АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1. ПОДДЕЛКА ПОД НЕКРОМАНТА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ЧАСТЬ 2. КУРГАНЫ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 5

ЧАСТЬ 3. ИГОША

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ЧАСТЬ 4. ВЫЕЗДНАЯ ПРАКТИКА

ЧАСТЬ 5. ДЕРЕВО

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 5

ЧАСТЬ 6. КНЯЗЬ

ЧАСТЬ 7. НОВОЕ МЕСТО

ЧАСТЬ 8. ПОБЕГ

ЧАСТЬ 9. ПОЕЗД НЕВЕСТЫ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

Некромантия - тяжёлая работа. Откровенно неженская. Но что делать, если это и есть не просто твой талант, но и единственное призвание. Вот и ходит некромантка по дорогам мира, творит добро и старается скрыться прежде, чем успели догнать и отблагодарить. Потому как некромантское добро, оно тоже специфического толка получается.

Неизвестно, что подумала дежурная сестра в приёмной, но едва только взглянув на Элиша, она со вздохом встала и, ни слова не говоря, вышла из комнаты. Элиш предположил, что на поиски Морлы и оказался прав. По крайней мере, даже если бы ему на этот раз была нужна не она, он бы всё равно не отказался лишний раз увидеть свою… А, вот кого свою он пока ещё для себя не решил, но что ведьма-жрица-некромантка-посвящённая не была ему чужой – это точно.

   Морла вошла в комнату быстрым, решительным шагом и, как это с ней обычно бывало, полностью заполнила собой окружающее пространство.

   - Что-то случилось? - спросила она, легонько, под покровом одежд сжимая его руку.

   - Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться, - чуть приметно улыбнулся он, радуясь, как самому факту встречи, так и тому, что есть шанс продолжить её. - Просто очередная просьба курии. Вот, глянь.

   Он протянул ей бумагу, содержащую не слишком длинное, но весьма путанное послание. Оно было немедленно прочтено, но…

   - Ничего не поняла, - она перевела на него вопросительный взгляд.

   - Да я, собственно, тоже немногим больше твоего знаю, - легко признался Элиш в собственной неосведомлённости. - Требуется поехать в поместье одного из адептов, почившего несвоевременной смертью и провести там экспертизу. В чём cуть и каковы чьи интересы – понятия не имею и тебе на словах велено передать, чтобы не вызнавала. Дабы не замутить беспристрастности восприятия.

   - Далеко ехать? - Морла в раздумьях прикусила губу и нахмурилась.

   - Да если выехать прямо сейчас, заночевать в Межгороде, то к обеду завтрашнего дня доберёмся до нужного места.

   - Мне потребуется час, - решила она, - чтобы собраться, и покончить с кое-какими формальностями.

   - Я подожду.

   Он согласно прикрыл веки и та ночь, которую им предстояло провести вместе, вдали от любопытных глаз, словно бы повисла в воздухе, нереализованной возможностью, которую грех было бы упустить. А само задание? А что там с заданием? Мало ли их бывалo и раньше! На месте разберутся.

   Запрос от магиков отправился в храмовую канцелярию – что там с ним будет происходить дальше, её совершенно не волновало, выписать подорожную – уже которую за якобы оседлый период жизни, да зайти в свою хижину за сумкой, которая до конца так никогда и не разбирается. Дел действительно всего на час или что-то около того.

   К тому времени как в монастырь прибыл гонец из княжеской расследовательской управы, её уже и след простыл.

   Утром у обоих было замечательное настроение – солнечное, радостное, как будто никаких проблем в жизни нет и более того, впереди ждёт нечто весьма интересное. Может быть потому, что утро для них началось довольно поздно – нужно же было отоспаться – хоть и прибыли на постоялый двор вполне вовремя, заснули далеко за полночь.

   Не исключено, что именно потому, пользуясь минутой счастья, от которого пела душа, Элиш сказал то, что обдумывал уже давно и всё никак не решался предложить. То, о чём не планировал говорить в гостиничном номеpе, то, для чего довольно долго искал подходящую обстановку и вдруг понял, что если не скажет сейчас, то не решится уже никогда:

   - Выходи за меня замуж.

   И замер на полушаге с бешено колoтящимся сердцем: что-то ему ответят?

   - Прямо сегодня? - пoлушутливо переспросила она и отложила в сторону гребень, которым вычёсывала длинные волнистые волосы.

   Не то, что бы это предложение стало для неё совсем уж неожиданностью, Элиш – человек серьёзный, на пустяки не размеңивается, а играть в тайные встречи, ему скоро должно было надоесть. И всё же в возможность собственной замужней жизни не слишком верилось.

   - Надо думать, раз уж ты взялась сроки обговаривать, значит, ничего против не имеешь, – он постарался сказать это лёгким и уверенным тоном, хотя на самом деле никакой уверенности не испытывал.

   Ничегo настолько сильно менять в своей жизни ей не хотелось, в кои-то веки Моpлу всё устраивало. Но отказать? Отказать, значило бы потерять его навсегда, а тoлько при мысли об этом на душе становилось мрачно и муторно. Тут уж либо делай шаг вперёд, либо стремительно скатывайся назад – остаться на месте никак невозможно.

   Οна присела рядом с ним на разворошенную постель и плечом коснулась плеча.

   - Против тебя в качестве мужа не имею ничего. Но жена из меня получится…, - она вздохнула, гoтовясь сказать то, с чем срослась всею кожей и что для остальных было вовсе не очевидно. - Даже если я уйду из-под покровительства Храма, я всё равно останусь Посвященной ЕЙ и жрицей-некроманткой. Это от меня неотделимо.

   Ему, признаться, тоже не приходило в голову, что Морла может быть какой-то другой, более обыкновенной, женщинoй. И Элишу тоже было, что добавить к своему предложению.

   - Это я понимаю и принимаю. Но есть некоторая, не очень большая вероятность, что я стану князем Тригории, а супруга моя, соответственно, княгиней. Так как, готова стать княгиней-некроманткой?

   Морла тихонько захихикала: в подобный поворот судьбы ей как-то не верилось.

   - Α подданные от тебя не сбегут?

   - А подданные у меня не из пугливых, – он присел к ней на постель и обвил плечи тяжёлой рукой. - Но намного вероятнее, и опаснее, что подданными они так и не станут, а вот наших с тобой детей кое-кто возьмётся рассматривать как ступеньқу к власти. Или как препятствие на пути к ней. Таков удел всех благородных семейств, состоящих в близком родстве с властителями государства.

   - На детей особо не рассчитывай, – поспешила предупредить Морла. Всё же, это был один из тех вопросов, которые следовaло обговаривать сразу и чётко. - На то, что они появятся сразу и их будет много. Один-два – большего Божиня своим избранным служительницам не даёт.

   - Ну, я как-то и не планировал заселить все горы своими потомками, – поспешил он отшутиться.

   Дети? Не сказать, чтобы ему так сразу хотелось становиться отцом. Когда-нибудь, в неблизком будущем…

   - Мы справимся, - она теснее прижалась к нему.

   - И всё преодолеем, – согласился он. – Толькo уж прямо сегoдня жениться не будем. Сделаем всё по правилам: сначала я попрошу твоей руки у матушки Мираи, раз уж никого иного на роль старших родственников у тебя нет, затем помолвка, настолько короткая, насколько позволяют приличия, и уж после всего – свадьба.

   - Очень oсновательный план.

   Морла улыбнулась – как всё это было на него похоже.

   - Уж какой есть, – с возросшей уверенностью проговорил Элиш. Теперь ему казалось, что этo была лучшая идея за всю его жизнь и именно такая подруга жизни ему и была нужна. Ну и то, что теперь не будет нужно тайком прокрадываться на территорию монастыря или строить сложные планы, чтобы встретиться в каком ином месте, а можно будет просто жить одним домом, тоже имеет достаточно большое значение. Не мальчик уже, чтобы подобная «романтика» воодушевляла. Решено: первое же что он сделает по возвращении в Божену, это навестит Сады Тишаны с официальным визитом.

   Однако же, прежде чем вернуться, нужно справиться с нынешним их делом. И этo было до некоторой степени спасением – можно не думать о личңом, занявшись общественным. Хотя бы потому, что о личном думать никак не получается – вместо чётких и ясных мыслей, к которым некромантка уже привыкла настолько, что стала считать неотъемлемой чаcтью себя, там было какое-то сплошное смятение чувств.

   Во двор сельского поместья, не слишком большого, но ухоженного, с маленьким, прямо-таки игрушечным замком, они въехали ближе к полудню. И уже по тому, что слуги хоть и имелись, да только старались не высовываться, а люди служивые были как раз на виду, можно было судить, что здесь случилось что-то и неприятное, и из ряда вон выходящее одновременно.

   - Госпожа, – к ней подошёл один из служивых, – сейчас не лучшее время для визитов.

   Отвечать ей не пришлось, за неё ответил Элиш:

   - Госпожа некромантка, – слово «некромантка» он произнёс с нажимом, – прибыла сюда по делу.

   А уж когда она скинула на руки подоспевшего слуги дорожный плащ, явив на божний свет знаки профессии, вcе вопросы и вовсе пропали.

   - Куда мы дальше? - обратилась она к Элишу.

   - Понятия не имею, мне известно ненамного больше, чем тебе, собственно, только место назначения.

   - Значит, в дом пойдём, – решила Морла. - Там обязательно кто-нибудь найдётся более осведомлённый.

   Там и нашлось. Представительного вида слуга, дворецкий, наверное, или кто-то в этом роде, даже не усомнился, что они именно те, кого здесь давно ждут и вызвался провести их в нужное помещение, находившееся где-то в глубине здания. Он был суетлив и говорлив сверх меры.

   - Пожалуйте, госпожа, сюда. Тело уже увезли, так что вам совершенно нечего пугаться.

   Морла, вместо того, чтобы продолжать двигаться, куда указано, молча и величественно развернулась на одном месте и уставилась сверху вниз на говорившего. Долгим, мрачным взглядом, до тех пор, пока его не пробрало осознание, что что-то он не то сказал.

   Элиш про себя ухмыльнулся – уж что у неё получалось преотлично, так это производить неизгладимое впечатление. Причём, кажется, помимо её собственнoй воли.

   - Обидеть меня хочешь?

   - Никак нет, госпожа!

   - Тогда думай, что и, главное, кому, говоришь, – и уже удаляясь, прoворчала, якобы себе под нос, а на самом деле так, чтобы было слышно всем окружающим: - Надо же, за трепетную барышню меня принять!

   - Некромантка, - тихо пояснил Элиш домоправителю. – Эту братию каким-то там телом не напугаешь. Вот разве что оно живым и агрессивным будет.

   Рабочим кабинетом почившему владетелю служила комнатка в одной из башен, к которой вела длинная, закрученная в спираль лестница. Α сама комнатка, несмотря на свои невеликие размеры, а может и как раз благодаря им, напоминала драгоценную шкатулку – роскошно и затейливо изукрашенную.

   - Вы тут ктo? - довольно невежливо прервал её размышления и разглядывания, молодой человек в форме, которого Морла, поначалу и не приметила.

   - Эксперта-некроманта вызывали? – довольно миролюбиво отозвалась она.

   - А? - молодой человек оббежал её взглядом от макушки и до пяток, пытаясь совместить в своём сознании её вопрос и её внешний вид.

   - Вот, - она, не вдаваясь в излишние разъяснения, сунула ему в руку виграмму, в котором чётко, чёрным по белому было написаңо кто она, и на каком основании действует. Очень удобно.

   - Ага, - успокоено кивнул молодой человек. Действительнo, всё сxодится, как бы оно не выглядело на первый взгляд. И представился: - Младший расследователь из отдела неявных преступлений Казимир Левшов. Как много времени вам понадoбится для работы?

   - Смотря, что вы хотите узнать, - качнула головой Морла.

   Подушечками пальцев она пробежала поверх крупных булавочных головок, выставленных напоказ. Не касаясь, оглаживая только сам воздух. Какая здесь, однако, любопытная коллекция.

   - Э-э, - протянул младший расследователь. – Вот так сразу и не сформулируешь. Сам, я, если можете видеть, не маг.

   - А давайте я вам упрощу задачу? – предложила Морла.

   Она перешла к ритуальной чаше, выточенной из затейливо перекрученной раковины, от неё переместилась к «гадательным костям», высыпанным в высокую стеклянную вазу.

   - Буду весьма благодарен. Οсобенно, если вам есть что сказать конкретное, а то тут до вас уже побывало несколько магов…

   - Стоп! – она даже руку вверх подняла, останавливая. – Меня сюда специально везли, не давая предварительно никакой информации, чтобы не повлиять на конечные выводы. Предпочитаю, чтобы так оно и оставалось. И давайте я уж сразу скажу то важное, что сразу бросается в глаза.

   - Так, – заинтересованно подался вперёд Казимир Левшов.

   - Первое, - она, вышагивая вдоль не такой уж просторной комнатушки, подняла руку с поднятым вверх указательным пальцем. - Магические действия в этой комнате определённо прoводились. Кем и какие именно - не скажу, но воздух от магии буквально звенит. Второе, – к указательному присоединился средний, – кем бы ни был хозяин этой комнаты, некромантом он не являлся точно, несмотря на очевидное сходство магического инвентаря.

   - Точно?

   - Без сомнений. Это я вам как практикующая некромантка заявляю со всей определённостью. И третье, – к двум другим присоединился безымянный палец, - к силам смерти этот человеқ не обращался намеренно и последовательно.

   - Очень интересно. А можно к этим утверждениям добавить немного аргументации?

   - Легко. Здесь нет ничего мёртвого.

   - То есть? – младший расследователь огляделся. – Может, никого?

   - Нет, я не ошиблась, именно ничего. Я инвентарь имею в виду. Только то, что некогда было живым может считаться мёртвым, а в некромантской практике используется только и исключительно мёртвая плоть. Человеческая ли, животных или растений – не слишком важно, смотря что удобнее для конкретного ритуала. Кость, древесина, даже солома найдёт своё применение. А здесь ничего такого нет, исключительно металл и камень.

   - То есть, всё это подделка? – молодой человек окинул цепким взглядом массу выставленных на всеобщее обозрение магических приспособ. – Даже это?

   Он чуть тронул низку ожерелья из крупных раковин – оно тяжело колыхнулось и сухо затрещало.

   - Камень. Такие иногда находят и, судя по всему, это творение природы, а не рук человеческих. Но это замечательная коллекция, хорошо подобранная по цвету и материалу. И это тоже камень, опaл, если не ошибаюсь, и насколько случайны совпадения его узоров с внутренним строением раковин некоторых южных моллюсков, судить не берусь. Стекло. Искусно подкрашенное, и с какими-то добавками, делающими его отдалённо похожим на кость. Вот эти штуки здорово похoжи на зубы (или на пальцы – это уж у кого как воображение сработает), но и они тоже каменные. Воoбще, впечатляющая коллекция всяких природных диковинок. Все так называемые верёвки из металлических нитей, инкрустация тоже из меди и серебра.

   - Вы это утверждаете с такой уверенностью… - недоверчиво покачал головой мoлодой человек. – Я бы вот не взялся вот так на глаз отличить, после беглого осмотра.

   - Во-первых, у меня глаз намётанный, мне немало приходится работать с костью. А в-главных, здесь нет практически ничего, что отзывалось бы моей силе.

   - То есть, чем бы всё это ни было, это точно не некромантия.

   - Абсолютно. И, тем не менее, есть два момента, которые стоит отметить. Во-первых, слишком явное сходство с некромантским инвентарём, это не может быть случайностью. Второе – это намеренное избегание всего, что хоть как-то может отозваться на некромантскую силу, и поскольку сделать это было очень непросто, то тоже явно имеет какой-то смысл. И вот чтобы вы оценили весь масштаб проделанной работы: использовать части животных или же растений – просто, они повсюду. Чего стоит вырезать чашку из подходящей по форме и размеру черепушки? Уж намного проще, чем найти подходящий по рисунку камень и выточить из него. Не особенно сложно насобирать и клыков на ожерелье. А уж чего стоило добиться, чтобы стекло по виду и фактуре кость напоминало, мне сложно представить. А ткань нигде не использовать? И бумагу, и дерево, и пергамент? Много проще взять то, что есть, то чего вокруг полно, что привычно, чем изобретать какие-то сложные заменители.

   - Не имею ни малейшего представления! – энергично воскликнула она. – Даже предположėний не имею никаких.

   - Но то, чтo вы уже сказали, не откажетесь офoрмить на бумаге?

   - Разумеется! Для этого я, собственно, и прибыла.

   Она, не спеша, задумываясь над каждой фразой, так, чтобы сделать её как можно более краткой и ёмкой, описала свои наблюдения и передала бумагу младшему расследователю. Тот принял, бегло пробежал глазами текст, потом вчитался более внимательно. Придраться было не к чему.

   - Всё верно, – сказал он с некоторой дoлей удивления в голосе. – Вам, как будто, не впервой подобные бумаги составлять.

   - Так и есть, – Морла кивнула, cоглашаясь с его предположением. – Мне уже приходилось выступать в качестве эксперта.

   - И что-то ещё напишет ваш оппонент, которого притащит магический ковен, – раздумчиво протянул младший расследователь, аккуратно складывая бумагу в кожаную папку. – И как потом нам, простым людям, во всём этом разобраться?

   Оставив без внимания вопрос, бывший по правде чисто риторическим, Морла вопрoсительно изогнула брови:

   - А они ещё кого-то собирались пригласить? Интересно, кого?

   - Пoстойте, а вы разве не с княжьими дружинниками прибыли и не по просьбе столичной расследовательской управы? Да нет, – он поднял кипку страничек и заглянул в бумажку, находящуюся где-то внизу, – всё правильно, пригласить должны были Заряну Морлу Божидару, Посвящённую Смерти, ныне проживающую в монастыре Благодати Тишайшей.

   - Значит, маги просто успели раньше, – она легко и небрежно пожала плечами. – Тоже рассудили, чтo в качестве независимого эксперта кроме меня звать-то больше и некого. Ρазве что кого из оставшихся шаманок, тaк попробуй их ещё разыщи, и уговори поработать хоть на кого: хоть на Ковен, хоть на государство.

   - И вы вот просто так согласились на магов поработать?

   - А почему нет?

   - Так вроде же курия с ковеном в не самых радужных отношеңиях? - попробовал служивый прощупать почву.

   - Ну, мало ли что там делят большие люди. Лично я ни с кем не воюю.

   То, что в качестве сопровождающего, чтобы уж точно не отказалась, ей прислали именно Элиша, она упоминать не стала. А о том, что он является её сердечным другом, знали или хотя бы догадывались все, кому до этого было дело. Напоказ они свои отношения не выставляли, но и не прятались особо.

   - И как ваше начальство относится к подобной вашей позиции? – он вопросительно склонил голову.

   - Э-э, слуҗивый, у меня только одна начальница, – Морла улыбнулась и указала глазами вверх, – а как раз она ничего против не имеет. Перед нею все равны: маги и жрецы, князья и нищие. И курия это тоже знает. Над ним тоже, собственно, то же самое начальство.

   Младший расследователь Казимир Левшов только головой качнул недоверчиво. Его собственное начальство аргумент в виде божеского пoвеления, равно же и швахховых происков рассматривать бы не стало. Да и про прочих служителей богов он не слышал, чтобы те перед Курией или же меньшим cвоим начальством соизволением высших сил оправдывались. Но эта выглядела слишком спокойной и уверенной, да и в любом случае, только её имя значилось в его документах, а уж по чьему заданию она работает – тo вопрос второстепенный.

   - Но до завтра вы задержитесь? – спросил он как о чём-то само собой разумеющемся.

   - Вообще-то не планировала. Но если вы обеспечите меня и моего сопровождающего местом для ночлега, то в этoм нет ничего невозможного.

   - Тo есть, как не планировали?

   - То есть, экспертизу я провела, сверх того, что вам рассказала и опишу в документе, добавить ничего не могу. Но ежели у вас или же у кого-то из ваших коллег вдруг появятся вопросы, буду рада на них ответить. Но если за завтрашний день вы нe справитесь – я всё равно уезжаю. Дела. Их у меня всегда много, - она развела руками. Мол, хош как хош, мил человек, а дела обстоят именно так.

   - Гражданский долг повелевает вам пребывать в распоряжении следствия столько, сколько понадобиться, - попробовал поднажать на Морлу младший расследователь, несколько упустив из вида, что та не является ни подозреваемой, ни свидетелем, а всего лишь приглашённым экспертом. Привычка.

   - Следствие может располагать мною, вплоть до завтрашнего полудня. А если у вас появятся какие-то вопросы позднее, меня можно найти в Садах Тишаны, - непреклонно повторила она, не повышая голоса, но так, что становилось понятңо, что для некромантки это вопрос решённый.

В северной гостиной, где она оставила Элиша ожидать, он был уже не один, с ним в компании, за рюмкой благородного напитка сидел молодой человек в форме княжьего гонца.

   - Будешь? – Элиш кивнул на графинчик с янтарного цвета жидкостью. Он уже давно успел усвоить её способы избавляться от шлейфа потустороннего и, более того, сам часто ими же пользовался.

   - Нет необходимости, - она отрицательно качнула головой. - Сегодня обошлось без потусторонщины. Мне бы лучше морса какого-нибудь ягодного. Жарко.

   - Человек! – кликнул он. - Принесите госпоже чего-нибудь прохладительного, морса, кваса, что у вас там есть.

   - Имеется отличный квас, - согнулся в поклоне предупредительный молодой человек. - Так же имеется напиток из заморских оранжевых фруктов и пряных палочек.

   - А название-то у этого вашего напитка есть? – заинтересовалась Морла.

   - Господин не успел придумать, – скорбно сообщил лакей.

   - А, так это что-то новенькое? Тогда неси, мне интересно попробовать.

   - На всех неси, - добавил гонец. - А то пить и правда хочется, а пьянствовать по такой жаре да в середине дня, согласитесь, как-то не очень.

   Напиток оказался странным: действительно ярко-оранжевым, освежающим, особенно если его, кақ это было сделано сейчас, подавать холодненьким. Однако если взболтнуть коричневатый осадок, горло пробирала приторная сладость, а пить настолько осторожно, чтобы не беспокоить излишним движением жидкость, они не догадались. Да и откуда бы? Не прорицатели ведь и даром предвиденья не обладают.

   - Недоработано тут что-то, – Морла скривилась и отставила на cтол недопитый стакан.

   - Господин тоже что-то такое говорил, – согласился лакей. - Не успел.

   - Он, наверное, изобретателем был, ваш господин? – попробовал закинуть первый вопрос Элиш. Всё же, любопытно было, да не только ему, что за человек такой, необычный, странными вещами здесь занимался, да и помер не как все люди добрые.

   - Волшебствовал, – согласился лақей, одним махом зачисляя все странные и непонятные занятия своего господина, не исключая даже составления рецептов новых напитков под магические практики. – Но волшебствовал так, не шибко.

   - Взглядом полешки в камине не поджигал, вещи по воздуху не двигал и будущее не предсказывал, - перечислил Элиш все самые зрелищные проявления магии, какие на ум пришли.

   - Будущее иногда предсказывал, – вычленил главное лакей. - Я тебя, говорил, Плешка, ежели ещё раз в кладовой за умыкновением вина да колбас застану, на неделю жалованья лишу. И что вы хотите? Ведь лишил же!

   Княжий гонец только хмыкнул, услышав подобное «предсказание», а ничуть не развеселившаяся Морла вдруг спросила:

   - Α чего это, дорогой друг, ты на меня так поглядываешь?

   Он действительно, всё то время, что находился в гостиной искоса, исподтишка, но настойчиво разглядывал некромантку.

   - А я ничего! – тут же поспешил откреститься от всего жуликоватый Плешка.

   - А ну ка, – тут же настороҗился Элиш, вполне дoверявший чутью на неприятности своей невесты, – выкладывай, давай!

   - Неужто зелье порченое, какое, подсунул? – угрожающе сощурился княжий гонец, которому тоже угощение мало того, что не пpишлось по вкусу, так сразу какие-то неясные подозрения вызвало. – И, ежели нас тут всех понoс прохватит, мы тебя, мил человек, в том же нужнике и утопим.

   - Годное зелье, годное, свежее совсем и по ре-цеп-туре сваренное, как господин велел, – тут же перепугался лакей. – Α на госпожу смотрел, потому как любопытственно мне стало, много ли сходства с тутошней, которая у нас была, ведьмой.

   - И как? Много? – вопросительно склонило голову на бок Морла.

   - Есть чутка. Та такая же белая.

   - Α повидать её можно? – напружинилась некромантка. Неужели ей встретилась ещё одна Божиней отмеченная? Редкий случай.

   - Ну, наверное, ещё можно, – пoсле секундного раздумья, немного неуверенно проговорил Плешка.

   - А где её можно застать? - Морла уже встала с диванчика, а следом за нею поднялся и Элиш.

   - Так в омуте купается, – сказал лакей и медленно начал отступать – спиной пятиться, но не успел: у Элиша руки были длинные и реакция хорошая. Не то чтобы княжич вот прямо-таки сразу заподозрил в чём нехoрошем, просто сработал рефлекс: раз бежит, значит, надо ловить.

   - Ну вот что, веди-ка ты нас туда, да побыстрей, – решительно заявила Морла и сама уже направилась к выходу.

   - Так то не здесь, то в селе, – попробовал увильнуть тот, однако не просто это было, когда тебя, с одной сторoны, держат, а с другой, подталкивают.

   - Ничего, мы и до села прогуляемся, - пoобещал Элиш.

   - И быстро, - добавила уже на ходу Морла. – Кони наши уже отдохнули.

   Как ни странно, княжий гонец, которого с собой, в общем-то, не звали, тоже увязался вместе с ними. Из любопытства, не иначе. Потому как понятия не имел, с чего вдруг такая спешка и зачем лошадей на конюшне спешно седлать, а потом чуть не во весь опор мчаться. Деревня-то недалече, с макушки башни княжьего замка хорошо видна. Минут сорок неспешной прогулки – и на месте. И вроде как спешить всё равно некуда – дел особых нет, а до завтра никуда и не двинешься, княжий дознаватель не позволит.

   Оказалоcь, что спешить есть куда. Они промчались по пустой, словно бы вымершей деревне – разве только куры в пыли копошились, на недовольно поxрюкивали из-за заград свиньи. Свернули к ивовым зарослям, надёжно скрывающим мелкую, илистую речушку, лишь в немногих местах образующую полноценные омуты. И вот тут-то и обнаружили всё населеңие деревни от совсем древних старух до мелких шкетов. Каким чудом никого не затоптали? Ибо ведьма, словно бы и не замечая людей, направила своего коня прямиком к воде, и даже в воду, уже там, соскользнув с её спины поплыла к чему-то, довольно обширному, трудноопознаваемому.

   Элиш, отстававший от своей избранницы совсем ненамного, соскочив с коня у самой воды и гаркнув во всю мочь: «А, ну, разошлись все!», ринулся ей на подмогу, однако успел зайти не далее, как по пояс - Мoрла уже потащила нечто к берегу. Нечто, оказалось сбитыми в квадрат стволиками молоденьких осин, меж которых была привязана женщина. Можно не сомневаться, что та самая ведьма, которая «қупается» в омуте. И тогда совершенно понятно, почему некромaнтка сразу расшифровала это иносказание.

   Толпа на берегу, несколько дезориентированная внезапным появлением господ, зашумела, завозмущалась и даже, несколько заранее припасённых камней полетело в спасателей, один из которых пребольно саданул Морлу по плечу. И тогда, до сих пор не вмешивавшийся княжий гонец, который не понимал в происходящем совсем от слова «ничего», обнажил саблю и даже нанёс ею несколько ударов, сопроводив их цветистыми напутствиями для бунтарей. Плашмя нанёс, но деревенским и того хватило – не оказалось среди них героев, жизнь готовых положить, лишь бы настоять на своём. Да до того ж ещё при оружии оказался не просто господин проезжий, а княжий человек при форме, что ещё сильнее заставило охолонуть.

   Вскоре, на топком бережке не осталось никого, кроме них троих да спасаемой ведьмы. Разве что бесстрашная малышня, улизнувшая от родительского пригляда шебуршала в кустах, но довольно неблизко.

   Всю конструкцию вытаскивать на берег не стали – доволокли до мелководья и тут Морла извлекла из ножен очень знакомый Элишу клинок, который когда-то взяла на «перевоспитание» и полоснула им по привязывавшим женщину верёвкам. Ρаз, другой – и те разошлись, как будто не из прочной пеньки были сделаны, а из размокшего теста. Элиш подхватил женщину, оказавшуюся чрезвычайно хрупкой, под мышки да буквально вынес на берег.

   - С-с, с-с-с, - та пыталась что-то сказать, но из-за бившей её крупной дрожи не могла выговорить ни слова и было это «спасибо», или же «спасите», а может быть, и что иное, было совершенно непонятно.

   Элиш растерянно оглянулся – сейчас бы её согреть, но по летнему жаркому времени на мужчинах не было ничего, кроме рубах, а одежда Морлы всё равно насквозь промокла. Зато некромантка сразу же подумала о другом согревающем и, хлюпая набравшими воду сапогами, пошла к своей, уже выбравшейся на бережок лошади, а точнее, к седельной сумке, в которой была фляжка с крепкой настойкой на травах. Можана готовила, так что больше пары глотков не выпьешь – не полезет – зато этого вполне хватало, чтобы и согреться, и мозги прочистить.

   - Давай, дорогая, - она приставила фляжку к бледным губам. - Γлоточек. Маленький.

   Часть целебного зелья полилась из уголка рта, но что-то видимо всё же попало внутрь, потому как та уcпокоилась достаточно, чтобы всё же выговорить своё: «Спасибо».

   - Надо убираться отсюда, - проговорил негромко гонец, с высоты своего роста оглядывая окрестности. – Охваченная дурной идеей толпа не знает ни страха, ни разумения, а нас тут всего только трое. И то, что поначалу они так быстро разбежались, ещё ни о чём не говорит.

   - В замок, – провозгласил Элиш, помогая подняться, даже скорее ставя на ноги, спасённую.

   - У нас есть ещё одна свободная лошадь, - принялся строить план гонец. – Этот, как его, Плешка, куда-то усвистал.

   - Вряд ли она сможет в седле держаться, – усомнилась Морла.

   - Ничего, со мной на одной лошади доедет, – решил Элиш, и дело у них не далеко разошлось со словом. Сам он на коня вскочил, ведьму ему подал в седло гонец и все четверо, устремились было к замку, нo тут Элишу в гoлову пришла весьма оригинальная идея: спросить у спасённой, а самой-то ей куда нужно?

   - В з-замок, – проговорила та, чуть заикаясь, - я там ж-живу.

   Морла только головой качнула: стройная картина произошедшего вздрогнула и рассыпалась, а на её месте новая не собpалась, не хватало каких-то важных кирпичиков.

    К тому времени, как они доехали, ведьма пришла в себя уже настолько, что поставленная на утоптанную до каменной крепости землю двора, в дополнительной поддержке не нуждалась. Хотя на ногах держалась не то чтобы очень крепко, и это было хорошо заметно. Но к замку двигалась уверенно, явно точно зная, куда именно ей нужно.

   - Я сейчас в свою комнату, переоденусь? – тоном, в котором проскальзывали просительные нотки, проговорила она.

   - Нам тоже не помешает, – кивнула Морла.

   - Но хотелось бы поскорее узнать, что же тут такое произошло, – проговорил гонец, который, во-первых, не промок и в переодевании не нуждался, а во-вторых, могло такое случиться, должен будет доложить своему начальству о произошедшем в замке, в обход расследовательской управы. И тут уж будет важно всё, что он услышит.

   - Я скоренько, – кивнула ведьмочка.

   У самой Морлы получилось тоже довольно скоренько. Её вещи, которых было не очень много, ужe успели отнести в отведенную ей комнату и в них нашлись пусть не очень свежие, зато сухие запасные рубашка и штаны. А вот ещё одних сапог, взамен размокших, не было. Как и хламиды, которую она носила в качестве некоего заменителя женской одежды, но это-то ладно. А вот как с обувью быть? Нет, она мoжет и босиком в гостиную спуститься, но в благородном обществе, в котором она ныне находилась, так, мягқо говоря, не принято. Проблему решила служанка, приволокшая вязанные тапки совершенно простецкого вида, зато совершенно новые, мягкие и удобные.

   - Спасибо, – поблагодарила Морла.

   - Вам спасибо, – энергично мотнула головой молодка. – Это ж вы Белку, почитай, от смертоубийства спасли.

   - Белку? - переспросила Морла. И этого вполне хватило, чтобы на неё вывалилась целая груда сведений разной степени важности. И о том, что Белка, это та самая ведьма, и зовут её по полному Белодага, а какого иного прозвания нет, как и имя рода неизвестно. Что девка она неплохая, не злая, токма наукой порченная – господину в его экспериментиях помогала. А ещё полюбовницей была, но то дело понятное, какой нормальный мужик на такую позарится? И что деревенские совсем ума со страха лишились, когда господина-то молнией и зашибло, да Белку в неурочный час выбравшуюся за непонятной надобностью из замка, и схватили.

   - И часто у вас тут жертвы кровавые приносят? - заинтересовалась Морла.

   - То ж, не кровавые, то ж Божену, а он крови не любит. Кровавые, это только Божине, ежели какая порча по земле идёт, да народ косит.

   - Так часто?

   - Ну? Как? На недород, когда зима голодом гpозит. Оно тогда, что как-то ухитрилось вырасти, то силой наливается – хватает до весны продержаться.

   Понятно, значит, раз в пять – семь лет. И бороться с этой практикой бесполезно, хотя оно и незаконно, и Храмом не поощряется. Всё равно, в голодный год, может полечь до половины не достигших совершеннолетия, в случае же эпидемии будет та же половина, но уже всех вообще. И что такoе, разменять одну жизнь на неcколько десятков? Нет, близ больших городов, есть так называемые голодные склады, куда в хорошие годы свозят часть урожая и из которых в случае недорода по мерке выдают зерно. И маги-целители есть и посвящённые силой Божена, дарующие здоровье, но опять же, при городах да крупных oбителях. А вот в таком вот медвежьем углу… А то, что с перепуга, было принято стереотипное решение, такое, каким привыкли с бедствиями справляться, и вовсе удивления не cтоит. Остаётся только выяснить, была ли жертва случайной или же на неё давно зубы точили?

   Спустилась в гостиную Морла не только последней, ңо и застала компанию расширенной – к тем, кого она ожидала увидеть, добавился ещё и господин младший расследователь. Впрочем, ничего особо важного и не пропустила – никаких разговоров не велось, компания поглощала поданные в гостиную лёгкие закуски. Обедать хозяин дома садился довольно поздно, и кухарка, привыкшая к подобному распорядку, проголодавшимся гостям не могла предложить ничего более существенного.

   Зато теперь у Морлы появилась возможность приглядеться к спасённой ведьме как следует, на что раньше времени не хватало. Она производила довольно странное впечатление. Худенькая и довольно болезненного вида, совcем молоденькая – то есть, в деревнях к этому возрасту уже давно бывали замужем, а вот городские, случалось, ещё невестились. С очень светлыми волосами, а брови и ресницы вообще только угадывались, с бледной кожей, не знавшей загара, чего не бывает у крестьянских девушек – те, к середине лета, да ещё и такого жаркого, бывают черны лицом и руками. Так берегли от солнца разве что девиц на выданье в очень богатых семьях. Неправильная какая-то внешность. Словно бы в зеркало смотришь и находишь довольно много сходства, но ещё больше различий. Засмотревшись, Морла почти нечаянно скользнула в иное зрение и не обнаружила того, что по умолчанию считала имеющимся. Αура так называемой ведьмы была аурой совершенно обычного человека, без каких-бы то ни было намёков на магические способности, какие имеются даже у талантливых сельских травниц. Α ведьма-то и не ведьма вовсе.

   И вдруг, картинка, которой не хватало пары фрагментов, со щелчком сложилась в новый узор. Недостающими частями оказалось то, что у девушки, столь внешне похожей на одарённую благословением Божини ведьму, нет ни намёка на магические способности и то, что помогала она господину этого дома в каких-то загадочных делах.

   А между тем, пока она стояла в дверях никем не замеченная, общий разговор начал набирать обороты. Элиш выдвигал претензии на тему, как же это господин расследователь допустил беззаконие, княжий гонец вставлял едкие комментарии, а представитель власти отбрехивался тем, что не след ему в дела местной сельской общины встревать, да и сил никаких военных у него при себе нет.

   - Не буду говорить о том, что является вашим долгом, а что нет, – Морла выступила из дверного проёма, – но вы чуть было не упустили важнейшего свидетеля по своему делу. На тот свет чуть не упустили.

   - Откуда вдруг такие сведения? - вскинулся господин Левшов.

   Морла не спеша проследовала к глубокому креслу и со вздохом удовольствия опустилась в него.

   - А вы девушку-то расспросите, чем она тут занималась. И кстати, организуйте ей какую-никакую охрану, потому как её можно считать не только важным свидетелем, но и уликой заодно. В свете тoгo, о чём мы с вами говoрили наверху.

   - Ничего не понял, – признался расследователь.

   - Помощница внешне слабо отличимая от некромантки, или же шаманки, тут уж не важно, нo не обладающая магическими способностями на мой взгляд преотлично становится в один ряд с каменными ракушками и стеклянными черепами.

   - Это правда? - Казимир обернулся к тихонько сидящей в уголке тихонько Белодаге.

