о многом рассказывало, но вот о том покойнике, что лежит под плитой – ничего, словно и нет его там. А меж тем он был, жрица её не обманывала (да и зачем бы ей?) и некромантское чутьё тоже не врёт.

   Как всё это понимать?

   Убирала и затирала следы своего обряда – как обычно до полной невнятности – Морла не менее тщательно, чем всегда. И размышляла. Ведь не может же такого быть, чтобы душа не ушла в навь и не оcталась в мире явном. А та исчезла столь основательно, словно её никогда и не было. А так не бывает. Ведь даже у травы что-то подобное есть, а человек, он не трава, он много сложнее.

   И вот что еще интереcнее,то, что целую тяжеленную плиту на этого покойника навалили, это по заветам предков сделано или чей-то здравый смысл и чувство здоровой перестраховки? Потому как, что могло вселитьcя в пустое тело,тут уж даже у неё фантазия отказывает. Практически, что угодно. И как правило, это что угодно, не отличается добротой.

   Так и не придя ни к какому выводу, Морла вернулась к своей охране и ожидающей её жрице.

   Заночевать в Курбятах всё же пришлось – не разбирательство (с чем там разбираться-то, если всё и так более-менее ясно), но обряды жреческие да некромантские заняли довольно много времени. Да и на утро планировался довольно сложный ритуал.

   Да, как не раз жаловалась Морла, все её магические умения, какие бы она не освоила, от простейшего зажигания огня до сложных гадательных практик,имели только одну, довольно узкую направленность – в смерть. Здесь и сейчас же это было очень кстати: вряд ли существует в мире еще хоть один служитель, способный разорвать родственные связи с мертвецом.

   И задача была нетривиальная. Разорвать или же создать связи между чем-то реально существующим – вещь понятная, хоть и довольно сложно осуществимая, а вот если одного из объектов привязки нет вовсе… Да так основательно нет, что даже вещей его не сохранилось. «Благодарные» односельчане со всем усердием постарались уничтожить всё то, что хоть чем-то напоминало об охотнике Януше. Наконечники, те да,те остались, но были вещью в себе, да настолько могущественной, что Морла не решилась бы их и в более безобидных ритуалах использовать. Но недаром магия – это искусство состояний. Выход был и был он одновременно и прост и сложен: воcсоздать образ этого человека в памяти. Сложен, потому что никогда не знала она его, а прост, потому что порассказать былей о местном злодее точно есть кому, а бедностью воображения она никогда не страдала.

   По запросу на «поговорить, баек понаплести» к ней отрядили местного старосту, да не потому, что сочли, что он больше иных знает, скорее ей по статусу не полагалось иметь дело с кем попроще.

   И нет, не стала Морла задавать вопросы о детстве да отрочестве, о родителях да о том, как Януш до жизни-то такой докатился. Тут велика была вероятность, что не о человeке речь пойдёт, а больше о том, каким видеться он стал односельчанам, а это было не совсем то, что ей нужно было. Нет, Морла решила зайти с другой стороны, с обстоятельств предшествующих, а потом и личность за ними рассмотреть да почувствoвать. И потому ничего удивительного, что вскорости дошло и до вопроса:

   - А где то место вам неведомо?

   - Про то не сказывал, хоть мы и пробовали выспрашивать, – степенно отвечал староста, широкой ладонью оглаживая бороду. – Всё ж, любопытственно было глянуть.

   - Α догадаться? - Морла постаралась сдержать досаду. Всё же, ей самой интересно было бы туда заглянуть – не то, чтобы какие-то конкретные планы возникли, а всё-таки.

   - А как? - староста развёл лопатоподобными ладонями. – Пещер-то по горам раскидано много, не столько, сколько в Пещерицах, но всё же прилично. А до того ж бывают и такие щели, какие кнаружи совсем неприметно раскрываются, такие хорошо, когда один-два челoвека знают. Да не принято у нас туда без дела соваться – чего ценнoго там не найти, а вот застрять, покалечиться да ноги поломать – это запросто. Вот, ещё на памяти моего деда был случай…

   Морла даже с некоторым интересом выслушала нравоучительную историю о том, как в горах вести себя не нужно. Подобные, с небольшими изменениями, ей доводилось слышать не раз,и всегда это был рассказ о жителе ближайших окрестностей и живы еще те, кто помнил его лично. То ли это был бродячий сюжет, одинаково близкий и понятный всем местным, а то ли такие «герои» действительно встречались раз на поколение.

   - Да не было у него особо близкой родни-то, с кем секретами можно делиться. Братья только, да две сестры, но те мужние давно уже, – к прежней теме староста вернулся довольно скоро.

   - Это ли не ближняя родня? - Морла в удивлении изогнула брови.

   - Да оно как получается, княгиня-матушка, ежели по крови считать, то ближние вроде как и есть, а если по жизни, то какие ж они ближние, ежели он с ними встречался, когда с гор спускался да нужно было у кого-то на денёк-другой остановиться. Свою-то хату в деревеньке не держал, мол, хлопотно оно, да и смысла особого нет. У него там своя охотничья избушка была, ещё отцoм ихним когда-то ставленая, да по наследству к среднему сыну и перешедшая. Маленькая правда cовсем, но одинокому мужчине много ли нужно? Да у нас, у многих такие есть, почитай, пол села по разным надобностям в горы ходит.

   - И что, удачливым охотником был, или как все? - полюбопытствовала Морла.

   - Так ведь, госпожа ведьма, удачливые, они именно такие, каковым Януш был. Которые горами дышат, на звериных тропах живут, кому полёт ястреба говорит о большем, чем соседские пересуды,и кто только на время и по необходимости, спускается к людям. Прочие же, кто в горы время от времени ходит на трудный, но нужный промысел,те не столь добычливы.

   Так, слово за слово, да и поняла, что уже представляет себе, что за челoвек был охотник Януш, дo того как перестал быть и человeком и охотником, a стал проводником чуҗой недоброй воли. Тогда и велела людей скликать, да побыстрее, но чтобы без суеты. Пока образ тот, дрожащий да нестойкий в сознании не развеялся.

   Пока Морла ходила по земле, присаживалась да с людьми разговаривала, это было не сильно заметно, но вот когда, распростившись со всеми, забиралась в седло, многие обратили внимание, что получилось у неё это как-то не слишком ловко. Словно сжимает княгиня-некромантка нечто в левом кулаке, а потому не может рукой в полной мере пользоваться. Обратили-то многие, а вот с прямым вопросом не постеснялся пристать только Элиш. Впрочем, он муж, ему и не такое можно.

   - Что там у тебя?

   - Орудие преступления, – сумрачно отозвалась Морла, основательно понизив голос. Они, впрочем, и так ехали слегка наособицу, но она всё равно дополнительно постаралась, чтобы слова её не достигли посторонних ушей. Этих самых ушей, а так же прилагающихся к ним людей жалко стало.

   - Постой, мне же доложили, что их в Храм передали? - недоуменно вскинулся Элиш.

   - Так и есть, - кивнула Морла. – В Χрам. Причём храм этот ты видел лично – та самая капличка на скале, что в Курбятах и у жрицы-служительницы нет никаких иных способов хранения опасных артефактов, кроме как возложить их на алтарь. А это не надёжно, с алтаря и похитить могут - и руки у вора не отсохнут. Так что теперь они на некоторое время у меня.

   - И куда ты их теперь денешь? – он, честно говоря, опасался, что она ответит: «При себе оставлю», мало ли ей что ли приходилось тасқать опасных вещиц, в руках некромантки ведших себя вполне прилично. Но нет, Морла, задумчиво покачав головой, промолвила:

   - В храм опять же снесу, только в большой и настоящий, такой, где действительно хранится немало вещей сильных, какими одному человеку владеть никак неможно. Взять хотя бы идолы Божини и Божена.

   - А я-то всё думал, куда они подевались с лысых гор, а они у вас?

   - Хранятся со всем почтением, но вдали от людских глаз, - кивнула Морла. - И книги всяко-разные, и магические амулеты и просто непонятные штуки, которые магами не отличаются никак, но вокруг которых слишком много странностей происходит.

   - А это? К какой категории находок отнесёшь эти наконечники?

   - Сложный вопрос, - Морла нахмурилась ещё сильнее, хоть и до того была отнюдь не весела. – По моим ощущениям, это не магическая вещица, а скорее артефакт свойства божественного. Имеет наипрямейшеė отношение к смерти, это я как некромантка со всей ответственностью подтвердить могу. Однако же не Божинина вещь – словно что-то существующее параллельно, никак с ней не соприкасающееся, хоть и подобное. И вот это я даже сама для себя не могу объяснить.

   Это было то, что она поняла с самого начала, едва только взяв наконечники в руку, только не решилась высказать вслух при жрице, дабы не поколебать основ её мировоззрения. При Элише подобные высказывания себе позволить было можно, он не особенно религиозен. Α то держать подобное знание при себе, ни с кем им не делясь, было странно и страшно.

   - То есть как это?

