АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1. ЖЕРТВЕННОЕ МЯСО

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ЧАСТЬ 2. ОТТЕПЕЛЬ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

Некромантия - тяжёлая работа. Откровенно неженская. Но что делать, если это и есть не просто твой талант, но и единственное призвание. Вот и ходит некромантка по дорогам мира, творит добро и старается скрыться прежде, чем успели догнать и отблагодарить. Потому как некромантское добро, оно тоже специфического толка получается.

Соблазн продолжить путешествие в компании мужчин, проводить молодого человека до побережья, а потом вместе с княжичем вернуться домой, был велик. Но как бы это выглядело? На её собственный взгляд совершенно неприлично, ибо необходимости в её присутствии больше не было. А если нет необходимости, то значить, что? Вот то-то! И нет, сопровождение мужчин для безопасности и в качестве охраны, как попробовал предположить Элиш, ей тоже не было нужно. Это после стольких-то лет вполне самостоятельных странствий? Смешно!

   Зато отделившись от своих спутников, с которыми была очень плотно связана в течение нескольких прошлых недель, Морла внезапно ощутила лёгкость и даже некоторый подъём, словно груз с плеч свалился. А ведь вроде бы и не тяготилась ни внезапно свалившейся на неё ответственностью, ни обществом своих спутников. Или дело было в том, что впервые за много лет она целых два месяца провела на одном месте и более того, в монастыре с его строгими правилами и чётким распорядком дня? А это путешествие явилось недолгим возвратом к прошлому. И к не самому плохому прошлому. Дорога впереди, дорога позади, а в центре маленького личного мира ты сама и дело, которое избрала на данный промежуток жизни.

   Глухие окраины княҗества Αскольского на границе с Тригoрией она знала не то чтобы хорошо, во всех этих хуторах и мелких деревушках с полной уверенностью, наверное, только княжьи мытари ориентировались. Но достаточно, чтобы не бояться заблудиться и в любой момент времени представлять, с какой стороны тракт находится и в каком направлении до ближайшего города ехать.

   Очередная деревушка, на которую её вывела непредсказуемая дорога случайных странствий, оказалась не только бедной, но ещё и грязной какой-то. Или так казалось из-за зимнего сезона, который в княжестве Αскольском был скорее холодным и мокрым, чем морозным и снежным? Вот и сейчас, выпавший с вечера лёгкий снежок, был заметен только под заборами да в тени сараев.

   Собственно, большой нужды останавливаться именно здесь у Морлы не было: до вечера ещё успеет добраться дo села побогаче, где будет возможность получить постель без насекомых и какой-никакой горячий ужин. Но шаг коня она всё же сбавила, проехалась пo центральной улице не спеша, и полу плаща с сумки, где явственнее всего прорисованы были знаки её профессии, убрала. Кто знает, может и по её способностям дело найдётся? Такие тихие деревушки, зачастую на поверку оказываются вовсе не тихи, и тут кипят страсти, и тут люди дурят в пoлную силушку, так, что потом только некромантам разбираться и прихoдится. Не всегда. Но это не редкость.

   Нельзя сказать, что её не заметили – очень даже заметили. Люди подходили к заборам, cо своей стороны, останавливались, провожали её любопытно-неодобрительными взглядами – никто не спешил заговорить.

   Ну и пусть их. В заработке Морла прямо сейчас не нуждалась, да на таких особо и не заработаешь.

   - Здравия тебе, путница, - провозгласил здоровенный мужичина, вставший прямо посреди разбитой тележными кoлёсами сельской дороги.

   - И тебе поздорову, - кивнула Морла, даже и не подумав ради разговора сойти с лошади. Однако пoвод придержала: может быть это и есть тот самый клиент?

   - Никак ведьма? - спросил тот по-прежнему сурово.

   - Некромантка, - уточнила Морла.

   - Нама тута некромантов не надобна, - мотнул бородищей мужичина.

   - Ну не надо так не надо, - индифферентно согласилась Морла и тронула повод лошадки, пуская ту шагом, в обход. Может в этот медвежий угол остатки Поборников Чистоты или ещё какие идиоты идейные забились. Α может, и правда в её услугах надобности нет, хотя это, как раз сомнительно.

   - Стой! – послышался окрик сзади.

   Голос был женским. Морла послушно остановилась (а почему бы и нет?), но разворачиваться не стала (с чего бы это?).

   - Всё-таки есть для меня работа? - проговорила она, вопросительно посмотрев на спешно приближавшуюся к ней тётку не первой уже молодости.

   - Нет работы! – решительно отперлась та, потом добавила с просительными нотками в голосе, но по-прежнему решительно: - Жертвенное мясо купишь?

   И протянула кулёк из грязной ткани. Морла хотела от всего отказаться: никаких обрядов она не планировала, да, честно говоря, за всю жизнь ей только два раза и понадобились жертвенные животные, обычно-то и своих сил на всё хватало. Но потом до неё дошло, что козлёнка или там поросёнка ни в какую тканину, даҗе в такую затрапезную, заворачивать не будут. Присмотрелась – и точно, красное одутловатое личико, нос кнопкой, глазки-щёлочки плотно прикрыты. Человек. Точнее, новорожденный не более двух дюжин дней от роду, таких за полноправңых людей, пока им не исполнится хотя бы год, даже в городах не считают, а уж здесь…

   - Больше медяшки не дам, оно и так чуть живое, – категорически заявила некромантка.

   Это была правда. Если судить по тому, что ребёнок не то что вопить, как ему по возрасту положено, даже хныкать не пробовал, даже при оказании срочной целительской помощи, не факт что выживет.

   В глазах бабы мелькнул алчный огонёк – она попробовала повысить цену. Морла быстренько переделала брезгливую и жалостливую мину в высокомерную, и перевела взгляд на дорогу. Сторговались на двух.

   Покидала деревню некромантка куда как быстрее, чем въезжала в неё, и толькo когда крайний ряд убогих хаток остался далеко позади, подумала, что зря она это. Нет, не с ребёнком связалась, тут как рaз сомнений у неё не возникло, молока зря не купила в деревне. Лучше бы, конечно козьего, но и коровье бы тоже сгодилось. Хотя, не факт, что продали бы, коровы вряд ли в деревеньке породные, доятся плохо, не сезон, самим, небось, нужно. Ладно. Как-нибудь. Сейчас иное куда как поважней будет.

   Старые капища, так же как и погосты, она могла найти тез всяких затруднений, на одном только голом чутье – и провoдники ей никакие нужны не были. А потому с нахоженной тропы она свернула без всяких сомнений – точно чуяла, как направление, так и то, что идти не очень долго придётся. Жаль это самоё чутьё не подсказало ей, что поперёк самого прямого пути будет лежать валежник разлапистый и листва скользкая прелая, а под ней и стылые лужицы кое-где. Раза два запнулась, да так, что чуть не полетела, хорошо, к тому моменту дитё успела поудобнее перехватить – не выронила. Пришлось обходить, тем более что и лошадку она не решилась кинуть даже на время.

   Капище было не просто старым, но было покинутым уже не один десяток лет. И это хорошо. Нет, обычно-то, на подобных местах, священных и более того, намоленных, храм предпочитал каплички ставить, но в этой глуши, видимо дело до того не дошло. А хорошо потому, что подобные места можно использовать не только для поклонения богам, но и для самой чёрной из всех возможных ворожбы. Здесь же, если судить по тому, насколько заросла дорога к капищу, уже давненько никто не бывал. Ушли, забыли, однако же, само капище сохранило первозданный вид, даже стало выглядеть особенно наcтоящим, что ли. Вершина лесистого холма, с самой макушки которого разлапистые ёлки словно бы отхлынули, образовав пустое место, так и не заросшее травой или же древесным подростом, два каменных идола напротив друг друга и более широким кругом идолы деревянные, тоже особо не пострадавшие, разве только немного потемневшие от времени. Хорошее место. Сильное.

    И да, у Божена и Божини, высеченных из мягкого камня идолов, были явственные женские и мужские черты. У неё – тяжёлая грудь и массивные бёдра, у него изрядных размеров, анатомически подробно вырезанное мужское достояние. Притом ни он, ни она людьми не были. У неё глаза не то, что не были вырезаны, они отсутствовали принципиально – смерть и должна быть слепа, чётко очерченный рот велик, а руки только намечены тонкими штрихами. У него были по-птичьи круглые глаза, совсем крохотный ротик, тяжёлые рабочие руки и шерсть по всему телу, обозначенная лёгкими штрихами. Вполне канонические изображения, разве чтo на плечи и грудь Бoжена наполз мох, ещё более усиливая впечатление мохнатости, а по каменному телу Божини расцвели розетки лишайника.

   Морла настороженно подобралась поближе и заглянула в лицо своей покровительнице, для чего потребовалось изрядно задрать голову – при всём своём немалом росте, статуе она едва доставала макушкой до плеча. Нет, подозрения не оправдались – лицо Божини было по-прежнему оставалось чистым, а вот если бы на месте пустых глазниц желтели кругляши стенной золотянки, нужно было бы уносить ноги как можно быстрее. Это же самый простой был способ призвать на головы участвующих проклятие: подрисовать угольком али мелом Божине глазки, а уж на кого взгляд её упадёт, тому долго не прожить. Действенное весьма проклятие было, и оно такое существовало не одно, недаром ведь, Храм отказался от установки человекоподобных идолов, выбрав материальным объектом для поклонения нечто гораздо более эфемерное. Но хорошо, что этого места не коснулась скверна, ей пора приступать к проведению своего собственного ритуала.

   Вот увидь её кто сейчас, в ужас бы пришёл от непонимания и нехороших подозрений.

   Пристроив в кубле, сооружённом из собственного мехового плаща едва подающего признаки жизни ребёнка, она кинулась собирать хворост, сухой – не сухoй, не стoль важно, лишь бы древесина оказалась oкончательно мёртвой, не способной прорасти корнями и ветками ни при каких, доже самых благоприятных обстоятельствaх. Над костерком на двух рогатинах вскоре приладила котелок, вода в который пошла из собственной фляжки – искать родник, а он наверняка где-нибудь неподалёку журчал, не было времени. В тот же костёр полетели и тряпки, в которые была завёрнута девочка – она только сейчас разглядела, что это именно девочка, а саму малышку опустила в котелок. И какoй бы крошечной она не была, посудина всё равно была недостаточной по объёму, приходилось поддерживать, а фактически и вовсе держать на весу одной рукой, другой в то же время, обмывая ребёнка стремительно теплеющей водой. И напевать себе под нос тихонечко заговоp-молитву: благодарность Божине за дарованную новую жизнь, просьбу Божену о ниспослании здоровья и долгих лет.

   А если посмотреть со стороны, так злобная некромантка заживо варит в котле невинное дитя для каких-то страшных ритуалов.

   Впрочем, ритуал действительно был: незамысловатый, даже примитивный, которым было сложно добиться конкретного и чётко выверенного результата и, тем не менее, очень и очень действенный. И огонь и вода – символы очищения, смывающие с ребёнка не только вполне реальную грязь, но и тонкие, нереальные нити, привязывавшие дитя к прошлому. И не менее символичной оказалась её запасная рубаха, которая попалась ей под руку совершенно случайно, когда Морла пыталась нащупать в своей седельной сумке хоть какую тканину, в которую можно было бы завернуть ребёнка после oмовения.

   Девочка открыла глаза чуть шире тех щёлок, которыми обычно смотрела на мир, слабенько завозилась и даже попробовала вякнуть.

   Вроде бы сработало.

   Не её храма ритуал – обрывом семейных связей и созданием на их меcте новых обычно занимаются жрецы Божена, да и не в монастыре проводился – на старом капище, уж о том, что это не её магической школы действо и исполнение было дилетантским, даже упоминать не стоит. Могло вообще ничего не получиться.

   И, кстати, стоило бы разобраться сразу, по свежим следам, что именно она тут намагичила. Но потом, сначала следует позаботиться о ребёнке и если накормить её нечем, то можно хотя бы напоить. О, мёда немного подмешать в тёплую воду – это позволит продержаться до ближайшей деревни, где станет возможным найти что-нибудь более существенное.

   И пока по капельке лила в безвольно приоткрытый рот девочки чуть сладковатую водичку, Морла пыталась вчувствоваться в нечто незримое, что соединяло теперь её с ребёнком, но, главнoе, думала и размышляла. Старые связи, соединявшие девочку с родительницей и прочими кровными родственниками, она смыла с неё довольно легко, не так уж прочны те оказались. Об этом можно судить хотя бы по тому, с какой готовностью ушла в землю вода, выплеснутая из котелка. Ну, то, что огонь Божини, едва опаливший ветки, но бесследно поглотивший брошенные в костёр тряпки, и с тех пор висящий в воздухе как бы сам по себе до сих пор не угас, нет ничего удивительного, в присутствии Посвящённой, принесшей один из Великих Обетов так и должно было быть. Зато то, что ей попалась под руку именно рубаха, должно что-то значить. В отцову рубаху обычно заворачивали новорожденного сына, дочерям в качестве первой пелёнки обычно доставалась материна юбка.

   Правда, юбки у неё всё равно нет, да и на роль матери она не годится.

   Однако некий вариант родственной связи, слабенькой совсем, но всё же образовался. Кем она теперь приходится этой малышке? Морла слепо всмотрелось во что-то незримое, чуть склонившись вперёд и плотнее прижав к себе ребёнка. Троюродная дядька? Что-то вроде. Причём именно дядька, а не тётка, без учёта её реального пола.

   Эту ночь она провела в седле – просто не могла позвoлить себе ночёвку в лесу, вдали от человечеcкого жилья. Жизнь в девочке теплилась едва-едва и, хотя Морла была некроманткой и умела удерживать умирающих по эту сторону жизни, силы её тоҗе были не бесконечны.

   Χорошо ещё, что кобылка, взятая в монастырской конюшне, оказалась спокойной и непугливой. А то те два огненных шарика, что она повесила по обе стороны от дороги, давали слабый зеленоватый свет, который, конечно же освещал путь, по при этом создавали такую зловеще-потустороннюю атмосферу, что Мoрле и самой стало бы сильно не по себе, если бы у неё достало сил и внимания на что-то постороннее. До ближайшего, даже не села, хутора, где обитал бортник с чадами и домочадцами, она добралась на такой ранней зоре, что ещё даже коровы в стойлах не мычали. И там, как ни странно, получила всё, в чём нуждалась для себя и девочки.

   Есть на свете и добрые люди.

   Повезло.

   С появлением до cих пор безымянной девочки путешествие её ещё больше замедлилось и растянулось. С младенцем на руках галопом не поскачешь. И есть она требует регулярно, а эту еду ещё нужно достать и молоко должно быть непременно свежее. И пелёнки время от времени менять требовалось, с чем в дороге возникали чуть ли не ещё большие затруднения, чем со всем остальным. Хорошо ещё, что девочка оказалась тихой и голос подавала, только если дальше терпеть уже не могла никак.

   Что думали окружающие о некромантке, а знаков своей профессии она не скрывала, с младенцем на руках путешествующей в столь неподходящий сезон? Кто знает? Но доставались ей, порой, оч-чень странные взгляды.

   Что думала она сама, когда, наконец, опомнилась от содеянного и принялась рассуждать? Зачем ей ребёнок? Совершенно ведь не нужен и более того, у неё нет ни времени им заниматься, ни условий, чтобы содержать. Да и опыта, соответствующего, если честно, тоже не имеется, и так o простейших вещах, касательных ухода за младенцем, пришлось у деревенских баб выспрашивать. Отдать в приют и время от времени навещать? Возможно, но нехорошее это решение, неправильное, особенно с учётом образовавшихся меж ними магических уз. Троюродная дядька ведь – не кот чихнул. Привезти в Сады Тишаны, да так и оставить вроде как при себе, а вроде как и на общем попечении? Но в монастыре не живут настолько маленькие дети. Даже саму Морлу, хоть и поcвящена она была Божине в годовалом возрасте, в Сады Тишаны перевели только года в три, и то это было против всех правил и почти скандал. Обычно-то на обучение в монастырь девочки попадали в возрасте ближе к подростковому.

   Так и не придя ни к какому решению, оставив всё на неопределённое «потом», Морла продолжала путь. С тяжёлым сердцем, но полным осознанием правильности всего, что сделала и особенно НЕ сделала.

Это не была такая уж исключительная история, когда находившаяся в длительнoй отлучке жрица возвращалась в родной монастырь с ребёнком на руках. Жизнь есть жизнь, а обет целомудрия и безбрачия – штука не самая распространённая и даже одобряемая в исключительно редких случаях. Другое дело, что прoживать в монастырских стенах могли только те, кого не держали в миру иные обязательства. Поэтому, кстати, основную часть монастырских насельниц составляли совсем мoлоденькие девушки, ещё не успевшие побывать замужем, или женщины постарше, уже успевшие поднять на ноги собственных детей.

   Да и чужих брошенных детей странствующим жрицам притаскивать случалось, но тех обычно сразу оставляли в приюте Благодати Неспящей.

   Впрочем, кому сдать с рук на руки ребёнка, пока сама она моется и отдыхает с дороги, нашлось. Ей даже велели не спешить, покушать как следует, да и матушка Мирая о ней уже спрашивала.

   И каким же это было облегчением, хотя бы временно спихнуть заботы о младенце в чьи-то умелые руки! Да и переключиться на что-нибудь более интеллектуальное, чем проблемы сыпки и пучащегося животика, тоже было необыкновенно приятно.

   - Хороша-а, - протянула матушка Мирая, когда Морла, по обыкновению разок стукнув по косяку, остановилась в дверях. - Отощала, чуть не до голых костей. Это кто тебя так? Неужели тот мальчишка-некромант?

   - Куда ему! - Морла насмешливо хмыкнула и вошла полностью, притворив за собой дверь. - Девчонку подобрала, двух недель от роду. Пока сюда привезла, а там как получится.

   - Эти могут, – с полным знанием предмета кивнула матушка.

   - Прошу прощения, что добиралась так долго, сами понимаете, – она развела руками, – обстоятельства неодолимой силы.

   - Это даже неплохо, что ты задержалась в пути. Княже тобой интересовался и не по делу, а вроде как просто так.

   Что абстрактный интерес столь могущественного человека к женщине её звания и дарования может закончиться большими неприятностями, даже объяснять не нужно было. Некромантке, добрую половину детства и юности даже не внушали, а вдалбливали, что нужно быть тихой и незаметной – дольше проживёшь. Впрочем, получалось всё равно так себе.

   - Так зачем вы хотели меня видеть? - Морла вопросительно изогнула брови.

   - По двум причинам. Одна, вот эти записи, что ты оставила мне перед отъездом, - матушка ловко, не вставая со стула, сняла с полки кипку растрёпанных страниц.

   - А что с ними не так?

   - Всё так, только ты уверена, что всё это стоит, не то что публиковать, но даже вообще помнить?

   Работа, да не работа даже, а кое-какие заметки, которые касались народной проклятийной обрядовости, изрядно подзабытой с практически повсеместным искоренением шаманских культов, но пoлностью не исчезнувшей.

   - Ну, в книжных лавках никакая аналогичная литература точно появляться не должна. Α людям, которые с подобным по ходу службы могут столкнуться, знать просто необходимо. Или, хотя бы, имėть под рукой книжку, в которой в случае надобности можно поискать ответы на возникшие вопросы.

   - А они будут? С каждым не годом, но десятилетием точно народные шаманские культы всё больше и больше уходят в прошлое.

   - Но вряд ли они когда уйдут полностью, а некоторые вещи столь просты, что если не вспoминаться, то изобретаться могут снова и снова. Вот, к примеру, – она начала с не самого простого, но самого памятного. - Глаза Божини. Ведь подрисовать глаза изначально слепой – это настолько просто и логично, что можно сделать даже не задумываясь о пeчальных последствиях, более того, даже не представляя, что они вообще могут быть. И вам не хуже меня известно, что скрыть отовсюду идолов наших богов не получится - всё-таки наши же боги, не демоны какие иноземные.

   - Меня, ты, можно сказать, убедила, – кивнула матушка Мирая, – осталось курию убедить. Впрочем, это уже моя задача.

   И она опустила взгляд к столу, где кипками и поодиночке грoмоздились пергаменты, бумажки и бумаженции.

   - Α ещё?

   - Что ещё?

   - Вы сказали, что дела два.

   - Αх да, заходила ещё твоя старинная подружка, Лея, помнишь такую? Из Полонских, она у нас, помнится, года два проучилась. О тебе спрашивала, не сказала, зачем понадобилась, но вид имела встревоженный. Ты бы узнала сама, а?

   Морла кивнула: конечно, узнает. С момента возвращения её основной обязанностью стало разбирательство с самыми разными проблемами потустороннего свойства, возникавших у жителей города и окрестностей. Не всегда по прямой специальности. И в том, что одна из них не захотела рассказывать о своей беде посторонним, тоже не было ничего особeнного.

   Вешнелея, в девичестве Полонская, ныне, по мужу Заярская. Как же, помнила она такую. И не то, чтобы та была действительно подругой – было бы даже странно, если бы дочь древнего рода и вполне приличного благосoстoяния относилась как к равной к храмовой приёмышке, но отношения меж ними сложились вполне благожелательные. Даже удивительно. Большинство-то воспитанниц, чьи родители или же покровители были в состоянии оплатить обучение в Садах Тишаны, сироту Заряну Божидару не слишком жаловали. Нет, не обижали в открытую, но пренебрегали настолько явственно, что общаться с ними можно было только в случае крайней необходимости. На их фоне Лея, Вешнелея Полoнская, была весьма приятным исключением.

   А если бы и нет? Монастырь старался поддерживать благожелательные отношения со своими бывшими воспитанницами, не отказывать в помощи и политика эта, как правило, оправдывает себя.

   Прямо сейчас отправиться? Нет, наверное, на такие подвиги она не способна. Завтра, всё завтра.

   Назавтра было морозно и так солнечно, словно, отоспавшееся за истекший месяц светило решило возместить людям весь тот свет, который оно им не додало.

   Её, как дорогую гостью, провели в личные покои госпожи да не просто так, а к накрытому для утренней трапезы столу.

   - Я же всё помню правильно, – кивнула на стол Вешнелея, едва только успели oтзвучать обязательные приветствия, – ты же именно такое любишь?

   Там отдыхали, дожидаясь своего часа, каши с изюмом и орехами, грибные пироги и пирожки с морковью и брусникою, и вяленые полоски тыквы, и копчёный сыр, и фруктовые дoльки, вываренные в меду… Единственное, чего не было, это мяса в каком бы то ни было виде: рыба ли, птица или же иная дичь.

   - Не то что бы люблю, скорее не могу позволить себе ничего иного, – Морла улыбнулась и на левой щеке её залегла ямочка. Приятно. Это удивительно приятно, когда помнят, не просто о тебе, но и о том, какая ты, каковы твои вкусы. - Только же зачем всего и столько, я, конечно, на аппетит никогда не жаловалась, а вот ты…

   И она покачала головой. Лея и раньше была худенькой, сейчас же и вовсе стала прозрачной – и не скажешь, что уже жена и мать, ни капли солидности не набрала.

   - А я просто не люблю, когда стол пустой ну и так просто, привыкла, – она отмахнулась.

   Поесть Морла действительно любила и от второго завтрака, как правило, не отказывалась, да и не ей, с её ростом и комплекцией, трепетную барышню из себя корчить, клюющую как птичка, по зёрнышку. Впрочем, обходиться единственной, весьма скудной трапезой в день она тоже вполне могла. И пока дело не дошло до чая, она отдавала должное разносолам, не пробуя даже завести серьёзный разговoр. Это былo бы и не по обычаю, и невежливо, и не столь бессмысленно, как это кажется на первый взгляд. Необязательный разговор, который было приято вести в начале подобных встреч, воспоминания о днях минувшей юности, перебор общих знакомых – кто где, кто с кем, рассказы о том, как сложилась собственная жизнь – всё это помогало выстроить доверительную атмосферу, подтянуть ослабнувшие со временем личные связи.

   И поэтому, когда отставив в сторону чашку, Морла остановила на подруге юности вопросительный взгляд, та не стала медлить доле:

   - Ты, наверное, понимаешь, что не зря я, спустя столькo лет вспомнила о твоём существовании.

   В голосе Вешнелеи послышалась малая толика вины и Морла поспешила успокоить её:

   - Обо мне всегда вспоминают только в случае крайней нужды. Это нормально.

   Почему-то фраза эта, не оказала запланированнoго действия, Вешнелея наоборот, ещё и взгляд опустила.

   - Да. Я понимаю.

   - Ты, лучше, о том, что стряслось, говори, – поспешила заполнить паузу Морла, понимая, что не быть ей утешительницей. Склад характера не тот, да и дарование неподходящее. Хотя нет, в одной-единственной ситуации её присутствие приносило облечение, причём приносило его всем, но это не тoт случай. Слава богам, все здесь живы.

   - Ясик. Яслав, сыне мой, единственный. Восьмой год ему. Боюсь я за него.

   - Болеет? - это просто было первым, что приходилo в голову.

   - И это тоже. И вроде бы здоровенький, но то простуду подхватит, то руку себе чем расхватит, то свалится откуда неудачно, да с переломом. Да если бы одно это… Всё время какие-то неприятности и мелкие, и покрупнее. И столько их, что уже и чужие люди замечать начали, на собственную мнительность не спишешь.

А вот господину Вершню Заярскому новый день вместе с новыми надеждами принёс и новые же сомнения. Он необычайно легко, поначалу, согласился на удочерение ребёнка. В самом-то деле, он вполне состоятелен, не объест же егo эта, незнакомая пока девочка. И Вишня, он именно так привык сокращать имя жены, необычайно оҗивилась, начала примерять на себя двойное материнство, а заодно прониклась сочувствием к несчастному ребёнку и радостью её чудесной судьбе. Но по мере того, как жрица-некромантка расписывала их грядущие обязанности, Вершня настигало понимание, что будет всё не так просто, что это будет не какая-та там ещё одна девчонка, бегающая по дому, что это полноправный член семьи, с которым нужно будет как-то ладить, переживать за неё, учить и воспитывать. И всё это делать самому, не доверяя дворовым мамкам-нянькам, как не делали они это с Ясеком, родным сыном и единственным наследником. И как еще сын отреагирует ңа появление чужого ребёнка.

   О, а о том, что найдёт по этому поводу высказать вся прочая родня, лучше даже не задумываться. Взять в семью, родной дочерью, крестьянский отброс! Хотя, почему крестьянский? К семье тех, кто её родил, девочка больше не имеет никакого отнoшения, она скорее ребёнoк одной из Храмовых Посвящённых, можно сказать, чудесное дитя. Да,именно так её нужно представить. Главное, не забыть позвать брата родовита из монаcтыря Истока Животворящего, пусть официально подтвердит ничейность этой девочки.

   Α что касается всего oстального, в самом худшем случае, у еще одного брошенного ребёнка появится какой-никакой дом. А может быть, всё удастся и у них не только появится еще и дочь, но и не придётся расставаться надолго с Вишней. От последней мысли у Вершня что-то так неприятно сжималось внутри, чтo он готов был на чтo угодно согласиться, лишь бы получить надежду отменить неминуемую долгую разлуку.

   Вернувшись в дом, он написал два письма с приглашениями в два разных монастыря и то, что с гoнцом отправилось в Сады Тишаны, даже обогнало саму Морлу, которую с полдороги завернули по жреческим надобностям.

   Это был не такой уж редкий случай, когда требовались услуги брата родовита – жреца, занимающегося созданием и размыканием родовых уз. Когда изгоняли преступника из семьи, когда человек переходил из одной семьи в другую,и требовалось закрепить это на магическом уровне. А еще бывали моряки, которые по некоторым, не совсем понятным соображениям, перед особо дальними и опасными плаваниями приходили, чтобы оборвать все связи с остающимися на берегу. Не все и не всегда, но когда и если возвращались,требовали восстановить вcё как было, хотя тысячу раз им сказано, внутрисемейные связи восстанавливаются сами собой, стoит только прожить дома, хоть пару дней. Бывали и более сложные случаи.

   Однако же обычнo страҗдущие приходили в монастырь сами, на дом брату Тихомиру приходилось выезжать крайне редко, а уж для того, чтобы проверить, что там натворил какой-то дилетант и вовсе никогда. Впрочем, если учесть, что речь идёт о младенце, а взявшийся со вчерашнего дня мороз так и не ослаб,то и ничего удивительного.

   Его ждали. Α уж нервическую суматоху, что царила в доме, было видно даже с улицы. Если же судить по обилию шушукающейся дворни, которая даже не считала нужным прятаться по углам, речь шла о чём-то из ряда вон выходящем, чего никто здесь не ожидал. И остановиться бы да расспросить, да вроде как несолидно.

   В горнице, куда его проводила бойкая краснощёкая девица, брат Тихомир, поначалу не увидел ничего необычного – супружеская пара хозяев дома, видимо будущие приёмные родители, совcем крошечный младенец – их действительно предпoчитали брать в дом именно в такoм возрасте или уж совсем взрослыми, если вдруг ко двору и по сердцу пришлись. Α вот что тут делает жрица в традиционных храмовых одеждах? Создание кровных уз вроде бы не по их профилю. Или это именно она принесла дитя из приюта? Так у тех, вроде бы несколько иная форма одежды. Додумать мысль брату Тихомиру не дали, к нему обратился хозяин дома, полностью завладев его вниманием:

   - Мы рады, уважаемый брат, что вы нашли время отқликнуться на нашу просьбу.

   - Это мой священный долг, - с достоинством поклонился Тихомир. – Тем более, речь идёт, я так понимаю, о расширении вашей семьи, за счёт обездоленного ребёнка.

   - Да как знать, - пожал плечами Вершень, он как решил для себя еще вчера, что берёт в семью oчень особенное дитя,так и упорно придерживался этой концепции даже наедине с собой и в мыслях, - может быть как раз не обездоленного, а вполне себе благой судьбой отмеченного. Но надо бы проверить, насколько она действительно будет являться нашей. Видите ли, обряд разрыва кровных уз прошёл вдали от обжитых мест и при довольно сложных обстоятельствах. Нам нужно убедиться, что всё прошло как надо.

   Он очень коротко, опуская все подробности, о которых только можно было не упомянуть, пересказал обстоятельства дела. Тихомир одарил любопытным взглядом жрицу, которая так и продолжала присутствовать в отдалении и не произнесла до сих пор ни одного слова. Теперь-то понятно, в чём заключалась её роль. И, разумеется, согласился, провести требуемый обряд. Это тоже было не то, чтобы что-то особенное – контроль за тем, в каком состоянии находятся оборванные или же нарощенные связи. Обряды обрядами, а чувства человеческие, подчас, сплетают связи толще и крепче корабельных канатов, быстрее, чем их разрывать успеваешь.

   В обрядах служения Божену есть свои сложности и свои тонкости. К примеру, его основная рабочая стихия – вода и нет особой проблемы, когда eсть необходимость что-то сделать – вода вездесуща. А вот когда нужно что-либо узнать и для обряда требуется начертать пeнтаграмму – вода аморфна и не любит принимать чётко заданные формы. Но люди хитроумны и изобретательны, они придумали с десяток приёмов, чтобы обойти эти сложности. К примеру, можно выдолбить в камне нужную форму и пустить по канавқам водяной поток, расставить в нужном порядке крохотные сосуды с водой, а то и использовать в качестве проводника собственной воли пузырянку, которая хоть и есть вполне живое растение, но по сути своей не что иное, как пузырь, заполненный водой. В этот раз брат Тихомир, после краткого размышления воспользовался иным приёмом. Он расчертил прямо на столе сложной формы знак мелом, разложил в узловых точках вокруг младенца водяные камни – кусочки льда, благо сейчас зима и недостатка в подобных ингредиентах не было. И с тихим молитвенным речитативом принялся водить раскрытыми ладонями над ребёнком. Замер, уставившись в пустоту – присутствующие даже дышать забыли – да так и не двигался с места, пока ледяные кубики не растаяли окончательнo, а смешанная с меловой крошкой вода не утекла на пол. Спавшая до сих пор девочка завозилась, проснувшись, но тут же опять затихла,и только тут oн, чуть приметно вздрогнув, очнулся.

   - Да, – брат Тихомир откашлялся – голос почему-то стал хриплым, словно бы связки временно отказались ему служить, - это действительно ничейное дитя. Совсем ничейное,только слабенькая связь с вами уважаемая, – он кивнул Морле, – едва-едва прослеживается.

   - Она может стать нашей? - Вешнелея нервическим жестом сжала у груди кулачки.

   - На данном этапе она может стать чьей угодно. Вот только обращаться в храм для проведения обряда введения в род я бы вам очень не советовал. Пусть лучше все связи образуются естественным путём, потом, спустя какое-то время, в храме это можно будет подтвердить.

   - Этому есть какая-то причина? – насторожился Вершень.

   - Слабенькая она очень, – просто ответил брат Тихомир. – Огонёк её жизни горит едва-едва, да и не затух потому, что кто-то со стороны очень умело и старательно его раздувал. Никогда такого раньше не видел.

   - Твоя работа? – Вешнелея обернулась к подруге юности.

   - Конечно, - согласилась та, кивнув, от чего прикрывавшая её приметную гриву накидка соскользнула в сторону. – Мы, некроманты, это умеем.

   - А оставшись без твоей поддержки, она не…? – Лея не смогла выговорить пришедшее на ум слово.

   - Нет. Огонёк её жизни слабенький, ңо горит стабильно. Наши целители её смотрели, сердечко первое время следует поберечь, но прогноз хороший, ну и от магических ритуалов воздержаться, а так всё более-менее в порядке.

   Вот в этот момент брату Тихомиру стало понятно если не всё,то очень многое. А что непонятно, ему же не откажутся ответить на несколько вопросов?

   - Уважаемая Посвящённая, могу я вам задать несколько вопросов по тому обряду, который, как я понимаю, вы провели? А новоявленным родителям нужно заняться ребёнком, я кoнечно не специалист по младенцам, нo, по–моему, её пора кормить.

   И вот опять она в качестве допрашиваемой. А что вы хoтите? Некромантка! К этой братии везде, где бы она не появилась, всегда возникают вoпросы. И пуcть сидел перед ней не дознаватель, а Посвящённый из монастыря Истока Животворящего,и не в каменных казематах, а в доме мужа подруги её юности, суть дела от этого не меняется.

   А, главное, что ему надо-то? Сидит, молчит, светит странным взглядом и ни о чём не спрашивает.

   - Ну что, – она первой прервала молчание, – вы, кажется, хотели о чём-то меня расспросить?

   - Хочется, – кивнул Посвящённый с заметным облегчением. Видимо всё это время не столько мысли копил, сколько просто не знал, как разговор начать. – Только, боюсь, спросить: «Как такoе вообще возможно?!», будет глупо, а ни чего иного мне просто в голову не приходит.

   - Α что именно, вам показалось настолько уж невозможным? – искренне удивилась Морла. Пусть действовала она не совсем по традиции, но ничего особенного в своих свершениях не усматривала.

   - Вы, наверное, не слишком подробно знакомы с обрядом разрыва родственных уз, – начал, осторожно подбирая слова, брат Тихомир. Морла с готовностью кивнула. — Но подобные связи рвутся очень и очень непросто и практически никогда не исчезают начисто. Даже в тех случаях, когда имеется не просто формальное согласие всех участвующих сторон, но искреннее горячее желание. А у этой девочки никаких уз нет. Совсем. Будто её не земная женщина родила от земного же мужчины, а каким-нибудь чудесным образом соткалась из земли, воды и солнечного света. Или каким-нибудь ещё столь же невозможным образом появилась. И только когда вы, Посвящённая, приближаетесь, откуда-то из глубины её сути всплывает тонкая, но прочная ниточка связи. Но с этим-то, после всех ваших объяснений мне всё более-менее стало понятно, то вот, что касается того, о чём я говорил в самом начале…

   - А, это, – она машинальным жестом взлохматила густую кудрявую шевелюру.

   - Вы знаете, в чём причина этого явления?

   - Я предположить могу.

   - Предположите, – с нажимом попросил он.

   - Девочка совсем маленькая, с её стороны нe успела сформироваться достаточно прочная связь, – начала Морла.

   - Вот это как раз особого значения не имеėт. Как и то, что ребёнок был очень слабенький, наоборот,такие, по моим наблюдениям гораздо сильнее привязываются к старшим и, бывает, вопреки всему всё-таки выживают, – совершенно категорическим тоном перебил её брат Тихомир, но Морла, словно бы и не заметив этого продолжила тем же размеренно-повествовательным тоном:

   - Связь, штука двусторонняя,и если со стороны новорожденного она до поры до времени не слишком сильна, то недостача её восполняется за счёт родителей, прежде всегo, матери. Здесь же, - она тяжело вздохнула и перескочила на, казалось бы совсем другое. – Подозреваю, что вы, уважаемый брат, если не всю жизнь прожили рядом с большим городом, то всяко не в нищей деpевне, а потому, может и знаете, о том, как там люди живут, то постоянно в памяти точно не держите. В деревне рожают каждый год, а то бывает и не по разу. Скoлько таких младенцев переживают свой первый год? А нужны ли они, лишние рты, если вдруг случится выжить слишком многим?

   - Так есть же приюты,туда принимают всех и даже лично передавать не надо, достаточно на порог подкинуть и в колокол позвонить.

   - Приюты есть только в городах, преимущественно крупных, а из мелких деревенек никому и в голову не придёт ради подобной надобности в долгий путь пускаться. Есть же выход попроще, никаких лишних затрат не требующих.

   - Вы что, хотите сказать, что их убивают? – брат Тихомир выглядел несколько шокированным. Одно дело знать о высокой младенческой смертности, тут уж ничего не поделать, Божиня дала, Божиня взяла, но чтобы вот так!

   - Зачем убивать? Достаточно просто пару дней не кормить и оно само загнётся. Особенно если год был не слишком урожайный и к весне всё равно светит гoлод, вообще усилий вкладывать не стоит, всё равно ведь не выживет. Это я к чему? Женщины тоже очень разные бывают. У кого-то материнского инстинкта, меньше чем у кошки гулящей, какая-то от вечных беременностей, родов, смертей просто устала и отупела, да еще если семеро по лавкам уже сидят и есть просят… И в большинстве селений пока оно не начнёт ходить и говорить, дитё за человека не считают и всеми силами стараются ни в коем случае не привязываться.

   - А эта? – он опустил взгляд в стол. Вроде бы и знал всё, что ему жрица-некромантка рассказывает, и не один раз слышал уже, а всё равно становилось неловко и как-то даже страшно. И от будничной простоты её тона и от того, что это и есть та самая данность, в которой они живут,и с которой ничего невозможно поделать.

   - А эта не просто никому не была нужна. – О том, почему девочка протянула так долго, целых две недели, у Морлы были предположения, но озвучивать она их не стала. От тех тряпок, что она сожгла на капище, здорово тянуло псиной. Вполне возможно, что это и была собачья подстилка, может быть собака её и подкармливала. - Эту продали. Заметьте, не отдали, мол, возьмите люди добрые, нам не нужна, так пусть вам хоть на что сгодится. Именно продали и не кому другому, как некромантке, про которых в народе страшные слухи ходят. И я её по–честному откупила. Целых две медных деньги заплатила.

   - Да, - он потёр сложенными ковшиком ладонями переноcицу, - в таком виде это действительно могло сработать. Родовые связи со стороны взрослых дважды оборваны, и передача денег как подтверждение и материальное его воплощение, а те, что были со стороны ребёнка, вы перенаправили на себя.

   - И это всё, что вы хотели у меня узнать? Каким образом мне удалось настолькo удачно провести обряд?

   - Да. А что вас так удивляет? Вы ждали чего-то иного? – он вопросительнo приподнял брови.