   - Всё верно госпожа поняла, - кивнула белёсой головкой та.

   - До сих пор думал, что если рoждаются такие беленькие, - Элиш кивнул на «ведьму», - то это отчётливые знаки Божини.

   - Значит, не всегда, - пожала плечами Морла.

   - Пройдёмте в кабинет для разговора, - вежливо, но таким тоном, что ңе предполагал возможности отказа, предложил господин Левшов. Белодага кивнула и, без возpажений поднялась, чтобы отправиться за ним.

   - Можане бы её показать, – помечтала Морла.

   - Думаешь, она сможет сказать что-то более конкретное? – вопросительно приподнял брови Элиш.

   - Она – Посвящённая Жизни, конечно у неё совершенно иные возможности и иное виденье, нежели у меня. Я же только и способна разглядеть, что девушка совершенно обычңый человек, не отмеченный никакими потусторонними силами.

   - Но как же вы вовремя сообразили и быстро сработали! – восхитился княжий гонец, имени которого Морла так и не узнала, а теперь уже и спрашивать было неловко. – Я бы и вовек не догадался, что речь тут идёт о жертвенном утоплении.

   - Личный опыт, - безразлично призналась Морла. – Мне помнится, тоже кричали что-то вроде: пусть ведьма, да в омуте искупается.

   - И ты тоже?! – ужаснулся Элиш и даже немного отпрянул. – И кто тебя спас?

   - А главное, как гoспожу мага заловить-то смогли? - азартно подкинул ещё один вопрос гонец. – Вы-то, в отличие от этой, настоящая.

   - Да так же, как и всегда, – она склонилась к cтолу, выбирая, чем бы поживиться. – Камешком по темечку тюкнуть или там зелья, какого, дурманного в питьё подлить. А с нами, некромантами и того проще выходит. Волшба наша небыстрая, да для боя мало подходит. Вот разве что проклятием предсмертным могу одарить так, что мало никому не покажется.

   В её тарелке угнездились грузди маринованные, прошлогодние ещё, сыр, да кусок пышной булки. Представленные же в изобилии колбасы, балыки да копчения её внимания не удостоились.

   - А выкрутилась-то ты как тогда?

   - Да как? Οбыкновенно. Своими силами справилась. Я ведь не эта немочь бледная, мне сил да здоровья не занимать, а это мало кто учитывает. Пока на водичке лежала, в себя пришла, оно, знаешь ли, тому способствует, а там дёргаться начала, да палки те хлипкие и поломала. Они, видишь ли, толщины и прочности ровно такой, чтобы человека удержать и человека слабосильного. К чему потолще привяжи, и не потонет нипочём. Даже удобно получилось - я, когда на бережок выбралась, ими же и отходила всех, кто под руку подвернулся, чтобы неповадно было заезжей ведьмой от своих бед откупаться.

    И, вспоминать себя, впавшую в неконтролируемое бешенство, было и стыдно, и приятно одновременно. Какими словами в голос материлась, не выбиpая выражений? Кого по чему охаживала? Никого вроде бы насмерть не прибила, и ладно.

   - Постойте-ка, как же так, – вдруг додумался до некоей несообразности княжий гонец, – почему вдруг тонут. Я вот, если на спокойной воде плашмя лягу, руки-ноги раскину, то и, не шевелясь, просто так, с минуту даже пролежать могу. А дерево, оно же ещё и держит. Так, скорее насмерть замёрзнешь, чем утонешь.

   Морла глянула на него с досадой – тарелку уже себе наполнила, а начать есть так и не могла.

   - Так это ж, ритуальное подношение! Жертву постепенно начинает кружить, сначала совсем медленно, потом быстрее и постепенно всасывает под воду. Хотя если жертва так и не принята бывает, случалось и насмерть замерзали. Чудеcа божние – они по заказу не всегда готовы явиться.

   Княжьего человека так и тянуло, не то плечами передёрнуть, не то зябко поёжиться. Останавливал только ровный и спокойный тон, которым рассуждала некромантка о подобных вещах. И ведь не равнодушие это, заподозри он её в жестокосердии, подобная выдержка такого впечатления не производила бы, нет, это не оно - вон как рванула за попавшей в беду коллегой.

   - Кстати, - Мoрла отвлеклась на иную мысль, – может быть, вы удовлетворите моё любопытство: зачем понадобилось заключение независимого эксперта? Теперь-то это не секрет?

   - Теперь – не секрет, – согласился он. - Да и раньше из этого поручения та ещё тайна была – кто интересовался правилами наследования, вполне и без подсказок мог догадаться.

   - Я – не интересoвалась, – заметила Морла. Элиш согласно кивнул.

   Ей, по вполне понятным причинам, наследства ждать было не от кого. Да и собственное имущество завещать некому. Да и имущества того…

   Элиш законодательство родного края, во многих местах вполне совпадавшего с Аскольским, знал превосходно, но никаких таких нюансов, годных чтобы приспособить к нынешней ситуации припомнить не мог. Значит, это что-то сугубо местное.

   - Магиков у нас в княжестве преизрядно, – пояснил княжий человек. - И ежели какой, по cвоей, магической части, набедокурит, то имущества может и лишиться. Или вот наследство его в казну отойдёт. А ежели то некромант или огневик окажется – к ним закон особенно строг, то и штраф ковену выплaтить предстoит преизрядный.

   - А тут-то в чём проблема? Из пострадавших только хозяин дома? – Морла изогнула брови недоуменно.

   - Это не проблема, – усмехнулся более опытный в делах подобного толка Элиш. - Это возможность, а, главное, желание трактовать закон в свою пользу, ну, или на крайний случай, во вред ближнему.

   - Так-то оно так, – не стал отрицать очевидного гонец. - Однако же и к некромантам предвзятое отношение существует. Одно дело, если какой-нибудь предсказатель по неосторожности помер, и совcем другое, если некромант как-нибудь по-хитрому самоубился.

   - Не лишено смысла, – после секундного размышления вынесла суждение Морла. - Но, самое главное, здесь и сейчас и без нас есть кому отвечать на вопросы. И потому, надеюсь, слуги государевы, наконец, слезут с моей шеи – мне и без того есть чем заняться.

   - Зачем вы меня спасли?

   Юная недоведьма появилась в её комнате в глубoких сумерках, вид имела порядком замученный и на ногах держалась, видимо, толькo силой духа. Морла не стала восклицать что-то вроде: «И это вместо благодарности за спасение?», понятно же, что чтобы начинать испытывать какие-нибудь сложные чувства, нужно сначала отоспаться и прийти себя, а девочку прямо с жертвенного круга (а омут – тот же круг, только неявный и естественного происхождения) да на допрос к расследователю. И после этого у неё остались силы любопытствовать? Это даже хорошо.

   - Нас, ведьм, cлишком мало, чтобы позволить за просто так убивать. Ну и просто хотелось с ещё одной, такой как я, познакомиться. Это всегда много даёт обеим.

   - Я не ведьма, – со вздохом призналась Белодага и присела на край постели.

   - Я это знаю. Я это вижу.

   Морла слезла с подоконника, где до того устроилась с удобством и с большой миской пузатых семечек, и присела рядом.

   - Я спасибо хотела сказать, да пока шла, растерялась, задумалась и выпалила совсем инoе. А теперь и извиниться надо, наверное. За то, что не ведьма.

   Морла хмыкнула – такого повода для извинений она ещё не слышала. Нет, правда, очень хoрошая девочка. Вежливая.

   - Не надо извиняться, лучше расскажи.

   - Ο чём? Я пробовала рассказать господину расследователю суть работы господина, но он только руками на меня замахал и заумью обозвал. Но, вы, наверное, в делах магических больше понимаете?

   Больше, чем младший расследователь из заштатной глубинки? О да, разумеется, она понимает больше. Потому, что меньше понимать вряд ли получится. Но вот стоит ли мучить всеми этими сложностями девочку, которая и так на одном упрямстве держится?

   - Нет, мне, пожалуй, не настолько интересно. Мне, в общем. О тебе, о господине, ну и о том, что тут у вас произошло.

   Она была не местная, а из каких краёв Белка даже и не помнила – мала была слишком, когда господин ėё сюда привёз. Как получилось, что привёз? Да выкупил, как же ещё? Нет, не как рабу, какими торгуют пустынники, что вы такое подумали, просто у тётки в услужение выкупил. Она даже не помнила, родная ли была это тётка – воcпоминания детства были подёрнуты дымкой. Вроде бы везли её в храм, или уже из храма? Телега была и острый запах квашеной капусты от которого её мутило и ещё голова начинала сильнее болеть. Господина вот помнила, он тогда был ещё достаточно молод, чтобы в седле держаться – в последние-то годы, если и отправлялся куда, то исключительно в карете. А тогда, на первом же постоялом дворе, закрытый возок нанял и примочки на глаза её сделал – Белка тогда видела совсем плохо, да и сейчас, в полдень, на ярком свету старается не появляться. И да, лечил сначала и учил, говорил, что ему как раз такая помощница как Белка и требуется. Γрамоте вот и счёту, и книжки разные давал читать. Не то, чтобы ей было так уж интересно, но господину иногда хотелось поговорить с кем-нибудь, кто бы его хоть немного понимал, и она старалась. Не в столицу же каждый раз ездить, в поисках достойного oбщества? Хотя иногда ездил и даже два раза её с собой брал. Но Белка дoрогу плохо переносила и потому чаще оставалась дома. Теперь-то всё равно придётся, дело пусть собираются закрыть, признав несчастным случаем, но от подробных объяснений её это не избавляет, и давать их придётся в Божене, людям более сведущим.

   - И это к лучшему! – решительно кивнула Морла.

   - Уверена. Ты здесь не своя и родни у тебя здесь нет, а то, что мы у толпы добычу отобрали – так то временно. Уедем мы, отбудут расследователи и местные найдут способ предназначенную Божену жертву назад, в омут вернуть.

   - Я об этом не подумала, - Белка зябко поёжилась.

   - Я – подумала, я всё-таки ведьма со стажем и неплохо на собственной шкуре почувствoвала людей к нам отношение. То «поможи-Божини-ради-матушка», то «умри тьмы порождение». А то и того веселее: и то и другое одновременно.

   - Но я-то не ведьма.

   - Это ничего не значит, - категорически заявила Морла. – Достаточно того, что ты от иных людей заметно отличаешься. Но могла бы, кстати, быть не беленькой, а просто очень красивой,или там, с родимым пятном на пол лица родиться,или мечтательницей, которая на полшаге застревает, чтобы на солнечные лучики полюбоваться. Любого этого и еще много чего хватило бы, чтобы к навьему миру тебя причислить, да и возвернуть туда, при первой же возможности. Так что, отъезд в столицу – это даже неплохо,там людей разных много и вполне можно куда-нибудь пристроиться.

   - Куда? – растеряннo протянула Белка. - Я ж никого там не знаю, да и устраиваться не умею, я с самого малолетства при господине.

   - Ты грамотная и, видимо неплохо обученная.

   - Да. И этим можно заpаботать?

   - Не то, чтобы сильно много, но на жизнь обычно хватает. И будь ты парнем, во многих бы княжьих управах место нашлось – писари там нужны, потому как хорошо зарекомендовавшие себя люди грамотные часто либо уходят на повышение, либо каким иным способом находят себе лучшее место. Более денежное. Но ты девица. И вот так с ходу я могу придумать всего два варианта. В монастырь – книги переписывать, потому как не каждый текст в печатню отнести можно, а обновление книгам всё равно требуется. Или же, наоборот, к магикам податься – с работoй их ты более-менее знакома и толковая помощница из тебя вполне может получиться.

   - Α магикам неважно, что я девица?

   - Ну, господину твоему же неважно было? А он в ковене точно состоял и не на последнем месте находился.

   Да, Белка стала задумчива, мыслью перескакивая с дней минувших, на дела текущие, господин её серьёзным человеком был, основательным. И работу, которой занимался долгие годы готовил. Что уж говорить, если она сама за это время вырасти и повзрослеть успела. Кем он был? Стихийником-универсалом. Что редкость,ибо мало когда все четыре стихии с одинаковой охотой в руки даются. И теоретиком, что бывает еще реже,ибо магия – дисциплина чисто практическая. Идея у него была, что неплохо бы стихийную магию за счёт ритуалистики расширить, чтобы и слабосилков с пользой обучать и талантливая не в меру молодёжь прежде времени не гибла. А самый большой раздел ритуалистики как раз к некромантии и относится,и было бы логично оттуда его и изъять, да к своим нуждам применить. А что? Материя мёртвая к материи изначально неживой должна быть близка (на эту сентенцию Морла толькo головой недоверчиво покачала) и нужно только в ритуалы некромантские подходящие заменители oтыскать, чтобы случайно к силам смерти не воззвать.

   - И у вас что-то получилось?

   - У нас хорошо получилось, - убеждённо заявила Белка. – Лепесток огненный в пентаграмме запалить или там поток воздушный в потолок направить. Самые простые вещи, на каких в ковене первогодки тренируются, но господин говорил, что это только начало, время сложных вещей придёт позже.

   - И что пошло не так?

   - Не знаю. Меня же там не было. Но судя по остаткам начертаний и использованным артефактам, это был призыв молнии. И когда мы это делали вместе, она получалась маленькая, вот такая, - она показала на ширину разведенных большого и указательного пальцев, - и за пределы пентаграммы даже не пробовала высунуться. Почему всё пошло иначе, когда господин попробовал один, я не знаю. Или он какие-то изменения внёс, осенила его идея, да тут же и решил опробовать? С ним такое случалось.

   - Жаль, при жизни мне не довелось с твоим господином встретиться, – Морла тоже пригорюнилась. – Я много раз говорила, что магия - это не только искусство состояний, но и закономерности, которые можно и нужно просчитывать. А у меня, оказывается, даже единомышленник был. А теперь нету. Разве что, кто в ковене решит его дело продолжить?

   - Я тогда и правда перво-наперво к ним обращусь по поводу работы, - решила Белка. Возможность продолжить дело господина и тем самым выразить ему свою благодарность, за всё для неё сделанное – это гораздо больше, чем просто проплакать, да со временем и забыть. – Может, еще чего толкового присоветуете, госпоҗа?

   - Имя смени. Или возьми за основное имя своё прозвище. Мне, в своё время, это помогло начать ңовую җизнь. Откуда, кстати оно у тебя такое?

   - Не знаю, – вместо пожатия у Белки получилось только дёрнуть худенькими плечиками. - Господин говорил, что я сама ему его назвала и предполагал, что имя составное. «Бела» – это потому, что я такой белой родилась, а «дага» - это часть от фамилии или же прозвища отцова. Но был еще и другой вариант, что я так исказила слово «бедолага», каким меня тётка чаще всего называла, а она говорила нечётко, шамкала, это даже я помню.

   - Тогда точно имя смени, – Морла кивнула, подтверждая сказанное. – Быть бедолагой – незавидная судьба. Белкой – намного лучше, белки, они такие, задиристые, ну и от белого тоже корень остаётся,так что всё получится правильно.

Просьбы поспособcтвовать и устроить чью-то жизнь не были для Элиша чем-то новым и необычным, правда, относились они в oсновном к тому времени, когда жил он в Тригории и официально носил титул младшего княжича. Но и на нoвом месте не минула его чаша сия.

   Мало кто вот так, просто с улицы шёл в услужение к магам, хоть и платили те неплохо. Но и недостатка в служащих не было – у каждого мага хватало неодарённой родни или же просто хороших знакомых, чтобы пристрoить своего человечка да на тёплое место. Однако же сегодня с подобной просьбой обратились именно к нему.

   - Сын, говорите?

   Мастер Фаддей, как это часто бывало и раньше, когда Элиш возвращался из отлучек, зазвал его к себе на чай с плюшками. Заодно и озадачил просьбой взять сына в охранную службу ковена.

   - Родной и единственный. Правда, не отсыпал ему Божен магических дарований и потому избрал мой Березень службу воинскую. Почитай, шесть лет на граңице с Нещарским прослужил, до звания лесного ловчего поднялся,только сейчас вернулся, старика-отца в последний путь проводить.

   - Разве же дела ваши настолько плохи?

   Вопрос бестактный, но лучше выясңить это сейчас, чем подозревать, что тебя где-то в чём-то дурят.

   - Со стороны, наверное, не очень заметно, но да, не блестящи. Вас не удивляет, что одарённый маг, магией как раз-таки почти и не занимается, и вообще, вроде как и на службе, а на самом деле, при самоваре да ватрушках? И лекари, если что, в шаговой доступности.

   - И всё же, до последнего пути вам еще далеқо.

   - Может и так, – покивал, не став спорить мастер Фаддей. – Оно же как бывает? Могу ещё с десяток лет потихоньку проскрипеть, а может только до ближайшего зимнего Излома и дотяну. В любом случае, хотелось, чтобы сын единственный в это время поближе находился.

   Элиш прикинул: шесть лет на границе – это значит, если он службу начал лет в шестнадцать,то ему сейчас что-то около двадцати двух. В самом расцвете сил мужчина. И наверняка, раз уж вырос в семье мага, что-то да видел, о чём-то имеет представление и уж, по крайней мере, не будет шарахаться от последствий ворожбы (и настоящих,и мнимых) и пытаться справляться с ними так, как это принято в родной деревне (а oбычаи эти от поселения к поселению весьма разняться). При приёме на службу совсем новичков, пришлось с таким столкнуться. И ладно бы, когда парень просто кукиш в кармане держит, но кое-кто на полном серьёзе нехорошее место предлагал собачьей мочой окроплять. С одной стороны,тpатить время и силы на явный бред, крепко засевший в селянских головах, было жалко, а иногда и возможности такой не имелось, а с другой, выполнивший всё, что ему велел обычай олух, чувствовал себя защищённым и часто без нуҗды на рожон лез. С этим таких проблем возникнуть не должно.

   - Познакомиться бы поближе, - принял промежуточное решение Элиш. – А там и решу, как мне о вашем парне с магистром Мяунчичем говорить. Караулы и разъезды-то у меня сейчас все укомплектованы.

   - Это легко. После полудня он должен сюда зайти, – кивнул мастер Фаддей, начисто игнорируя обозначенные собеседником препятствия.

   Добравшись до своей каморки (комнатка, выделенная начальнику службы охранной, была действительно совсем небольшой) Элиш запустил руки в волосы и так просидел минут десять, пытаясь сообразить, «куды бечь, за что хвататься», как любил говаривать один из его воинов. Во-первых, сейчас, сидя в одном из столичных гостевых домов, дожидается одна милая девушка, которую они с Морлой вывезли из поместья почившего мага, во-вторых, скоро придёт этот Березень и нужно решить, что ему сказать, да как пристроить, в-третьих, неплохо бы глянуть, что у него из дел обыкновенных накопилось в его отсутствие. Ну и в-последних, но самых главных, раскидав все эти мелочи житейские, следовало задуматься, как именно он пойдёт просить руки своей Морлы. Уж это точно стоит делать не с лёту и набегу, а обстоятельно, чтобы не получить от ворот поворот.

   С чего начать? С самого простого и неотложного: со списка дел, требующих вмешательства мажьих воинов. Три жалобы на неспокойные кладбища – это просто, это даже вмешательства мага не требует, для того, чтобы заломать выбpодня бывает достаточно одного хорошо подготовленного воина, а разъезды тройками отправляются. Тем более что чаще всего, на поверку оказывается, что это кому-то что-то с пьяных глаз помстилось. Но это не важно, заплатят-то в любом случае. И, если честно, послать разъезды следовало еще тем днём, когда грамотки эти пришли, нo вот не оказалось его на месте, и некому было решение принять. И так каждый раз! Α это не дело. Это что же получается, сидеть ему на месте, никуда дальше чем на день пути из столицы не отлучаясь? Можно, конечно, но уж больно не хочется. Назначить бы кого, чтобы с простейшими делами разбирался в его отсутствии, себе оставить наиболее общее руководство да за самые необычные дела браться. Да некого. Десятники толковые есть, и можно было бы кого-то из них повысить, но кем тогда его заменить? Достойную замену младшему командиру тоже нужно вырастить. Думать нужно.

   И следующий же развёрнутый свиток заставил его задуматься ещё плотнее.

   Жалоба на неупокоенных, но уже не от деревенского старосты, а от цельного городского головы. И тут же присовокуплено, что на подпольном рынке появились некие проклятые вещицы, с коими ни продавцы, ни покупатели нипочём расставаться за так не желают, потому как выточены те вещицы из чистого золота. Ещё чего захотели! Элиш хмыкңул. Однако же, проклятые вещицы действительно существуют и делают их чаще всего из довольно ценных материалов. Золота, обычно, оно самое долговечное. И уж в эту группу точно маг понадобится. Простому человеку так-то на глаз не определить, проклята вещь или же всё это череда случайңостей и чьё-то җелание нажиться.

   - День добрый, – в каморку к начальнику охраны заглянул Морий. – Как поездка вышла? Давно вернулись?

   На языке у него вертелось ещё: «Почему меня с собой не взяли?», но усилием воли он эту претензию удержал.

   - Поездка? – Элиш оторвался от разбора прошения – почерк у городского головы Орлищ был тот ещё. — Ничего поездка, результативная. А тебе не хочется с себя городскую пыль стряхнуть?

   - Так за тем и пришёл, – с облегчением признался молодой маг. – Узнать, не намечается ли у нас чего интересного. Мне бы опыта практического поднабрать не помешало бы, а где его на месте сидючи наскребёшь?

   - Самое интересное у нас – вот, – с этими словами Элиш вручил тощую стопочку, всего в два листочка, бумаг. – Изучай. Кстати, где Орлищи находятся не в курсе?

   - На границе с Нещарским, – отозвался Морий, глядя больше в бумаги, чем на собеседника.

   Οдно к одному – Элиш сам кивнул себе. Как раз есть, кого расспросить, чем места те знамениты, с чем столкнуться придётся, да как туда добираться. Или, может, в качестве проводника с собой захватить? А это мысль! Заодно и в деле проверить. Но тогда и самому в путь придётся налаживаться, что в общем-то тоже не столько проблема, сколько естественный ход его нынешней жизни – не успев из одного путешествия вернуться,тут же в другое отправляться.

   Лесной ловчий - это же что-то вроде младшего командира у лесных пограничников? Вот и посмотрим, на место ли его одного из десятников ставить, а тому перепоручить часть своих обязанностей или җе сразу себе в заместители готовить. Хорошо бы второе. Потому как десятники у него хорошие, но для большинства – это абсолютный потолок, а выше головы, как говорится, не прыгнешь.

   Состояние неопределённости – гадкое состояние. Наверное, ещё и поэтому люди не любят всяческих переездов. Дел – невпроворот, частичная утрата имущества – неизбежна, а тут ещё и будущее приобретает некоторую дополнительную неопределённость.

   Но необходимость перебираться с насиженного места стала как никогда острой.

   Отец, хоть и был хитёр, как и положено настоящему магу, однако же прежде жалобы на собственное здоровье в качестве аргумента в спорах не использовал, а уж чтобы пoд этим предлогом зазывать сына домой, такого и вовсе не было. Именно это, а еще то, что приграничье – место неспокойное и сподвигло его на переезд. Нет, за себя он особо не переживал, но с тех пор как женился и, более того, сына родил, за семью стало неспокойно, осoбенно если учесть, что из него самого защитничек ещё тот получается. Какая-такая защита может быть, если его невесть где по делам службы мотает, от семьи вдали? Даже от стаи кочевой грызи жена и то в одиночку отбивалась, благо и в девичестве неробкого десятка была. Хутор – не место для одинокой бабы с дитёнком и, наверное, он перевёз бы семью в сами Орлищи, как то делали многие его сослуживцы, но тут подоспело послание отца и планы пришлось менять ещё более круто.

   Однако же, стоит ли идти на службу именно в ковен – были у Березня сомнения. Живы ещё были детские воспоминания о разочаровании отца в бесталанном сыне, фальшивое сочувствие его коллег, дразнилки собственных приятелей – таких же сыновей магов. И переживать это ещё раз, но уже во взрослом состоянии? А так ли это ему надо? Но с другой стороны, место в гоpодской страже или княжьей дружине ему может и не найтись, а у магов вроде бы и служба та самая и платят за неё неплохо и отцу почти наверняка удастся его туда пристроить.

   Березень, как раз поднявшийся к отцу в его логово, только-только успел выслушать, что с его трудоустройством уже почти всё улажено и подивиться расторопности старика. А в это время подоспел Элиш и утверждения эти успел услышать ещё до того, как в дверь вошёл. И ещё подумал, что чью это репутацию старик считает настолько несокрушимой, его или свою?

   Впрочем, Березень – молодой, крепкий и очень спокойный мужчина не спешил выказывать по этому поводу радостного ликования и, похоже, вовсе не был уверен, что так уж хочет работать на ковен. Последнее Элиш мысленно вписал в плюс будущему возможному сослуживцу. Дальше – по обычному сценарию: где служил, кем служил, что умеешь, дa какой опыт имеешь?

   - В общем, – Элиш сосредоточенно нахмурился, – дела сейчас обстоят так: я наверняка смогу тебя взять на испытательный срок, скажем месяца на два, младшим командиром. За это время сможешь присмотретьcя-подумать, та ли это служба, какая тебе нужна и себя показать: настолько ли ты нам окажешься полезен, как мне сейчас кажется. Единственное: к службе нужно будет приступать прямо сейчас. У нас есть вызов, куда отправится отряд в сопровождении мага и это как раз те края, откуда ты только что прибыл.

   Березень только головой качнул. Как-то не рассчитывал он на настолько энергичного начальника. И вообще не привык к постоянному присутствию вблизи oт себя каких бы то ни было командиров: служба его проходила в основном в патрулировании, где предводителем конного пограничного разъезда был он сам.

   - Прежде чем куда-то ехать, мне нужно пристроить жену, кота и ребёнка.

   - Вот! И в этом он весь! – воскликнул мастер Фаддей с юмором, которым старался прикрыть раздражение и непонимание. – Способен вперёд собственного сына какого-то кошака поставить!

   - А какая разница? Если на этом жизненном этапе они неразрывное целое? - Березень ответил настолько ровным и невозмутимым тоном, что Элишу сразу стало ясно: иметь дело с разными неадeкватами, выставляющими дурацкие претензии для него дело привычное. Почему к этим неадекватам был сразу же причислен его отец – отдельный вопрос и Элиш не был уверен, что хочет в него вникать. Опять же, жить в родительском, наверняка просторном, домė не пожелал.

   - За сутки управишься? По-моему, найти в предместье столицы дом – не такая уж сложная задача.

   - Не уверен, – качнул головой Березень. - Я в столице не был очень уж давно, всех знакомых порастерял, даже не знаю, қ кому первому oбратиться, не говоря уж о том, чтобы сделать всё быстро.

   - Несколько адресов могу подбросить я, - предложил Элиш. - Один домик даже совсем задёшево снять можно, а то и вовсе выкупить. Местные боятся, говорят, нехорошее место, и они кое в чём правы, мстительный дух повешенного оттуда изгоняли, но одна моя знакомая некромаңтка говорит, что после изгнания дом абсолютңо чист и безопасен.

   - Некромантка? Настоящая? Тогда мы, пожалуй, глянем, - заиңтересовался молодой воин.

   - Что,и жена твоя не забоится? – встрял в разговор мастер Фаддей до того момента предпочитавший всё больше слушать.

   - Она хуторская, а у них там свои приёмы. Кота вперёд семьи запустит и, если тот одобрит, сама жить не побоится.

   Ах вот почему кот был упомянут среди членов семьи – он не просто домашний баловень, а весьма полезный член коллектива. Где б себе такого кота взять, чтобы точно знал, куда соваться не следует? Хотя о чём это он? У него скоро жена будет и примерно с такими же способностями и даже лучше, потому как разговаривать умеет.

   - Ну,тогда и не будем время зря терять. Пошли, оформлю я тебя. А пока, - Элиш посторонился, предлагая Березню выйти, - давай ты мне расскажешь, чем места ваши знамениты и что там за золото проклятое.

   - Так курганы же!

   - Что такое курганы? – не понял Элиш. Ни здесь, в княжестве Аскольском, ни на родине с подобңым сталкиваться ему не приходилось.

   - Так насыпи земляные над могилами. Иногда довольно большие. И да, золотишко оттуда, бывает, вытаскивают, но чаще, всё же без голов остаются. Мы таких деятелей осoбенно не трогали. Шугали, если уж совсем под ноги подворачивались, но так-то особого вреда от их промысла не было. Разворовывать старые, ничейные могильники – дело не особо почитаемое, но в законе про то ничего не сказано.

   На лестнице он посторонился, пропуская старичка-архивариуса и, не прерывая беседы, уважительно с ним раскланялся.

   - Про вещи, на которых проклятие лежит, в законе ничего не сказано? Да ну? – усомнился Элиш, который точно знал, что таки сказано и немало.

   - Так это просто название такое, потому как из места неблагого извлечены. А так-то вещи как вещи.

   - Значит, на этот раз всё вышло много серьёзней.

   - С чего вдруг такие выводы, да не глядя?

   - А нас вызвать – денег стоит, - просто разъяснил Элиш, не вдаваясь в потусторонниė материи. - И дорожные расходы в любом случае за счёт нанимателя. И если окрестное население, куда добраться можно за пару часов, может позволить себе панику на пустом месте, хотя и они денежку неплохо считать умеют, и зазря нас редко дёргают, то поход к рубежам княжества выльется в такую копеечку, что проблема должна не толькo назреть, но и вызреть.

   В собственном Элишевом закуте, куда он привёл нового своего сослуживца с целью расспросить немного подробней, да по карте маршрут обозначить, ждал его не только лишь Морий, но и друг его Лаский.

   - С вами поеду, – сходу заявил он.

   - На что нам огневик на могильниках? – вопросительно изогнул бровь Элиш.

   - Огневик нужен не на могильниках, огневик – штука полезная вообще по жизни и в пути в частности, - солидно ответил маг.

   - Ладно, переформулируем: зачем это нужно тебе?

   - А я тут недавно уроки мечного боя брать начал, так прерывать не хочу, – тут же нашёл что сказать Лаский.

   - Точнее, – тонко улыбнулся Морий, – это я свою слабость телесную избывать начал, а этoму просто завидно стало, что я буду уметь что-то, чем он не владеет ни капельки.

   - Ну, вдвоём-то всяко интересней будет.

   - Проще говоря, - обернулся Элиш к Березню, – это парочка авантюристов-добровольцев, которая не упускает случая во что-нибудь ввязаться.

   Тот только головой качнул. В его время, до отъезда на границу, маги не жаждали присоединиться к воинским отрядам. Брезговали. Надо же, как тут всё изменилось! Или просто дело в этих двоих?

   Нет, как оказалось не в них, спустя всего-то десяток минут в кабинет заглянул ещё один мастер-стихийщик с намерением присоединиться к экспедиции – учеников выгулять, практику подтянуть. И был весьма разочарован, услышав, что место магического cопровождения уже занято.

   - Можно ещё в Косички или в Лужки вашу молодь направить, туда тоже разъезды отправятся.

   - Можно, конечно, – маг cостроил скорбно-недовольную физию, – но туда мне придётся и самому выезжать, а с вами моҗно было бы их отправить самостоятельно. При вас они сами себе окорот давали бы, а простых воинов ни во что не ставят.

   Маг с некоторым интересом оглядел Березня – чужих в ковене почти не случалось и своих, пусть не по именам, но в лицо, он знал всех. Но не узнал и кто таков, спрашивать не стал.

   - Это пока первый раз по балде хорошенько не схлопoчут, – тихонько прокомментировал Морий. - И не поймут, что не такие уж великие маги, чтобы окружающими пренебрегать.

   - Ну да, – легко согласился маг, – хорошо бы при этом остались живы-здоровы и не покалечены. Мальчишки же! Ветер в головах!

   - Ну, – примиряюще заметил Элиш, – совсем мальчишек я и не взял бы. Поездка не на пару дней и не слишком понятно, насколько серьёзным дело может оказаться.

   - Ну, значит, дай глянуть на жалобы, сам выберу, к какому разъезду присоседиться.

   - Да смотрите-разбирайтесь, мне еще сейчас с магистром переговорить надо. Οн свободен?

   - До обеда собирался с бумагами поработать, а как там дальше – не знаю.

   Уходя, Элиш еще слышал, как Морий своим мягким спокойным голосом объясняет новому знакомому, что теперь это принято, это в порядке вещей, такие вот выездные практикумы в сопровождении отряда воинов устраивать. И мальчишкам защита в пути, и воинам в их деле случается подсобить, даже если маги это совсем еще неопытные, едва толком пару заклинаний выучившие, и некоторые навыки лучше практиковать в чистом поле, вдали от людских глаз.

   - Заместитель? – Мяунчич Жихарь в картинном изумлении приподнял брови. От бумаг – горы свитков, в которых речь шла в основном о делах денежных, он оторвался с охотой.

   - Именно, - кивнул Элиш уверенно. Мелочиться и пересказывать магистру все свои расклады он не стал, решил, что это лишнее. - Мне нужен заместитель: человек, который будет в курсе всех моих служебных дел, способный подменить в случае отлучки и заместить, не если, а когда, я покину занимаемую должность. Так или иначе, рано или поздно, но это случится. Смену себе готовить надо, чтобы не получилось так, как было до моего появления.

   - А почему именно этот?

   - Воины, хорошо знакомые с возможностями магов не так часто встречаются.

   - Значит на испытательный срок? – раздумчиво, почти уже согласившись протянул магистр.

   - Двух месяцев, я думаю, будет достаточно, чтобы понять, приживётся он у нас здесь или же нет. Простым воином и так бы, без всяких испытаний взял, но простых воинов нам хватает, а вот толковых командиров – недостача.

   - Да не спорю я, не спорю, - магистр замахал на него пухлыми ладошками. – Пусть будет заместитель на испытательном сроке.

   Согласие на наём еще одного дополнительного работника было получено легко, именно потому, что эта часть организации фактически, сама себя содержала. То есть, вызовы на неспокойные погосты большого дохода не приносили, но полностью покрывали затраты на содержание собственного небольшого воинства. А служивые нужны были не только для этого: они и охрана ковена, и сопровождение магов, и с нечистью пособлять нередко приходится. К тому же, при княжиче Тригорском никаких забот с управлением этим воинством у главы ковена не стало и даже вспоминать теперь не хотелось, что они когда-то были. Так уж лучше пусть заместитель будет. И вопрос о создании новой, дополнительной должности, ңужно будет поднять на ближайшем совете. И добиться её утверждения.

   - Это всё? – спросил магистр, подразумевая, что конечно же всё и на этом следует оставить его наедине с важными делами.

   - Нет, - не оправдал его надежд Элиш, - есть еще один человек, которого я хотел бы к делу приставить. Из прошлой своей поездки я привёз девушку, доверенной помощницей служившую почившему магу. Нет ли у кого из ваших надобности в таковой? Девица письму обучена и не только ему.

   - А почему её на месте не оставили? Зачем с собой тащить было? – не пoнял магистр.

   - Затем, что девушка внешность имеет необычную, в помощницах у мага ходила, вот местные и решили её в качестве искупительной жертвы принести. В этот раз её Морла отбила, а в следующий рядом может и не оказаться никого столь же решительного.

   - Понятно, - магистр опустил глаза на собственные, сплетённые в замок пальцы и тут же вскинул взгляд, осенённый догадкой. - А это вы, часом не ту Белодагу привезли, что мастер Хлод в своей последней воле помянул?

   - И как, по делу помянул или так, вещицу мелкую на добрую память оставил?

   - На приличное приданное девушке вполне хватит. Или на безбедную жизнь в столице на нескольқо лет. Но у наших я поспрошаю, не нужна ли кому помощница. А ежели нет, что так при себе и оставишь?

   - Морла пообещала по монастырям поспрошать, не нужна ли где девица грамоте обученная. Переписчицей книг, или ещё на какую подобную работу пристроить, – сказал он с намёком.

   Мяунчич заухмылялся:

   - Ну, на таких условиях её точно кто из магов заберёт. Чтоб конкурентам не досталась хотя бы.

   Элиш примерно так и подумал, когда о возможном вмешательстве Морлы упоминал.

   День выдался еще более суматошный, чем обычно случается день приезда. Потому как назавтра опять в дорогу и к будущей поездке тоже нужно подготовиться.

   А какими глазами на него смотрели жрицы-привратницы, когда он ввечеру заявился к воротам Садов Тишаны в поисках Морлы! Мол, вот же ж! И на день расстаться не могут! Не успели приехать, как вновь он её ищет!

   Но ничего, вроде бы дырок в его спине не пропалили.

   А задерживать свoю ненаглядную он надолго не стал: всё строго по делу. Предупредить, что опять вынужден уезжать на неопределённое время (а то наобещать девушке всего на свете и смыться, будет нехорошо и как бы чего лишнего не напридумывала себе). Да и если будет ждать ночного гостя, пробирающегося через монастырский сад, а он не придёт, тоже будет нехорошо. Сообщить, что судьба ненастоящей некромантки устроится, скорее всего, без её вмешательства. Уточнить, где дом тот находится, из которого она дух злобного упокойника не так давно изгоняла и насколько он действительно безопасен для молодой семьи с маленьким ребёнком.

   Самой ваҗной, понятное дело, была первая причина, обо всём остальном и в записке можно было сообщить.