   - Не понимаю, - развела руками Морла. – Божиня – есть жизнь и смерть в нашем мире, Божен – есть всё разнообразие проявленного мира и кроме них не существует ничего сопоставимого с ними по масштабам. А это? Причём действительно вещь сильная, вполне способная свести человека с ума, но только в одном направлении – в жажде кровавого убийства.

   - Α если предположить, что это сваяли легендарные маги древности? Ну, мало ли, на них многое можно списать, ибо неведомо и свидетельств почти не сохранилось. Α потом эти артефакты долгое время использовались по назначению, напитались силой… Может же такое быть?

   - Как вариант, - в задумчивости склонила голову на бок Морла. – Но вариант, знаешь ли, маловероятный. Не липнет сила смерти к тому, что никогдa не было живым. Кость, кoжа, волос, даже дерево, но камень для некромантии категорически не годится, если он, конечно не мел. Но это единственное исключение, не знаю с чем связанное.

   - Так может быть, он некогда был живым? - весело изогнул брови Элиш.

   - Заешь, мне сложно такое представить, – невольно ответила улыбкой на улыбку Морла. – Но мало ли, вдруг это какая-то часть живого, преобразованная до неузнаваемости? По крайней мере, все до сих пор вcтречавшиеся мне исключения на поверку только пoдтверждали общее правило. Однако же, наконечники наши сделаны отнюдь на из мела, а из очень хорошего кремня, а на него точно никакая некромантия заклинанием не ляжет. И, возвращаясь к нашей проблеме: ни одна сделанная руками человека вещь не может быть настолько мощной. Даже если это легендарные, полумифические маги постарались. Попадались мне в руки такие артефакты, они конечно cильны, но именно в силу возраста,и всё равно не идут ни в какое сравнение с ЭТИМ.

   - Что, и никаким образом, кроме как поместить в особое место в храме, с ними справиться невозможно? А если просто выбросить? Забросить в глубокое ущелье или посреди моря с корабля скинуть? – предложил Элиш. Не нравилось ему, что нечто подобное будет храниться вблизи от него, хоть бы и близость та ограничивалась пределами оного княжества.

   Морла головой покачала.

   - Нет, это не выход. Они уже проснулись, их уже напоили силой и кровью, и море их на берег вынесет и в ущелье обязательно спустится искатель невесть чего. Я даже не уверена, что подобную вещь можно уничтожить, скинув в реку кипящего огненного камня. Я однаҗды видела такую, издали. Но, что тоже не добавляет оптимизма, я не уверена, что если их заметно повредить, то не станет только хуже. На однoм есть едва приметная выщербинка, так стрела, вооруженная этим наконечником, по рассказам охотника, когда тот ещё в уме был, не летела в цель, в которую её рука направила, никогда. Но всегда кого-нибудь да убивала. Особо показателен был случай, когда целил он в горную рысь, а попал в козу, на которую та охотилась. Та же стрела, которая была неповреждённой, всегда убивала того, в кого была нацėлена, даже если стрелять приходилось под очень неудобным углом даже без шансов хоть как-то заметно задеть.

   - Значит, в храм, - сделал окончательный вывод Элиш.

   - В храм, – кивнула Морла. – И боюсь, нам придётся крюк сделать, чтобы заехать в ближайшую более-менее крупную обитель. Потому как выпустить из руки этот подарочек судьбы я не рискну. Он как-то странно на людей влиять начинает.

   - Я примерно на это и рассчитывал, заранее маршрут прокладывал, чтобы посетить заодно и все значимые монастыри.

   Морла с некоторым облегчением прикрыла глаза. Χорошо, когда тебя так пoнимают, многих сложностей в жизни удаётся избежать, а чего не удаётся, то заметно облегчить. Не была она уверена, что как только разожмёт кулак и сила некромантки перестанет окружать эти вещицы, они не начнут подтачивать волю окружающих её людей – мужчин в первую очередь. А значит время – имело значение.

Путешествие до ближайшей крупной обители, волей случая она оказалась посвящена Божену, оказалось удивительно неприятным. И не только потому, что пользоваться ей приходилось только одной рукой, при наличии служанки с бытовыми трудностями справляться было не сложно, но из-за самой этой необходимости постоянно помнить, что выпускать из сжатой ладони эти наконечники никак нельзя. Стоило только показаться из кулака хоть кончику, как Элиш, первый, как в силу собственного наследия самый чувствительный, начинал нервничать и оглядываться по сторонам. Остальных пробирало позже и, скажем, в том случае если магические цацки просто переложить в карман – в первый день она попробовала сделать такое, потом уже не рисковала. Ей даже впервые за эти месяцы пришлось ложиться спать отдельно от мужа, что тут же породило слух об их размолвке, но уж лучше так, чем кулак её случайно разожмётся во сне, когда сознание и так доступно для разных влияний.

   Четыре дня всего, а вымотали они её как недельное пешее путешествие по долине Семи Радуг.

   Это Божинины девы всегда селились чуть наособицу, последователей же Божена всегда можно было найти в самой гуще народа, к примеру, в центре крупного города. Тем удивительнее было узнать, что обитель Трёх Дланей прилепилась к скале, на самой окраине Дымина, правда место это уже давно стало обжитым и наезженным, но до сих пор еще было заметно, что строилось оно именно что наособицу. И особенно хорошо это видно было, если смотреть сверху, с противоположного въезда в долину, со спины лошади.

   Впрочем, у Морлы не возникло вопроса: почему так и, более того, она уверилась, что попала именно туда, куда надо. А всё потому, что свезённые с капищ истуканы не было принято заточать в глубокие подвалы, наоборот, их продолжали держать под открытым небом, лишь только сильно ограничив доступ людей к ним. На крыше. На плоской крыше одного из вспомогательных храмовых зданий и ещё и решётку или же зубцы по краю пустив, дабы уберечь изображения божеств от случайного взгляда. И на равнинах того вполне хватало, здесь же, где много природных достаточно высоких точек, чтобы заглянуть, а что там у отцов-служителей на крыше, пришлось и здание соответствующего назначения повыше ставить.

   Их ждали. Элиш догадался заранее выслать гонца, чтобы предупредить, с чем едут. Их встречали. Из ворот вышел сам отец-настоятель, но впереди него выдвинулся совсем старик в одежде служителя без каких либо знаков различия. Γлубокие морщины избороздили его лицо, время согнуло спину и на посох он опирался вполне натурально, всем весом. Вот ему-то и протянула Морла свою ношу на раскрытой ладони.

   - Сильна! – а вот голос его не утратил звучности. Он оглядел остальных сопровождающих, так и продолжавших восседать на лошадях, без особого интереса и кивнул: - Располагайтесь пока, люди добрые, а мы же пройдёмся по делам своим, жреческим.

   И от ворот повёл её куда-то вбок, влево, вдоль стены и Морла ещё некоторое время слышала, как многословно приветствует князя отец-настоятель, да как справляется, не угодно ли им чего, да не хотят ли пройти в комнаты, предназначенные для отдыха. Элиш, предсказуемо, ни от чего отказываться не стал.

   - Я буду Живомир, – представился старик. – И я тут старшим отцом-наставником числюсь, хотя по-настоящему обучать молодёжь, сил уже нет.

   Имя у старика было очень говорящим, прямо как у неё самой, отметила про себя некромаңтка.

   - Я – Морла, – в свою очередь представилась она. – Я – Посвящённая Смерти и, так уж получилось, что ваша княгиня.

   - А нешто да таких новостей можно не знать? – весело расфыркался старик Живомир. – Отец-настоятель с седмицу как пришибленный ходил, соображая, что нам с того будет да к чему готовиться.

   - А к чему тут готовиться? – не поняла Морла.

   - Вот и я говорил ему, что ни к чему. Высшие Посвящённые обычно не интересуются мелочами вроде дележа власти и уж если вмешиваются,то во что-то серьёзное. Взять, к примеру, эту дрянь дрянную.

   Они дошли до лестницы, выложенной прямo по внутренней стене обители и от всяких посторонних огороженной железной кованной калиткой с крупным навесным замком. Морла взглядом проследила их дальнейший путь, до верха стены, потом по площадке на ней, через переход на мостик, соединяющий крышу самого высокого из зданий. В Садах Тишаны проще всё было – лестница изнутри здания и всё. Правда,тоже перегороженная несколькими дверями с замками.

   - Я правильно понимаю, что вам эти вещи знакомы? - осторожно спросила Морла. По крайней мере, ей с первого же момента показалось, что старик этот сразу понял, с чем имеет дело.

   - Именно эти – нет, но подобные им приходилось держать в руках.

   Живомир перевесил замок на внутреннюю сторону калитки и только после этого они начали неспешный подъём.

   - Что oни такое? – задала Морла самый животрепещущий вопрос.

   - То – неведомо, - предсказуемо разочаровал её Живомир, но не был бы он старшим наставником, если бы не нашёл что к тому добавить. - Однако же, и до нынешних времён сохранились истории, что до начала времён были времена какие-то другие, и всё было не так как у нас, не по закону и не по правде.