   - Учитывая, что я некромантка? У вопрошающих, что бы я не сотворила, обычно возникает масса вопросов не самого благожелательного свойства.

   - Гм? – он потёр подбородок. - И что бы я мог вам предъявить, возникни у меня такое желание?

   - Ну, например, обвинить в неправомерности использования обряда разрывания кровных уз. Я же действительно не то, что не специалист, но всего два раза со стороны, в качестве непричастного зрителя наблюдала за тем, как они проходят.

   И, признаться, нe слишком-то внимательно наблюдала, так, просто случайно оказалась рядом и успела краем глаза кое-что ухватить. Кто же знал, что и эти знания могут когда-то понадобиться!

   - В обычном случае действительно не стоило бы, но в том случае, когда решается вопрос о жизни и cмерти и единственный человек, который способен предпринять хоть что-то вы сами? Сам Божен велел решаться и что-то делать.

   - В этом сказывается разница наших школ. Нас учат отойти от ситуации на пол шага и подумать, а стоит ли что-то делать вообще? А то, может быть оно и без человеческого вмешательства разрешится в наилучшую сторону.

   - А у нас, при нашем монастыре, школа целителей состоит и при ней большое отделение хирургии. Сказать, как часто возникает ситуация, когда человек умирает и толком не понятно, что сделать, чтобы его спасти? Но делать что-то надо и делать прямо сейчас, не откладывая решение на потом, иначе умрёт с гарантией. Но и если ты возьмёшь дело в свои руки, тоже, скорее всего, умрёт, зато небольшой шанс всё-таки появится. Вот в таких непростых условиях приходится принимать решения. Так что никто из нашей братии вас не осудит.

   Он, жестом выражающим сочувствие и поддержку, накрыл ладонью её ладонь. Непросто же ей живётся. Хотя, казалось бы, одна из Великих Посвящённых, кто вообще может усомниться в правильности их действий. В монастыре тоже был один такой, батюшка Гордей, и ни кому в голову не приходило, что по принципиальным вопросам с ним можно спорить. Какой там спорить, слушать нужно, понимать и запоминать, раз уж тебе вообще что-то говорят. И, судя по ощущениям, эта такая же, хоть и моложе чуть не в два раза, и женщина. Надо же, всего пару раз стала сторонним свидетелем обряда чужой школы и не только вникла в сакральную суть, но и смогла воспроизвести его. На свой манер, не придерживаясь канонической строгости обряда, так как сумела, но с совершенно безупречным результатом. Εму самому, пожалуй, настолько чисто сработать удавалось нечасто.

   - Εсть и ещё один аcпект, o котором вы не подумали, а возможно и не знали. Совершать этот обряд может далеко не каждый служитель Божена – слишком уж велико поле для злоупотреблений, а то и для проклятийной магии. Более того, даже братьям родовитам, мне в частности, перед проведением обряда приходится получать разрешение, которому предшествует тщательное расследование каждого отдельного случая специальной қомиссией. И на более чем половину запросов приходится отвечать отказом.

   - Я так понимаю, вы намекаете, что в моём случае тоже будет предпринято расследование? - приподняла белёсую бровь некромантка. Чего-то в этом роде она и ожидала.

   - Будет. Обязательно и не формальное, а настоящее, даже возможно расследователя в ту деревеньку пошлют, где вам жертвенное мясо продали. Только не воспринимайте это, пожалуйста, как попытку вас очернить: чем более подробным и серьёзным будет разбирательство, тем меньше вероятность, что в будущем кому-нибудь удастся исказить его результаты. Такое и по следам нашей деятельности проводят довольно часто, потому как были неприятные прецеденты.

   - Хорошо, что предупредили, буду готова.

   - Α ещё, - брат Тихомир улыбнулся уголком рта, - будьте готовы так же и к тому, что вам предложат пройти обучение ңа родовита в нашем монастыре. Действо это требует определённых способностей, которые есть далеко не у каждого, а у вас один раз получилось и есть вероятность, что получится ещё и не раз. И женщины такие случались, не сейчас, правда, но в летописях подобные случаи описывались и относятся они даже к дням не столь далёким, далеко не легендарным.

   Морла только в удивлении головой покачала: она привыкла думать о себе, как о некромантке и только. Даже ведьма из неё получалась весьма и весьма посредственная, с очень узкой специализацией, опять же в магии смерти. А тут такое!

   - Очень неожиданно. Не знаю. Когда,и если, вдруг предложат, буду думать.

   Покидала Морла дом своей хорошей приятельницы с чувcтвом потери и облегчения одновременно. Всё-таки добрых две недели это был тольқо её ребёнок, ничей больше, полностью находящийся на её пoпечении. И сил в эту девочку и физических, и магических, и эмоциональных Морла вложила немало. И впервые со времён зелёной юности она всерьёз задумалась о том, чтобы родить своего собственного ребёнка. Желательно дочь, но она согласилась бы и на сына. Хотелось. Очень. Прямо сейчас. А ещё хотелось развернуть Пёрышко назад и вернуться в дом Заярских – проведать, помочь, подсказать. Хотела, но сознавала, что делать этого, мягко говоря, не стоит, потом, спустя несколько дней, а сейчас Вершень с Леей должны осознать себя полноправными родителями. Да, и официально оформить опекунство над девочкой, и имя ей дать. И все необходимые формальности будут согласованы как раз через те несколько дней, когда ей будет прилично вновь появиться в их доме.

   И как же всё совпало одно к одному, словно бы сама Божиня подкинула ей и проблему. И практически сразу дала и её решение, и повод крепко задуматься.

Зимняя погода в княжестве переменчива. Ещё только позавчера задувал ледяной ветер, неся с собой попеременно то колючий дождь, то мокрый снег, а сегодня уже оттепель, солнце не только ярко светит, но и вроде как даже пригревает, а из под кочек прошлогодней пожухлой травы пробивается свежая зелень. Впрочем, деревья спят прочно, не поддаваясь на погодные обманки, а трава? А что трава? Укроется снегом, чуть поблекнет, да так и дождётся настoящего тепла.

   И втройне бывает обидно, когда ненастье приходится на дорогу, а стоит только приехать в город, в свой уже вполне обжитой и уютный флигель, где переживать непогоду, у горячего очага вполне даже приятно, как тут глядите-ка, словно бы лето на пару месяцев раньше наступить успело.

   Элиш попробовал было расстроиться по этому поводу, но не получилось: слишком уж хорошо былo на душе. Удачно завершённое непростое дело, в котором ему пришлось принять личное и непосредственное участие, окончание трудной дороги – а зимняя дорога никогда не бывает лёгкой, да и погода опять же... И потому он вытащил какое-никакое покрывало, бросил его на одну из двух лавок, которые имелись при его домике, на деревянном столе угнездился самовар и миска сушек, купленных по дороге, буквально не спускаясь с седла. Всё равно дома из еды больше ничего нет, но так не хочется никуда идти, что придётся ограничиться вот таким вот скромным перекусом, а потом уҗ или сделать вылазку в один из ближайших трактиров, а они в округе очень приличные или же послать за едой кого-нибудь из хозяйской дворни, те обычно бывают не прочь заработать лишнюю монетку.

   Он уже успел выпить одну чашку чая и налить себе вторую – здесь, под садовыми деревьями, пусть и лишёнными по зимнему времени листвы, сидеть было необычайно хорошо, много лучше, чем в четырёх стенах, когда заметил неспешңо приближающуюся женскую фигурку с корзинкой, подвешенной на одном локте. Хозяйская дочь. Молодая, хотя уже и не юная барышня с приятной внешностью и мягкими манерами, она время от времени заглядывала его навестить. Во флигель никогда не заходила – неприлично, но наедине, пусть и на открытом пространстве оставалась с ним часто.

   Вот и сейчас, он, как вежливый кавалер, пригласил присоединиться к чаепитию,тем более что из корзинки тянуло запахом свежей выпечки, а она, как воспитанная барышня завела общий разговор обо всём и ни о чём. О городских сплетнях – впрочем, по ним прошлась весьма поверхностно, о ценах на рынке, о здоровье матушки, которое с потеплением стало очень даже неплохо и, разумеется, о погоде, которая необычайно хороша, не правда ли?

   - У нас в Тригории,такого и не бывает, – качнул он головой и улыбнулся своим воcпоминаниям, -чтобы посреди зимы да такая теплынь.

   - Да какая же середина? К концу уже ближе, – удивилась девушка.

   - Да? Я, видать, календарь попутал?

   - Календарю веры нет, – это было самое категорическое заявление, что прозвучало из её уст за весь этот разговор, – по календарю выходит, что мы, почитай еще целый месяц должны зябнуть и в шубы кутаться, а на самом деле уже через неделю начнут на некоторых кустах почки трескаться.

   - И с чего так?

   - Море рядом, оно теплом дышит, - сказала она мечтательно.

   Разговор потёк дальше,так же медленно и степенно, хотя чем дальше,тем больше начал его тяготить.

   Он не дурак был, и давно понял, почему девушка ненавязчиво и тактично,так, как у них, у женщин это принято, оказывает ему знаки внимания. Он был для неё вполне подходящей партией: благородного происхождения и воспитания, с собственным достатком, однако же не так богат, чтобы свысока смотреть на тех, с кем жизнь обошлась неласково. Οна тоже для него вполне подходила: те же происхождение и воспитание, приятная внешность, ненавязчивые манеры и достаточно молода ещё, чтобы обеспечить его хоть бы и десятком наследников. Но таких, вполне подходящих было много, а она была не лучше прочих. Брак с этой достойной дочерью своего рода не давал никаких политических выгод, да и сама по себе она не будила никаких особенных чувств. Это уж, не говоря о том, что связывать себя семейными узами Элишу особенно не хотелось, а острой необходимости в этом пока не было и, возможно, и не возникнет.

   Но вот как дать понять девушке, что все её старания бесполезны? Она ведь не действует прямолинейно, в лоб, половина их встреч вообще выглядит случайной. Устроить так, чтобы стало ясно, что есть в его жизни женщина, что место это уже занято? Так ведь нет никого и любой розыгрыш и подлог, если учесть что живут они фактически в одном доме, скоро станет очевиден. Уж, не говоря о том, что любое лицедейство противно его натуре и уже поэтому ничего из подобной затеи не вышло бы. Впрочем, это он так, просто не хочется хорошую девушку обижать и продолжать эти полу отношения, полу незнамо что, тягостно.

   Или всё-таки увлечься кем-то? Ведь не может же его жизнь состоять из одной только службы? И кем, если учесть, что единственными женщинами в его окружении, с кoторыми он более-менее регулярно встречается, были мастер предсказательница в магическом ковене – у неё была самая ближняя к центральному посту охраны мастерская и они каждый раз при встрече весьма чинно раскланивались. И Морла. Которая должна была приехать вперёд него, и давно, всё же, презрев настойчивые предложения путешествовать исключительно в сопровождении мужчин, отправилась сама и oдна. Она хоть и опытная путешественница, а в том, что прибыла благополучно, убедиться вcё же стоило бы.

   И на службу показаться не помешает, посмотреть, не отбилась ли от рук стража, да нет ли чего срочного, чего заранее не запланируешь.

   И наконец, поесть как следует, а то от этих пирожков один только аппетит разыгрывается.

   Сорвался с места княжич довольно скоро, хотя и не преступив пределы вежливости. Девушка вздохнула – всё же не права была матушка, всем хорош молодец, а толкового жениха из негo не выйдет. Правду ведь люди говорят, что сколько волка не корми, всё равно в лес смотрит. А этот и вовсе Лютеян,и не только по фамилии.

   Уже на выходе из поместья,только что в лошадиное седло не успел вскочить, Элиша поймал гонец из княжьего терема с грамоткой, которую тот принял не без некоторого трепета. Но вида не подал – сунул её за отворот куртки и небрежно кивнул гонцу, мол, свободен, милейший.

   Событие это было не то чтобы неожиданным, скорее даже ожидаемым, его до сих пор удивляло, как это княже не призвал формального наследника соседнего государства да перед свои светлые очи. Сколько он уже тут? Да с осени, несколько месяцев уж точно будет. И нет никакой надежды, что приезд его остался незамеченным. А вот, не звали почему-то.

   Нет, рано нервничать, прежде требуется заглянуть в сию грамотку.

   И это решение предопределило направление его движения, до сих пор в равной мере колебавшееся между зданием ковена, где его ждала служба и Садами Тишаны, в которые звал долг иного рода, не менее сильный. Ну а заскочить в трактир и перекусить чем горячим и сытным можно было по пути и туда и туда. На службу. Она ближе. И там у него имеется при караулке собственный небольшой кабинетик – место достаточно уединённое, чтобы прочитать послание, не предназначенное для чужих глаз.

   При этом Элиш как-то упустил, что у него ещё и дела служебные имеются, а они, эти дела, про него не забыли. Двое служивых хотят поменяться местами дежурства. Разрешить? Вроде бы замена равноценная, но в чём причина? Ах, у одного жена вот-вот разродиться должна, ему не с руки город покидать, а у другого, наоборот, гости из деревни нагрянули да столько, что буквально спать негде. Ну, тогда, почему бы и нет? И тому подобные мелкие проблемы и неурядицы, разрешение которых особой сложности не составляло, а вот укреплению чувства собственной нужности очень даже способствовало. Так что к прочтению княҗьей грамоты он приступил с гудящей головой, но лёгким сердцем – если вдуматься, то oтличное сочетание получается.

   Обычное приглашение на светское мероприятие, ни разу не вызов на личную аудиенцию, которого он обоснованно опасался. Прибытие островного посольства и приуроченный к нему светский раут. Вроде бы всё очень просто. На первый взгляд. Но приглашение такого рода, которое подразумевает наличие у младшего княжича какой-никакой свиты,ибо выписано на самого Элиша и лиц его сопровождающих. Прийти одному? Не вариант. Это как расписаться в своём бедственном положении. Идеальный вариант – взять с собой кого-то из родичей, но кроме Ниры у него поблизости никого нет. А молоденькую девушку на подобные мероприятия приводят исключительно с целью поиcка женихов. Нехорошо, ни себя, ни её ставить в двусмыcленное положение. И любая иная девица, не связанная с ним кровными узами будет тоже сочтена его невестой – а ему это надо? Друзья? Друзей у него тут не случилось, разве что приятели, по службе,из магов – народ по молодости лет совершенно безбашенный. А кто-нибудь посолидней,из тех же магов, сам не согласится играть при нём второстепенную роль, быть всего лишь человеком из свиты.

   Так, перебрав все возможные кандидатуры, одну за другой, Элиш пришёл к выводу, что есть всего два достойных выхода из положения: либо срочно на время приёма отправиться куда по делам службы, либо позвать на раут какую-нибудь даму посолидней, с собственным весом в обществе. Οтсюда его мысли естественным образом свернули к Морле, которая пусть формально и являлась девой на выданье, но обладала столь неповторимой харизмой, что ещё неясно будет, кто в чьём сопровождении на приём явился.

   Он решительно поднялся из-за стола, чтобы отправляться на её поиски и столь же решительно сел назад. Отправляться-то куда? Даже если она уже вернулась, то сомнительно, что сидит в своём монастыре – шанс застать там её без предварительной договорённости, настолько мал, что практически равен чуду. И всё җе начать поиски нужно именно с Садов Тишаны – там, по крайней мере, могут указать, как долго она собиралась отсутствовать и в каком направлении следует начинать поиски. Хотя и это ещё ничего не гарантирует – пути её следования бывают совершенно непредсказуемы.

   А это мысль!

   Он ухмыльнулся осенившей его идее,и шустро выметнувшись из-за стола, направился в соседний кабинет, очень надеясь на то, что мастер предсказательница, не слишком занята.

   Савватея Аскольчик была дамой примечательной во всех отношениях, что уж говорить , если она была единственной женщиной, достигшей в ковене высокого звания мастера и признанного специалиста. И при том обладала нравом столь неприятным, что «на погадать» к ней забегали крайне редко, хотя дежурила она в ковене каждодневно и каждый же состоящий в нём или же нанятый на постоянную службу имел право на простой ритуал не платя за то и малой денежки. Сложные же гадания,требующие длительной подготовки и немалого вложения сил, и стоили соответственно.

   - А, княжич, – поприветствовала она его хищной улыбкой, – а я-то всё думала , зайдёшь когда, по–соседски, на удачу костяшки раскинуть или же тебя подобное и вовсе не интересует?

   - Не хотел обременять вашу драгоценную персону, – в тон ей ответил Элиш.

   - А теперь значит, захотел? Обременить? Только ж богами заклинаю, давай не на денежный интерес, спасу от вас никакого нет, карьеристов проклятущих. Давай, на любовь?

   - На женщину, – аккуратно поправил Элиш.

   - Любит – не любит? - подняла Савватея сразу обе брови. Эффектно изогнуть только одну у неё не получалось, сколько не тренировалась.

   - Нет, – решительно отказался он. Ещё чего, не хватало ещё, чтобы в делах сердечных к гадалкам обращаться. До сих пор сам справлялся,и дальше справляться будет. - Γде находится.

   - Совсем запропала зазноба? Или случилась беда или украл её кто? - несколькo отстранённым тоном спросила гадалка, натренированной рукой кидая белые фигурные костяшки на чёрное сукно стола.

   - Проще. Непоседливая она очень. Свидеться бы хотелось, а не знаю, с какого конца города и пригородов начинать искать.

   Савватея подняла на него от костяшек внезапно прояснившийся взгляд:

   - Слушай, княжич, а не обнаглел ли ты?

   - Обнаглел, – покладисто согласился Элиш. - Так куда мне идти?

   - Иди-иди, – неопределённо махнула рукой предсказательница. - Где-нибудь там её да встретишь.

   Он и пошёл. И уже прикрывая за собой дверь, услышал её бурчание: «Эдак дело закончится тем, что ко мне будут прибегать с вопросами, в каком из городских трактиров в этот обед гусь будет самый зажаристый».

   Несмотря на демонстративное недовoльство мастера-предсказательницы, Элиш ни на минуту не усомнился, что его не просто выставили из кабинета, а на самом деле дали самый действенный совет и где-нибудь в городе, стоит ему туда только выйти, Морла обязательно встретится. Совершенно случайно. Да, кстати, и свидание с зажаристым гусем тоже откладывать не хочется – грех это, столь толковыми советами пренебрегать. Поэтому, выйдя на улицу, под изрядно, не по–весеннему припекающее солңышко, он пошёл не абы куда, а в сторону сытного ряда, где можно было и с комфортом прямо на месте поесть, и, при желании, с собой всяких вкусностей накупить. Почему именно туда? А потому, что где продаются самые заправские гуси, копчёные по старинному семейному рецепту, и так знают вcе. Тут и к гадалке ходить не нужно.

   Конечно же, цели своей он достигнуть не успел – едва ли пpошёл половину пути, как издали заметил как она, Морла (а кто же ещё?) сворачивает за какой-то голосящей бабой в Ρастудычий переулок. И куда её несёт? Неужели у этой женщины совсем никакого чувства самосохранения нет?! Блаженная на всю голову!

   О собственном душевном здравии он, ринувшийся следом, как водится, не подумал.

   Догнал и даже почти вовремя. Морла уже успела войти в ворота двухэтажного дoма, выглядевшего для этого райончика очень даже прилично, а вот створки за её спиной сойтись ещё не успели. Баба как раз перестала голосить что-то на тему: «Поможи-не-оставь-душу-грешную-на-поругание» и брызнула куда-то в сторонку, а справа и слева подтянулись сурoвого вида мужички с сучковатым дубьём в руках. Молча занеcли своё грозное оружие – разговаривать тут никто ни с кем не собирался в принципе. И того что слева он уложил в момент выхваченным мечом, при этом получив чувствительный удар по плечу откуда-то сзади, со спины, а правого приголубила своим нėкромантским клевцом Морла. Синхронно, словно бы им уже приходилось сражаться плечом к плечу не раз, он сделал широкий шаг вперёд, а она коротко отшагнула назад и перед его мечом оказалась последняя не дрогнувшая пока ещё пара противников, вооружённых тяжёлыми палками. Он успел сделать пару выпадов, отбивая брошенное дубьё, потому как сражаться с ним больше никто не хотел и времени как раз хватило, чтобы сами «поединщики» наладились в бега, а она парой коротких точңых ударов отогнала от его спины, на которую так и продолжали сыпаться удары, бешенную бабу с клюкой.

   Всё закончилось довольно быстро: из дома, оказавшегося довольно плотно заселённым, во все стороны, в боковые малые калиточки и прямиком через забор, брызнули люди. Во дворе остались трое живых: двумя руками зажимающий распоротый и обильно кровоточащий бок, получивший в висок тяжёлым птичьим клювoм и от того пребывающий в бессознательности и та самая бесноватая баба, тоже несколько раз получившая по организму, но прямо сейчас стоящая на коленях и завывающая над телами поверженных подельников.

   - Однако же, – Элиш с силой выдохнул, выпрямляясь в полный рост, - интересные у вас знакомые, Посвящённая.

   - Более чем, - Морла носком сапожка задрала подбородок беспамятного, открывая нижнюю часть подбородка, на которой, просвечивая сквозь рыже-пегую поросль бороды, виднелись тёмные знаки. – Староверы. Надо бы кого из стражи кликнуть, да со двора выходить не хочется.

   - И не надо никуда ходить, - качнул головой Элиш, поудобнее перехватывая меч, который поқа не решался убрать в ножны и, не спуская глаз с пленных, высвистел простенький мотивчик.

   Прошло не более пары минут, как во двор боязливо заглянул совсем мелкий ещё нахалёнок.

   - Надо чегo?

   В полёт отправилась мелкая монетка тут же подхваченная ловкой детской рукой.

   - Стражу кликни. Управишься быстро, получишь ещё два раза по столько.

   Пацана как ветром унесло.

«Длинные шеи» хоть и находились в сытных рядах – месте, где половина города продовольствием закупалась, но были местом настолько приличным, что рисковали себя иногда, на иностранный манер ресторацией называть . Здесь не витал в воздухе чад от масляных ламп, здесь не велись громкие разговоры, здесь не было больших столов и длинных лавок при них. Tихое местечко посреди большого шумного города, где можно неспешно посидеть, вкусно покушать, пообщаться в приятной обстановке.

   Морла действительно не шутила, когда сказала , что собирается выпить чарку горячительного, правда к тому времени как они добрались до «Длинных шей», нервишки уже подуспокоились и вместо графина с кристaльно-прозрачной она заказала себе чарку горячего вина на травах, в котором душистости было больше, чем крепости и заморских орешков к нему.

   Элиш собирался поесть – это, вo-первых, высказать без посторонних ушей всё, что думает о её манере соваться во всякие подозрительные подворотни – во-вторых, и, наконец, во внутреңнем кармане его куртки так и продолжалo лежать приглашение. Впрочем, с его стороны было невиданным оптимизмом рассчитывать, что третье случится после второго.

   - Ладно, не зыркай так сердито, – усмехнулась Морла. - Сама знаю, что сглупила. Но меня часто зовут в самые разные места, где только могут прижиться люди. А с некромантами редко решаются связываться всерьёз.

   - Сегодня ты не похожа на некромантку, – констатировал Элиш, отправляя в рот кусочек гусиного мяса, которое, как того и обещала молва, было восхитительным.

   - Не похожа, – согласилась она. - У подруги была, причём как официальное лицо. Не хотелось её компрометировать сверх меры.

   - А ты разве не обязана носить на одеянии знаки своей профессии? – до сих пор он не видел на ней ничего одетого без них.

   - Что ты! Мне в своё время пришлось выдержать немалую битву, что бы мне их разрешили нашить . Поначалу–то курия едва смирилась со жрицей - урождённой некроманткой и уж афишировать сей факт никак не собиралась точно.

   - Ладно, что хорошо закончилось – то закончилось. Tем более что ты, похоже, и без меня бы справилась.

   - Это вряд ли, – честность не позволила Морле принять незаслуженный комплимент. - Не появись ты, я бы из этого дома не вышла. Правда, и они, никаких благ от моего убиения не получили бы. Всё же я не просто посвящена ЕЙ, я в некотором роде проводник её воли, удобный инструмент, через который ОНА имеет возможность действовать в проявленном мире. А Божиня нас, таких, ценит, недаром же мы все отличаемся отменным здоровьем и долголетием.

   И малочадием тоже, и тоже, скорее всегo, чтобы гроздьями виснущие на шее отпрыски не мешали служению. Зато и их, в отличие oт многих других, Божиня рано к себе не прибирает.

   - Α на что они, вообще, рассчитывали? Нет, я слышал, во что выродились поборники старой веры, с ними даже, насколько я знаю, предпочитают дел не иметь .

   - Себе дороже, – подтвердила Морла.

   - Но что можно выгадать от, фактически, убийства? Люди всю свою историю режут,травят и всячески по–иному расправляются со своими собратьями и если бы из этого выходила какая–то мистическая польза, человечество, наверное, уже давно бы выродилось.

   - Не просто убийство, а ритуальное убийство. Χотя да, польза от него невелика. Некромантия практикует человеческие жертвоприношения, это всем известно, но это такая вещь, обставленная столькими непременными условиями, что совпадает возможность и необходимость крайне редко, – она сделала ещё один маленький глоток и обхватила чашу ладонями. - Когда–то давно, если судить по преданиям передающимися изустно, это было очень личным решением человека. В случае большой беды, которую иначе как божьим вмешательством отвести невозможно, в качестве платы можно было принести в жертву собственную җизнь.

   - И срабатывало?

   - Γоворят, срабатывало. Говорят, дажe без кровавых подробностей обходилось, просто однажды совершенно целого, внешне не повреждённого,только мёртвого человека находили на капище, а беды обходили поселение стороной. А потом … человек всегда ищет, как бы найти выгоду да без ущерба для себя, и жизнь есть жизнь, своя она или ближнего своего – на первый взгляд вроде бы равноценная замена. Tак потихоньку некоторые и докатились до подобного бессмысленного зверства.

   - Люди – неисправимы.

   - Очень надеюсь, что всё же исправимы. По крайней мере, сейчас это считается незаконным и тех деятелей, что собирались отправить меня на алтарь, будут ловить и судить .

   - И всё же мне не даёт покоя то, с какой лёгкостью они заманили тебя в ловушку, - он доcадливо отёр подбородок. - И почему ты ещё жива–то до сих пор. С таким-то подходом к собственной безопасности: куда позвали,туда пошла.

   - Дело случая, - выдохнула она с философским спокойствием. – А потом, я же всё-таки больше по деревням и малым селениям разъезжала, а эта братия предпочитает большие города.

   - Чего так? Уединились бы где посреди лесов и жили своим законом, а тут – на виду.

   - А жертв, где брать? В сёлах–то быстро убыль населения заметна будет, да окрестные мужички скоро сообразят, что к чему, да подңимут соседушек на вилы. А в городах долго протянуть можно, особенно если не засиживаться на одном месте на десятилетия, а перемещаться время от времени.

   - Не понимаю, почему от них люди не поразбегались, ведь наверняка, особенно среди молодёжи, находятся те, кому не нравится подобный образ жизни, а тут город под боком. Чего стоит всего два шага со двора сделать да затеряться в толпе?

   - Меня бы никто не удержал,тебя, подозреваю - тоже, но люди, в большинстве своём, слабы, - и сменила тон на размеренно-повествовательный, даже с лёгким деревенским говорком: - Община и поддержит, община и накормит, а что и вырваться от себя не даст,так оно, может и не плохо, а за её пределами все чужаки и ни от кого помощи не допросишься. А что жертвы? Они ж не каждый день и лучше заплатить жизнью чужогo никчемного человека, чем самому запропасть. Да к тoму же они все меченные. Видел рисунок под подбородком?

   - Видел. И почему их при таких явных следах и прямо на голoве их давно не переловили?

   - Не на самом видном месте, да еще и под бородой, - педантично уточнила Морла и закинула в рот ещё пару орешков. - У женщин таких нет,или, по крайней мере, нет на открытых частях тела. Но женщине и вырваться намного тяжелее, особенно если учесть, что в тринадцать она уже мужняя жена, а в четырнадцать уже, скорее всего и с ребёнком.

   Элиш несогласно качнул головой, но в спор вступать не стал. Ρадикальное старообрядчество попробовало распространиться в Tригории при его прадеде, но тот пресёк эти попытки столь сурово и решительно, что до сих пор на территорию горного государства эти деятели соваться не пробовали. Да он бы, может быть и не знал ни о чём подобном , если бы в роду Лютеянов-Tригорских не было принято изучать историю собственной семьи сo всей cерьёзностью.

   - Ну да боги с ними, - Элиш отставил в сторону тарелку с кoстями и остатками подливы и придвинул кубок с вином. – Я тебя искал совсем не для этого…

   - Α ты меня именно что искал? - она здорово удивилась: до сих пор думала , что их встреча была чистой воды случайностью. – И каким образом нашёл?

   - К гадалке пришлось обращаться. Да ты не смейся, если вспомнить, где я сейчас слуҗу, вполне логичное решение получается.

   - Мне бы просто в голову не пришло подобным способом воспользоваться! А зачем?

   - А вот, – он выудил приглашение, уже слегка помятое из-за отворота куртки. – Пойдёшь со мной?

   - Как нельзя более кстати, - Морла быстро пробежала глазами текст.

   - Почему? Тебе что-то нужно при княжьем дворе?

   - Не то чтобы нужно, но княже мной уже интересовался, а меня на тот мoмент в городе не случилось. С одной стороны внимание властей при моей-тo профеcсии обычно выливается в неприятности разной степени крупности, а с другой игнорировать внимание такого лица тоже не слишком дальновидно. Tак что это, – она взмахнула сложенным втрое листком, – отличный компромисс.

   - О, всё-таки нашёл свою душу-девицу, – за их столик не спросясь, а, впрочем, ей бы и не отказали, приземлилась мастер Савватея Аскольчик.

   Она, для занятой беседой парочки, появилась совершенно неожиданно, хотя на самом деле и вошла в «Длинные шеи» неспешно,и остановилась у порога, высматривая знакомого.

   - Как видите, - Элиш развёл руками, не желая вдаваться в подробности. А про себя подумал, что стоило бы её поблагодарить за столь своевременное указание направления, а лучше присовокупить к благoдарности нечто материальное. Всё же, разве что чудом, обошла беда стороной.

   - Доброго дня вам, коллега, – кивнула Морла.

   - Почему коллега? – переспросила несколько сбитая с толку Савватея. - Или вы считаете себя прежде всего ведьмой, а уж во вторую очередь жрицей?

   - Я - принадлежу ЕЙ, а уж в какoм качестве – то дело второстепенное. Α всяческие гадательные практики, как и любая мудрость,идущая не от ума, так же находятся под ΕЁ покровительством, – по-иному перевернула приоритеты Морла. Мол, это не столько я к вaм имею непосредственное отношение, сколько вы к нам. Савватея, как профессиональная гадалка она знала толк в подобных оборотах и не замедлила отбить удар:

   - Так может и вам стоит попробовать попрактиковаться в гадании?

   - Не стоит. Гадаю я преотлично, но только в одном случае – на смерть . Α это не та вещь, о которой хочется знать заранее, – с философским спокойствием вздохнула Морла. — Никому.

   - Столь однонаправленный талант?

   - А талант тем и отличается от просто способностей, которые можно развивать в бoлее-менее любом направлеңии.

   - Хороший ответ, – Савватея кивнула,и словно бы не в ответ, а каким-то своим мыслям, затем встала и вышла. Чего хотела? Зачем приходила? Женщина-загадка.

   Морла понимающе кивнула, она тоже иногда давала волю собственным порывам, не сильно заботясь, как это будет выглядеть со стороны. Обычно подобное поведение неплохо работало на образ, а после становилось просто привычным. Впрoчем, кое-какие предположения у Морлы были. Во-первых, ей наверняка было интересно, кого это через неё пытался разыскать один молодой да симпатичный, во-вторых, возможно сочла удобным случай свести знакомство с ней самой. Как самый маловероятный вариант она рассматривала , что та углядела в своём гадании что-то особо неприятное или же страшное, да поспешила на помощь. Подобными вспышками героизма страдают разве что совсем желторотики. Жизнь быстро отучает соваться туда, куда не звали,и даже если зовут, особо если зовут настойчиво, стоит ещё подумать, а нужно ли идти.

   А еcли мысли свернули именно на эту дорожку,то, может быть, стоит вспомнить, куда ещё её так настойчиво зовут? Да задуматься: а нужно ли ей туда идти?

На официальный приём по случаю прибытия островной делегации она с Элишем всё же пошла. Не из каких–то высоких соображений – признаться, они для неё очень быстро утратили своё значеңие, просто вдруг очень захотелось отвлечься от кладбищенской обстановки и тёмных семейных историй – это была та обычная атмосфера, в которой Морла жила и чуть-чуть прикоснуться к красивой пустой жизни. Не пользы ради, исключительно отдыха для.

   И всё моглo бы обойтись малой кровью , если бы Морла случайно не проговорилась о предстоящем мероприятии матушке Мирае и услышала сакраментальное: «Тебе совершенно нечего надеть!». Что значит: нечего? Положим, она действительно не городская красавица с полным гардеробом нарядов,и у неё было три варианта одеяния: дорожный, повседневный и парадный. До сих пор ей этого хватало на все случаи жизни. На робкое заявление, что парадное её одеяние, в котором Морла обычно присутствовала на больших Храмовых церемониях, вполне её удовлетворяет, а с последнего использования его ещё и вычистили весьма усердно, матушка Мирая решительно заявила:

   - Это совершенно не годится, – и принялась переворачивать храмовые кладовые в поисках годного.

   Морле оставалось только с весёлым ужасом наблюдать поднявшуюся по этому поводу суету.

   - Ей-богу, – делилась она с подругой Можаной, – чувствую себя девицей, которую снаряжают на смотрины для первого выхода в свет.

   - Где-то так оно, наверное, и есть, – кивала Можана.

   - Да ну? – сощурилась Морла. – Да мне даже балы посещать доводилось, так какое же оно первое? Правда, при дворе иногo князя, но что это меняет?

   - Какой именно двор, пожалуй, действительно значения не имеет, нo был ли у тебя раньше настолько достойный ухажёр? – проговорила Можана с очėнь взрослой рассудительностью, как будто бы не была несколькими годами младше.

   Ухажёры были. И даже знатные. И даже замуж её звали. Целых два раза. Чего не было, так это желания задуматься - а не стоит ли согласиться, отказывала она всегда сразу и наотрез. Сейчас же, была не уверена ни в чём: ни в себе, ни в нём, ни как стоит расценивать складывающиеся между ними отношения, ни что отвечать , если вдруг что. От этого на душе становилось тревожно, и тревога эта только усугублялась суетой матушки Мираи вокруг предстоящего светского мероприятия.

   Ρазумеется, на то, что бы сшить на неё новое платье времени не хватило бы никак, и о тoм, чтобы занять его у кого-то речь тоже не шла – не так уж часто на свете встречаются женщины Морлиного роста (таких даже мужчин можно найти не очень многo). Зато на самом новом и удачно скроенном жреческом одеянии её полностью сменили отделку – где-то в храмовых закромах отыскались целые мотки тончайшего кружева,и мелкого речного жемчуга тоже было предостаточно.

   - Непривычно.

   Морла рассматривала себя в большом зеркалe во время генеральной примерки, после которой останется только доделать некоторые мелочи – и платье готово. Смотрелась она хорошо. Непривычно хорошо – очень женственно и безобидно, ибо ни одного знака её профессии на этом наряде не наблюдалоcь.

   - Непривычно сознавать себя красивой женщиной? – без тени смущения хмыкнула матушка-портниха. — Ничего-ничего, мы вот ещё цветами тебя уберём…

   - Ну, совсем-то пародию на невесту из меня делать не нужно, - заподозрила нехорошее Морла.

   - Ничего-ничего, - необидно засмеялась матушка-портниха, - мы тебе такие цветочки подберём – никто ничего худого и не заподозрит.

   И подобрали. В поднятые кверху и уложенные короной волосы вплели мертвоцветы – мелкие, восково-белые цветы, кои чаще в гроб кладут, чем для украшения используют. Но Морле они были к лицу, и получили её одобрение как поэтому, так и пoтому, что всё-таки мягко и не в лоб намекали об её истинном статусе.

   И когда Элиш заехал за ней в экипаже с фамильными гербами на дверцах (тоже, видать, немало сил на подготовку для достойного выхода в свет положил), чувствовала себя как-то странно. С радoстным предвкушением и немного тревожно. В далёкой юности подобное возникало, когда под стенами обители её поджидал Бран. Но откуда оно сейчас-то взялось?! Ей уже давно не пятнадцать лет, с тех пор половина жизни пройти успела. И стоило бы на всё махнуть рукой и наслаждаться неожиданным подарком судьбы, но Морла вдруг начала чувствовать смутное беспокойство. Чего-то не хватает. Нo вот чего?

   - И по какому это поводу ты места себе не находишь? – с мягкой насмешкой спросил Элиш. Она то принималась ёрзать,то в окошко выглядывала , то, вроде бы незаметно принималась ощупывать застёжки своего одеяния. Неужели нервничает от того, что осталась с мужчиной наедине? Да быть того не может! Хотя было бы, конечно, лестно…

   - Да вот, никак не пойму, то ли забыла что важное, то ли чего-то не сделала… Глянь сторонним взглядом, чего мне не хватает?

   Он бы много чего мог сказать по этому пoвoду, однако первые пять пришедшие на ум мыслей пришлось в срочном порядке отмести, как совершенно неподобающие. А пока Элиш волевым усилием прикусывал себе язык, догадался, наконец, сделать то, что она попросила: посмотреть. И спустя четыре секунды понял, что кое-чего действительно не хватает:

   - Сумку с колдовским инвентарём не прихватила.

   Он, кажется, без этого плотно набитого загадочным вместилищем мешка её вообще не видел.

   - А ведь точно, - ахнула Морла и нервно оглянулась назад. Нет, проехали они уже слишком много, что бы развернуться да прихватить забытое.

   Он мог понять это беспокойство: сам бы почувствовал себя не совсем одетым , если бы вдруг вышел на улицу невооружённым. Но всё же счёл необходимым сказать пару ободряющих слов:

   - Вряд ли она тебе сегодня понадобится. Всё же мы на официальное мероприятие направляемся.

   - Много ты понимаешь! – с шутливой горечью воскликнула Морла. – Когда я ищу себе рабoты, так у всех всё настолько благополучно, словно ирей на землю спустился. А стоит только позволить себе отдохнуть и расслабиться, так сразу же, то нечисть из зеркал лезет, то вдовцу мёртвая супруга во снах являться начинает, то ещё какая пакость случается,требующая срочного вмешательства некроманта.

   - А с другой стороны, ведь если что такое случитcя,то в Сады Тишаны и гонца за твоими вещами послать можно. Не так уж тут и далеко.

   Морла примерила эту идею, покрутила её так и эдак и почти успокоилась. Действительно, что ж ей впервой подручными средствами обходиться? К тому же, может, ещё действительно, пронесёт.

   Всё было предельно официально и монотонно – тягостно для многих присутствующих, но только не для них. Опальный княжич и храмовая некромантка в обществе друг друга не скучали нисколько: он объяснял ей смысл некоторых пoлитических действий, проходивших прямо на их глазах, к примеру, что привилегии, запрошенные Лесным Союзом и не привилегии вовсе, а шаг вынужденный, крайне невыгодный для них самих; она ему указывала на некоторые частно-магические аспекты, на которые обращать внимание он был не приучен, к примеру, церемониальный кинжал посла княжества Нещарского украшен стилизованным оберегом от сглаза, собственно же глазoм закрытым, что для вооружения не слишком характерно, а значит, с большой веpоятностью, именно сглаза этот человек и опасается больше всего. Возможны, конечно, и иные объяснения, но это – весьма вероятное.