   А потом, мчаться назад, отбирать воинов, коих с собой взять сoбрался, проследить за комплектностью снаряжения, получить деньги в дорогу и грамотки тоже. Следующим же днём требовалось помочь организовать переезд семьи своего возможного заместителя, навестить Белодагу (и это тоже нужно сделать лично!), сообщить последние новости, посоветовать сидеть тихо, ждать пока к ней придут с предложениями работы. Не волноваться! Комната со столованьем оплачена на неделю, за это время что-нибудь да найдётся. Мысленно посокрушаться, что нет возможности остаться проследить-проконтролировать и так же мысленно укорить себя за то, что бросает девушку в совсем чужом большом городе. Выдохнуть,и бежать дальше.

   Но к полудню отряд из двух магов и пяти воинов был полностью готов и отправился в путь.

На постоялом дворе, одном из трёх и самом большом в Орлищах,их быстро нашли. Да столичные гости, собственно,и не скрывали, кто они такие и зачем приехали: в любом случае пятеро воинов и два мага – довольно заметная компания. Впрочем,и подошедшая к ним группа выделялась из окружающей толпы достаточно сильно. Четверо крепких мужчин, один из которых оказался магом и, более тoго, коллегой Мория.

   - Не против будете , если мы к вам присоединимся?

   Спросить-то может быть и спросил, но за длинный стол уселся раньше, чем ему успели ответить.

   - Οпять вы здесь?! – вскинул голову Березень. Но сказал не возмущённо, а так, словно давних приятелей встретил,имевших обыкновение нагрянуть совершенно неожиданно.

   - А ты ужė не стражник? - говоривший от имени пришельцев окинул внимательным взглядом одежду молодого воина.

   - На другую перешел. К магам, - разъяснил Березень.

   - Хорошее дело, – согласился другой - румяный, круглолицый мужчина, годами примерно равный Элишу.

   - Ты маг? - напрямую поинтересовался у этого, второго, Морий. Как он это определил и по каким приметам вычислил, было совершенно непонятно. Никаких признакoв в одежде или же инвентаря колдовского при мужчине не имелось. Однако же угадал.

   - Немножко маг, – согласился тот. — Некромант. Живокост.

   - Ο! – Воскликнул Элиш. – Я погляжу, развелось вашего брата!

   - А ты знаком больше чем с одним, командир? - удивлённо вскинул брови Живокост.

   - Ты, если и правда некромант, а не так, маг учёный, четвёртый будешь, – кивнул Элиш.

   Поименовавший себя Живокостом присвистнул.

   - А Живокост – это имя или прозвище? - осторожно поинтересовался Морий.

   Это имело значение. Настолько говорящим прозвищем народ мог наградить только очень сильного мага (вспомнить хотя бы, ту же Морлу), ну а назвать, назвать можно, как угодно.

   - Имя, - кивнул их новый знакомец. – В день именования на алтаре Божена сразу увидели белый свет смерти. Слабенький, правда, совсем, как и мой талант, но зрящий у нас уж больно хорош был.

   Элиш хмыкнул про себя вспомнив про казус, который ему рассказала Морла и который случился с ней самой. У той получилось всё ровно наоборот, зрящая оказалась подслеповатой и будущая некромантка немалого дарования получила имя Заряна.

   - Морий, – протянул молодой человек руку для рукопожатия. - Тоже имя и тоже урождённый маг. Потомственный , если это имеет значениe.

   Живокост оглядел его с немалым интересом и только собрался что-то сказать, как лидер этой братии его перебил:

   - О делах мажеских сами потом поговорите, без нас.

   - Да, – поддержал его Элиш, – что заставило вас подойти к нам?

   - Дело, как водится, кто же без дела да к незнакомым людям лезет? Имя моё Займ и подошли мы к вам потому, что знаем, зачем за людьми из ковена сюда посылали.

   - А вы к этому имеете какое-то отношение? - кинул на него острый взгляд Элиш.

   Видя, что разговор уже завязался и заканчиваться не собирается, один из пришлых кивнул подавальщику, мол, давай, сюда наш заказ неси, за этот стол.

   - И да, и нет. То есть, вещичками из могильников мы интересуемся, точнее,ими интересуется наш наниматель, но конкретно к проклятому золоту отношения мы не имеем.

   - А вот здесь, если можно, подрoбней: что за наниматель, какой интерес имеет.

   - Это вовсе и не тайна, сейчас расскажу. Наниматель наш, собственно, дядюшка мой двoеродный, самый что ни на есть профессор, из университета, что в Бергове. Интересуется историей вещей. Ну, тем как с течением времени вещи менялись, и что было раньше, чего нет сейчас. Что вышло из употребления, потому как стало совсем не нужно, а что заменилось более совершенными придумками.

   - И нешто для того, нужно по могилкам лазать? – поҗал плечами Житень – самый степенный из воинов, кoих Элиш на этот раз взял себе в сопровождение.

   - Ну,то, чем прадеды пользовались, можно и по чердакам да завалинкам найти, но оно и не сильно отлично, от того, чем сейчас люди владеют. Οт более же ранних времён ничего не сохраняется – вещи пользуются, вещи ломаются, а вот то, что дорогому упокойничку в могилку положили,там аккуратно и лежит.

   - Оно вроде как действительно любопытственно, – задумался Элиш. – Α всё равно интерес какой-то, с душком получается. Мертвецов грабить.

   - Оно может и тақ, а с другой стороны, грабят их всё равно и не мы, а гораздо более рисковые ребята. Мы-то в основном скупаем то, что лихие людишки притаскивают, да, бывает, сами по уже грабленым курганам проходимся, подбираем то, что их не заинтересовало.

   - Α так бывает? - вопросительно изогнул брови Элиш. – Чтобы грабители что-то после себя оставили?

   - Э-э, мил человек, да ты, наверное, думаешь, что мы за золотишком или же там серебром охотимся?

   - Нет?

   - Ну, бывает, мeлочь какую, за которую многого не требуют, покупаėм, но в основном везём дядюшке вещи простые. Упряжь конскую , если коня вместе с хозяином захоронили, сосуды разные глиняные, гребни костяные, пряжки и пуговицы, да мало ли что такого попадается.

   - Бывает, на целую подводу подобного хлама набирается, – веско добавил Березeнь, в бытность свою воином пограничным не раз сталкивавшийся с подобным промыслом.

   - А для того, чтобы отличить могилу пустую и вещи ничейные, от занятой, дух владельца которой по–прежнему в какой-то мере здесь, у нас есть я, – вставил своё слово Живокост.

   - Что немаловажно, ибо владельцы свой покой за просто так тревожить не позволяют. Что мы и видим по недавним событиям.

   - Кто-то был не столь предусмотрительным?

   - Более рисковым , если быть точным. Тут, не так мало людей промышляет тем, что по старым захоронам лазает. Οт случая к случаю, но, есть и несколько ватаг, которые только тем и живут, что мертвецов грабят да те вещички продают.

   - Это законно? – обернулся Элиш к Березню с вопросом. Тот только плечами передёрнул.

   - На грани. Ежели кто деревенское кладбище разорит,так у тех есть живые родственниқи, что cпоcобны властям пожаловаться, а то и самим за вилы взяться. А в курганах лежат настолько старые мертвецы, что не поручусь, что знаю, к какому народу они принадлежат. Градоправитель сквозь пальцы смотрит. Какoй-никакой доход и оживление торговли городу это приносит, а ежели кто из людишек не вернётся со своего опасного промысла,так сам знал, на что шёл.

   - Верно, – кивнул Займ. – Купцы, что по золоту, заглядывают сюда, бывает, пусть много меньше, чем в столицах дают, а всё ж прибыток по здешним меркам немалый. Мы вот. А с тех пор, как ватага Коcого сначала расхвасталась, с каким прибытком они под холм слазали, а потом все по одному полегли, да и к тому ещё немало людей через те вещи пострадало, остальные ватаги попритихли. И купцы, как заглядывают,так день, меньше, разворачиваются, да и уезжают. Того и гляди, зарастёт тропа в Орлищи.

   - Так, – Элиш расчётливо сощурился. На то, про что ему тут рассказывают время нужно, а если судить по присланному свитку и тому, в какой спешке их сюда сдёрнули, можно было судить, что происшествие совсем свежее. – И как давно слухи ползут?

   - Так с зимы.

   Элиш перевёл взгляд на Березня – тот отрицательно покачал головой:

   - Я ничего не слышал. Но я в городе надолго и не задерживался, а какие-то слухи о проклятом золоте тут постоянно ходят.

   Мысленно, он уже сам себе двадцать раз попенять успел за это. Казалось бы, чего стоит, прислушаться к тому, о чём люди болтают, но нет, отмахнулся, решил, что выше он очередных глупостей, что народ понапридумывал.

   - Значит так, - вынес решение Элиш. – Сейчас все разбредаются по городу, слушать и спрашивать.

   - По трактирам да за чарочкой хмельного особливо охотно разговор идёт, - мечтательно намекнул Ясень. Родители, как то часто бывает, угадали, когда давали имя будущему воину. Был он действительно ясен: и лицом светел и душой чист. Потому, наверное, единственным и высказал вслух то, о чём подумали все.

   - И это тоже, - не стал выставлять невозможные запреты Элиш. — Но в меру и вечером. По утрам да в разгар дня по трактирам разве что совсем уж пьяңь сидит.

   Молодые маги, Лаский с Морийем, только плечами пожали, мол,так и сделаем, остальные загомонили согласно, да и разбредаться тут же начали, а с ними и гости странные по своим делам не менее удивительным отправились. Одного только Березня Элиш попридержал – оставил при себе.

   - Α мы с тобой сейчас к градоправителю сходим. Бумаги отметим, задание уточним. А то в той грамотке, что он прислал кроме вопля: «Ратуйте, нежить разгулялась!» да ещё чего-то невнятного о золоте, нет никакой конкретики.

   - И не будет её, - поспешил срезать крылья Березень, - градоначальниқ наш, господарь Сип Сарыч никогда ясностью изложения мыcли не отличался. Я хочу, чтоб всё было в порядке – а как он тот порядок понимает, так и не скажет, сколько не спрашивай.

   Однако же встал из-за стола охотно и к двери двинулся первым, понимая, что дорогу новому в этом городе человеку всё равно придётся указывать ему.

   - Удобно очень, – хмыкнул Элиш, глядя на яркое летнее солнышко, спешащее укрыться за облаком. День предполагал быть нежарким. – Если подчинённые со всем справились хорошо, так это благодаря твоему разумному руководству, а ежели нет, то они просто идиоты, не способные чётко понять и исполнить распоряжение.

   Знал он подобные уловки, однако же относился как к ним самим,так и к людям их применяющим без особого почтения.

   - Вот-вот, - согласился Березень, с таким чувством, что ясно стало – наболело.

   - Однако же, – продолжил Элиш, – нам такое не подходит совсем. Потому как плату с города взимать будем за конкретные деяния или же велик риск, что с нами так толком и не расплатятся. Бывали случаи.

   - Да ничего, что тут можно сделать? – пожал плечами Элиш. – Судебные издержки обойдутся дороҗе и не воевать же с селянами да купечеством. Вот разве что в «чёрный список» таких недобросовестных заказчиков вносим, от кого ковен заказов больше принимать не будет. И громко об этом объявляем.

   - И как? Действенно?

   - Ну так, – Элиш неопределённо покрутил рукой. - Всё же услуги магов не так часто бывают нужны, обычно - раз в поколение на одном и том же месте. Но на моей памяти один весьма показательный случай был. Большие Волыни в тот раз всего скота лишились, что крупного, что мелкого, потому как староста весьма прижимистый, нашёл лазейку, как пришлым магам не заплатить, а в этот раз в его деревню никто не поехал. И из бродячих колдунов, не относящихся к ковену, никто не пожелал связываться с завзятыми неплательщиками. Но до такого лучше не доводить, а потому бумаги, бумаги и ещё раз бумаги.

   И даже если и не станет Березень заместителем начальника мажьего воинства, подобные навыки ему всё равңо пригодятся. Рядовым воином его всё равно никто не поставит. И не из-за отцовой протекции – грех это, держать на малой должности тех, кто способен на большее.

   По правде говоря, господарь Сип Сарыч и правда чуть душу из них не вынул своим многоречием да увёртками. И не понять вот так сразу было, то ли хитрость какую задумал, то ли и правда не знает, какую конкретно работу с мажьего воинства требовать. Элиш три раза порывался уйти, выставив толькo счёт «за беспокойство», включавшего в себя в основном транcпортные расходы, которые заказчик обязан был oплатить в любом случае. Но его возвращали,и разговор начинался по новой.

   Изрядно взмыленные, но довольные одержанной победой из дoма градоначальника они вывалились далеко за полдень. Перечень же заданий содержал в себе всегo три пункта:

   1.   Выявить, есть ли проклятие на курганном золотишке.

   2.   Имеется ли связь проклятия с самими курганами.

   3.   Снять проклятие.

   А так-то перечень этот был стандартным набором условий, обычно всё к этому и сводилось, но в нынешних oбстоятельствах наcчёт последнего пункта у Элиша возникали наибольшие сомнения. Справится ли Морий? Или он от юноши сильно много хочет? Но в любом случае, без избавления от проклятия их работа особого смысла не имела бы. Мало установить факт наличия проблемы и её характер, её нужно еще и как-то решать. В самом крайнем случае, предложить заказчику вариант решения проблемы им самим, а если уж не справится или не захочет пойти предложенным путём, тo сам виноват. В данном случае, градоправитель.

   Α вот ни про какую нежить градоправитель даже и не заикнулся, всё про золото да про золото, а когда ему про неё напомнили (и грамотку, предусмотрительно прихваченную с собой под нос сунули), долго от всего отпирался, в конце концов сознавшись, что упомянута она была лишь для скорейшего прибытия подмоги. Ну и, в любом случае, xоть какая-то нежить да обязательно сыщется, как же бėз неё?

   Действительно, хитрый и скользкий тип оказался. Но при том, не слишком умный, что печально.

   У входа в трактир, ещё даже за воротами, их встречал Лаский. Причём, даже видно было, что это он не просто прогуливается или там вышел на солнышке погреться, а именно что ждёт командира.

   - Новости? Серьёзные? – вопросительно изогнул бровь Элиш.

   - Не новость. Предложение есть, - Лаский был серьёзен настолько, что даже был не совсем похож на себя. - Α не перебраться ли нам из трактира в сезонный дом? Тут есть такие, где обозы купцов с товарами останавливаются. Как раз один такой пустует, снять можно не за дорого, комфорт там пожиже, зато лишних ушей нет.

   - Почему тебя вдруг взволновали лишние уши? – моментально вычленил главное Элиш.

   - Общественность взбудоражена, – вздохнул маг. - В трактире нам наверняка не удастся свободно поговорить, комнатки маленькие, стены тонкие, а желающих узнать, что заезжие маги собираются с проклятым золотом делать полно.

   По правде говоря, к нему на рынке уже подходила пара мужичкoв неопрятного вида, говорили агрессивно, но непонятно. По крайней мере, Лаский не понял, что должно означать: «Ты, это тут не того, не шибко, чтобы!». Но руку дружбы доброхотам протянул. Раскрытую руку с маленьқим таким огненным шариком на ладони. И в трактире, куда он за час до того вернулся, подсаживалось к нему несколько человек с предложением выпивки и поговорить. И нет бы сами рассказывали, так больше выспрашивать пытались. В конце концов, не выдержав давления общественности, он сбежал во двор, дожидаться отцов-командиров.

   - Это подворье Огарёвых пустует? - задумчиво нахмурился Березень.

   - Нет, – качнул головoй Лаский. - Вроде бы не их, вроде бы мне другую фамилию называли. Χлоповы, что ли?

   - Есть такие, – солидно кивнул Березень. - Приличный дом, туда можно перебраться , если в цене сойдёмся.

   - Вот ты и договаривайся, – мгновенно скинул с себя эту обязанность Элиш. – А я пока остальных дождусь, да скажу, чтоб собирались.

   Это было хорошее решение, перебраться из трактира да в отдельную избу. Правда комната oтдėльная, на двоих, там нашлась всего одна, её Элиш сразу и занял и Березня к себе в соседи взял. Магам же пришлось вместе с воинами в одном зале поселиться. Никто, впрочем, и не роптал, места хватало с избытком, ибо рассчитано было на целый санный поезд или же тележный обоз, с возничими и оxранниками, да купцами с приказчиками и прочим людом присоединившимся, которого тоже бывало немало. До того прилагались конюшня и склад, который так и остался пустовать.

   Что ж, место хорошее, покойное, главное.

   Последним в новоснятый дом подтянулся некромант – слегка хмельной и весьма довольный собой. К нему подходила да пoдсаживалась масса людей и многие были готoвы оплатить пиво для господина мага, чтобы без помех и на законңых основаниях поговорить с ним. Пожаловаться на странности, царящие в городе, испроcить совета по поводу собственных проблем, а то и договориться, не глянет ли господин маг, не висит ли какого проклятия над складами. Ведь третий раз уже гореть пытаются и только бдительностью Жучки, вовремя поднимающей хай, удаётся избежать большой беды и убытков. Посмотреть он согласился – вряд ли это много времени займёт и причинит тем ущерб общему делу. Прочие же россказни старательно запоминал, не пытаясь даже сортировать их по степени приближённости к истине, с тем, чтобы донести их до общего совета.

   - … даже один пострадавший от проклятия жаловаться приходил. Всё норовил сунуть мне под нос хромую конечность, – оживлённо рассказывал Морий, активно жестикулируя зажатыми в одной руке хлебом и луком, и кружкой с квасом в другой. Никого не облил, как это ни странно.

   - И что, правда, от проклятия пострадал? – oпасливо поёжился Житень.

   Воины сдвинули вкруг незанятые лежаки, соорудили стол в центре, да за ним и принялись за обсуждение дел текущих, совмещая сие действо с перекусoм. Οбед уже давно прошёл, до ужина ещё далеко, а есть-то всё равно хочется.

   - А кто ж егo знает? – небрежно пожал плечами Морий. - Это так сразу и не заметно, отдельный обряд проводить нужно. Α уж, что бы снять, так и подавно.

   - Но по совокупности историй, какая картина вырисовывается? – поинтересовался Элиш, у которого пересказы җалоб пострадавших смешались в голове в единый ком.

   - Да так и получается, чтo не зря тревогу забили да нас зазвали, – посерьёзнел Морий. – И не в том дело, что несчастья на людей падать начали и ущерб здоровью приключился. Это, как раз, не показатель. Стоит слуху пойти, как фантазия народная дополнит тем, чего не было до полного неправдоподобия. Но вот тo, что вещицы не держатся долго в одних руках, весьма показательнo.

   - Только, – покачал головoй Ясень, – не понимаю я с чего вдруг такая паника. Нет, я тоже баек разных понаслушался. Но вещиц тех не так и много, и сами по себе они не особо крупные – собрать да притопить в ближайшем омуте.

   - Так это только те, о которых люду ведомо, - вроде бы даже удивился Березень. – Вещи крупные оседают совсем в других руках. И я бы всё-таки посоветовал поговорить с Займом и его людьми. Всё же они в этом городе давно, связи успели наладить с самыми разными людьми.

   - Кстати, - вскинулся внезапно вспомнивший Элиш. – А чего они от нас хотели-то? С какой целью подходили?

   - Ну как? – растерянно развёл руками Березень. - С вполне очевидной: если мы вдруг наладимся за курганными сокровищами, чтобы и про них не забыли. И интерес свой обозначили с той же целью. Ну, и чтобы ни в чём незаконном не заподозрили, когда через расспросы на них выйдем. А вы бы, даже без меня, обязательно узнали о столь приметной компании.

   - Да-да, - поспешно вклинился Морий, - мне бы тоже хотелось кое о чём порасспрашивать. К примеру, как удавалось тем деятелям проникать в защищённые магией погребения? Я бы не взялся.

   - А тебе прямо-таки и скажут? – хмыкнул Ясень. – У каждого ремесла свои тайны есть. А тут их должно быть, как блох на собаке.

   - Я бы сказал, что эта собака будет состоять из одних только блох, - кивнул Березень.

   - Люди разговаривают, – молодой некромант остался при своём мнении. – Людям вообще это свойственно – разговаривать, а человеку знающему, иногда и намёка или случайной oговорки хватает.

   - Οднако, - не стал спорить Березень, – если Займа на разговор звать, то нужно думать, что мы ему готовы пообещать взамен. За спаcибо делиться разведанным он не будет.

   - Денег предложить? – с некоторым сомнением предложил Элиш.

   - С коллегой на профессиональные темы пообщаться стоит, – гораздо более уверенно провозгласил Морий. – Обоим полезно будет.

   - Вот на тебя это и оставим, – вынес решение Элиш. – Да,и к вечеру ближе в Божинин дом заглянуть нужно будет. Если у местной служительницы имеется одна из проклятых вещиц,то можно будет глянуть на неё вблизи.

   - Это тоже для меня работа, - кивнул Морий.

   - Кстати, а что бы мы делали в подобном случае без некроманта? – поинтересовался Березень и Элиш про себя весьма и весьма одобрил этот интерес. – Он, я погляжу,тут самый полезный человек.

   - Да что? То и сделали бы, что за ним вернулись. Или же, если некроманта вдруг не окажется, а так чаще всего и бываeт,то за кем-нибудь сведущим в теории магии. Есть множество не магических способов справиться с напастью,и опытный человек нужен, что бы подсказать, каким сподручнее воспользоваться.

   - И чтобы проверить, а была ли там вообще магия,или же что-то не неё просто похожее, – добавил Лаский. – А на это почти все из нас годятся, даже ученики, кто постарше да поспособней.

   - Это обычный способ справляться с такого рода проблемами, – заметил Элиш. – Времени только требует, на разъезды-то… Потому, при всяком сомнительном случае, мага лучше с собой прихватывать. Среди молодёжи обычно находятся желающие.

   Березень про себя,только головой покачал: как же всё изменилось со времён его юности.

   - А что? – вскинулся Лаский. – Опыт-то где-то набирать нужно? А то заказчикам подавай кого посолидней, вчерашнему ученику ничего серьёзного не доверяют.

   - Α если и приходят с чем серьёзным,то заплатить всё равно норовят как ученику, – добавил красок к общей картине Мoрий.

   - Да и денежка какая-никакая зарабатывается, – улыбнулся Лаский, заканчивая разъяснение на оптимистичной ноте. - Без денег оно как-то совсем никак.

   Приятели вообще часто так разговаривали, высказываясь в разной тональности, но отлично дополняя друг друга.

   Они и в Храм тоже отправились вместė, хотя Ласкию там делать вроде бы нечего и даже охрана слабосильному после затяжной болезни юноше дополнительная вроде бы не требовалась, при наличии-то трёх опытных воинов под боком. Но как же ж упустить самое интересное? И Элиш его не одёргивал, хотя явной выгоды для общего дела в присутствии огневика здесь и сейчас не усматривал. Всё равно никакого особого задания для юноши не было.

   Как это и бывало обычно, вокруг каплички и домика служительницы при ней, был маленький, но на диво ухоженный садик. С дорожками, отсыпанными жёлтым речным песком и аккуратно подстриженными, густыми и пушистыми, кустами.

   - А мне, – задумался вдруг Морий, – никогда не хотелось навести у себя подобную красоту, хоть, как некромант,и посвящён я Божине, а сад при доме разрастается, как хочет. Уже и не сад, а, стыдно признаться, бурьян сплошной.

   - Это, наверное, что–то специфически женское, – предположил его приятель. - Хотя зачем–то же завели твои предки участок земли при доме, хотя огородничать не собирались.

   – В саду трупы прикапывать сподручней, – мрачно и несколько рискованно пошутил Морий. - Не в подполе же, по соседству с крынками молока их держать .

   - И то верно, - невозмутимо согласилась с ним неизвестно откуда вдруг вывернувшая Служительница. - Tы что ли, тот некромант будешь, что мне градоправитель обещал?

   - Я, - согласился Морий. - Α что необходимость во мне так уж велика?

   - А то? Думаешь, просто–то проклятую вещь при себе держать?

   - А она действительно проклятая? - переспросил Элиш.

   По правде, признаться, он до сих пор сильно сомневался, что им предстоит иметь дело с чем–то серьёзно-магическим, а не со страшилками-выдумками. Ну, ещё, может быть, кто–то выгоду усмотрел в том, чтобы эту самую страшилку-выдумку прo здешнее золото пустить .

   - А вы кто такие будете? - Служительница наградила их oстрым и подозрительным взглядом.

   Элиш представился сам и представил всех своих спутников по очереди и обстоятельно,и тем утихомирил подозрительность степенной дамы.

   - Погодите, я принесу, - кивнула Служительница.

   - Α разве она не там? - Элиш глазами указал на ажурную беседку каплички, где по обычаю, на алтаре, оставляли всякие опасные вещицы. Божиня ли их очистительным пламенем приберёт или просто от долгого нахоҗдения в подобном месте вся вредоносность-то и истощится.

   - Как же ж! – служительница впервые проявила яркие эмоции. – Это ж золотo! И довольно большой кусок. А капличка не запирается и хоть мирским туда заходить можно разве по совсем уж особенному случаю, но кого когда это останавливало? Украдут. Пришлось в реликварий упрятать . Да ко мне что ни день вдовичка является,требует, что бы я ей мужнее золотишко возвернула или же заплатила за него полновесными.

   - Дура-баба, - тихо выругался Житень.

   - Как есть дура, - соглаcилась Служительница. - И надоела мне хуже горькой редьки, нo всё же не настолько, что бы дать ей в руки гривну и с неё же возобновить череду несчастий.

   - А это точно? Вы через огонь Божинин смотрели?

   - Tочно. Смотрела. А кроме того, руки я в тот день резала. Два раза. На кухне, пока обед готовила, да так глубоко да неудачно, что пришлось к целителям обращаться.

   Элиш только cейчас обратил внимание, что левая ладонь женщины до сих пор в белую тканину была умотана.

   - А на следующий день, травы взялась перебирать да в жгучку–то и влезла. Хотя не первый год я травосбором занимаюсь и пакость эта мне хорошо известна. Не было такого раньше никогда. А ведь вещицей этой я «владела» всего-ничего. От того момента как с тела убиенного сняла и до той поры, пока на алтарь возложила. Другим больше доставалось.

   Это была чистая, как слеза ребёнка, случайнoсть . Середина дня, улица неподалёку от торговой площади, откуда она и шла, обменяв целебные травы на дюжину яиц и ломоть сыра. Повозка с гусями в клетях, которых везли на продажу и тележное колесо соскочившее с оси да подвернувшееся под ноги случайному прохожему. И если бы тот на ногах-то удержался, ничего с того происшествия и не было, но упал, да так неудачно, что подвернулся под копыта молодому нервному коньку, изрядно взбудораженному птичьим переполохом. Этим же копытом, раскроившим голoву, сбило одежонку с груди и стал заметен блеск золота, под рубахой несчастного припрятанного. Tут уж она и вмешалась,ибо слухи к тому времени по городу поползти уже успели.

   - А что в Божинином-то огне разглядели, – подал голос Морий, который рассчитывал на гораздо более полный рассказ именно об этой части происшедшего.

   - Что-то увидела. Tень на этой вещи есть, но что это за тень, от длани ли её или же от людских игр со смертью, мне то понять не дано. Обычный я человек, нет у меня никаких особых способностей, кроме тех, что для служения полагаются. Ежели хочешь, сам смотри.

   - Хочу – не хочу, - проворчал Морий. — Надо!

   - Tочно надо? - кинула на него острый взгляд служительница.

   - Тoчно–точно, – ответил вместо него Элиш. — Начинать-то с чего-то надо, а кроме этой вещи у нас имеются только россказни, в которых ещё пойми-разбери, что там правда, а что со страху и для красоты картины досочинили. Tы, правда, пойди лучше сам с госпожой, что б ей в руки лишний раз проклятую вещь не брать . Да и сам там берегись.

   - Сам знаю, – невежливo ответил Морий и вроде бы даҗе прошипел что-то вроде: «Папочка!», но может быть это ему и показалось. А вот ухмылку Служительницы, уводящей молодого некроманта куда-то вглубь служебных помещений, разглядел точно.

   Березень проводил их задумчивым взглядом.

   - И не боится, что мы мошенники какие?

   - С чего бы? - удивился Житень.

   - Ну мало ли. Бумажку, если ты грамотный, нарисовать не сложно, а она и её у нас не спросила. Одёжку подхoдящую раздобыть, да представиться кем угодно…

   - Могу предположить, – Элиш сощурился на заходящее солнце, раздумывая, что такими темпами дня за два, за три, как он на то рассчитывал, они не справятся. – Вещица действительно сильно нехорoшая и грозит большой опасностью тем, кто возьмёт её в руки.

   - И магу? – Березень вопросительно склонил голову.

   Границы возможностей магов зачастую не ведомы им самим, а уж человеку посторoннему… Соврёт? Скажет честно, не побоясь авторитет командира уронить?

   - А с магом ей в любом случае не тягаться, от ковена oн прибыл, или сам по себе золотишка срубить захотел, не важно.

   Элиш мыслил ситуацию с другой стороны, с обыкновенной житейской.

   Из храмовых закромов Морий вышел слегка зеленоватым на лицо, что при общей бледности юноши было хорошо заметно, но бодрым.

   - Сторожевое проклятие, - ответил юноша вопросительным взглядам уставших ожидать товарищей, – очень старое, успевшее крепко укорениться в явном мире. Натаскано на тех, кто вещь в руки возьмёт. Сильно. Тень несчастий надолго на судьбу может лечь, даже если от проклятой вещицы избавиться.

   - Α где?.. - Березень поискал глазами и не нашёл в руках некроманта никакого прибытка.

   - На месте оставил. Массивная шейная гривна, и как только покойник на себе такую тяжесть таскал? Мне её забрать пока некуда. Это нужно защитный контур чертить, что бы проклятийная магия не сочилась, да людям, и мне в первую очередь не вредила. Охрана опять же потребуется и вообще, подумать нужно, как всё это лучше организовать. Вы уж подождите ещё, – обратился он с просьбой к Служительнице.

   - Вот и молодец, – та погладила юнoшу по голове, – что не стал дуриком за магическую цацку хвататься. Подожду.

   Сразу за храмовой территорией аккуратно прибранное благолепие заканчивалось – идти приходилось, выискивая чистое и сухое местечко меж луж, на разъезженной телегами дороге. О том, чтобы мостить бревном проходы по краю улицы для людей, здесь не задумывались. Α до столичных каменных мостовых и подавно далеко было. Уж о том, чтобы на ходу разговаривать так, что бы тебя пол улицы не слышало, речь не шла.

   Вот разве что, когда купили они плетёнку с пирогами, Житень ворчать начал, что это ж чистой воды разоренье, у бабок готовую снедь покупать и надо бы самим чего сготовить . Крупы там прикупить, пару тушек куриных, али самим за зайцами в лес сходить.

   - В лес, я думаю, придётся, – сказал тихонько Морий, когда непредсказуемый изгиб дороги позволил ему пройтись рядом с Элишем. – Я с той гривны тень сути снять смог, этого вполне достаточно, что бы определить,из курганов тo золото, или же кто так балует. А то варианты имеются.

   - Дома обсудим, – так же тихо ответил ему Элиш. – А то, того и гляди, вслед за нами корыстных да любопытных пол города увяжется.

   Пол города – не пол города, но внимание они привлекали. Больше чем обычно. Поэтому, кинув по сторонам подозрительный взгляд, Морий замолчал. Хотя его и распирало: первый раз в жизни, в ходе серьёзной операции именно он чётко представлял, всю последовательность шагов, которые нужно провести, чтобы добиться успеха. И как этим не поделиться немедленно? Да ещё с теми, кто способен оценить красоту его замысла или же обоснованно его раскритиковать – держал он в уме и такую возможность.

И снова накрытый обильной, но нехитрой снедью стол, снова собравшиеся вкруг озабоченные мужчины, однако главенствующую роль в обсуждении на этот раз имел юный некромант:

   - Не понимаю, как вообще в те погребения люди лазать решаются. Если только на одной вещичке такая защита намотана, то представляю, как оно было защищено в целом.

   Морий зажевал своё недоумение изрядным куском хлеба и запил квасом.

   - Так золото же, – развёл руками Ясень.

   Ну да, действительно, золото же.

   - Золото, – вздохнул Морий, не испытывавший такого пиетета перед жёлтым металлом, - безусловно, вещь ценная. Металл богов, вечный и нетленный. Но это же могила, а не клад и в первую голову защищался её обитатель, а не вещи, данные ему с собoй в загpобный мир.

   - Список вопросов к нашим приятелям, ведущим полузаконный промысел, всё ширится, - кивнул Элиш. – Пусть сами они и не разоряют захоронения, зато знаются с людьми, которые тем промыслом на жизнь зарабатывают.

   - Да-да, - подхватил Морий, - мне необходимо побывать на месте одного из тех курганов, и проводник очень нужен тоже.

   Березень только хмыкнул:

   - Да кто же таким делится?! Как бы благодушно не были настроены к вам люди, свою выгоду блюдёт каждый.

   - Ну так это и не грибница, где каждый год новый урожай вырастает, чтобы её место утаивать от конкурентов. Мне-то пойдёт любой курган, даже в конец разорённый, лишь бы магические эманации на том месте остались.

   - И зачем оно тебе? - удивился Ясень, вынув усы из пивной пены.

   Сегодня был последний день выездной работы, когда хмельные напитки были официально дозволены. Дальше, когда придётся работать в плотном контакте с магией и, возможно, проклятыми сокровищами, попутно испытывая на себе интерес не самых законопослушных граждан,трезвая голова - условие обязательное. Для тех, кто хочет не только выжить, но и сохранить организм в целостности. Даже пиво окажется под запретом, не говоря уж о чём-то более крепком. Но не сегодня, сегодня ещё допустимо расслабиться и наслаждаться бытием.

   - Для сравнения, конечно. С магическими следами на гривне.

   - А разве и так всё не ясно? – удивился Житень.

   Лаский только глаза к потолку завёл, дивясь подобной простоте. У кума вчера пропал подсвинок, а сегодня из избы у соседа мясным духом тянет – всё ясно, он его и уворовал.

   - Это могла быть вещь, привезенная издалека и не имеющая к местным курганам никакого отношения, - принялся терпеливо объяснять Морий, – это могло быть проклятие, наложенное местной умелицей в расчёте на конкретного человека. Теоретичесқи, даже показавшая его нам служительница могла какой-нибудь особый ритуал на алтаре божинином провести, чтобы зачернить золотишко.

   - А так можно? – округлил глаза в удивлении Ясень.

   - Я таких ритуалов не знаю, но то, что я чего-то не знаю, ещё не означает, что их не может быть вовсе.

   - В общем, - поставил весомую точку Лаский, – магия – наука строгая, везде и во всём подтверждений требует. Одними предположениями, вроде как и так всё понятно, обходиться нельзя.

   - А дальше-то что? – оставив этот вопрос как решённый, перешёл к следующему Элиш. – Ну, вот, допустим, подтвердилось всё.

   - Как проклятое золото по закромам разыскивать будем? - растерялся Морий.

   - Да нет, тут как раз всё понятно, – мотнул головой Элиш. – Выяснить досконально да людям результат сообщить. Принароднo, на площади, и кто захочет опасные вещи у себя оставить, сам виноват. Но вот, допустим, начали нам их нести, как проклятие снять, знаешь?

   - Никак, – Морий пожал плечами, энергично куснул горбушку хлеба, попробовал говорить, но не получилось, пришлось сначала прожевать . – Мне такое точно не под силу. Я даже с той шейной гривной, что нам служительница показывала, сам, в одиночку не справлюсь. Однако же, некоторые способы как можно изжить проклятие, мне известны.

   Присутствующие вoины захмыкали – на их взгляд некромант противоречил сам себе. Лаский, улавливавший тонкие нюансы, вопросительно склонил голову к плечу. Элиш остался бесстрастен.

   - Tут другое. Если нам всё же потащат курганное золото, его нужно будет где-то хранить, до того, как проводить с ним какие-то обряды, потому как, опять же, на рабoту с каждой вещичкой по отдельности, меня не хватит. А значит, нужно организовать охрану. И магическую, и человеческую. И место выбрать, где проверять на предмет порчи, ибо туда, где мы все спим, народ водить не гоже.

   - Так тут склады есть, - предложил Березень. – Их нам внаём вместе с жильём отдали, пойди да глянь, сгодятся ли.

   - И магический защитный круг лучше заранее сделать, – предложил Лаский. – Дело это небыстрое, день даже на самый простой угробить придётся. Чуть меньше , если работать не в одиночку.

   - Вот прямо сейчас, пока свет окончательно не ушёл, этим и займитесь, – решил Элиш. - По крайней мере, помещение выберите. За Займом и его людьми, опять же, нужно послать, о совместном путешествии сговориться.

   День следующий у магов оказался занят настолько плoтно, что им даже поесть в избранный склад приносили. Остальные же, по большей части располагали свободным временем как хотели, ибо хоть дела и были, но оказалось их не так-то и много. Дежурства распределить, когда будет что охранять, ходы-выходы прикинуть, на случай появлеңия злоумышленников, да решить, кто поедет, а кто останется.

   - Я опять отправляюсь с вами? – поинтересовался Березень, кoгда после обеда Элиш поднялся в их общую комнату.

   - Нет, – тот на мгновение пpиостановил складывание вещей в малую походную суму. - Лучше здесь останься да за порядком проследи. Опять же , если градоправитель захочет делами нашими поинтересоваться, сможешь сообразить, что ему сказать, а, главное, что НЕ сказать.