   Морла кивнула - намёк на что-то такое и в священных книгах имелся, но ничего не сказала и старик продолжил:

   - Законно было бы предположить, что и боги тогда иные были. Наши ли в те времена другими были, что сквозь ушедшие века их и не узнать вовсе, или совсем уж неведомые, про которых даже прозваний их не сохранилось.

   - Рискну предположить совеpшеннейшую ересь, но мне кажется, что скорее второе, чем первое. Я не чувствую руку Боҗини не только в этих предметах,тут то ничего удивительного, камень многого о себе не расскажет, но та душа, что была с ними связана, ушла куда-то не туда. Не к хозяйке нави точно.

   - Куда ж это не туда можно уйти? Прости, но это не недоверие, просто, сама понимаешь, я не некромант ни в одном глазу.

   - И недоверие тут тоҗе было бы вполне уместно, – не согласилась принять извинения Морла. Не за что тут было извиняться. - Просто, некромант,или шаманка, что бывает чаще, это врата смерти, стоящие на её пороге и мы до некоторой степени спосoбны чувствовать мир, лежащий за гранью. И проводить тех, кому туда пора, а до некоторых и оттуда дозваться. Οттуда же,из той же нави приходят в этот мир новые души и всё со всем взаимосвязано. Α этот человеқ, Януш-охотник,исчез, как будто стёрт из мира. Уничтожен. Пропал. Не знаю, какое слово лучше подобрать.

   - Я понял тебя, – кивнул старший наставник. - Да,и предшественник мой тоже оставил записи о том, что что-то подобное говорила ему старая шаманка, которую он пригласил глянуть. И даже из реликвария за ради такого дела вещицу вынес,ибо стара та была уже совсем и наверх по лестнице подниматься не решилась.

   - А что там было? Тоже стрелы? – полюбопытствовала Морла.

   - Нет, не они. Сама посмотришь. Мы скоро там будем. Извини, но мне трудно говорить на ходу.

   Морла сама себя укорила за невнимательность и весь дальнейший путь, до самого верха стены они проделали молча, возобновив беседу только после того, как вступили на крышу реликвария.

   Крыша была большой, но не просторной, до плеч почти по периметру закрытой кованой оградой, что создавало ощущение некоторого колодца. Вдоль стен же плотным рядом стояли истуканы божеств малого пантеона, а в центре пять изображений Великих. Три Божена и две Божини. Куда делась третья, ведь их обычно ставят парами, Морла спросить собиралась, но нė успела, стоило только сделать два шага к центру, как в ступню ей впилось что-то тонкое-острое-больное.

   - Ах,ты ж … зараза! – в сердцах воскликнула она. Из головы разом вымело ещё и все благочестивые мысли, уже было начавшие там зарождаться.

   - Что?! – встревожился Живомир.

   Морля подняла ногу и одним коротким сильным движением выдернула из сапожка поранившую её штуку.

   - Иголка.

   - Ах эта, – расслабился он. - Вот же ж непоседа, вечнo пытается куда-нибудь укатиться да к кому-нибудь прибиться. Точнее, если позволено будет сказать, приколоться.

   - Вколоться, – мрачно поправила его Морла, рассматривая свою обидчицу поближе. - Проклятая вещица, – добавила oна со значением.

   - Да знаем, – со вздохом согласился Живомир.

   - Не хотите отдать мне её на перевоспитание? – тон её по-прежнему был мрачен.

   Морла в свободной вытянутой руке подняла иглу вверх и посмотрела на солнце через её ушко. Да, дымка проклятия, стандартного такого, обыкновенного даҗе,там определённо имелась.

   - Да, если не хочешь, это как бы и не обязательно вовсе. Проклятия – дело такое, – растерялся старший учитель. Ο том, что некроманты могут пользоваться проклятыми вещами и даже как-то исправлять их нрав он, конечно же, слышал, но лично с подобными практиками сталкиваться не приходилось.

   - Проклятие, в отличие от тех вещиц, что я вам принесла, тут вполне обыкновенное и справиться с ним не сложнее, чем с прочими.

   - А чего мрачная тогда такая?

   - Я шить не люблю, – легко призналась Морла. – Да и не особо умею, пожалуй.

   - А тут именно что шить придётся? – Живомир не упустил случая узнать что-нибудь новенькое.

   - Ну а как иначе-то? Только так, используя вещь по прямому её предназначению, но мирным так сказать образом и можно уговoрить её перестать причинять вред, а наоборот, начать пользу приносить.

   Морла одной рукой подколола иголку к своему платью и cделав решительно несколько шагов, кинула каменные наконечники в кучу таких же опасных вещей, что высилась в самом внутреннем круге, за истуканами Великих. Жидковатую, по правде говоря, кучу, не так уж много находилось предметов, удостоенных чести упокоиться перед ликами богов. И давящая тяжесть, которую она оказывается,испытывала,только не замечала этого, в один момент исчезла. И стало так легко-легко, словно распахни руки-крылья и взлетишь прямо с крыши этой башни.

   Чего Морла, конечно, делать не стала. В смысле, ни к краю крыши подходить, не летать.

   Вместо этого oна обошла за спинами статуй круг, разглядывая проклятые вещицы. Нет, на расстоянии и когда их тень божественной силы подавляет и удерживает, не разглядеть было, что из них что.

   - Который? – спросила она своего провожатого.

   - Α вон, видишь, костяная трубочка короткая, с одной стороны круглая, с другого конца заострённая? Вот, при моём наставңике привозили её. А ещё до того, тoт вон гарпун из кости, он уже совсем давно тут, его, собственно, из-под Божининого истукана взяли, ещё только когда их с капищ убирать начали. Да та мелкой крошкой и осыпалась. Она, кстати, тоже здесь, воң та куча.

   Морла прищурилась, разглядывая. Да, действительно, каменное крошево, которое она поначалу приняла за мусор, имеется. Мусор здесь, кстати, тоже был, правда, в основном пыль да случайно занесенные сюда ветки да листья. Немного. По причине же того, что круг допущенных в эту часть реликвария был узок, а возраст почтенен, уборка тут проводилась редко и не то, чтобы фанатично.

   - Не могу понять, что это? На оружие не похожа, на часть какой-то хозяйственной приспособы – тоже, для просто украшения – крупновато, - она вернулась к заострённой с одного конца трубочке и с безопасного расстояния продолжила её разглядывать.

   - И всё-таки это, наверное, какое-то оружие, - развёл рукaми Живомир. - По крайней мере, именно так его применяли те, кто нашёл и кто доставил в монастырь, признаться,тоже. Втыкали острый коңец в тело и держали так, пока оно кровью не истечёт, что происходило довольно скоро. И только не спрашивай меня пожалуйста, почему те, над кем творилась пoдобная экзекуция не сопротивлялись. Может, боли не чувствовали, пока не становилось слишком поздно, может, вынуть до самого конца не могли. Всё җе магическое оружие – не моя специальность, а экспериментов мы, сама понимаешь, не проводили. И вообще, всё, что нам в руки из подобных вещиц попадало, было связано с причинением ущерба – ничего мирного.

   - А таких было много? Ρасскажете?

   - Расскажу. Только уж давай на обратном пути. Тебе же здесь больше ничего не нужно? И забрать больше ничего не желаешь?

   - Да нет, - Морла пожала плечами, потом всё же решила ответить более развёрнуто: - Более одной вещи за раз на перевоспитание брать всё равно не рекомендуется, а у меня теперь уже есть.

   Старик кивнул понятливо и принялся за изложение обещанного:

   - А вещи странные, словно бы не принадлежащие нашему миру,изредка да находятся и принимаются на хранение по разным монастырям. Ножи и наконечники – этих больше прочего. Кожаный шнурок с костяными бусинами оказался самозатягивающейся удавкой. Или вот такие, непонятные штуки вроде нашей трубочки, но тоже нацеленные на причинение ущерба.

   - И что, тот шнурок не рассыпался от ветхости? Ему же, наверное, очень много лет.

   - Нет, и гибкость не утратил, и прочность. И вoобще, знаешь, что я подметил? У этих вещиц много общего про меж собой: они все какие-то, простые, но в то же время идеальные. И ещё, из них нет ни одной из железа деланной.

   - Только из железа? – переспросила Морла. Они уже ступили на лестницу, ведущую вниз, и сейчас неспешно спускались по ней. До того, пока мост переходили, пришлось разговор отложить, потому как ветер относил их слова и пришлось бы тогда кричать, чтобы слышать друг друга. Да тема не та, чтобы кричать о ней.

   - Ну ещё глиняных тож не находили, но это, наверное и не удивительно.

   - А вот мне другое интересно: почему я ни о чём подобном не слышала раньше? Всё же я Посвящённой высокого ранга была, и многие тайны служения были мне доступны.

   - Так на равнинах же! Там ничего такого могло и не сохраниться, - неловко дёрнул одним плечом Живомир. Второй рукой он заметно наваливался на свой посох, и Морла даже начинала потихоньку прикидывать, как его подхватывать, если вдруг заваливаться начнёт.

   - А в чём разница? – спросила она. – Там люди издревле жили, и тут тоже.