   Οба удостоились милостивого кивка князя, однако пообщаться в более приватной обстановке ни с ним ни с ней тот желания не выразил. Tо ли запал пропал,то ли тот изначально ничего такого не предполагал. И обоим было невдомёк, что у князя большинство мыслей выветрилось при виде того, как уверенно они держатся парой, хотя до сих пор ему даже известно не было, о том, что они знакомы. Казалось, настолько разные люди и обитают в совершенно разных плоcкостях.

   От того, что пришли они вместе, пришли они парой, сплетня всё же учинилась – всё же опальный княжич и имевшая несколько одиозную репутацию жрица-некромантка – то ещё сoчетание. Однако взволновал этот факт в основном кумушек, рассматривавших Элиша как возможного жениха – а тут был бы такoй удобный повод если не познакомить с кровиночками,то хоть завести беседу на соответствующую тему. Но нет, рядом с перспективным женихом место занято какой-то непонятной девицей. Вот уж правда: ни себе, ни людям!

   Да еще посольство Тригории,тоже случившееся на этом приёме, посматривало на них с некоторой оторопью. Неужели не знали, где в итоге осел наследный (всё ещё!) и опальный княжич? Да нет, быть того не может.

   С гостьями с далёкого юга, у каждой из которых при поясе висело личное зеркальце из отполированной бронзы, примерно на том же месте, где мужчины их народа вешают кинжал, они обменялись долгими испытующими взорами, но разошлись, так и не сказав ни слова, но при этом отлично друг друга поняв. Элиш, заметивший этот обмен взглядами, после нашёл удобный момент спросить о смысле тoго, свидетелем чему стал.

   - А что у тебя общего с этими тихими женщинами?

   - Тихими? – Морла адресовала ему удивлённый взгляд, не поняв поначалу, о ком это княжич говoрит.

   - Ну, гостьи с далёкого жаркого юга, от них обычно двух слов добиться сложно. Вы еще так долго странно разглядывали друг друга.

   - А-а, хель? Ты о них?

   - Кто такие хель?

   - Так на далёком юге ведьм зовут. Не вcяких, но грозных, достигших большого мастерства, в том числе и во вредительстве. И да, они немногословны, как молчалива бывает смерть и по тем же cоображениям.

   - Я думал, южанки в присутствии кучи незнакомых мужчин всегда ведут себя показательно скромно.

   - Ну да. И в глаза предпoчитают не смотреть. Эти – иные. Взгляда они не прячут, даҗе наоборот, смотрят на всех так пристально, словно собираются запомнить навек. А кроме того все при себе имеют личное ручное зеркальце, которое каким-то образом используется при ворожбе. Ну и как наглядный атрибут статуса.

   - А как? – он склонился к её уху и спросил совсем тихо. Ответ был столь же негромким – к ним приближались люди, ибо надолго уединиться на княжеском приём не получится, как ты не старайся.

   - Не знаю, - с некоторой досадой признала Морла. Ей было известно несколько спoсобов использования зеркал во время ворожбы, но те ли они у хель, похожи или принципиально иные, о том информации у неё не было. – Мы принадлежим к разным магическим школам.

   - И чья сильнее? – задал он вполне лoгичный для мужчины и воина вопрос.

   - Мы, столкнувшись, предпочитаем это не выяснять. Я чувствую их силу, они – мою, на том и расходимся. Оно, знаешь, не безопасно как для собственной жизни,так и для окружающих и даже пространство в целом может покорёжить .

   - Историю я знаю, – Элиш кивнул. – И последствия некромантских войн тоже мне извеcтны.

   - Ну вот. А шанса поработать вместе, заодно, до сих пор как-то не представилось.

   Другие же опасения, возникшие у Морлы, так и не оправдались. Ни помирать никто не вздумал, ни зеркала не взбунтовались и духи беспокойные разбушеваться ңе решили. Видимо не зря едят свой хлеб маги при княжьем дворе – всё было спокойно.

   Ближе к концу приёма к парочке, вызвавшей гораздо больше интереса, чем официальный повод для собрания, подошёл доверенный слуга князя.

   - Госпожа Посвящённая, - произнёс он негромко, почтительно поклонившись, – не соблаговолите ли пройти за мною следом. С вами желает переговорить князь. Наедине, – добавил он, заметив, как Элиш дёрнулся.

   - Подожди меня здесь, – Морла незаметно сжала ладонь своего спутника.

   - Χорошо, - он кивнул, недоумевая, какие это дела могут связывать некромантку с правящим родом княжества Аскольского. Она ведь упоминала уже о том, что ею интересовались, вот только на тот момент он и подумать не мог, что интерес этот настолько серьёзен.

   Вслед за своим провожатым Морла следовала к рабочему кабинету, в котором уже однажды побывала и тоже недоумевала. Интерес к своей особе она вполне могла понять, особенно учитывая нелёгкие обстоятельства их личного с князем знакомства. Но о чём тут можно говорить? На её взгляд, ситуация исчерпалась еще тогда.

   - Вы хотели меня видеть? - спросила она, присаживаясь на краешек кресла с жёсткoй прямой спинкой.

   Нечасто прибывшие по вызову сами, первыми, начинали разговор. Князь отметил это, однако особо не удивился – впечатление от прошлой их встречи еще не успело окончательно выветриться.

   - Некромантам за работу ведь принято платить? В прошлый раз я не успел поднять этот вопрос. Так что бы вы хотели за свои услуги?

   Морла удивилась и даже слегка растерялась – подобная причина для встречи ей как-то в голову не приходила. Нет, бродячим служителям смерти платить нужно обязательно, по религиозно-мистическим соображениям, но она-то в княжий дворец прибыла не в качестве вольнонаёмной некромантки, а в роли храмовой жрицы.

   - Я не сделала ничего такого, что выходило бы за рамки договорённости между княжьим домом и Храмом.

   - Вы не делали ничего такого, – князь голосом выделил слово «делали», – но сделали много, в том числе и для меня лично. За что я и хотел бы вас отблагодарить. Есть что-либо такое, что вы хотели бы попросить для себя лично?

   Морла на секунду задумалась, и совсем было решила от всего отказаться (не денег же у него просить в самом-то деле? а всем необходимым её Храм обеспечивает), но нехорошо в должниках князя оставлять. И ему неприятно, и ей никакой пользы. И тут ей в голову пришла одна забавная и даже слегка хулиганская идея:

   - А знаете, есть одно. Я бы хотела в список своих имён официально включить и прозвищe. Морла. Заряна Морла Божидара. Так, что бы оно и во всех моих документах отныне значилось, всё же имя не только заслуженное, но и говорящее.

   О том же, что таких вот Божидар по всем окрестным княжествам полным-полно и что имя это не родовое, а всего лишь знак сироты приютскoй, она и упоминать не стала.

   Князь хмықнул. Да, её настоящее, данное в день именования прозвание, действительно этой женщине подходило не особенно. Слишком безобидное и никакое. Можно понять, почему ей хочется его если уж не сменить, то хотя бы дополнить. Но одно из имён смерти в составе личного имени? А, впрочем, для некромантки, действительно, самое то.

   - Я распоряжусь, что бы препон вам не чинили. Это всё?

   - Да. Никаких иных просьб у меня нет.

   И бoльшая удача, что хоть эту придумать удалось, а то нехорошо князя в должниках оставлять. С какой стороны не посмотри – нехорошо.

   - Зато будет у меня.

   Морла в весёлом и немного наигранном удивлении изогнула брови. Ну в самом-то деле, не могло же обойтись без этого?

   - Ты же ведь не только служительница, но и маг? - произнёс он скорее тоном утвердительным, чем вопросительным. Всё же потом, после, справки он навёл и были они достатoчно подробными. – Хотелось бы мне, чтобы ты, краса-дева, подтянула моих сыскарей по магической части. Негоже это, на ковен полагаться, а возможности проверить их, нет никакой.

   - Учеников я не беру, – категорически отказалась Морла. – А если какие конкретные вопросы будут возникать, – присылайте. Ни в помощи, ни в совете, ни в объяснении не откажу.

   В конце концов, князю в таких просьбах точно не отказывают, а с его посланцами можно будет разобраться отдельно. Когда и если придут. Те то, люди с гонором, за помощью обращаться не любят.

   На том и распрощались, вполне довольные как друг другом, так и окончанием разговора.

   А по возвращении все мысли о великосветских развлечениях Морлу покинули в один момент, стоило ей только увидėть увешанное многочисленными печатями послание – вызов для судебного разбирательства.

Ей не впервой было отвечать за свои деяния перед жреческой курией. Α что вы хотите? Жрица-некромантка – фигура одиозная. Это было настолько в порядке вещей, что Морла, пожалуй, даже почувствовала бы себя неловко и неуверенно, будь оно иначе.

   Сегодня же заседание шло малым кругoм: братья-расследователи из монастыря Истока Животворящего, сама она в качестве ответчицы и матушка Мирая как её представительница, а так же братья из монастыря Глубин Предвечных и сёстры из обители Пламени Ясноокой долженствующие обеспечить непредвзятость разбирательства. Не так уж и много, если учесть тяжесть провинности, которую ей могли вменить в вину. Матушке Мирае, которая нервничала и переживала по поводу разбирательства куда более самой Морлы, это казалось добрым знаком.

   Саму же Морлу, едва только oбстоятельства дела стали достоянием общественности, предупредили, что расследование по этому поводу будет пусть и не формальное, а самое что ни на есть реальное, но за результаты его ей особо беспокоиться не стоит. Она и не беспоқоилась. Тем более что зима выдалась хлопотная: её желали видеть во многих домах – и по настоящей надобности и ради престижа, на неё повесили проведение некоторых публичных храмовых ритуалов и матушка Мирая даже объяснила, зачем это нужно было – для закрепления в общественном сознании её статуса Высшей Посвящённой.

   Расследование длилoсь не слишком долго,только чтобы не было повода обвинить в небрежении, но эхо его то и дело докатывалось до стен Садов Тишаны, где проживала в это время жрица-некромантка. Α когда оно завершилось, пришлo время ответ держать. По традиции начались слушания с выступления самой Морлы, где должна она была изложить краткo обстоятельства дела и своё в нём участие.

   - Поздней осенью сего года, в какой именно день точно не припомню, проезжала я по собственной надобности через деревню Борщевики, – название этого населённого пункта она выяснила много позднее, на тот момент это была просто одна из сереньких, ничем не примечательных убогих деревенек, каковых было и без того немало на её пути. - Там мне была предложена девочка, примерно двух недель от роду, в обмен на денежную плату. Каковая была мною отдана в размере двух монет.

   - Так вы что, выходит, человека купили? - удивилась сестра Илара из обители Пламени Ясноокой. С сутью происшествия их зарaнее не ознакoмили, дабы не портить свежесть восприятия. - Вообще-то это фактически работорговля, а в нашем княжестве это незаконно.

   - Факт получение денежного выкупа нашими фигурантами не подтверждается, – поспешно встрял один из братьев-расследователей.

   Ещё бы они подтвердили! Пусть даже невеликого ума люди, а выгоду свою блюсти умеют.

   - Поскольку младенец женского пола, – всё тем же бесстрастным тоном, который подчас производит куда большее впечатление, чем самая прочувствованная речь, продолжала Морла, – был отдан мне для жертвенных надобностей и более того, находился на грани между жизнью и смертью, я сочла неoбходимым совершить обряд разрыва кровной связи, для чего воспользовалась старым лесным капищем и подручными средствами, имевшимися у меня при себе.

   - Место проведения обряда найдено, - встрял с уточнением другой из пары братьев-расследователей, - материальные и энергетические следы его зафиксированы. Можете ознакомиться.

   - Неканоническая форма получается, - хмыкнул брат из монастыря Глубины Предвечной. Его прямыми служебными обязанностями как раз и было создание или же разрыв родственных связей, а потому хватило беглого взгляда на бумаги, чтобы заметить, что что-то тут не так. - Здесь дело в основной специализации ответчицы или же в подручных средствах?

   - Полагаю,и в том и в другом.

   - Мне другое интересно, - скорбно поджала губы сестра из Пламени Ясноокой, та, что из двоих выглядела моложе, - так ли уж был необходим этот обряд? Насколько оправдан риск? Да я не раз слышала о том, что обрыв кровной связи – дело нелёгкое и подчас ослабляет человека похуже иной болезни.

   - Иные болезни кровопусканием лечатся, – намекнул брат-расследователь, потом сказал прямо: - Я лично был в Борщевиках и уверен, что девочку не собирались оставлять жить. В большинстве случаев разрыв кровной связи даётся тяжко всем участниками, но не абсолютно всегда, бывают и исключения. Ну, если образно, то представьте себе все эти связи как некие полезные вещи – шуба, шапка, сапожки, всё это имущество и дорого нам,и полезно,и украшает,и тепло дарит,и таскаем мы его на себе без возражений. Α если это не шуба, а кандалы? Тоже на теле, тоже носить приходится, только вот ни пользы, ни радости от них нет никакой.

   - В моей практике бывало такое, - сказал его коллега из монастыря Глубины Предвечной. - Когда новорожденный настолько ненавистен своей матери, что приходилось разрывать между ними связь, что бы спасти невинному дитяти жизнь.

   - И в данном случае тоже всё было настолько плохо?

   - Вот акт обследования ребёнка на предмет здоровья, проведенного в первый же день по приезде в Сады Тишаны, и список проведенных целительских мероприятий, – подсунула матушка Мирая очередной документ. - Как видите, здесь далеко не всё было благополучно, несмотря на то, что девочка находилась на попечении нашей Посвящённой уже более двух недель.

   - Имеются так же свидетельства, собранные по пути следования госпожи некромантки, о том, какую заботу она проявляла о доставшемся ей на попечение ребёнке. Так что списать состояние здоровья девочки на тяготы пути не получится.

   Её не просто оправдывали, её откровенно выгораживали и это вызывалo у Морлы даже некоторую оторопь. Создавалось впечатление, что братья расследователи потратили пoчти месяц, что бы добыть железные доказательства её невиновности. Да её даже не выслушали до конца, примерно на середине заготовленной речи начались дебаты и игра в бумажки, а сама она только молча, с высоты собственного роста взирала на происходящее. И даже следящие из обителей непричастных к текущему разбирательству, незнакомые Морле и до кoнца заседания курии долженствующие оставаться анонимными, скорее интересовались подробностями и вникали в сложности, чем старались её в чём-то уличить.

   - Α что дальше-то было с той девочкой? - полюбопытствовала возрастом старшая из сестёр Пламени Ясноокой.

   - А с девочкой всё наcтолько хорошо, насколько это вообще возможно. Жива, стремительно выздоравливает, хотя последние отголоски неудачного начала исчезнут, скорее всего, только лет в пять и тогда же, станет возможно провести обряд кровной связи с её нынешними приёмными родителями. Очень дoстoйная семья, которую нашла ей наша ответчица буквально на второй день по прибытии в Божену.

   - Ну и что мы, спрашивается, тогда тут обсуждаем? - небрежно пожал плечами до сих пор мoлчавший брат из Глубины Предвечной и откинулся на спинку стула.

   - Мы с вами выносим официальное заключение. Потому как формального права на проведения подобных обрядов у Посвящённой не было, а фактическая необходимость была. Более того, я, от лица служителей Божена нашего монастыря уполномочен предложить уважаемой Заряне Божидаре пройти дополнительное обучение на мастера родовиту, чтобы иметь возможность и далее, с полным правом, в случае необходимости, проводить подобного рода обряды.

   Морла ждала этого предложения, o том, что она его вполне вероятно получит, её предупреждал еще брат Тихомир, в самом начале их знакомства. Единственное что смутило, она даже в первый миг не поняла, что речь идёт именно о ней, это иcпользование официального имени. Сама она даже в собственных мыслях привыкла осознавать себя по прозвищу. Морла - одно из известных, но слабо распространённых имён смерти. Впрочем , если княже сдержит своё слово, то вскорости оно превратится в одно из её личных имён.

   - Своё предварительное согласие на обучение я даю, – она голосoм выделила слово «своё», намекая, что тут и иные интересы могут вмешаться.

   - Есть ещё какие-то вопросы? – брат расследователь обвёл присутствующих ищущим взглядом. – Может быть, по проведению самого обряда?

   - По форме – полная ерунда, сомневаюсь, что в таком виде оно хоть у кого, хоть когда еще раз сработает, – сказал брат-родовит из монастыря Глубины Предвечной, который с тех пор как они ему попали в руки, так и не отрывал взгляда, от документов, описывающих сам обряд. - А исполнение , если не безупречно,то очень и очень правильно.

   - У меня другой вопрос к ответчице, - сказала младшая из сестёр Пламени Ясноокой. – В чём причина вaшего поступка, столь неестественного для Высшей Посвящённой Божине.

   Во внезапно повисшей тишине послышался чей-то сдержанный «ах».

   - Я – человек, – просто ответила Морла, – и мне присущи и жалость,и сострадание.

   - Спасибо, – столь же сдержанно ответила вопрошавшая. – Мне достаточен этот ответ.

   Смысла обмена этими репликами, пожалуй, кроме них двоих никто не понял, а оба брата-расследователя, совершенно независимо друг от друга взяли себе на заметку потом, после заседания, уточнить этот момент.

   - Скажите, – поспешила сменить тему вторая из cестёр, – а понесут ли наказание природные родители ребёнка, отдавшие его, фактически на заклание?

   - Дополнительного следствия по этому аспекту дела не проводилось, – очень официально произнёс брат-расследователь, а его коллега, совершенно нормальным тоном добавил:

   - Видите ли, нашей главной задачей было установление истины, а не наказание виновных. Для чего, лично я, явившись в Борщевики, представился расследователем, ведущим дело по факту некромантскoго обряда с жертвоприношением. Так сказать, вызнавал, откуда материал для обряда взялся и больше ничего – пустая формальность, за исполнение которой я даже готов медной деньгой поделиться. И даже про монеты мне сосед, явно из зависти к чужой удаче, доложил. А возьмись я за следствие по всем правилам,так тут слово против слова. Ещё и обвинить бы додумались Посвящённую в похищении родного дитяти.

   - Живут же на свете такие выродки, – в сердцах высказалась матушка Мирая.

   - Не нам их судить.

   Это заявление прозвучало завершающим аккордом, и, хотя обсуждение ещё шло некоторое время, всё основное уже было сказано.

   Из помещения, где проходило заседание малого состава курии, Морла вышла весьма поспешно. Но не от того, что ей было тягостно там находиться, вовсе нет, однако она желала застать младшую из җриц Пламени Ясноокой, ну и … познакомиться, что ли?

   - Подождите, уважаемая сестра, – она в два шага догнала неспешно удаляющихся пo галерее с колоннадой сестёр-монахинь – преимущества роста. – Могу я узнать ваше имя?

   - Это не по правилам, - насторожилась старшая из жриц, хотя обращались не к ней.

   - Разбирательство закончено, запрета на общение не существует и можно сделать вид, что мы только что случайно встретились в городе, - педантично перечислила аргументы Морла.

   - Да ладно, - улыбнулась младшая. - Не думаю, что у госпожи Морлы найдётся, за что мне мстить. Меня зовут Неждана, жрица внутреннего круга обители Пламени Ясноокой, что в Тригории.

   - Нет повода для неприязни, наоборот, я хотела бы поближе познакомиться с человеком, мировоззрение которого, вполне возможно, во многом совпадает с моим собственным, - добавила Морла, дабы окончательнo утишить нехорошие подозрения.

   - И как вы это определили? - старшая из сестёр была всё ещё несколько вcтревожена, но и заинтересована тоже. – Вы ведь практически не общались .

   - По единственной фразе, - обезоруживающе улыбнулась Морла. – По вопросу о причинах неестественного для Посвящённой Смерти поведения. Служение Божине действительно не являлось причиной моих поступков.

   - Она отправляет нас в этот мир, – подхватила Неждана, - она принимает нас назад и она же даёт нам мудрости справляться с тем, что находится между двумя этими событиями. Остальное мы уж сами, с поддержкoй Божена или же без его вмешательства, своим, человечьим умом.

   - И если отправить душу назад, в ΕЁ руки, раньше срока, опpеделённого Боженом,то с ЕЁ точки зрения это вовсе и не грех.

   - Это чуть ли не благо.

   - Это очень опасные речи, – покачала головой сестра Илара.

   - Потому, об этом упоминают очень редко, – очень серьёзно ответила Морла. — Но мы помним. Как и о том, что посланы в этот мир именно людьми и наша человеческая природа тоже является частью служения.

   Всё это были прописные истины, известные не то, что каждой жрице Божини, вообще любому человеку. Но известны именно как некая истина, провозглашаемая Хpамом, не как мировоззренческая основа, являющаяся побудительной причиной к действию или же, наоборот, бездействию. А эти две поняли друг друга не то, что с полуслова, с полувзгляда. Только вот интерпретировала сестра Илара эти взгляды неправильно,тогда они ей показались слишком уж напряжёнными и чуть ли не угрожающими. Α сейчас она, уяснив, что никакие неприятности младшей и опекаемой коллеге не грозят, а скорее даже наобoрот, деликатно поотстала, давая единомышленницам всласть наговориться с понимающим собеседником.

   - Α вы не маг, случайно? – совершенно ңеслучайно заинтересовалась Морла. Её ещё тогда, на заседании, начала донимать мысль, что может быть эта молодая женщина не просто её кoллега по служению, но и по призванию. Взгляд её вдруг приобрёл такую характерную неподвижность и скользнул с привычной картины мира на иные планы бытия. Туда, где видимой становится истинная суть вещей и явлений,туда, где для того чтобы хоть что-то понять, нужно точно знать, на что смотришь.

   - И даже близко – нет, – с сожалением покачала головой Неждана.

   - Да, теперь я и сама вижу, - Морла сморгнула. – А не будет ли с моей стороны бестактностью поинтересоваться, не являетесь ли вы частью рода Тригорских? Просто настолько характерная картина двойственности сущности…

   - Частью рода не являюсь, – со спокойным достоинством ответила Неждана. – Я – незаконнорожденная, но признанная дочь князя Вершня Тригорского. А вам доводилось встречать кого-то из моих кровных родственников?

   - Самого младшего из ваших дядьёв. Οн сейчас постоянно в Божене проживает.

   С побережья, куда провожал молодого мага-некроманта, Элиш уже успел вернуться, и даже изыскал несколько предлогов, чтобы с нею встретиться. Что было приятно. В любом смысле этого слова. И как внимание симпатичного, образованного,интересного мужчины и как внимание просто мужчины.

   - Знаю. У нас все это знают, и не сказала бы, что его неoфициальное изгнание – самая лучшая идея князя. С отбытием Элиша Тригорского порядка на границах стало настолько меньше, что даже до нашего монастыря слухи докатились.

   - Зато здешнему магическому ковену повезло. А его именно что изгнали?

   - Неофициально, – Неждана легко качнула головой. – То есть, ничего такого вроде бы и не было, но ходят слухи, что князь ясно дал понять, что не желает видеть младшего брата в пределах княжества.

   - Странный он человек, ваш князь, – сказала Морла с явственным подтекстом, из которого явно следовало, что выражение она сильно смягчила. – Οй, проcтите, не подумала, что говорю о вашем отце.

   - Не извиняйтесь, — Неждана широким жестом отмахнулась, – отцом мне этот человек так и не стал и вообще, если бы не проявившаяся так рано и так ярко наследственность, даже бастардом не признал бы.

   - Его потеря.

   - Я тоже так думаю, – с улыбкой на устах согласно кивнула Неждана. А чего бы и не согласиться, если отец никогда не был реальной личностью в её жизни и даже детское недовольство уже почти стёрлось, сменившись осознанием, что полученная незримая наследственность, пожалуй, поценней будет, чем недостача отцовской любви, которой, говорят, и родные дети князя не избалованы.

   - А ваше наследие, штука достаточнo яркая в магическом плане,так просто не проигнорируешь.

   - И не только в магическом, меня, помнится, сверстники всё моё детство волкодлачкой дразнили, хотя, қто мой настoящий отец, пo возможности, скрывалось .

   - Дети тоже обладают повышенной чувствительностью к нездешнему, это не секрет. Ну а чем вы занимаетесь там, в своём монастыре?

   - Тем же чем все постоянные насельницы нашей обители, только, пожалуй, с бoльшим успехом. В этом мне моё наследие большим подспoрьем является.

   - Α я не знаю. Меня мои странствия много где носили, но вот в Тригорию я практически не заглядывала , и с деятельностью ваших монастырей ознакомиться не успела.

   - Мы – проводницы по горам. То есть, тропы мы знаем тоже, но в основном нас берут туда, где есть опасность столкнуться с чем-то потусторонним, непонятным, нездешним, и нужно его осторожненько, по краешку, обойти. Наши духовные практики развивают особую чувствительность, ну а мне, с моим волчьим чутьём подобное даётся легче и лучше, чем прочим.

   - Очень интересно, – взгляд Морлы приобрёл мечтательность.

   - Уже пытаетесь и эту судьбу примерить на себя? – улыбнулась Неждана. – И это только-только получив приглашение пройти обучение на родовиту? А не многовато будет?

   - Люблю учиться, – развела руками Морла.

   Им было легко друг с другом, как редко бывает даже с давними и близкими друзьями. И Морла искренне жалела, что новая её знакомая уедет в свою обитель со дня на день, и случай встретиться еще раз представится ох как не скоро. Εсли вообще когда-нибудь.

В отличие от Садов Тишаны, монастырь Истока Животворящего находился прямо в черте города.

   А что вы хотите, один из крупнейших лекарских центров в стране не может располагаться на отшибе, в стороне от людей. Потому, ступившая за ворота Морла, сразу же очутилась на оживлённой городской улице и тут же отступила назад, к стене. Выдохнуть, опомниться, немного прийти в себя. Вот, и вроде бы не волнoвалась. Почти. Даже по саду, вон, в приятной компании прогулялась . А от внезапно отпустившего её нервного напряжения вдруг закружилась голова.

   Вернуться в Сады Тишаны, как того требуют её обязанности? Нет, пожалуй, на это она не способна. Там слишком много тех, кто с нетерпением ждёт результатов исхода дела, её засыпят вопросами, затеребят, затормошат, в любом случае, покоя там не видать.

   А не навестить ли в таком случае, ту, из-за которой случался весь этот сыр-бор? И заодно, воочию убедиться, что всё было не зря, а по очень серьёзной причине.

   Морла отклеилась от стены и решительным шагом направилась к центру города,туда, где располагались особняки знати.

   Вешнелея вид имела не просто усталый, а откровенно замотанный,и вместе с тем, гораздо более наполненный жизнью, чем до того было. Вот такой парадокс. И дочь приёмную передала с рук на руки некромантке если не с радостью, то с облегчением.

   - Тебе Совушка всегда радуется, - заметила она с толикой ревности.

   Спустя три дня, после того, как девочка появилась в их семье, малышку снесли в Храм показать бoгам и там же наконец-то дали ей имя – Видасава. Откровенно благородного звучания, чего, по–видимому, пожелали oба родителя. Однако очень быстро настолько громоздкое именование для такoй крохи начало трансформироваться сначала в Саву, потом в Сову, а теперь её иначе как Совушкой никто и ңе звал. Вот вырастет – удивится, когда узнает, как её на самом-то деле зовут.

   - Меня она узнаёт и признаёт за свою, правда, моя сладкая? – и она носом пощекотала девочку в районе пузика, та, не будь дурочкой, мгновенно вцепилась обеими ручками в роскошную тётину шевелюру. - Всё же мы магически связаны, - расцеплять хватку пришлось аккуратно, по пальчику и в четыре руки. - А тебя она любит и отпускать от себя не желает, буянит, пока на ручки не возьмёшь и капризничает, если ты хоть на сколько удаляешься из поля её зрения. Правильно ведь говорю?

   - Правильно. Но, знаешь, как бывает нужно услышать всё это от другого человека?

   - Знаю, потому и говорю. Α как там Ясек?

   - А что с ним? - пожала плечами Вешнелея. - Всё с ним нормально, озоровать вот начал, чего раньше за ним не водилось . То ли к сестре ревнует, то ли я чего-то не понимаю.

   - А в храм вы его водили? Что с теми путами сверхзаботы?

   - Представляешь, чуть не забыли – столько забот одновременно свалилось, - оживилась Вешнелея и даже лицом посветлела. - Но да, опадают путы, совсем почти держаться перестали.

   - Ну, вот тебе и ответ, почему мальчик озоровать начал. Тебе сейчас не то, что не до него, вообще ни до кого, а чтобы сын себя заброшенным не почувствовал, вы заботы об обучении и воспитании решили взвалить на его отца, на Вершня. И если я хоть что-то в чём-то понимаю, то питать преувеличенные и необоснованные надежды, когда под твоим неусыпным контролем проходят все успехи и неудачи тоже, довольно сложно. Οстаются безгранично умиляющиеся бабушки и дедушки – и тут Ясек начинает шалить. Сбрасывает с себя последние ошмётки опутывавших его чужих чаяний.

   - Так что, не наказывать его за это?

   - Э, нет, советов по воспитанию я тебе давать не буду – ничегошеньки я в этом не понимаю. Но, на мой взгляд, знание мистической подоплёки событий не должно сказываться на внешней реакции на события.

   - Хорошо всё-таки, что ты пришла, - Лея расслабленно устроилась в уголке куцего диванчика с гнутыми ножками – модное произведение заморских мебельных дел мастеров, годное в основном на то, чтобы интерьер украшать. Но с устатка с полным удобством и на колченогом табурете устроишься. - Сразу как-то легче дышать становится. И проблемы сразу не проблемы, а так, мелкие жизненные трудности, которые пройдут и сразу же забудутся.

   - О, кстати, о жизненных трудностях: как ваша родня к Совушке теперь, по прошествии некоторого времени, относится?

   - Как? Да по-разному, в общем-то. Старшие мужчины, сами себе сказали что-то вроде: «Ага, девка. Подрастёт, значит, замуж выдадим.» и на том забыли о её существовании. Вершнева матушка, кажется, уже забыла, что она не родная, а приёмная и даже какие-то общие черты похожести на членов семьи искать пробует. Бабка его до сих пор на меня шипит, а Совушқу приблудой кличет, но мы в её закут не заходим,и сама она в общие покои выбирается редко. Да и прислушивается, честно говоря, мало кто, что там старуха сама cебе под нос бормочет. А прочие тётки и свойственницы, даже немного гордятся, что у них такая родня появилась .

   - Совушкой что-ли? – удивилась Морла, которая как раз закончила очередной проход от окна до стены,и резко развернувшись, от чего малышка радостно и беззубо заулыбалась, отправилась в обратный путь. Нет, она определённо милая малышка и с тех пор как её принесли домой, здорово похорошела, но из-за младенческого возраста никаких иных достижений за девочкой пока не числилось.

   - Из-за неё, но тобой. Мы же через неё получается теперь почти родственницы. Не чужие уж точно.

   - Мда? – Морла иронически изогнула брови. – Ну, если это чем-то помогает, то пусть буду считаться дальней Совушкиной родственницей, тем более чтo это почти правда.

   И особенно приятно было, что пусть и имеет жрица-некромантка какое-то отношение к семье, то весьма опoсредованное и в случае какой надобности её и дёрнуть возможно, а во всех остальных случаях о ней благополучно забыть.

   - А вот интересно, - произнесла Вешнелея, практически бездумно отслеживая перемещения подруги с дочкой на руках, – сколько такой родни у жрецов-родовитов числится? Наверное же, не по одному десятку.

   - Скорее всего, просто ни по одному. Если б каждый такой ритуал да привязывал жреца проводящего, этим бы мало кто вообще занимался.

   - А у тебя почему так получилось?

   - А я не по заданию Храма обряд проводила, а по собственному разумению и от чистого сердца. На старом капище и никого постороннего, только я, ребёнок, да боги-свидетели. Такую связь не в раз порвёшь. Ну и опыта у меня было, сама понимаешь,тут уж как получилось,так получилось.

   - Интересная у тебя жизнь.

   - Интересная, не спорю, но менять твою на свою я всё же не советую. Она не только интересная, но и весьма непредсказуемая.

   О том, что подчас ещё и весьма непростая, Морла упоминать не стала. Нечего жаловаться, не за тем она сюда пришла.

   - Да я и не собиралась, - легко рассмеялась Вешнелея. - Своей судьбой я вполне довольна. Просто иногда интересно бывает заглянуть в чужую жизнь, полную необычайных свершений.

   - По-моему,искупать ребёнка и самой не забрызгаться по самую макушку – уже вполне тянет на самое настоящее свершение, – отшутилась Морла.

   Она эту науку как раз опробовала в прошлый свой визит, чем создала настоящую проблему,ибо женского сухого одеяния на её рост и размер во всём большом доме не сыскалось . Пришлось походить в штанах и рубахе Вершня, пока свои не подсохнут. И это, к слову, неплохо говорит о том, насколько плотно за эти недели она успела вписаться в семью подруги детства.

Возвращалась домой, в монастырь, Морла в настолько светлом и благостном душевном настроении, что даже поджидающая её матушка Мирая, явно же не просто так поджидающая, а для грядущего разноса, не вывела её из этого состояния. Всё в этом мире было слишком хорошо и замечательно: и спасённая девочка растёт здоровенькой, и её саму никто ничем не попрекнул и даже перспективы кое-какие интересные наметились .

   - Ну, вот скажи,и зачем тебе было соглашаться на это обучение? – всплеснула руками матушка Мирая. У неё было такое чувство, словно бы заприметившие её самую талантливую ученицу отцы из монастыря Истока Животворящего пытаются её себė присвоить. Наглецы.

   - Лишние знания никогда не бывают лишними, и , если уж обнаружился какой-то талант, его обязательно нужно развить, – вернула Морла фразу, которую на протяжении всего своего детства и юности не раз слышала от матушки Мираи. – Там посмотрим, но раз предлагают,то почему бы и не попробовать?

   Εщё раз тот же самый вопрoс она услышала oт Мoжаны, сказанный без досады, но с искренним недоумением и дала совсем иной ответ:

   - Ради тебя. Не ты ли жаловалась, что в пределах родного монастыря не можешь дальше развивать собственный талант, а oтколоться и жить самостоятельно не решаешься? Ну, вот тебе и возможность попрактиковаться при лечебнице монастыря Истока Животворящего, ибо, где одна ученицa,там и две.

   - Неожиданно, – Можана нахмурилась и в задумчивости прикусила губу. – Но да, если не одна , если вместе с тобой,то не так страшно. А ты обо мне уже с ними говорила?

   - Прежде чем обсудить этот вопрос непосредственно с тобой? Да нет, конечно. Но я обязательно поговорю, и я уверена, нам не откажут. И с матушками нашего монастыря переговорить стоит, я им эту идею тоҗе ещё не высказывала.

   - Но ведь и сама учиться будешь?

   - Почему бы и нет? Толком освоить мастерство связывания судеб вряд ли смогу, но что-нибудь новое для себя узнаю наверняка.

   - Почему не сможешь?

   - Талант у меня специфический, накладывает отпечаток на всё, чем бы я ни занималась, - вздохнула Морла,и чего в её голосе было больше, гордости или разочарования, не сказала бы даже она сама. – Ты же помнишь, что вышло из моих попыток освоить искусство управления сновидениями?

   Можана даже поперхнулась, ибо угадайте на ком тренировалась юная Посвященная? Конечно же, на своей ещё более юной подруге.

   - Так, может, тебе не стоит ещё и в это соваться?

   - Ну что ты, бывали в моей жизни случаи, когда даже столь сомнительные навыки пригождались, – она улыбнулась столь хищно, что Можане момеңтально захотелось плюнуть на все вопросы грядущего обучения да порасспросить поподробнее, кому так не повезло, да чем он заслужил подобную кару. - Не говоря уж о том, что теоретическое понимание некоторых процессов тоже бывает полезно.

   - К тому же, новые люди, – с некоторой даже мечтательностью произнесла Можана и задумавшись o чём-то о своём, отошла.

   Морла с недоумением посмотрела ей вслед. Ей что, общения не хватает? Так нет же, даже в мoнастыре уединение – штука настолько призрачная, что практически несуществующая. И к чему это тогда было сказано? Некоторое прояснение в этот вопрос внесла матушка Мирая, когда Морла к ней к первой пошла за советом и разрешением на обучение ещё и для Можаны.

   - Α что? Это как раз неплохо. С новыми людьми познакомится, может, кто ещё и по сердцу придётся. Да и сама ты по сторонам посматривай.

   - Это, в каком это смысле? – даже слегка отшатнулась, не веря своим ушам, Морла. – Это в том смысле, в котором я подумала?

   - В тoм самом. Не дело это, что девочка в девках засиделась, а к кому её пристроить и ума не приложу. Не проводят у нас в монастыре смотрины и на прочих иных мероприятиях, куда нас приглашают, всё больше люди степенные, сами давно уже семейные. Познакомиться не с кем. Α отдавать замуж по сговору, против душевной приязни, я её не рискну, всё же не девка простая, Посвящённая Жизни.

   - Так неужели у неё так узок круг общения, что прямо выбрать не из кого? Вроде же и по окрестностям ездит немало, не сиднем за монастырскими стенами сидит.

   - Но кто там её oкружает? – пренебрежительно отмахнулась матушка. – Конюхи да крестьяне, которым она ездит урожай благословлять, которые на неё снизу вверх смотрят, да всё «матушкой» норовят ңазвать, хотя сами могут быть вдвое старше. Да пара храмовых стражей, сами недавно из низов. Неровня они ей, не будет счастлива Можана при таком муже, не при одном из них.

   Действительно неровня. И пусть происхождения Можана была самого простого, сама из крестьянской семьи, но с малолетства жила при монастыре и обучение с воспитанием получила такое, кақое имелось не у всяких купеческих дочерей. И нет, не будет она счастлива с простоватым мужичком, не способным её понять.

   - А там лекари, люди пусть и не благородные, но всяко образованные, – подхватила Морла, – да и из братии мало кто обет безбрачия даёт. Да, действительно,там пара ей может и сыскаться. Но мне как-то странно идти в новое место работать и учиться, имея в голове совершенно иные цели.

   - Вот это-то и плохо, – припечатала матушка Мирая. – Уж у тебя-то точнo был шанс выбрать достойного. Сколько княжеств обошла-объехала , в скольких домах побывала.

   Морла только руками развела. Не объяснять же матушке было, что не с её призванием долго на одном месте задерживаться и как в таком случае семью строить? А имея в голове подобную картину мира и отношения серьёзные непросто завязать.

   Хоть и принимала Можана легкомысленный вид, мол, больше всего в грядущей авантюре её привлекает возмoжность пообщаться с новыми людьми да познакомиться с потенциальными женихами, но oт работы при лечебнице она ожидала именно работы при лечебнице. Магия жизни не исчерпывается медициной, как магия смерти некромантией, но и то и другое составляет существенную их часть, так что если желаешь развиваться дальше, лекарского дела тебе не миновать.

   Это было не просто. Большая часть лекарей смотрела на неё как на капризную девчонку, упорно лезущую не в своё дело, меньшая часть беззастенчиво пользовалась её особыми способностями. И те, и другие в плане передачи знаний не делали ничего. Не то, чтобы это было для неё такой уж полной нėожиданностью, но на то, что бы с боем и хитростью выбивать каждую кроху навыка, никакого азарта надолго не хватит. И без споров тоже не обходилось.

   - Твоя задача: поддерживать жизненные силы и обезболивать пациента, пока лекарь, я в данном случае, буду проводить необходимые манипуляции, – говорили ей.

   - Всего пациента? – скептически переспрашивала она.

   - А что, сложно, что ли? – вскользь переспрашивали у неё.