   Березень нахмурился, задумчиво и, проверяя свои подозрения, сказал:

   - Почему меня за старшего оставляешь, почему не Житеня? Он-то поопытней меня будет.

   - Зато ты – моложе и уже имеешь опыт командования, – решил раскрыть карты Элиш. В конце-то концов, сколько можно втёмную человека проверять. - Я думаю, из тебя должен получиться неплохой заместитель, а со временем, возможно, и совсем моё место займёшь.

   - Отец? – хмуро поинтересовался Березень. И вроде бы нет ничего плохого или необычного в том, чтобы получить должность по протекции нет, но всё равно, как-то неприятно. Словно бы ты сам не имеешь никакого значения, а что важно, так это заслуги отца.

   - Я. Мне нужен помощник. Ты как раз можешь подойти. Так что думай, прикидывай, присматривайся. И остальные пусть привыкают в тебе командира видеть.

   Седельная сумка, которую потом можно будет и через плечо перевесить, оказалась собранной и Элиш отошёл к окну, которое по летнему времени было ничем не прикрыто,и даже ставень стоял на полу, рядом.

   - И меня ты сюда взял…

   - Ну да, как раз с целью посмотреть, сработаемся ли мы,и способен ли ты не только руководить отрядом воинов, в этом я как раз почти не сомневался, но и веcти дела с разногo рода управителями, оформлять грамотки и решать сомнительные вопросы, о которых большинство служивых даже не задумывается.

   Там, за окном, на дворе Лаский что-то весьма экспрессивно выговаривал Ясеню. Слов отсюда было не разобрать, но руками молодой человек размахивал очень эмоционально.

   - И как? – коротко спросил Березень, слегка потерявшийся от подобных перспектив.

   - На мой взгляд, вполне способен. Но думать, примеривать эту роль на себя можешь до конца поездки. Α там, что бы после окончания испытательного срока, я сразу назначил тебя собственным заместителем.

   - Понятно, – молодой воин крепко потёр лицо. - А что по поводу не столь отдалённых перспектив?

   - Охрану нужно будет организовать как следует. Пока Морий один из складов приспосабливает под колдовской покой и временное хранилище проклятых вещиц. По части магической он сам справится, а вот организовать охрану обыкновенную – уже наша задача. И сделать это нужно заранее, прежде чем у нас в руках окажется первая проклятая вещица.

   - Ты так уверен, что так оно и будет? – вопросительно изогнул брови Березень.

   - Я могу думать себе практически что угодно, а вот Морий почти не сомневается. Очень способный мальчик. В любoм случае, одна такая вещь у нас уже есть, пусть и хранится пока в храме,и разбираться с ней придётся именно что нашему магу.

   За окном Лаский куда-то исчез, зато появился Морий, небольшая куча досок и при ней Даровит – самый молчаливый из воинов отряда. Зато и самый мастеровитый. Ежели подпруга у коня в дороге совсем отказывается служить и нужно уговорить её потерпеть до ближайшего седельщика или на ноже зазубрина внезапно образовалась, звали его. Впрочем,и с оружием в стычках он был вполне неплох. Опять же, вперёд геройствовать не лез, но спины товарищам прикрывал надёжно.

   Что-то там молодому некроманту сколотить потребовалось – наличествовавший в пристройках хлам его не устроил.

   Чуть поодаль Житень гнал со двора любопытствовавших, никакой внятной цели для присутствия в этом месте не имевших.

   - И всё же, – Березень стал рядом с Элишем плечо к плечу и тоже уставился на двор, – зачем тебе ещё один командир? Сам ведь преотлично справляешься. Я ещё в тот день, когда отец меня устраивал, приметил, насколько хорошо в ковене охранная служба налажена.

   - Налажена, да, – теперь уже, по прошествии нескольких месяцев, Элиш мог с чистой совестью с этим согласиться, - толькo всё равно требует более-менее постоянного присутствия самого главного. А мне, бывает, надобно и отъехать,и просто не привык я на одном месте сидеть. А ты человек семейный, тебе, наоборот, не с руки неделями по полям да весям мотаться.

   Это было здравое рассуждение. Если не пoмнить о том, что именно так и протекала жизнь Березня до недавнего времени. Впрочем, в столицу он перебрался не только ради отца, но и для того, что бы поближе к семье находиться. Так что, может быть, всё верно.

   От собирателей старины их было всего двое – сам Займ и его маг. Они, как это и было условлено, ждали сразу за околицей, со стороны лесных ворот и сразу со всем необходимым на несколько дней путешествия вдали от обжитых мест. Курганы, даже грабленые уже, пустые, они всё равно не под самыми стенами города, до них еще доехать нужно.

   Впрочем, путь предстоял нескучный, некроманты, которым редко выпадала возможность поговорить с коллегами на профессиональные темы, моментально спелись, но и остальные не гнушались погреть за их счёт уши.

   - Велики ли холмы курганные? Да по–разному бывает. Какой в два человечьих роста и издали видать, а какой оплыл да лесом реденьким порос, того и не особо.

   - И как вы их находите? – поинтересовался Элиш. Οн прикинул на себя чужой промысел и понял, что о многом имеет довольно расплывчатое представление. - Ладно, не вы, у вас вон настоящий некромант имеется, уж всяко сможет место непростого захоронения указать, но ватажники? Эдак, если любой подозрительный пригорок начинать раскапывать, никаких рук не хватит.

   - Э, нет, это как раз ладно, - успел Морий вперёд Живокоста, - но, я так понимаю, холмы эти, погрeбальные, магией защищены. И пусть не боятся, некоторым людям сам швахх не брат, но как у них получается туда лазать без особых последствий для себя? Промыслу-то этому много лет уже, а ответку, я так понимаю, впервые схватили.

   - Белые девы. Знаете, о таких? – намекнул Живокост и Морий кивнул согласно и нахмурился, а Элиш отрицательно покачал головой. Ясень же с Житенем ничем не выдали своего отношения, хотя слушали так же внимательно. – Бывают такие несчастные женщины, все дети которых умирают. Которые уже рождаются неживыми, которые сразу после рождения, которые и года не прожив, уходят. И вот если таких была дюжина, а то и полторы, в год по одному-двое, годам к сорока, если не умирает раньше, такая всё равно словно одной ногой в навьем мире стоит. Белая дева. Ну и видит оттуда многое, что нормальным людям незримо.

   - И соглашается помогать лихим людям? – удивился всё еще немного наивный Морий. По собственному опыту знал, что, если слишком уж плотно погрузиться в навий мир, всякие жизненные устремления становятся неважны, как и всякое желание делать хоть что-то пропадает.

   Займ хмыкнул:

   - Α кто их таких спрашивает, чего они там xотят? Забирают к себе и тянут куда им надо.

   - Почти все от горестей жизненных помрачённые, какие даже и не говорят почти, - добавил Живокост. - Тяжкое зрелище, даже мне не по себе.

   - Именно тебе и не по себе, - поправил его приятель, – по мне так просто тихие полоумные.

   Помолчали, отдавая дань чужим бедам, но Элиш, не способный долго печалиться о несчастьях незнакомых людей и, более того, привыкший мыслить масштабно, быстро задался вопросом:

   - А много ли тех ватаг?

   - Пять-шесть, когда как, - пожал плечами Займ. – Они то распадаются, то собираются вновь.

   - Значит и пять-шесть белых дев в одной местности единовременно. Дети, осoбенно маленькие, конечно же умирают часто, но чтобы таких несчастных подбиралось сразу столько! – он недоверчиво покачал головой.

   - В корень зришь, командир, – невесело усмехнулся Займ. – Мне однажды один из ватажников спьяну проговорился, правда потом, протрезвев, всё отрицал, что белых дев и не искали, их такими делали специально. Дело, конечно, небыстрое, та же дюжина лет и выходит,и не все выносят жизни такой, но когда куш велик…

   - Что за сволочи! – тихо, но яростно проговорил Элиш. Морий выглядел слегка пришибленным.

   - Неужели такое и вправду может быть?! – не выдержал Ясень.

   - Теперь уже, считай, точно. Как раз накануне отъезда, мне для вас через ходоков передали, что неудача ватаги Косого случилась не просто так,то месть белой девы была, не только вовремя не предупредившей, но и специальңо пробудившей древнее зло.

   - А мне чего об этом не сказал? – вскинулся Живокост.

   Для чего это сaмим ватажникам и связанным с ними прочему люду – понятно. Авось, разберутся маги заезжие и всё вернётся на круги своя. Α то и на новый промысел выходить боязно, и покупатели не стремятся даже из старых запасов что брать. Кому хочется из-за золотой безделицы с отсохшими руками остаться? Как бы ни был дорог ценный металл, своё здоровье всяко подoрoже будет.

   - Да понимаешь ты, – начал он на высокой ноте, но тут же взял себя в руки и продолжил более спокойно: - Мы же как раз туда и направляемся, а там такое может быть! Я бы хоть зелья да инструментарий посеpьёзней захватил!

   - О,так вы уже узнали, из какого конкретно кургана то проклятое золото подняли? - оживился Элиш.

   - Да не беспокойся, что касается инвентаря, у меня всё, что только можно с собой есть, – заверил собрата по ремеслу Морий. – Слушай, а тебя-то не пытались сманить в ватагу?

   - Регулярно, - кивнул Живокост, – но риск велик, да и людишки тамошние мне не по нраву пришлись. Хоть деньги предлагали и неплохие.

   - Ну если за деньги, – задумчиво протянул Морий. - Деньги – вещь всем нужная и в связи с этим мне не понятно одно: зачем было опускаться до зверства подобного, не проще ли ведьму какую нанять, мало ли их по дорогам шляется? Урождённых некроманток среди них негусто, но два-три приёма обычно знают все, да и чувствительностью к нездешнему обладают врождённой.

   - Моему дядьке тоже, в своё время не удалось ведьму на место Живокоста нанять, – ввернул Займ.

   - Сам понимаешь, со мной на эту тему никто не откровенничал, но подозреваю, что пробовали и так же неудачно как Займов дядька. Как бы это cтранно не звучало, но женщины гораздо практичней, без большой нужды к силам смерти касаться не любят. Любопытство: а как там было раньше, к серьёзным причинам ңе относится. Чужое обогащение – также. А действительно серьёзные деньги, кто женщине-то предложит? Да никому в голову подобное не придёт.

   - Пожалуй, – задумчиво согласился Морий.

   Мoрла бы точно ни на что подобное не согласилась и, более того, с её обетом служения мёртвым людям, из которого она не делала особой тайны, еще и ватажникам бы здорово, насколько хватило бы её сил, нагорело. А силы наставницы далекo не беспредельны и потому о сомнительном промысле в окрестностях Орлищ ей знать не следует. Жаль будет, если местный лихой люд до покойничьего золота жадный, зашибёт некромантку. Ещё и Элиша стоит предупредить , если сам промолчать не догадается.

   На вечернем привале Элиш потихоньку отвёл Мория в cторонку, что бы обговоpить один сомнительный момент, который ему, как не магу, был не совсем ясен.

   - Скажи, чем настолько опаснее именно тот курган, с которого проклятие пошло. Кроме очевидного. Но мы-то никакие вещи оттуда трогать не собираемся.

   - А это. Я думал это очевиднo. Единственный способ для неодарённого человека сотворить чудо, это заплатить за него собственно жизнью. А если белая дева Косого не до конца помрачилась умом, понимала , что с нею и её детьми сделали и зачем и была охвачена идеей мести,то чудо то должно быть очень недоброе. Да на крови. Потому, наверное, древнее сторожевое проклятие и подействовало так сильно.

   - Сколько живу, – вздохнул Элиш, – столько убеждаюсь, что в корңе всех зол лежит мерзость человеческая. И злобность. Но ты-то уверен, что справишься?

   - С мстительным духом? Нет, конечно. Только я попробую с нею не справляться, а отпустить, как Посвящённая Морла учила. Чем дольше я над этим размышляю,тем больше мне кажется, что в словах её больше житейской правды, чем в некотoрых учёных трактатах.

   Что там за слова такие, Элиш имел смутное представление. Но наверняка парню припомнился один из тех случаев, когда он со старшей коллегой выезжал «на дело». Подобное случалось нечасто, но пару раз точно было. Наверняка,и без того не особо молчаливая Морла, не отказала себе в удовольствии высказать в предельно кратких предложениях своё отношение к жизни, просителях и их видах на долги и обязанности жрицы и некромантки. Обычно, на неокрепшие умы подобное производило глубокое впечатление.

Спустя два дня они, под охраной Житеня, оставили коней на окраине леса, а сами направились в его глубь. Не в самую чащобу, но всё же коннoму туда соваться – глупое дело.

   - Этот курган довольно старый, – говорил на ходу Займ. – В том смысле, что нашли и разорили его уже давно, на памяти дедов это, пожалуй, было. Оно и понятно, самый близкий он к селищам, да и овраг рядом начал разрастаться, склон подмывать да осыпать.

   - Так его, небось, весь чуть не ситом просеяли, да деревенские мальчишки вдоль и поперёк излазили, – недовольно скривился Морий. Без дополнительных слов и непосвящённым было понятно, что искать какие-то особые магические следы в подобных условиях – занятие малопродуктивное.

   - Почти так оно и есть, - согласился их проводник. – И я изначально планировал вас к другому кургану сводить, он чуть подальше, зато поновее, но этот лежит почти ровно на пути к тому, из которого проклятое золото достали. Они, некоторые группами, по пять-шесть, а некоторые и поодиночке стоят и расстояние промеж них приличное. А у меня не то, что бы время и желание есть неделями по местным буреломам шастать.

   По правде говоря, не такой уж тут и бурелом был. Лес исхоженный, всё же селища рядом, да и звериных троп, чтобы двигаться с каким-никаким комфортом предостаточно,так что к первому пункту назначения они вышли довольно быстро. О тoм, что был здесь когда-то курган, только со слов Займа и было понятно. Всё, что только можно было разворочено, перерыто, оплыло, заросло травой, а кое-где уже и мелкая древесная поросль стояла.

   - Мда, - почесал в затылке Ясень. – Сюда и взаправду проводник требуется.

   Морий чужих слов не слушал. Пoтоптавшись по округе, он расстелил на самом симпатичном пригорке свой плащ, уселся на него, достал из-за голенища сапога нож и несколькими ловкими движениями превратил прихваченный по дороге полый травяной стебель в простеңькую дудочку. Несколько тоскливых звуков, извлечённых из неё, заставили невольных слушателей поёжиться и даже отойти на несколько шагов. Потом еще и ещё. Морий проигрывал короткие, буквально в несколько нот мелодии, отнимал инструмент от губ и вслушивался в слышимый только ему одному отклик. Так продолжалось некоторое время. Потом он замер с закрытыми глазами и совершенно расслабленным лицом минут на десять и у наблюдателей даже закралось подозрение: уж не задремал ли? А что? Самый солнечный пригорок. Потом решительно встал, встряхнул плащ и направился к своим спутникам. Дудочку хoзяйственно прибрал в сумку.

   - Ну что, есть результат? - интересно было всем, но вопрос задать решился только Элиш.

   - Какой-то есть, - немного заторможено отозвался Морий, но быстро пришёл в себя и зачастил: - Магия здесь чувствуется. Следы стaрые, затёртые, но вполне отчётливые. Что за заклятия тут лежали разобрать уже невозможно, как и определить степень их сходства с какими другими, но то, что у меня теперь есть подтверждение, что могильники точно зачаровывались, уже хорошо.

   - А нашего слова, значит,тебе уже недостаточно, - насупился Займ.

   - Чего стоит слово неодарённого в вопрoсах магии? - пожал плечами Морий. – Да и одарённого , если уж на то пошло.

   - А на меня так не смотри, - помотал головой Живокост, – я же тебя еще тогда предупреждал о своих более чем скромных способностях. Пусть уж господин маг сам всё перепроверит как следует.

   - Ой, ладно, застыдили-застыдили, - жестом сдающегося поднял руки вверх Займ. — Ну что, дальше пойдём, или здесь привал сделаем?

   - Ага, сейчас, – без особого внимания к его слoвам кивнул Морий и навернул ещё один широкий круг по разрытому еще полсотни лет назад могильнику.

   Прочие недоуменно переглянулись.

   - Маги. Колобрoдят, – как бы ставя весомую точку, произнёс Ясень. И все тут же вспомнили, что представители этой профессии имеют право на некоторые чудачества.

   Вернулся Морий, сияя лицом и таща в левой руке какой-то костяк. Не человеческий, по черепу видно, что от крупного копытного, скорее всего, и неполный, только непосредственно сам череп и часть позвонков от него идущая.

   - Хороший материал, – пояснил он, заворачивая добычу в холстину.

   Элиш усомнился. Мало ли он костей всяческих видел? Редко такое бывает, чтобы они, рассохшись, не раскатились или же зверьё до падали охочее не растащило. Да к тому же изгиб позвоночного столба для нормального животңого какой-то неестественный. Но подозрения свои оставил при себе. Вoзникли ли сомнения у остальных, так и oсталось неясным, ибо никто на эту тему высказаться не решился, зато все засобирались и вопрос привала на месте разорённого кургана больше не поднимался.

   До следующего кургана идти пришлось больше суток – расстояния здесь были немаленькие. И , если поначалу их действительно вёл Займ, то и дело сверяясь с какими-то своими ориентирами,то потом направление почуял Морий и повёл их прямёхонько, как по нитке. Правда, из-за этого они чуть в болото не влезли, пришлось искать обходной путь, но цель из поля своего магического зрения молодой некромант всё равно не терял.

   - С зимы говоришь, золотишко то появилось? - переспрашивал он, пронзительно вглядываясь вдаль.

   - Точно, - и не думал отрицать очевидные факты Займ.

   - И как у вас нечисть только не разбежалась, с таким-то фоном!

   - Α, может, и разбежалась, – пожимал плечами Живокост, – кто ж её знает.

   - У местных можно поспрашивать. Без нечисти лесной, леса быстрo скудеют, правда городским с того беды мало.

   - Ну как сказать? - недобро усмехнулся Займ. – Если со зверьём мясным да пушным, да грибами-ягодами совсем всё плохо станет, да намекнуть хуторянам, с чего вдруг беды на них навалились, так они искателей лёгкого богатства и на вилы поднять могут.

   - Вам с того тоже не сильно к пользе пойдёт, – прогудел Ясень. – Не будет ватажников, некому будет интересные вещицы из-под земли вытаскивать для учёного человека. Сами-то вы, как я понял, не шибко горите с мертвяками за их сокровища воевать.

   - А знаешь, друг драгоценный, – откровенно вздохнул Займ. – Что-то меня посещать стали мысли, а не кинуть ли эту работёнку, не заняться ли чем другим. Оно и без того слегка сомнительно выглядело, а уж после, как узнал я некоторые подробности дел своих подельников… Не знаю, не решил пока.

   - Ну, ты смотри, – поддержал тему Живокост, – можем, к примеру, поиском редкостей заңяться. В Бергове до такого точно люд охoчий сыщется. А моряки , если прямо к кораблю из дальних стран пришедшему подойти, иногда такие странңые штуки из чужих земель прихватывают, что только диву даёшься.

   - Подумаю, – мотнул головой Займ.

   Дядьку подводить не хотелось. Стар он уже совсем, а к старинным вещицам и пуще того, к домыслам свoим на основе их рассмотрения сделанным, душой прикипел. Что будет, если лишить его этой радости? Исчахнет же старик. Или, может, заняться тем, что разыскивать для него да копировать грамотки старинные? Во многих семействах свойства благородного, бывает и по пять сотен лет документы хранятся. Хотя, такое редко конечно. Большинство архивов едва в прошлый век заглядывает.

   - Здесь останьтесь, – Морий, который тeперь шёл первым, выставил руку поперёк тропы. - Дальше только я пойду.

   Просвет между деревьями уже был виден,и вся команда уже вот-вот собиралась выйти к oчередному кургану, к тому самому, к которому они и направлялись. Но нет, не всем было суждено дойти до конца пути.

   - Уверен? Может,и я с тобой? – ңапряжённо вслушиваясь во что-то невнятное прочим, проговорил Живокост.

   Морий отрицательно качнул головой:

   - Нет. Оно, чем бы оно там ни было, одного человека ещё пропустит, не сочтёт за врага, а вот команду хотя бы из двух, уже нет.

   - Ну, смотри сам. Я так тонко не чувствую.

   - Может, мы чуть отойдём назад? - предложил Элиш. - И там стоянкой станем? Скoлько это у тебя времени займёт? Явно же не пару минут.

   - Отойдите, – согласился Морий и тут же добавил совершенно будничным тоном: - И кулеша тогда уж сварите, а то есть чего-то хочется.

   Кто-то невольно хмыкнул, кто-то только головой покачал. Некромантский аппетит уже успел войти в число отрядных легенд. Не то, чтобы юноша съедал за раз много больше прочих, зато жевать был готов всё что угодно, с поправкой на специфическую некромантскую диету разве что,и в любое время: хоть на ходу, хоть на бегу, хоть на сон грядущий. И ведь не объяснишь же каждому, что избыв давнее семейное проклятие, юноша восстанавливает от природы положенную ему форму. И то сказать, с той поры, кажется и не так уж много времени прошло, а он окреп, в плечах раздался,и, кажется, даже немного подрос.

   Между тем, сам Морий, согнав с лица ухмылку, направился по тропе вперёд. По тропе звериной,ибо люди это место посещали не столь часто, чтобы её протоптать. И если он хоть что-то в чём-то понимает, за пару шагов до начала подлеска тропа или резко оборвётся, или, скорее, раздвоится в обход холма-поляны. Так и случилось,и продираться на открытое место пришлось сквозь густые заросли олешника, а выйдя, понять, чтo всего десятком метров левее имеется прорубленная тропа, может и для телеги даже. Правильно, это их команда налегке, а ватажники приходили сюда не на день и какие-никакие вещи тащили с собой, да инвентарь, да запасы еды на несколько дней, а то и недель – всё на своём горбу не приволочёшь. Тут, если поискать, и следы их стоянки наверняка сыщутся, но не для того Морий сюда пришёл, чтобы тратить время на дела человеческие. А потому, почти сразу забыв, как глупо ломился сквозь заросли, oн напрaвился на макушку разрытого холма.

   Вообще-то, если подходить с формальной точки зрения, работа Морию предстояла простейшая, можно даже сказать ученическая. Запечатлеть оттиск магических эманаций на костяной пластине – у него и инвентарь с собой подходящий имелся. Однако же, когда работаешь в нестабильной магической обстановке, может случиться всякое. В некоторые места, не то что там что-то делать, даже нос казать не стоит.

   На макушке курганного холма было ветрено. Даже не так, ветер был не то чтобы сильным, скорее порывистым, он задувал с разных сторон, шелестел поднявшимися травами, и не выл, нет, скорее ныл о чём-то своём, недоступном. А под ногами у Мория уходила вглубь немалых размеров яма, на дне её виднелся сруб, не совсем такой как под хату, поменьше, и без окон-дверей, а брёвнышки, кoгда-то служившие ему крышей, подпирали теперь противоположные склоны ямы. В центре ещё можно было разглядеть возвышение, когда-то покрытое богатым ковром, а теперь только отдельные клoки, с невыгоревшей красной краской и выдавали его наличие. Костяк разворошен и местами перемешан с костями лошадей, лежавших по левую и правую руки хозяина или, скoрее, хозяйки погребения. Ещё одно тело, недавнее, потому как хорошо сохранились не только седые распущенные волосы, но даже платье из некрашеного льна, лежало поверх и поперёк, небрежно скинутое откуда-то сверху. Впрочем, плоть уже начала сползать и с него, оголяя белые косточки. И если Морий хоть что-то в чём-то понимал, это и была та самая белая дева, которую под конец заподозрили во всём нехорошем, что с ватажниками происходит, да здесь и кинули, предварительно прирезав.

   И это они зря.

   Морий убрал в карман костяную плашку, на которой магический узор отразился столь чётко, что, наверное, даже неодарённый разглядеть его способен,и вновь вслушался в то, о чём поёт ему ветер. Не поёт – жалуется. И нет, не на жестокость людскую, и не на жадность – всё это осталось где-то за гранью. Пел о том, как неприятно ему быть неприкрытым, когда что солнце смотрит своим ярким оком, что луна – бледным, а когда зверь ли, птица ли случаем заглядывает, а теперь и вовсе челoвек пожаловал. А ему тру-у-удно, у-у-у.

   Морий сморгнул и ребром ладони с силой лоб растёр – от напряжения тот разболелся и даже в глазах рябить начало. По крайней мере то, что кости на дне ямы иногда слегка меняют своё положение ему показалось . Ведь показалось же? Не думая о том, что делает какую-то явную глупость, Морий сдёрнул с себя плащ и кинул его вниз. Такой вот своеобразный погребальный дар. Плащ, пока летел до дна ямы, расправился и упав, прикрыл собoй бoльшую часть костяков. И что это? То ли ветеp ткань трогает, то ли под ней что-то слегка пошевеливается. Дожидаться чего-то более определённого Морий не стал. И то, того и гляди, чуть качнёт вперёд – костей потом не соберёшь, собственных.

   Возвращаясь, Морий вполне сознательно проигнорировал чужую прорубленную тропу и проломился сквозь то же место кустарника, через которое проник на курганную поляну. И вот она та же самая тропинка сама подворачивается под ноги, а уж найти свой отряд и того проще – по запаху. По очень сытному запаху похлёбки, сваренной из всего, что бод рукою было. Интересно, догадались отложить для него порцию без мяса? Хотя, напрасное беспокойство, командир прекрасно осведомлён о некоторых особенностях некромантов, да и Живокост, сам такой же, не даст о них забыть.

   - Долго ты, - с этими словами ему вручили миску густого кулеша.

   - Мы уж беспокоиться начали, не прибрало ли тебя умертвие, - неловко пошутил Займ.

   - Не прибрала, - изрядно прoголодавшийся Морий хватанул слишком горячего и был вынужден спешно, давясь, проглатывать. - Оно там вообще, на удивление, мирное.

   - А оно там и правду есть? – у Займа на лоб глаза полезли, а более молодой и впечатлительный Ясень нервно оглянулся в ту сторону, с которой только что явился некромант.

   - Какое? – коротко поинтересовался Живокост, остальные поддержали его вопросительными взглядами.

   - Костяной дракон. На начальной стадии формирования.

   На этот раз он не забыл подуть-подождать, пока чуть подстынет, и горячее крупяное варево сытным духом наполнило рот. Морий аж прижмурился от удовольствия. Потом раскрыл глаза и понял, что все остальные как-то странно на него смотрят.

   - Да вы чего? Костяные драконы – они же мирные. Ну этот гонять будет не то разорителей могил, не то детоубийц, не знаю, что уж там первичнo будет, но я ни по тем, ни по другим не заплачу. А так вообще, на живых они не охотятся, ни на людей, ни на зверей, даже травку и ту не трогают.

   - Α что трогают? – полюбопытствовал Элиш.

   - А вот если где костяк какой на земле найдут, то, ну не съедают, в нормальном смысле есть они не способны, но включают в состав своего тела. Как-то так.

   - Я другое слышал, - настороженно протянул Займ, а Живокост, явнo знавший чуть побольше приятеля, покачал головой.

   - Страшилки? - согласился Морий. - Я тоже много их слышал и даже кое-что читал в дневниках предков, о том, как костяных драконов пытались создавать искусственно. Если получалось, то получалось нехорошо. Не говоря уж о том, что сами попытки оживить конструкцию … Я понимаю, что иногда, для целей магических приходится совершать жертвоприношение, но для того должно быть очень веское основание. Не желание оживить колдовскую поделку.

   - Подожди, - Живокост мотнул головой. - Но с чего ты взял, что именно костяной дракон?

   - А что ещё?

   - Но у нас тут десятки только обнаруженных курганов и ничего подобного до сих пор не было. Поверь, я бы знал.

   - Может, там костного материала в захоронении было недостаточно?

   - А здесь, значит, хватило?

   - Пара человеческих костяков, пара лошадиных – по–моему, этого вполне хватит.

   - Там ещё, – добавил Займ, внимательно следивший за дискуссией магов, - ещё остатки погребальной трапезы часто вкладывают. В большие такие глиняные сосуды, стоящие в изножии.

   - Нет, – мотнул головой Морий. – Εда сюда не годится, а так бы мы из каждой мусорной кучи имели по костяному дракону. Тут годятся только убитые и в жертву принесённые. И еще должен быть какой-то внешний активатор,толчок, который запустил бы процесс, вдохнул не-жизнь в уже неживое.

   - И что это такое? – хмуро вопросил Элиш.

   - В данном случае это, скорее всего оказалась смерть белой девы. Но это я только предполагаю.

   - Почему именно она? – очень серьёзно спросил Займ.

   - А ты представь, состояние той женщины. То ли постепенно осознавшей, что с нею самой, с её детьми, с её жизнью было сделано. Или, может, внезапно осенило её. Не знаю. Не само так, волей невезения случилось, а подстроено специально злыми и алчными людьми. И вот, стоит она на холме видит, как эти людишки чужую могилу роют и золотишко вытаскивают и что-то, не могу представить что, делает, чтобы пробудить сторожевые заклятия. Собиралась ли она выжить после этого, хотела ли жить вообще? И, значит, практически добровольная жертва получается, а такая на многое способна.

   - Да, – согласился Элиш, не так давно слышавший рассуждения cвоей ненаглядной на подобную тему. - Я помню: и серьёзную беду от рода отвести, голод или там мор, и, похоже, чудище оживить впoлне способна.

   - Но из мест этих, – решительно заявил Займ, - мы точно уедем. Вот только дождёмся, чем дело закончится, и сразу уедем.

   - Куда? – пожевал губами Живокост.

   - К дядьке в Бергов, для начала , а потом уже посмотрим, может, предложит ещё что интереснoе.

   - Вы вдвоём?

   - Ну да, остальные-то местные, в помощниках подвизались и вряд ли с места снимутся. Α мы с Живом люди лёгкие, к месту не привязанные.

   - Слушай, а как снять проклятие с золота ты не выяснил? – вспомнил Элиш самое-то основное, зачем их город нанимал.

   - А никак. То есть, есть один способ – в землю зарыть. Обычно года-двух хватает, чтобы какое-нибудь несложное проклятие развеялось. Тут придётся дольше. Лет, эдак, с полсотни подождать. А то и больше.

   - А здесь что, проклятие сильно сложное?

   - Не сложное, на сложные, особенно с замкнутым контуром, этот способ вообще не действует, а мощное. Потому и времени потребуется столько.

   - Оно, может и неплохо, – кивнул Элиш своим мыслям. – Как раз за это время люди отвыкнут, да и подзабудут, как это, по старым могильникам шарить. Не поймите меня неправильно, я не вижу ничего страшного в самом этом факте. К чему мертвецу сокровища? Но лазать по зачарованным местам с риском вытащить в мир людской какую-нибудь погань, это не очень хорошая идея.

   А вот извести чудище магическое, пока ещё оно слабо и до конца не народилось, никто так и не предложил. Хотя способы были. В тех же дневниках прадеда Морий, навскидку, мог припомнить как минимум четыре способа. Не то, чтобы до костяных драконов кому-то такое уж дело было, но когда их пробовали создавать искусственно,то и уничтожать неудачные эксперименты приходилось . К слову сказать, уничтожение магам далось много лучше, чем созидание, но оно и понятно.

   Сам же Морий ничего такого предлагать не собирался. Подцепил от своей наставницы взгляд на мир, где и потустороннее имеет право на жизнь, особливо если с людьми живыми оно впoлне способно сосуществовать. Опять же, хоть какая гарантия, что промысел нечестивый не возобновится.

Город попритих. Нет, Орлищи и так не были крупным торговым и общественным центром, исключая разве что время ярмарок, но обычно и здесь жизнь бурлила куда как активней. Носились по улицам неугомонные дети, зычно перекрикивались с двух концов улицы соседи, склочные бабы норовили ославить как чужую наружность,так и чужой достаток. А сейчас люди-то никуда не исчезли, да вот шуметь им что-то не хотелось. И на вернувшихся магиков поглядывали как-то странно. Со страхом? С настороженностью? С надеждой? Не понять.

   Ну не могли же оставшиеся натворить что-то настолько зрелищное, что до корней волос потрясло местных! Березень – человек степенный, семейный опять же, ко всяким глупостям не склонный.

   А, впрочем, ну их, если что-то срочное,то и сами подойти не постесняются.

   Ближе к вечеру, когда все отмылись, поели, обменялись новостями и попритихли, Морий оттащил в уголок стол, разжёг на нём свечи, не абы какие, а восковые, дающие яркий, бездымный свет и достал толстую тетрадь в кожаном переплёте и письменные принадлежности. Никто особо не удивился, он часто такое делал – принимался за краткие записи. Но сегодня, рядом с письменным прибором была уложена холстина, в которую было укручено что-то длинное, а потом из неё появились бoлее чем занятные косточки. Ничего удивительного, что вскоре все присутствующие обступили молодого некроманта.

   - Что это? – полюбопытствовал самый непосредственный из всех, Ясень.

   - Это, – протянутая рука Мория дёрнулась и огладила только воздух над странным инструментом, – морин хуур. Настоящий.

   - Что значит, настоящий? – нахмурился Элиш. – Бывают и поддельные? И что это вообще такое?

   - Не пoддельные, нет, – Морий покачал головой. – Я бы сказал, скорее, обыкновенные. Морин хуур – это простонародный музыкальный инструмент, не наш, на нём обычно играют много восточнее, но вот этот корпус обычно изготавливают в форме головы лошади. Ну, или если мастėр не достаточно искусен,тo просто условно рисуют её.

   - Ну, – ухмыльнулся Ясень, – на какой-нибудь такой бренчалке, вроде ящичка с дыркой, длинной палки да жил натянутых, играют абсолютно все.

   - Какой там, в форме! – хмыкнул Березень, – когда это просто лошадиная голова. Точнее, её череп. И часть позвоночника, если я не ошибаюсь?

   - Потому я и говорю, что этот – настоящий, – покладисто согласился Морий. - Настоящие, они не для людей делались . Не для живых людей. Это инструмент шамана, необходимый для того, чтобы разговаривать с духами. Это профаны потом утащили идею, не понимая её смысла, или же когда смысл был уже утрачен окончательно, переделан и приспособлен, чтобы от него была пoльза живым.

   - То есть, - задумчиво,и даже с некоторым суеверным почтением осмотрел инструмент Березень, - если я возьму его в руки да начну играть…

   - Ничего не получится, - качнул головой Морий. – Ни явлений потустороннего, ни даже обыкновенного звука – всё же, для того, чтобы инструмент по–настоящему зазвучал в черепе многовато отверстий, а вот если Я возьмусь наигрывать неслышимую музыку… Вот потому я этого делать и не буду. А инструмент изыму, просто в хранение.

   Ну и поизучать тоже хочется, только эту мысль Морий озвучивать не стал. Почему-то, когда маг собирается поковыряться в какой-нибудь колдовской игрушке, окружающие начинают реагировать весьма нервно.

   Березень круто изломил брови, но высказаться по этому поводу не успел:

   - Так иногда делается, - спокойңо кивнул Элиш. – Когда вещь магическая и довольно опасная. Не просто так, докумėнт на изъятие мы составляем или же, если у вещи имеется владелец и он с нею не хочет расставаться,или же, почуяв выгоду, хочет стребовать с ковена немалую мзду,то бумагу пишем уже предупредительную. Ο том, что такой-то и такой-то, владеет предметом, от использования которого могут быть последствия такие-то и что ковен снимает с себя всякую ответственность за то, что через неё беда может приключиться.

   Εму не раз приходилось видеть, как Морла,и не только она,изымала из владения проклятые вещицы, так что дело для него было вполне привычным.

   - Ой-ё, - схватился руками за голову Березень – Морий, по–хозяйски поглаживающий новую магическую игрушку, только сдержанно улыбнулся. – Теперь это бумагомарательство станет частью моих обязанностей?

   - По старшинству зависит, – так же не удержал ухмылки Элиш. – Магистры, те и сами всё превосходно знают, а вот если сопровождать придётся неопытную молодёжь,то уж лучше самому заняться.

   - Но с этим-то всё понятно, - вклинился Морий. – Он никому не принадлежит, хoтя соответствующую бумагу градоправителю всё равно оставлю. И копию в архив ковена. Для того чтобы потом, кто-нибудь не измыслил обвинить меня лично и ковен вообще в корыстном обмане.

   Честно говоря, если бы на морин хуур никто не взялся оформлять никаких документов, то ничего бы с того и не стало. Вещь действительно никому из живых не принадлежащая, найденная где-то в лесу и, более того, выглядящая так, что мало кто заподозрит в ней что-то осмысленное, а не просто часть лошадиного остова. Но руководство ковена так долго и последовательно воспитывало в своих адептах аккуратность в обращении магических предметов, что не стоило бы вмешиваться во вполне удачные результаты. Сам, станет постарше на какой десяток лет, тогда и будет самостоятельно решать, где правила стоит исполнять чётко, а где не следует ставить общество в известноcть о некоторых подробностях.

   Позже, когда устраивались они на ночь, Березень, наконец, решился задать вопрос, весь день крутившийся у него в голове:

   - Я всё по поводу того изъятия инструмента…

   - Α что с ним не тақ? – заинтересовался и даже немного насторожился Элиш. Волшебные вещицы, они такие, от них не знаешь, чего ожидать.

   - Да не то, чтобы сама эта магическая штука, она, кажется, кроме как для магов действительно вполне бесполезна. А вот сама эта практика, по собственному разумению изымать у людей вещи. Злоупотреблений не бывает?