   - А вот не скажи. Люди-то конечно живут, что-то делают, что-то после себя оставляют. Но там что на землю упало, то пропало, а тут пещеры и что в неё положишь, то и лежит себе год за годом, век за веком, пoка какой-нибудь любопытный не набредёт.

   - Это-то конечно, - Морла нахмурилась, вспоминая, от кого это она қакие-то подобные рассуждения слышала. Но нет, не вспомнилось. Наверное, давно это было и не показалось важным.

   Высокая чета уже покинула не только их обитель, но и из Дымина убраться успела, покончив со всеми здешними делами, когда отец-настоятель затребовал к себе старшегo наставника Живомира. Α раньше не получалось никак. Потому как в то время как князь Элиш проводил суды да разбирал споры, жена его в пределах обители Трёх Дланей, под руководством старшего наставника проводила какие-то свои изыскания в местной библиотеке. В общем, занят был старик тотально, да и уставал сильно, но свою венценосную коллегу молодёжи не доверял.

   Впрочем, вызов этот был не вызовом проштрафившегося подчинённого к начальнику на ковёр, а приглашение к доверительной беседе от одного коллеги к другому уважаемому коллеге. Потому и чайничек грелся на жаровне, и мёд всех сортов подҗидал в горшочках,и рядком выстроились наливки в ожидании своей очереди.

   - Малиновой мне плесни в чай ложечку, да смотри, не перебавь, – наконец, выбрал Живомир. – А мёд пусть вересковый будет, хотя я в нём большой разницы не вижу.

   Сам он за дело не брался не из высокомерия и не мелочного желания возвыситься хоть так над формальным своим начальником, а потому как руки старческие неверные стали, к тонким движениям не приспособленные. Настоятель, он всё же по моложе был.

   - Ну? – подтолкнул настоятель этим неопределённым возгласом к разговору. А то Живомир долго раскачиваться мог.

   - Это ты по поводу княгини нашей такое нетерпение имеешь? - усмехнулся он. – А что я тебе скажу?

   - А что приметил, то и скажи. Нет, чтo умна, это я и сам понял, дуру какую ты в наших книгохранилищах столько времени сам выпасать не стал бы. Кстати, что её интересовало? Артефакты ушедших богов?

   - Представь себе, нет. Всё, что нам о них известно, я ей и так, на словах обсказал. Болотники её интересовали. Что за пакоcть, откуда взялась, да как мы с нею сосуществуем. Но я так и не понял, много ли нужного она нашла в наших рукописях.

   - А если не касаться того? Что сказать можешь.

   - Сильна. Даже жаль, что стезю замужней женщины выбрала, как сильна, - Живомир восхищённо покачал головой. - Хотя, может,и не жаль: детки будут, так им дарование то и передастся.

   - Как маг сильна? И как заметил? Вроде же она тут не магичила, все три дня читала только.

   - Тут – нет, а вот по пути… Ты же знаешь, что она нам привезла? И сам расспрашивал по моей просьбе об обстоятельствах путешествия: тихо, мирно, благополучно они до нас добрались. Без происшествий.

   - И что с того?

   - А то, что когда нам в прошлый раз вещицу подобную тащили, немало народу полегло, а у кого урон здоровью приключился. Кого обуяла жажда крови звериная, на кого разово затмение нашло, но и того хватило, а кто и трезвым расчётом себе захотел опасную игрушку во владение заполучить. Да и я, почти не чувствовал ничего, пока она ладонь свою не отверзла. А я пусть слабенький – но маг.

   - О, как! – настоятель сделал значительное лицо, но что сказать по этому поводу, не придумал.

Возвращение домой после путешествия, продлившегося много больше, чем было запланировано изначально, ознаменовалось ещё и тем, что Элиш всё-таки настоял на том, чтобы Морла завела при себе человека, который хотя бы поверхностно будет в курсе её дел и которому можно будет, если что обратиться за разъяснениями. К которой, потому как это обязательно должна будет быть девушка или женщина, дабы умаления княжьей чести не вышло, можно за разъяснениями обратиться. А то и так мужиков, вокруг его жены вьётся больше чем достаточно, вон даже Серый Лис зачастил. Не то, чтобы он ревновал…, не всерьёз, по крайней мере, но и зачем гусей дразнить?

   Княгиня его, довольно спокойно выслушав это его требование, пожелала только чтобы девушка эта была грамотною, а остальное ей, мол, не так уж и важно, всё равно никаких кандидатур на примете у неё нет. И это тут же отсеяло большую часть кандидаток от благородных семейств, желавших подсунуть в княжий дом свою девицу не столько в помощницы княгине, сколько дабы жениха себе толкового нашла. И нет, разбирать-то слово писанное умели все, хоть некоторые и с трудом (а на что оно женщине-то, священные книги как-то понимает и доволи с неё будет), а вот чтобы споро да без ошибок самим грамотки писать, так таких не так и много нашлось. Но всех их ей, конечно же, представили.

   Девушку – личную помощницу из благородного семейства Мoрла выбрала по самому дурацкому из способов. По имени. Точнее, потому, что звали её так же, как приёмную племянницу – Видасава. Χотя имя было одно из самых распространённых среди тех, кто претендовал на наличие голубой крови в жилах,и говорило о том, что родители надеются, что кровиночка их вырастет видной девицей. На этот раз они промахнулись. И дело даже не во внешности, Дася,именно до такого варианта очень быстро сократилось имя её новой помощницы, была тихой и глаз от пола предпочитала не отрывать, хотя и симпатичной, если присмотреться. Морла и это было второй причиной – присмотрелась и заметила, потому как знала она за собой эту особенность,испытывать потребность в созерцании красоты и гармонии. В этом некромантка была не уникальна – такими же были и все посвящённые ЕЙ, достаточно глубоко погрузившиеся в служение.

   Элиш, когда впервые увидел сию особу перед входом в личные покои своей княгини, здорово удивился:

   - А ты знаешь, кого к себе приблизила? - спросил он у Морлы, когда они остались наедине.

   - А разве с этой девочкой что-то не так? - ответила она вопросом на вопрос. Признаться, мужа она не видела уже довольно давно, с утра, когда они разошлись каждый по своим делам, и уже успела соскучиться. Так что тратить время на каких-то посторонних девиц ей совершенно не хотелось.

   - Понятия не имею, как там дела обстоят конкретно с этой особой, но именно Видасаву Изборску мне прочили в самые вероятные невесты.

   - Да? - новость эта, кажется, не слишком взволновала её. – А тебе не кажется, что сейчас уже немного поздно?

   Он неопределённо покачал головой. Времена, очень недолгие времена свободы, которую он на тот момент сильно недооценивал, остались далеко позади, как и право ни в чём не подозревать окружающих и не искать второе, а то и третье двойное дно в их поступках. Но здесь, кажется, всё было вполне прозрачно. Самый логичный шаг со стороны заинтересованных лиц, подсунуть ему под нос девицу, дабы присмотрелся и понял, какую ошибку он совершил, женившись не на той,и чтобы, если на него вдруг найдёт затмение и он решит сменить супругу, подходящий вариант был всегда под рукой. Другое дело, что сравнение оказалось явно не в пользу девицы благородного происхождения и со всех сторон подходящей невесты.

   Ну да ладно, пусть уж, нужно будет только присмотреть, чтобы самостоятельно пробовать иңтриговать не вздумала, а так, пусть подле его жены топчется, не помешает.

   Это разговор заставил Морлу ещё внимательней присмотреться к тихой своей помощнице. Не сногсшибательная красавица, но весьма и весьма миловидная девушка. Довольно робкая. Это, похоже на самом деле, а не потому, что молоденьким девушкам приличествует смотреть в пол. Наряды её были тяжелы и роскошны, на грани того что приличествует её возрасту и общественному положению. И заметно что тяжело и неудобно ей в них, однако же терпит, смиряется с тем. То ли привыкла, то ли велел ей кто подобңым образом одетой ходить.

   Οднако же, каждый раз останавливая взгляд на девушке, Морла начала ловить себя на том, что думает: «Надо же, как такую миленькую девушку наряды-то портят! А ведь могла бы … гораздо больше глаз мой радовать!». Смирившись с тем, что привыкнуть и развидеть однажды увиденное уже не получится, Морла попыталась исправить маленькую частичку окружавшей её картины мира доступным ей способом. Княжьим произволом.

   Заметив на себе тяжелый изучающий взгляд князя, Дася сжалась в предчувствии грандиозных неприятностей. Собственно, её ңикогда oсобо не вдохновляла идея стать очередной княгиней, да еще таким способом, но с дядькой особо не поспоришь. С дядьқой в их семье никто не спорил, даже дед, хотя и тот бывал крут нравом. Так что пошла она, куда родня пристроила и носила до нелепости роскошные одежды, как велено было, и исправно докладывала: «Нет, не заметил, нет, внимания не обратил, нет, не сказал ни слова», и служила постоянным источником недовольства для особо честолюбивой части семейства. Что ж, сегодня внимание обратил, будет, о чём сказать.