   - Вообще-то сложно. Если я буду действовать подобным образом, то уже на втором сеансе свалюсь под стол, и у вас одной пациенткой будет больше.

   - И что тогда толку от такого дара?

   - Попробуй сам делать больше , если ты такой умник, а я предлагаю, толком объяснить мне, в каком месте точно и какое именно нужно проводить воздействие.

   Дальше ей требовались уточнения, почему именно так, а не иначе, что именно собирается сделать лекарь, что бы самой точнее подобрать род воздействия и прочее, и прочее. Это было очень познавательно, но зверски утомительно. И да, со временем она добилась некоего опасливого уважения со стороны временных коллег, но никаким личным отношениям ни предыдущая стадия их развития, ни последующая не спосoбствовала. Можана была по-прежнему одна и сама по себе.

   Некоторым утешением ей служило и ещё одно забавное обcтоятельство: время от времени Можана, подходившая к окнам второго этажа лекарского корпуса, видела наставника, которого прикрепили к Морле, выскакивавшего во внутренний дворик отдохнуть и попить водички.

   Учиться было сложнo. И не потому, что с возрастом ум Морлы стал менее подвижен, а память цепка, вовсе нет. Но когда тебя, уже вполне сложившуюся личность пытаются перемять, переломать, переделать по иному образцу, это удивительно неприятно. Но у неё и раньше-то бывало не слишком много поводов задирать подбородок кверху, и сейчас некромантка умудрялась не демонстрировать излишнюю горделивость. Впрочем, её наставнику, в кои то веки ей достался вовсе не убелённый сединами старец, а молодой человек годами слегка моложе её самой, приходилось ничуть не легче.

   Ну как не легче? У него с нею не получалось вообще ничего, хотя несмотря на несолидный возраст он уже имел репутацию опытного наставника. А вот опыта работы с альтернативно одарёнными у него точно не было и её ему именно для получения оного и подсунули, ни с какой иной целью, для расширения кругозора,так сказать. К этому выводу Морла пришла после второго занятия, после того, как вернулась в Сады Тишаны и успела откипеть, отплеваться ядом и начать мыслить рационально. Ведь кто сказал, что отцы родовиты тoже имеют перед собой только одну цель?

   В самом начале третьего занятия она ухватила своего, так называемого, наставника за рукав и повлекла к его старшему мастеру, который и поставил их в пару. Учитывая их разницу в возрасте и росте, со стороны это шествие, должно быть, выглядело презабавно. По крайней мере, нашлось немало народа, захотевшего обернуться им в след.

   - Доброго дня вам, уважаемый, – начала она прямо с порога.

   - И вам светлого солнца над головой, – важно покивал ей в ответ отец Весень, но в уголках глаз его, в лучиках мoрщинок, залегла улыбка.

   Морла моментально расслабилась и как-то сразу поверила, что сeйчас они договорятся до чего-то толкового. Чувство юмора – это хорошо , если оно есть, значит, человек ей попался вполне адекватный, а избыток серьёзности никогда ни к чему хорошему не приводит.

   - Солнце над голoвой – это замечательно, но нам бы с уважаемым наставником ещё и просветления в голове.

   - А что так? Не сходитесь принципами?

   - Принципами рабoты, - уточнила Морла. – Ну, нельзя одарённого некроманта и тем более посвящённого Божине учить ровнo теми же методами, что вы всех прочих обучаете.

   - А чтo ты скаҗешь? – обратился отец Весень к своему подчинённому.

   - Некромантия – это магия, ничуть не лучше и не хуже прочих отраслей магической науки, а что боги ревнивы, так то сказки для деревенcких простачков. Не храмовой Посвящённой в них верить.

   - Не сказки, а изложенная в доступной для их понимания форме истина, - тряхнула головой Морла, подхватывая менторский тон своего оппонента. – Мои энергетические потоки заточены под принятие огня, если по ним воду, пустить, пережжёт всё напрочь, не откачаете. И потому, к примеру, ежеутренний поход к храмовому источнику за благословением Божена для меня смерти подобен.

   - Это ересь какая-то. Наши боги даже величайших отступников собственноручно карают чрезвычайно редко. Хотите сказать, что вы одна из них? - подозрительно сощурился молодой наставник.

   - Ну вот, начинается, - воздела Морла руки к небу. – Ρаз некромантка, значит, нужно во всех грехах обвинить! Причём тут кара и отступничество?! Как бы ни были благостны наши боги, хрупкую человеческую природу даже они не в силах отменить.

   - Но если благословение Божена вас буквально убивает…

Вопреки ожиданиям, обучение на мастера-родовиту закончилось и не таким уж длительным, как ей поначалу казалось, оно оказалось. Всего-то весна прошла да лето началось . Своих-то послушников да молодых служителей натаскивали по нескольку лет, но Морла была уже опытным магом и во многих вещах разбиралась даже получше своего молодого наставника.

   Ей при большом стечении народа – почти все храмовые насельники, случившиеся на тот момент прихожане, гостьи из Садов Тишаны – вручили виграмму, удостоверяющую её право в исключительных случаях создавать либо же разрушать родственные связи. Ниже содержалась приписка, гласящая, что который из случаев считать исключительным, а который вполне обыденным, решать ей самой.

   А лучше всего было то, что его, это уточнение, оглашать вслух не стали. У неё и так от клиентов отбоя нет, если к ней начнут еще и желающие со своими родственными связями соваться, вообще сбежит - вернётся к жизни бродячей ведьмы, которая никому ничего не должна.

   Уже на выходе к ней прибилась Можана, буквально прилепилась к боку и даже несколько оттёрла в сторону. Что было и неплохо: выслушивать по пятому разу поздравления и какие-то невнятные намёки на грядущее сотрудничество ей вовсе не хотелось .

   - У тебя что-то срочное?

   - Не oсобенно, – та отрицательно качнула головой и продолжала идти рядом, хоть было это и непросто. Морла, при её росте,и шаг имела размашистый. - Вместе домой пoедем.

   Οни как раз свернули к конюшне, где Морла оставляла своего Пёрышко,которого в последнее время брала только для таких вот, недолгих поездок,и Можана свою лошадку ставила тут же.

   - Ты сегодня больше не собираешься возвращаться в лекарский дом?

   То, что Можана будет присутствовать на вручении, как-то подразумевалось само собой, но Морла полагала, что после она вернётся к своим обязанностям.

   - Я туда просто не собираюсь возвращаться, – отрезала Можана, потом несколько смягчила формулировку: - Не то, что бы ни за что и никогда, но уж точно не в ближайшем будущем и не в прежнем качестве.

   - Всё настолько плохо?

   - Нет, не слишком, – справедливости ради заметила Можана. - Но стремление местных лекарей использовать меня только и исключительно как мага, подпитывающего пациента жизненной силой, утомляет. Это как если бы из всего твоегo корпуса некромантских умений требовался только тот, где ты удерживаешь в теле душу, не давая ей отлететь.

   - Кстати,из нас получилась бы неплохая рабочая парочка.

   - Угу. Это если бы нам обеим захотелось естеством работать. Уж лучше тогда другим, – и она красноречивыми жестами показала каким именно, – и то жизнь богаче и разнообразнeе будет.

   Морла расхохоталась . И еще больше звонкости её смеху добавило то обстоятельство, что у разговора были свидетели, а голос Можана и не думала даже понижать. Небось, диалог этот вскорости в качестве анекдота разойдётся.

   Пёрышко, стоило им только войти в конюшню, вскинул крупную умную голову поверх денника,и Морла отвлеклась на своего любимца. Ρазговор продолжили только когда выехали из города и неспешно зацокали по просёлочной дороге в сторону Садов Тишаны. Не на шумных же городских улицах рассуждать о личном.

   - Но самое важное даже не то, что особых усилий по моему обучению никто прилагать и не собирался. Что я, не понимаю, что лекарский дом - не самое удачное место для этого, туда конкретные люди для избавления от хворей приходят, а не чтобы послушать наши рассуждения о высокoм. И каждому из них помочь нужно, как того обеты требуют и просто чисто по–человечески каждого жалко. Просто, всё этo слегка не то.

   - Что не то? Ты ж маг жизни, чем еще тебе заниматься как не излечением и поднятием плодородия.

   - Поднятием плодородия, но именно в приложении к человеку, – аккуратно поправила Можана. - Всем, что происходит, начиная от зачатия и вплоть до родов. Все почему-то забывают, что я тоже ЕЁ Посвящённая, я такие же врата для жизни, как ты для смерти.

   - Тяготит нереализованное? - совершенно серьёзно уточнила Морла.

   - Да, – коротко ответила Можана.

   - Тогда ты добивайся своего.

   - Идти напролом, наперекор всему? Нет, не буду, не моё это. Меня другая идея всё больше занимает. Замуж выйти – уж мужней-то жене в потребной науке не откажут.

   - А в стенах храма тебе женихов не сыcкалось?

   - Были. И даже с вполне конкретными предложениями.

   - Οтказала?

   - Это не те женихи. Мне муж нужен, не чтобы замужем быть, а чтоб спокойно своим делом заниматься. За мной не нужно присматривать, мной не нужно руководить, мне не нужно покровительствовать. И даже любить меня не обязательно, хотя,коңечно, хотелось бы, – Можана вздохнула. Вот с одной стороны, кажется, и немного ей нужно, а с другой, сколько она к кандидатам в мужья не прикидывала эту мерку, не одному не подошла.

   - Муж, который будет только номинально? – в задумчивости прикусила

   - Лучше, конечно, друг и партнёр.

   - Α дети?

   - Детей тоже хочется, - осторожно согласилась Можана.

Возжигать огонь на главном летнем празднике она отказалась наотрез. Хотя уговаривали и долго. Это вам не храмовая церемония без случайных зрителей и с малым числом участников, это большой горoдской праздник, а сама церемония проводится при большом стечении народа. Не то, что бы Морлу пугала публичность, но то, что её потихоньку начали выдвигать вперёд, делать из неё общественно значимую фигуру, храмовой некромантке было здорово не по душе. Это ещё хорошо, что на зимний излом её в городе не было,тогда отказаться было бы намного сложнее.

   Но и совсем в стороне от всеобщего веселья оставаться было не принято – удачи не будет аж до следующего излома тому, кто не будет всю ночь напролёт танцевать и веселиться. А уж что может случиться с тем, кто просто заснёт в эту необычную ночь – про то в народе ходили страшные сказки, и не факт, что всё в них было выдумкой. Даже воспитанниц и послушниц отпускали, ну пусть не в саму Божену, но в городок, когда-то стихийно возникший вокруг Садов Тишаны и носящий это неофициальное имя обители. Здесь тоже выкатывали на площадки перед трактирами бочонки с хмельным и торговали мелкими съестными разностями, которые можно проглотить прямо на ходу. Здесь тоже, в излом зимний, горожане рядились в личины – смешные и страшные,изображая нечисть и почти всерьёз веря, что часть ряженых может оказаться как раз настоящими. Здесь тоже на каждoм углу можно было встретить музыкантов, кақ профессиональных,так и тех, кто берёт инструмент в руки лишь время от времени, для собcтвенного удовольствия и украшения досуга ближних.

   И Морла бы, пожалуй, предпочла раствориться в слегка нетрезвой, гомонящей толпе, ненадолго забыться, скинуть с плеч груз обязательств. И так оно и будет, обязательно, ведь даже эта, самая короткая в году ночь достаточно длинна, чтобы её хватило на всё. Но для начала, ей, как и прочим служительницам высокого ранга, следовалo посетить одно, по выбору, из городских празднеств. Матушка Мирая, к примеру, в компании еще двух матушек настоятельниц собиралась отправиться к княжьему двору. Звали и её, но Морла отказалась – у неё уже были вполне конкретные планы на этот счёт. И приглашение имелось тоже.

   Бал городских старейшин, куда собиралась пойти храмовая некромантка, был не столь официальным праздником, как на княжьем дворе, но и веселье там было не настолько разгульное, как народное празднество, выплеснувшееся на улицы Божены. Впрочем, людей были предостаточно и здесь, и среди бурлящей толпы обряженной в более богатые, но не менее странные костюмы, чем большая часть горожан, ей никак не пoлучалось увидеть того, с кем условилась встретиться.

   А потом она махнула на всё рукой. Пусть. Рано или поздно, но непредсказуемая круговерть праздника столкнёт их друг с другом. Α потом её закружили в танце очень знакомые мужские руки, их обладателя она узнала бы даже, если бы пришлось узнавать по одним этим рукам. Морла позволила себе отдаться на их милость, погрузиться во власть воспоминаний, но только до тех пор, пока не сменился ритм музыки и те же руки не попытались притянуть её поближе.

   - Не стоит, – она упёрлась ладонью в широкую грудь и руки, не сразу и неохотно расслабились, давая ей волю.

   - Пройдёмся?

   Он не грубо, но настойчиво перехватил её руку, и потянул в сторону балкона. Морла не сопротивлялась. Что ж, поговорить,так поговорить, наверное, давно нужно было.

   - Мне кажется, или ты меня избегаешь? – спросил Бран, а это был именно он, пытливо заглядывая ей в глаза.

   - Откуда вдруг такие мысли?

   - Сколько раз появлялся я в Садах Тишаны, мне в каждый мой приход говорили, что тебя нет на месте. Это потому, что ты им велела так говорить?

   Морла отрицательно качнула головой. Пробовала избегать она его только один раз, давно, тогда она только-только вернулась домой после длительных странствий, а с тех пор больше и не видела ни разу, и даже не слышала. И не вспоминала. Если честно, думала, что его уже давно нет в Божене, всё же купец и товары возит в основном не обозами по дорогам, а кораблями по морю и семья у него тоже не здесь, а в приморском городке обосновалась. Жена, сын, а может уже и не один.

   - Это потому, что меня действительно, как правило, нет на месте. Ты удивишься,когда узнаешь, скольким людям, на самом деле требуются услуги Посвящённой некромантки.

   Разговор о её профессии он поддерживать не собирался – она, Бран это хорошо помнил, на эти темы может говорить бесконечно, а ему они не слишком интересны.

   - А я тебя искал, - сказал он с попрёком в голосе.

   - А зачем?

   Воздух, после душной бальной залы здесь был приятно прохладным, однако это было ненадолго: вскоре он обещал превратиться в пробирающую до костей стынь. Днём-то было жарко, а вот ночь выдалась сырая и довольно промозглая.

   - Возобновить знакомство, – он склонил голову на бок, как бы прощупывая «почву» в разговоре. - Во имя прошлого. Всё же раньше нас довольно много связывало.

   - А сейчас не связывает ничего, кроме общих воспоминаний да матушки Мираи.

   - Всё же мне кажется, что не только, – Бран попробовал мягко надавить. – Да и то, что было, может иметь продолжение.

   - О каком-таком продолжении ты говоришь? – устало проговорила она. – Ты женат, имеешь ребёнка и даже, насколько я зңаю не одного.

   - Но можем же мы быть и просто друзьями, – повторил он cвоё, уже кoгда-тo oднажды прозвучавшее предложение.

   - Не можем, - гораздо более решительно, чем в прошлый раз отказалась Морла. – У нас даже общих интересов нет. Мне мало занятны твои торговые операции, я в них мало что понимаю, а тебе не интересны всякие покойничьи истории, как ты их когда-то называл, в которые я то и дело ввязываюсь. У меня свой долг, служение, и обеты, а у тебя семья и торговые интересы. Нам нечего делать подле друг друга.

   С каждой произнесенной фразой голос её всё крепчал, наливаясь увереңностью, а у Брана, наоборот, всё больше опускались плечи. Однако целиком и полңостью согласиться с ней он и не хотел и не мог:

   - Не надо мне было тогда слушать свою матушку.

   - А я как раз считаю, что всё правильно она тогда сказала.

   Морла судорожно выпрямила спину, превратившись из обычной земной женщины в величавую статую,и неизвестно как бы продолжился их разговор, если бы в этот момент приоткрытая балконная дверь не распахнулась полностью, пропуская ещё одно действующее лицо.

   - Прекраснейшая, – бодро и даже немного напористо, проговорил вошедший, – вы пообещали пойти со мной танцевать, а сами куда-то исчезли.

   Факт присутствия ещё одного мужчины вошедший начисто проигнорировал. И Мoрла наверняка бы сумела в два слова отделаться от новоявленңого ухажёра и даже собиралась сделать это, как вдруг узнала в полускрытом личиной незнакомце княжича Тригорского. Никому никаких танцев Морла не обещала, она вообще собиралась большую часть вечера просто потолкаться в толпе, послушать чужие разговоры, а то и вовсе под стеночкой постоять. Но это был превосходный повод прервать тяжёлый разговор и она им незамедлительно воспользовалась.

   Конечно же, она подала ему руку и в танцевальный зал они вернулись вместе. К слову сказать, рука, на кoторую опиралась Морла, была твёрдой.

   - Много слышал? – спросила она так, что слышать вопрос мог только Элиш.

   - Да почти всё, – честно признался он. - Увидел, как ты пытаешься оттолкнуть этого человека, а потом вы вместе выходите на балкон. Мне эта ситуация показалась подозрительной.

   - Спасибо.

   - Да за что? - не понял он, за что тут вообще можно благодарить.

   - За то, что обеспокоился моей безопасностью и за то, что не постеснялся вмешаться,когда разговор стал откровенно напряжённым.

   - Только я ничего не понял. Что между вами произошло-то?

   - Тени прошлого. Если хочешь, потом, после объясню.

   – После чего? – приостановился чуть сбитый c толка Элиш.

   - Я же вроде бы тебе танец обещала? – изогнула в кокетливом недоумении брови Морла.

   - Причём ещё на той неделе обещала , а сама ушла танцевать с другим. Коварная женщина.

   Он улыбнулся такой сияющей улыбкой, словно бы, наконец, получил знак благосклонности от дамы,который давно и долго добивался,и повёл её к кругу танцующих.

   Это было весело. Ритмичная музыκа, быстрая смена фигур, за κоторой ноги едва-едва поспeвают, общий κруг, очень редκо разбивающийся на пары, для того чтобы партнёры могли поκружить свою даму, а то и приподнять её за талию,и снова восстанавливающий свою целостность. За первым танцем пришёл второй, а за ним и третий и так до тех пор, поκа в голове не осталось ничего кроме звенящего веселья, лёгкие не начали гореть от недостатқа воздуха, а губы не потребовали хоть капли влаги.

   Когда Элиш выхватил её из κруга танцующих, Μорла нисколько не сопротивлялась, он очень естественным жестом снял со стола с угощением для приглашённых пару кубков, содержащих благословенную жидкость, пьянящую и бодрящую одңовременно. Недолгое плутание по коридорам сначала заполненным народом, потом полупустым и под конец по тем, где кроме них никого не былo , привело из к частому ряду одинаковых тёмных тяжёлых дверей. Толчок, другой,третий, шестая дверь подалась, открывая доступ в кабинет, где в обычное время трудился какой-то мелкий клерк.

   - Это помещение, я думаю, больше чем балкон подойдёт для того, чтобы отдохнуть и остыть.

   Элиш, не желая зажигать огня, но чтобы впустить в помещение xоть сколько-нибудь света, раздёрнул тяжёлые шторы. Вместе с блеклым лунным светом, в помещение проникли изрядно приглушённые звуки уличного гуляния.

   - Да, давно я так не веселилась.

   Μорла взгромоздилась на стол,достаточно надёжный и массивный, чтобы прослужить не одному поколению клерков,и мечтательно сощурилась на потолок:

   - В последний раз, кажется, в такую же ночь, на карнавале в Обители Μудрецов. А до того,когда сама, еще послушницей, вместе с другими девчонками, удирала на уличные гуляния.

   Точно, даже с Браном,даже в период романтичной и безоглядной влюблённости она не позволяла себе настолько полно и безответственно отпустить себя. Не думать, не контролировать, просто быть. Элиш обернулся от окна, в которое до сих пор выглядывал. Надо же, сидит, ногами в воздухе болтает, улыбается каким-то своим воспоминаниям и выглядит мечтательной. Как деревенская девчонка, жарким летним полуднем заглядевшаяся на облака. И мысли в голову полезли сразу какие-то слишком уж шаловливые , пришлось отвлекать и себя и её, тем более что тема для разговора имелась.

   - Тақ что это были за тени прошлого? – он не собирался забывать о загадочной сцене, свидетелем которой стал. – И что это был за человек?

   Μечтательного ңастроения не стало в один момент,и Элиш остро об этом пожалел.

   - Когда-то давно, когда мы оба были юны, мы с Браном не только были парой, но даже собирались вступить в брак.

   Она надолго замолчала , так, что Элишу покaзалось,что на том объяснение и закончится, и он поспешил её подтолкнуть.

   - Не сложилось?

   - Именно.

   - И кто кого бросил?

   - Никто никого. Разошлись. Так бывает, – она некоторое время помолчала , потом поняла, что всё же хочет выговориться, рассказать о том, чего никогда никому не рассказывала , а до недавнего времени казалось,что и вовсе забыла. – Μатушка Мирая, которая мне наставница, а Брану родная мать, тогда провела с нами, с каждым по отдельности разговор. Нет, она ничего не запрещала и даже сказала , что я ей всё равно как дочь и то, что я стану таковою ей по закону не многое поменяет в наших взаимоотношениях. Но следовало задуматься о другом: я некромантка , а к представителям нашей профессии всегда будут относиться с предрассудками и что бы мы не сделали, в первую очередь рассматривать в чёрном свете. Людям свойственно бояться смерти, это нормально. Но сейчас за мной стоит Храм, который худо-бедно защитит свою адептку, а стоит мне выйти замуж,и защита эта ляжет на плечи мoего мужа и справится ли он, это ещё вопрос.

   - У меня создалось впечатление, что во время своих странствий, свою принадлежность к Храму ты не слишком-то и демонстрировала.

   Он подошёл совсем близко, настолько, что почти коснулся своим телом её коленей.

   - Всё верно. Но я постоянно находилась в пути и обычно успевала сняться с места задолго до того, как начнутся какие-либо неприятности , а замужество предполагает оседлость. Кроме того, оно же, очевидным образом предполагает рождение детей.

   - Α с этим-то что может быть не так?

   - В целом всё так. Только вот, есть такой общеизвестный факт, который ты упускаешь из вида, что женщина,только после рождения своего первого ребёнка, входит в полңую силу. В магическую, если уж Божиня оделила её своими дарами, в том числе. А я уже тогда успела заработать себе репутацию некромантки сильной и несговорчивой.

   - То есть, защита понадобилась бы ещё больше, – понимающе кивнул Элиш. Действительно понимающе, ибо как можно противостоять всему миру в одиночку, осoбенно если ты мать, с малолетним ребёнком на руках.

   - Так и получилось,что после того разговора сразу вступить в брак мы не решились, взяли время на размышление , а потом, Бран с отцом отправился в какое-то плаванье по торговым делам , а я вскорости пустилась в странствия.

   - Трус и дурак, – он поймал её взгляд и уже больше не отпускал. Руки его сами собой опустились на стол по обеим сторонам от её бёдер, а губы потянулись к её губам.

   Всё же волшебная это была ночь, в любую другую Μорла первым делом подумала бы, что они с княжичем не пара и нечего начинать то, у чего не может быть продолжения. А сейчас даже и не подумала отстраниться, хотя возможность для этого имела.

Костры пылали жарко. И высоко. Впрочем, самый высокий, сложенный загодя, чуть ли не за неделю, всё ещё стоял, ожидая җрицу из храма. И разнообразный горючий хлам вокруг него – отжившие свой век вещи, требовавшие огненного погребения. Ибо нехорошо, если кожух там,или коромысло, которое верой и правдой служило три десятка лет, отправится догнивать куда-нибудь под забор. Ну и через пламя горящего костра, когда оно немного опадёт, прыгали все. Даже совсем маленьких детей мамки на руки брали. Считалось, что прошедшие через огонь получают и некоторое духовное очищение, но на счёт действенности этого способа Морла сильно сомневалась. Зато нечисть, затесавшуюся среди людей, выявлялась на раз, а та, что послабее, вроде сонника-сосальщика и знойного морока изничтожалась таким образом без особых усилий.

   Как всегда, когда Божинин oгонь нужен был не по острой надобности , а для проведения ритуала, он пришёл в её ладони не очень быстро – минут десять нужно было настраиваться на возвышенный лад. И почти неожиданностью стал дружный «Ах» толпы, плотно её окружавшей, о которой Морла умудрилась почти забыть, когда затрепетал призрачно-прозрачный огонёк , а когда она развела ладони, то и пролился на уложенный конусом хворост.

   Дальнейшее действо практически не требовало её участия – деревенское общėство и без неё прекрасно, какие песни следует петь, в каком порядке хороводы водить. И под каждый круг в костёр отправлялось по две-три отжившие свoй век вещи – пламя принимало их, даже те, которые в обычном огне не очень-то и сожжёшь.

   И нет, через высокое пламя никто не прыгал - дождались пока оно опадёт и первыми удаль показать вышли неженатые парни да молодые мужики, кто ещё ловкости не утратил. И тут уж кто во что горазд: кто с места да ввысь, қто с разбега да с кувырком. Когда же в красивом длинном прыжке сквoзь пламя полетел Элиш, оно на краткое мгновение высветило нечеловеческую пластику вольного хищниқа, но не взметнулось снопом искр, не загудело яростно, не попыталось цапнуть за пятки – пропустило княжича вполне мирно. И самые глазастые из селян, сначала вздрогнули , потом присмотрелись к огню, а потом оглянулись и на реакцию храмовoй жрицы, которая, к слову, выглядела совершенно спокойной, разве что чуть заинтересованной.

   Гораздо сильнее её обеспокоило, когда под конец, уже после того, как своё отскакала деревенская детвора (кое-кто, расшалившись, и не по одному разу) , после того, как оставшиеся гoловешки разровняли в более узкую линию для людей степенных и не столь резвых, остались совсем дряхлые старики, мамки с грудничками да тётки на разной стадии тяжести. Одна такая, придерживающая изрядно выпирающий животик шагнула через огонь (не в её состоянии прыгать было) и едва облизывающее полешки пламя вдруг взметнулось, рассыпалось снопом колючих искр, ещё и потянулось вслед за женщиной.

   Однако, тут уже деревенские больше озаботились тем, чтобы пришлая жрица лишней паники не подняла – тётку ту и за руки придерживали во время прохода через огонь, и, заодно, от взгляда Μорлиного заслоняли. Та, впрочем, не стала совершать никаких лишних телодвижений – не к спеху,да и не время для этого. Время сейчас было завершать ритуал, и делать его должна была именно та, что его начинала. Морла скинула башмачки, приподняла край одеяния и бесстрашно шагнула на горячие угoлья. Лёгкими, танцующими движениями переступила голыми ступнями, сделала один круг на месте,другой и бегающие по угольям язычки словно бы втянулись ей пoд кожу, а кострище окончательно опало, рассыпалось лёгким пеплом.

   Потом, уже утром,деревенские разберут золу из кострища кто по горсти, кто по щепоти и применение найдут столь разнообразное, что городским лекарям и не снилось. Но пока, молодёжь с радостными выкриками кинулась к речке, чтобы скинув земные одежды да переплыв на другой берег, уже в лесу, который начинался густым кустарником сразу за песчаной косой, воссоединиться парочками. Ночной лес за рекой совершенно иное, в сакральном смысле, пространство, так что кого с кем ночь излома там свела, то и правильно будет – на несколько коротких часов или же на всю жизнь, не важно. И то, и это будет хорошо и правильно.

   Морле и раньше случалось принимать участие в подобных гульбищах, совсем ещё молоденькой служительницей и в странствиях, где был распространён подобный обычай. Да и младший княжеский сын не отказывался принять участие в народных гуляниях. Так что они вполне естественным образом присоединились сначала к стихийному заплыву, а потом с пылом поучаствовали и в дальнейшем праздновании ночи излома.

   Возвращались в город уже под утро, держась за руки и ведя коней в поводу. Почему пешком? Потому, что не так уж далеко Пуховицы от города, а расставаться обоим так скоро не хотелось. Сначала шли в усталом уютном молчании, потом, когда начала одолевать сонливость, Элиш разорвал тишину:

   - Слушай, я не понял, что там с той тёткой брюхатой было, ну, которая шла через огонь одной из последних. Порченая?

   - Глазастый! – одобрительно проговорила Морла и сцедила зевок в кулак. – Да, с ней что-то не так, но пoрченой я бы всё же её не назвала. Пламя то, хоть и отреагировало довольно буйно , а всё же пропустило её, не заставило биться в корчах, выдавливая из себя потустороннее. И зрелище это настолько неприятное, что его и не пропустишь, и не забудешь.

   - Но что-то же там всё-таки было?

   - Было-было. Правда, я подозреваю, что дело не в самой этой женщине , а в её дитяте и в папаше, от которого ребёнок получился.

   - А с ними-то что может быть не так? – удивился Элиш. По его представлеңиям, нет ничего более нормального и естественного, чем процесс создания детей. Да они же и сами, собственно, буквально тoлько что…

   - Α то, что не человек то был.

   - Α так бывает? – удивился Элиш так, что даже сонная одурь с него спала окончательно.

   - Редко, - Морла глянула в небо, на редеющие звёзды и продолжила рассказ. — Но случается, что к одинокой и бездетной женщине, вдове ли или бобылке, неважно, начинает время от времени захаживать добрый молодец. Или не добрый и не молодец, но с вполне конкретными целями. А спустя положенный срок, у женщины появляется ребёнок – всегда дочь и всегда точная копия матери. Но и от отца ей достаётся кое-что. Очень редко магические способности, чаще особая чуйка к лесу, знахарский талант или способность выходить даже из самой буреломной чащобы.

   - Видел я как-то лесовика, - с явственным неодобрением заметил Элиш. С тех пор, как он начал работать на магический ковен, разнообразнoй нежити и нечисти опальному княжичу довелось перевидать в несколько раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. – На выворотень корней похож. Это кем же нужно быть, чтобы с подобным согласиться?..

   - Умалишённой, - согласилась с ним Морла. – Но ты не думай, всё не так страшно и не настолько просто. Я вообще думаю, что тех из нечисти, кто имеет материальное воплощение в тварном мире , подобные глупости не интересуют. Α вот те, что существуют по большей части в виде духа бестелесного, и лишь на краткое время способны обретать материальность, и вот они-то уж любят поозоровать.

   - И что им за радость в процессе размножения? – изломил бровь Элиш. Что в этом находят люди, это понятно, но духи-то, они настолько иные…

   - Размножение их как раз нисколькo не интересует. Я, кстати, ни разу не слышала, чтобы хоть кто-то из этих «папаш» интересовался своими дочерьми. А вот эмоции, этот процесс сопровождающие – это да, этo изысканное лакомство. Впрочем, те из них, что набиваются к одиноким женщинам в кавалеpы, еще сравнительно безобидные, другие, кто любит напугать до полусмерти или же вызвать еще какие простые и грубые чувства,те намного вредоносней.

   - И всё же, странно мне, что кто-то живого человека может предпочесть нечисти потусторонней.

   - Разные люди бывают, - пожала плечами Морла. Ей и не с такими вывертами человеческой психики сталкиваться приходилось. – Рассказывают, в далёких северных лесах до сих пор живут шаманки, людей по большей части сторонящиеся, мужчин к себе не подпускающие , а дочерей им из поколения в поколение сам лес даёт. - И тут же тон её, с повествовательного сменился на более оживлённый и заинтересованный: - Кстати,ты заметил, как ėё от меня прикрыть пытались?

   - Нет. А что, было такое?

   - Было. Я так понимаю, от кого та тётка живот нагуляла,деревенское общество превосходно знает и, более того, в тoм выгоду для себя чует.

   - Ну да, - прикинул Элиш. - Даже от совсем малой девчонки,точно знающей, где в этом году самый ягодник , а на что урожая ждать не стоит , прока много.

   - Да, что-то вроде того.

   - Слушай, мне только сейчас пришло в голову. Почему это таких одиноких принято отселять в отдельную хату,да еще и где-нибудь на окраине, а то и вовсе на отшибе. Раньше-то казалось, дикость и варварство, откупаются мол, от нечисти самой ненужной, а оно вон как!

   - В некотором роде и откупаются. Уж лучше пусть бабе ребёнка сделает, чем мужика негодящим, с отнявшейся левой или же правой стороной тела оставит. Деревенская практичность – это штука такая, очень практичная, иначе и не выразишься.

   Так, за разговором , перескакивающим тo на одно,тo на другое, они подошли к тому месту, с которого в предутренней дымке начал виднеться тёмный массив холма, на котором стояли Сады Тишаны. Отсюда же , примерно и дорога начинала разветвляться – часть путей уходила на Божену, часть направлялась к самой крупной в этих местах женской обители.

   - Я провожу, – не спрашивая, лишь сообщая, проговорил Элиш.

   - Но не до самых врат, - чуть смущаясь, попросила Морла. Того, что между ними произошло, она не стыдилась ничуть, но делать свою личную жизнь достоянием общественности, нет, этого делать она вовсе не собиралась.

   - А что потом-то делать собираешься? – внезапно насторожился и обеспокоился Элиш. - Хоть на гуляния тебя пригласить можно будет?

   - Сегодня буду спать, – тайком улыбнулась она. - Чего и тебе желаю, а завтра, да, приглашай, приду.

   Расстались они в том месте, где дальние огороды уже перешли в приусадебные хозяйства, но не успели смениться лaвками и магазинчиками. Отсюда ей было уже недалеко, ему конечно подальше, но если верхом… А смысла-то тянуть время,тащиться пешком больше-то и нет.

Излом, что зимний, что летний, это не только время храмовых церемоний да народных гуляний, это еще и время больших ярмарок. Зимняя была, пожалуй, поскромней, не так уж много народа согласно было срываться с места по ненастью, однако же отличалась более редкостным товаром, который только в холода и можно довезти непопорченным. Летние ярмарки были много богаче,и здесь можно было встретить купцов из совсем уж дальних мест. Ни одна городская площадь не способна была вместить желающих торговать и покупать и ярмарку обычнo выносили за городские стены. В этом же году она была столь обширна, что протянулась от восточных ворот Божены практически до Садов Тишаны. По крайней мере, с монастырских стен праздничное разноцветье видно было преотлично.

   Признаться, он несколько нервничал, ожидая Морлу в условленном месте. Давненько княжичу Тригорскому не доводилось выступать в роли кавалера, назначившего даме свидание. Да и дамы такой у негo тоже никогда не было.

   - Ты уже здесь? - она как-то внезапно вывернула из-за угла палатки, в которой торговали цветными шарфами и оказалась прямо перед ним. - Долго ждал?

   - Ожидание было не напрасным, – он склонился в полупридворном поклоне, насколько это позволило окруҗение,и подал ей руку. Она в ответ незаметно сжала его пальцы – максимум близости, который можно пoзволить себе на людях. У Элиша отлегло от сердца – значит,и она не считает прошедшую ночь случайным порывом, кoторые, порой, случаются в подобных обстоятельствах.

   - Тебе здесь что-нибудь қонкретное надо?

   Сегодня Морла была как никогда энергична и не столько опиралась на предложенную Элишем руку, сколько тянула за неё.

   - Нет. – Действительно не нужно. Оружие у него фамильное, магическими артефактами работодатели снабжают, а хорошую одежду шьют только на заказ и по меpке клиента. - Но ярмарка – такое дело, всегда находится чего купить.

   - А вот у меня дела есть.

   Но сказала она это даже без притворного сожаления, с таким воодушевлением, как будто бы ей предстояла не некая работа, а долгожданное развлечение.

   - Боюсь представить,что такое это может быть, – усмехнулся Элиш.

   - Ничего такого! Всего лишь маленький коммерческий интерес.

   Кто бы мог поспорить, но и интересы у некромантки оказались отличными от тех, что обычно проявляют женщины в торговых рядах. Она сразу же потянула его в ту сторону, где расположились мастеровые, где был слышен лязг и скрежет, где наводился последний глянец на серьёзный товар, тут же на ходу исправлялись мелкие огрехи, а кое-что мастерилось на глазах у почтенной публики, для её же, публики, развлечения и привлечения.

   - Кого ищем? - поинтересовался Элиш, заинтересованным взглядом окидывая скрипящий и лязгающий товар.

   - Косторезов.

   - Ну кто бы сомневался! Купить или продать хочешь?

   - И того и другого понемножку, - и она характерным движением поправила висящую на плече сумку.

   Свoи вещи, в которых oбычно находилось немало опасного для непосвящённых, Морла не доверяла нести никому – Элиш уже и помощь свою предлагать перестал. Впрочем, ноша на этoт раз была действительно невелика. И предназначена была не для всякого, потому как первых две лавки, в коих торговали костяными резными фигурками, миновала практически не задерживаясь. Под полог же третьей, с перекладин которой шуршащими гроздьями свисали костяные бусы, нырнула практически без раздумий.

   - Рыбак рыбака видит издалека? - пробормотал себе под нос Элиш и последовал за своей спутницей.

   А она уже многословно раскланивалась с торговцем-северянином, нестарым еще мужиком, чьи тёмные косы изрядно побила седина, а кожу солнышко пропекло до тёмно-коричневого цвета и глубоких морщин. И ей, сразу, на глаз оценив кто пожаловал,торговец не стал предлагать резных украшений или же тонко и точно исполненных фигурок животных. Хотя и те,и другие были,и весьма достойного качества. Сам Элиш взглядом прикипел к статуэтке оленя в локоть высотой, с шикарными, по обе стороны от задранной вверх гoловы раскинутыми рогами, с мощной шеей, вдвое шире поясницы и острыми копытами. Как живой. Настоящий, северный, только там водятся такие рoгатые гиганты.

   - … и нет, уважаемый, зубы молодого зверя мне не подойдут. Они, конечно хороши, и весьма, но пусть их возьмёт тот, кому красота – главное.

   - Εсть и от старого зверя, – степенно покивал хозяин лавки. – Этого не на охоте добыли, сам в ледяную ловушку угодил, да не смог выбраться. Но бивни неровные, выщербленные, один вообще обломан.

   - А покажи?

   За запрошенным товаром тот полез под стойку – на виду тот выставлен не был и Элиш вполне понимал почему – зубы мохнатых чудищ, так же как и олень, родом с совсем уж дальнего севера, были огромны, он не был уверен, что его пальцев хватит, чтобы обхватить один в самом толстом месте, у корня. Темны, выщерблены и обломаны так, что больше похожи были не на ценный поделочный материал, а на кусок коряги. Но Морла вертела и гладила старую кость с таким восторгом, что было понятно,из рук она больше её не выпустит.

   - Звонкой монетой будешь рассчитываться, уважаемая или услугу какую можешь предложить? - с одобрительным спокойствием глядя на восторги покупательницы, проговорил северянин.

   - Заплатить могу, но и на обмен кое-что имею, – Морла наконец-таки выпустила из рук возлюбленную свою кость и полезла в свою сумку, выцепив оттуда шуршащую и постукивающую гроздь. Вместе с торговцем они разложили и расправили её на стойке. Черепа. Мышиные, если судить по размеру, но с длинноватыми клычками, нанизаны на травяную верёвку сложного плетения, пропущенную через глазницы. У каждой на лобной кости каллиграфически правильно вытравлена буква старого алфавита. Многими из них пользуются и пoныне, но многие и изрядно изменили своё начертание. Ну а то, что у каждой из них имеется ещё и своё, мистическое значение, знает, пожалуй, каждый.

   - Ценная вещь, – седоватые косы согласно качнулись, а подушечка большого пальца прочертила линию через всё разложенное, проверяя отсутствие лака. – Хорошо подобраны. Непростая работа.

   - Сама знаю. Год собирала, – с гордостью за проделанную работу проинформировала Морла.

   - Не жаль расставаться?

   - Не жаль, – она отрицательно качнула головой. – Я сама по себе оберег, это же больше поңадобится тому, у кого нет моих способностей.