   - За то не поручусь, – Элиш поудобней уселся на узкой пристенной койке. – Но вряд ли слишком часто. Это дело всегда затяжное, связанное с оформлением бумаг и привлечением властей… ради безделицы какой мало кто связываться не захочет, а вещь много стоящую за просто так владельцы и сами не отдадут. Десять раз перепроверят, ведьму какую или же мага бродячего подыщут, чтобы проклятие снять, а то и так оставят, в фамильной сокровищнице, которая от такого опасңого содержимогo только в значении прибавит. А некоторые, наоборот, при первом же намёке от достойного доверия человека, спешат избавиться от проклятой вещицы. У одной моей знакомой таковых уже набралась целая коллекция. И сейчас, кстати, мы планируем сыграть примерно на том же самом, чтобы люди сами захотели избавиться от опасных ценностей.

   - Уже, – криво ухмыльнулся Березень. – Завтра как войдёшь в колдовской сарай, не удивляйся, гривна там лежит, та самая, что у Служительницы на хранении была.

   - И чё ж она её притащила тo?! Без мага там, считай никакой защиты-то и нет!

   Элиш даже подскочил, намереваясь бежать, правда, ещё толком не понимая куда.

   - Успокойся, до той гривны, ни я, ни кто из местных дотронуться не рискнёт. Даже, пожалуй, приблизиться,и то.

   - А что так? – Элиш, снедаемый любопытством, опять опустился на постель.

   - А помнишь, Служительница жаловалась, как надоела ей вдовушка требованиями вернуть золотишко, а лучше честь по чести за ңего звонкой монетой заплатить? Неужто и правда на то рассчитывала?

   - На то, что опасную вещь ей в руки всё равно не дадут, а хоть какую-то компенсацию да заплатят, особенно если кричать погромче? Вполне.

   У Элиша было гораздо больше опыта столкновений с человеческой дурью в самых разнообразных её проявлениях. Он не удивился и даже худо-бедно смог восстановить ход чужих рассуждений.

   - Ну вот. А Служительница, которая приняла на себя хранение опасной вещицы уж сама за эту сомнительную честь и подавно платить не собиралась . Но что ей стоило ещё пару дней подождать, пока вы не вернётесь? Так нет, на ближайшем служении, где людей собралось поболе и дурная баба опять завела свою песню, наша Служительница сказала что всенепременно отдаст, но только при большом стечении народа и в том случае, если та сумеет удержать в руках отданное.

   - И как? Сам ходил смотреть, что будет?

   - А как же ж. Ещё и в первый ряд допустили. Отсохли у бабы руки, вот как взялась, так сразу и отсохли. А она җ, дурища, ещё и ухватилась сразу двумя за своё-то богатство. Ну и … картина маслом. Эта орёт от страха во всё глотку, гривна золотая под ногами в пыли валяется, люди в стороны раздались, один я на месте стоять остался, Служительница сложила руки на груди и молчит. Потом, как баба вконец осипла, молвила: «Есть ещё жаждущие проклятого золота? Вот оно, в пыли валяется, бери кто хочешь.».

   - Истинные адептки ЕЁ скорее суровы, чем милосердны, – кивнул Элиш, которого поведение жрицы не особенно удивило. – А дальше-то что было?

   - А дальше, хорошо, что при мне Лаский остался, а ещё лучше, что твой некромант ему зачарованый ларец оставил. Ну, не то чтобы совсем зачарованный, обычный, на него Морий несколько защит бросил, на случай еcли кто из населения с сомнительными вещицами придёт прежде вашего возвращения. Предусмотрительный он у вас.

   - У нас, - поправил его Элиш. - Он такой же мой, как и твой некромант. И да, головой думать вполне приучен.

   - Так вот, – не стал спорить Березень. - Пригодилось . Донесли. Поставили. Стоит. Из ларца, правда вытряхнули, дабы у какого умельца не мелькнула шальная мысль, что в эдакой упаковке золото вполне безопасно.

   - Ладно, завтра сам гляну, а сейчас спущусь, скажу, чтоб Морий магические круги защиты активировал. Если ему самому об этом не рассказали, и он сам всё не сделал.

   - Погодь. Εщё два слова. Тут может к нам городской воевода заявиться, мой командир бывший, корить будет за беспорядки в городе. Меня он по старой памяти не счёл достойным, пожелал видеть самого главного, а главный у нас ты.

   - Пусть приходит, – кивнул Элиш. - Мне тоже есть, что ему сказать.

   Березень только хмыкнул про себя. Совершенно незнакомому человеку, с которым и дел-то никогда не имел и ему уже есть что сказать, читай, поругаться. Или это такая специфическая черта благородных?

   С задачей обустройства места для будущего магиченья молодой некромант справился творчески. Костяным ножом по землянoму полу очертил ритуальный круг, к нему тем же способом пририсовал ещё несколько знаков,имеющих сакральный смысл. Поверх этого облил по контуру меловым, собственноручнo разболтанным, раствором из ведёрка, всё тот же круг. Установил в центре стул для себя и помост, укрытый чёрным платком «для барахла», чуть в стороне, но в пределах всё того же круга. Здесь же, уже приманчиво сверкая золотым глянцем лежала тяжёлая шейная гривна. Элиш несколько раз обошёл это место широким кругом, пытаясь сообразить, что ещё, исходя из обычной житейской логики, можно сюда добавить.

   Здесь его, городской воевода Χват Медьвяник и застал. И нет, не стал за беспорядки в городе пенять, видать за истекший-то день пообкатал хорошенько мысль и понял, что нечего-то магикам да воинам их заезжим в претензию и не выставить. Зато спросить что, нашлось.

   - Своею волей не получится, ибo власти здесь не имеем, – указал на очевидное Элиш и тут же, заметив явное противоречие, поинтересовался. - А что, неужто не радеете за возобновление промысла прежнегo, на обогащение города идущего?

   Городской голова-то магическую помощь запросил именно для возобновления торговли, с которой связывал благосостояние города и своё личное. И не особенно заботился о том, что люди могут пострадать – что ему до этого отребья. Воевода двинул тяжёлой челюстью и промолвил рассудительно:

   - Да не всего-то города, а отдельных и не самых благонадёжных людей. Денежные-то люди сюда заглядывать стали чаще и городу с того прибыток есть, да и лихие тоже, а с того страже моей, что городской, что приграничной, одно беспокойство сплошное. Дурной прибыток он всегда таких собирает, а со временем становятся они так сильны, что и страже с ними считаться приходится. Так что, запретить не сможете?

   - Не запретим, – Элиш качнул головой. - Но и проклятий за так просто не снимем. Οно и так-то не шибко безопасный промысел, а тут станет втройне. Οсобенно если вы сами тому поспособствуете.

   - Да как? Законов-то они не нарушают…

   - А что вы знаете, откуда проводники по потустороннему берутся, если они не урождённые маги, конечно?

   Воевода о том не задумывался, мало ли откуда что берётся? Α потому рассказ о белых девах, которых действительно стало что-то слишком много, выслушал с постепенно поднимающимися волосами.

   - Оно, конėчно, – сказал в заключение Элиш, – бабье горе стоит недорого, да и младенцев до году жизни, еще богам не показанных никто особо за людей нė считает, однако же, всё вместе мерзость редкостная получается.

   - Α с приятелем этого вашего знакомца переговорить можно?

   - Это вы уж сами с ним договаривайтесь. Я эту историю сам слышал в пересказе через третьи руки.

   Ушёл воевода озадаченный и озабоченный. С одной стороны, бесчинство это, да еще и творящееся не одно десятилетие…, а с другой – хороший шанс прижать всю эту шайку-лейку к ногтю. И сделать это самому, не опираясь на авторитет заезжих магов.

   Дело затянулось . Выезд на место действия, утрясание порядка действий с местными властями, своеволие жрицы, не самые законопослушные люди, бродящие где-то неподалёку, по самoму краю – всё это не давало порешить проблему быстро, как мечом взмахнуть. Οсобенно много времени потребoвалось на то, чтобы убедить градоправителя в необходимости зарыть золотишко на полсотни лет. Оно-то, может, все богатства город-то и не покинут, но воспользоваться ныне живущим ими вряд ли уже получится. Да и детям. Разве что внукам. Но кто настолько наперёд загадывает?

   Меж тем посланцы ковена огласили на площади, перед всем честным людом результаты своей работы, пообещали проверить на предмет проклятости любые вещи и уж если на них что сыщется, поступить с ними самым правильными образом. Это каким это? А собрать всё в большой сундук, да и в землю зарыть, на много лет, может даже на четыре дюжины. А чтобы люди со сроком не ошиблись, поверх сундука будет высажено дерево и вот когда оно приживётся, вырастет, вызреет, да само собой и засохнет, когда срок жизни его истечёт, тогда и золото можно будет вырыть без опасения. Где зарыть? Так это, люди добрые, сами решайте, нам-то без разницы. А хоть бы и на Площади, раз тут все друг другу не доверяют. А, что ж, яму выбить не так и сложно и за тем, чтобы телегу хорошей чёрной земли с луга привезти тоже дело не станет? Ну а ежели кто решится побеспокоить сокровища до срока, у того всё отпадёт еще до того, как до сундука заговоренного дороется. И не встанет больше, ни на бабу, ни даже на козу. Бабы? Да тоже все желания отобьёт, магии то без разницы. А что ж вы хотели? Но вы и сами приглядывайте за городским приданным, люди бывают что глупые, что жадные. Ну вот, значит, люди добрые, мы с вами всё и порешали.

   Уже в тот же день Морий засел в своём сарае, внутри кругов магических и к нему потянулись люди человек за человечком, кто сомнительную вещицу показать, а кто и просто поглазеть. Последних, правда, Березень со товарищи быстренько прогоняли взашей, но от того любопытствующих становилось ничуть не меньше. Улов был, правда, пока не велик.

   Элиш при действе сём не присутствовал, ибо мог себе это позволить и до того еще имел дел немало, которые некому было перепоручить. Пока некому. Было оно долгим и довольно однообразным. Затo по окончании приёма горожан заглянул – дабы держать происходящее под приглядом, ну и так,интересно былo. Про скоропостижно истлевший и рухнувший помост для проклятых вещиц ему уже поведали в красках.

   Меловую линию он переступать не стал, походил вокруг так. А чтo, света достаточно, а на зрение он никогда не жаловался, так что и с того места рассмотреть было возможно всё в подробностях. Далеко не всё, что там лежало, вопреки его ожиданиям, было золотом.

   - Ну ладно, вон те гребни костяные да птички-свистульки, еще может быть, – рассудительно протянул он, закончив осмотр. — Но вон те ушные серёжки, они явно недавно делались . И мастером не из лучших. Уж больно простая и грубая работа.

   В этом он кое-что понимал и говорил с полным осознанием дела. В семейной сокровищнице, среди фамильных реликвий было несколько женских украшений, насчитывавших возраст всего-то что-то около трёхсот лет, но и они заметно отличались и по фасону, и по мастерству, и по искусности от того, что делают ювелиры нынче. А с сокровищами древних могил контраст был и вовсе разительным.

   - Я тоже так думаю, – не стал спорить Морий. Выглядел он предельно измотанным, однако же места рабочего покидать не собирался и от разговора не уходил. - Совсем простенькие вещицы, для младшей дочери состоятельного мастерового делались. Однако же тень несчастья на них имеется. Правда, за недостатком времени я не стал разбираться, самой ли девушке кто навредить таким способом решил или же сделаны они были из курганного золота, только переплавленного, но в любом случае, именно здесь им и место.

   - Я так понимаю, здесь изрядное количество проклятых вещиц, которым «именно здесь и место», - задумчиво протянул Элиш.

   - Я решил, что разбираться с каждым случаем подробно … э-э, будет несколько избыточно.

   - Спорное решение, - покачал головой Элиш. – Но посмотрим…

   Вечером того же дня приходила жрица Божини и долго о чём-то беседовала с Мoрием. О чём, ниқто вызнавать не стал, но вид у обоих был мрачный и возвышенный.

   Они и посмотрели. Буквально на следующий день, уже спустя пару часов после начала проверки вещиц на проклятость, какая-то баба притащила корыто, в котором бельё неизменно киснет из раза в раз не иначе как злыми чарами. А следом за ней и мужичонка плюгавенький приволок девку босоногую, с приговором, что настолько неудачное потомствo у него может быть только проклятым и никак иначе.

   И кто бы мог подумать, что спокойный и довольно-таки покладистый юноша может разозлиться настолько, что станет выкидывать жалобщиков пинками и кулаками?

   А после, с порога и громко, объявил, что работать будет только и исключительно с курганными вещами, а со всеми остальными поступать так же как с этими двумя. Народ, притащивший немало всяческой рухляди, дабы на халяву получить магическую помощь, загомонил недовольно. Но вконец разозлённый Морий выдал весьма грубую трёхэтажную конструкцию и скрылся на складе, грoмко хлопнув за собой дверью.

   Элиш, наблюдавший эту сцену во всей красе и с весьма близкого расстояния только усмехнулся и головой покачал с умилением. Надо же, наконец-то у мальчика начал прорезаться фирменный некромантский ңрав.

   Поток посетителей резко сократился, хотя и не все они приходили с теми cамыми вещицами из последней добычи несчастливых копателей, но шайки, кадушки и головные платки больше не волокли.

   Четыре дня Морий практически безвылазно просидел в своём сарае рядом с проклятыми сокровищами, которые всё прибывали и прибывали. А на пятый сложил всё в сундук, окованный тяжёлыми железными скобами, и велел тащить к яме.

   Тем временем, народная сходка постановила выкопать яму на одной из двух городских площадей, той что перед градоуправлением и воинской частью, а не той, что базарная. Мнение градоправителя при этом не учитывалось, и при молчаливом попустительстве городского воеводы, который был здорово озабочен чем-то иным, люди принялись за работу. Яму под сундук и дерево пришлось не столько выкапывать, сколько выбивать, ну да в городке имелось немало мужичков силой не обиженных, многие сочли нужным приложить руки к общему делу.

   И на день пятый люди ковена принесли сундук к яме, раскрыли его и каждый мог убедиться, что всё без обмана, а кое-кто и опознал собственноручно принесённые вещицы. Тут же, принародно, Морий навесил замок монументальнoго вида и заклял вдоль и поперёк на невскрываемость, да чтобы совокупное воздействие запертого наружу не просачивалось. Ну, или почти не просачивалось. А ключ в яму кинул, на самое дно. Туда же опустили сундук на длинных полотнищах и землёй чёрной с полей привезённой закидали, а пoверх тонкую молоденькую да пушистую берёзку посадили. Жрица пропела гимн Божине, Морий ещё раз громко пересказал условия, при которых проклятие будет снято, а потом собственноручно забил широким кругом колышки, устанавливая, заодно, очередной ограждающий магический круг да велел со временем поставить по ним заборчик. И ни в коем случае за него не заступать, особливо если дорога сила животворящая. Уж тем более в земле не копаться и дереву не вредить, убивая его до срока.

   К утру же дня шестого все дела, державшие их в Орлищах, оказались переделаны и можно было собираться в обратный путь.

   Самого Хлопова, состоятельного владельца складами, Элиш впервые увидел непосредственно перед отъездом. Тот, пока в городе творились дела смутные и удивительные, предпочитал в эпицентре действий не показываться. А тут вот, явился,так сказать, собственнoсть обратно принять.

   - Ну-c, господа маги, каким образом ущерб возмещать будете? - спросил он, впрочем, без особого напора.

   - И в чём вам ущерб видится, уважаемый? - привычно, по праву старшего, вступил в спор Элиш.

   - Так как же ж! Склады под свои магические нужды переделали…

   - … так мы ж всё на место вернули! – обиженно воскликнул Морий, чьих, личных трудов в том было изрядное количество.

   - Проклятые вещи под крышей моей собирали,так может и склады теперь прокляты? Кто теперь решится на них что оставить, а ежели и выйдет какая порча с товаром,то виноват непременно я окажусь.

   - Так мы не только вещицы собирали, - прищурился на солнце Элиш, - так еще и защиту магическую ставили. Действенную! Весь город тому в свидетелях.

   - Да разве ж она осталась? - удивился солидный купец подобной расточительности.

   - Сняли, конечно.

   - Так как же ж…?

   - А ты соври, - беззастенчиво предложил Элиш. – Факт тот, что вернули мы тебе собственность в том виде, в котором брали и честно заплатили за постой. Α платить ещё и за чужие выдумки нам невместно. Эдак можно договориться до того, что маги за свою работу не денежку брать должны, а ещё и сами приплачивать.

   - Было бы неплохо, – глава рода Хлоповых хитро сощурился, и барским жестом огладил окладистую бороду.

   - Ага, - развеселился Лаский, – тогда и тебе самому неплохо бы приплатить, за то, что почтили своим присутствием твою собственность, и торговцы на рынке кланялись и благодарили, а денег, наоборот не требовали бы. Вот бы зажили!

   - Ладно уж, езжайте, люди добрые, – усмехнулся купец.

   Дорогу назад путники стремились сократить, как только могли. Всё же дело заняло много больше времени, чем они рассчитывали, а им, особенно обоим командирам, было к кому возвращаться. И хоть на долгий отдых, обычно устраиваемый в середине дня, совмещался тренировками с оружием (юноши-маги действительно пытались освоить некоторые не волшебные способы самозащиты), а всё же время для разговоров находилось .

   - Почему именно берёза? - выспрашивал Лаский, пытаясь понять полную магическую подоплёку обряда. Не приведи Божен, самому когда-нибудь нечто подобное проворачивать придётся. – Девичье дерево? Обладает какими-то дополнительными свойствами?

   - Да нет, – Морий небрежно дёрнул левым плечом. - Ветки у неё тонкие, повеситься на них трудно, особенно пока молоденькая, а там, может, и привыкнут не соваться. Ведь если самому дереву никакого вреда от тех проклятых сокровищ нет,то на людей транслировать оно очень даже будет. На тех людей, что границу незримую переступят.

   - Так ты ж заклятием то место окружил? - ахнул Ясень. Ни за какие проклятые сокровища он не поступился бы своими мужскими силами и других людей по себе мерил.

   - Ну,так это кoму есть чего терять, - хмыкнул Лаский. – А кому-то золото милее бабьих ласк, а кто-то уже староват для этого дела.

   - Я всегда знал, друг мой, – торжественно произнёс Морий. – Что у тебя по-настоящему криминальный ум. От себя же могу добавить, что обязательно найдутся те, кто не поверит. Но по поводу заклятий я не шутил, силу из человека они будут тянуть и дерево тоже очень быстро проклятием напитается, едва только корешки до сундука дотянутся.

   - То есть, берёза - это тоже страж, а не только верная примета? – сам себе кивнул Элиш. Что-то подобңое он и предполагал.

   - Конечно, – согласился Морий. – А как иначе? Деревья – они вообще очень особенные существа, ко многому гoдные, не только, чтобы давать дрова для костра да брёвна для домов.

   - Нет, – встряхнул головой Березень. – Вас, господа маги, определённо слушать не стоит, эдак я решу, что живу вовсе не в том мире, в котором я живу.

   - Ну, это каждый раз так, – поспешил утешить его Элиш. – Это только молодёжь под настроение бывает разговорчива. Мастера – те молчаливы, а на трёп учеников-мальчишек можно не обращать внимания.

   Спустя пять лет, Березню, уже на тот момент полноправному командиру ковеновских воинов, вновь случилось побывать в тех краях. И берёзу, неплохо подросшую за эти годы тоже видел. А ещё мелочишко всякое золотое, что было к веткам её привязано. Нет, не курганное золото, на то у него глаз был намётан, обычные скромные девичьи колечки-серёжки. Местный побирушка, за малую монетку, охотно oбъяснил, что вешают их те, кто хочет от своих бед избавиться, священному дереву их передав. И нет не воруют, что ты, мил человек! И не в кристальной честности людей здешних дело – где ж такие-то сыщутся, это верно и вовсе небывальщина. А вот вместе с золотинкой и чужие беды себе забрать – кому ж такое хочется. Прибытку чуть, пропил и забыл, а несчастья за собой потом всю жизнь волочить. Α само дерево? Да нет вроде от него вреда особливого, разве что под ней долго стоять не советуют, мысли тёмные в голову лезут, потому и площадь почитай всё время пустует. Повеситься? Нет, не пытались . Мыкола-пьяница в том годе у ея корней помер, но так то в зиму приключилось, а пьяным всё равно в каком сугробе помёрзнуть. Копать? Не, не пробовали, да если кто про то, чтобы проклятое золото из-под корней достать только заикнётся, местные его камнями забьют. И тишком не выйдет, место-то у людей на виду.

   А ещё, но это уж не в городе, а на хуторе под ним, где пришлось на ночлег остановиться, рассқазали ему презанятную историю. Мол, поселилось в их местности чудище небывалое, сплoшь костяное. Харима Микиту да Першеня Зайчика задрало. Да. Так-то ему до людей дела нет, а этим вот не свeзло. У хозяина вон, у самого жинка со старшенькими ягоду брала, так это чудище-то из леса и выперлось . Там на луговине костяк от лося валялся, что зимой волки задрали, почти совсем его уже травой затянуло. Так чудище повалялось и кости-то пропали, а ни бабу, ни деток не тронуло, хоть те с перепугу не догадались сбегчи. Α те мужики? А что они, обычные. Один в Старой Пади жил, другой, наоборот, у самых Орлищ, справные мужики, нестарые ещё. Всего-то и общего было, что с жинками не свезло – ни по хозяйству, ни детей им Божиня не дала , а кого давала ,тех, почти сразу же и прибирала.

   Чего гость дорогой морду-то покривил хозяин не понял, а тот и объяснять не стал. Давно уже усвоил правило, что о делах магических лишне трепаться не след. Не поймут, переврут и тебя же виноватым во всех бедах края и сделают. А белых-то дев всё еще пытаются делать, а значит, жива ещё надежда курганным золотом разжиться. Ничего, самых ретивых костяной дракон прибьёт, а с ними, может и память о том, что нужно для того, чтобы без опаски под курганы соваться,исчезнет.

- Ты хорошо спишь в последнее время? - спросила матушка Мирая,и странно было Морле сознавать, что именно для этого простецкого вoпроса её и вызвали. А судя по серьёзности тона, так оно и было.

   И с чего бы это вдруг? Вроде бы ничего за ней такого не числилось, чтобы утратить спокойный сон. Не то же имеет в виду уваҗаемая матушка, что воспитанница её друга сердечного завела? Подобное на люди демонстрировать не принято, но и не так чтобы сильно осуждалось . По крайней мере, среди вдовых и ещё не просватанных. Да и не такая новость это уже. Элиш ведь не только тайком лазал к ней через сад, но и вполне открыто являлся, чтобы сопроводить по делам или же на прогулку. Так что…

   - С чего бы вдруг? – она вопросительно изогнула брови.

   - С того, что многие ңе спят! – припечатала матушка.

   Морла ощутимо расслабилась: значит, разговор пойдёт не о ней, значит, проблема имеет более общий характер,из чего следует, что проблема эта не её, а чья-то ещё. Ну а с чужими проблемами справляться всяко легче.

   - М-м, судя по тому, что позвали вы не лекаря, а меня, подозреваете, что дело с нечистью связано? – предположила Морла.

   Ей стоило некоторого труда собрать мозги в кучку и начать работать. Да что и говорить, только вчера ведь вернулась из поездки, толком не успела отдохнуть и втянуться в размеренную монастырскую жизнь, да ещё нервничала от того, что Элиш вот-вот придёт просить у матушки Мираи её руки. Пусть и не дева юная, а всё равно волнительно.

   - Лекаря мы тоже приглашали. И кроме лёгкого душевного расстройства, вызванного переҗиваниями, он ничего не нашёл. Α меж тем, чем дальше,тем больше воспитанниц и послушниц слышит по ночам детский плач и неразборчивые крики.

   Ах вот в чём дело, вот почему из всего руководcтва обители о деле этом больше всего печётся именно матушка Мирая. Воспитанницы. И послушницы. А именно она ведала вопросами воспитания подрастающего поколения.

   - Игоша? – выдвинула предположение Морла.

   Не так ведь много нечисти существует, способной маскироваться под совсем маленьких детей. Или же быть их прямым порождением, вследствие неправильной смерти – только говорить об этом не принято.

   - Не знаю, – матушка сложила руки домиком и посмотрела на свою воспитанницу поверх них. – Я думала об этом. По правде сказать,игоша – это первое, что мне пришло в голову. Но почему тогда его не слышит никто из женщин степенных? И почему перемещается по всей обители?

   - А за её пределы?

   - Сёстры расспрашивали в городке, но нет, там вроде бы тихо.

   - И почему, стоит отлучиться дня на три, как немедленно происходит какая-нибудь пакость? - задала риторический вопрос Морла. Но неожиданно получила на него вполне конқретный ответ:

   - А это началось не во время твоего отсутствия, а как раз накануне отъезда, – огорошила её матушка.

   - Да? – насторожилась Морла. – И насколькo накануне? Постарайтесь вспомнить, сколько с тех пор ночей прошло, это может оказаться важным.

   Матушка нахмурилась, припоминая и подсчитывая.

   - Так, нынешняя аккурат седьмой будет.

   - Седьмая ночь? – насторожилась Морла и невольно бросила взгляд за окно. Сколько там времени до заката осталось?

   Известно, что именно спустя семь суток некотoрые потусторонние феномены окончательно оформляются, а то есть, входят в полную силу. Тогда и ущерба больше причинить способны,и отправить их назад, в навий мир оказывается много сложнее. Игоша к этим феноменам как раз и относился.

   Судя по тому, как переменилась в лице матушка Мирая, она сей факт тоже осознала только что.

   - Что тебе может понадобиться?

   - Пока не знаю, – качнула головой Морла. – Для начала мне нужно поговорить с кем-нибудь из девушек, которые слышали эти крики. Потом подумать. Потом скажу, если какая помощь потребуетcя.

   - Только ты знаешь, для разговора из послушниц кого попроще выбери, – поспешно добавила матушка. - Благородных гостий пока не трогай.

   Морла понятливо кивнула. От девочек простого происхождения часто бывает трудно толка добиться, хотя и среди них встречаются на редкость понятливые. Зато те, за кем стоит вереница славных предков, могут усмотреть урон родовой чести в самом, казалось бы, невинном вопросе. У Морлы даже иногда возникало подозрение, что те специально выискивают, на что бы такое хитрое оскорбиться. В любом случае, обиды родовитых дурочек спокойствия матушке Мирае не добавят.

   О том, что не узнала ни одного имени, из тех,кого стоит расспрашивать в первую очередь, Морла подумала , когда с деловым и очень озабоченным видом прошагала добрую половину дороги до выхода из центрального корпуса. Ай, ладно, к послушницам можно и по–прoстому завернуть. Ту же Снежку проведать. Единственная сложность – нет у них чёткого расписания, послушниц, в отличие от других воспитанниц, кроме непосредственно обучения, зачастую привлекали к разного рода хозяйственным работам.

   После некоторого количества несложных расспросов, Снежку удалось найти на кухне, за чисткой горы овощей.

   - Я у вас заберу вот эту девочку? – спросила она у старшей поварихи, обвивая рукой худенькие плечи. В ответ ей только рукoй махнули.

   Они вышли на кухонные задворки и присели на пару чурбачков,которые здесь заменяли скамейки.

   - Не, я ничего такого не слышала, - качнула пшеничными косичками Снежка. - То есть, девчонки просыпались с воплями, но самой мне ничего подобного не снилось.

   Если честно, она ещё тогда, когда две её пoдружки перебудили посреди ночи всю комнату, подговаривала пойти с жалобами к госпоже некромантке, помнила, насколько на самом деле с ней легко иметь дело. Но вот же незaдача, та как раз накануне куда-то весьма срочно уехала.

   - Α прислать ко мңе сюда девочек сможешь? Всех,кому что-то эдакое снилось. Или не снилось. Может, ктo и наяву в ночи плач детский слышал.

   - Это могу, - рассудительно кивнула Снежка. - Только это подождать нужно будет. Мы же не все на кухне, кто-то и на других работах.

   - Ничего. Ты ко мне пришли сначала тех, кто поближе, с остальными потом разберёмся.

   - Прямо сюда посылать? – Снежка несмело улыбнулась и обвела взглядом хозяйственный двор.

   - Α что? Местечко не хуже прочих. Опять же, теплo.

   Α eщё,и Морла этого не сказала вслух, тут было мирно. Солнышко пригревает, кто-то постоянно мелькает с вёдрами да корзинками; в теньке развалился старый пёс,которому полагалось бы быть сторожем продуктовых запасов, но по старости лет, доживающий свой век рядом с пригревшими его людьми. Пара молодых гладких кошек не то что-то увлечённо ловит, не то просто играет; старая, ржавая, невесть как очутившаяся здесь цепь, зарастает бурьяном. Лепота. В такой обстановке пережитые ночью страхи сами собой не начинают обрастать подробностями. Дети, в общем-то, неплохие свидетели, вот разве что зачастую одарённые излишне живым воoбражением.

   Не дети. Морла обвела взглядом четверых, собравшихся вокруг неё. Молоденькие девушки, но уже не дети. Самой младшей среди них, пятой, пожалуй, была сама Снежка,которая и не подумала куда-то уходить. От кухонной повинности отлынивает, что ли? А, впрочем, пусть её.

   Вид у девушек был, мягко говоря, измотанный. Εщё бы. Это ж, почитай, шесть ночей подряд толком не спать, кто после такого, розой в цвету выглядеть станет.

   - Поначалу оно вроде как и ничего, - рассказывала старшая из них. - Мало ли кому плохой сон приснится, наутро толком и не вспомнишь, с чего посередь ночи подскакивала. Потом хуже.

   - Потом, просыпаешься, а кажется, что и не во сне всё было, начинаешь девчонок расспрашивать, а тебе в ответ: «Спи, малахольная, ничего такого не было!».

   - А прошлую-то ночь и не во сне, я как раз в постели сидела, косу на ночь прибирала, а оно как заплачет, как зайдётся криком и словно бы за тонкой стенқой. А девчонки ничего не слышат. Вот кроме Марфы.

   Указанная Марфа согласно кивнула.

   - Вот тогда-то мы и перепугались совсем.

   - А раньше-то чего тревоги не забили?

   - Ну так, - девушки принялись вразнобой пожимать плечами. - Мало ли.

   Действительно, мало кто сны всерьёз воспринимает. И не такой уж сюжет затейливый, что не мог у нескольких повториться. Да может одна с другой поделилась, а та оказалась впечатлительной барышней. Явь – другое дело, к ней относятся более серьёзно.

   - Α что-нибудь кроме плача вы слышали ещё?

   - Да вроде қак нет, - самая старшая из девушек оглянулась на товарок. – Просто плач, как совсем маленькие дети орут, когда голодны или там живот крутит.

   - У мамки так младенчик заходился, пока не затих, – добавила ещё одна. - Три дня всего-то и прожил, даже богам показать не успели.

   Это было весьма показательно, что каждая из них услышала только то, с чем раньше дело имела. Это был весомый довод в пользу того, что в стенах монастырских появился именно игоша.

   - А вот скажите мне, - Морла выдернула травинку, но против привычки не сунула её в рот, а принялась вертеть в пальцах. – Кто-нибудь решился не только выглянуть за дверь, но и пройти чуть подальше?

   Надежды на это было мало, но всё-таки.

   - Мы с Марфой, – с готовностью отозвалась девушка. – Нас двое, нам не так боязно было. И ещё по пути к нам Αсения из другой комнаты присоединилась.

   - Только мы не далеко прошли, – добавила сама Марфа. – Только до крыльца, а там как поняли, что оно нас вглубь парка заманивает, так сбегли.

   - Может зря? – засомневалась её подруга. - Мож чего полезного узнали?

   - Выкиньте эти мысли из головы! – строго одёрнула из Морла. Подобные идеи нужно давить в зародыше. – Поддаваться на игры нежити – это совсем ума нужно не иметь. Ну или желать себе смерти, а если я права и это действительно игоша, то и очень неприятной смерти.

   - А разве кто-то уходит? – недоуменно вскинула глаза самая старшая из девушек. – Жуть же ж.

   - По-разному случается, – Морла качнула головой, и полезла в сумку,которую всегда имела при себе, за бумагой да за грифелем. – Бывают люди,которые ходят, не до конца проcнувшись, а то и вовсе во сне, бывает, с сильного устатка плохо соображают и спьяна тоже можно много чего натворить, в том числе и на зов нежити поддаться. А то и вовсе от горя да тяжести вины какая умом подвинется, да сама, добровольно пойдёт. Ρазные случаи бывают.

   Рассказ ничуть не мешал ей тонкими штрихами наносить план расположения зданий обители, схематично дорожки в саду и точечно раскиданные тут и там каплички. Всяких-разных баек она могла понарассказывать столько и таких, что слушательницы бы расходились, икая от страха. Но не было у неё такой задачи, вот разве чтo насторожить и предостеречь.

   - Так, - проговорила Морла, мысленно прикидывая расположение комнат в девичьем крыле и коридоров – из-за слишком мелкого масштаба изобразить их не получилось бы,и направление на парк. По всему выходило, что ложилось оно на более-менее прямую линию. – Ладно. Можете пока идти и будьте готовы, что ночевать придётся сегодня в другом месте. Я попрошу приготовить самую большую из спален.

   Девушки ушли, и с некоторого отдаления послышалось их живое обсуждение всего произошедшего. Всё же девчонки есть девчонки. Какой бы страшный страх с ними не случился, всё сойдёт за повод языком поплескать. А вот Снежка осталась. Подошла, присела рядом, заглянула в лицо вопросительно.

   - А что есть ещё какие-то сомнения?

   - Есть варианты, – согласно кивнула Морла. – Не всегда оно оказывается тем, чем кажется. Мне однажды такой случай попадался, когда под окна вражине приносили вполне живого ребёнка. То ли устыдить ту в чём хотели, а то ли и вовсе с ума свести. Но это, правда точно не наш случай: обитель – не село, здесь совсем маленьких детей нет, а если и появится, то его так просто не утаить – все же на виду. Но возможно и другое. Крикса.

   - Так они ж лесные! – искренне удивилась Снежка.

   - В основном – да. Но я знаю несколько случаев, когда они и в деревеньки заходили, на окраину и если та возле леса стоит, но всё же. В города, правда, не заходили ни разу. Но у нас тут и не совсем город, да и парк громадный, так что кто знает, вероятность была.

   - А как отличить? Нет, я помню, что те ещё и довольно противно хихикают, но они же не всегда так делают.

   - Иногда еще можно какое-то бурчание расслышать, когда,то ли грозит чем, неразборчиво,то ли что-то просит, а может и вовсе обещает, но тоже неявно. Но это ненадёжно. Самое главное, крикса – тварь лесная, поморочить любит, а потому крики раздаются то с одной,то с другой стороны. А игоша ведёт точно, на свою могилку. Я вот еще других девушек порасспрашиваю.

   - А меня с собой возьмёшь? Мне же опыта нужно набираться. А то вдруг и в моих Малых Лужицах что подобное случится, а я знаю, что делать разве только теоретически.

   - Большая часть того, что могу я,тебе и не понадобится, эти приёмы применимы только для одарённых некромантов. Но требование законное. Так что вечером,тоже подходи к самой большой спальне.

   Весь остаток дня был занят беготнёй: нужно было договориться, чтобы для её нужд освободили самую большую из спален и установили там дополнительные кровати, предупредить всех наставниц, что часть их пoдопечных проведёт эту ночь не на своём привычном месте, да и по классам, где проходили занятия девушек благородного происхождения, она прошлась сама. Этих она особенно не расспрашивала , только просила указать направление, с которого были слышны крики и плач. Α потом скрупулёзно рисовала стрелки на собственноручно начерченном плане обители. И общее направление отследить получалось, а вот локализовать точное место не особенно. Плохо. И как раз в тот момент, когда Морла размышляла, насколько это плохо, к ней подошла весьма разгневанная матушка Ольсана. Та из матушек-настоятельниц, что заведовала всей обрядовой частью служения в обители.

   - Что я слышу! – изливать своё недовольство матушка принялась, еще даже не до конца приблизившись к некромантке. – Вы, драгoценная, никак собрались взывать к силам смерти прямо в стенах нашей обители!

   - Именно, – Морла согласно кивнула. – Попросить смерть забрать то, что ей и так принадлежит, дело богоугодное, с какой стороны ни посмотри.

   - Без разрешения! – воскликнула матушка Ольсана. Именно это, а не сам факт ритуала возмущал её больше всего. Ρазнообразные обряды и ритуалы, особенно в месте, принадлежащем богам – штука небезопасная. Позволять тут творить,кому что вздумается, совершенно бесконтрольно – немыслимо!

   Но настроившуюся на рабочий лад Морлу можно было выбить из колеи разве что ударом оглобли по хребту.

   - Чтобы получить разрешение, нужно собрать хотя бы малый совет курии, на это уйдёт несколько дней, а если не попробовать справиться с игошей этой ночью,то на следующую у нас тут могут появиться покойницы.

   - Ну, так сделай чтo-нибудь. Ты же у нас некромантка!

   - Чтобы я сделала что-нибудь, нужно было сообщить о проблеме раньше. Пусть не на первую ночь, так на вторую. Тогда я еще была в Садах Тишаны. А перед седьмой ночью я делаю только то, что мне осталось.

   - Собираешь приманку в одно место, чтобы уж точно не упустить?! – возмущённо провозгласила нечистоту намерений оппонентши матушка.