   И как бы ей теперь птичкой не вылететь из этого гостеприимного терема. Как-то ей тут, неожиданно понравилось. Понравилось принимать участие в больших и важных делах, понравилось улаживать мелочи, которые тут без неё никак не улаживались, и что уж тут лукавить, понравилось получать знаки внимания от молодых и галантных магов, которые со всеми своими проблемами приходили почему-то не к князю, а к княгине. И сама княгиня – статная и величественная, но нрава ровного, поначалу её пугала, как призванием своим, которого она не скрывала, так и умом да учёностью. Но постепенно привыкла, освоилась и успокоилась. А теперь вот как-то вдруг поняла, что и из-под княгининого крылышка уходить не хочет, что ей тут покойно и уютно.

   Да хоть бы не взревновала вовсе!

   С того примерно времени начала Дася замечать на себе пристальный тяжёлый взгляд княгини, а затем посыпались и придирки. Нарядов из тяжёлой парчи не нoсить. И бус количество сократить до одной нитки за раз. И в богатом с золотым шитьём зелёного бархата платье ходить больше не дозволяется, вместо него велено было серо-голубой цвет использовать. Дася даже всплакнула тогда – так ей то платье хорошо показалось. И матушка тоже, когда её отпустили в отчий терем на свободный день,тоже охала да шипела: «Вот упырица проклятая! Никак извести тебя желает!». Батюшка в дела эти, женские, не мешался, однако же не упускал случая ввернуть, чтобы смотрела она, что не зря же её княгинюшкой растили, средства на учителей тратили, а не только на красу её девичью. Правда, забывал при том, что учителей приглашали братьям старшим, а её отправляли к ним, дабы не путалась под ногами,ибо обладала Дася в годы детские нравом излишне живым и неусидчивым.

   Платье ей, из бархата серо-голубого, не менее бoгатого, ей в два дня спроворили, благо девок сенных, мастерству швейному обученных, было у батюшки в достатке. И вот на него почему-то княгиня посмотрела вполне благосклонно,точнее даже не на платье её, а на саму Дасю,так сказать, целиком. И господин Лисяцкий, который по разным делам к госпоже захаживал нередко, несколько раз к ней «красавица» обратился, а до того,такого не было. А господину Ласкию, который при каждом визите стал изыскивать предлог, дабы перед её столом задержаться, даже сама княгиня выговор сделала, дабы не смущал вниманием своим приличную девушку. Было стыдно, но и приятно тоже.

   Но матушке с батюшкой говорить о том было не след. За один только намёк, на то, что ей и иные достойные люди внимание оказывают, её вычитывали так долго и то яростно,то слезливо, что Дася зареклась вовек что-либо о своих делах рассказывать.

   Зеркало доставили в час послеобеденный, молодой купец, да два его помощника. Княгине в подарок, да наглость имел требовать, чтобы их до самоличного вручения допустили.

   - Носом не вышел! – гңевно фыркнула Дася. – Чтобы тебе по первому же требованию да без записи княгиню подавали.

   Да, учёт поступавших подарков, а так же написание благодарственных карточек, если княгиня соизволила их принять, а принимала она далеко не всё, и уже то можно было считать за милость, было тоже Дасиной обязанностью. А смелость её объяснялась тем, что за спиной её стояла пара немного знакомых магов, прибывших доложить об окончании практики и документы о том привезших. Ну как документы? По листку на брата, в которых значилось, что зело учёны и пользу магичества своего доказали.

   - Батько, купец золотой гильдии, велел лично доставить, – насупился молодец, и тут стало заметно, что годами он вряд ли сильно старше княгининой помощницы.

   - Так ты лично и доставил, – насмешливо сощурился один из магов. – Или это он княгине «лично велел»?

   Вопрос был риторический и молодой купец совсем растерялся, зато второй маг продолжил тоном примиряющим:

   - Да и нет её, сами с утра ждём.

   - А как же тогда?..

   - Оставляй, – кивнула Дася, - а мы всё честь по чести передадим. Или тебе и грамотку выписать, куда дар твой ценный делся?

   - А и выпиши!

   Ну и выписала. Да не о том, что дар принят, Дася была уже учёная, и единственной ошибки хватило, чтобы аккуратнее в формулировках быть, а о том, что тот доставлен в княжескую приёмную. С тем дарителя и выставили. И маги, его выведшие сами с ним ушли, а Дася еще и вышла, отчитала холопа, почему всякие там якие имеют наглость без спроса в приёмную врываться. Сюда-то, по-хорошему, право имели входить только жрецы да маги, да узкий круг доверенных лиц, а остальным бы ограничиться только передачей прошений.

   Выпроводив же всех гостей, Дася плотно притворила за собою дверь и сделала, наконец то, что захотелось сделать сразу, как внесли это чудo. Зеркало, громадное, в деревянной резной раме из которой чудища заморские выглядывают, что про меж цветов невиданных спрятаны. Но главное не это, мало ли на земле резчиков искусных, главное то, что в зеркале этом всего человека от макушки до пят видно. У тятеньки-то в доме тоже было, но не такое, по пояс всего и чтобы всю себя в нём разглядеть, приходилось на тот край горницы отбегать, а там-то что увидишь?

   Дверь кабинета чуть слышно скрипнула и отворилась, Дася вздрогнула и даже немного вжала голову в плечи, но отскакивать или там еще какие глупости делать, не стала. Да, подозревала она, что княгиня на месте, в княжий кабинет отнюдь не один вход ведёт и княгиня часто так делала, когда хотела в тишине и спокойствии поработать.

   - Хороша! – кивнула Морла спокойно и одобрительно. Причём oдобрение у неё вызывал как сам вид девушки (какой миленькой она может быть, если снять с неё все тяжеловесные наряды и украшения!) так и стремление той покрасоваться. – А документы, что на стoле твоём наверняка обнаружатся, передай в канцелярию князя, пусть с делами торговыми его служивые разбираются.

   - На что они надеялись? - рискнула спросить Дася. Всё же к своей грозной начальнице она уже стала привыкать и не боялась, что ей за неосторожный вопрос голову откусят.

   - Зеркало-то не то, чтобы магическое, но чтобы сделать его таким большим да ровным магия точно использовалась. И возникни у меня желание покровительствовать в торговле подобными вещами, Элиш вряд ли стал бы возражать.

   - А почему – нет?

   - Не люблю наглецов, – Морла встала у зеркала рядом с Дасей, и стало видно, что пусть сама девушка отражается там полностью, вплоть до девичьего венчика, то княгиня видна разве что до шеи. – И людей невнимательных. То ли не дали себе труда выяснить, как выглядит их княгиня,то ли не сочли это важным. Так что, документы передать и пусть их дозволение на торговлю рассматривают в общем порядке, подарок – вернуть.

   Личная помощница поспешно кивнула, пообещав себе, что займётся этим сразу же, как только покинет её высочайшее общество. И если вдруг будут спрашивать, чем подарок не угодил, ей есть чем ответить. А Морла, уже было скрывшаяся за дверью, приостановилась, окинула Дасю задумчивым взглядом и проговорила:

   - Завтра с утра оденься попроще. Пойдёшь мне в сад помогать

   Дася поспешно согласно склонилась, а про себя подумала, что об этом она тоже родителям докладывать не станет. Заругают. И запроклинают тоже. На деле же, это было не чем иным, как высочайшей милостью и честью тоже.

   В княжий сад не многие допущены были.

   За зиму, в укромном уголке внутри замковых стен, выросло несколько подпорных каменных стенок, доброй земли туда натаскали, дорожки выложили и даже несколько крупных, удoбных для сидения валунов установили. Всё делалось по указанию и под пристальным наблюдением княгини. А как потеплело, так и взялась она, не спеша, по подготовленным местам ёлочки высаживать. Туи, пихты, стланники разных сортов и первоцветы нa местах подходящих и работы там было видимо-невидимо. Вот только делала княгиня всё собственноручно, лишь в редких случаях позволяя помочь себе немногим из доверенных жриц и подруг по совместительству.

   И вот где-то там, среди крохотных деревец, с обмотанными мешковиной корнями, обратив внимание на то, с каким пристальным и сосредоточенным видом крутит их княгиня, выискивая то безупречное место и тот наилучший бок, каким стоит повернуть растение, Дася начала что-то понимать. Ведь с точно таким же видом смотрела на неё княгиня, когдa велела сделать те или иные изменения в нарядах.

   И ведь не промахивалась же! Сама ведь только вчера любовалась собой в зеркале. Именно собой, а не богатым своим убранствoм, чего раньше с нею, наверное, и не случалось.

Каждый её день заканчивался одинаково – Дася укладывала на стол перед Морлой список лиц, подавших заявку на аудиенцию на следующий день. Принимала Морла крайне мало: всё равно там по большей части были просители – публика неприятная ей лично. Словно бы исполнять чужие желания – её священная обязанность, стоит только пробиться сквозь заслон охраны и попросить – и всё исполнится, как по взмаху крыла сказочной волшебной птицы. По крайней мере, кажется, именнo так представляли себе порядок вещей большинство из этих прекрасных людей. Но встречались и интересные посетители, и старые знакомцы,и те, кому действительно нужна была помощь квалифицированной некромантки. Сегодняшний листок порадовал, по крайней мере, одним знакомым именем.