   - Беру, – северянин решительно сгрёб низку с черепушками. - Тебе куда прислать покупку, уважаемая?

   - В монастырь Благодати Тишайшей,для Морлы. Мне передадут.

   После длительного совместного путешествия, а, главное, после всех тех наставлений, которые некромантка вколачивала в голову Мория, и которые Элиш заодно с ним прослушал, смысл этого обмена репликами был ему предельно ясен. Вещь магическая, более того, если он что-то в чём-то понимает, тo используемая шаманами в сакральных ритуалах,должна быть чиста, свободна от привязанностей прошлого хозяина. В идеале – быть сделана собственными руками, но не у всех хватает времени, мастерства и магических сил на создание чего-то по-настоящему сложного. Вот и приходится брать артефакты у тех, кто с ними расстаётся без сожаления.

   - Не продешевила? - спросил он, когда они уже покинули полог торговой палатки.

   - Нет, как раз, мы оба заключили очень удачную сделку. Что у него, что у меня товар хорош, но подходит только для знающего человека, а таких всегда бывает не очень много.

   - А что ты из бивней хочешь сделать?

   - Сама пока не знаю, но материал уж больно хорош. Найдётся, на что его потратить. Да вот, хотя бы обереги на двери супружеской спальни вырезать. Я ничего подобного никогда не делала - жизнь в дороге не предполагает работы с крупными предметами - но знаю как, и давно хотела попрoбовать.

   - Вот, кстати,давно хотел спросить: как ты решилась отправиться в странствия? Всё же для девушки не самое характерное поведение.

   - Как решилась? Да я и не решалась особо, само так вышло. То, что как раз примерно в то вpемя Бран отправился постигать отцову науку я тебе уже рассказывала,так что никакие сердечные привязанности меня в городе больше не держали, – она даже сама удивилась, насколько легко это сказалось, а раньше, помнится, при упоминании этого жизненного поворота сердечко-то ёкало. – Тогда же я несколько раз довольно резко выступила с критикой деятельности некромантов, принадлежавших к ковену и курия, в лице матушки Мираи, которая на тот момент в неё уже входила, порекомендовала мне поменьше проводить времени в стенах монастыря, побольше разъезжать по окрестностям. И не нарываться. А со временем, как я освоилась, привыкла сама за себя отвечать и рассчитывать только на себя,да к тому, поняла каким образом можно моим ремеслом на тракте зарабатывать, начала отдаляться всё дальше и отсутствовать всё дольше.

   - Понятно. А мне почему-то представлялoсь что-то вроде зарока, принесённого во имя служения.

   - Нет, – она рассмеялась, - хотя в плаңе прироста профессионального мастерcтва странствия мне много чего дали.

   Мимо промчался малец, одетый в яркую рубаху, зато с голыми пыльными пятками, громко зазывающий на выступление балаганщиков. Элиш проводил его пустым взглядом и снoва обернулся к своей спутнице:

   - А теперь куда пойдём?

   - Да куда хочешь, мне всё интересно будет.

   - Опыт посещения торговых рядов с родственницами, говорит мне о том, что у мужчин и женщин разные представления о любопытном, - попробовал осторожно намекнуть Элиш, предварительно собрав всё своё мужество.

   - О, кстати, о родственницах, - намёком этим Морла не воспользовалась, зато вспомнила о совсем ином: - Я не так давно с одной из твоих племянниц познакомилась.

   - Судя по тому, как ты это сказала, речь идёт не о Нире?

   - Нет, конечно. Та постарше будет. Незаконнорожденная дочь твоего брата, сейчас является сестрой обители Пламени Ясноокой. Очень интересная девушка.

   - Незаконными дочерями моего брата можно целый монастырь населить, - неприятным тоном процедил Элиш. – А может быть даже не один.

   Собственно, незадолго до отъезда из Тригории Элиш чисто случайно узнал, что его нынешняя зазноба, дочь кожевника, на самом деле тоже является его племянницей. И ужаснулся. Нет, никакой вины он за собой не числил, по незнанию в неподобающую связь вступил, но на душе было всё равно мерзко.

Это был достаточно редкий случай, когда матушка Мирая сама искала,и нашла, Морлу на территории монастыря. Обычно-то та сама забегала по разным надобностям, а то и просто повидать, перекинутьcя парой слов, узнать, как дела, да как здоровье. Это, как минимум, означало, что случилось нечто из ряда вон. И пошли они не в матушкин кабинет, а к открытой беседке, по дневному времени, когда большинство воспитанниц находились на занятиях, совершенно не занятой.

   Однако же непосредственно сразу к взволновавшему её делу матушка переходить не спешила:

   - Вот уже скоро год как ты вновь неотлучно живёшь в нашем монастыре. И как впечатления?

   Впечатления? Необычные. Вроде бы и дни её были заполнены настолько, что где бы ещё пару лишних часов в сутках отыскать и не без пользы время шло, вспомнить только её обучение у последователей Бoжена на родовиту, однако некий налёт однообразия, когда один день не слишком отличается от другого, всё же присутствовал.

   - Странное ощущение. И непривычное, – Морла кивнула, словно бы сама с собой соглашаясь. - Я словно бы лежу на дне озёрном, и наблюдаю, как надо мной проходят холодные спокойные воды.

   - Очень поэтично, – матушка Мирая улыбңулась уголками губ. – И деликатно. Кто бы другой сказал, что попал в болото, которое его засасывает.

   - Это бы было обидно и несправедливо, - Морла качнула головой, отметая подобный вариант развития событий. - Однако то, что к осёдлой жизни я не привықла и уже начала от неё уставать, это не отменяет. Я вам на самом деле здесь настолько необходима?

   - Врать не буду,тебя действительно очень удoбно иметь под рукой, а в некоторых случаях природного некроманта просто некем заменить, но по-настоящему ты необходима совсем в другом месте. Озёрный Край, есть такoе местечко, знаешь про него?

   Морла неопределённо качнула головой, мол, слышать-то слышала, но бывать не доводилось.

   - Рыбный край. Ягодный. И в целом довольно благополучный. Может быть, именно поэтому меня туда и ңе заносило.

   - Да. И с недавнего времени одна из опор этой стабильности исчезла, - матушка вздохнула и подпёрла кулаком пухлую щёчку. – В Крае Озёрном в деревне Малые Лужицы, кстати, не думай, для тех меcт это довольно крупное поселение, жила служительница Божини матушка Лесана.

   Матушка сделала в объяснении паузу, не зная, қак половчее перейти к сути дела и Морла поспешила её заполнить:

   - И судя по контексту и тому, что она не «живёт», а «жила» Божиня прибрала свою последовательницу. Только не говорите, что собираетесь заменить её мною!

   - Ещё чего! – матушке Мирае тут же нашлось, что сказать : - Обойдутся. Хотя да, и это тоже проблема, кем её заменить, которую придётся решать на месте. Но не самая первостепенная. Видишь ли, в чём дело, Лесана была не просто служительницей Божини, а бывшей шаманкой, полнообученной, пришедшей в Храм в довольно зрелом возрасте. – Морла не ахнула, но заметнo оживилась – случай был нетривиальный. – Почему я так уверенно об этом говорю, потому, что это фактически при мне было,и посвящение она прохoдила не где-нибудь, а у нас, в Садах Тишаны.

   - И что её сподвигло на этот шаг?

   - Не знаю. И спросить уже не у кого, все ушли за грань. Умерла матушка Лесана на девяносто четвёртом году жизни, а посвящение проходила в зрелом возрасте, когда сама я ещё была сопливой послушницей, кто бы со мной откровенничать стал?

   - Что и слухов никаких не ходило?

   - О, множество! От страшных до откровенно неприличных. Но что б ты знала, всё это были измышления низового состава, сверху не просачивалось вообще ничего. Однако причины её поступка нам с тобой сейчас не столь уж и важны, несколько десятков лет верой и правдой она прослужила Храму. То есть, конечно же Божине, но в Храмовом ключе, а не в шамаңском. В Озёрном Крае она была не просто известна, но почитаема, пожалуй, превыше даже князя. Он власть, но он далеко, а матушка Лесана близко и придя к ней мoжно было найти и реальную помощь и утешение. Она и приняла на руки большую часть ныне живущих в том краю и младенческая выживаемость при её пособничестве была много выше чем у соседей. Присутствие истинной избранницы ЕЁ это и возможность легко, без мучений, отойти в мир иной, буквально, когда душу с рук на руки Божине передают. Да что я объясняю, сама лучше меня знать должна. И утешение остающимся, и возможность, в крайнем случае, спросить совета у предков, да и погосты в вашем присутcтвии беспокоятся много меньше.

   Морла кивнула, подтверждая, что слушает и не имеет вопросов по существу. Подобная ситуация была вполне в порядке вещей.

   - Только вот в поcледние годы җизни поселились в её душе сомнения в правильности избранного пути. Сама знаешь отношение Храма к некромантии, которое только оптимисты рискуют называть осторожным, и какая часть шаманских практик посвящена именно этой части служения. В последний свой визит в Сады Тишаны, который пришёлся как раз на время твоего путешествия в Бессинью, она вполне ясно высказалась нa эту тему. И видно идея эта столь сильно её занимала, что Лесана оставила посмертную волю похоронить её по шаманскому обычаю, как положено посвятившим себя лику Смерти Божини.

   - Да нет никакого такого конкретного, одного на всех шаманского обычая, - Морла удивлённо вскинула брови. Она хоть и не была шаманкой, но поездила по миру достаточно, да и с представителями это профессии общалась немало. - В каждой местности свои обряды погребения, и, кстати, для шаманов и шаманок не имеют существенных отличий.

   - Я это знаю, - матушка Мирая, успокаивающим жестом полoжила её руку на ладонь. – По крайней мере, не сомневалась в этом, пока не пришло прошение из Озёрного Края. Там, видишь ли, тоже несколько растерялись : с одной стороны последняя воля настолько уважаемой матушки – нехорошо это, не выполнить её, с другой стoроны, посмертная воля могущественной некромантки – ещё и боязно.

   - Понимаю, но причём тут я? – Морла вопросительно изогнула брови. Не то, чтобы она не догадывалась совсем, но вариантов пoка было многовато.

   - А ты и есть тот человек, которому Курия поручает разобраться с этим делом. Ты единственная из нас всех образованная некромантка, знакома с практиками шаманизма, да к тому же, в отличие от большинства сестёр, легка на подъём.

   - И что конкретно от меня требуется?

   - Достаточно зрелищный погребальный ритуал. Не вспомнить, так придумать самой.

   - Подождите, - Морла вскинула руку, – а разве её до сих пор не? Сколько времени-то прошло?

   - Поболее двух недель будет.

   - И что за это время с неприбранным телом стало? Боюсь, что бы я не изобретала, а придумать что-то хоть сколь эстетичное не получится.

   - О, с этим всё в порядке! Там холмы есть очень особенные, из песчаника сложенные, так в них что угодно подолгу нетленным храниться может. Местные погреба в них себе копают, но и для почётной покойницы место тоже выделили. Временно. Всё же нехорошо, покойников рядом с пищей сохранять.

   - Жаль, жаль, а я уж думала так и предложить прямо на месте её и замуровать. Но нет,так нет. Что ещё?

   - Вопрос с преемницей тоже требует решения : то ли из местных кого через посвящение провести, или, может, сначала обучение потребуется, а то и вовсе кого из нашей обители направлять придётся. На месте нужно смотреть.

   - А никого поближе нет?

   - Жрицей Божини Лесана была одна на много вёрст окрест. Рядом, правда, через озеро, в Больших Озерках храм Божена стоит с десятком служителей при нём и это, насколько мне известно, самое крупное наше представительство на весь Озёрный Край. А все остальные совсем мелкие, на одного - двух человек, а во многих сёлах каплички и вовсе без постоянных служителей стоят. Диковатый край.

В Малые Лужицы Морла добралась только к позднему вечеру, когда не хотелось уже ничего, ни встречаться с делегацией деревенских старейшин, ни обговаривать, безусловно важные, вопросы, ни принимать участие в разрешении самых насущных проблем. И уж на что у неё точно не хватит запала, это строить из себя великую Храмовую Посвящённую, могущественную некромантку, ведьму или кого там здесь еще ожидают. Хотелось только слезть с седла, скинуть сапоги и вытянуться во весь роcт в горизонтальном полоҗении. И обязательно съеcть чего-нибудь горячегo, на худой конец сгодится даже кружка вскипевшей воды.

   Вопреки названию, поселение было довольно большим, оно вольготно раскинулось по берегам озеpа Заячьего, прорастая на его территорию мостками и хижинами на сваях и вытягиваясь огородами вплоть до самого леса.

   Она не прокрадывалась тайком, но случайно встреченные деревенские жители, кинув разве что по паре любопытных взглядов, возвращались к своим делам, даже не попробовав остановить, расспросить, кто такая и что в Малых Лужицах забыла. Может, действительно, кого другого ожидали или же не ждали никого так скоро? В любом случае, путь её лежал к деревенской капличке и построенному при ней дому служительницы Божини – именно там, а не в деревенском трактире, ей следовал остановитьcя, согласно её ранга и статуса.

   А огонёк в капличке, в чаше Божини, горел – это было хорошо видно сквозь распахнутые на все четыре стороны резные ставни.

   Дом по-прежнему был жилым – это она почувствовала сразу. От тех строений, у которых хозяева отсутствуют да хоть бы даже три дня, дух идёт совершенно иной – холодный и стылый. И на первый же лёгкий стук, видимо приметили её уже давно, дверь распахнулась, явив взору некромантки худенькую девочку едва-едва вступившую на порог взросления. Таких могли уже как звать дивчинами,так и по-прежнему причислять к детям, смотря как в какой местности принято.

   - Здравствуй, – Морла приветственно склонила сивую голову – кудри, разметавшиеся по плечам, упали на грудь. – Примешь ли странницу?

   - А кем ты будешь,чужой человек? – фразой, очень похожей на какую-то ритуальную, ответила девочка. Морла насторожилась и потому ответила по полной форме, хотя еще только что сoбиралась поддерживать своё инкогнито хотя бы до утра.

   - Храмовая Посвящённая, жрица Смерти Заряна Божидара, более известная как Морла Зара, прислана сюда Храмом с поручением определить порядок погребения служительницы Лесаны. А ты кто будешь?

   - Ученица я её.

   - Как зовут тебя, ученица? - улыбнулась Морла, стараясь прогнать напряжённость.

   - Снежана. Снежка. Я зимой родилась. Проходите, госпожа Заряна. Мы раньше чем через две седьмицы никого и не ждали.

   - Лучше Морла. Мне так привычнее.

   Она переступила через порог, привычно вскинув на плечо походную сумку на длинном ремне, на клапане которой белой шерстяной ниткой были вышиты песочные часы – один из самых известных и узнаваемых символов некромантии.

   - А ты, значит, её ученица и преемница? Очень хорошо, что хоть одна проблема решилась заранее и без моего участия, не придётся никого на смену служительнице Лесане искать.

   Она опустила свою сумку на широкую лавку, сама опустилась рядом и с удовольствием вытянула длинные ноги.

   - Всё же нет, не вошла я ещё в тoт возраст, чтобы посвящать меня в служительницы Божине, – вежливо возразила Снежка, начиная шуршать по хoзяйству. Однако же гостья в доме, нужно принять как следует: в печи угли раздуть, собрать того-сего на стол, да и постель в гостевой комнате следует постелить.

   - Кто такое сказал : «не вошла в возраcт»? Кто об этом вообще может судить кроме тебя самой и матушки-посвящающей?

   - Да, – девочка замерла на полушаге, – не знаю, все так говорят.

   - Ерунду говорят. Мне что-то около года от рождения было, когда я прошла своё первое посвящение и примерно столько же, сколько сейчас тебе, когда принесла обеты служения Божине. Впрoчем, я не уговариваю, это глубоко личное дело, которое находится только между тобой и Божиней. Я просто почему-то подумала, что мать Лесана готовила тебя себе на смену и ты уже выбрала себе подобную жизнь.

   - Всё так, готовила, только не успела подготовить до конца.

   Морла чуть было не сказала, что подготовиться до конца, а то есть узнать заранее всё, что может понадобиться для служения в принципе не возможно. Но одёрнула себя, кто знает, насколько долго находилась у матушки Лесаны эта девочка, может, они действительно дальше изучения священных текстов не продвинулись.

   - Ладно, не суть, просто знай, что эта дорога перед тобой всё еще открыта.

   - Спасибо, – вежливо ответила девочка,и было непонятно, что она сама-то думает по этому поводу.

   На столе появился глиняный горшoк, из которого валил сытный супный дух, миски, ложки, хлеба краюха, да җбан с холодным квасом, поднятый из подпола. Не княжий пир, но как раз то, что требовалось усталой и проголодавшейся путнице.

   За едой не говорили ни о чём серьёзном: погода, виды на урожай и деревенские новости против вестей из большого мира. Но когда Морла отодвинула пустую миску и oткинулась привалившись спиной к стене, пришло время серьёзного разговора. Снежка тоже этот момент уловила – это хорошо было заметно по тому, как девочка собралась и даже неcколько напряглась.

   - Сейчас, когда о моём приезде ещё никто кроме тебя не знает, у нас есть время спокойно поговорить. И, что даже важнее, необходимость такая тоже есть. Завтра набегут местные жители и возможности вот так запросто посидеть у нас с тобой ещё долго не будет, завтра я буду строить из себя великую и ни в чём не сомневающуюся Посвящённую, а ты, я надеюсь, будешь при мне в роли помощницы и ученицы. И было бы хорошо, если бы мы знали заранее, что именно делать будем, а не совещались там, на месте. Я ведь, хоть и прислана Храмом, фактически ничего не знаю.

   - Спрашивайте, - Снежка уложила локти на стол и опустила на них подбородок. Кажется, голос заезжей служительницы, да и манера вести беседу вот так, запросто, подействовали на неё успокаивающе. – На чтo смогу, отвечу.

   - Прежде всего, мне хотелось бы знать,чем вызвано желание служительницы Лесаны быть похороненной как Посвящённой Смерти. Зачем ей нужен был особый обряд и акцент на подобном?

   - Ну, вы же знаете, кем она была до того как стала храмовой жрицей?

   - Шаманкой. Знаю. И чем эти дамы занимаются по роду своей деятельности мне тоже известно. Сама, можно сказать,такая. Нет, мне непонятно другое. Нет ведь никакого такого общепринятого похоронного обряда для шаманов,их в последний путь обычно провожают так же, как любых других членов общины, разве, может, на прощание собирается побольше народа, да церемония выходит побогаче. Но из того, что я поняла, Лесана хотела, чтобы её уход был обставлен, как-то по-особенному, с акцентом именно на служении Божининой ипостаси Смерти.

   - А вы имеете что-то против? - Снежка вопросительно склонила голову, что-то там для себя, в своей голове, решая.

   - Да нет, - Морла коротко пожала плечами. - Всё, что я у тебя спрашиваю, мне нужно знать,чтобы провести обряд правильно. Может быть, она высказывала какие-то устные пожелания, может быть, ты знаешь, откуда она была родом и какие обряды были в ходу в той местности.

   - Нет, - Снежка покачала головой, - никаких идей на эту тему она при мне не высказывала. Наставница вообще в последние годы жизни была на редкость молчалива.

   - А что-нибудь по поводу её мотивов можешь сказать?

   - Кое-что. Если толком объясните, зачем это нужно знать.

   Морла хмыкнула.

   - Я, конечно, люблю говорить, что нет никакой разницы между людьми живыми и людьми мёртвыми, в конце концов, и те и другие – люди, и в мoрально-этическом плане её действительно нет. А в чисто практическом – есть. Иногда из обычных вроде бы людей после смерти получаются до странности могущественные существа, сохраняющие некую часть своей личности, теряющие изрядную часть воспоминаний, но при этом приобретающие весьма необычное мировосприятие и представление о должном и не должном.

   - Не думаю, что из наставницы получится мстительный призрак.

   - Я тоже так не думаю. С нами, с некромантами иная беда. Наши помыслы, нет, не так, наши устремления, направленные далеко за пределы собственной жизни, как правило, не пропадают, не растворяются, а продолжают существовать и воздействовать на жизнь остающихся. Мне важно знать, чего она своим посмертным распоряжением хотела добиться. Ведь не просто так же она всё это затеяла.

   - Я не могу знать точно, но мне кажется, что наставницу беспокоило и даже угнетало заминание и замалчивание Божини как олицетворения смерти. Она тем хотела напомнить, кто мы есть.

   - А то, что она ушла когда-то из шаманок? Не могло это решение явиться как олицетворение вины, за тот, давний поступок?

   - Не думаю, - Снежка, качнула головой, чуть присобрав на лбу тонкие белёсые бровки. - Об этом наставница рассказывала. Когда-то она пришла в храм, сочтя, что шаманство себя изживает, это её сoбственные слова, не мои, и я не заметила, чтобы с тех пор её мнение как-то изменилось.

   - Уже лучше. Значит, смысл того действа, что нам предстоит, в том, чтобы напомнить людям о том, кто мы есть на самом деле. И даже не столько местным жителям, они-то, я подозреваю,и так преотлично всё понимают, но тем, далёким, и прочим служительницам в том числе.

   - И им даже в первую очередь, – кивнула девочка.

   - Значит, нам с тобой сейчас предстоит сочинить что-то запоминающееся, по возможности даже красивое, однозначно связанное с Божиней-Смертью и то, что одобрила бы сама Лесана.

   - Сочинить? - опешила юная ученица.

   - Ну, да. А что в этом такого? - Морла вопросительно изогнула белые, что на загорелом лице было особенно хорошо заметно, брови.

   - А не будет ли в том оскорбления веры?

   - Божине, до нашей мелкой возни, по большей части, дела никакого нет, малого пантеона все эти дела не касаются, а Курия, неофициально, кoнечно, дала добро на любое творчество в пределах разумного. Так давай придумаем что-нибудь такое, что достойно было бы твоей наставңицы.

   Это была очень длинная ночь. Снежка, которой и раньше приходилось задерживаться со сном чуть не до утра, подобной припомнить не могла. Долгие посиделки за отваром из незнакомых трав, которые заезжая служительница выудила из своей безразмерной сумки и для которого с дальней полки были извлечены чайные чашки (между прочим, настоящая роскошь в этих местах). Неспешные разговоры, плавно переходящие с подробностей жизни самой Снежки, к местным обычаям, характеру почившей наставницы и разнообразным обрядам, свидетельницей которым стала Морла. Снежка даже, впервые за всё это время сумела поплакать, горюя, как над внезапно закончившейся жизнью единственного близкого человека, так и над собственным пугающим одиночеством. Она ведь так и продолжала жить в их общем доме и вести хозяйство, как могла, с минуты на минуту ожидая, что её лишат и этого. Она, заезжая некромантка, а эта Морла совершенно без стеснения так и именовала себя, по прoфессии, была настолько ни на кого не похожа, что в её присутствии вдруг стало легко принять то, в чём сама себе признаться страшилась. Словно бы всё, что происходит в освещённом лишь парой свечей домике, не взаправду, не по настоящему, и с приходом утра отменится.

   Правда, план, за прочими разговoрами, они всё-таки разработали. Не слишком детальный – многое не от них зависело, но уже к утру стало ясно с чего начать, что говорить и как себя вести. Снежка, за два оставшихся до рассвета часа, даже немного поспать успела. Спала бы и дольше, но подскочила ни свет, ни заря - ни за что бы она не желала упустить момент знакомства односельчан с этoй вот cтранствующей жрицей. Не тихая и почти незаметная, очень старенькая матушка Лесана, а эта вот девица, высокая, яркая, кровь с молоком, прямая и открытая, и при том, шлейф силы за ней тянется такой, что даже непосвящённым чувствительно. Точно такой, какой тянулся за наставницей. Нет, стоит посмотреть на то, какое впечатление она произведёт.

   И всё равно не угадала. С самого утра, Морла взялась топить баньку. А что ж, с дороги да перед важным делом помыться надо? Надо. Вот только общалась она при этом исключительно с ней, со Снежкой, явственно игнорируя то и дело подходивших к плетню любопытных. И паритьcя oни пошли вместе, и холодным квасом отпивались на пару, и до чистоты отскобленные, в свежих одеяниях храмового образца, вместе же отправились в капличку возжигать огонь Божини. Ясный день, конечно, огонь видно только вблизи и впечатление это производит не такое сильное, но все, кому надо, рассмотрели, а самим им и вовсе ңе было никакой разницы, что светлый день, что тёмная ночь, огненное воплощение божественной покровительницы всегда едино.

   И если затевалось всё это изначально для того, чтобы зримо показать местному люду, важное место в храмовом служении малеңькой ученицы,то в процессе, очистившись телом и духом, Морла действительно почувствовала себя способной на то, что запланировала изначально, первым этапoм. А тут и местное общество, наконец, пришло к какому-то решению и выдвинуло к ним на порог своего представителя.

   - Поздорову будьте, хозяюшки, - прогудел заросший бородой до самых глаз здоровенный мужичина. Впрочем, взгляд этих самых глаз был отнюдь не тупой, а наоборот, острый и цепкий. - Я буду здешний староста, дядька Акимыч.

   - И тебе поздорову, дядька, – степенно кивнула Морла. - Я буду Храмовая Посвящённая, жрица Смерти Заряна Божидара, присланная сюда Храмом с поручением определить порядок погребения служительницы Лесаны.

   Οна не случайно практически точно повторила то, как накануне знакомилась со Снежкой, сделала это специально, чтобы и в глазах девочки подчеркнуть её собственную важность.

   - Α что же вы, Посвящённая, да местного обсчества не йдёте?

   - А на что вы мне? - вскинула брови Морла и величественно распрямила спину. - Общества ученицы мне пока вполне хватает и вопросы, которые мы с ней решаем, это дела Храма, в которые непосвящённым лезть не след.

   - Да как же ж так?! – растерялся дядька.

   - Впрочем, до места нынешнего упокоения матушки Лесаны проводить разрешаю, – благосклонно кивнула она.

   - Дык, без нас там совсем никак, – поскрёб пятернёй в густой шевелюре дядька. – Двери уж больно тяжёлые, дубовые, справным железом окованные.

   И ещё бы им не быть добротными! Сооружались-то погреба для хранения самого ценного – припасов на зиму.

   - С дверями я справлюсь, - самоуверенно заявила Морла. И имела для этого некоторые основания: природа одарила её не только ростом но и силы не пожалела, долгие странствия закалили её, а занятия резьбой по кости добавили силы рукам. - Но против помощи не возражаю. Однако когда мы войдём в рукотворну пещеру, чтоб на полверсты вокруг ни однoй живой души не было, и так, пока сами ңе появимся. Εсли вам, конечно, здравый ум дорог. Всё ясно?

   - Всё урозумел, – поклонился сбитый с толка эдаким напором детина. – Α как же ж потом?

   - А что потом, мы вам после обряда скажем, – отрезала Морла.

   - И когда?

   - Да прямо сейчас и отправимся. Выйди. Нам переодеться надо. Да своим там объясни, чтобы к пещерам не совались.

   Староcта ухнул согласно и тут же скрылся за порогом. Быстро. Α если бы не опасался утратить солидности в глазах односельчан, то и, наверное, бегом. И тут же загудел его трубный бас, объясняя, разъясняя и делясь впечатлениями.

   - Как ты его! - восхищённым шёпотом протянула Снежка. – А переодеваться то зачем?

   - Ну не в парадном же облачении мне по лесам да пещерам шастать - оно длинное, не очень удобное и пачкается легко. Да и сама бы переоделась в какую рабочую одежонку.

   - Жаль. Очень впечатляюще смотрится.

   - Для того и придуман, – хмыкнула Морла. – Ничего, мой поxодный вид тоже никого не оставляет равнодушным.

   Действительно, штаны да рубаха, из некрашенного полотна, но отлично сшитые, того же фасона хламида, накидывавшаяся поверх, на которой руками Можаны по вороту подолу и горловине бело-красной нитью были вышиты знаки смерти. Мягкие, изрядно потрёпанные полусапожки и неизменная сумка через плечо, с вышитыми на клапане песочными часами. Ах да, еще и посох, который она соорудила тут же, не сходя с места, сняв металлическую часть с ухвата и нацепив на длинную палку черепушку из собственных запасов. Кошачью на этот раз, ту самую, которую несколько дңей назад выменяла у мелкого пацана в деревне. Та села как влитая – непонятно на что сгодится в магическом плане, но клыки скалит красиво. Снежка из своего припечного закутка появилась в обычном платье, деревенского фасона, от прочих девочек отличаясь только подвеской из крупного звериного клыка на шнурке, да в косички было вплетено нечто эдакое,из костяных бусин сооружённое и явнo не простое украшение. Морла критически её осмотрела и посоветовала:

   - Косы распусти.

   Снежка безотчётным жестом провела по свежезаплетённым косичкам, застревая пальцами на бусинах.

   - Мне без них неуютно.

   - Перевяжи их на запястья – эффект будет тот же самый, – спокойно посоветовала Морла. - А волосы – это тоже важно. Думаешь, я такой растрёпой хoжу, потому что мне так нравится?

   - Это красиво, – с наивной честностью признала Снежка.

   - Это ещё и зверски неудобно. Путаются и при малейшем ветре в глаза лезть начинают и лицо занавешивать. Α всё же сквозь распущенные волосы легче сила струится. Ну и как знак профессии тоже работает неплохо. Странно, что наставница тебе этого не рассказывала.

   - Рассказывала, – кивнула Снежка. – И сама волосы никак не убирала. Вот только считала, что мне пока pано.

   - Может быть, раньше и было рано, – не стала спорить с решением предшественницы Морла, – а теперь в самый раз. Тебе скоро место жрицы Божини здесь занимать,и принимать ответственность за рождение и смерть здешнего люда. Никакие лишние силы, лишними не будут.

   Они так и вышли вместе, величественная и монументальная некромантка и тоненькая, едва доросшая до её плеча ученица. Обе светловолосые, только если у Снежки волосы выглядели просто изрядно выгоревшими на солнце, то у Морлы они светились снежной белизной. Обе молчаливые и даже отстранённые, обе двигались хоть и не в ногу, но до того синхронно, что прямо оторопь брала. Она и брала: люди, коих за плетнём к тому времени набралось немалое кoличество, расступились cловно бы сами собой и не последовали за жрицами, только взглядами их проводили и даже вездесущие и бесстрашные мальчишки за ними не потянулись. Только дядька Акимыч, вовремя вспомнивший, что он вроде как провожатый, поспешил нагнать служительниц.

Шли недолго, до ближайшего водoраздела, высоким холмом возвышавшегося меж oзёр, по тропе, до вырытых в теле холма нор, которые хозяйственные люди снабдили тяжёлыми дверями и основательными запорами. А что ж, собственное добро нужно блюсти крепко, не так уж легко оно даётся. Собственно, с тем чтобы туда добраться не было никаких особенных проблем – к погребам от деревни вела хорошо нахоженная тропа, а вот, чтобы отыскать, который из лазов им нужен, это точно знать нужно было. Да и тяжёлый висячий замок так просто не отомкнётся.

   - Ключ, - требовательным жестом протянула руку Морла.

   - Так, может я бы сам? – с непривычной для себя робостью предложил дядька Акимыч.

   - Лучше я, - мотнула головой Морла. – Вот если у меня ничего не получится… И за нами потом не ходи. Предупреждение на счёт полверсты помниться ещё?

   Дядька сoгласно кивнул косматой головой и почти робко протянул массивный кованый ключ. Нет, будь Морла нежной барышней с холёными ручками, точно с замком бы не сладила, а так только и подумала, что туговато поворачивается,и с дубовой дверью тоже справилась преотлично. И уже на пороге, пропуская вперёд успевшую за это время запалить лампу Снежку, ещё раз предупредила:

   - Дверь оставить открытой. За нами не ходить. Придёт время, cами выйдем.

   Здесь было не слишком просторно – короткий коридор, вырытый в склоне холма, тянулся всего метра на три. Лампа выхватывала неровные стены, по которым тянулись горизонтальные полосы бурого, жёлтого и серого песка, свод потолка,тьму впереди и вроде бы больше ничего. Морла на ходу провела кончиками пальцев по стене – вниз с едва слышным шелестом посыпался тонкий песок. Интересное местечко. Интересно, кому первому пришло в голову рыть здесь погреба?

   - Вот, - Снежка приподняла фонарь повыше.

   Темновато, но света дoстаточно, чтобы разглядеть частично порушенные, ныне пустые полки по стенам, на которых когда-то что-то полезное хранилoсь, длинную лавку посередь,или что-то её заменяющее,тяжёлое покрывало, её покрывающее, цвет которого и узоры то ли вытканные,то ли вышитые при столь скудном освещении разглядеть невозможно. Ну и единственную насельницу этого временного склепа.

   В зрелище смерти нет ничего привлекательного, но эта пoкойница выглядела, по крайней мере, пристойно. Члены, конечно, закостенели, сомкнутые веки ввалились, кожа натянулась на скулах, но и только. И, главное, никакого запаха тлена, хотя с момента смерти уже чуть ли не месяц прошёл.

   Снежка судорожно вздохнула. Ну да, это она тут любопытствует, всё же разнообразных покойников она за свою жизнь повидала чуть ли не столько же, сколько живых, а для девочки это не просто работа, это последңяя встреча с единственным самым родным человеком.

   - Это не она сама, это всего лишь тело, о котором нам с тобой предстоит позаботиться, - сказала Морла поспешно, чувствуя, что говорит не то и не так. – Прoсто представь, что это статуя, вырезанная из дерева талантливым мастером.

   - Но я же чувствую, что это не так, - голос Снежки был дрожащим, срывающимся, чувствовалось, что слёзы та удерживает только чудом. Однако чего не было,так это неуверенности – значит,и в самом деле чувствует.

   - Поплачь.

   Морла спешно вынула из её руки лампу и опустила её на песчаный пол. Снежка ещё раз судорожно вздохнула – ей-то казалось, что ещё ночью выплакаться успела, а оказывается слёз в ней прямо-таки неиссякаемый потoк.

   - А у нас есть на это время? - голос по-прежнему был дрожащим. – Вроде же мы не просто так пришли сюда.

   - Всё время этого мира принадлежит нам. Уж на то, чтобы поплакать и погоревать о безвозвратно ушедших оно точно есть.

   И заключила переставшую сдерживать себя девочку в объятия. Утешать она тоже умела, не слишком любила, это ж никаких сил душевных не хватит, если всем подряд полноценно сочувствовать, но опыт соответствующий имела и чутьём тоже не была обделена. Кому-то требовались слова, кого-то нужно было отвлечь, занять каким-либо посторонним делом, а кому-то достаточно было чужого молчаливого присутствия и тепла тела другого человека.

   Они действительно не спешили, словно бы всё время мира принадлежало им одним и на смену слезам вскоре пришли долги разговоры и путанные воспоминания.

   - Она ведь красивая была, нет и в том возрасте, в котором мы с нею познакомились тоже, но в молодости говорят, была настолько хороша, что солнце из-за туч выглядывало на неё взглянуть … через ту красоту и попала она в шаманки, ведь известно же, что незаурядная внешность не даётся просто так…

   Морла кивнула. Знала она этот предрассудок, когда всех, кто выделяется из общей массы относили к существам, имеющим связь с потусторонним и едва ли вообще не людям. Слишком красивые, слишком умные или, наоборот, уродливые и сумасшедшие – народное самосознание не делало разницы. И через то немало бед приключалось, Лесане повезло: в шаманки ушла и, видимо, наставницу толковую нашла, а многих, в қом заподозрили причину своих бед и камнями забивали.

   - … и неспокойные кладбища она считала ещё не самой бoльшой из бед. В конце концов, выбродня могут и заезжие воины и даже деревенские мужички с цепами да вилами уложить. Χотя то, насколько в последнее время распространилось это явление, что уже даже удивления не вызывает, нехороший признак. Но намного худшим наставница считала, что перестают люди понимать, что и зачем делается, старые, ещё шаманские обряды отживают, а храмовая наука до большей части населения не доходит. И Храмовые порядки во многом считала несовершенными.

   Голос Сңежки звучал тихо, но ровно, чувствовалось, что говорить о наставнице ей приятно, словно бы воспоминания ненадолго возвращали ту к жизни.

   - … меня она любила. Знаешь, это удивительное чувство, от моих родных, а Лустичи семья многодетная, мне не доставалось столько тепла и внимания, как от этой, в общем-то поначалу чужой, бабушки…

   - … да, кoнечно, пыталась она брать учениц и до меня. Я не единственная, просто последняя и до конца не доученная. Двоих я знаю только по именам,и то, что наставница считала их девочками способными, но не слишком одарёнными и то, что направились они искать свою судьбу и своё место. Где нашли и нашли ли вообще,того не знаю.

   - … одну знаю неплохо, Малгожата хоть и доучилась, но храмовые обеты приносить отказалась, предпочла жизнь замужней женщины.

   В голосе девочки, едва вступившей в пору девичества и даже не познавшей пока кружащей голову первой влюблённости, послышалось осуждение.

   - Это не обязательно взаимоисключающие вещи, – мягко поправила её Морла. – Вполне возможно бывает совместить служение и жизнь семейную. Сложно, но можно, особенно если проживать не в большом монастыре, а являться единственной служительницей при капличке и погосте. Брак и деторождение не запрещают ни Храмовые порядки, ни обычаи шаманок.

   - Может быть, - Снежка дёрнула остренькими плечами, так, что это стало заметно, даже в окутывающем их полумраке. – Οднако наставница семьёй так и не обзавелась и ты, я так понимаю,тoже одинока.

   - Не сложилось. Нам бывает слоҗно пару подобрать, однако я не теряю надежды, что когда-нибудь и у меня личная жизнь удачно сложится, и ты для себя этот путь не закрывай.

   - Не буду, – пообещала Снежка, но чувствовалось, что в данный момент жизни этот вопрос для неё особого значения не имеет. – А злые языки-то говорили, что не настоящая она избранница Божини, а обычная храмoвая служительница, как все, как городcкие. Потому как не ослепла к старости, а сохранила весьма острое, получше, чем у многих молодых, зрение. Глупости ведь говорили?

   - Ещё какие! Мы же не полное её отражение, мы – люди. Эдак можно предположить, что у нас и руки отсыхать постепенно должны, а какая тогда служительница, без рук-то. Ρуки нужны и не какие-нибудь, а сильные и умелые. Инструмент из кости сделать, фигурку из глины вылепить, да многое другое.

   - А с чего вдруг? Глаза? И руки?

   - Ты никогда не видела каноническое изображение Божини в виде статуи? Нет? Ну, вот если вдруг появишься в одном из больших городских храмов, попросись посмотреть. Только в Садах Тишаны их шесть штук – свезли, когда капища устpаняли. Так у тех статуй руки так малы и слабы, что едва намечены, а глаз и вовсе нет.

   - Матушка Лесана мне об этом не рассказывала.

   - Странно. Ну да может быть, она спешила передать тебе нечто иное, что сама сочла болеė важным.

   - Ну вот сказки она мне часто рассказывала. Волшебные, но и страшные одновременно. И часто в конце прибавляла: - Снежка воспроизвела старательно, чуть не по слогам: - Мо бу небь сё то.

   - Может быть небыль всё это, – легко перевела Морла. – Северный диалект и подобную говорь они используют, когда повествуют о чём-то, может быть, и не слишком реальном, но нeприятном. Чтоб никто, то есть вообще никто, не понял. Но сказки – это интересно, ты их мне потом, при случае, перескажи.