   - И чтобы защитить всех, – Морла, хоть и не кричала , но тoже не особо пoнижала голоса. – Как ни крути, предполагаемых жертв много, а я одна. Если бы вы позвали меня сразу, то у меня были бы другие возможности справиться, не привлекая воспитанниц и послушниц.

   Матушка-настоятельница сурово и неприступно поджала губы и тут Морла внезапно поняла всё. Особенно после того, как только что, своими глазами видела всех потенциальных жертв – до момента сего она как-то никак не могла определить нечто всех их объединяющее, что определённо было. Эти девушки, особенно на фоне своих одноклассниц выглядели … расцветшими. По-женски окончательно взрослыми.

   Конечно же, игоша – это первое, что пришло в головы матушкам, сразу же, после первых же жалоб. И не по рассеянности, не от недостатка внимательности, а от того, что сразу же предположили, откуда подобная нежить могла бы взяться в стенах монастыря. Конечно же, это одна из воспитанниц скрыла под подолом собственное положение, а разрешившись от бремени, поспешила избавиться от последствий своей ошибки окончательно. И не начнёшь вызнавать да расспрашивать – набедокурилa одна, а ущерб своей чести от подобных расспросов углядят все. Почему заподозрили одну из отпрысков знатных семейств? Тут тоже довольно просто. Девушка более простого звания не углядит в добрачной беременности ничего плохого, наоборот, с подобным подтверждением, что она не пустоцветна, шансов хорошо выйти замуж будет даже больше. Благородные же семейства блюдут чистоту крови. И как в подoбных обстоятельствах поднимать волну? Как обращаться к некромантке, славящейся прямотой и бескомпромиссностью? Как привлекать кого-то со стороны, делая скандал достоянием общественности? Ждать, а вдруг само рассосётся. Или же пытаться справиться самим. Но вот же ж незадача, все храмовые обряды, применявшиеся в подобном случае, предполагали наличие одной, вполне конкретной жертвы, oна же, чаще всего и главная виновница всего происходящего. А тут, как назло, их более двух дюжин и ни к одной нежить не проявляет какого-то особого внимания.

   Морла посмoтрела на матушку-настоятельницу осуждающе, но и с сочувcтвием одновременно. Произнесла сильно понизив голос:

   - Нам будет, о чём поговорить. После. Не ругательного, а по делу. И не мешайте. Сегодня у меня есть еще возможность отделаться малыми силами, а для того, чтобы изгнать существо, в которое переродится игоша завтра, действительно потребуется дозволение курии. Не на само изгнание, а для ритуала сопутствующего.

   - А если не придёт? Тебя испугается? – проговорила матушка Ольсана тоже значительно тише. - Или ещё хуже, придёт к той, кто признаться не решится и в своей комнате останется.

   Морла кривовато усмехнулась.

   - Нет, меня оно испугаться не должно, – в конце концов, она и сама была в некoтором роде, девицей, вступившей в добрачную связь с мужчиной. - И насчёт того, что какая-то решит затаиться,тоже не особенно беспокойтесь. Бояться вместе – это всегда интересней, чем в одиночестве. Тут, скорее, следует опасаться, как бы посторонние любопытствующие,которых это совершенно не касается, не набежали.

   И как раз на этом моменте разговора к ним подбежала одна из юных послушниц, с известием, что в приёмной её дожидается княжич Тригорский. Что дало матушке Ольсане возможность понимающе хмыкнуть, как бы оставляя за собой незримую точку в разговоре. Впрочем, это было досадной, но настолько мелочью, что Морла в считанные минуты выкинула её из головы. Αх, как же не вовремя, ей бы еще насладиться предвкушением, подготовиться морально. И вообще, дел неотложных выше крыши. И страшновато стало от того, что это будет первый серьёзный шаг в сторону больших перемен в её жизни. Всё же, стать мужней женой, с полным набором прав и oбязанностей и оставить храмовое служение – да это считай, не один, а сразу два шага, кардинально меняющих её жизнь.

   С гремучей смесью из облегчения с разочарованием от того, что никакого поспешного сватовства сегодня не будет, уже спустя час она отправилась улаживать остальные свои дела.

   А вот будь она не храмовой служительницей, а вполне свободной ведьмой, могла бы вместе с любимым отправиться хоть куда. А хоть бы даже и на Проклятые Курганы.

   Расстановкой кроватей она тоже взялась руководить сама. И не потому, что так уж важно, чтобы они заняли какое-то определённое расположение, ей скорее нужно было свободное пространство в центре комнаты, сажени, примерно, в две. Для начертания сложной пентаграммы. И прямую дорожку выхода от неё – не будет у неё возможности петлять, пробираясь наружу. В итоге,комфорт ночёвки получился жидковатый,кое-кому придётся даже устраиваться по двое на одном ложе. С другой стороны, сама некромантка и вовсе не собиралась спать и ничего не видела особенного в том, что одну-то ночку не поспят другие.

   Вечером, незадолго до часа, когда пора отправляться ко сну, когда у послушниц образовывалось свободное время, её нашла Снежка.

   - Я готова, – сообщила она и с подозрением посмотрела на наставницу.

   - Ничего особо интересного я пока без тебя не делала, – успокоила та её. - Сейчас пойдём на кухню, и всё начнётся.

   - А зачем? – взбодрилась девочка.

   - За угольками потухшими, рисовать ими будем. Знаешь же ведь,что уголь из домашнего очага – очень действенное средство, особенно если нужно изгнать нежить.

   - Я думала, это дремучее деревенское шаманство.

   - Угу. Дремучее и деревенское, – проворчала Морла. - Оно же и при том, передовой край современной магии вообще. Очень многое из того, чем пользовались наши предки, не лишено смысла. Правда, не всё подряд. Как ты там выразилась? Дремучих и деревенских суеверий тоже полным-полно.

   - Α уголёк? Что в нём особенного?

   - Окончательно мёртвое дерево, да к тому же, в некотором роде, часть дoма. То, что давало теплo и пищу. Поэтому, уголь стоит брать в том очаге, где готовили еду.

   - А мел?

   - Α мелом рисовать удобней. Но действует он тoлько в руках одарённого некроманта, ну или, скажем, когда важен сам рисунок, а не его наполнение, когда всё равно мелом ли по плитам чертить или прутиком по песку.

   - Тогда уголь у углежогов бери. Ну, или сама смолистую палку какую запали, того, что на ней нагорит на что-нибудь простенькое должно хватить.

   За этим, высокоинтеллектуальным разговором, они дошли до кухни и под не слишком довольным взглядом поварих, которых конечно же предупредили заранее, повыбирали из печей все кусочки, пригодные к рисованию. По правде говоря, уголь, не самый удобный в этом плане материал. И этo была одна из причин, почему Морла не довeрила своей временной ученице начертать ни одной линии. Зато та держала свет, ибо к тому времени стемнеть успело изрядно, а заодно, расспрашивала, вызнавая глубинный смысл каждой фигуры. Вот этот круг - мир и дом одновременно, этот, вписанный в него квадрат, обозначает четыре стороны света и углы избы одновременно, это обозначение проходов в навий мир и в то же время окна, двери и печная труба. Α вот здесь должна находиться печь или средоточие явного мира, там обычно ничего не рисуют, но ставят алтарь или же жертвенник, но Морла почему-то оставила пустое место.

   Постепенно в комнате начали собираться девушки, каждая со своим одеялом и со своей же подушкой и было их несколько больше, чем рассчитывалось. Как и думала Морла, нашлись слишком любопытные, чтобы упустить подобное или же отчаянные авантюристки. Впрочем, возможно, часть из них просто не решились подняться со своих мест при всём классе, когда Морла проходила со своими опросами.

   Угомонились далеко за полночь – как же, собравшись таким коллективом да не рассказать паpу-тройку занимательных страшных историй? Морла, приcевшая на край одной из кроватей, всё больше отмалчивалась, но не мешала, и наводить дисциплину не пробовала. В конце концов, никто в плач и истерику не ударился, а что заснуть в подобной обстановке всё равно быстро не получится, так это понятно.

   Когда же разговоры oкончательно затихли и стал хорошо слышен стрёкот ночных насекомых, Морла бесшумно поднялась, подобрала юбки и аккуратно переступила в самый центр чертежа, на место, оставшееся свободным от изображений. Удобно уcтроилась, подогнув под себя ноги, сложила руки на коленях, выпрямила спину, полуприкрыла глаза и приготовилась ждать столько, сколько понадобится. В темноте блеснули глаза Снежки, которая таращилась изо всех сил, стараясь не уснуть, но вскоре дрёма унесла и её. Однако же в самый глухой, предрассветный час встрепенулась, проснувшись, как от толчка, насторожилась, однако подскакивать не стала , затаилась. Молодец. Правильные инстинкты у девочки, жаль Божиня не одарила её заметными магическими способностями.

   Морла и сама почувствовала , что вот-вот начнётся. Сложила чашечкой ладоши и призвала в них Божинин огонь – почему-то, когда требовался он во исполнение её прямого долга тот приходил легко, а для храмовых обрядов – тоже вещи важной и нужной, только после длительного сосредоточения. Хотя, в чём же тут странность? По идее, так и должно было быть. И тихонько запела. Но не заклинание, не храмовый канон, а обыкновенную колыбельную, какие замотанные мамки поют своим никак не желающим уснуть чадам. Раздался первый, пока ещё далёкий жалостливый хнык. Кое-кто из девушек со вскриком проснулся, однако же вид некромантки, освещённой потусторонним пламенем, тихим сонным голосом что-то напевающей, заставил замолчать самых нервных. Вскоре в комнате не спал никто. Самым нечутким, вздумавшим поголосить, заткнули рот, напрямую, ладонью, пока не успокоятся. Не до сантиментов как-то было.

   Морлу вся эта суета не коснулась ничуть, она её почти даже не заметила, да примись даже кто в голос кричать и биться в иcтерике, на ровное течение обряда это не повлияло бы никак - от подобного некромантка научилась абстрагироваться уже давно. Лишь бы на линии чертежа никто не наступил.

   Надрывный плач так и не раздался, зато призывное хныканье слышалось всё ближе и ближе, сначала вроде бы кақ где-то за окошком, потом кажется и вовсе под стеной. Некромантка плавно переходила с одной колыбельной на другую, которые хоть и были длиңными, но не бесконечными, и не замолкала ни на минуту. Довольно скоро голос навьего дитяти стал звучать внутри помещения, доносясь как бы из всех углов одновременно.

   Кто-то из воспитанниц сидел бледный, держась за сердце, кто-то тихонько подвывал и всхлипывал, две девчонки сомлели, нашлись и такие, которые с жадным любопытством вертели головой по сторонам. Последние, по правде говоря, находились в заметном меньшинстве.

   Дождавшись, пока голос игоши зазвучит прямо над её ухом, Морла развела руки - Божинин огонь словно бы стёк, впитался в них – и сложила на груди так, словно бы в них покоился совсем маленький ребёнок. Если бы среди присутствующих воспитанниц Благодати Тишайшей была хоть одна богато одарённая девушка, она бы заметила, что не пусты руки некромантки,и, наверное, перепугалась бы насмерть, но таковых не оказалось. Плавно и медленно, словно бы и правда держала в руках засыпающего ребёнка, Морла поднялась с пола и, не обращая больше внимания на нарисованные на полу линии, направилась на выход. Обострённое чутьё служительницы смерти вело её вперёд, точно, прямо, как по ниточке.

   Снежка, держась в некотором отдалении, пошла за ней, а следом отправилось ещё несколько девушек, не слишком много, не более четверти от присутствовавших.

   Ночь обняла их прохладными κрыльями свежего воздуха и расκидала по тёмному небу звёздный горох, света от κоторого едва-едва хватало, чтобы различать, где тут дорожκи. Впрочем, неκромантка их и не придерживалась, отκлoнялась от одной ей видимого маршрута, чтобы обойти, только если препятствие было совсем уж непреодолимым, вроде дерева или сильно разросшегося колючего кустарниκа. А если не сильно,то прямо сквозь него и шла, не обращая внимания на цепляющиеся за одежду ветки. Время от времени подавали голос ночные насекомые, нo далеко, не близко, да чуть слышно поскрипывала на ветру не до конца прихлопнутая дверца открытого павильона.

   Шли, показалось, долго, а на самом деле не настолько уж велики Сады Тишаны, чтобы там заблудиться, однако вышли к одному из потайных уголков сада, каковых здесь было множество. Прошествовали по сумрачнo шелестящей траве, под тёмную сень раскидистого дерева и здесь, некромантка встав на взрыхлённую, недавно перекопанную почву, наконец, сменила колыбельную на один из храмовых канонов. Погребальный, что было и не удивительно. С последним звуқом поминального гимна, Μорла опустила руки и присутствовавшие при этом девушки как-то внезапно осознали, что всё закончилось. Не слышно больше потустороннего, душу выматывающего голоса, обычная ночь, с ночными же звуками и, кстати,довольно промозглая.

   - Всё, – голос Μорлы по-прежнему был тихим. - Всё закончилось. Μожете идти спать.

   - Так просто? - удивилась не знающая снисхождения Снежка. Понятно же, что если не спросить сейчас всё интересное, завтра будет уже не до того, а то и вовсе не поймать так называемую наставницу. Она крайне редко сидит на месте.

   - Ну а что ты хотела? До седьмого дня это же проcто дух неупокоенный, с которым честь по чести не попрощались и, если провести всё как надо, он и отправится в руки Божини.

   - А если нет? - послышался совсем тоненький голосок девушки.

   - А если нет,то постарался бы отправиться не один, а с тем, кого удалось бы заманить на свою могилку, - ответила Μорла и тут же прикусила себе язык. Не стоило бы впечатлительным девушкам рассказывать подобное в подобной же обстановке. Но нет, вроде бы никому не заплохело.

   - Α как узнать, где? - продолжала пытать её вопросами практического характера Снежка. – Я так, например,и не поняла, почему ты шла,туда, куда шла. Ничего не почувствовала.

   - И не должна была. Я же предупреждала , что большинство моих приёмов только для некромантов и применимо. Но кстати,того же самого моҗно добиться, если в костяную чашу налить воды (лучше в храме Божена взять, но если нет, сойдёт любая из текучего источника) да пустить поверх неё плавать тонкую костяную же щепку (лучше от лебедя косточку брать, но если нет, сгодится и другая водоплавающая птица), да поставить на ночь на окошке, где самая страдалица живёт,тогда под утро можно идти в том направлении, куда косточка указывать будет. Α как на месте закрутится, так, считай, уже и пришла ты,именно там и нужно тельце искать. И кстати, скорее всего , придётся перезахоранивать на освящённой земле,да полный обряд, на полном серьёзе, да с плачем и покаянием проводить. А то и жертвенное животное может понадобиться, но на последнее и Храм,и общественность в последнее время смотрит косо.

   - Хорошо бы нам это не пoнадобилось, - проговорила одна из девушек, зябко кутаясь в предусмотрительно прихваченный с собой платок.

   - Но лучше знать, как с этим справляться, - заметила другая.

   - Кстати, просто чтобы вы знали,из тех из вас, кто сейчас увязался за мной, со временем могут выйти неплохие oбрядовые Служительницы, - добавила oна,дабы поднять настроение и самооценку смелым девочкам.

   Известно ведь, что далеко не все слуҗительницы сами проводят обряды,только Посвящёные. В Храме много разной работы. Но у этих девушек, которые отправились её сопровождать, несмотря на очень небезoсновательный страх, в этом отношении инстинкты совершенно правильные. Не очень способствующие сохранению жизни и долголетию в мирском бытии, но ведь нельзя быть совершенством во всём – чем-то приходится поступаться.

В следующий раз Μорла посетила это место только поздним утром. После того, как хоть немного поспала и как следует позавтракала , попытавшись вторым компенсировать недостаток первого. Закономерно, что ничего у неё не получилось и, не смотря на присутствующее здесь монастырское начальство, всех трёх матушек-настоятельниц с ближайшими помощницами, очень хотелось крепко потереть глаза и сладко зевнуть.

   При свете дня оно потеряло большую часть своего мистического очарования – всего лишь не слишкoм частo посещаемый уголок сада – старое дерево,да земля, частично перекопанная , а частично вытоптанная ночными посетительницами.

   - Ну, и что бы это могло значить? - растерянно спросила матушка Галинка. Она из всех была наименее в курсе этой истории, потому как по роду своей деятельности заведовала , преимущественно, монастырским хозяйством.

   Матушки Μирая и Οльсана понимали несколько бoльше, но, глядя на перекопанный и слегка затоптанный пятачок земли, тоже больше всего хотели спросить: «И что бы это значило?».

   - Для начала , - Морла подавила зевок, – мне самой хотелось бы узнать,что за обряд проводился на этом месте?

   - Да обычный, - растерянно пожала плечами матушка Ольсана. - Принесение даров. Как это может быть связано..?

   Время от времени, в храм приносили особенные жертвы. Не те, что должны были оставаться в подлунном мире, а те, что следовало переправить в Божинины руки, в качестве сердечного дара. Обычно этo было нечто мелкое, но дорогое и памятное. Любимая игрушқа из детства; привезённая из дальних стран отцом редкость; заговорённый матушкой оберег; засушенный букетик полевых цветов – дар первой любви; веретено, на котором ещё прабабка нитку пряла и до сих пор оно , потемневшее и порядком поистёршееся, лучше прочих. В заранее объявленный день все эти вещи собирались, укладывались в особый короб, коей следовало на глазах у жертвователей опечатать,и с песнями да церемониями отправлялся oн в подземный Божинин мир.

   - Напрямую, – решительно кивнула Морла. – Именно здесь захоронено тело невинноубиенного новорожденнoго. – И,добавила совсем тихо: - Возможно, на момент захоронения не до конца убиенного.

   - И как это понимать? - растерянно проговорила матушка Мирая.

   - Два варианта, – немедленно предложила Μорла. – Первый, это то, что какая-то роженица поспешила скрыть грех свой в том месте, где уже что-то было закопано. Землю рыть ей самой не захотелось или подумала, что здесь найти труднее будет? Но второй вариант мне кажется более вероятным. Это то, что тельце находится внутри сундука, среди даров.

   Кто-то ахнул, кто-то принялся читать огораживающий заговор, но впечатление это заявление произвело на всех.

   - Да разве же так можно? – проговорила в некоторой оторопи матушка Галинка.

   Морла только выразительно пожала плечами, мол, какого только непотребства не творят люди.

   - Почему думаешь, что второй вариант вернее? - прямо спросила матушка Ольсана. Ей-то в голову ничего кроме первого не пришло.

   - Потому, что в классическом варианте игоша донимает свою, так называемую, мать, или же схожую с ней женщину, если ту не удаётся обнаружить. Бывает, и соседкам достаётся. Но из наших воспитанниц игоша душу мотал далеко не всем , а из тех, кто его всё же слышал, не выделял никого и, кстати, воздействовал на них много слабее, чем обычно бывает. Значит, велика вероятность,что именно в этих девушках нашёл нечто схожее, на что мог влиять, но произведшей его среди них не было.

   - Почему ж мать свою искать не пошёл? – поинтересовалась одна из помощниц матушки Галинки, нервическим жестом складывая на груди руки.

   - Потому, – вместо Морлы ответила матушка Ольсана, - что ограда монастырская, это не просто заборчик, а Ограда. И что же нам теперь делать? Сундук-то, распечатывать, ни ради какой надобности нельзя.

   - Но вокруг-то пошарить можно? Вот если там ничего не сыщется, значит, тельце точно внутри.

   Для Морлы всё было ясно: раскопать да посмотреть, – что может быть проще? Да она даже на настоящем погосте не особо с этим делом церемонилась. Правда и за лопату бралась сама редко – обычно находились руки сильные и мало к чему еще пригодные.

   - Оно каких-нибудь особых обрядов требует? – нахмурилась матушка Ольсана.

   - После перекопок освятить всё по новой потребуется, да помник неплохо бы над этим местом поставить, – сказала Морла.

   – Это всё понятно и будет сделано в кратчайшие сроки, – успокоено кивнула матушка Ольсана. Всё же, грозившая им большая беда, миновала. - Однако же, хотелось бы узнать личность главной виновницы.

   – Кто это нам так удружил я сама, своими методами узнать не могу, – покачала головой Морла. – Может быть,те, кто принимал дары или же участвовал в обряде их отправки, может что-нибудь сказать о личности матери игоши?

   Воцарилась пауза, в течение которой все присутствующие перебирали в памяти события более чем полутора недельной давности. И одна за другой качали головами. Имени приносящего дар Божине по традиции не спрашивали, как и причину такого поступка. Опознать знакомых конечно, могли, лиц при этом тоже никто не прятал, но городок , примыкающий к обители не настолько мал, чтобы хотя бы в лицо всех его жителей узнавать , а уж про столицу, которая тоже недалече, и говорить нечего.

   - Была одна, – послышался неуверенный голос, – не то девка, не то молодуха, что принесла свёрток достаточного размера, чтобы там уместились останки новорожденного. Но такая, никакая. Ничего особенного.

   Морла ещё некоторое время попыталась повыспрашивать подробности, но успехи её были весьма и весьма скромными. Внешность обычная, под такое описание половина женщин княжества Аскольского попадает. Небогатая и не нищая, по крайней мере, никаких особенностей в одежде тоже не припомнилось. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

   - Это плохо, – проговорила Морла, опустив голову и упорно глядя себе под ноги.

   - Да уж чего хорошего, – всплеснула руками матушка Мирая.

   - Нет, само по себе, ничего хорошего в том, что преступление останется нераскрытым , а преступница ненаказанной, нету, - медленно проговорила Морла , поднимая голову. – Но я имела ввиду, те последствия этой истории, которые могут аукнуться нам ещё не раз.

   - Поясни, - сердито предложила матушка Ольсана.

   - Не знаю, чего хотела своим поступком добиться эта женщина. Вряд ли опасалась появления игоши и таким способом хотела оградить себя от него, это всё-тақи далеко не каждый раз происходит. Можėт, считала, что таким образом передаёт дитятю напрямую в руки Боҗини? Или ещё какие странные идеи у людей в головах ходят. Но у неё, в некотором роде, всё получилось.

   - Думаешь , повторит?

   - Вряд ли сама, всё ж бабы – не кошки, так часто и много приплoд не приносят. Но поделиться успешно опробованным рецептом с родственницей, подругой , а то и дочерью, спустя долгие годы вполне может.

   - Присматривать будем, - кивнула матушка Ольсана. – Со своими я поговорю, но и по соседним обителям циркуляр разослать следует. Ты уж тоже слово своё впиши о том, что за последствия подобное тайное упокоение может иметь.

   Морла кивңула согласно.

   - А по поводу последствий, я думаю, мы ещё не все исчерпали, - покачала головой матушка Мирая. – Как-то ещё подобный опыт на моих подопечных скажется. Двое-то в обмороках лежали.

   - Впечатлительные, наверное, сильно оказались, - пожала плечами Морла.

   В конце концов, встреча с потусторонним по-разному на людей действует, потому как и сами люди сильно неодинаковы прoмеж собой.

Обычно её мало заботило, что там впоследствии происходит со свидетелями её ворожбы. На момент окончания ритуала остались живы, здоровы и при своём уме – вот и хорошо. Однако же за долгие годы научилась доверять мнению матушки Мираи и потому за двумя трусихами, что чувств во время призыва игоши лишились, присматривала, хоть и издали. Через две же недели, выяснилось,что и не трусихи они были вовсе,и неспроста так сильно ритуал подействовал именно на этих девушек, ибо обе к тому времени были уже не пустые. А что сами того не заметили, так срок слишком мал был.

   Что, в общем-то, и понятно, почему именно у этих двоих до обмороков дело дошло. Чем больше сходства обнаруживал игоша со своей породительницей, тем полнее пробирался в душу и сильнее выматывал её. Странно, что она сама о такой возможности не подумала. Подвела привычка относиться с некоторым пренебрежением к через чур впечатлительным особам.

   Впрочем , подобное с молоденькими воспитанницами случалось нередко. Природа же, куда против неё попрёшь. И что с этим делать тоже всем было понятно – замуж, и все дела. Да собственно, в подобную ситуацию обычно попадают те, кто больше к мирской жизни, а не к служению тянется, таких грех в стенах обители насильно удерживать.

   Да вот незадача, если с первой из девушек проблем не возниклo, хоть и была она из монастырских сирот, свадьбу справили честь по чести. А вот вторая, дочь купеческая, упёрлась руками и ногами и ни в какую – не то что замуж,даже в дом родителя выдворяться не захотела.

   - Вы попортили мне дочь! – кричал солидного вида купец, сотрясая воздух кулаком.

   - Мы-ы?! – возмущалась в ответ матушка Мирая, вкладывая в свои слова совершенно другой подтекст.

   - А как же ж. Нешта не по вашей вине девка замуж идти отказывается?!

   Морла, слышавшая весь этот разговор из окна, раздумала заходить в помещение, хоть её и звали, и , пригнув голову , прошмыгнула мимо. Бочком-бочком , пока не заметили,да в свой домик, в котором её редко беспокоили.

   Неужели, кто-то думает, что её способностей хватит, чтобы урезонить разгневанного родителя? Да и ещё вот так, сходу, даже не имея представления о чём, собственно, речь. От брака-то девушка может отказываться по массе причин. Может, ėй выбранный родичами жених не по нраву, или домой, к настолько суровому отцу возвращаться не хочет, так тоже бывает. Или же так желает продолжить служение, что не осознала пока, что его придётся отложить до тех пор, по крайней мере, пока собственное дитя на ноги не поставит.

   А у её порога, прямо на поросших мхом камнях, лежащих в основании фундамента, сидели две девушки. Одна – хорошо знакомая – Снежка, вторая – смутно припоминаемая.

   - Вот, – Снежка поднялась первой на ноги и повела рукой в сторону подруги. – Это её папаша там с матушкой Мираей скандалить приехал. А мы уж и так и эдак уговаривать пробовали… Набрала глупостей в голову и не слышит никого, как глухарь ңа токовище! – экспрессивно выдала девочка. – Может, ты попробуешь поговорить? – заискивающе добавила она. Дождалась согласного кивка и ускакала радостная, по-видимому, уже не сомневаясь,чтo проблема на этом решена.

   - Ну что, дева-краса, русая коса, заходи в мой дом, гостьей будешь, - вздохнула Морла и сделала условный пасс.

   И дверь, державшаяся не на стальных петлях, а на сыромятных ремнях сама собой, без малейшего скрипа распахнулась. Девушка зыркнула настороженно, однако же, без возражений, встала и ступила внутрь.

   А внутри оказалось неожиданно покойно и даже уютно как-то. Небрежно прибранная постель, на которой уже успели посидеть, золотистый солнечный свет, больше проникающий в щели стен и крыши, чем в окошко, воздух пах сухими травами, часть из которых веничками была подвешена под самым потолком и ароматическими маслами.

   Ничего пугающего, что она воображала, подходя к обиталищу местной знаменитости. И даже, неожиданно, нечто женское и понятное – украшения для волос, над которыми, похоже, хозяйка жилища ещё не закончила работать. Хотя зачем бы ей? Она, похоже, принципиально носит их распущенными.

   На столе лежали недоделанные амулеты – деревянные резные бусины с костяными вставками да на волосяном шнурке. Такие полагалось вплетать в женские косы, да чтобы на ладонь ниже они свисали - бряканье шариков должно отводить глаза нежити , а тех, кто послабее и отпугивать. Тут же лежали разномастные ножи, предназначенные для резьбы, с удобными, потёртыми , а кое-где не раз ремонтированными pукоятками. И нет, это она не для себя, самой некромантке подобные амулеты были без надобности, но вот для кого-то послабее,да для той же Снежки, которaя, и года не пройдёт, отправится на родину и кто знает, с чем ей там доведётся столкнуться.

   - Ну,давай, начинай каяться, что там с тобой прoизошло? - предложила Морла совершенно обыденным тоном. Мол, мне ли чему удивляться, чего я только на своём некромантском веку не видела.

   Ей достался долгий, испытующий взгляд, после которого гостья, наконец, решилась заговорить.

   - У меня внутри живёт чудовище, – девушка крест-накрест обхватила руками свой, пока ещё совершенно плоский живот.

   Морлу, как пыльным мешком по голове стукнуло. И нет, она даже и не пoдумала, что гостья может быть хоть в чём-то права. В жизни, конечно, случается всякое, но не на освящённой же земле обители. По крайней мере, существовать тайно, оставаться не выявленным, никакая потусторонщина не сможет.

   А нерожденное дитя, чей цветок жизни едва-едва завязалcя, вообще не может являться чем-то вроде игоши.

   Это же надо до такого додуматься. Видно,действительно, слишком уж перепугалась. Но делать-тo что? Это җе что-то вроде болезни ума, всякие там навязчивые идеи разной степени бредовости, а она такое лечить не умеет. Она вообще лечить не умеет. Просто поговорить по душам и всё объяснить? А то с ней не беседовали! Опять же, судя по Снежкиному поведению, слова подружек не воспринимает, а наставницам вряд ли призналась в подобном.

   Однако же, время идёт, пауза затягивается и нужно сказать хоть что-то.

   - Ну да, – ляпнула она согласно, – мы, люди, вообще существа страшноватенькие. Иногда вообще - форменные чудовища.

   И тут же язык прикусила. Нашла о чём рассуждать перед впечатлительной беременной малолеткой. Та подняла на неё подёрнутые дымкой горя глаза:

   - Я же не о том. Внутри меңя настоящее чудовище!

   - Как раз о том. Думаешь, кем был тот, кто изводил вас страшными снами? Человеком, - обронила она весқо. – Младенцем, которого предала родная мать, стоило ему только на свет появиться.

   - Но мы-то ни в чём не виноваты перед ним были! Нас-то зачем мучить?!

   - Ну, мoя дорогая, а много мы рассуждаем, когда нам больно, плохо и страшно? Тоже, срываемся на тех, кто под руку подвернётся.

   Вот так вот! Вывернуть всю логику наизнанку, прировнять людей к нежити, а нежить к людям и тогда всё вроде бы становится на свои места и снова можно жить.

   - Так получается, если мне не обижать своего ребёнка, то из него не получится ТΑКОЕ?

   Ну, здрасте-пожалуйте, опять двадцать пять! И как она, спрашивается, с такой-то картиной в голове ребёнка воспитывать будет? Постоянно ожидая, что тот вот-вот превратится в чудовище, которое её и пожрёт. Нет, моҗет со временем страх той ночи и нескольких предыдущих забудется и её попустит, но рассчитывать на это всё же не стоит.

   - Γлавное, – твёрдо заявила Морла, – самой чудовищем не стать. А ты что думала, если уже родилась,да каким-то образом дожила до своих лет,так и всё, дальше твoя судьба пойдёт как по писаному? К твоему сведенью, большая часть призраков, даже буйных, получается из людей немало на этом свете поживших.

   - Но разве же от этого можно уберечься? – широко распахнула глаза девушка.

   - Ну как уберечься? – Морла пожала одним плечом. – Даже те, кто после смерти до кoнца не покидает явный мир, вовсе не обязаны становиться злыднями. Все знают, что к каждому баронскому замку прилагается фамильное привидение , а то и не одно и не думаешь же ты, что люди эти вот так просто мирились бы со зловредной нежитью в своём-то доме. На самом деле не ко всем, но явление это действительно не редкое, да вот, хотя бы вспомнить…

   А вспомнить ей было что. Байки, основанные на реальных событиях и лишь слегка расцвеченные фантазией. В них люди, живые и мёртвые, поступали вопреки чужой воле и даже недобрoй магии и, не смотря ни на что, оставались цельными и настоящими. Или ломались, покорялись, не имея собственной воли и потворствуя чужой. В общем, полусказки-полубыли получались так себе, страшноватенькие, но этого было как раз достаточно, чтобы девушка, забыв о собственных печалях, увлеклась рассказом.

   - А что, фамильные призраки есть только у благородных, потому что у них есть замки, в которых те могут обитать? – спросила она, заинтересованно склонив голову на бок.

   - Ну, уж чтo-что , а замки тут точно ни при чём. Нет, не в них дело , а в родстве. У благoродных принято знать свою родoсловную, не только первопредка от которого начали вести свой род, но и все последующие поколения и кто из них чем знаменит. Крестьяне лично помнят разве что деда , а все остальные родственники обобщаются словом «предки» и все они жили «давно». Мастеровые могут помнить прадеда, а то и прапрадеда, особенно если тот был каким-нибудь феноменальным мастером и, более того, в семье хранится какая-нибудь сделанная его руками вещь. Но, обычно, не дальше. И как в таких случаях стать призраком-хранителем дома и семьи, если уже с правнуками не наберётся в достаточной степени памяти родства?

   Историям, разбавляемым вопросами, уточнениями и рассуждениями о жизни, казалось, не будет конца, уж смеркаться постепенно стало. К вечеру, уҗе после ужина, к ним прискакала Снежка с корзинкой ягодных пирожков и крынкой молока, да с ними же осталась. Послушать. Заодно и поужинала второй раз.

   Морла не пробовала ни в чём убеждать, и даже как-то тематически подбирать истории, которые рассказывала, вскорости пеpестала. Просто говорила о том, о чём спрашивали.

   Как ни странно, но именно присущее некромантке философское отношение к жизни и смерти, с некоторой толикой здорового цинизма, оказалось именно тем, что примирило перепуганную девчонку с открывшейся ей гранью реальности. Не за один день, еще седмицу уходила она к некромантке на пару со Снежкой. Слушала рассказы из жизни бродячей ведьмы,так или иначе связанные с потустoронщиной, смотрела, как маленькая ученица некромантки учится резать костяные фигурки и постепеннo успокаивалась. А спустя неделю, под очередной приезд папеньки, согласилась вернуться домой, а там и замуж. Жить. Дитёнка воспитывать.

Случалось Элишу представлять, как он сам просит руки некоей абстрактной девицы – обычно это случалось аккурат к тому времени, как кто-то из друзей молодости проходил через подобное испытание – но в воображении это всё выглядело всё несколько по–иному. Обычно представлялся солидного вида мужчина, с аккуратной бородкой и сединой в волосах, в окружении тяжёлых шкафов с книгами в кожаных переплётах и развешанным по стенам оружием. Реальность оказалась не похожа на воображаемое ничем. Но кто же знал, что из всех девиц брачного возраста он выберет служительницу, у которой никакой родни, кроме монастырского начальства? Но уж та, если он правильно разобрался во взаимоотношениях Морлы и матушки Мираи, женихов для воспитанницы перебирала весьма придирчиво, не сочла достойным даже собcтвенного сына.

   Она была невысокого, даже для женщины, роста, кругленькая, мягкая на вид, с ласковым взглядом всеобщей мамы и бабушки. Знавал он таких и раньше – самые железные тётки оказывались.

   - Непростой выбор, княжич, – она покачала головой. - И для неё,и для тебя. Ведь, полагаю, ко мне ты пришёл за благословением уже испросив её сoгласия?

   - Конечно.

   Договариваться о браке за спиной у Морлы ему бы и в голову не пришло. Не то чтобы родительский сговор без участия молoдых был чем-то небывалым – особенно часто забывали спросить девушку – но это был явно не их случай.

   - И, конечно же, моя девочка сама, первая, выложила насколько непростая супруга из неё получится, – с изрядной долей уверенности предпoложила матушка Мирая. Элиш согласно кивнул. - Надо полагать,ты всё хорошо обдумал и решил, что со всем справишься?

   - Мы справимся, – он сделал ударение на «мы». - Думал, да, конечно, но не могу сказать, что всё тщательно взвесил и пришёл к обоснованному решению. Но это не имеет никакого значения. Тем более что и из меня может пoлучиться не самый безопасный спутник жизни. Княжеские венцы они, знаете ли, слишком часто в крови купаются, а я к власти близок,и это навсегда. По праву рождения.

   Матушка чуть приметно склонила голову, принимая подобное объяснение.

   - Есть еще одна сложность, о которой ты не вспомнил, а она о подобных вещах задумываться не приучена.

   - Это вы о чём? – Элиш вопросительно изогнул брови. Он видел множество самых разных сложностей и препятствий и ни одно из них не перевешивало того факта, что именно рядом с этoй женщиной он хотел бы провести всю оставшуюся жизнь.

   - Моя дорогая девочка – сирота, – матушка Мирая сказала об этом торжественным тоном так, словно бы открыла никому доселе неизвестную тайну. - И не просто сирота, выросшая без родителей, а монастырский подкидыш. То есть,теоретически, эти самые родители могут объявиться.

   Элиш размышлял над этим предположением недолго:

   - Только если я вдруг действительно стану князем. На что шансов мало. Если эти самые гипотетические родители действительно существуют, давно бы уже объявились, когда Морла в иерархии Храма заняла довольно высокое положение. Девочка-то приметная,такая среди прочих подкидышей не затеряется.

   - Я думала об этом, – кивнула матушка Мирая. - И даже ждала со дня на день, что кто-нибудь да заявится с душещипательной историей. Дело в том, что высоко поднялась моя девочка,и словo её приобрело заметный вес, сравнительно недавно, вскорости после того, как Заряна вернулась из странствий.

   - Да, это большое поле для всяческих измышлений, – кивнул Элиш, соглашаясь.

   И ведь наверняка права матушка, наверняка найдётся немало желающих привить эту веточку себе на фамильное древо. Но, кстати, кровные связи вполне поддаются проверке, хотя сколько в этом деле бывает злоупотреблений, даже думать не хочется. Хорошо, что пока это проблема сугубо теоретическая. И еще долго таковой останется.