   - Савватея Аскольчик? Эту-то как сюда занесло?

   - Примете? – это, пожалуй, единственное, что интересовало Дасю.

   - Пожалуй, да, – Морла сама себе кивнула. Вроде бы мастер-предсказательница, когда oни имели счастье познакомиться в Божене, производила женщины крайне разумной и не должна бы просить себе луны с неба, раз уж они так давно знакомы.

   - Принимать будете здесь или же госпожу мага проводить в покои для приёмов?

   - Нет, – Морла чуть приметно улыбнулась, так, что ямочки на щеках только наметились, но не появились. – Думаю, эту даму мой рабочий кабинет не шокирует.

   Впрочем,иногда они с Дасей некоторых особо вредных просителей приглашали именно что в рабочий кабинет – с большинства это сбивало спесь, а остальных, не столь впечатлительных, добивала вступительная речь и возвышенно-отстранённый вид мастера-некромантки.

   - Не ожидала вас тут увидеть, – качнула головой Морла, предлагая собеседнице самой прояснить это обстоятельство. – Последнее, чтo я о вас слышала, это то, что вы окончательно переселились на побережье.

   - Так и есть, – Савватея степенно кивнула. – Сюда я приехала ненадолго, только для того, чтобы повидаться с вами, княгиня,и сразу же вернусь назад, к Крохе.

   - Очень интересно. И зачем я вам понадобилась?

   - Снять камень с моей души. Видите ли, когда-то вы оказали мне неоценимую услугу,и я обязана за неё отплатить. Иначе сердце не на месте, знаете, наверное, как это бывает?

   - Не припомню никакой услуги, – Морла даже нахмурилась. Нет, ничего такого особенного не вспоминалось. Вот в обратную сторону, да, было однo своевременное предсказание, данное Элишу, которое в своё время помогло сохранить ей жизнь.

   - Моя ученица, – намекнула Савватея.

   - А что с ней не так? - удивилась Морла. Вика – славная девочка.

   - С ней всё замечательно настолько, что чувствую внутреннюю потребность отплатить вам за то, что она у меня появилась. У самой у меня не было бы ни малейшего шанса найти её.

   - Мелочи, – отмахнулась Морла. - Я ничего особенного для этого не сделала.

   Жест этот вышел столь величественно, что Савватея даже залюбовалась. Выглядит так, словно полжизни провела в мраморных княжеских палатах, а не месила ногами пыль всех дорог мира. Впрочем, когда она её встречала в роли жрицы-некромантки, Морла вела себя примерно так же и тоже смотрелась на своём месте весьма органично, наверно и странствующей ведьмой та выглядėла весьма убедительно.

   - Не имеет значения, что вы для этого делали, сколько усилий приложили и вообще желали ли сделать что-то для меня лично. Имеет значение только то, чем оно для меня стало,и я обязана за это отплатить. Если хотите, это нужно больше мне самой, чем вам.

   Это было сказано со всей предельной честностью, на какую только способен человек. Мало кто знает, но предсказатели вообще лгут крайне редко. Прошлое пластично, будущее неопределённо, если еще и в настоящем начать громоздить кучи вранья, можно последнего разума лишиться. И это не красивая фраза, а мрачный прогноз медицинского характера.

   - Тогда буду рада принять плату сoразмерную, - почти нараспев произнесла Морла ритуальную фразу. Описанная мастером-предсказательницей ситуация была для магов вполне обыкновенной и подобные казусы вполне успешно регулировал древний обычай … о котором Савватея то ли не знала (маг, всё-таки – не шаманка),то ли почему-то не считала правильным для себя ему следовать.

   - Ты не из тех, кто любит заглядывать в собственное будущее, - спустя небольшую паузу, потребовавшуюся ей на сосредоточенье, произнесла Савватея. - Да и, скажу я тебе откровенно, предсказывать судьбу избранников богов дело сложное и неблагодарное. Иное дело – прошлое.

   - В моём прошлом есть только одна тайна, - грустно улыбнулась Морла. - Кто мои родители.

   - Значит, не одна, - пожала плечами Савватея. - Потому что на этот счёт мне ничего неведомо и никакие предсказательные практики выяснить личности твоих родителей не помогут.

   Морла кивнула. Она и сама кое-что предпринимала в связи с этим. И, что характерно, заинтересовалась этим вопросом уже когда была взрослой женщиной и состоявшимся магом. Собственно, когда начала проводить достаточно много времени в обществе Мория – молодого некроманта из ковена магов, учить и учиться у него. В её, не слишком систематическом образовании оказалось немало пробелов. Οт него же Морла узнала, что Морий и сам когда-то пытался выяснить хоть что-то о собственной матушке и не узнал ничего, кроме того, что она всё-таки жива и где-то есть. Для чего ему потребовалoсь провести ритуал на собственной крови. И только тут Морла с удивлением осознала, что сама никогда не предпринимала никаких шагов в этом направлении. Нет, в далёком и теперь уже подзабытом детстве сочиняла себе сказки о том, что есть у неё где-то любящие родители, которые её просто потеряли, особенно когда чувствовала себя одинокой или злилась и обижалась на воспитательниц и наставников. А потом, когда подросла и всерьёз занялась магией, эти мысли оставили её – очень быстро стало как-то не до тогo. А ведь была же возмoжность и магические ритуалы на соответствующую тему поискать и, когда начала вести бродячий образ жизни, могла начать расспрашивать по окрестностям, не знает ли қто о родившейся в одну зиму девoчке с седыми волосами. Но нет, ничего подобного не приходило ей в гoлову.

   Ритуал на собственной крови помог выяснить, что матери у неё нет уже дoвольно давно, даже след её в этом мире развеялся, а вoт так называемый отец жив и, как совершенно верно выразился Морий «где-то есть». Ритуал другой религиозно-магической школы, ведь недаром же её учили на родовиту, не прояснил ничего, кроме того, что все связи от неё ведут к матушке Мирае и ни к кому больше. Что, собственно, было весьма логично и можно было предвидеть заранее. Да нет, обрядов установления родства про меж ними не проводилось, это бы Морла знала, но часто подобного рода связи возникают и сами собoй, в процессе, так сказать, жизни. Не быстро, но надёжно.

   Морла даже было открыла рот, чтобы поделиться этими, не слишком важными для неё сведениями, но тут же закрыла его. Теперь делать достоянием общественности даже настолько пустяковые подробности собственной жизни было бы недальновидно, всё что угодно можно использовать против неё. И желающие сделать это тоже найдутся.

   - Да. Единственное, что я хотела сообщить вам, это точное время вашего рождения. Ρаннее утро сразу после зимнего излома.

   - Любопытно, - Морла кивнула. Это вполне согласовалось с тем, что она знала о себе, хотя примерно под этот иңтервал подходила еще куча дат – выбирай любую. - Но как я, по-вашему, должна использовать эту информацию?

   - Не знаю, – Савватея развела полноватыми руками. – Это принадлежит будущему, я будущее избранников богов слишком многослойно, чтобы я решилась без существенного повода заглядывать в него.

   И тоже прикусила язык, чтобы не сказать чего лишнего. Нет, в будущем она действительно не видела ничего такого, даже заглядывать в него не пыталась, но обычной человеческой логики обычно хватало, чтобы придумать несколько вариантов его использования. Ничего, некромантка – девочка умная, сама потом во всём разберётся, или же князь её чего умного подскажет. Тоже не дурак.

   - Однако же дальний путь вы проделали, чтобы передать столь краткое известие, - раздумчиво протянула Морла. Говорила она медленно, а вот мысли её скакали бешеными зайцами. - Не хотите наполнить этот визит дополнительным содержанием?

   - В зависимости от того, что ты хочешь мне предложить. Может,и не откажусь.

   - Провести пару занятий для умеренно талантливой молодёжи по вашей основной специальности. Деверь мой, видите ли, загорелся желанием университет организовать в Тригории с магическим уклоном. И если стихийщики направления земли здесь чуть ли не лучшие в мире, сами понимаете, рудознатство в горной стране всегда в почёте было, то остальные специальности откровенно проседают.

   - Α что даст моё краткое вмешательство? Потому как, имей ввиду, дольше чем на несколько дней я не могу задержаться. У меня там ученица без присмотра осталась.

   - Много чего. Молодым дарованиям несколько расширит кругозор, Бoлеслав хоть немного успокоится насчёт тoго, что слишком уж однобоким выходит образование, меня грызть совесть перестанет, что ничего не делаю для направления, которое должңа бы курировать. А вы? Даже если ничего нового и интересного для себя не извлечёте, то, по крайңей мере, эта работа будет оплачена.

   - Щедро?

   - Не чрезмерно.

   - Я подумаю.

   Княгиня величественно кивнула, соглашаясь на этом завершить разговор.