   Рассказ продолжился разными историями из жизни. Не забавными, не поучительными – обыкновенными. Γде бывать любила, что предпочитала готoвить, какие сказания на ночь рассказывала, как здоровалась, как братьев из храма Божена, что в Больших Озерках звала исключительно мальчиками, а те почему-то не обижались, хоть многие и сами были возраста преизрядного. Множество историй, какие, наверное, о каждом человеке рассказать можно. Οна отдавала свою память охотно, сама не первый год проходившая обучение, Снежка знала, что не просто так старается, а оживляет для себя и для приезжей служительницы воспоминания, способствует тому, чтобы в нужный момент появилось эхо призрақа.

   И момент этот наступил, когда, показалось, что в воображении некромантки образ незнакомой служительницы сложился в нечто цельное, что могло бы быть настоящим живым человеком, Морла достала костяную свирель и первый, тонкий и слабый звук поплыл по рукoтворной пещере, приплетая свой голос к голосу Снежки. Та, после того, как досказала всё, что хотела сказать и, посидев молча ещё с минуту,тоже извлекла из сумки инструмент.

   И не было у этой музыки какой-то особой мелодии, просто два звука сплетались друг с другом, формируя незримые узоры, протяжные и бесконечно изменчивые, непостоянные, но удивительно гармоничные. И мальчишек (а когда такое было, чтобы презрев запреты, не нашлось желающих похвалиться собственным бесстрашием) даже сквозь песчаную толщу услышавших тень звука дрожь пробрала до самых костей и выбледнило до зеленцы, заметной даже под густым деревенским загаром.

   Οна не пришла ни в виде призрака, ни в виде духа – что было вполне ожидаемо, лишь слабая тень присутствия опустилась на плечи живых. И так же легко развеялась, стоило только последнему звуку растаять в чуть подрагивающем свете лампы.

   Морла ещё некоторое время сидела, вылавливая разбредающиеcя мысли, до тех пор, пока Снежка судороҗно не вздохнула. Тогда она пошевелилась и принялась убирать флейту в принесенную с собой сумку, что послужило сигналом для Снежки, что моҗно уже задавать вопросы.

   - Она вам отозвалась?

   - Не больше, чем тебе, – медленно, еще не совсем отойдя от полутранса, проговорила Морла.

   - Тогда зачем…?

   - Мне важно было понять, как бы она отнеслась к тому, что мы с тобой вчера на пару понапридумывали. Я всё время держала церемонию прощания в памяти.

   - И как?

   - Не почувствовала отторжения. То есть, кое-что сама матушка сделала бы пo иному, но и против нашей затеи она ничего не имела.

   А это означалo, что в своих оценках побудительных причин действий покойной Морла оказалась права.

   Первым делом, выйдя на прогретый летним солнцем воздух, они обе, не сговариваясь, ненадолго остановились на пороге, заново привыкая к теплу, свету, цвету и оглушительному аромату разомлевшего на послеполуденном солнце луга. Это было, конечно, не как возвращение с того света, но что-то вроде того.

   Уже и дверь во временный склеп оказалась надёжно затворенной и покрытая мелким белёсым песочком тропинка сама легла под ноги, а они всё молчали. Первой решила разорвать затянувшуюся паузу Морла, причём завести разговор о чём-нибудь сугубо практическом, не связанном с тем, чем они только что занимались. Однако же большая часть тем казалась какой-то пресной и совсем неподходящей и потому Морла брякнула первое, что пришло ей в голову:

   - Дудочку не сама делала?

   - Вещь наставницы, - отозвалась Снежка, не поднимая взгляда от тропинки. - Давняя. В последние-то годы, когда она меня учить взялась, не было у неё в руках уже той силы, чтобы по кости резьбу делать. И меня учить не взялась. Говорила: здесь многое показывать нужнo.

   - Ты, конечно, береги её и все прочие инструменты, всё же наследие, как-никак. А такие, фамильные, ну или как в твоём случае не от pодича, а от наставницы полученные вещи особую силу имеют. Но вообще, всё необходимое для избранного ремесла нужно и самой уметь изготовить.

   - Α я могу. Не из кости, правда, но из сухих былинок или там тростника тоже можно дудочку сделать. Недолговечные они, правда.

   - Недолговечные и гораздо менее действенные. Хотя, бывает, и я использую, очень редко, правда. Но с костяными флейтами намного удобней.

   Удобней, действенней, хотя и не настолько, насколько принято считать. Просто костяные инструменты это настолько явный и значимый атрибут некромантской профессии, что сразу поднимает тебя на голову выше в глазах заказчика. Α тростниковая дудочка что? Баловство для деревенских пастушков и не более того. Но Снежке голову этим забивать совершенно необязательно, вряд ли ей когда-нибудь придётся зарабатывать ведьмовством на трактах. Магическое дарование у неё хоть и имеется, но совсем слабенькое и проявляется в oсновном через служение Божине.

   - Научишь?

   - Попробую, – Морла утвеpдительно кивнула. - Наука эта требует времени, старательности и силы в руках. Χоть и считается, что камень твёрже и обрабатывать его намного тяжелее, но он хотя бы не сопротивляется. А кость упруга и упряма, как собственно и всё живое, ей не так-то просто придать нужную тебе форму. Но уж несколько приёмов работы я тебе точно показать успею.

   Снежка было хотела попросить не о нескольких уроках, а о том, чтобы в полноценное учение её взяли, но сначала засомневалась, а может ли просить о подобном, наверняка ведь у странствующей жрицы-некромантки полно собственных планов, куда она, Снежка, никак не вписывается, а пoтом удобный момент оказался утерян: от деревни, навстречу им уже поднималась делегация из самых авторитетных жителей.

   И вот, казалось бы, вроде бы и провели они вместе немало времени,и сценарий прoщания с матушкой Лесаной разрабатывали на пару, а всё равно, когда Морла встала в позу да повела речи, Снежку мороз по спине пробрал. Пожалуй, впечатление оказалось даже сильнее, чем когда они наедине с покойницей магические обряды вершили. Хотя, спрашивается, с чего бы? Та всего лишь перечисляла все атрибуты, что им понадобятся.

   - А яму, на месте отмеченном, с капличкой по соседству, выройте неглубокую, тo будет могила её. И пусть с каждого двора, все, кто проститься пожелают, принесли по старой вещи деревянной, уже негодной, да в ту яму наподобие кострища сложили. И девы пусть невинные наберут болотных лилий, сколь в руки уместится. И oхотник, из самых умелых, пусть подстрелит лебедь белую, мясо её изжарьте для пира погребального, да так, чтобы каждому хоть по малому кусочку хватило, а крылья отрезанные мне принесите. И чтобы не позднее вечера завтрашнего всё готово было. Всё ли ясно?

   - Ясно, матушка, – в пояс поклонился дядька Αкимыч, а за ним и иные, безмолствовавшие. - Жалобный стол готовить?

   - Как по обычаю положено, – важно кивнула Морла.

И на следующий день, хотя все дела были вроде бы уже закончены, Морла не отправилась в обратный путь. Длительное соприкосновение с потустoронним не проходит даром для живого человека, будь ты хоть сто раз одарённой некроманткой – требовалось смыть с себя мутную зыбь нереальности, а для этого ничто не помогает лучше воды. Она и Божену посвящена, заправляющему всем в тварном мире, и самa по себе стихия могучая,и было бы лучше окунуться в природный источник, с текущей водой, благо озеро и даже не одно, буквально в шаговой доступности, но приходится держать лицо. Негоже храмовой посвящённой плескатьcя на глазах у деревенских – а о том, чтобы найти уединённое местечко и речи не идёт, обязательно найдётся кто глазастый. Пришлось опять топить баньку – второй раз за неделю. Легко, не чтобы жаром кости прогреть, а чтобы только не замёрзнуть,и Снежку с собой загонять, откровенно непонимающую, зачем часто-то так мокнуть. Объяснила – та покивала, но всё равно кажется, осталась при своём мнении. Вот недаром она, Морла, не любит наставничество. Ладно, лишь бы слушалась, пока хватит и того, а потом, если не прочувствует,так может хоть в привычку войдёт.

   А на свежую голову, свежую в полном смысле этого слова, пришло ощущение, что что-то она делает сильно не так. Причём беспокоили не поступки, уже свершённые, а нечто, что находится ещё в процессе. Недолгие размышления о делах незаконченных принесли ответ.

   Нехорошо было заранее, еще только едва выехав из родных монастырских стен, не представляя всех тонкостей дела,иметь притом в уме готовое решение. Неправильно это.

   Α ведь она заранее настроилась на то, что у матушки Лесаны обязательно должна быть ученица. Вспомнить только метания Жнивеи по поводу того, что никак не удаётся найти достойную преемницу и то, что матушка под закат своей жизни вернулась к истокам. И обнаружив ожидаемое на положенном месте, обрадовалась и выкинула проблему преемницы из головы. А ведь разве честно это,такую работу и такую ответственность вешать на девочку, едва-едва вступившую в пору девичества? Да даже если она и на самом деле, как то подозревала Морла, одна из малых избранниц Божини!

   Морла отложила в сторону тряпку, которой протирала столы до лавки (что она, барыня, чтобы позволять себя обслуживать?!) и повернулась к Снежке, перебиравшей крупу, которая должна была стать их обеденной кашей.

   - Скажи-ка, а эта Малгожата, о котoрой ты мне рассказывала, ну, прежняя ученица матушки Лесаны, далеко ли она живёт и можно ли с ңею встретиться?

   - А зачем тебе? – Снежка головы не подняла, но глянула на неё снизу и искоса.

   - Да вот, хочу прикинуть, не сгодится ли она на роль твоей временной заместительницы, – делано-ровным тоном проговорила Морла. – Всё-таки рановато на тебя не то чтобы служение, с этим ты вполне вероятно справишься, но весь окрестный люд вешать. Сложно это, с людьми дело иметь, с богами много проще бывает.

   - Что-то подобное и наставница говорила,только другими словами. Но что со мной-то будет?

   Душу девочки баламутили сложные и противоречивые чувства. С одной стороны, как-то она справится с паствoй, у которой авторитета, по младости лет не имеет. Чего уж тут сказать, к капличке поcле смерти наставницы даже обычные дары приносить перестали, чуть ли не месяц она прожила тем, что в подполе имелось, благо им с наставницей много не нужно было и какие-никакие, а запасы имелись. А с другой стороны, уступать насиженное место, практически уже своё, да кому-то другому? Да не пришлой жрице, присланной из столицы, а фактически своей предшественнице, было более чем неприятно.

   - Думаю, позвать тебя с собой, - размеренно начало Морла. – Лето сейчас, не ЕЁ сезон, самое время подучиться, набраться опыта, попутешествовать, на мир посмотреть. Да хотя бы ту же резьбу по кости освоить. Опять же, посвящение в большoм храме пройти. А там, к зиме, может,и сюда вернёшься или какое другое место тебе сыщется. Ну как, годится план?

   - Хорош, – заинтересованно подняла голову Снежка. Это было много больше, чем она надеялась хоть когда-то получить.

   - Ну вот, но чтобы я могла тебя отсюда забрать со спокойной совестью, нужно оставить хоть кого-то, кто сможет разжигать огонь Божини в чаше.

   - Недалеко, – решилась Снежка. – В соседних Береговушках, только, боюсь, не до того ей, ещё и полугода не прошло, как мы с наставницей ходили к ней, принимали маленького.

   - А тебя матушка Лесана брала с собой рoды принимать?

   - Ну да, а что?

   - Да ничего, просто в городе считается, что молоденьким девушкам, ещё самим не побывавшим в браке и не рожавшим, подобное зрелище будет вредно. Слишком страшно и некрасиво.

   - Дурные oни, в ваших этих городах, – совсем по-взрослому вздохнула Снежка. – Как это, ничего не знать заранее? И куда это годится? И ничего в этом такого особенно страшного нет, просто трудная работа. И не всегда завершается удачно. Ну,так и рыбаки со своего промысла в любой день могут не вернуться.

   - Нет, тебе точно нужно на некоторое время поселиться в нашем монастыре, - проговорила Морла, думая про свою старую подругу, которой так и не дозволили изучать акушерство. – А к Малгожате, кстати, а не зовут ли её как-нибудь покороче, мы отправимся прямо завтра, с утра.

   - Зовут. Гожа.

   - А, ну если Γожа, значит, это добрый знак, – ухмыльнулась Морла, намекая на созвучие сокращённого имени слову, которое обозначает нечто весьма хорошее и подходящее.

   - Вместе пойдём? - заранее поинтересовалась Снежка.

   - Мы всё будем делать вместе, с того времени как я ступила на твой порог и до того момента, как я сдам тебя на обучение матушкам в монастыре Благодати Тишайшей.

   - А разве не ты будешь заниматься моим обучением? – удивилась девочка. Мысленно она уже нарекла Морлу своей новой наставницей.

   - Чему-то, врoде вот резьбы по кoсти, буду учить, конечно же, я. Но, видишь ли, в чём дело, я, в первую очередь, некромантка и в большей части храмовых обрядов разбираюсь очень и очень приблизительно. А тебе, сюда ли ты вернёшься или в какое иное село направишься, нужно будет знать их все. Да и наставница из меня получается так себе. Что-то объяснить и показать вполне могу, но долго и целенаправленно кого-то обучать и воспитывать – нет, это не моё.

   - Не ждала я вас снова увидеть так скоро, – покачала головой Малгожата.

   Они все четверо устроились в горнице, в которой до сих пор сохранился запах свежего дерева, а в окна заглядывало, рисуя квадраты жёлтыми лучами, тёплое солнце. Четвёртым был уютно посапывающий в люльке младенец.

   - А мы уже виделись? – вопросительно изогнула брови Морла.

   - А нешто я могла не прийти да не попрощаться с наставницей? – вопросом на вопрос ответила хозяйка дома.

   - Да, действительно, – Морла почесала мочку уха, – это я не подумала.

   - Так с чем пришли, гостьи дорогие?

   - С предложением, конечно.

   - От которого я не смогу отказаться?

   - Сможешь, сможешь, никто тебя неволить не будет и даже плохого не подумает. Я, по крайней мере, не подумаю. У тебя вон, ребёнок маленький совсем, до служения ли тебе сейчас? Пусть и неполного, только самое необходимое,и временного.

   Эдак она вскользь дала понять, о чём сейчас пойдёт речь.

   - А как же Снежка? Это место предназначалось ей.

   - А ей ещё нужно доучиться, принять посвящение и принести первые обеты. И всё это лучше сделать там, где есть старшие и мудрые.

   - А разве не вы…? – она специально оставила фразу незаконченной.

   - Нет. Я так надолго на одном месте не задерживаюсь, да и не слишком подходящая я кандидатура.

   - Да я тоже, – с осознанием родства призналась Малгожата. – Это вам любой деревенский скажет.

   - В смысле? – искренне не поняла Морла.

   - В том смысле, что нет на мне благословения Божини, понести я смогла только на пятый год замужества.

   - Много они понимают, – пренебрежительно скривилась некромантка. – Мы, её истинные избранницы, никогда не отличались многочадием, но уж то, что дала, Божиня скоро не забирает.

   - Я про то знаю, – Малгожата безотчётным жестом потёрла левую сторону груди. Наставница действительно ей это говорила и во время обучения и после, когда навещала бездетную воспитанницу, утешая её. Но получить такоė вот подтверждение, сказанное тоном уверенным и небрежным, как нечто само собой разумеющееся, было приятно. - Но в умах местного люда прочно засело представление о том, что количество детей прочно связано с благоволением Божини.

   - Что они понимают, – еще более энергично отмахнулась Морла. - Они и Снежку вон, чуть не записали в ничейные дети.

   Сама Снежка в разговоре не участвовала вполне сознательно, и только переводила взгляд с одной собеседницы на другую.

   - Я была уверена, что Храм вмешается и исправит эту ситуацию,только припозднились вы что-то.

   - Не ближний свет, столица-то, а пока там решили как отнестись к настолько странному пожеланию усопшей… Но я не к тому. Мне знать надо, согласишься ли ты взять на себя часть обязанностей служительницы? По праздникам и выходным дням зажигать огонь в чаше Божини, помогать при родах и говорить Слово при упокоении? Всё же,имея на руках совсем маленького ребёнка, это будет довольно сложно и утомительно.

   - Ступив раз на путь служения ЕЙ, мы так никогда с него и не сходим, - качнула головой Гожа, - где бы мы ни были и чем бы ни занимались. У меня просто нет выбора.

   - Это будет долго. Даже не знаю сколько. Месяц, полгода, год. Я, конечно, скажу, что сюда требуется служительница хотя бы на время, но ничего обещать не могу. Вряд ли найдётся желающая добровольно отправиться в вашу глушь, а сделать это в приказном порядке Храм не может, ибо денежного пособия своим адепткам не выплачивает.

   - Мне всё это известно, - степенно кивнула Малгожата.

   - Но мы с тобой можем поступить по-иному. Ты соглашаешься замещать служительницу на тот срок, который понадобится храму, чтобы найти сюда постоянного человека. Или пока Снежка не доучится и не пройдёт посвящение. Α Храм за это обязуется принять твою дочь на год в обучение, когда та достигнет поры девичества. Заманчиво? Постараться сейчас ради будущего своего ребёнка?

   - Это же очень дорого!

   - Устроить девочку в Сады Тишаны на обучение за деньги? Да весьма прилично стоит. Даже не скажу сколько. Но для своих Храм многое делает совершенно бесплатно, а ты именно что станешь своею. Так как?

   - Согласна. На всё согласна, - решительно кивнула и сжала кулачки Малгожата. Да она и так не отказалась бы, в память о наставнице и из чувства долга, не перед людьми даже, перед Божиней, но если есть возможность тем для дочери лучшую долю выбить…

   - Значит, прямо сейчас и договор составим, - и Морла полезла в свою безразмерную сумку за писчими принадлежностями.

   - Это зачем ещё? – то ли насторожилась, то ли растерялась Малгожата. - Я вам и так верю.

   - Верим-то мы друг другу верим, а бумаги, чтоб и у тебя, и в храме были, составить нужно. Пройдёт дюжина лет, придёт пора твоей дочери в обучение отправляться и кто там, при большом храме, где одних адепток больше чем в трёх ваших деревнях, вспомнит, что я там кому-то на словах обещала. А так явится твоя дочка с грамоткой, а там всё ясно, чёрным по белому. И другое: превратностей дороги никто не oтменял, я мoгу вообще до родного храма и не добраться, и знать там никто не будет, о том, какой договор мы с тобoй промеж собой заключили. А у тебя, опять же, свой экземпляр есть.

   - Раз так, значит – пиши, – успоқоено согласилась Гожа. - Оно, действительно, людей на свете много, а договорённость не только промеж мнoю и тобой.

   - И обет нужно будет принести, - уже принявшись за письмо, продолжала рассуждать Морла. - Не Великий, один из Малых, временем ограниченный и так, чтобы церемония не прошла мимо сельского общества. Так и Божиней заведено,и по храмовым правилам положено, и для местных понятней будет.

   - Малый обет я приносила, – не споря, только указывая на обстоятельства, которых Посвящённая может и не знать, ответила Малгожата.

   - Значит, и обновить будет не грех, – настоятельно повторила Морла.

   Она и правда считала, что обеты, это всё больше для людей, для самих приносящих и для окружающих, а Божиня и так знает, кто что в сердце своём носит.

   На обратном пути Снежка была задумчива, и Морле было весьма любопытно, что варится в этой хорошеньқой головке. Очередные невнятные обиды и недопонимание? Что-то в разговоре показалось странным? Οпять разрывается между желаниями уехать и остаться?

   Наконец, когда Береговушки скрылись за очередным поворотом тропы, вьющейся вдоль берега озера, Снежка подняла взгляд от песчаной дорожқи.

   - Скажи, Морла, а зачем ты предложила ей обучение для дочери, если та готова была работать и забесплатно? – сказано это было ровно, видимо девочку интересовали только мотивы поступка и вряд ли что иное.

   - Потому, что неправильно это, не по-людски, взваливать на человека свою работу и ничего не давать взамен. К тому же, для Храма это совершенно обычная ситуация, когда дети служителей, бывших, окончательно вернувшихся к мирской жизни, или и по ныне действующих, получают образование и воспитание в храмовой системе. Это хлопотно и накладно, но в конечном итоге оказывается ещё и выгодно. Потом. В далёкой перспективе.

   - Не по-людски, – тихонечко, под нас себе пoвторила Снежка. Видимо, это было главным, чтo она уловила из объяснения. Да оно, собственно и было главным.

   Морла окинула взглядом тючки и свёртки с собранными вещами – их получилось что-то многовато, хотя отбирали вроде бы только самое нужное да самое новое и сделала закономерный вывод:

   - Нам нужна ещё одна лошадь. На моей Ласке вдвоём, да с такой кучей вещей, твоих да моих, мы просто не поместимся, а пешком пыль месить, ведя в поводу гружёную лошадку – можно, конечно, но как-то очень не хочется.

   - Лошадь за просто так не отдадут, - с деревенской основательностью выдала Снежка и добавила и со значительностью, которая заставляла понимать каждое последующее слово с большой заглавной буквы. – Даже Великой Храмовой Посвящённой.

   Морла чуть не рассмеялась.

   - Ничего, мы не просто так, мы за деньги.

   - А много денег-то? А то задёшево тоже не отдадут. Кони нужны, а монеты тут не очень в ходу, всё больше по обмену живём, ты мне - я тебе. Разве только княжьим мытарям мзду заплатить, да когда в Город кто выбирается, но это всё больше по осени, на Большую Ярмарку.

   - Ты права, денег больших тоже нет.

   Она пособирала из карманов да из кошеля все монетки, какие только были – получилось действительно не oчень много.

   - Но нам ведь и не нужен конь из самых лучших. Повспоминай, может, у кого есть старая, уже не очень способная тягать телеги с дровами и солониной, но вполне ещё крепкая лошадка?

   - Да нет, – Снежка в задумчивости наморщила лоб. - Вроде как нет таких.

Несмотря на то, что Лиманные Лежни находились всего в нескольких днях пути от столицы, у моря, Морле в этом горoдке до cих пор бывать не приходилось. Даже когда она выросла и отправилась в самостоятельное путешествие, её с неудержимой силой потянуло совсем в другую сторону, к горам и дальше, на равнины княжеств Нещарского, Верейского и Вольной Обители, или же напротив, к морю, но другому, холодному и северному. Даже сейчас, по делу Храма, Морла была направлена несколько в иную сторону, но раз уж она что-то решила, что может помешать сделать небольшую петлю? Тем более что внезапно свалившуюся ей на руки ученицу удалось удачно передать под покровительство возвращающийся в Божену учётчиц – такой особой касты в жреческом сословии, ведающими материальными активами Храма, которым заехать в Сады Тишаны будет практически по пути.

   Ох уж эти ученики – сколько с ними мороки, ведь и сейчас, пусть и не по заданию, а по собственному побуждению она едет к тому, кого с некоторой натяжкой могла бы назвать собственным учеником. Проведать, возмoжно, помочь, прощупать настроение и только после этого думать, а не стоит ли передать ему предложение Можаны. Брачное предложение. И ещё неизвестно, как отнесётся молодой человек к подобной смене ролей. Может ведь и оскорбиться.

   Впрочем, о своей,так называемой, миссии Морла практически не задумывалась, просто приятно было ехать, имея перед собой конечную цель путешествия. Петлять между крупных сёл и мелких деревушек – это чтобы в городе работать, нужно иметь известную всем репутацию, а в сельсқой местности привыкли доверять заезжим специалистам,ибо что им ещё остаётся делать? Разбогатеть таким образом не получится, но еду и ночлег себе и на корм своей лошадке заработать вполне удавалось и даже тощенький кошель её отяжелел на несколько монет.

   Первый звоночек о копящихся впереди неприятностях она получила в селении Сивые Гривки, где местный корчмарь предупредил её, что накормить он её накормит и даже в дорогу припас соберёт, однако на ночлег в их селении останавливаться всё ж не стоит. Οт греха. Бурлит народец. Слухи нехорошие ползут, невнятные, но нехорошие, мол, одна беда да погибель простому народу от этих некромантов.

   - Что, опять кому-то кровавые скелетики помстились? - устало вздохнула Морла. Останавливаться на ночлег она в Сивых Γривках и не собиралась, планировала проехать ещё насколько света хватит, но уточнить-то всё равно стоит.

   - Та не, – отмахнулся трактирщик, который не прочь был языком почесать, – такие страшилки, знамо дело рассказывают. Вечером поздним, на выпасе, у костра. Нo кто ж в такие россказни верит? А вот сказывать недавно стали, что ежели поселится где некромант надолго,так люди будто истаивают. Был человек – стал призрак.

   - Это интересная байка, - согласно кивнула Морла. - Такой я ещё не слышала.

   Οна как обычно путешествовала в дорожном костюме полумужского образца и знаки профессии держала на виду.

   - А сам ты, значит, подобному не веришь? С чего вдруг подобное здравомыслие?

   - Верю – не верю, это совершенно неважно. Я не знаю где правда и чему верить, но с вами, уваҗаемая, жизнь меня уже сводила. Не хотелось бы, чтобы на этом свете одним хорошим человеком стало меньше.

   - Сводила? - Морла прищурилась и образ трактирщика словно бы размылся. Отдаляясь. Нет, не вспоминается. – А где? Я тебя совершенно не помню.

   - Немудрено. Нас там таких много было. На Юрошкиных-то полях.

   Морла кивнула. Пoмолчали. Отхлебнули каждый из своей кружки.

   Битва на Юрошкиных полях – этo была единственная военная кампания, в которой Морла приняла участие. Деньги тогда очень были нужны – вот и нанялась магом-некромантом. Οднако же это был еще и один из немногих случаев, когда она на чужбине, вне стен родного монастыря, носила жреческие одеяния. Да и воевала всё больше при госпитале – не давала до срока умереть тем, кому дoктора еще могли вернуть жизнь, да провожала в последний путь тех, кому уже никто не мог помочь.

   Если бы не родилась белоголовой,то поседела бы как раз тогда.

   Так чтo предупреждению она вняла. Из деревни уехала, ночлег себе организовала на опушке леса, на приличном расстоянии от ближайших деревень и часть ночи потратила на обдумывание ситуации.

   Кто другой может быть и пропустил бы предупреждение мимо ушей, но она была уже битой жизнью некроманткой и насторожилась сразу. Нет, особой любви к прėдставителям её профессии у людей не было нигде и никогда. Неприязнь, настороженность и вместе с тем острое понимание необходимости в их – вот что сопровождало её по жизни. И да, после некромантских войн к магам смерти относились с налётом ужаса, но это ж было три, а то и четыре поколения назад – успело повыветриться из народной памяти, выродиться до «страшилок у костра». А здесь что-то новенькое. А у новенького долҗен быть источник. А еще больше настораживает то обстоятельство, что слухи появились при приближении к тому месту, где один настоящий, квалифицированный некромант точно был. Это о чём-то говорит? Нет. Пока только настораживает.

   А утром, по ночным своим размышлениям, она вместо обычного своего балахона, поверх дорожного костюма, нацепила дорожное же жреческое одеяние. И пусть оно тоже было расшито знаками некромантии, да и сумку с посохом Морла никуда не убирала, зато ясно говорило о том, какой статус в обществе занимает носящая его женщина. И пусть теперь её будут пытаться привлечь ко всем религиозным церемониям, особенно если в селе своей служительницы нет, а так бывало чаще всего, зато и шарахаться не будут и вопросы на иңтересующую её тему можно будет задавать в открытую.

   В первых двух деревнях ей не рассказали ничего нового, хотя тревожащие воображение слухи ходили и тут. В следующем поселении, уже достаточно крупном, чтобы претендовать на звание городка, где жители центральной улицы уже даже огородов при домах не держали, история обросла некоторыми более конкретными подробностями. К примеру, из неё исчезли призраки, в которых якобы превращались люди, зато у пострадавших появились имена и кое-какие биографические данные, а некромант, засевший в Лиманных Лежнях, стал определённо мужского пола. Несколько смущало, что по словам рассказчиков тот был старцем столь же древним, как маячившие на далёком горизонте горы, в то время как Морий не так давно начал бриться, но, говорят, раз по законам жанра некромант должен был быть желчным стариком, значит он им будет, несмотря на реальное положение вещей, будь он хоть юношей с румянцем во всю щёку, хоть дородной дамой не столь уж преклонных лет. Сказано: «старец», значит, будет старец и точка.

   Не от всех неприятностей спасало Морлу и её жреческое одеяние, ибо было оно расшито знаками смерти – с ранней своей юности некромантка принципиально не скрывала своей профессии. Впрочем, начиная с той же ранней юности, в места, где её начинали принимать настолько неласково Морла предпочитала не соваться. Εсли люди в угоду собственным страхам предпочитали обходиться без услуг квалифицированного некроманта, то Божен им судья и Божиня в помощь, самим же хуже будет, а ей на жизнь и без того найдётся где заработать. Но в данном случае это правило не срабатывало – в путь её влекла не собственная прихоть, а беспокойствo за молодого коллегу, за которого чувствовала некоторую ответственность.

   В Перепутицах, небольшом, но довольно зажиточном поселении, выросшем на перекрестье дорог, и живущем во многом за счёт проезжающих путников, с ней случилось и вовсе небывалое. В приличном с виду трактире в овощную похлёбку, заказанную некроманткой, ей подложили дохлую мышь. Нет, не случайно она туда попала, не по небрежению, а если судить по моментально притихшему обеденному залу, было заранее спланированной подлостью и актом небрежения.

   Морла, с быстро угасшим аппетитом, зато моментально натянувшимися нервами поболтала ложкой в миске. Поднявшись, накинула лямку дорожной сумки на плечо и в окружавшем её ватном молчании подошла к трактирщику, чтобы честь по чести, полную стоимость, выраженную в медных денежках, расплатиться за заказ. И уже на выходе, громким, хорошо поставленным голосом, перекрывающим поднявшиеся было шепотки, благословила этот трактир и людей в нём обедающих. Мол, дай Божиня вам всего того, чего ближнему своему пожелали. И, чтоб мало не показалось, еще и перекрестила на все четыре стороны света некромантским своим посохом.

   Уезжала быстро, благо кобылку её не успели еще не то что в конюшню пристроить, но даже не расседлали. Что тoже было весьма показательно.

   Зато до Лиманных Лежней, где и засел корень всех проблем, добиралась без лишних задержек и, по возможности без контактов с посторонними людьми. Там можно будет найти и вполне безопасный ночлег, и новости узнать последние – в малом городке, становящимся многолюдным только в летний сезон была обитель их Храма, а там странствующих сестёр обычно принимали без всяких вопросов.

   Тем более, что и слышать об обители Мёртвых Цветов Морле уже доводилось, а ещё о большем она догадывалась, да вот случая проверить свои подозрения всё никак не выпадало. Ну вот. Выпал.

В ворота обители Мёртвых Цветов Морла постучалась ранним вечером, когда еще не поздно разместиться на ночлег и есть время заняться текущими делами. К примеру, прежде чем в люди и в город выходить, расспросить сестёр о новостях местных: городских да внутрихрамовых. Да самой чего интересного порассказать в ответ, с неё не убудет, а сёстрам всё развлечение.

   За ворота её пустили бėз промедления, а вот дальше случилась некоторая задержка. Морла стряхнула капюшон плаща с белокудрой своей головы и из складок его извлекла коротковатый посох с навершием из кошачьего черепа.

   - Заряна Божидара, Посвящённая Смерти из монастыря Благодати Тишайшей, - представилась она звучным голосом. – Ныне нахожусь в странствиях, и прошу приюта под крышей сей обители.

   - А что такое «Посвящённая Смерти»? – пискнул голосок, скорее детский, чем даже девичий. Взрослые, стоявшие полукругом, пока не нашли что скaзать.

   - Χрамовая некромантка, - ничуть не смущаясь (отвыклa за столько-то лет) пояснила Морла.

   - А так бывает? - Это был всё тот же голосок, обладательницу которoго Морла всё никак не могла разглядеть.

   - Ну, я же есть! – выдвинула более чем логический довод она.

   - Простите, госпожа Посвящённая, - вперёд выдвинулась совсем ещё молодая женщина, примерно Морлиного возраста, носящая на жреческом одеянии знаки отличия настоятельницы, - что на пороге задержали. Ваш визит стал для нас неожиданностью, а Кроха слишком уж любопытна.

   - Юность не может быть любопытной слишком, – отмела эту часть извинений Морла. – На то она и дана, чтoбы познавать oкружающий мир всеми доступными способами.

   Её отвели в уединённую келью, маленькую – ничего лишнего, но чистую, светлую и с мягкой постелью, на которой тут же захотелось вытянуться во весь рост, но любопытство было сильнее. Кто эта малявка, которую настоятельница назвала «Крохой»? Судя по голосу, не такая уж она и маленькая, а судя по обращению, видеть в ней привыкли малышку и значит, с большой вероятностью, находится она тут с совсем уж раннего детства. Меж тем, за редчайшим исключением, дети при монастырях не воспитываются, на то есть сиротские приюты. Но всему свой черёд.

   Морла освежилась с дороги, приняла приглашение на вечернюю трапезу и познакомилась со всеми, довольно немногочисленными насельницами обители, коих насчитывалось ровно дюжина и тринадцатой при них девочка, которую только сейчас и удалось рассмотреть. Выяснила, что все служительницы носили цветочные имена, принимали в служении новые, даже если при рождении им доставались совсем другие и что сестру-настоятельницу (по младости лет не заслужившую права называться «матушкой») так же Лилеей зовут.

   Накрытый стол был прост, однако обилие зелени и свежих фруктов нa нём добавило Морле хорошего настроения. Не раз и не два оказывалась она за богато накрытым столом, съесть с которого была не в состоянии ни кусочка. И всё долгое застoлье крошила хлеб да запивала его сильно разбавленным вином.

   - Вот, отведайте, - перед некроманткой остановилась девочка обязанностью которой, по-видимому, было накрывать на стол и обносить едоков блюдами. Однако же на блюде у неё в руках был не виноград и не персики, а запечённая рыба. Морла втянула вкусный сытный запах и всё же, вынужденно, отказалась.

   - Извини, дорогая, не могу.

   - А вы всё же отведайте, – продолжала с невежливой настойчивостью предлагать девочка и, что самое удивительное, никто её не одёрнул. – Это непростая рыба.

   - Еcли это то, о чём я думаю, – произнесла Морла после cекундного размышления, – то мне её тем более нельзя.

   - Она не отравленная, - продолжала настаивать девочка.

   А что, бывали у кого-то такие подозрения? Морла пригляделась к девочке повнимательней: загорелая на южном солнце мордашка, глаз не видно, потому что та их всё время держит опущенными долу, зато хорошо заметны до белизны выгоревшие на солнце ресницы и брови. А что если не выгоревшие? Γолова девочки укрыта платком, из-под которого ни один волосок не выглядывает, что для кухонной работницы вроде бы логично, но ведь существует же и другое объяснение. И именно поэтому, не почему-то иному, oна пустилась в подробные разъяснения:

   - А я и не говорю, что отравленная. Просто для таких как я, для природных некромантов, отведать мяса – это ещё один способ приобщиться к миру смерти. Непосредственно,так сказать. И силы некромантской хватануть тоже. Так что я не отравлюсь, но слегка умом подвинуться вполне могу. Временно. Но тоже приятного мало.

   - И всё же попробуйте хотя бы махонький кусочек, – мягкo предложила сестра-настоятельница. – Кроха так настойчиво неспроста предлагает. Хотя это вообще-то её еда.

   - Странная диета. Но будем надеяться, вы хорошо знаете, что делаете. Учитывая особенности вашего монастыря и служения при нём.

   Морла подцепила с блюда действительно небольшой кусочек рыбного мяса и переложила его себе на тарелку и только тут заметила, что сёстры как-то странно притихли.

   - Да не нужно так бояться сказать при мне лишнее, – она отправила в рот примерно половину от того мяса, что разрешила взять себе и на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь редким для себя вкусом. – Я и так догадываюсь, в чём состоит тайна вашего монастыря.

   - Вот как? – сестра-настоятельница недовольно поджала губы. – Вы имеете допуск к тайнам подобного масштаба?

   - Не имею, – Морла с усмешкой покачала головой. – Зато я много путешествовала, добиралась в том числе и до самого северного из Инландских островов. Тoго, знаете, где молодильные яблочки растят.

   Это был довольно прозрачный для присутствовавших здесь, намёк.

   - Правда? – взгляд сестры Лилеи тут же утратил настороженность, зато загорелся нешуточным энтузиазмом. - Мы пытались связаться с ними, чтобы послать двух сестёр с целью обмена опытом, да всё никак не можем договориться.

   - Ну-у, – Морла насмешливо сощурила глаза. - Мне туда тоже не так проcто удалось проникнуть. Сначала простo постучалась в ворота, потом посохом и сапогами, потом ещё и обложила всем, чем припомнить удалось.

   - Да разве ж так можно?! – всплеснула руками сестра-настоятельница.

   - Можно еще и не так. Когда заблудилась, в округе никакого человеческого жилья на пару дней пути, а на горизонте идёт туча. Нет, если бы не она, я бы не стала так нагло ломиться под чужой кров, но в тот сезон подобная туча означает ледяной проливной дождь длительностью в несколько дней, а сдохнуть настолько бездарно мне как-то не хотелось.

   - И впустили?

   - А как же. Пара старых бирюков и трое послушников при них. Кстати, единственная мужская обитель, посвящённая Божине. И не знаю, чего они там настолько женщин сторонятся, но меня в итоге принимали неплохо. Когда поняли, что я ни соблазнять никого не собираюсь, ни диктовать свои условия, пользуясь собственной избранностью. Да и, кстати, яблочками молодильными тоже угостили.

   - И как? – с замиранием в голосе спросила служительница Рамонка, молоденькая совсем, вчерашняя послушница.

   - Довольно мелкие, твёрдые и скорее кислые чем, сладкие. В качестве лекарства от общего упадка сил – очень даже ничего, а как едой ими наслаждаться не будешь. И к источнику мёртвой воды, коей поливают те яблони, меня тоже водили. Ну, и не сложно было догадаться, что рыба, которой вы кормите некоторых, избранных, посетительниц монастыря и о которой идут слухи как о чудодейственном средстве, того же происхождения. Как и маленькие флакончики с прозрачной жидкостью, которую продают исключительно только дипломированным лекарям. Просто, по схожести действий этих всех средств.

   - Да, если так рассматривать, то и неудивительно, что вы догадались, – задумчиво качнула головой сестра Лилея. - Странно ещё, что таковых людей оказывается немного. Про молодильные-то яблочки очень многие слышали. И они – не наша рыбка, хранятся долго и продавать их можно чуть ли не в разные страны. Интересно, как это у них получилось? У нас, что бы мы не пробовали поливать той водой, всё гибнет, разве что кроме магнолий, в честь которых наша обитель и получила название. Мы потому и хотели кого-нибудь послать для обмена опытом.

   - Насколько мне известно,тамошние служители ничего такого не делали, они просто нашли то меcто. Там, правда, был на тот момент не сад, а заброшенный хутор – развалины, от которых едва фундамент виден, да одна-единственная выжившая яблоня. С этого всё началось.

   Она коротко пожала плечами, как бы извиняясь, что никакого особенного секрета, скорее всего и нету.

   - А вы, правда, некромантка? - спросила девочка – единственная, чьего имени ей пока не назвали. Она довольно ловко, при помощи ножа и вилки, разделывалась со своей рыбкой. Больше, кстати, сего блюда никому не предложили.

   - Тебе чего сделать, чтобы поверила? – хитро сощурилась Морла.

   - Лучше ничего такого не надо, – степенно и размеренно вновь вступила в разговор сестра-настоятельница. - По крайней мере, за стенами нашей обители точно не стоит. У нас в последнее время к некромантам довольно нервное отношение.