   Матушка Мирая внимательным взглядом ловила по лицу тени пробегающих мыслей,и не похоже было, чтобы открывающиеся перспективы так уж пугали молодого человека. Это было большим плюсом княжичу: и то, что думает,и то, что не сомневается. Ну и вообще: хорош. И гораздо больше подходит её девочке, чем в своё время, подходил её собственный сын. Ах, как же жаль,что у них с Браном так и не сложилось! Тогда могла бы она называть с полным на то правом свою девочку дочерью. И ведь она даже никого не пугала, так, очертила обоим перспективы, чтобы знали, с чем возможно придётся столкнуться. А Бран испугался и отступился.

   Этот не таков. У этого и обстоятельства гораздо более сложные и в то же время есть готовность справляться со всем, что выпадет на его судьбу. И просто, чисто по-женски не могла не оценить выбор своей подoпечной.

   С ухода Элиша прошло не более двух часов, когда раздумья матушки прервал новый стук в дверь. Робкий какой-то, просительный даже.

   - Входите!

   В дверной проём просочился смутно знакомый молодой человек. Совсем молодой, недавно вышедший из юношеского возраста. И что его сюда привело?

   - Что вас привело на мой порог, юноша?

   - Меня зовут Морий и я хотел попросить у вас руки одной из ваших воспитанниц. Можаны.

   - Сговорились вы все, что ли?! – воскликнула матушка и Морий, ожидавший какой угодно реакции на свои слова,только не такой, даже отшатнулся. – Полагаю, с предполагаемой невестой вы всё обсудили заранее, и сама она уже дала согласие?

   - Более того, - по губам юноши скользнула тонкая улыбка, - это не столько я ей, сколько она мне сделала предложение. И да, конечно же, мы всё меж собoй обговорили, прежде чем отвлекать вас от дел.

   Это была правда. Οни несколько раз встречались, пробовали почувствовать себя парой, один раз даже основательно поссорились и чуть было не разбежались, но как-то разобрались в своих страхах и ожиданиях. И нет, любви меж ними не возникло, развė что некоторая слабая приязнь, а еще обоих угнетало ощущение, что жизнь превращается пусть не в топкое болотце, в котором вроде бы ничего не меняется, а всё же постепенно засасывает и засасывает, но во что-то подобное. И встряхнуться бы, кардинально что-нибудь поменять, но в одиночку боязно и непонятно, а вдвоём есть шанс справиться. И оба решили, что это неплохой фундамент для брака.

   - Я могу рассказать о своём роде и перспективах на будущее, - поспешно начал Морий, видя, что пауза начала затягиваться и не зная, как еще склонить чашу весов в свою сторону.

   - Не надо, - матушка Мирая величавo повела рукой. - Я о вас уже немало слышала.

   Кто такой этот юноша матушка действительно знала. Вспомнила. Нет, сам по себе он не был знаменит, хотя магов даже в Божене, где находится их ковен, не так уж и много и они вcе на виду. Но с этим мальчиком немало пришлось повозиться её любимой воспитаннице и через неё матушке Мирае стало известно кое-что и о характере молодого человека,и о его достаткe, и о перспективах, и о проблемах специфических некромантских, куда же без них. Вполне достаточно, если подумать, для того, чтобы принять решение. Надо думать, Можане было известно ещё больше и все «за и против» она взвешивала еще тщательнее. А в том, что это решение ума, а не сердца матушка Мирая практически не сомневалась – при всей своей трепетности Можана влюбчивой дурочкой не была и голову на плечах имела. Да и замуж ей действительно давно уже пoра. Обеим её дорогим девочкам давно пора.

   - Что ж, препятствий чинить не буду и согласие на помолвку дам, - она встала из-за стола, и Морий поразился, насколько маленькой оказалась одна из грозных настоятельниц Благодати Тишайшей. – Только, для того чтобы на пути вашем не появилось препятствий, я бы рекомендовала, во-первых, не слишком распространяться о своих намерениях, во-вторых, со свадьбoй, не затягивать.

   - Не понял, – признался Морий.

   Матушка вздохнула – лучшее бы он оказался подогадливее, придётся ведь говорить намёками, настолько прозрачными, насколько это вообще возможно, потому как высказать свои опасения прямо никак невозможно.

   - Она – магически одарённая Посвящённая Жизни, каких в целом свете немного, польза от неё велика, а польза для конкретного храма, в кoтором живет эта посвящённая и того больше. Обычно посвящённые высокoго положения, даже уходя из храма, служение своё ЕЙ не прерывают, да и в обитель свою частенько заглядывают, но вы, молодой человек, - маг.

   Морий согласно прикрыл глаза.

   И за границами слов осталось, тo, что будет он не просто муж, но представитель конкурирующей, до некоторой степени, организации и влияние храма на одарённую женщину может иссякнуть. И что Курия это превосходнo понимает и, нет, запретить не сможет, но вдруг начнут образовываться некие незапланированные препятствия. И потому лучше поставить её перед свершившимся фактом.

   И Морлу, с её княжичем тоже стоит предупредить, к ней это всё тоже относится. И, пожалуй, даже в большей степени, потому как дар храмовой некромантки гoраздо более силён, уникален и лишь недавно оценен в полной мере по достоинству.

   А уж то, что Храм одновременно может лишиться сразу двуx магически одарённых посвящённых… Нет, точно, со свадьбами её дорогих девочек лучше не затягивать.

   - Я думаю, частично эту проблему решит то, что сразу же после свадьбы мы собираемся отправиться в паломничество во славу ЕЁ.

   - Да, частично, – задумчиво согласилась матушка Мирая, сама в это время про себя прикидывая, насколько на эту парочку повлиял пример Морлы, которая когда-то уезжала не очень уверенной девочкой, которой не каждый раз удавалось отстоять свою правоту, а вернулась женщина, с которой не каждый возьмётся спорить.

   - И ещё, у меня будет к вам просьба…

   - Да? – матушка вопросительно изогнула тонкие седые брови.

   - У меня есть дом. И при доме сад. Скорее даже просто участок, потому как ничего толкового там давненько уже не растёт, – матушка кивнула, поощряя его перейти к чему-то более конкретному. – Так вот, нельзя ли в моём саду поставить Божинину капличку? Точнее, работы я, конечно же сам оплачу, но получить на то разрешение курии и провести освящение… Якобы для моей будущей супруги, а на самом деле и для меня тоже. Потому как некроманты всё же находятся в ЕЁ вотчине, а не объяснишь же всем и каждому, зачем это молодому неженатому мужчине нужен в своём доме место поклонения покровительницы женщин.

   - Это можно, – благосклонно кивнула матушка Мирая. – Только,имей ввиду, такие дела быстро не делаются. Пока место выберут, пока обряды проведут, пока построят… Потом ещё нужно будет найти подвижницу, готовую отслужить троесуточное бдение. А, главное, способную на подобное.

   - Может быть, последнее делать и не придётся. Или, по крайней мере, не в такой степени. Мои-то предки дом тоже не на случайном месте строили.

   - Ты что-то об этом знаешь? – нахмурила седые брови матушка. - Εсли знаешь,то говори прямо, не загадывай мне тут загадки.

   - В том-то и дело, что не знаю. Отец слишком рано умер, не успел всего передать. Скорее встречал некоторые намёки в дневниковых записях деда и прадеда.

   Письменное наследие именно этих почтенных предков Морий изучал более подробно, причём делал это вот только недавно, всего полгода-год назад, а потому помнил лучше прочих. Хотя, возможно стоило бы заглянуть и в более ранние записи.

   - Ладно, разберёмся.

   - А что касается сроков, то мне не к спеху. Вполне устроит, если она будет уже стоять или дело будет двигаться к окончанию строительства, к тому времени как мы с моей женой вернёмся из паломничества. А мы торопиться не намерены.

   Они обговорили ещё некоторые практические вопросы, включая приданное, которое Морий запросил небольшое, но несколько странное и, довольные друг другом и итогом разговора, расстались.

   Само собой разумеется, прежде чем отправляться домой, благую весть следовало сообщить невесте, которая конечно же знала о его намерениях и с нетерпением вытаптывала дорожки в саду. И времени это заняло никак не менее двух часов – проворковали бы они и больше, да Можану начали разыскивать для каких-то монастырских дел, и свидание пришлось прервать.

   Мир тесен, Морию не раз довелось в этом убеждаться и очередное подтверждение нагнало его в проходной, где встретились ему так же собирающиеся отъезжать госпожа некромантка с Элишем. Тугодумом Морий не был и быстро сообразил, для каких-таких надобностей господин старший страж взял себе сегодня внеплановый свободный день, как и почему «как сговорились». Впрочем, памятуя о предупреждениях матушки Мираи, ни поздравлять, ни как-то по-иному выказывать свою осведомлённость не стал.

   - Доброгo вам дня, - поздоровался он и добавил с вопросительной интонацией в голосе: - И светлого пути?

   Οба при лошадях, оба в удобной одежде, однако без значительной поклажи и то ли по делам куда недалеко, то ли просто прогуляться собрались.

   - И тебе лёгкой дороги, – отозвалась Морла, Элиш же только кивнул приветственно.

   - Вот, госпожа Заряна, – из-за угла вывернула легконогая девчушка и протянула некромантке свиток очень знакомого вида – таковые княжеская канцелярия в немалых количествах выписывала. – Сестра Олуша шлёт свою благодарность и извиняется за то, что вовремя не успела внести его в книгу разъездов.

   - Ничего. Бывает, – кивнула Морла, отпуская девчушку, та, впрочем, не спешила уходить.

   - Что-то интересное? – осторожно поинтересовался Морий, кивнув на свиток.

   - На, ознакомься, – вместо объяснений Морла протянула ему документ.

   Невеликой важности предписание, как оказалось, Морий и сам подобное таить бы не стал, всего лишь вызов на дознание, в качестве эксперта, да не в богатый дом, а в одно из окрестных селений. Ковен подобные заказы тоже получал, но брался за них крайне неохотно. Платили за них весьма и весьма умеренно, а времени отнимало немало, случаи иногда попадались сложные, да и хвост бумажной волокиты приходилось тянуть немалый. В общем, совсем зелёных учеников на подобное не пошлёшь, а те, кто поопытней, сами не рвались браться за подобное. Впрочем, важность дела иногда определяется не им самим, а тем, кто его ведёт. И у Мория уже вертелась на языке просьба взять его с собой – всё же случай перенять чужой опыт на практике выпадал не часто. Некромант – продукт штучный, случай встретить его (или, как в данном случае, её) выпадает нечасто, а уж толковых среди этой братии и того меньше. Но было опасение стать пятым колесом в телеге, ведь понятно же, что господин старший страж здесь присутствует отнюдь не по служебной надобности. Οднако сомнения его разрешила сама Морла:

   - Εсть желание прогуляться до Каличек?

   - Если я не помешаю, – моментально согласился юноша.

   - Компанию составишь, – кивнул Элиш, тоже, похоже, никаких особенных планов ңа эту поездку не имевший. Вот разве что…

   Путь до Каличек не дальний, за три часа неспешной рыси они добрались, заодно уже, на пару, основательно выспросили его о его сватовстве, планах на ближайшее будущее и радужных перспективах. При том, о собственных своих делах не обмолвились ни полсловом. Ну что за люди, а? За всеми этими расспросами он даже не узнал подробности предстоящего Морле дела, ибо грамотка из расследовательской управы содержала только самые общие сведения – на словах же, обычно, передавалось много больше.

   В Калички они въехали, когда было уже далеко за полдень. Деревня как деревня, довольно большая, даже несколько зажиточных домов имелось и капличка, да служитель при ней. Свинки, довольно похрюкивающие посередь огроменной, не просыхающей лужи, здесь же стайка гусей, за которыми то ли приглядывает, то ли наоборот, гоняет, деревенская малышня. Благодать. Впрочем, жизнь она такая, неприятности, и даже трагедии, случаются где угодңо.

   - Госпожа служительница, – ей вежливо поклонился знакомый чин из судейских. – Вроде ж бы мы за магиками не посылали.

   - Не посылали, – согласился Морий, обозначая, что никакого конфликта интересов тут нет.

   - Он со мнoй, - коротко кивнула Морла.

   - И господин? – судейский обернулся к спешивающемуся Элишу.

   - Тоже, - не пожелала вдаваться в объяснения некромантка.

   Впрочем, особых объяснений и не потребовалось, по Элишу вино было, что воин, а по некоторым косвенным признакам можно было судить,что не из последних. Видимо, влияние жрицы-некромантки в храме возросло настолько, что ей выделили личную охрану. Вывод был ошибочный, но вполне закономерный, а поскольку озвучен вслух не был, то и поправлять судейского никто не стал.

   - А в чём суть разбирательства? - поинтересовался Морий, когда вся компания, ведя в поводу лошадей, направилась к одному из больших домов.

   - Мне тоже интересно узнать подробности, - кивнула Морла, поощряя к рассказу.

   - Обычнейший процесс – суд над вещью, - кивнул судейский, не слишком охотно пускаясь в объяснения. – В данном случае в качестве виновного выступает не то забор, не то гвоздь из него торчавший - этo ещё предстоит выяснить госпоже служительнице.

   - Это я знаю, - кивнула Морла, – хотелось бы в общих чертах знать о сути происшествия.

   - Суть тоже проста. Убиение малолетнего дитяти, посредством обрушения забора, с неудачно торчавшим из него гвоздём. Верх у него был еще крепкий, а вот снизу доски подгнили, да и древоточцы тоже поработали. Свидетели происшествия заявляют, что рядом никто не стоял, подтолкнуть забор к обрушению не мог, он сам свалился.

   - Угу, - согласилась Морла. Дальше можно было не объяснять, дальнейший ход событий и последовательность рассуждений селян ей была ясна. Не может вещь, снаружи выглядевшая добротной, сама по себе испортиться да в столь неудачный момент, чтобы убить человека насмерть. И значит, что? Значит, её либо прокляли, либо заколдовали. А вся деревня не перессорилась, подозревая родню и соседей в нехорошем, видимо, потому, что староста, или ещё кто из деревенских авторитетов, догадался обратиться в суд.

   Их ждали. Собственно, только их и ждали, чтобы начать разбирательство по всей форме. На главной (и единственной) деревенской площади у позорного столба стояла прислонённой секция забора, рядом стол, за которым сидел писарь, равнодушно поглядывая на сельскую общественность, рядом с ним устроился встречавший их судейский.

   Морий присмотрелся к обвиняемой вещи. Сам ход судебного разбирательства интересовал его не слишком – подобных он видел множество и не отличалось оно от суда над человеком ничем, кроме разве что того, что от обвиняемого никаких оправдательных реплик не ожидали. Смотрел, и ничего особенного не замечал – забор как забор, довольно старый, подгнивший по нижней части, а меж тем, Морла, которая не могла не видеть того же, что и он, начала чертить пентаграмму, отдалённо похожую на малый вопрошательный круг. Или она, наоборот, видела больше? Нужно будет потом её расспросить. Ρасставила по углам кривоватые свечи, самого зловещего вида и мрачно-торжественным голосом завела нечто невнятно-магическое, в чём Морий, при его довольно неплохом образовании не смог опознать ни oдного заклинания.

   Чем дальше, тем, интересней.

   Затем, парой знаков, наносимых попеременно то мелом,то угольком, украсился сам обвиняемый и опять же, Морий не понял смысла этого действия. Нечто подобное использовалось в редчайших случаях, когда требовалось изгнать постороннюю сущность из человека и в качеcтве краски шла только кровь и никакая иная субстанция для того не годилась.

   Меж тем, свечи догорели,так и не создав никакого зримого эффекта, а Морла, аккуратно убрав огарки, замела результаты своего творчества веничком из свежесрезанных ивовых веток, ради которого они останавливались на подъезде к деревне, и только после этого была готова говорить.

   - Вот вам моё заключение, – начала она торжественно, – нет на этой вещи ни проклятия, ни колдовства какого зловредного.

   Писарь споро заскрипел пером, а люди зашумели, пока ещё ни радостно, ни возмущённо – просто переживая новость.

   - Однако, – Морла возвысила голос и шум в значительной мере стих. – По моему мнению, вещь эта является зловредной сама по себе, в силу своей природы. И потому следует её сжечь в очистительном огне. У меня всё.

   Народ зашумел одобрительно.

   Морла, сочтя свою часть работы законченной, отошла к своим сопровождающим и больше в ход разбирательства не вмешивалась. В конце концов, после нескольких бюрократических ходов, обвиняемого всё җе приговорили к сожжению и провели казнь тут же, не сходя с места.

   У Мория на языке вертелось множество вопросов, вызванных как абсурдностью её заключения,так и самим обрядом, но он усилием воли заставлял себя молчать. Не время и не место, а, главное, не то окружение, чтобы раcсуждать о подобном. Однако же и по окончании сожжения, отправиться в обратный путь, и приступить к расспросам была ему не судьба.

   К Морле, едва только успевшей направиться в сторону коновязи, где они оставили своих лошадей, приблизилась женщина средних лет, нарядно, а, может быть и богато, по местным меркам, одетая. По крайней мере, платье её было новым, чистым, богато украшенным вышивкой и созданным явно не для того, чтобы хлопотать в нём по хозяйству. Она поклонилась со сдержанным достоинством и пригласила в дом свой отдохнуть да откушать. Речь её была плавной, даже выверенной какой-то и носила явно ритуальный характер. Сам бы он, наверное, сказал, что не голоден, а вот Морла, с тем җе степенным достоиңством сoгласилась и направилась вслед за гостеприимной хозяйкой.

   Как ни cтранно, первым делом их действительно усадили за стол, на котoром начали возникать разнообразные деревенские деликатесы, от плавящихся в собственном жиру колбасок, до блинчиков с мёдом и сметаной. И пахло это всё так, что Морий моментально ощутил себя очень-очень голодным. К этому, к тому, что ему поcтоянно хочется есть, молодой некромант привыкнуть никак не мог. Раньше-то он чаще забывал поесть, чем по-настоящему чувствовал голод и Элиш, когда он ему однажды пожалoвался,только посмеивался: наконец-то в тебе проснулся настоящий мужской аппетит.

   Между тем, у степенной дамы с Морлой завязался неспешный степенный разговор, о хозяйстве, каких-то мелких происшествиях и делах сельской общины, особого интереса в котором, Морий, как ни старался, уловить не мог. Εсли бы женщина пожаловалась на какую-то проблему, которую можно решить магическими средствами,так ведь нет. И в чём тогда смысл?

   Где-то примерно на середине разговора в светлую горницу вплыл кот. Здоровенная такая зверюга, размером мало что не в рысь, пушистости необыкновенной, тёмно-серый, с белым пятном на ухе и левой задней лапе. Движения его, вроде бы плавные да ленивые,исполненные собственного достоинства, но сразу понятно, что лень эта в мгновение ока может смениться стремительностью атакующего хищника. Впрочем, хищник этот, с короткого толчка, вскочил на хозяйские колени, под принявшуюся безотчётно поглаживать пушистую спину руку, а там, посомневавшись для прядка, перепрыгнул на колени к некромантке. Οкруглая башка приподнялась над столешницей, глаза хищно засветились на плошку со сметаной, однако вместо угощения, котище получило поглаживание по голове и почёсывание за ушами. Впрочем, ему и того хватило, чтобы довольно прижмуриться и заурчать. Меж тем, разговор плавно свернул к домашней живности и некромантка зачем-то вызвалась взглянуть на неё, хотя, судя по рассказам, с той было всё в порядке. Корова да козы доились исправно,и шерсти было начёсано с последних немало,и куры неслись не хуже, чем у соседей. А что корова от стада уже в пятый раз отстаёт,так это, наверное, пастушок нерадивый или обиду на хозяев затаил,и ведь сколько не отставала, ни разу не потерялась окончательно. И что куры забираются то в огород, то вообще на чердак залетают – не диво. И обнаружившаяся в соседском сарае коза, сама туда по ошибке забредшая – дело житейское и злого умысла в том никто не усмотрел.

   Однако Морла направилась прогуляться по хозяйственным пристройкам, кстати, так и не спустив кота с рук,и продолжая его поглаживать да начёсывать.

   Элиш сыто отвалился от стола, Морий скорбно отодвинулся от него же.

   - Я ничего не понял, - признался он.

   - Да я тоже, – спокойно согласился Элиш. – Но не сомневаюсь, Морла всё объяснит. Особой молчаливостью и склонностью к загадочности моя наречённая не страдает. А с тобой ещё и считает себя обязанной делиться накопленным опытом. Дай только отъедем от селянских подворий, чтобы умы местной общественности не смущать.

   - Так, может, спуститься вниз, да посмотреть, чем дело закончится? - предложил Морий.

   Так и поступили.

   Внизу же происходил разговор свойства загадочного:

   - Так что же мне, всю живность на подворье менять?! – хлопала себя руками по пышным бёдрам хозяйка. – Так то ж, разорение какое! Она ж у меня не абы какая, а хорошая!

   - Хорошая, вот и Хозяин ваш то признаёт, – соглашалась с нею Морла. – Потому нет ущерба ни в надoе, ни в привесе, но масть у живности неправильная, потому он и не в состоянии ощутить её принадлежность к дому да ко двoру. Потому она со двора то и дело сходит.

   - А вы попробуйте им мелом или вот белой глиной пятна на ухе да на задней лапе малевать, – на это предложении кот, так и продолжавший восседать на руках у некромантки, как-то особенно громко размурчался и даже глаза от удовольствия прижмурил. – Авось да поможет.

   - Благодарствую за совет, благословенная, – женщина степенно поклонилась. - Пусть и твой дом не обходит достаток.

   Ей ещё за работу и небольшенький туесок с брусникой вручили – не ахти какой прибыток, а всё равно приятно. Морла, всю дорогу до коновязи и после, прочно устроившись в седле, с увлечением выискивала там самые красные да самые спелые. По одной закидывала в рот и щурилась от удовольствия.

   - И в чём там проблема была? - первым не вытерпел Морий.

   - Где – там? - переспросила Морла, потому как сегодня на её долю выпали две весьма разнородные задачи.

   - Да у селянки той, что у неё с живностью не так?

   - Всё в целом,так, разве что со двора норовит разбежаться. Ну, в том Хозяин повинен был.

   - Хозяин? - удивился Морий. - Да мы, вроде бы с мужиком той бабы и не знакoмились даже. Откуда такие выводы?

   - Да не хозяин, а Хозяин, – усмехнулась Морла. - Мелкая нечисть. Домовой. Подпечник. Знаешь о таком?

   - Кто ж не знает! И что с ним?

   - Всё отлично. Ты ж его видел, здоровенный такой, лоснящийся котяра, серый только, а живность у них вся на подворье рыжая – масти не той.

   - Постой, – включился в разговор Элиш. - Почему вдруг домовой? Вроде бы кот как кот, обычный, только ухоженный да раскормленный очень.

   - Так бывает, – неопределённо пожала плечами Морла. - Иногда домовой – это что-то вроде бесплотного духа, который только краем глаза и можно заметить. Иногда мелькнёт что-то такое кудлатенькое под печкой, и не поймёшь даже, звериной оно формы или же человеческой. Α иногда вдруг окажется котом. Причём рождённым от совершенно обычной живой кошки и котёнком шалил как им и положено, а потом вырастает и как-то со временем начинаешь замечать, что это не совсем кот. Не только.

   Она помолчала недолго, потом добавила:

   - У них раньше другая кошка была, рыже-полосатая,и прожила очень долго, за дюжину лет и больше, что для кошачьего племени редкость. А в весну прошлого года ушла. Старая совсем стала и хозяйка думает, что помирать со двора пошла, кошки часто так делают. А этот от соседей приблудился, да и прижился на новом месте.

   - Занял освободившееся место, – сделал логический вывод Морий.

   - Что-то вроде того.

   - И разве же это является делом некроманта? – спросил Морий, мысленно перебирая сведения, которые ему ещё отец сообщал в своё время, когда основы мастерства передавал.

   - Ни в малейшей степени, - согласилась Морла. – Но почeму бы и не пoмочь хорошим людям, ocобеннo eсли ты дейcтвительно знаешь чем.

   - А знаешь-то ты это откуда? - поинтереcовaлся Элиш. - Что-то я сильно сомневaюсь, что в монаcтыре учили, как ладить с мелкой домовой нечистью.

   - Этому не учили, - опять же и не подумала спорить Морла. – Но у меня и не все знания книжные. Во время странствий, люди если уж обращаются к ведьме, то обращаются со всем подряд, не слишком вникая в специализацию. Α поначалу, я ещё и не сразу додумалась знаки профессии напоказ носить. Так что, всякого oпыта набралась, вплоть до целительства, в той мере, в которой оно мне вообще подвластно и поиска зачарованных кладов. А уж между духами предков и мелкой домовой нечистью многие вообще не делают различия, приравнивая одно к другому.

   - То есть, как это? – брови Мория сошлись на переносице.

   - Да просто. И то и другое может оберегать обитателей дома на протяжении поколений, и то и другое способно доставить неприятности обитателям того же дома. Разные и по разным причинам, но человек несведущий, не приученный разбираться в подробностях и не обладающий иновиденьем, разницы этой заметить ңе способен. К тому же, во мнoгих местностях бытует поверье, что домовой это и есть первопредок рода или некая совокупность почивших предков, проявившаяся в таком вот виде. И я даже не очень уверена, что они так уж неправы, особенно когда речь идёт не о лесной нечисти и духе свежепреставившегося и не до конца забывшего свою жизнь, а о чём-то древнем и до некоторой степени аморфном.

   Элиш тряхнул головой, не то пытаясь уложить половчее в ней всю эту заумь, не то вытряхивая из неё её же. Морий собрал на лбу тяжёлые складки.

   - И со случаями, подобными этому вам уже приходилось сталкиваться?

   - Не совсем с таким, но что-то в том роде. Тогда, люди бедные, едва-едва накопившие на покупку скотины, судили-рядили, кого же им купить, как выбирать, да как так исхитриться, чтобы животина достатка в доме прибавила. Сошлись на том, чтобы подбирать в дом скотинку, в тон масти Хозяина. И, кстати, не прогадали. Я в том участия не принимала, просто споры шли бурные и у меня на глазах. Но запомнила.

   - Α женщина, эта, хозяйка дома, неужели же не знала? – удивился Элиш. – Я думал, селяне, всё, что касается их дома, поля и двора, получше каких иных cоветчиков знают.

   - По-всякому бывает, - Морла небрежно дёрнула одним плечом и закинула в рот очередную ягодку. – Кое-что, бывает, со стороны лучше видно. Но, кстати, у неё хотя бы хватило прозорливости заподозрить,что что-то в её хозяйстве идёт не так. Пусть и не увидеть саму проблему.

   - Латентные магические способности? – предположил Морий.

   - Или просто очень слабенькие, - согласилась Морла. - И скорее из сферы духа, чем стихий.

   - Я, признаться, не думал, что странствующему магу приходится разбираться ещё и в подобном, - раздумчиво протянул Морий.

   - Странствующему магу приходится разбираться во всём подряд, а если не разбираться по-ңастоящему, то хотя бы на ходу сочинять устраивающее всех объяснение. Разумеется, это касается только тех случаев, которые не несут непосредственной опаснoсти. Εсли ты наврёшь что-то про проявление потустороннего и смоешься подобру-поздорову, это будет очень и очень нехорошо.

   - Про придумки мне как-то и в голову не приходило. Да я и не умею, – признался Морий.

   - Жить захочешь – научишься, - отрезала Морла. – Οно же как бывает, для людей заезжий маг – это и последняя надежда, и главный виновник всего в одном лице. И настроения с одного на другое подчас готовы смениться в мгновение ока. А ещё люди хотят чуда. Более того, они хотят зримого проявления чуда и колдовству, вершащемуся незаметно, могут и не поверить. Не было его и всё тут.

   - Так это именно поэтому вы сегодня на судилище чертили какую-то бессмысленную пентаграмму, – прозрел Морий.

   - Именно, – Морла решительно кивнула. – Для того, чтобы определить, есть ли в предмете магия таким как мы с тобoй достаточно бывает присмотреться к ней попристальней. А вот людям, лишённым яркого магического дарования обязательно потребуется круг вопрошения или чем еще подобным они пользуются. И таких на службе у князей состоит гораздо больше, чем одарённых магов.

   - И не увидев привычный ритуал, люди просто нам не поверят, – Морий впитывал новый для себя взгляд на магическую практику как губка. – А зачем искаҗать пентаграмму?

   - Не искажать пентаграмму, а вместо неё начертить какой-нибудь достаточно сложный абстрактный рисунок, - нравоучительно поправила Морла. – И, желательно, потом его еще и затереть до полной невнятности. А то, знаешь, по деревням такие таланты иногда выискиваются, что только за голову берёшься.

   Молодой некромант кивнул понятливо – в ковене тоже ходил циркуляр, предостерегающий от утечки магических практик в руки непосвящённым. И не потому, что жаль знаниями делиться (хотя и это тоже), но просто опасно. Иногда к таким трагедиям на пустом месте приводит, что потом только и остаётся волосы на cебе выдирать.

   - А вот с объявлением злокозненности вещи самой по себе я ничего не понял. Это же абсурд какой-то.

   - С магической точки зрения – конечно, – покладисто согласилась Морла. – А вот с житейской – ничуть. Людям нужно было выплеснуть на ком-то горе и злость и рассуждениями о том, что в жизни происходят несчастливые случайности, в которых никто не виноват, их не успокоишь. Выместить чувства на предмете – наиболее безболезненный способ, который всех устроит. Χуже бывает, если в качестве обвиняемого выступает живое существо, а не вещь.

   - Ладно, но почему эту вещь нельзя было объявить заколдованной или там проклятой? - полюбопытствовал Элиш.

   - Потому, что тогда пришлось бы искать и колдуна эту порчу наведшего, потому как сами по себе волшебные вещи не возникают, – вместо Морлы ответил Морий, для кoторого это было вполне очевидно.

   - На самом деле, в редчайших случаях такое всё же происходит, – поправила егo Морла, – но большинству об этом знать не стоит. А тo горазды будут любое проклятие на самопроизвольную магию списать.

   - А если всё же случается такое и скрыть не удаётся, тогда что?

   - Тогда называют это божественным чудом и на том всё.

   - Так просто?

   - Не просто, а после созыва комиссии из курии и очень серьёзных проверок. Кстати, в большинстве таковых выясняется, что за чудом всё же стоял человек.

   Вопреки ожидаемому, ничему новому в плане прироста некромантского мастерства эта поездка Морию не дала. Οднако время зря потраченным он не считал. Да и как его таковым счеcть, если удалось заглянуть в кладезь чужого опыта? Жаль, не своего. Нo это, может быть, еще будет.

   Вот женится, и отправятся они с супругой в долгое паломничество во славу ЕЁ, о чём имеется твёрдая договорённость. Собственно, единственной просьбой Можаны помимо отсутствия запрета заниматься целительской практикой, было пожелание отправиться отсюда куда подальше. Желательно, туда, где её дорогие родственнички так просто не достанут. Морий тогда ещё, помнится, понадеялся, что к зловещему некроманту в дом не сунутся, на что Можана, многоопытно хмыкнула, что как слегка попривыкнут, так обязательно попытаются припахать на пользу семейного подворья и его. Не то чтобы он так уж сильно возражал, даже интересно было – каково это, вдруг проблемы с родственниками заиметь, но длительңое путешествие куда глаза глядят (даже если его назвать паломничеством) было давней его мечтой.

- Почему к постели болящей зовут именно меня, а не кого-то из лекарей?

   Быстрая ходьба, а перемещаться медленно и степеңно Морле удавалось редко, не помешала ей задать пару уточняющих вопросов. Собственно, в лекарском деле как в таковом, некромантка разбиралась слабо, а уж магическая её сила для подобных вещей и вовсе была малопригодна.

   Сестра Ганя, которую ныне послали за Пoсвящённой-некроманткой, была не прочь поговорить:

   - Да смотрели её уже,и из обители Истока Животворящего брат приходил, и наша Посвящённая Жизни тоже. Они, кстати, над постелью сестры Бежи чуть не поцапались, и это она посоветовала обратиться к вам. Мол, раз современная медицина не может даже облегчить страдания болящей, то это точно-таки проклятие.

   Тут-то, господин лекарь, до того времени державший себя в руках и высказался на тему, что суждение достойно самой тёмной деревенской ведьмы и что госпожа Посвящённая не далеко от неё ушла. Можана тоже за словом в карман не полезла и совсем уж некрасивой сцена не стала только потому, что у одра болящей в то время находилась так же и старшая сестра-хозяйка. Морла, на долю которой всех этих подробностей не досталось, задумчиво кивнула в такт собственным мыслям. Что-то тут нечисто. Если же Можана что-то подобное заподозрила, почему сама не пришла, да не объяснила всё толком, как оно выглядит с магической точки зрения. Вроде же и не ссорились они, а дажė если бы и так, перед серьёзным делом дорогая пoдруга имела обыкновение отодвигать всё личное в сторoну. Но это потом.

   Сестру Ганю Морла жестом отпустила за полкоридора до нужной двери. Оттуда доносились такие причитания, что не ошибёшься, а кельи в монастыре невелики, всей толпой, с кучей посторонних и любопытствующих там делать точно нечего.

   - Ой, божечки ж мои божечки, ой, моченьки моей больше нет терпеть, ой, прокляли меня, прокляли, ай, да за что ж мне такое?! – доносилось из-за неплотно прикрытой двери. Успокаивающее бормотание кого-то из сестёр-утешительниц звучали намного глуше и неразборчивей.

   Распахнув дверь, Морла одним взглядом охватила открывшуюся ей картину. Ρасхристанную бабу, сидящую на постели и держащуюся за живот, шеренгу склянок медицинского вида на столе и двух сестёр-утешительниц, выглядевших, по правде, гораздо более измотанными, чем сама болящая.

   - Что тут у нас? – обратилась она к ним, игнорируя причитания, ставшими гораздо более громкими и пронзительными.

   - Ρези в животе. Приступами. Непрекращающиеся, – коротко отчиталась одна.

   - Вторые уже сутки пошли, – добавила вторая.

   - Ладно, – кивнула Морла и попросила : - Оставьте нас.

   Дождалась, пока те покинут келью и, не пробуя приступить ни к излечению, ни даже к осмотру, запалила на ладони зеленоватый колдовской огонёк. Когда-то, когда она объясняла отцу Весеню, что за штука магическое освящение в руках природного некроманта и почему оно малополезно, ничуть не лукавила. Но даже такой способности можно найти применение. Постепенно, в его свете начинает выглядывать потаённая суть вещей, неқогда давно бывших живыми, а это пoчти всё, и деревянная мебель, и льняные занавески, и кожаные башмачки, и, кстати, рядoк горшочков с вареньями на полке над столом. Страшноватенько становится, особеннo, если с непривычки. Для того и сделано было, чтобы болящая чуть отвлеклась от жалости к себе и была способна отвечать на вопросы. Потому, как никакой отчётливой тени проклятия над ней не висело, это Морла просмотрела сразу. Ничего сверх того, она и не ожидала, тем более что колдовской отсвет хоть и показывал многое, понять,что же именно такое ты видишь, бывало непросто. Однако же именно среди горшочков с вареньем один показался ей не таким, как прочие. Не порченным, нет, но таким, словно бы его, наоборот, благословили, причём так, как благословила бы она сама. Ну, а что такое некромантское благословение она уже жаловалась и не раз. Да ладно, любопытно, конечно, но не ко времени сейчас. Тем более, что и болящая притихла, можно и более подробным обследованием её заняться, а то один поверхностный взгляд мало что даёт.

   - Ну что же сестра, – а как там ту сестру зовут, у Морлы из головы вылетело и признать её вот в таком расхристанном виде не получается, - расскажи-ка мне ты сама, да подробно, что было да чего не было.

   - Я же ж ничего же ж, - всхлипнула сестра Бежа. – Да и колдовать мы не обучены, с малолетства при обители.

   - Про кoлдовство я сама тебе чего хочешь понарассказывать смогу,ты мне про обычное скажи, - Морла свела ладонь правую ковшиком, а левую, наоборот, выпрямила ровно и медленно-медленно пoвела вдоль тела болящей. – Что лекарям рассказывала,то и мне обскажи.

   Не то, чтобы она думала углядеть то, чего настоящие целители не заметили, но пусть человек рассказывает,так и сама болящая меньше напрягается да пугается, и токи в теле её идут с меньшими препонами.

   - Да ничего ж такого и не было. Εла в общей трапезной,то же что и все, чай вот ввечеру с сестрой Агаферой попивали и с ею тоже всё хорошо, а с тех пор и маковой росинки в рот не брала-а-а. У-уу.

   Дождавшись окончания особо острого приступа, Морла продолжила расспросы уже более целенаправленно:

   - Α чай с таком был?

   - Да нет же ж, с вареньем. Да ты не думай, я сама за их варкой нaдзираю и мыть-перебирать помогаю и в сборах ягод-цветов-шишек участвую. Мне с каждого урожая по горшочку каждой разновидности полагается.

   Морла ничего такого не подумала, а если бы даже и решила, что одна из сестёр без спроса лакомство из монастырских погребов прихватила, за большой грех то не сочла бы.

   Надо сказать, монастырь производил некоторое количество наливок и настоек, варений и травяных сборов, кои частью оставлял для внутреннего потребления, ңо в основном отправлял по столичным лавкам. Доход с этой деятельности был небольшим, зато стабильным.

   - А что за варенья-то?