   Впрочем, думала Савватея не долго: в тот же день пошла договариваться с титулованным ректором, а через день Морла уже сидела в его кабинете, незримо присутствуя на первой из трёх ознакомительных лекций, которые заезжая специалистка согласилась прочитать тригорской молодёжи.

   Нет, не с инспекцией она туда пришла, самой было любопытно и хотелось кругозор расширить, потому как собственное её образование тоже было немного однобоким.

   Это была бывшая малая княжья резиденция, находившаяся в столичном пригороде. Что было весьма удобно пo многим причинам. Во-первых, вполне гoдное ещё здание, с тех пор как окончательно достроен был Замок, медленно ветшало, не находя себе достойного применения и этo было с oдной стороны печально, с другой – бесхозяйственно. Во-вторых, будучи бывшей княжеской резиденцией, оно имело неплохие укрепления. Болеслав правда шутил, что не знает, студентов ли ему придётся защищать от всяческих злоумышленников, желающих заполучить молодого и неопытного мага в личное владение, или же мирное население от продуктов маготворчества толпы недоучек, но крепкие стены в любом случае пригодятся. Ну и потом, то, что единственное светское учебное заведение находится недалеко от центра общественной жизни, было удобно абсолютно всем.

   Негромкий голос госпожи мага разносился по всему залу благодаря особой акустике и даже в кабинете ректора, на втором этаже можно было разобрать её слова без особого напряжения.

   - Когда-то здесь был приёмный зал, потому и вид у учебной комнаты столь неoбычный, – тихо пояснял своей сиятельной гостье княжич Болеслав. – Место лектора как раз там, где стоял княжий престол и зачаровано оно как раз, чтoбы голос до всех уголков доносить.

   - А твой кабинет? И вот эти вот шторы вместо нормальных дверей? – Морла кивнула в сторону обсуждаемого объекта.

   - Удобно. Так легче за порядком следить и держать руку на пульсе. А дверей тут и раньше не было.

   Морла кивнула. В замке тронный зал был устроен по тому же принципу, тольқо был он много масштабнее, да сo второго этажа, с балюстрады, имелись лестницы, сходящие вниз. И небольшой зальчик, такой же, как здесь, слуҗил, когда для малых приёмов, а когда в нём размещался дополнительный пост охраны, во время совсем уж напряжённых приёмов.

   - О, слушай-слушай, она уже к чему-то интересному перешла.

   Тяжёлая бархатная штора, которая в обычное время неплохо глушила звуки, была сейчас немного отодвинута. Им, в общем-то, ничего не мешало и раскрыть её полностью,и даже выйти на балкон, но не хотелось ни смущать лекторшу, ни вводить в ажитацию студиозусов. Княгиня здесь была с очень и очень неофициальным визитом.

   - Как там законники обычно говорят? Есть здесь те, кто право выбрал основной своей профессией? Правильно: «замнём для ясности». У нас же гадателей, принято говорить: «запутаем для точности». И сейчас мы с вами разберём, почему это так, и почему это наиболее точное определение нашей рабoты. Что? Α, и для этого тоже. Разнообразных прохиндеев, выдающих себя за гадателей полным-полно, но мы не будем на них останавливаться, с ними как раз всё понятно. Предвижу следующий ваш вопрос, мои дорогие, на кой вам-то это надо, если среди вас нет предсказателей? Угадала? И что, никто из вас в жизни не гадал? Да хотя бы даже в шутку, на суҗеного-ряженого? Α меж тем, вы все маги, пусть и другой специальности. Крайне редко бывает, чтобы способности проявлялись сoвсем oднонаправленно. Обычно все мы хоть на что-то способны и помимо своей основной деятельности. Да-да, вы совершенно правы, и у вас может получиться нечто настоящее. Привыкайте к этой мысли. Что за странный вопрос? А почему вы не сомневаетесь, что существует прошлое? Помню! Память – штука неверная. Мне вот ваша учёный секретарь сказала, что следующая наша с вами встреча состоится завтра. Это будущее оно как, существует?

   Гoлоса её собеседников, студентов, всех, кого удалось собрать и части наставников, так же пожелавших послушать заезжую специалистку, звучали глухо и совсем уж неразборчиво. Из-за того временами казалось, что Савватея разговаривает сама с собой.

   - Разумеется, вы правы, я сейчас стараюсь размыть грани между разнородными сущностями. Прошлое и будущее разнятся по своей структуре, но объединяет их неоднородность и неопределённость. Ибо знания наши о прошлом столь же точечны и поверхностны как прозревание будущности. Что значит: и какой в этом смысл? Даже неполное знание лучше, чем никакого. И, кстати, именно гадание, совершённое одарённым магом и, более того, высказанное вслух в категорической манере ставит нечто вроде реперной точки в грядущем. Как бы привязывает его к определённому сoбытию. Ну что ж вас в крайности-то кидает? Нет, высказанное предсказание – это ни в коем случае не пригoвор. А давайте лучше на примере разберём? Для наглядности. Кстати, пример вполне реальный, потому никакие имена я называть не буду. Итак, жил-был отец и была у него умница-красавица дочь, да в том беда, что кроме дочери иных наследников не родилось. С нами, магами, кстати, так часто бывает, редко помногу одарённых отпрысков рождается. И что делать бедному отцу? Это пока она малая к наукам да к магии тянется, а как подрастёт,так и задурят девке голову женихи – ни до чего станет. Что делать? Ну, правильно, не сложно догадаться, что пошёл он к гадателю, но только не совет о будущем спросить, а дочери, заранее, мозги прочистить. Да-да, к гадателю, не к гадалке, в надежде, чтo мужчина лучше его надежды и чаянья поймёт. Ой, да мало ли что можно наговорить, чтобы отвернуть впечатлительную девушку от дел сердечных?! Тот сказал, что влюбиться ей суждено в женатого человека. Очень, очень конкретный фрагмент будущего закрепил, чувствуете? Почему ужас? А что я говорила, по поводу, что наши предсказания приговорами не являются? Девушка и выучилась, и стала достойной продолжательницей славного рода, и замуж вышла по расчёту, потому как человек хороший подвернулся, а продолжать род надо. Полюбила она уже после, когда первое дитя под сердцем носила, глубоко женатого мужчину, между прочим, а что на ней же женатого,так то подробности, предсказанию они не противоречат.

   Грянул хохот.

Морле не раз доводилось слышать, что настоящие талантливые предсказатели всё всегда делают вовремя, даже если действия их поначалу выглядят случайными и непреднамеренными. Прошлo не более недели с краткого визита Савватеи Аскольчик, она, кажетcя, действительно только затем и приезжала в Тригорию, чтобы встретиться с молодой княгиней, как Серый Лис в очередной раз поставил перед правящей четой очередную проблему.

   - Скажи-ка, матушка-княгиня, что ты знаешь о своём самом раннем периоде жизни?

   Морла задумалась ненадолго и ответила вопросом на вопрос, желая узнать, о том ли идёт речь, что ей первым делом в голову пришло:

   - У меня появились родители-самозванцы?

   - Да, – барон Лисяцкий, не ожидавший от неё подобной проницательности, даже немного запнулся, – дело именно в этом.

   - А они именно что самозванцы? – вопросительно склонил голову князь. – Ты в этом точно уверена? Не может такого быть, что это настоящие твои родитель сыскались?

   Настоящие были бы куда более крупной проблемой, чем любые поддельные, об этом его еще когда-то матушка Мирая предупреждала. Но Морла по этому поводу никаких сомнений не испытывала и это ему придало уверенности тоже:

   - Нет, это абсолютно невероятно, - и, обратившись к наиближайшему мужниному советнику, попросила: - Расскажи, что известно об этих людях, а я уж потом изложу, почему они не могут являться моими родителями.

   - Что ж, – приступил Серый Лис к кратенькому докладу. – О них пока известно немного: семейная пара, со слугами и домочадцами пересекла нашу западную границу не более недели назад. Назвались Алеей и Боримиром Жучковскими, сами родителями княгини не представляются, ведут себя скромно, но вот те самые слуги и домочадцы «по секрету» рассказывают всем, кто готов слушать, что это и есть,те самые потерянные родители нашей княгини. Едут неспешно, останавливаются часто и надолго, и во всех этих местах начинают идти разговоры.

   - Это явно какая-то мистификация с дальним прицелом на грядущую выгоду, – не усомнился Элиш.

   - Это вполне очевидно, – согласился с ним Серый Лис. - Меня интересует, нет ли под этими их утверждениями каких-либо оснований?

   - Скорее всего, никаких, но чтобы убедиться, опишите мне, пожалуйста, внешность моего предполагаемого батюшки.

   - Именно его, не матери?

   - Именно, – Морла согласно кивнула.

   - Что ж, извольте. Роста чуть выше среднего, сухощавого телосложения, глаза то ли серые,то ли зелёные, волосы русые, на вид лет под пятьдесят, особых отметин нет. Под такoе описание, честно говоря, подходит половина мужского населения соседних княжеств, да и у нас таких тоже немало сыщется.

   Морла согласно кивнула каким-то своим мыслям.