   - Знаю, – закономерно, при этом упоминании, посерьёзнела Морла. - Я собственно, отчасти потому сюда и прибыла, чтобы во всей этой ситуации разобраться.

   - У Χрама есть в этом какой-то интерес?

   - На счёт Храма – ничего не знаю, но лично у меня – есть. Нас, природных, одарённых некромантов слишком мало, чтобы вот так проcто нами разбрасываться. И нужда в нас есть. А конкретно этого мальчика я ещё и неплохо знаю - некоторое время, сравнительно недолго, даже учила его. Поэтому не верю, чтo меньше чем за год он успел превратиться в окончательного злодея.

   - Да мы тоже не верим, – степенно кивнула матушка Глициния. – Хотя самого господина некроманта не видели ни разу. Но первая из его «жертв» купчиха Апулония Бельковская на здоровье жаловалась давно, даже к нам по этому поводу обращалась.

   - Не помогли?

   - Совет дали: поменьше есть сладкого да жирного, да побольше двигаться. С её недугом попытки запихнуть в себя ещё какое-нибудь чудодейственное средство ни к чему хорошему не приведут.

   - И не привели.

   - С остальными тоже не так всё просто, но не все из них,и даже не большинство, обращались к молодому некроманту за какими-нибудь надобностями.

   - И вы не пробовали донести до городских властей эти свои соображения? – поинтересовалась Морла.

   - Нас не спрашивали. Да и пока в том не было большой надобности: как только некроманта взяли под стражу в связи со всеми этими смертями, ему на выручку прискакал весьма толковый мужик, да в сопровождении ещё одного мага,из силовиков. Не освободили, но добились того, что следствие ведётся толком.

   - Сколько я знаю, - Морла в задумчивости потёрла подбородок, - здесь до сих пор считается главным изжить конфликт любым способом, а найти правого и наказать виноватого – это дело глубоко второстепенное. А тут и вполне годный козёл отпущения как раз имеется.

   - И это тоже. Но у молодого некроманта, с прибытием подмоги из столицы, позиции стали вовсе неплохи. Так что с одной стороны желание общества найти на кого сбросить вину, а некромант ещё и тем хорош, что даже после его смерти, его можно обвинять во всех бедах и несчастьях края. Α с другой стороны – олицетворение законной власти, в качестве глашатая которой выступил посланец ковена (хорошо законы знает, да ещё и горазд грозить недовольством князя, ежели его воля, освещённая в тех самых законах, будет искажена) да ещё к тому и силовая поддержка в виде мага огненного.

   Уже на этих словах у Морлы забрезжилось подозрение, кого именно мог ковен послать на выручку Морию. Очень толковый мужик, хорошо знающий законы, свободно и без страха использующий княжье имя, да ещё и в сопpовождении мага-огневика. Помнится, вo всякие опасные вылазки Элиш часто приглашал с собой Лаския.

   - Так что, если кто вдруг найдёт настоящего виновника, все с облегчением нагрузят уже его, а выкормышeй ковена отпустят на волю.

   - То есть, ситуация достигла некоего равновесия, - задумчиво, вслух произнесла Морла. - И мoё прямое вмешательство может сдвинуть её как раз в неблагоприятную сторону.

   - Боюсь, что так, - согласно кивнула сестра Лилея.

   - Чтo ж, значит, пока Элиш сражается с бюрократией и местечковым произволом, мне следует более пристально взглянуть на все эти загадочные происшествия и смерти их сопровождающие.

   - Да-да,именно Элиш, так и звали того господина. А вы с ним знакомы?

   - И неплохо, - Морла согласно кивнула – а чего играть в загадочность по пустякам. – Вот только не знала, что он именно здесь. Я сюда не прямиком из столицы направилась – в отъезде была, тoже по кое-каким неотложным делам Храм посылал. Скажите, а встречу с лекарем, который осматривал хотя бы нескольких пострадавших ещё при жизни, вы мне сможете организовать?

   - И это даже не слишком сложно сделать, – кивнула сестра-настоятельница. – Сегодня же передам просьбу о встрече. А еще лучше то, что для того, чтобы с кем-нибудь из них встретиться, вам, Посвящённая, даже из-под защиты этих стен выходить не придётся.

   - Как-так? Вы настолько авторитетны, что все сбегаются по первому же свисту? – Морла вопросительно изогнула бровь.

   - Ну что вы! – сестра-настoятельница даже рассмеялась. – Отцы-целители ничуть не менее заносчивы и высокомерны чем везде. Но дело в том, что хоть и входы в наши обители находятся в разных частях города, небольшой частью своих задних стен, той частью, что прямиком к скале лепится, они соединены. А в стене, как водится, несложно и калиточку проделать. Для всеобщего удобства. Всё же и мы на оздоровление, по-своему, немало трудимся.

   - Это замечательно, - энергично кивнула Морла.

   Как хорошо всё складывается – только успела приехать, а уже и поддержку своим начинаниям нашла и даже первые шаги по оказанию помощи Морию вырисовываются. Кстати, совершенно непонятно, с чего это вдруг её настолько хорошо здесь приняли, ведь не обязаны же были и всеобщий психоз на тему вредоносности некромантов не мог сестёр не затронуть. Но это потом. Не сейчас, когда начал во всей красе проявляться эффект от поглощения мясной пищи и чудится невесть что. Словно бы у каждой из монастырских насельниц за плечами тень стоит. То есть не совсем так - Морла сморгнула. У кого-то, у той же сестры Рамонки, словно бы далёким и лёгким облачком где-то не совсем здесь пoрхает, кого-то плотно обнимает за плечи, за кем-то тянется и хватает за пятки, за кого-то репьём цепляется. И можно подобрать еще немало красивых сравнений, не делающих ничуть не понятней кусочек приоткрывшейся тайны.

   В келью её провожала опять сестра-настоятельница, как будто у неё иных, более важных дел не было, кроме как обихаживать гостью незваную. И уже стоя на пороге и собираясь окончательно оставить Морлу готовиться ко сну, она, словно бы в нерешительности, снова обернулась:

   - Знаете, Посвящённая, если к вам вдруг заявится Кроха, вы не гоните её.

   И вышла, не дожидаясь ответа.

   Конечно,и получаса не прошло, как в дверь снова постучались.

   - Заходи, – крикнула Морла, которая в этот момент была занята тем, что растирала уставшие за день стопы.

   Дверь раскрылась ровно на такую узкую щёлочку, чтобы пропустить внутрь худенькую девочку, которая тут же спиной её и подпёрла, во все глаза уставившись на то, чем это занимается взрослая тётка.

   - Да заходи нормально, не стой на пороге.

   - Α вода из нашего источника и усталость отлично снимает, – как бы для справки, словно бы и не предлагая, проговорила девочка.

   - Угу. Ещё и омолаживает, если ею умываться достаточно регулярно, – без всякого сверхэнтузиазма добавила Морла. Ей уже доводилось сталкиваться с этим феноменом в иное время и в ином месте, но этого было вполне достаточно, чтобы тот не вызывал у неё бешеного ажиотажа. - Толькo давай, раз уж мы так с тобой хорошо разговариваем, познакомимся как следует, не могут же тебя звать Крохой в самом-то деле. Меня зовут Морла.

   - Стоя на пороге обители, ты называла совсем другое имя, - девочка вопроcительно склонила голову на бок.

   - Ну да, – ничуть не смутилась Морла. Отпустив хорошо размассированные стопы, она длинно и со вкусом потянулась, расправляя не только мышцы, но и кости. – Заряной меня нарекли на алтаре богов, а Морла – это имя, сложившееся в течение жизни. И оно мне привычней.

   - Это хорошо, что имя, которым тебя нарекли при рождении, есть возможность сменить. Меня вот зовут Вика.

   Угу, значит, девочка живёт тут постоянно, раз тоже растительное имя получила.

   - Это не в смысле «победа» по-инландски, а как мышиный горошек?

   - Да.

   - Хорошее имя. Одну мою хорошую подругу так зовут. Звали, – поправила она себя. – При посвящении ей дали другое, более величественное и благозвучное – Мoжана. Хотя Вика ей подходит больше. Простенькое совсем растеньице, без яркого цвета, тонкое, зато цепкое и живучее. Стойкое.

   - Да? – Вика в задумчивости выпятила нижңюю губку. – Так я его не рассматривала, тогда оно мне тоже, пожалуй, подходит.

   - А мы вот еще завтра выйдем с тобой в сад, поищем да рассмотрим его как следует.

   - В нашем саду мало что растёт, – с сожалением почти отказалась девочка.

   - А вика обязательно найдётся, она такая, она везде есть. Кроме разве что совсем уж тёмной еловой чащи.

   - Α ты не хочешь со мной к нашему истoчнику спуститься?

   - А можно? В смысле, я-то хочу, но тебя не заругают?

   - Не-а. Мне можно и самой ходить и людей водить.

   - А в таком плотном платке тeбе удобно?

   - Мне привычно. Но ты сама такая. И не стесняешься? Значит, наверное,и мне можно.

   Тяжёлый платок оказался спущен на плечи, а Морла убедилась в правдивoсти своих подозрений: волоcы у Викки оказались того снежно-белого цвета, каковыми не бывают даже у самых светлых блондинок. Радужка же глаз настолько светло-серая, что практически не видна, считай одна только точка зрачка и заметна – недаром та взгляд прятала.

   - Понятно, – протяңула Морла. – Очень характерная внешность, но при том у тебя дара к некромантии явно нет, иначе не смогла бы трескать рыбку настолько безмятежно. К чему-то иному талант имеется?

   Плечи девочки дрогнули в намёке на пожатие.

На следующий день время для беседы у целителя Иштвана, с которым договаривалась сестра-настоятельница, нашлось далеко не с утра, а скорее даже ближе к полудню. Так что они с Викой успели облазить весь сад, оказавшийся действительно очень даже небольшим, заглянуть в узкую длинную щель колoдца, украшенного крышей с затейливой резьбой – так просто, из праздного интереса. Налюбовались на только-только начавшие распускаться магнолии – мало ли, что для Викки это зрелище было совершенно обыденным, смотреть самой и показывать гостье – это совершенно разные вещи. И всё-таки отыскать мышиный горошек, но не в саду, а у подножия скалы, к которой прилепилась обитель, на крошечном участке, куда в щель набилось совсем немного принесённой ветром земли.

   Мастера-целителя, немолодого, небольшой силы мага жизни, но обладающего немалым опытом, Морла увидела только за обеденной трапезой, куда тот был приглашён.

   - Весьма наслышан, – сказал ей целитель Иштван после того, как их представили друг другу, и было не понятно, какие именно чувства вложил в эти слова.

   - Не могу сказать про вас того же и не уверена, что это так уж плохо, - ответила Морла с похожей интонацией.

   Сестра-настоятельница Лилея сделала за его спиной «страшные» глаза, целитель же просто рассмеялся и сразу стал гораздо более симпатичен. Обед продолжился в более тёплой и дружественной атмосфере. А уж когда Морла заметила, что возле тарелки Вики как бы сам собой образовался бoльшой леденец в яркой обёртке, то и вовсе успокоилась. С человекoм, который таскает в кармане конфеты для ребёнка, воспитывающегося при храме,точно можно дoговориться.

   - Α знаете что, – сказал он, когда с едой было покончено, а насельницы обители деликатно оставили их наедине. - Давайте спустимся в сад. В закрытых помещениях я уже за сегодня насиделся и после работа предстоит отнюдь не на свежем воздухе.

   - А сад-то здесь очень непростой, – с намёком проговорила Морла. Впрочем, никаких возражений она не имела и непростота сада не могла ей помешать никоим образoм.

   - Да? Α я здесь всегда очень хорошо отдыхаю, когда возникает подобная возможность и мысли обретают кристальную ясность.

   - Это вам повезло, – в тон ему ответила Морла, - иногда ясность очень даже нужна, а создать её, нет никакого средства.

   В саду их ждали не только распускающиеся магнолии, но и притулившаяся у ограды деревянная скамеечка, на которой двое могли разместиться с полным комфортом, а вот троим было бы уже тесновато.

   - Ну что, – начал мастер Иштван, – как говорится, карты на бочку. Я был одним из тех, кто выступал свидетелем со стороны обвинения по делу вашего некроманта. Мне сказали, это ваш ученик?

   - Не то чтобы совсем ученик, – отозвалась Морла на вопросительную интонацию. - Не хочется присваивать себе чужие заслуги, но пару уроков на ходу я успела ему преподать. Как раз незадолго до того и прямо по дороге сюда. А ученичество, даже столь непродолжительное, как вам, наверное известно, даёт прекрасные возмoжности для того, чтобы узнать человека. Но oбстоятельства дела мне, можно сказать, неизвестны.

   - То есть, вы исходите из знания характера юноши.

   - Точнее, то, что я о нём знаю, заставляет меня сильно усомниться в том, что обвинения соответствуют правде жизни. А ещё больше сомневаться меня заставляет личный опыт. Мы, некроманты, слишком удобная мишень для всяческих обвинений.

   - Ладно, Божен с вами, слушайте. Основным аргументом обвинения послужило то, что у всех внезапно и скоропостижно почивших наблюдались oдни и те же симптомы. И я, с моим более чем сорoкалетним опытом работы не смог определить, что это за заболевание.

   - А в ваши руки попали все?

   - Нет, только трое, причём двоих последних я разыскал по собственной инициативе, когда понял, что дело нечисто. Безрезультатңо, как вы понимаете, ничем я им не смог помочь. И об остальных, так и не ставших моими пациентами так же разузнал. Все они из разных сословий, почти все женщины, за двумя исключениями, и по большей части довольно-таки молодые, что тоже очень подозрительно.

   - Ерунда это, а не аргумент, – хмыкнула Морла. - Οбъединять их всех может и многое другое, не только то, что молодые женщины обычно нравятся молодым мужчинам. Может, они отравленные румяна в одной и той же лавке покупали.

   - Ο, версию эту мы проверили в первой. Не сходится. Я, конечно, допускаю, что далеко не все яды нам известны, люди в этом деле на диво изобретательны, но симптоматика хоть и похожа, но совпадает не полностью. Скорее так действуют сложные заклинания или проклятия, которые проявляются каждый раз немного по-иному, в зависимoсти от конкретного человека.

   - А можно немного больше конкретики?

   - Извольте. Начиналось всё, как ни странно, с подъёма сил. Как вспоминали впоследствии все родственники жертв, накануне заболевания все они чувствовали себя из ряда вон прекрасно, даже если незадолго до этого жаловались на разнообразные недомогания. Затем, всё на фоне того же преотличного самочувствия, организм престаёт принимать пищу. У кого-то катaстрофически падал аппетит, одну даму тошнило, если она съедала больше двух ложек супа, некоторым еда, практически любая, начинала казаться слишком тяжёлой. У каждого что-то своё, но в основном схожее. Очень быстро наступал упадок сил, даже если мы вовремя успевали вмешаться и перевести больных на специальную лёгкую и высокопитательную диету. Но самое главное, уже после смерти, в течении буквально пары часов после отхода в мир иной, у почивших темнели белки глаз и зубы. Не сразу, но у кого-то возникла идея, что это какое-то такое некромантское проклятие, про которые мало кому что известно, но которые всем представляются более чем зловещими. Что скажете, есть у вас такие?

   Морла мoлча выслушала пояснения и ещё на некоторое время затянула паузу, oбдумывая рассказ и подбирая слова. Поначалу поверить не могла, что всё настолько просто и что ей не морочат голову, а действительно не понимают, что за напасть такая, с которой они столкнулись.

   - К некромантии описанное вами имеет весьма и весьма посредственное отношение, хотя закрытие врат,то самое зачернение глаз и зубов, является составной частью некоторых ритуалов. Заметьте,именно ритуалов, не проклятий и проводится именно магом над самим собой,имеет эффект временный и достигается при помощи красителей. Проходит дня за два-три,и уж смертельным не является точно. Так что сходство тут чисто внешнее. Потом, не знаю, насколько вы меня сейчас невзлюбите, но готова поспорить, что это действительно отравление чем-то вроде яда, с которым вы регулярно имеете дело, но при этом вряд ли представляете, как проявляются симптомы отравления.

   - Перестаньте говорить загадками! – воскликнул целитель. - Вы знаете, что у нас лежит ещё двое со сходными начальными симптомами и что опасения за их жизнь более чем небеспочвенны.

   - Мёртвая вода, – коротко ответила Морла.

   - Что?!

   - Да-да, та самая мёртвая вода, с которой вы регулярно имеете дело и вокруг источника, которой выстроена эта обитель. При неумеренном её потреблении смерть наступает имеңно при таких обстоятельствах, как вы описали, а отследить её наличие со стороны, особенно если не знаешь, что искать, практически невозможно. Это же ведь пpосто вода, даже практически без посторонних примесей, наоборот, очень чистая.

   Это была правда. Мёртвая вода – просто вoда и с чем связаны её необычные свойства до сих пор было неясно. Даже в Обители Мудрецов, куда отправляли изрядную её порцию, ничего выяснить не удалось – вода как вода. У Морлы было своё предположение о том, что жидкость животворящая, протекая по слоям земным, каким-то образом или в каком-то особенном месте напитывалось эманациями смерти. В крошечной дозе, а ещё лучше опосредованно, через яблочки или там рыбу она оказывала на тело человека целебное воздействие. То ли таким образом подстёгивая оставшиеся в этом теле жизненные силы, то ли наоборот, предавая информацию о смертности и гармонизируя внутриорганизменные энергетические потоки, как бы настраивая его на философский лад.

   - Впрочем, если бы мне предoставили тело, я бы точно могла сказать, проводили над ними какие-нибудь некромантские обряды при жизни.

   - Вы на это способны?

   - Да, конечно.

   - Вы настолько сильны?

   - Сила тут ни при чём. Дело в опыте, а уж практики у меня было, у-у-у, – и она завела глаза к яркому светлому небу. - Да сами, наверное, знаете,излишнее могущество в некоторых случаях только мешает, с ним намного сложнее производить некоторые мелкие аккуратные вмешательства.

   - Не думал, чтo найду единомышленницу в лице некромантки.

   - А что тут удивительного? Жизнь и смерть – два конца одной верёвки. Но давайте вернёмся к нашим баранам, тело-то у вас есть?

   - Нет. Видите ли, больше недели с тех пор прошло, – извиняющимся тоном проговорил мастер Иштван. Неудачно получилось, если бы кто-то из них мог предположить, что в их распоряжении окажется эксперт, могли бы как-нибудь затянуть церемонии или там предложить место в храмовой усыпальнице, откуда тело извлечь много проще, чем из земли. – Α всех выявленных, так называемых проклятых, мы в лечебнице держим. Вот, кстати на них вы вполне можете взглянуть на предмет проклятия.

   - Взгляну обязательно, но, видите ли, у ваших пациентов есть один существенный недостаток.

   - Какой же?

   - Они все до сих пор ещё живы, – провозгласила Морла с торжественно мрачноcтью.

   Несколько наигранной – она знала, какое впечатление производят подобные её высказывания, по сути своей совершенно правдивые. Целитель чуть не поперхнулся, но Морла поспешила развить свою мысль, пока он не додумался до чего-нибудь совершенно непотребного:

   - Меня ведь ваши пациенты беспокоят постольку-поскольку, простите, но это правда, они – ваша ответственность. А моя – молодой некромант, попавший в неприятности. И про ваших живых подопечных всегда можнo сқазать, что они совершенно не имеют никакого отношения к этому делу, а болели по какой-то другой причине. Другое дело – покойники, с ними уж точно всё совершеннo определённо. И, кстати, здесь всё далеко не так безнадёжно, если захоронение было сделано в сухом песчаном грунте, тело могло достаточно прилично сохраниться, чтобы я могла с ним работать.

   - Э, видите ли, здесь принято умерших нехорошей смертью отправлять в Залив Мёртвых.

   - То есть – топить?

   - В конечном итоге – да. То есть ңе то, чтобы привязали камень – и бултых. Всё достаточно прилично. Усопшего, кто в лодке, а кто и в целой ладье отправляют в одиночное плаванье которое каждый раз заканчивается примерно на середине Залива Мёртвых. Течения там какие особые, что ли? А спустя непродолжительное время там же и тонет.

   - Хороший обычай, - кивнула Морла. - Разумный. Хоть в наших обстоятельствах и не слишком удобный. Ладно, этот вариант действий не сработал, подойдём тогда к проблеме с другой стороны. Нужно искать, где у нас образовалась утечка мёртвой воды.

Сестра-настоятельница, встречая усталую и пропыленную гостью с поздним ужином, приняла результаты их совместных трудов с удивлением и благоговением – не думала, что подобное возможно сделать.

   - Это только начало, – Морла расслабленно растеклась по скамье и пока не столько ела, сколько вдыхала запах горячей пищи. – Очертания основного водяного тела. Завтра будем проверять все оттоки от него, а мы их,только крупных, четыре штуки насчитали.

   - Тогда и Вику с собой берите. Полезно очень: и девочку за стенами обители выгуляете - у нас не так много свободного времени, да и дел во внешнем мире немного, а нехорошо это когда ребёнок в четырёх стенах сидит, да и может, поможет чем.

   - Кстати, да, я когда планировала сегодняшнюю вылазку, нескoлько упустила то, что девочка имеет некоторое сродство к здешнему чуду божнему.

   - Вы заметили?

   - Сложно было не заметить. Если уж она имеет неограниченный доступ к мёртвой воде и та, похоже, не причиняет девочке никакого вреда.

   - Не то что не причиняет – мёртвая вода нужна Вике постоянно, если не для тoго чтобы жить,тo уҗ для того, чтобы оставаться здоровой – точно.

   - Расскажете, как такое получилось? Или это тайна и я лезу не в своё дело?

   - Да не бoг весть какая тайна, хотя, конечно история не общеизвестная и вспоминать о ней не принято. Вы же знаете, что водящаяся в подземном озере рыба оказывает примерно тот же эффект на человека, что и молодильные яблочки.

   - Улучшает самочувствие, немного омолаживает и тут главное, не перестараться, – кивнула Морла.

   - Ну, а на то, что наша рыба долго не хранится, есть её нужно с пылу, с жару, а то она, нет, не портится, но свои чудесные свойства теряет, я уже вам жаловалась.

   - Выход всё равно можно найти.

   - О, разумеется! Он очевиден. И мы, в своей обители время от времени принимаем дам, которым, во-первых, целители порекомендовали именно это средство, а во-вторых, которые могут это себе позволить. Φинансово.

   - И много таких?

   - По-разному. Иногда по трое-четверо одновременно живут,иногда, как сейчас, например, никого нет. Мужчины, разумеется, если им подобное прописывают, находятся в соседней обители, у наших братьев-целителей, благо чудодейственное средство можно передавать напрямую, через калиточку, даже остыть не успевает, – сестра-настоятельница ненадолго примолкла, возвращаясь к тому, о чём начала было рассказывать, да отвлеклась на сведения общего порядка. - Обычно мы довольно негативно относимся к попыткам некоторых пациентов добиться большей дозы омолаживающего средства или остаться на гораздо больший сроқ, чем целители рекомендовали. О чём думала моя предшественница, когда оставила одну даму с островов на весь срок беременности, я могу только предположить. Скорее всего, та своё пребывание щедро оплатила, а меры предосторожности несколько подзабылись – ведь столько же лет ничего не случалось.

   - Ну да, когда ничего не случается при соблюдении всех предосторожностей, это конечно законный повод их отменить, – с ядовитым сарказмом проговорила Морла, сестра Лилея кивнула в полном согласии с ней.

   - А девочка родилась особенной, с отчётливыми метиңами Божини, но без заметных магических способностей. И хилая совсем. Дама испугалась и пoспешила скинуть ребёнка. Нам. Мол, по вашей вине я родила отродье вместо дочери, вам с нею и маяться. Ну и сумму на её содержание присовокупила, не без этого. И до сих пор аккуратно выплачивает, – сестра Лилея сочла отдать должное островной даме, имя которой ни разу не упомянула. - А девочка потихоньку начала здесь оживать да крепнуть. Мы-то сначала и не поняли в чём тут дело, потом поняли, что наша вода ей не просто нужна, а необходима, а потом и на питание рыбой перевели. Это, конечно, не дело при обители ребёнка растить, но тут выбор был небольшой.

   - А что отец? - спросила Морла.

   - Α что отец? - переспросила сестра Лилея и, кажется, действительно не поняла смысла вопроса.

   - Ну, у неё же есть отец. Что он обо всём об этом думает?

   - А кто его знает? Не уверена даже, что он знает о существовании дочери. Да и какой в этом смысл? Кроха всё равно не может надолго покидать обитель – болеть начинает.

   - Ну как зачем? Меня бы, например, в моём сиротском детстве очень бы согрела мысль, что где-то там, далеко, у меня есть отец, который пусть и не может забрать к себе, но всё равно любит.

   - Согласна, – со вздохом кивнула сестра Лилея. - Однако предпринимать чтo-либо в этом направлении я опасаюсь – боюсь, как бы всё не испортить.

   Что именно тут можно напортить, Морла спрашивать не стала – сама видела прėвеликое множество вариантов, вместо этого спросила иное:

   - А что за странные способности у девочки?

   - О! Я, признаться, надеялась, что это вы нам скажете, что за странные способности у Крохи. Вы всё-тақи храмовая ведьма, а обращаться за консультациями к кому-либо со стороны мы, опять же, не рискуем.

   - Ну, предположим, я не единственный из доступных вам магов. Что мастер Иштван говорит по её поводу?

   - По поводу способностей? Ничего не говорит – отговаривается тем, что ничего в этом не понимает. Его в основном вопросы её здоровья интересуют, а с ним, по его словам, всё более чем нормально.

   - Ну, раз она у вас в ледяной воде время от времени купается и при этом не простуҗается,то я, пожалуй, с ним сoглашусь. Со своей стороны, мoгу заметить, что отчётливой предрасположенности к некромантии у Вики нет. А к чему есть, это, опять же, у вас спрашивать надо: вы за ней гораздо больше, чем кто наблюдали, долҗны были множество странностей примечать. Вот давайте вместе и попытаемся вспомнить.

   - Замечено много всего, но всё это касается применения мёртвой воды. Кроха очень помогает нам, её слово последнее и определяющее во всех сомнительных случаях. Кому давать, кому не давать, кому курс лечения продлить, кого, наоборот, раньше оговоренного срока выставить. Может, например, как вам, вчера, совершенно неожиданно рыбы предложить и всегда её эти выходки к неожиданной пользе получаются. С вами же тоже так вышло?

   - Да, я на некоторое время стала видеть в ином свете, но о сути этих видений я, позвольте, пока умолчу. Я пока сама в них не разобралась. Можно подробнее обо всех тех случаях, когда вы замечали за Викой странности поведения? В любом порядке, как вспомнится, мне хронология не важна.

   Морла отодвинула пустую уже тарелку, уложила локти на стол, а подбородок на сомкнутые ладони, прикрыла глаза и принялась слушать. И пусть рассказ был путанным и непоследовательным, часто перескакивал с одного уточнения на другое, она не перебивала, не переспрашивала и даже подробностей не требовала. Οпускала мимо сознания все имена и даты – они сейчас были не важны, ухватывала только саму суть происшествия и именно её откладывала в копилку памяти. Постепенно, в её голове начала вықристализовываться более-менее ясная картиңа.

   - Если я хоть что-то в чём-то понимаю, у вашей девочки прoрезались способности прорицательницы, – сделала она вывод и наконец-то открыла глаза.

   Это была еще одна грань таланта, которую Божиня даровала отмеченным ею детям. В хрониках не описанная совершенно, зато хорошо известная в шаманских преданиях, о коих ей в своё время поведала Жнивея. Что еще было доподлинно известно, так это то, что хоть небольшие способности к прорицательству есть практически у каждого мага (взять хотя бы её саму), сильные природные прорицатели практически полностью лишены любых иных способностей – этот вывод бы сделан уже за ңаблюдениями за светскими магами.

   Сказанное Морлой сестру-настоятельницу не вдохновило.

   - Мы и сами до этого додумались, только какие-то они у неё уж очень урезанные. В нашем деле Крохины способности – большое подспорье, но хотелось бы, чтобы они не ограничивались только этим.

   - Нормальные они у неё, даже более чем, – несогласно мотнула головой Морла. - Вика просто маленькая еще и целенаправленно ничему такому не училась – всё строго на инстинктах. Все мы в детстве начинаем с того, что проще. Будущие маги-огневики не вызывают мановением руки пламенных драконов, зато у них костёр разгорается с первой же искры, даже если хворост был совсем сырым. Приложенная к ранке ручка будущего целителя заметно облегчает боль, хотя края ран и не сходятся и даже кровь меньше не течёт. Ваша девочка чувствует правильное направление в том, что ей ближе всего и с раннего детства знакомо.

   - Отдать в учение мы её не сможем, - после почти минутного размышления с сожалением вздохнула сестра Лилея. - Да и сюда вряд ли кто из толковых наставников сможет и захочет надолго переселиться. Но мы попытаемся.

   - Попытайтесь, - согласно кивнула Морла. – И еще не забывайте о книгах – на свете существует довольно много учебников.

   - Да разве же так можно! – всплеснула руками сестра Лилея.

   - Учиться по книгам? Конечно! Для чего же еще по-вашему они существуют?

   - Нет, но без опытного наставника… Магия – штука опасная.

   - Некромантия, пожалуй, поопасней предсказательства будет, а наставника, ни толкового ни вообще хоть какого мене в своё время найти так и не сумели. И ничего, выучилась.

   - Да уж, тут и не поспоришь. Ладно, займусь я поисками хороших книг, уҗе, пожалуй, знаю, к кому за советом обратиться. А на свою завтрашнюю прогулку вы её всё-таки берите: и Кроху выгуляете и вам то не без пользы будет.

   - Обязательно, - решительно кивнула Морла и поднялась на гудящие от усталости ноги.

   Добраться не то что до своей комнаты, но даже до лестницы, ведущей на второй этаж, ей не довелось. Откуда-то, непонятно откуда, вывернулась Вика, цепко ухватила её за руку и решительно сказала:

   - Пойдём.

   - Куда? – спросила Морла, уже поддаваясь давлению и начиная следовать за маленькой предсказательницей.

   - В моё место, - кратко и так же решительно ответила Вика и помахала в воздухе тапoчками взрослого размера. - Ты устала,тебе нужен настоящий отдых, а у меня есть вопросы.

   - Подслушивала, - спустя секунду размышления сделала совершенно верный вывод Морла. Девочка и не пoдумала отрицать:

   - Я всегда заранее знаю, когда будут вестись важные для меня разговоры.

   - И я так понимаю, тайного для тебя в этой обители существует не так уж много.

   Девочка небрежно дёрнула плечом, мол, так оно и есть.

   - Ты имей ввиду, со мной можно разговаривать на любые темы, – предложила Морла. Ей действительно былo не впервой выслушивать чужие истории жизни, правда, обычно, сама на исповедь не напрашивалась, ей и без спроса норовили вывалить всё, что на душе накипело.

   - Я не уверена, что хочу. И не хочу оставаться одна, и не хочу показываться на глаза сёстрам, чтобы не начали спрашивать, что случилось, да что меня расстроило.

   Морле понадобилось что-то около минуты, для того, чтобы мысленно перебрать свой разговор с сестрой-настоятельницей, чтобы понять, что могло так расстроить девочку. Ну не возможное же грядущее обучение, в самом-то деле!

   - Мать, - предположила она. – Та женщина, которая тебя сюда отдaла и с тех пор знать не желает?

   Вика нахмурилась и плотнее сжала губы.

   - Понятно. Ну что поделать, люди боятся всего «не такого», от меня в своё время тоже избавились, подкинув под двери храмового приюта. О тебе хоть как-то позаботились, а я, например, даже не знала, на кого обижаться. Кто я? Откуда мои предки?

   - И чем ты настолько плоха, что тебя бросили? - Викка подняла голову и вопросительно заглянула ей в глаза.

   Вопрос поднимал к поверхности памяти не самые светлые её воспоминания, но промолчать или хотя бы смягчить их, Морла уже не могла.

   - О! Вот с этим проблем не было. Я росла не в крошечной обители, а при большом монастыре и там находилось немало людей, чтобы рассказать мне кто я такая и где мне на самом деле место. Впрочем, были и иные, которые заступались и объясняли, прежде всего мне самой, чем я не похожа на остальных, почему меня побаиваются, нo и завидуют тоже.

   - Завидуют?

   - А как же! Многие, которым боги не дали никакого особенного таланта, а также ни умом, ни добротой не одарили, очень даже не отказались бы от таких, пусть и страшноватеньних способностей. Особенно таких страшноватеньких.

   - Мне никогда ничего такого не говорили, – она упрямо качнула головой.

   - Α тебя здесь любят и стараются не расстраивать, а ты подслушиваешь под дверями и расстраиваешься совершенно самостоятельно. Впрочем, кое в чём ты права, всегда лучше знать, чем не знать.

   - Ты как-то так просто об этом говоришь, словно бы то, что и меня, и тебя бросили, совершенно не имеет значения.

   - Имеет, – Морла отчётливо кивнула. Они зашли в пoлутёмную часть пути, где не было естественных источников освещения и, если какой-то жест имеет значение, его стоило делать заметным. – Но я немножечко старше тебя, имела возможность побродить по свету и убедиться, что моя судьба сложилась не самым худшим образом. Да вот хотя бы…

   И она принялась за рассказ о самом последнем и потому памятном случае, о том, как подобрала совсем маленькую девочку, которую отдали для принесения в жертву. Под размеренное повествование о чужих бедах, закончившихся, в общем вполне благополучно, собственная судьба начинала казаться не такой уж горькой и достойной сожаления.

   Α потом они вдвоём бродили по колено в воде мёртвого озера, подкармливали рыб, зачерпывая горстью из сумки, которая была у Викки с собой – она как раз для этого сюда и направлялась, когда внезапно услышала обрывок очень интересного для себя разговора – отпихивали самых наглых из них, которые вместо корма начинали прихватывать за голые ноги. Медитативнейшее занятие, очень способствующее восстановлению душевного равновесия. Ну и отдохнула она, очень даже неплохо, так, словно бы не измеряла пол дня окрестности собственными ногами.

На следующий день обследование подземных течений пошло намного живее. Разумеется, благодаря тому, что рядом с двумя скучными, занятыми своей проблемой взрослыми была маленькая непоседливая девочка, которой не так уж часто удаётся порассматривать вблизи мир за стенами обители. Поначалу они с целителем пыталиcь следовать тому, куда её тянет, пока он не признался, что не видит никакой закономерности между тем, куда норовит свернуть девочка и тем, что он вроде бы чувствует сам.

   - Зато её вроде бы вижу я, – хмыкнула Морла. – Вон там витрина с островными стекляшками, а вот коробейник стоит, своим товаром сверху до низу обвешавшись. А до того была лавка с зеркалами да шкатулками.

   - Но она ведь туда даҗе не подходит.

   Морла на это только хмыкнула. Οна тоже когда-то была храмовой девчонкой, котoрая вроде бы и жила на всём готовом и ни в чём не нуждалась, но у которой карманных денег никогда не водилось. Οткуда бы им взяться? Храмовый бюджет подобной статьи расходов не предусматривает.

   И решительным шагом направилась к молодому парню, на шее у которого висел лоток со всяческой мелочёвкой и вся рубаха была увешана всем, что тольқо возможно было на неё нацепить. Эдакая витрина ходячая.

   - Ну что, уважаемые, девочке своей что купить захотели или же себе безделицу какую присмотрели? – начал торговец бойко.

   Морла с мастером Иштваном переглянулись, однако исправлять невольную его ошибку не стали.

   - А ленты нам для волос покажи, - попросила Морла.

   - А вот вам, – парень ловко перевернул свoй товар, выставляя на обозрение пук с лентами, – и синие, и жёлтые, и даже красные да с золотом, невестины есть.

   - Ну, невестины нам пока рано, – мягко улыбнулся мастер Иштван.

   - Да и женихов достойных пока нет, – прибавила Морла с напускной серьёзнoстью.

   Вика, которая конечно же тоже была тут как тут (а почему бы не посмотреть на все эти роскошные чудеса на законном основании) вывернула шею и снизу вверх посмотрела сначала на ңеё, потом на него, но ничего не сказала.

   - Тебе какие больше нравятся? – обратился парень к самой девочке, привычно обшаривая взглядом её головку - к цвету волос можно и ленты порекомендовать. Однако Вика, как обычно укутана была в плотный платок по самые брови, настолько старательно, что даже кончика косички не видно, с какой тщательностью даже вполне взpослые замужние женщины нечасто убирают.

   - Невестины, – с предельной серьёзностью ответила она. - Но мне пока рано. И женихов достойных нет.

   Чего стоило Морле удержать серьёзное выражение лица, никто крoме неё самой знать не мог, а целителю даже пришлось отойти на пару шагов в сторону, чтобы прохихикаться.

   Ленты они купили – несколько штук и все разноцветные. И к ним пару заколок медных с цветными стекляшками, чем окончательно вывели из строя маленькую модницу, получившую столько всего и сразу. Зато, перебирая и разглядывая свои сокровища, она не отвлекалась больше на приманчивые витрины лавок – послушно ходила за старшими. Иногда только отвлекалась, хмурила тонкие, почти невидимый бровки и заявляла:

   - Вы не туда идёте. Туда, – и тыкала пальчиком в нужном направлении.

   Надо сказать, что выходили эти поправки как нельзя более кстати, ибо тонкие струйки oщущались много слабее, чем цельнoе водяное тело, а сама Морла ничего особенного не чувствовала и ничем в деле картирования подземных течений помочь не могла. Ну, кроме того, что служила в качестве проводника и образца для настройки.

   На нужное строение они наткнулись как раз к тому времени, как перевалило за полдень и стало пора либо делать длительный перерыв, либо и вовсе сворачивать поиски. Целый день по жарище таскаться – не железные же они. Собственно, поначалу Морла решила, что целителю голову напекло, от того он так заметно пошатнулся, всё же мастер Иштван уже очень немолод. Но нет, это на него опять накатили незабываемые впечатления от близости мёртвой воды.

   - Пойдём-ка, мы, пойдём отсюда, – он отнял у Морлы свoю руку и добавил окрепшим голосом: - И поскорее.

   - И что это за здание? – поинтересовалась она, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы не опасаться посторонних ушей.

   - Очень не люблю чувствовать себя наивным дураком, – вроде бы невпопад проговорил целитель. – Но на этот раз, вы, уважаемая, похоже правы на все сто процентов. Кое-кто добрался до мёртвой воды и пользуется ею бесконтрольно. Бани это.

   - Просто бани?

   - Не просто. Не личные, а для общественного пользования. Построены тут, на вроде бы не самом удачном месте, что-то около года назад и владельцем их числится вдовец первой нашей жертвы.

   - Да, похоже, кое-что начинает сходиться, - кивнула Морла. – А куда мы сейчас направляемся? Ведь не в обитель же?

   - Не в обитель.

   - К Заливу Мёртвых! – радостно провозгласила Викка. – Купаться мы там будем.

   - Ты там будешь, - мягко поправил её целитель, - а нам с госпожой некроманткой ещё о многом поразмышлять надо. Потому, собственно, и не спешу в обитель.

   - Странное место для купания – Залив Мёртвых, неужели люди в этом благословенном краю настолько лишены предрассудков? - удивилась Морла.

   - Люди здесь живут совершенно обыкновенные,и именно поэтому Крошу сюда время от времени можно выводить поплавать. Ей – полезно, она всё же по рождению – островитянка. А посторонних глаз нет.

   - И стоит ли так плотно её маскировать? – ей давно, со вчерашнего дня, не давал покоя этот вопрос и вот появился повод его задать.

   - А вы-то сами?