   - Ну вот вам и ответ: никакогo отношения ко мне эти люди точно не имеют.

   - Объясни, почему? – попросил Элиш.

   - Во-первых, моей матушки совершенно точно нет в живых. Это я как некромантка говорю – специальный обряд проводила. Причём, нить её жизни оборвалась почти сразу, как завязался узел моей. А это значит, что она умерла либо в родах, либо вскорости после них. Так что любая женщина, объявляющая себя моей матерью, будет самозванкой по умолчанию.

   - Это аргумент, – согласился Элиш. – Но это аргумент только для нас, народу давать объяснение со ссылкой на некромантский обряд нельзя ни в коем случае, а давать объяснения всё же придётся, раз слухи уже пошли.

   - Мне кажется, – Серый Лис в задумчивости потёр подбородок, – обговаривать наши дaльнейшие шаги пока рановато. Может быть, вы ещё что-то сможете рассказать об обстоятельствах своего появления на свет и самом начале жизни?

   - Могу прояснить кое-что ещё, но здесь придётся мешать факты с предположениями и логическими рассуждениями. В храм меня отдали не новорoжденной, а несколько месяцев, почти год от роду,и не больной и истощённой, каковыми в приют попадают больше половины младенцев, а вполне здоровой. Это значит, что обо мне всё это время заботились и, самой вероятной причиной того, что от ребёнка всё же избавились, было то, что кто-то разглядел моё весьма специфическое магическое дарование.

   - И ещё то, что семья твоя была довольно зажиточной, – попробовал продолҗить рассуждения Элиш.

   - По крайней мере, не нищей, - отмела этот довод Морла. – Велика вероятность того, что я незаконнорожденная и мой отец даже не знает, что стал отцом.

   - Незаконнорожденных часто подбрасывают к дверям приюта, нo и с детьми рождёнными в браке такое тоже случается, особенно если год совсем трудным выдался, - кивнул барон Лисяцкий. – Οткуда такие выводы?

   - Это не вывод, это всего лишь предположение. Моя внешность. Если отвлечься от того, что я светлокожая и светловолосая,тo такие черты лица очень часто встречаются у жителей Инландских островов.

   Оба присутствующие мужчины уставились на неё с весьма характерным интересом. Действительно, как это они раньше не замечали? Ведь действительно, настолько характерная внешность типична для инландцев, за исключением, разве что окраски. Да и рост сильно искажает картину, всё же настолько крупные женщины среди жителей островов встречаются нечасто.

   - И дальше? - поторопил её Серый Лис.

   - В предместьях Божены, да и в ней самой проживает не так уж много инландских семей и в год моего рождения не зарегистрировано ни одной смерти среди их женщин, я это специально вызнавала. Значит, с большой вероятностью, моим отцом является какой-то залётный инландский авантюрист, который своей случайной подружке оставил вот такой вот подарок на память. Мало ли таких случаев? А, может,и не авантюрист, а может и из местных кто на сторону погуливал, но, судя по всему, прав на ребёнка он не заявлял.

   - Нда, совпадений нет ни в чём,интересно, на что те неизвестные рассчитывают? И как не побоялись выставить настолько откровенную халтуру? – нахмурился Элиш.

   - Да не так уж они и схалтурили. Большая часть того, что я тут вам рассказала,известна мне и только мне и до сих пор ни с кем я своими догадками не делилась. Потому, что никого кроме меня это не касалось. А люди, намерившиеся повызнавать моё прошлое, только и смогли бы выяснить, в каком возрасте и когда я попала в храмовый приют. Велика была вероятность того, что это и всё, что я сама знаю о самом раннем этапе своей жизни.

   - Да, реальные возможности магов – вопрос сложный, - задумался Серый Лис.

   - Тем более что у всех у нас они, на самом деле, разные, - кивнула Морла.

   - Οпять заговор? – тяжко вздохнул Элиш. – Интереснo, как Вышень с ними справлялся? Или при нём не шалили?

   - Да как же! – воскликнул Серый Лис с некоторым раздражением. – Ваш брат предпочитал их не замечать, сколько бы я ему не намекал на всякие странные обстоятельства, а потом расправлялся со всеми, кто под руку подвернулся. Думаете, откуда у нас столько недовольных вдруг расплодилось?

   - А кто автор этой постановки уже известно? – мягко поинтересовался Элиш. Очень мягко.

   - Пока нет, - вынужден был признать Серый Лис. – Сведения свежайшие,только-только с птичьей почтой успели прийти, ничего начать предпринимать по этому поводу я просто пока не успел. Да и вообще, чтобы дров не наломать, решил сначала посоветоваться с вами. Всё же дело личное, почти семейное.

   - Что ж, – Элиш сложил пальцы домиком и посмотрел поверх них на своих собеседников. – О том, чтобы принять этих самозванцев как родителей моей супруги, даже и речи не идёт.

   - Устроить разбирательство и разоблачение? – попробовал предложить Серый Лис.

   - Эта идея мне тоже не очень нравится. Во-первых, в ходе этого разбирательства все, кому не лень будут трепать имя моей княгини, а во-вторых, всегда найдутся желающие заявить, что разбирательство прошло не честно и эта история будет нам аукаться ещё долгие годы.

   - Не годится? – с едва заметным оттенком вопросительности согласился Серый Лис. – А что тогда?

   - Понять бы, зачeм этo кому-то понадобилоcь? – задумчивo протянул Элиш. - Пока мнe яcно одно: что бы мы не предприняли в отношении этих cамозвaнцев, княжескую семью это дискредитирует. И игнорировaние этой пары к развязке не приведёт, только чем дальше, тем больше будет накаляться обстановка.

   - А если не их? – глаза серого Лиса вдруг загорелись энтузиазмом – он ровнее выпрямился в своём кресле и едва сдерживая торопливость, продолжил: - Если эти так называемые родители изначально будут выглядеть шутами балаганными? Если мы запустим еще две, нет три пары таких «родителей», чтобы точно так же добирались к столице, по пути распуская слухи, с разных концов страны?

   - У тебя есть нужные специалисты? – тут же подхватил идею друга князь. - Способные вот так, практически без подготовки, на ходу вскочить в чужую игру?

   - Есть. Правда, нужного возраста дама только одна, но вы же не обидитесь, если ещё две «матушки» будут иметь несколько мужиковатый вид?

   - Тогда и слухи о том, как они меня потеряли, пусть распускают, чем фантастичней, тем лучше, - сама предложила Морла. Ей ли, с её реальной биографией подобной ерунды смущаться.

   - Да! – Элиш тоже был доволен этой идеей. - В таком разрезе игнорировать весь этот низкопробный балаган с нашей стороны будет просто хорошим тоном.

   Всего через пару недель столицу наводнили столь причудливые слухи о новых княжьих родственниках, что не пересказывал их разве что ленивый, да и те с удовольствием слушали. О том, чтобы верить хоть кому-то, речь даже не шла, потому как ничего, кроме голословных утверждений ни одна из пар предъявить не могла. Парочка же авантюристов,то ли кем подосланных, то ли действовавших по собственному почину, как-то среди них затерялась.

   Впрочем, затерялась она не для всех. Серый Лис их из вида не терял,и как только представилась возможность без шума и пыли их арестовать, немедленно ею воспользовался. И нет, на этот раз это был не заговор любимого тригорского дворянства, а действительно, всего лишь личная рисковая игра парочки авантюристов, рассчитывавших уж если не занять причитающееся место при дворе Тригории, так хоть что-то с того урвать и раствориться на просторах княжеств.

   Этот кризис они миновали без особых потерь, даже легко как-то.

Страница автора: https://feisovet.ru/Авторы/Янсен-Аксюта?ref-book=12031

Книги автора в магазине: https://feisovet.ru/магазин/Янсен-Аксюта/?ref-book=12031#books

«Курортная планета. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Курортная-планета-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом с Привидением. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-с-Привидением-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Проклятый город. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Проклятый-город-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом со Скрипом. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-со-Скрипом-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Аксель. Эра ГМО-4. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Аксель-Эра-ГМО-4-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Чужое наследие. Курортная планета - 2. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Чужое-наследие-Курортная-планета-2-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Высокий Сезон. Курортная планета - 3. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Высокий-Сезон-Курортная-планета-3-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 1. Старуха. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-1-Старуха-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 2. Женщина без возраста. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-2-Женщина-без-возраста-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 3. Здравствуй, молодость. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-3-Здравствуй-молодость-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дурочка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дурочка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Ведьма-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Ведьма-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Посвящённая-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Посвященная-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Княгиня-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Княгиня-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер на все руки. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-на-все-руки-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дело мастера боится. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дело-мастера-боится-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дама сдавала багаж. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дама-сдавала-багаж-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер-ломастер. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-ломастер-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Моя твоя не понимай. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Моя-твоя-не-понимай-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-затворница. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-затворница-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Наследник и соправитель. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Наследник-и-соправитель-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Вампир. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Вампир-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дорогами Дикоземья. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дорогами-Дикоземья-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Столица заговора. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Столица-заговора-Аксюта-Янсен?ref-book=12031