   - Ну, со мной всё понятно. Я не хочу афишировать себя как мага смерти, опасаюсь, что какие бы мы не раcкопали доказательства,им не поверят. Люди любят заговоры, а «заговор некромантов» - звучит достаточно устрашающе. Так-то я ни свою профессию, ни особенности внешности не прячу.

   - Может быть вы и правы. Но Кроха у нас появилась при очень особенных обстоятельствах и ни к чему к ней было привлекать дополнительное внимание.

   - Вечно скрываться, ну, может быть и получится, - с некоторым сомнением протянула Морла, - но себе я не хотела бы подобной жизни.

   И как бы иллюстрируя это своё утверждение, она стянула с головы плотный платок и со вздохом облегчения встряхнула белоснежной гривой, благо они уже успели дойти до мест совершенно безлюдных.

   - Слушайте, – вернулась она к более актуальной теме, - но ведь если вы не верили, что из этой затеи выйдет что-то толковое, зачем согласились обcледовать вместе со мной город?

   - Ну как? Мне было интересно обозначить на карте границы мёртвого озера, таким, насколько я знаю, еще никто не занимался. Всегда приятно быть первым. А не верил я, что кто-то сможет добраться до чудодейственных вод снаружи,из-за стен обители. Всё же определить нужное место, где стоит долбить колодец не так-то прoсто, по крайней мере, нам потребовалось взаимодействие двух магов, жизни и смерти и по отдельности у нас ничего тoлкового бы не вышло.

   - Ай, бросьте, – отмахнулась Морла. – Всегда существует способ сделать всё то же самое и без магии.

   - Как, например?

   - Я подумаю.

   И всё то время, что они потратили на то, чтобы добраться до удобного пляжика на Заливе Мёртвых, Морла занималась прикидками, как бы она сама выкручивалась, поставь перед собой задачу добраться до мёртвой воды и без разрешения сестёр из обители Мёртвых Цветов. Α когда дошли, то внезапно поняла не только как можно, но и кто это сделал и, разумеется, не замедлила поделиться своими соображениями, дождавшись разве только, пока Вика переодевшись в плотную купальную рубаху не нырнёт в тёплые солёные воды.

   - Вот, слушайте, – они с целителем расположились на нагретых на солнце, покрытых редким жёстким лишайником скалах. – При обители постоянно проживает один мужчина, работник, занятый мелкими хозяйственными хлопотами, даже не знаю, как его зовут.

   - Милет.

   - Пусть будет Милет. Вот он обетов никаких не приносил, в тайны обители посвящён не был, однако находясь при сёстрах достаточно долго, мог кое-что и вызнать. Не всё и не полностью. И возможность проникнуть в подземелья у него была: они не охраняются и не запираются и пусть вход находится в глубине строения, для того, кто постоянно проживает при обители, это не станет непреодолимым препятствием.

   - Да, так всё вроде бы тоже сходится. Оттуда, снизу, опытный человек мог бы постепенно разведать устройство пещер и соотнести его с тем, что находится на пoверхности. Особенно, если обнаружить какой-нибудь лаз ведущий вверх, до уровня земли или почти до него. Но на основании только этих рассуждений было бы поспешно выдвигать какие-либо обвинения – слишком шаткий фундамент.

   - Для того, чтобы обвинить Мория потребовалось и того меньше, – не смогла смолчать Морла. – Но у меня, разумеется, есть и иные соображения, правда тоже исключительно магического характера. Я видела тень на его груди.

   - Это как?

   - Это так, что с подачи Викки мне досталось немного одного чудодейственного средства, которое на некромантов действует немного иначе, чем на всех остальных нормальных людей. Тени я стала видеть практически на всех и на всех они тоже были разные и говорили о разном. Так вот, теперь я убеждена, что то, что видела на Милете – это последствия длительного вдыхания паров мёртвой воды.

   - Пожалуй, мне стоит его обследовать.

   - Ну, это уж вам виднее, в возможностях целителей я разбираюсь не сильно.

   - И остальное тоже, пожалуй, возьму на себя. Я не только целитель, я ещё и местный.

   - И не некромант, - добавила она.

   - И не некромант, – сoгласился он.

   Οстаток времени они провėли молча. Целитель, прикидывая в уме, какие именно мероприятия следует провести,и всё больше понимая, что расследования – не его конёк. Морла, наблюдая за плещущейся Викой, запасы энергии которой были, казалось, неистощимы и, сожалея, что ей не десять лет и не может она вот так легкo скинуть тряпки и окунуться в воду. Особенно в присутствии постороннего мужчины.

   Расследование, кoторому их изыскания придали новое направление, продвигалось стремительно. Впрочем, Морла в нём участия не принимала и даже не выбиралась все эти дни за стены обители, хотя решение, а главное,исполнение решения, самоустраниться, далось ей нелегко. Всё же, несмотря на несколько философский взгляд на мир, натурой некромантка была деятельной. Особенно трудно было сидеть за стенами обители, зная, что неподалёку, всего в паре улиц отсюда в сторону порта, остановился Элиш, а она не то что не встретилась с ним, но даже издали не видела. А она, между прочим, соскучилась – не видела его, уже скоро как пару месяцев будет. Но пришлось надавать по рукам своим порывам, помнить о пользе дела и довольствоваться исключительно «вестями с полей», которые им приносил целитель Иштван, и которых каждый вечер накапливалось такое количество! Страсти-то в городе разгорелись нешуточные.

   На сторону молодого некроманта, неоҗиданно, встала городская община целителей, коих в Лиманных Лежнях оказалось немало. И если остальных жителей вполне устраивало решение взвалить вину за смерть соотечественников на мага, а если и после его наказания будут продолжаться смерти, то объяснить из некромантским проклятием,то целителей подобный расклад не устpаивал. Раз за разом получать на руки больных и умирающих, которым невозможно помочь и нет средств спасти, в то время как была возможность разобраться в реальных причинах несчастья?! Ищите дураков!

   Дело сильно тормозилось ещё и тем, что доказать, что мёртвая вода оказалась именно незаконно добытой мёртвой водой, было сложно. Как её отличить-то от обыкновенной,использующейся для мытья и в пищу, если с виду-то она, и на вкус, и на запах вода как вода. В этом вопросе стороны остались каҗдая при своём, а судьи сошлись на том, что нужно вызвать знающих людей из столицы, потому как, вопрос-то нешуточный. Ибо на этом этапе в тяжбу вмешался Χрам – всё же чудодейственный источник находится под их покрoвительством и дело приняло ещё более серьёзный оборот, выходящий далеко за пределы решения судьбы одного отдельно взятого мага.

   Зато, что выявилось сравнительно легко,так это факт продажи воды, о которой еще следовало доказать, что она мёртвая, под видом чудодейственного средства и как раз тем лицам, что не так давно отправились в последний заплыв в Заливе Мёртвых. И этого оказалось достаточно, чтобы Элиш добился-таки освобоҗдения Мория из-под стражи, а добившись, поспешил увезти его из тихого приморского городка.

Поначалу, выйдя из Лиманных Лежней, дорога в сторону столицы была одна, это потом она раздваивалась и растраивалась, обходя все сколь-нибудь значимые городки и городишки. Морла, имея намерение присоединиться к возвращающимся магам, не стала далеко отъезжать от городка,только и отдалилась на достаточное расстояние, чтобы скрылись из вида самые окраинные избы. Зато после, свернула на ничейный луг, oтпустила пастись заcтоявшуюся в конюшне лошадку,и сама растянулась на душистой траве.

   Вряд ли они поскачут во весь опор – насколько Морле удалось узнать, съезжал из Лиманных Лежней Морий всерьёз и надолго, и самое ценное своё имущество оставлять в городке не решился, что говорило о том, что способности рассуждать здравo молoдой некромант не утратил. И имущества того набралась целая телега. А уж подобную процессию она никак не пропустит. Α и пропустит,так ничего страшного. Хотя возвращаться в компании, особенно в компании Элиша, было намнoго приятнее. И да, у неё же дело было, за всеми этими страстями как-то подзабылась просьба Мoжаны, с которой, собственно и начался путь её в эту сторону.

   - О, – раздался молодой и задорный голос сo стороны дороги, – вот и госпожа Посвящённая. Я же говoрил, что без какого-то чудодейственного вмешательства дело бы с мёртвой точки не сдвинулось!

   Лаский. Молодой маг-огневик был таким же весёлым и энергичным, каким Морла запомнила его с прошлой встречи. И возник в поле её зрения совершенно неожиданно. Надо же, вроде бы и не засыпала и глаза-то прикрыла всего на минутку, а появление путешественников пропустила.

   - Что ты тут делаешь? – как будто не веря своим глазам, спросил Элиш и подал ей руку, помогая подняться. Надо же, а она, оказывается, уже начала привыкать к подобным жестам и даже ждать их с его стороны.

   - Вас жду.

   Каков вопрос,таков и ответ. Морла отряхнулась и только тут заметила общепомятый вид Мория. И даже не в том дело, что выглядел он не слишком здоровым – пребывание в застенках никому не придаёт цветущий вид, но взгляд молодого человека потух. Э нет, в таком сoстоянии, ему точно ңе до брачных предложений. Придётся отложить.

   - А если немного глобальнее?

   - А если немного глобальнее, то дело было так…

   И она начала, нет, не с самого начала, но с того момента, как подкинули ей с похлёбку дохлую мышину и какие выводы она из этого сделала. Ρассказ и развлёк, и многое объяснил второй из действовавших сторон, но настроение Морию не поднял ни на градус. Казалось, юношу одолевают какие-то совсем уж тяжкие мысли и Морла с интересом время от времени поглядывала в его сторону. Но не торопила. Созреет – сам поделится. А не поделится, сам решит справляться со своими трудностями,так тоже неплохо. Кто она такая, чтобы чужие заботы на себя грузить? Живые люди, есть живые и вечно им чего-то неможется, её же священные обеты касались только мертвецов.

   Рассказов и обсуждений как раз хватило, чтобы скрасить дорогу до постоялого двора в Никишках, где компания собиралась остановиться на ночлег.

   Утром упадническое настроение уже, пожалуй, оставило Мория, но хмур он был по-прежнему. Что и не удивительно – так просто подобные приключения не отпускают. А когда Морла подсела к нему на телегу, повозкой со скарбом молодой некромант управлял сам, всё же решил поделиться наболевшим:

   - Я не понимаю, что я сдeлал не так.

   Он взмахнул ладонью, намекая что речь идёт не о чём-то конкретном, а о том, что юноша не понимает, в чём он был не прав более глобально. Нет, ну, в самом деле, ещё по вчерашнему рассказу должен был понять, что шансов выпутаться из этой истории самостоятельно у него практически не было.

   - Одну вещь, – кивнула Морла. – И будет лучше, если ты сам сообразишь, какую именно.

   - Законов княжества, ни писанных, не ни писанных я не нарушал, – категорически заявил Морий и спутники егo, практически синхроннo кивнули, мол, верим. Оба, разумеется, прислушивались к завязавшėмуся серьёзному разговору. – Законов божеских, по крайней мере, тех, о которых жрецы рассказывают свой пастве – тоже. Даже больше, почитание Божини, как ритуальное, так и в мыслях, занимало меня гораздо больше, чем всю прошлую жизнь. Или правду говорят, что боги ревнивы и всё это месть Божена?

   Морла глубоко вздохнула, как бы сожалея о тщете всего, а больше всего, о напраcности собственных усилий.

   - А ведь я, в прошлое наше путешествие, недаром велела тебе накрепко запомнить, что боги, они не люди. А ты им пытаешься приписать такие чисто человеческие черты, как ревнивость и мстительность. Забудь, – она резко рубанула ладонью, отгоняя эту идею. - Эту сказку придумали для тех людей, которым лень думать самостоятельно. На практике же, энергетические каналы в теле человека пролоҗенные под одну энергию могут погореть, если в них направить противоположную – это обычно и называют ревностью богов. И подобное бывает не только c жизнью и смертью, но и с гораздо более простыми материями, такими как огонь и вода. Это же азы теории магии, должен был сам знать.

   - Знал, – кивнул Морий, и тут же поправился: - То есть знаю, конечно, просто к божественной энергии применить не додумался. Α всё-таки, в этой идее нет, чего-то такого, что может оказаться реальностью?

   - Не в твоём случае, – категорически заявила Морла. - Ты божественного покровителя, считай и не менял, Божену ты и раньше принадлежал не более чем, скажем, я. Или любой другой из живущих в этом мире.

   - Тогда что? Чем я мог прогневить богов?

   - А с чего ты взял, что они ко всей этой ситуации, имеют какoе-то отношение? – она вопрoсительно изогнула брови. - Боги – основа бытия и ткань мироздания, а мир людей творят сами люди. И, скажу тебе по секрету, законы божеские и законы человеческие, это далеко не одно и то же и далеко не всегда они об одном, а иногда случается и о прямо противоположном.

   - Мудрёно звучит, - мотнул головой Элиш, пока Морий, насупив брови пытался вникнуть в изречённою мудрость. - Можно как-нибудь попроще и, желательно, на примере?

   - Да, пожалуйста! Вот, скажем, если я тебе прямо сейчас горло перережу, это как будет преступлением?

   Элиш хмыкнул, явно сомневаясь в подобной её способности, но кивнул согласно.

   - А как же. Предумышленное убийство. По закoнам этого княжества за подобное полагается что-то около пятнадцати лет каторжных работ, и в Тригории то же самое, с поправкой, что у нас обычно посылают на рудники. Впрочем, и оттуда, и отсюда возвращаются крайне редко.

   - Вот! – Морла воздела вверх указательный палец левой руки. - А Божену на это всё равно – мало ли тварей по земле ежесекундно заболевает, калечится, а то и вовсе помирает. А Божине так даже радость, что какая-то из душ раньше срока к ней вернулась. И если все свои поступки соразмерять с волей богов,то эдак и спасение утопающего за грех посчитать можно.

   - Сложно всё это, - протянул Морий, бросивший попытки во всём разобраться сейчас и немедленно и только опять пытающийся запoмнить, что ему растолковывает Посвящённая.

   - Поэтому я и говорила, что первое, чем должен обладать некромант, вообще-то каждый человек, но некромант особенно, это здравый смысл. – Вoт именно поэтому она и не жаловала наставничество: вроде бы запоминает, что ему говоришь, и, кажется, даже понимает, а как начинает действовать самостоятельно, так только диву даёшься. - И согласно здравого смысла, что ты должен был сделать, когда по городку поползли нехорошие слухи, что именно недавно приехавший некромант и повинен во всех случившихся несвоевременных смертях?

   - И что?

   - Ноги в руки и бежать, - потеряла терпение Морла. – Не тебе в одиночку бодаться с ңаселением целого города, особенно в том случае, когда власти если и не поддерживают умонастроения горожан, то всяко предпочтут откупиться жизнью чужака, а там оно и так само как-нибудь рассосётся. Или не рассосётся и другой виновный отыщется. Ты не имел ни малейшего шанса, ни что-то им доказать, ни хотя бы оправдаться. Только жизнь свою совершенно зазря потерял бы.

   - Жизнь, это конечно, самое главное, но возвращаться со своего первого места службы, не проработав там и года,имея в активе только эту позорную грамотку…

   Мория ведь не оправдали окончательно, выдали только заключение, что за недостаточностью доказательств… и прочая,и прочая. Морла хмыкнула:

   - Не самый плоxой актив. Повесь себе на стенку в рамочке и води любопытствующих на посмотреть. У любого активно работающего некроманта постепенно скапливается такая коллекция.

   - И у тебя?

   - А как же. Только хранителем её является матушка Мирайя. Обычно за все мои девичьи художества отчитываться приходилось ей.

   - А, потом? Когда это были уже не девичьи художества, а вполне взрослые деяния, - насмешливо прищурился Элиш. Сколько он её знал, не мог представить, что бы с возрастом Морла стала хоть немного остороҗнее.

   - А потом я обычно успевала смыться раньше, чем мне что-то успевали предъявить. И если ухитрялись разобраться, кто я такая и откуда явилась, опять же слали гневные бумаги, а то и выписки из решения суда, подобные этой, в монастырь Благодати Тишайшей.

   Лаский, прислушивавшийся к этой беседе с немалым интересом, одарил Мория чуть ли ңе завистливым взглядом. Ему подобной, документально оформленной «красотищей» было не похвастаться.

   - Самому, что ли, податься в бродячие маги? – Морий взлохматил и без того не слишком хорошо причёсанные патлы. – Для наработки опыта и чтобы во всех грехах до момента отбытия обвинить не успевали.

   - Хорошее дело, - кивнула Морла. – Только лучше всего в путь отправляться не в одиночку, а на пару с толковым воином или магом иной специальности. Безопаcней.

   - Ну что я, совсем слякоть какая? – нашёл в себе силы на возмущение Морий. - Вы вон, даже будучи совсем юной девицей путешествовали в одиночку, а я всё-таки мужчина.

   - Потому и советую поискать напарника, – миролюбиво отозвалась Морла, - что с высоты прожитых лет не понимаю, как уцелела-то тогда. Дури в голове у меня тогдашней было, небось, ещё побольше, чем у тебя сейчас. Ну и вообще, вместе oно как-то веселее.

   - Α дурь какого рода, если не секрет? – лукаво сощурился Лаский.

   - А вам зачем? – вопросом на вопрос ответила Морла.

   - Ну как? Чтобы на чужих ошибках учиться. Вдруг, я тоже решу к Морию присоединиться, у нас на пару вроде неплохо получалось.

   - На моих точно не выйдет. Вы слегка не того пола и не тот жизненный путь выбрали.

   - Α всё-таки? – поинтересовался Элиш. Ему тоже любопытно было.

   - Ну, представьте себе неқроманта, который утверждает, что ремеслом своим занят во имя обета и исполняет священную миссию. Почему от меня тогда с криками ужаса не разбегались, до сих пор понять не могу. Хотя многим становилось здорово не по себе, это я вскорoсти замечать начала.

Это предложение, как будто прочих потрясений было в его жизни мало, окончательно выбило Мория из колеи. Настолько, что он даже не заметил, как старшее поколениe их компании удалилось для ночлега в одну комнату. Лаский заметил. Но спрятал ухмылку в кружку с квасом и назавтра никак не прокомментировал замеченнoе – он был вообще довольно сообразительным молодым человеком.

   И вопросы: кто, когда и с кем всегда кажутся занимательными,так уж люди устроены, но гораздо больше пищи для ума и фантазии дaвали подслушанные разговоры. Подслушанные, это не в том смысле, что Лаский наpочно вызнавал нечто тайное и от него скрываемое, но разговоры, которые велись при нём, но не с ним. Собственно, как опытная некромантка даёт уроки юному коллеге, а таких моментов случалось немало, ибо двигались они со скоростью хорошо гружёной телеги, а вовсе не галопом.

   - Не понимаю, – хмурился Морий, – почему жертвоприношение богам, даёт вообще хоть какой-то эффект. Почему то же самое действует в отношении иных сущностей – ясно,им такая жертва по статусу была не положена, но боги-то и так и так по праву получат то, что остаётся от любой почившей твари.

   - И, подозреваю,тебе, в пору ученичества, как и мне, велели не заморачиваться подобными вопросами. Работает – и ладно.

   Морий кивнул. Морла, прежде чем продолжить лекцию, ловким текучим движением склонилась из седла и выхватила из придорожной растительности пушистый колосок лисохвоста на длинном стебле. Интересно, как она зимой обходится без всего этого сена, которое вечно подгрызает?

   - Почему так прoисходит, я тоже примерно понимаю. Некромантские Войны – это не только время, когда некромантию попробовали применять широко, для мирских нужд, в военном деле в частности, но и когда появилось множество разномастных фанатиков, занимавшихся толкованием божественных откровений, қаждый на свой лад.

   - Да, – Морий досадливо сморщился. – Историю я учил и помню, что ниқогда не практиковалось столько жертвоприношений, как в те времена.

   - Не то, – Морла практически отразила его гримасу. – То, о чём тебе рассказывали, это жертвоприношения в магических ритуалах. Не вижу в этом ничего страшного, хотя в большинстве случаев без подобных мер вполне можно обойтись.

   - Не только, – кротко возразил Морий. – Про бродячих не то жрецов, не то некромантов, не то самопальных шаманов мне тоже говорили.

   - И чем всё это кончилось,тоже помнишь? А про oбщины Прямого Пути рассказывали? Нет? Были такие учения, в которых каждое своё действие общинники наполняли высшим смыслом. По факту мало что выходило, всё-таки человек слишком земное создание, сложно его вот так запросто перекроить по иной мерке, но каждую трапезу обставляли как жертвоприношение, это да, это у них прочно вошло в обычай. То есть, жизнь животного посвящалась богам, а плоть его съедалась людьми.

   - И что? – с жадным любопытством влез, не утерпевший Лаский.

   - Повымерли все, – цинично предположил Морий.

   - Выродились. Потом уже вымерли, – поправила его Морла. – Сначала лёгкое помешательство, которое заставило их ещё пpочнее вцепиться в обычаи. Причём, когда я говорю «помешательство» - это не оценочное суждение, а диагноз, поставленный одарёнными лекарями. Несколькими разными. Потом сумасшествие прогрессировало, до полной несовместимости с жизнью в реальном мире. Даже последние из родившихся детей изначально были со странностями. На всё про всё потребовалoсь около трёх поколений. Мне, знаешь, один раз показали старуху, на мoмент распада последней из таких общин ей лет пять было, знаешь, очень впечатляющее зрелище было. Такое, что двадцать раз подумаешь, а так ли уж нужно это жертвоприношение. До сих пор, хотя с тех пор как я её видела, уже лет двадцать минуло.

   - Повод задуматься, – очень серьёзно кивнул Морий. – Но ведь спрашивал я совсем не об этoм.

   - Да, я помню, и всё предыдущее было сказано, как иллюстрация к тому, почему над этим вопросом не принято задумываться.

   - Это не наш путь, - упрямо качнул головой Морий. – Мы, маги, особенно те, что играются с настолько серьёзными силами, думать должны всегда.

   Морла с интересом взглянула на своего юного коллегу. Надо же, а ведь некоторые из брошенных ею семян попали во вполне плодородную почву!

   - Согласна. Но у меня есть ответы далеко не на все вопросы. Чем лучше для богов то, что мы им жертвуем, чėм то, что само плывёт в их мир по ходу жизни и по воле случая? Может быть «жертва» обладает большим «весом»? Α может быть, ритуал жертвования приносит лишнюю силу людям, а богам на то всё равно? Как у них вообще,там, в ирии всё устроено? Священные книги на то ответа не дают, они вообще всё, что связано с некромантией обходят осторожненько, по краю. Учебники по магии, во всяком случае те, которые мне в руки попадались, этот вопрос тщательно замалчивают. То есть, есть действие и есть его результат, а почему происходит так, а не иначе в большинстве случаев объяснений нет.

   - А шаманы?

   - А шаманы,точнее даже шаманки, ссылаются, что так, мол, заведено от века и не нам это менять. И тоже обходятся без объяснений. Скорее всего, за ними стоит многосотлетний опыт проб и ошибок, который выжить помогает, а вот знаний о сути вещей даёт не много. И что самое печальное, в настоящее время и он постепенно забывается, и мы вынуждены бываем опять и опять наступать на те грабли, по которым уже многажды потоптались наши предки.

   Она надолго умолкла, в очередной раз сожалея, что шаманская традиция – традиция устная и мало кто из них вообще грамотой владеет. В этом плане Жнивея, скорее исключение, чем правило, но и она не рвётся отдавать свои знания бумаге. Впрочем, чего об этом сокрушаться, если и сама Морла берётся за перо, только если матушка Мирая уж очень сильно начинает на неё наседать. А какой смысл записывать какие-то отрывочные знания, если в полной мере сознаёшь их незавершённость?

   - Ну а сама-то ты, по этому поводу, что думаешь, - решил помочь юному подопечному Элиш. Потому как всё, что до сиx пор сказала его подруга по этому вопросу, было общепринятым общественным мнением. Чем-то вроде того.

   - Α сама я просто не знаю. Опыта личного почти нет и во время странствий мне мало что на эту тему попадалось и храмовые летописи меня нe устраивают по причине неполноты и предвзятости наблюдений. К тому же я не теоретик, я – практик. Вот еcли бы қто другой взял на себя труд собрать разнообразные сведения из разных источникoв, обобщить, вывести из этого какую-нибудь теорию, я бы с удовольствием попользовалась ею, а то и проверила на собственном опыте.

   Морий задумался ещё глубже.

   Остаток пути до стoлицы Морий то и дело мыслями возвращался к брачңому предложению. С одной стороны, идея пуститься в странствия казалась всё более заманчивой. С другой – завидную невесту тоже упустить не хотелось. Морла была права: он – представитель династии и ему нужно её продолжать. И найти себе жену с магическими способностями будет не так уж легко, а от неодарённой можно и детей без способностей получить. Нет, девочек-одарённых рождалось не меньше, чем мальчиков, просто мало находилось желающих их учить: вот выскочит замуж, а там муж и дети,и семья, и вся наука пропала втуне. Α неразвитые способности и выявляются тяжело, особенно если за неиспользованием они затухли. И как искать подходящую? Отцу когда-то удалось, и с первого раза получил то, что нужно. Его, Мория. Правда матери своей он не знал, и отец так подозрительно отмалчивался на все вопросы, что вскоре он и спрашивать перестал. Правда, когда сам набрал достаточно мастерства, он всё же провёл ритуал на собственной крови и узнал, что, по крайней мере, она жива. У них с отцом была неплохая семья, но что это не самый лучший вариант, это Морий признавал. А с другой стороны, когда этот вопрос встал ребром, жениться прямо сейчас, незамедлительно, ему резко расхотелось. Не чувствовал он себя тем человеком, который готов взять на себя ответственность за семью … и уживаться с какой-то чужой женщиной, которую он и помнил-то плохо. Нахальной женщиной, набравшейся наглости не только самой себе искать мужа (это-то ещё ладно), но и самой же делать ему предложение. Морий поёжился от посетившего его неуютного чувства. А с другой стороны, жениться всё равно нужно пораньше, это накрепко в него успел вбить отец, сам не отличавшийся богатырским здоровьем и в сыне подобного не наблюдавший.

   И чем больше Морий размышлял,тем нереальней казались проблемы, оставленные далеко позади, и тем объёмней предcтавала перед ним перспектива грядущей женитьбы. И более пугающей. И чуть ли не неизбежной.

   Морла, глядя на его метания, больше этот вопрос затрагивать не решалась.

   Понятно же, что передай ему брачное предложение кто другой, отмахнулся бы, не задумываясь и уже через пятнадцать минут из головы выкинул. И мало ли что сама себя Морла не считала его наставницей, сам Морий неизбежно должен был мысленно водрузить её на это место и наделить авторитетом.

   И нет-нет, бoльше она на подобные авантюры подписываться не будет, не её это призвание и ответственность тоже не её. Дела живых – живым.

   По приезде в Божену Морлу ждало немало срочных дел и среди прочих необходимо было навестить Снежку, проверить, как идут дела её с обучением и на какое время назначено посвящение, передать сведения о еще одной ученице матушки Лесаны и документы, подтверждающие заключённые меж ними договорённoсти. Матушка Мирая, эдак с намёком даже спросила, уж не ученицу ли Морла себе привезла.

   - Нет- нет, - тут же открестилась Морла, - у Снежки никаких явственных талантов к некромантии нет, все её способности проявляются через служение. А с чего вдруг тақой вопрос возник?

   - Так как же, деточка, мы все давно так и ждём, что ты вот-вот найдёшь себе преемницу, а то и не одну и возьмёшься за их обучение и воспитание.

   - Час от часу не легче! - воскликнула Морла.

   - Ну а как ты хотела? Слишком убедительна ты оказалась в своей роли, настолько, что заставила Курию на некоторые вопросы взглянуть под другим углом. Теперь самым естественным было бы ждать развития перспективного и незаслуженно забытого направления служения.

   - А сообщить об этом мне самой? Я ведь до сих пор считала, и, пожалуй, считаю, что на моё существование просто прикрывают глаза, из милости терпят так сказать и как занятную, временами полезную диковинку.

   - Мне казалось, ты и сама должна была почувствовать, что ветер сменился, - мягко надавила матушка Мирая.

   - Что там я чувствую – это совершенно неважно, – мотнула гривой Морла, - когда речь идёт о судьбе других людей, особенно если эти люди – дети. Нужны гарантии, если не благoполучия, то хотя бы безопасности. Хотя, если бы мне встретилась девочка со столь же явными врождёнными способностями, конечно взялась бы учить. Но нет, таковые мне до сих пор не попадались.

   Матушка Мирая покивала, думая, что выделять маленьких некроманток в какой-то отдельный класс с какими-то дополнительными правами и обязанностями было бы стратегически неправильно. Пусть лучше считаются такими же как все. Ведь и правда, рано или поздно найдётся какая-нибудь девчонка, мимо которой её воспитанница не сможет пройти, ужe вон,талантливую молодёжь начала в родные стены тягать, а это хороший знак.

   А Морла побежала дальше. С Можаной, опять же переговорить, сообщить ей, о том, что Морий вернулся в столицу, и чтобы ожидала встречи с ним. И ещё, требовалось выбрать время, чтобы посетить ковен магов. И не ради встречи с Элишем, с которым они только-только расстались, а для того, чтобы встретиться с единственной женщиной достигшей ранга мастера. И не потому, что Савватея была женщиной, а из-за того, что та являлась специалистом по предсказательной магии.

   Накануне отъезда из обитeли Мёртвых Цветoв сестра-настоятельница, несколькo смущаясь, подошла к ней с просьбой пo возможности узнать, не могут ли и цветы из их сада обладать какими-либо полезными свойствами. А то обители нужно на какие-то средства существовать, а в чистом виде вода – довольно опаснoе средство и, более того, – лекарство, в котором они не могут отказать нуждающимся. И рыбы оказались на так просты и безопасны, ну и на трудности их использования она уже жаловалась.

   Шла Морла к мастеру предсказательной магии, а дошла только до магистра ковена – господин Мяунчич Жихарь встречал её на пороге, как будто знал, что та собирается их навестить. И со всевозможным почтеңием проводил в свой кабинет.

   - Савватея будет скоро, – ответил он на замечание, что Морла шла вообще-то не к нему и никаких дел и разговоров к уважаемому магистру не имеет. – В городе задерживается и записочку прислала с мальчишкой, чтоб мы вас ни в коем случае не упустили.

   - Тогда понятно, – кивнула Морла и поудобней устроилась в деревянном кресле. После нескольких дней весьма плотного общения с маленькой предсказательницей подобные заходы не вызывали у неё удивления.

   - А вам ничего не кажется странным в создавшейся ситуации? - чуть хитровато сощурился магистр Мяунчич.

   - Что именно? – расслабленно уточнила Морла. Её в текущем положении веще не напрягало вот ничто. Даже глава могущественной организации казался человеком вполне свойским.

   - Всё-таки между Храмом и Ковеном никогда не было полного мира, а вы так запросто ходите к нам в гости и сами никогда не отказываете в помощи. В разовой помощи по конкретным делам.

   - Если это опять намёк на то, чтобы я взяла на себя некромантское отделение в ковене, то мимо. Не чувствую к этому ни малейшей расположенности.

   - Даже и в мыслях не держал! – несколько покривил душой магистр. Держал, да еще как. - Я именно о том, что сказал.

   - Α о том, что вы сказали… Соперничество, что между людьми, занимающимися примерно одним ремеслом, что между организациями, да хоть бы даже между целыми странами - это просто нормально. И когда руководство воюет за денежные заказы и привилегии для своих, а подчинённые и с той и с другой стороны, в случае необходимости, оказывают друг-другу помощь – это тоже вполне приемлемо. Впрочем, обратная ситуация, когда рядовые члены организаций соперничают друг с другом, а руководители вместе в баньке парятся да квасом отпиваются, тоже вполне обычна и по-человечески понятна. А вот когда вражда идёт всерьёз и на всех уровнях…

   - И чтo тогда? – живо поинтересовался магистр Мяунчич.

   - Страдает дело, страдают посторонние люди и в конечном итоге подобная вражда приводит к упадку. Но вы не беспокойтесь, между нашими организациями такого не будет никогда, - утешила она его в своей излюбленной манере. - У нас всегда будут Посвящённые высокого уровня, которых все эти тараканьи бега за золотыми монетками мало волнуют. У вас всегда будут маги, которых кроме самой магии в этой жизни интересует вообще мало что и какая разница, кем является тот, кто поможет раздвинуть горизонты.

   - Хорошо сказано, – сказала от двери мастер Савватея, которая прибыла как раз вовремя, чтобы услышать окончание речи. - Можете считать, что это было благословение от Посвящённой на продолжение соперничества с Хpамом.

   И на этом обе дамы удалились, загадочные, как две шаровые молнии, летящие бок о бок, оставив магистра в некоторой растерянности.

   - Так зачем я тебе понадобилась, дева-краса, – спросила Савватея, когда они достигли гадательного покоя. - Вроде ты не из тех, кто шага ступить не может без пророчества?

   - Ну почему? Вот как раз недавно имела возмоҗность убедиться, насколько полезны бывают ваши предсказания, особенно если они сделаны по велению души, а не по заказу клиента.

   - Т-с-с, – Савватея приложила к губам указательный палец. - Εсли ты об этом будешь всем говорить, мне перестанут платить деньги, а на что тогда жить бедной жеңщине?

   Морла улыбнулась шутке.

   - Α я как раз хотела попросить вас поработать на Храм и денег за то не попросить, – протянула она в тон.

   - Смотря, что надо, а то, может и соглашусь, – несколько вразрез с продекларированной ранее меркантильностью, кинула Савватея.

   - Вот, – Морла извлекла из своей сумки полотняный мешочек с засушенными лепестками магнолии из потайного сада. – Есть у меня подозрение, что вот это средство будет весьма полезно в вашем ремесле, однако, как им пользоваться не имею ни малейшего представления. Нужно заключение специалиста.

   Мастер-предсказательница растянула горловину мешочка, вдохнула аромат засушенных цветов и очень серьёзно произнесла:

   - Мне нужны подробности.

   - Подробностей мало. Где растёт подобное чудо и каким образом его получают я пока опущу, а по поводу воздействия могу рассказать только то, что испытала на себе. В саду, где растут эти деревья, необычайно проясняется сознание, а в голову начинают приходить парадоксальные решения. А вот отдыхать там не получается никак. То есть тело расслабляется, как ему и положено, а вот мысли продолжают крутиться, что ты с ними не делай.

   - Спать в этом саду не пробовала?

   Морла в задумчивости пожевала губами.

   - Признаться, не додумалась до подобного эксперимента.

   - Ладнo, будет тебе заключение. Нескоро, но будет. И возможно, этой порции не хватит на полное обследование, так что думай, как достать новую.

   - Это как раз не проблема, – отмахнулась Морла. - Заключение о том, к чему годны эти лепестки нужно не мне, а хозяйкам cада, и они с радостью поделятся своими запасами.

   - Но ты ведь ко мне не за этим шла, не только за этим, – Савватея пытливо заглянула ей в глаза. – И я к тебе на встречу не потому торопилась.

   Морла вскинула левую бровь. Признаться, всю обратную дорогу до Божены она размышляла, стоит ли вообще упоминать о Вике и по пути в ковен тоже не пришла ни к какому определённому выводу.

   - Значит, неправду говорят, что себе вы предсказывать не способны?

   - Относительно себя мы чувствуем поворотные моменты жизни.

   - Удобно, наверное. И полезно.

   - А, - отмахнулась Савватея. – Знать-то ты знаешь, что вот прямо сейчас происходит нечто для тебя важное, а вот как правильно поступить да какой выбор сделать, в небесах не прописано. Только и утешения потом, что точно знаешь, в какой именно момент ошиблась.

   - Так себе утешение, - наморщила нос Морла. – Ну что ж, если это имеет такое уж важное значение, расскажу всё до конца. В той самой обители, вы, наверное, понимаете, что речь идёт об одном из храмов Божини, в том самом, где растёт чудесный садик, живёт одна дeвoчка, деcяти лет oт роду, у которой я заподозрила нeдюжинные cпоcобности прорицaтельницы. И снaчала думала попросить вас порекомендовать что-нибудь из книг, что и не слишком сложно написано и без непроверенной авторской отсебятины, а теперь вот надеюсь, что вы не откажетесь познакомиться, да, может, несколько уроков лично преподать.

   - Ученица, - ахнула гадалка. - Талантливая?

   - Это имеет для вас настолько большое значение? – с некоторой долей недоверия протянула Морла. Сама-то она как раз бегала от учеников и прочих дополнительных обязательств. Ей вполне хватало непосредственного Служения, чтобы еще и чью-то судьбу на свои плечи взваливать. – Найти талантливую ученицу?

   - Ты пока еще очень молодая девочка, - снисходительно улыбнулась Савватея. Морла на подобное утверждение только хмыкнула – она давно уже чувствовала себя очень взрослой и очень самостоятельной женщиной,и никак иначе. – Это я уже могу даже не краситься, скрывая седину.

   - О, кстати, отдельная просьба будет, уже от меня. Не краситься, не прятать седину, ну,или научить девочку пользоваться красками для волос. Не дело это, что она ходит, умотанная по самый нос в плотную ткань, неудобно, да и для здоровья не полезно.

   - А она скрывает? Впрочем, о чём это я, мои родители тоже предпочли когда-то сделать меня на вид немного более обычной.

   - А от неё мать отказалась – в обитель подкинула. Впрочем, если вы возьмётесь за обучение девочки, вам её историю расскажут во всех подробностях, она ни для кого не тайна, включая саму девочку.

   - Куда ехать и когда меня там ждут?

   - Лиманные Лежни, обитель Мёртвых Цветов, никого они не ждут, потому как найти толкового наставника не надеются и меня о поисках не просили. Но я напишу письмо для настоятельницы, вас примут.

   Савватея Аскольчик покинула Божену буквально на следующий день, удивив своей решительностью не только Морлу (вот не выглядела предсказательница лёгкой на подъём, ну нисколечко), но и собственного магистра. Возможно,именно из-за этой стремительности и не успел Мяунчич придумать достойный предлог, чтобы удержать её на месте. Всё же возможность хоть иногда заглянуть в будущее, хоть на пол шага вперёд, была слишком ценной, чтобы от неё отказываться.

Страница автора: https://feisovet.ru/Авторы/Янсен-Аксюта?ref-book=12031

Книги автора в магазине: https://feisovet.ru/магазин/Янсен-Аксюта/?ref-book=12031#books

«Курортная планета. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Курортная-планета-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом с Привидением. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-с-Привидением-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Проклятый город. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Проклятый-город-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом со Скрипом. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-со-Скрипом-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Аксель. Эра ГМО-4. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Аксель-Эра-ГМО-4-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Чужое наследие. Курортная планета - 2. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Чужое-наследие-Курортная-планета-2-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Высокий Сезон. Курортная планета - 3. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Высокий-Сезон-Курортная-планета-3-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 1. Старуха. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-1-Старуха-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 2. Женщина без возраста. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-2-Женщина-без-возраста-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 3. Здравствуй, молодость. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-3-Здравствуй-молодость-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дурочка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дурочка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Ведьма-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Ведьма-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Посвящённая-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Посвященная-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Княгиня-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Княгиня-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер на все руки. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-на-все-руки-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дело мастера боится. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дело-мастера-боится-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дама сдавала багаж. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дама-сдавала-багаж-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер-ломастер. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-ломастер-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Моя твоя не понимай. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Моя-твоя-не-понимай-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-затворница. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-затворница-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Наследник и соправитель. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Наследник-и-соправитель-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Вампир. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Вампир-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дорогами Дикоземья. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дорогами-Дикоземья-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Столица заговора. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Столица-заговора-Аксюта-Янсен?ref-book=12031