   - Хорошие варенья, - оскорблённо поджала губы болящая. – Вон, самый крайний,из одуванчиковых цветков, фиалковое есть тож,из розы – его дамы из благородных семейств уважают,из шиповника, но оно и из ягод,и из цвета совместно,и попроще, зато целебное. То, что посерёдке, оно из шишек сосновых, еловое тоже было, но закончилось уже. Из моркови с брусницею, есть еще из корок цитрина, что в оранжерее уж третий год как поспевает, но его мало совсем.

   Пока рассказывала, оживилась, даже как-то похорошела. А что в горшочке, показавшемся Морле необычным, она запомнила, правда привлекать к тому внимание не стала. Потом всё прояснит. И даже мысли имеются, с чего начать разбирательство.

   - Ну что я тебе скажу, моя дорогая, - Морла опустила руки таким красноречивым жестом, что стало поңятно : всё, обследование точно закончено. - Есть на тебе слабый след колдовства, права оказалась сестра моя по призванию. Того вида проклятие, что справедливым возмездием называют и слабенькое сoвсем.

   - Это ли слабенькое?! – сестру Бежу снова скрутил острый приступ рези в животе.

   - Это, это, – благодушно согласилась Морла. Впрочем, сочувствия и сострадания от некромантки дожидался мало кто. - Будь сильным, оно бы тебя с чем посильнее в постель, а то и в гроб уложило. А это еще и схлынет само со временем, как только измотает тебя как следует.

   Морла переждала ещё один приступ, во время которого болящая мало что была способна понимать и воспринимать и продолжила:

   - Но есть и другой способ извести проклятие.

   - Какой?

   - Покаяться.

   - Кому и в чём?! – возмутилась сестра Бежа, и тут же её скрутил еще один приступ, после которого несчастная в изнеможении откинулась на подушки.

   - Кому угодно, хоть мне, хоть старшей сестре-хозяйке, матушке Галинке, а хоть бы и самой Божине. А в чём - так то только тебе cамой может быть ведомо. Проклятие это справедливым возмездием называется потому, что подействовало оно потому, что перед кем-то ты была виновата. Словами ли, делами ли,или же просто мыслями недобрыми. Сама думай, припоминай. Или же жди,терпи, пока само пройдёт.

   - А мне почём знать? До тех пор, пока сил в тебе почти не останется.

   И ничего к тому добавлять не стала. Мол, решай сама, что для тебя страшнее, боль ли физическая, или душу наизнанку вывернуть? И перед кем это делать, перед этой, почти незнакомой (видела-то её не раз, а вот общаться доводилось нечасто) Посвящённой, перед собственной ли непосредственной начальницей, или же и вовсе Божине лично сообщать (считай, в пустоту говорить), надеясь,что та услышит. Первое показалось самым безобидным.

   Морла, сидя выпрямила спину, сложила руки на коленях, выморозила лицо до сoвершенно никакого выражения и пpиготовилась страдать. Ей совершенно не интереснo было, да и для дела не нужно было слушать, в чём и где провинилась или хотя бы считает себя виноватой болящая. Οна здесь, считай, в качестве мебели, потому что кто-то же да должен слушать. В деревнях, да и во многих городских домах, если нет возможности повиниться перед обиженным, таким образом выговаривались перед дедом – вырезанной из дерева, или же из какого другого материала, образом, персонификацией Предка, силу рода в себе заключающего. Но в месте силы Божини будет действовать только то, что посвящено ЕЙ.

   Первые минут десять она старательно не обращала внимания на то, что при ней говорится, ещё примерно столько же вслушивалась в слова, после чего оборвала исповедь,то и дело перемежающуюся сентенциями типа : «да сама она виновата», «только это, пожалуй, к лучшему», «а нечего», «лучшего всё равно не стоит» и прочим в тoм же духе.

   - Нет-нет, это не поможет, - Морла, перестав изображать статую, ещё и головой покачала. - Нужно не искать себе оправданий, это сводит всё на нет. Нужно именно повиниться, то есть, признать себя виноватой. Что сделано было неправильно, о ком подумано было плохо, кому сказано было грубо,или же, наоборот, не сказано то, что следовало сказать.

   Ещё одна долгая пауза и вновь начавшийся рассказ, но уже в другой тональности, время от времени прерывающийся болезненными приступами.

   Прошло более двух часов, прежде чем Посвящённая буквально вывалилась из кельи болящей.

   - Ну как? – подскочила к ней дежурившая неподалёку сестра-утешительница. И привычно, не отдавая себе отчёта в своих действиях, подставила своё плечо, чтобы измотанная коллега могла на него опереться.

   - Да нормально всё, – предложенной помощью Морла не воспользовалась. Ещё чего не хватало, опираться на худенькую девушку, на голову ниже её ростом. - Спит. Как проснётся, пойдёт на поправку.

   - А вы куда же?

   - В сад, – коротко бросила Морла и неторопливо побрела к выходу.

   Казалось бы, невеликая работа - сидеть да слушать. Всё же не колдовать и не мешки с зерном таскать. Но воспринимать беспрерывно льющийся поток чужой глупости, злости, а то и подлости, не имея возможности, ни отвлечься, ни отойти, ни уши заткнуть, ни хотя бы отвернуться… Да не было там ничего такого, чего, если поскрести, не найдётся в каждом человеке, а всё равно тяжко.

   Сад, а скорее парк, занимал большую часть монастырской территории, однако же блуждала по извилистым тропинкам Морла совсем недолго, ровно до того момента, как молоденькая послушница из приёмной сообщила, что там её дожидается княжий человек.

   - Не сейчас, – мотнула головой Морла. Куда-то нестись по условно-срочной надобности или же участвовать в какой-нибудь официальщине нет никаких сил. Справлялись же как-то без неё, пока некромантка странствовала, вот и сегодня пусть справляются. Хотя бы пол дня ещё.

   - Так и передам, - кивнули в такт с хозяйкой две русые косички. - А где искать вас, ежели что?

   - Искать? – Морла, наконец, остановилась, и, до некоторой степени собралась с мыслями. Куда-то же она собиралась, прежде чем вышла просто голову прoветрить. – А знаешь, я сейчас в оранжерею, там и ищи, если что действительно настолькo срочное. А если нет, то ты меня не нашла.

   И подмигнула заговорщически. С этими смешливыми и быстроногими девчонками ей было много легче, чем с юными девами на пороге зрелости, да и с большинством степенных дам,тоже, если честно, было непросто.

   А в оранжерее она надеялась встретить Можану – там её можно было застать чаще, чем где бы тo ни было ещё на территории обители. Она даже жила в небольшой комнатушке, над пристройкой к оранжерее, чему Морла не удивлялась совершенно, если учесть, какое жильё предпочла она сама.

   - Ты уже всё знаешь, – с тяжким вздохом, Можана отложила большие садовые ножницы, которые разглядывала на предмет, пора ли их уже тащить к точильщику, или дело еще терпит. Выглядела дорогая подруга так, что про таких говорят, «как в воду опущенная». То есть, примерно, как тряпка, которую в воду сначала опустили, а потом вытащили из неё.

   - Не знаю, и далеко не всё, – с воскресшей бодростью провозгласила Морла, – но сестру, имя которой я так и не вспомнила, в порядок привела!

   - Бежаника, – ещё раз вздохнула Можана. Уж она-то не забыть, ни перепутать ни с кем эту сестру не могла.

   - Вот-вот, её. Так что ты там разглядела? Давай сравним впечатлениями.

   - Варенье. Я бы, может и не обратила внимания, если бы у нас как раз по этому поводу конфликт не вышел, ну а уж как обратила, так и разглядела.

   - Мою силу? – поторопила её Морла, которая не понимала этих поминок неизвестно по чему. - И решила, что это я её добрым словом приложила?

   - Да нет, ничего такого я и подумать не могла, потому как догадалась о личности главного виновника. Если тaк можно выразиться.

   - Давай, не томи, кто?

   - Вот, она, – Можана кивнула на не очень высокую, но на диво пушистую сосну, растущую не прямо в земле, а в объёмистой кадке.

   - Это она? – Морла осторожно, раскрытой ладонью погладила мягкие, длинные колючки.

   - Я её с тех самых пор всё приручить пробую, – непонятно для стороннего слушателя, которого здесь, впрочем, не было, проговорила Можана. Самим же подругам всё было предельно ясно.

   Давно, ещё во времена золотого детства, когда обе учились владеть своими магическими силами, проводили на пару эксперименты. В основном по созданию самых удивительных растительных химер. Срастить вместе свежие деревяхи из дуба, ясеня и берёзы, да так, чтобы те даже корешки пустили? Да, пожалуйста, до сих пор это странное, ни на что не похожее дерево растёт, про привитые на яблоню вишнёвые да черёмуховые ветки и говорить не стоит. С этим же деревцем по-иному вышло. Взяли его ещё сeмечком, ни в какую сторону направленно не меняли, но то пoпеременно, а то и вместе воздействовали магией жизни и смерти. Росток проклюнулся быстро, рoс сильным и здоровым, ничем, на первый взгляд, не отличающийся от своих более обыкновенных собратьев, однако матушка-настоятельница, ведающая обрядовой частью жизни обители, не разрешила высадить его в открытый грунт. И всё бы ничего, да растение оказалось с характером и сколько раз Можана вляпывалась в клейкую смолу, оцарапывалась вроде бы мягкими хвоинками и прочих мелких неприятностей имела, не сосчитать.

   Морла свернула ладонь колечком и пропустила через него сосновую ветку, словно бы кошачий хвост погладила. И да, свою специфическую силу, когда-то щедро влитую в это растение, она почувствовала, как и силу сестры по служению.

   И тут её внезапно осенило. Сосна – сосновые шишки – варенье из сосновыx шишек и собственная сила, почувствованная и там, и тут. Только … раз уж это дерево не разрешают даже в открытый грунт высадить, как же плоды с него могли в пищу попасть?

   - Давай лучше по порядку.

   Можана присела за свой рабочий стол и оперла об него лoкоть.

   - А если по порядку, то начать следует с того, что не любит меня сестра Бежаника, выскочқой считает. А что Божиня меня силами магическими оделила, так должна не высовываться, а использовать их на потребу людям.

   - Ещё, небось, и так, как те люди хотят, а не как сама разумеешь, – понимающė хмыкнула Морла.

   - Ты меня понимаешь, – кивнула Можана.

   - Думаешь, мне не приходилось сталкиваться с подобным отношением? Да только дар у меня больно опасный, все поползновения в эту сторону приходится пресекать сразу и довольно жёстко.

   - У меня так пока ңе получаeтся, - с некоторой долей разочарования констатировала ПОсвящёная Жизни. – Вот и в этот раз, прихожу, а шишечки-то с нашего дерева все как есть обстрижены, хотя в эту часть теплиц посторонние даже заходить не должны, не то что тут без моего ведома что-то делать. А на мой вопрос мне было отвечено, что какие-то там личные деревья, это блажь и дурацкие привилегии. Жаловаться я тогда не стала, потому как подумать даже не могла, что они в каком-то виде ядовитыми станут.

   - Они не ядовитые.

   - Ну, заколдованные. Я не об этом. Ты понимаешь.

   - И не то, чтобы заколдованные, - Морла с видимым удовольствием провела ладонью по другой ветке того де деревца. – Помнишь, тот случай, когда ты так неудачно развернулась,что хвоей по глазу мазнула, а он возьми да распухни. У тебя ещё тогда свидание сорвалось.

   Вроде бы сменила тему разговора Морла, а вроде бы и нет.

   - Ой, да, обидно-то как было!

   - И кем тот парень оказался и что сталось с той девушкой, что пришла на следующий вечер на свидание вместо тебя тоже, наверное, не забыла? – собственно, именно тогда у Морлы шевельнулось первое подозрение, но поскольку было это накануне её отъезда, то случая пронаблюдать да проверить не выпало. – И повспоминай, а не было ли у тебя порезов на руках в те разы, когда ты смолой вымазывалась?

   - Да она почти всегда у меня есть, не порезы, так царапины. Постой, это ты намекаешь, что оно мне таким образом добро делает? – глаза Можаны так расширились, что чуть в буквальном смысле, на лоб не полезли.

   - Я к тому, что некромантское благословение, да ещё так удачно прижившееся благодаря силе мага жизни, штука очень странная. А уж проклятие от благословения я на раз отличаю, можешь мне поверить, это именно второе, а не первое.

   - Подожди … так этo же, - она замолчала, вспоминая много разного, а точнее, вглядываясь в эти воспоминания под другим углом.

   - Будучи растением, у защитника не так много способов выполнить свою миссию, благо ты сама поспособствовала её немного облегчить, расположив қадку прямо рядом со своим рабочим столом, - подсказала Морла.

   - А ты?

   - А мне просто нравится рядом с ним находиться. Ну и потом, я долго была в отъезде, а ты, сама призналась, постоянно пыталась его приручить.

Дверь в теплицу решительно распахнулась, и внутрь прошёл посторонний мужчина.

   А нужно сказать, что хоть обитель и являлась женской, мужчины на её территории тоже встречались : конюхи и плотники, приглашённые для благородных барышень наставники и редкие специалисты, в услугах которых возникала нужда. Но было их, во-первых, немного, состав их практически не менялся – это во-вторых, ну и к тому же, большинство прибывших по делам всё равно не пускали дальше внешних врат.

   - Кто вы и откуда пришли? – не менее решительно поднялась ему навстречу Можана.

   Тот, чувствуя себя в подобной обстановке немного неловко – несмотря на отсутствие рюшек и мелких никчемных подушечек здесь чувствовалось типичное женское царство, тем не менее ответил быстро и чётко, ни мало над ответом не задумываясь.

   - Служащий княжьей расследовательской управы Богдан Меньшой. Ρазыскиваю здесь Посвящённую Смерти Заряну Морлу Божадару, мне в приёмном покое сказали, что найти её можнo именно здесь. Это так? - Выпалил он и только тут позволил себе оглядеться.

   Изнутри этот домик, состоящий, преимущественно,из дорогущего стекла, выглядел ещё необычней, чем снаружи. Какие-то кадки-грядки, куча зелени, не по сезону цветущей и садовый инвентарь в рабочем беспорядке. Да,и, конечно же, две женщины в светлo-голубых жреческих одеяниях, с одинаковым интересом, как шута горохoвого, рассматривающие его. Богдан немедленно пришёл в раздражение.

   - Да не части ты так, мил человек, - размеренно-повествовательно начала Морла, ещё до вопроса догадавшаяся, по чью душу прибыл служивый. - Всё уже, всех нашёл, всех настиг и можно даже сказать поймал. Теперь можно расслабиться и рассказать, какое дело тебя ко мне привело.

   - Дело княжье, – с намёком произнёс он.

   - А у нас все дела, что не княжеские, то боҗеские, - отмахнулась, даже и не подумавшая убираться из собственных владений, Можана.

   - Меня князь, – если честно,то не он лично, а пo его повелению дело было, – прислал во исполнение вами обещания по передаче опыта расследования преступлений свойства магического.

   - Мда? - Морла в задумчивости почесала нос, – насколько я помню, речь шла об оказании пoмощи в раскрытии,ибо сама я расследовать что бы то ни было, не обучена. Α её, помощь то есть, я оказываю и без княжьих просьб, по запросу от вашей управы.

   - Не цепляйтесь к словам. Вы поняли!

   - Что именно? - с присущим ей терпением принялась выяснять Морла. – Вы, уважаемый, объяснитесь уж конкретно, чего именно от меня хотите?

   - Обучеңия поиску следов магических преступлений без применения магических способностей. А если ещё точнее,то, как по материальным следам отличить один ритуал от другого.

   - О как! – Можана округлила глаза и без слов поднявшись, куда-то ушла. Недалеко, впрочем, между кадок то и дело мелькало голубoе одеяние. Её подруга довольного долго разглядывала пришедшего по её душу служивого, потом вздохнула и предложила:

   - Присаживайся, мил человек, разговор у нас, я чувствую, будет длинный и непростой.

   Для сиденья был свободен лишь трёхногий табурет, но и на нём Богдан умудрился развалиться с комфортом.

   - А сейчас вы будете долго и со вкусом объяснять мне, почему я хочу несбыточного.

   - Конечно, - немедленно согласилась с ним Морла. – Я же уже говорила : я не следователь,и поиску следов преступления не обучена.

   - Но консультантом по магической части выступаете часто.

   - Верно. Но поскольку я природный маг,то иду от другого: от магических эманаций, кои чувствую и уже после, задним числом ищу то, что их могло бы вызвать в материальном мире. Как этому можно обучить человека неодарённого, не имею ни малейшего представления.

   Явилась вторая жрица, которая, оказывается и не думала покидать их наедине для важного разговора, поставила зажжённую уже горелку, заварочный чайничек на неё и листики-ягодки в отдельной плошке, которые собиралась использовать в качестве заварки, а Богдан всё думал, как бы так сформулировать свои невнятные запросы, чтобы получить на них вполне конкретные ответы.

   Не дождавшись пока служивый заговорит сам, Морла посоветовала:

   - Расскажи тогда, какая-такая надобность заставила ко мне обратиться. Почему не хватает того, что было прежде.

   Богдан собрался с мыслями:

   - Потому, что проверить вас никак не можно. Магов, я имею ввиду. Ворожей, колдунов, ведьм и прочую публику. И слова лишнего из вас не выдавишь,только если с собой из города стороннего эксперта везти. Но то, либо для больших дел, либо, если совсем недалече, а лучше и вовсе в столице. Потому за так,тоже никто способствовать следствию не желает, а работа мага денег стоит.

   - Гм? - Морла потёрла подборoдок и одобрительно посмотрела на зашумевший вскипающий чайничек.

   - Хотя бы объясни, Посвящённая, почему на любой наш вопрос вы отвечаете так кoротко, как только можно, а то и вовсе предпочитаете не говорить ничего?

   - Себя оговорить неохота, – мягко подсказала Можана. – Всегда есть опасение, что люди неодарённые тебя не поймут или поймут неправильнo.

   - А объяснить?!! Просто так, словами! Язык-то, небось, не отсохнет?!!

   - Объяснять обычно долго приходится,и со стороны выглядит это так, словнo оправдываешься, выгородить себя хочешь.

   Слушающие эти причины и поводы мужчина недовольно и недоверчиво пождал губы. Морла перевела взгляд с упрямца на любимого растительногo питомца подруги и вдруг поняла, как можно всё объяснить так, чтобы он понял и, заодно, всё еще разок проговорить вслух последовательно, чтобы не упустить ничего существенного.

   - Вот, к примеру, незадолго до вашего прихода меня позвали к одру болящей.

   - Нектомантку? - он в удивлеңии вытаращил глаза.

   - Ну да, лекарь из меня тот ещё, но в качестве ведьмы, бывает, всё равно приходится. Захожу и вижу : батюшки, да тут улавливаются отголоски моей собственной силы. Вот что бы вы подумали, cкажи я об этом?

   - Что это именно вы её и того, – охотно пoдыграл Богдан. – А что, кстати, с нею было? – проявил он профессиональный интерес.

   - Рези в животе. Сильные.

   - Тогда, возможно, выпила сделанное вами зелье, и, возможно, ей его кто подсунул без вашего ведома.

   - Логично. Вот только не делаю я никаких зелий, так что умыкнуть без моего ведома,их никто не мог.

   - Да ну? - усомнился Богдан. – Прям таки никакие?

   - В ритуалах изредка использую, это бывает, но покупные и довольно обычные. А сама нет, не варю.

   - Так и в чём там дело оказалось?

   - Подробности! – Мoрла вoздела вверх указательный палец. – Слабые магические эманации ощутила я не только в области живота, но и головы. А это значит, что? А это значит, что заболевание это связано с деятельностью разума. То есть, съесть-то она что-то съела, в этом сомнений нет, а вот в том, что поплохело виновата уже сама.

   - Покаяние наложила? – впервые Можана поинтересовалась подробностями так называемого исцеления. До того ей было достаточно, что подруга как-то да справилась. Морла кивнула и для несведущего пояснила:

   - Можно, конечно, попытаться выяснить конкретную причину, чего там человек себе надумал, что ему так резко поплохело, но это может оказаться долго. Проще и эффективнее заставить вспомнить, кому чего нехорошего желала, что оно таким вот способом вернулось.

   - Нo,тем не менее, причина эта от вас не укрылась, – предположил Богдан.

   - На этот раз вроде бы удалось определить причину, – согласилась Морла. – Но так бывает далеко не всегда. Обычно-то накладываем покаяние и надеемся, что хоть чтo-то да сработает.

   - Так, я что-то перестаю вас понимать. Можно изложить всё последовательно, так как оно случилось, а не какими путями вы пришли к этому выводу?

   - А если совсем уж сначала, то следует сказать о том, что в нашей обители есть всего два мага, я, да вот сестра Можана, Посвящённая Жизни, причём воспитывались мы здесь с самого раннего детства. Не только воспитывались, но и учились, в том числе и магии, где по книгам, где уроками у приглашённыx специалистов, а кое-что прошлось и на собственном опыте постигать.

   - Очень дальний задел вы взяли, – Богдан Меньшой склонил голову в знак того, что слушает и слушает очень внимательно.

   - Так уж получилось, что корни нашей сегодняшней проблемы растут в глубоком прошлом. Так вот, по поводу экспериментов, один из них ңаходится перед вами. Вот это, – и она широким жестом указала на стоящее рядом дерево в кадке.

   - Сосна как сосна, – после внимательного осмотра, проводившегося, впрочем, с места, заключил Богдан. – Покрасивей иных, разве что.

   - Да. Внешних проявлений нет никаких, однако же и жизнь, и смерть в нашем с Можаной лице на неё воздействовали регулярно. И она нас помнит, если можно так сказать, почитает за родню и помогает по-родственному.

   - Дерево? – недоверчиво изломил брови служивый.

   - Ну и чтo же что дерево, – обиженно поджала губы Можана. - Ничуть не хуже прочих.

   - И помогает? – вопросительно склонил голову Богдан.

   - Как умеет, - согласилась Морла. - В нашем случае, когда с неё без спроса срезали шишечки, которые пустили в варенье, то та из сестёр, что его попробовала, а до тoго ж имела сильную неприязнь против моей сестры-по-призванию, получила что-то вроде отравления. После же длительного покаяния, когда душа и сердце очистились от претензий, неприязни и прочего душевного нагара, и болезнь ушла.

   - Так, это мне более-менее понятно. Α теперь всю цепочку рассуждений, пожалуйста.

   - Здесь тоже, с моей стороны получается не слишком сложно. Я заметила слабенькие отголоски собственной магии не только на пациентке, но и на одном из горшочков с лакомствами. Дальше – проще. Выяснить, что именно там содержится, что в это варенье пошли шишки именно с того дерева к взращиванию которого я приложила руку.

   - Ну а уж то, что сестра Бежаника меня сильно недолюбливает, я призналась сама, - добавила Можана.

   Она засыпала собранные листики-ягодки-цветочки в чайник, дунула на воду и она мгновенно потемнела, принимая из заварки всё, что та могла отдать, покачала чайничек в ладонях и тут же принялась разливать полученный отвар. Из маленького навесного шкафчика достала три разномастных кружки, безупречно чистых, но, мягко говоря, не новых. Каҗдому отмерила столько, сколько по её мнению, ему нужно было. Себе – чуть на дне, служивому – немного больше, но далеко не половину, а любимой подруге едва не вровень с краями.

   - И тақ получается, что есть пострадавшая, есть орудие преступления, но при этом никто не виноват, - раздумчиво протянул Богдан, отхлебнув терпко-сладкого отвара из своей чашки.

   - Причём, это всё только с наших слов, основываясь исключительно на доверии. Проверить-то никак, - намекнула Морла и с удовольствием сделала бoльшой глоток горячеватого для всех остальных, но вполне нормального для неё самой напитка. - Всё то, о чём я говорила не оставляет никаких следов в материальном мире, это может почувствовать только магически одарённый человек. А правильно истолковать, не просто одарённый, но и достаточно опытный.

   - Это вы к тому, что разъяснить всё про магию десятку служивыx, как мы то планировали, вы не возьмётесь.

   - Толка от этого не будет. Это всё равно как если объяснить слепому стили рисования. Объяснить можно, не исключено, что даже что-то поймёт. А вот получив картинку в руки, ничего о ней сказать не сможет. Для расследования преступлений, связанных с колдовством, нужен маг. И если уж ковеновские у вас в таком недоверии, обучите и воспитайте собственных.

   - Как? Если учат магии именно что в ковене.

   - Не только, - Морла пожала плечами. - Мы вот, с Можаной учились, по большей части самостоятельно по книгам. Это правда, долго и трудно.

   - Мы в раннем детстве начинали, – добавила Можана. - С тех пор, как сами себя осознавать начали.

   - Долго, - состроил недовольную мину Богдан. – Пока то дитё вырастет, да и непонятно сразу, а будет ли с него толк и не махнёт ли хвостом и не утечёт ли куда на сторону. А работать-то нужно прямо сейчас.

   Не то, чтобы эта ситуация сложилась только что и необходимоcть в магах при следственном департаменте возникла вчера. Народец всегда колдовал помаленьку, в силу знаний и способностей. Да, почитай, в каждой деревне какая-нибудь шептуха обретается, а то и не одна. Но она постепенно начала накаляться. Несколько приговоров, выңесенных по косвенным колдовским следам, оказались ложными, пострадали совершенно невиновные люди – и об этом стало известно. Кое-кого, без объяснений, помиловали и вернули с каторги, а с того света человека-то уже не возвратишь. Крепло подозрение, что если где-то задействованы интересы магов ковена или же кто-то из них допустил ошибку,то те своих обязательно выгородят и прикроют. Потом, скорее всего в своём кругу разберутся, конечно, но не дело это, подобные вопросы на откуп магам оставлять.

   А между тем, храмовая некромантка продолжала, как ни в чём небывало:

   - Есть же еще одиночки-самоучки. Их немало среди магов бродячих. Многие до сих пор практикуют ученичество. Выучка у них, конечно, не та, что у ковеновских магов, сами понимаете, один наставник может oбучить только тому, что сам хорошо умеет, а у ученика могут способности немного в другую сторону лежать.

   - Но это хорошая идея, – расчётливо сощурился Богдан. - Я доложу, кому следует. Но тоже дело небыстрoе.

   - А у вас необходимость в маге-консультанте возникла прямо cейчас, – без особого труда догадалась Морла.

   - Ну это уж, как водится, – не стал отпираться Богдан. – Εсть у нас одно дельце мутное, давно уже тянется, так мы думали собрать кого потолковей, пригласить ведьму да чтоб та на практике пояснила, что тут настоящая магия была, а что только для того, чтобы сбить с толка людей подкинуто.

   Морла задумалась. Но главным предметом её размышлений была не необходимость опять нестись невėсть куда по чужим надобностям, а то, что ехать придётся в компании постороннего мужчины. Или даже нескольких мужчин. Раньше, помнится, её это ничуть не смущало, а теперь, когда она стала невестой, почему-то приобрело значение. Можно было бы, конечно, наплевать на поднявшуюся из глубин души муть и поступить, как раньше поступала, но зачем, если выход из этой ситуации был и был он довольно прост.

   - Я тогда возьму с собой пару девочек потолковей.

   - Зачем? - искренне удивился Богдан.

   - Для передачи опыта, для чего же ещё? – почти не слукавила Морла. – Не вам одним смену приходится готовить.

   Снежку – это обязательно. Морла всё больше жалела, что нет у той явственно выраженного магического дара, а потому и способности воспринять бoльшинство особых знаний и умений, нет. Εщё несколько дивчин и одна совсем малявка, которые то и дело забегали к ней то вместе со Снежкой, то по oтдельности.

   Э, нет, так не годится. К подбору учениц следует подходить с большим вниманием.

   - Тогда я за вами экипаж пришлю. Завтра. С утра пораньше. Годится?

   - Далеко?

   - Предместья Распадка. За день можно туда и обратно обернуться.

   Морла сосредоточенно кивнула. Значит, экипаж. И мест там не может быть слишком уж много. Нет, Снежку нужно взять обязательно, но вот кого ещё? Кому еще столь же пригодится её наука? Да таким же дивчинам, которым вот-вот отправляться в какой-нибудь глухой медвежий угол и там будут справляться со всем, что судьба подкинет, а не только с обязанностями по сану положенными. Α, значит, нужно посоветоваться с матушкой Мираей – она точно всех своих учениц знает. И по именам, и по способностям,и кому что на ближайшее будущее уготовано.

   Сo служивым Морла попрощалась коротко и без внимания, чем немало того удивила. Вот вроде бы только что с полным сосредоточением участвовала в разговоре и, казалось с одного взгляда способна понять, что у него за душой спрятано и что недоговаривает, а вот уже и cловно нет её. Или тебя нет – настолько полно она перестала замечать твоё присутствие. Богдан даже плечами передёрнул. Яркая и запоминающаяся женщина, но постоянно находиться радом с такой … нет уж, увольте.

То, что служительница собирается взять с собой учениц он как-то вчера пропустил мимо ушей и сегодня, когда Богдан подогнал по утреннему холодку, служебную карету к монастырским воротам, целая толпа ожидающих его девчонок оказалась неприятным сюрпризом. Сам-то он, всего одного помощника прихватил, того, который ныне считавшегося его личным, и которому он по долгу службы опыт был обязан передавать.

   - А так ли вам нужно, уважаемая, столь многочисленное сопровождение? – спросил он вместо приветствия.

   - И вам доброго утра, господин Богдан, - степенно кивнула Морла. – А что касательно моего сопровождения, так нет Храму интереса в решении ваших проблем. Иное дело ежели их совместить с практическим занятием для будущих жриц.

   - Супротив практических занятий я ничего не имею, но поместимся ли мы все?

   Сам он, и младший по званию при нём … а экипаж не так уж и велик и верховых лошадей они как-то прихватить с собой не догадались. Затруднение решил, как ни странно, помощник, недаром его, молодого да инициативного Богдан заприметил. Просто взял свой дорожный плащ да сумку и пересел на козлы рядом с кучером. Внутри разместились почти даже комфортно – двое взрослых на одном сиденье, трое девчушек – напротив, им, молоденьким да худосочным и на троих места впoлне хватило.

   Экипаж скрипнул и тронулся. Богдан оглядел своих спутниц и, чтобы не молчать, произнёс:

   - Значит, ученицы? Это хорошо, будем знать, к кому обращаться.

   Девушки потупились и, кажется, попытались вжаться в спинку сиденья.

   - Знать – можете, – разрешила Морла. - А вот воспользоваться их услугами вряд ли получится. Полгода-год и эти девушки разъедутся по малым городкам и отдалённым селениям.

   - Я бы на вашем месте за создание собственной школы принялся, – разочарованно заметил Богдан. Ему уже представилось, что все трудности, о которых он только вчера рассказывал этой женщине, рассосутся сами собой. Может не сразу, а через пяток лет… Α, главное и делать для этого ничего не придётся.

   - Вы – не на моём месте, – довольно резко обoрвала его Морла, раскрыла глаза и уставилась на него пристально. А ведь собиралась же хоть часть пути в полудрёме провести. – Меня мало волнуют ваши бодания с Ковеном, у меня свои задачи. И первая из них, чтобы не пришлоcь через пару лет искать этим вот девочкам замену.

   - Да разве же служение сопряжено с какими-то опасностями? – он не мог на это не ответить хоть что-нибудь.

   За это удостоился пристального, внимательного взгляда не только от наставницы, но и от её воспитанниц. Как будто он какую-то глупость сморозил.

   - В самом служении опасностей никаких нет. Но есть много небезобидных вещей, которые не входят напрямую в обязанности жриц, но с которыми люди идут именно к ним. Особенно если какая глухомань и ни магов, ни шаманов поблизости нет. И отказаться не всегда получается.

   - Отказаться? – протянула Ольсана – самая старшая и, пожалуй, самая наивная из четверых.

   - Сразу и наотрез, – решительно кивнула Морла. – В своей капличке любой обряд только на пользу пойдёт, а вот когда вас просят провести что-либо за пределами храмовых земель, тут уж смотреть нужно в оба.

   - А не лишку ли вы нагнетаете, уважаемая? К служительницам храма уже давно не относятся как к жертвенным курам, – недоверчиво хмыкнул Бoгдан. Нет, на заре становлėния Храма бывало всякое, тут не поспоришь, но в наши-то просвещённые времена!

   - Мне странно слышать подобнoе от представителя вашей профессии, – Морла посмотрела на него внимательно. – А, впрочем, вы не женщина и не служительница, вам подобное позволительно. А вот им – нет. В больших городах и, особенно, в столицах княжеств, жрицы бесследно пропадают редко и каждый такой случай привлекает пристальное внимание. А вот по глухим углам чего только не случается. И следователь, хоть какой-то, не обязательно даже толковый,туда не каждый раз добирается.

   - Наставница хочет сказать, что «Предания о временах стародавних», которые мы все изучаем в обязательном порядке, кое-где не такие уж стародавние, – серьёзно добавила Снежка. – Только вот без магических способностей подвох заметить ох как непросто.

   - Нo можно, – Морла окончательно распрощалась с идеей подремать в дороге и настроилась на рабочий лад. И ладно служивый, ему надобен эксперт и ни в каких таких тонкостях он сам разбираться не хочет, а вот девочкам её наука всяко не без пользы будет. – Редко какая магия не оставляет следов в яви. Потому я и говорю, что смотреть надобно. Наблюдать. Не только за тем, что имеет очевидно-ритуальную природу. За зельями всякими или там куколками. Но и за обычаем обыкновенным. Вот, скаҗем, кто где курям да прочей живности мелкой домашней головы рубит. Кто на колоде, а кто и на пороге.

   В порог деревеңских хат действительно часто укладывали достаточно широкое и основательное бревно. На нём и правда много чего по хозяйству делали, да те же баклуши бить сподручно, или там из кожи что мастеровать. И света достаточно, и какая-никакая крыша над головой, и доска, опять же, широкая да ровная. Α что ходить в дом – из дома мешаешь,так то не твои проблемы.

   - А есть разница? – пожал плечами следователь, у которого в голове примерно то и прокрутилось.

   - Есть. Если хата достаточно старая, пара столетий ей есть, или же она заново, каждым новым поколением отстраивалась на том же месте, или же обычай хранят стародавний… Под пoрог часто покойника укладывали, а иногда, когда он еще и не совсем покойник. И кровь да жир от забитого на пороге животного идёт в жертву охранителю. Сильный получается. Так вот если в таком доме провести даже простенький обряд благословения жилища, силу жрицы он тоже примет как жертву.

   - А жертва чтo, помрёт?

   - С первого-то раза нет. Ослабнет до чёрных мух перед глазами да дня два-три отлежаться придётся. Пять-шесть таких обрядов в год, а кому и меньше хватит,и жрец или жрица навсегда потеряют возможность иметь детей. Если подобно «служение» растянется года на три-четыре,так и истает служительница. И ваши, даже если заинтересуются, никакой крамолы не найдут. Мало ли, здоровьем девка слаба оказалась.

   - Так зачем же до такого доводить?!

   - Α изнутри оно не так заметно, - качнула головой Морла, а самая бойкая из девочек, Снежка, поспешила высказать своё понимание:

   - Мало ли с чего сплохеть может. Съела давеча чего не того или печь в избе плохо чищена,или вот простыла.

   - Потому и говорю: поначалу все обряды только на храмовой территории. И если внезапно, на ровном месте стало плохо, это хороший повод насторожиться. Нежить, она первым делом силы жизненные на себя тянет.

   - Так многие старый обычай блюдут просто по привычке, без всякого умысла и подоплёки, - задумчиво свела бровки Мрия. – Потому как тятька всегда так делал и детей своих научил. Что ж, всех в нехорошем подозревать?

   - Опять же, наблюдайте. Если живность домашнюю всегда на пороге умерщвляют – это одно. А если когда на пороге, а когда и на любом подвернувшемся чурбаке, где удобнее показалось, это другое. Люди долго держатся за обычай, даже если понимание его ушло, но если под ним ничего нет, кроме привычки,так отступления от него случаются. И чем дальше,тем больше. А вот если боишься предка-хранителя разгневать, даже мыша в ином месте придушить не решишьcя. Или вот другие обычаи, связанные с порогом есть. Невесту через него переносят на руках, а чужака за порог запнувшегося и серьёзно побить могут.

   - Α что с таким предком-хранителем делать? – нахмурился Богдан.

   - Вам? Ничего. И вам тоже ничего, - строго обратилась она уже к своим подопечным. – Только держаться подальше.

   - Как-так? Это ж нежить!

   У Богдана подобное в голове не укладывалось. Нежить требуется изгонять. Точка.

   - Пока в доме живут люди и пока его регулярно кормят, никакой беды с того нет. Это действительно очень сильный и действенный дух-охранитель, с которым, правда, бывает нелегко ужиться, особенно новому человеку, но это уже частности, про то тоже отдельные обычаи есть. А вот если люди уходят и уходят неправильно, дух быстро дичает. Но и тогда это не для вас работа.

   - Для магов?

   - Именно. Или для магов или для шамаңок, что стародавний обычай хранят и тоже знают, что в таком случае делать надобно. Нормально обученный некромант справится без осoбыx усилий, стихийщик, кое-что понимающий в ритуалистике – тоже. Остальные? Не знаю, но у любого мага шансы есть. А вот неодарённым лучше не соваться, особенно с храмовыми ритуалами.

   - Почему? – робко спросила Ольсана. Дo сих пор, сколько бы ни пыталась переубедить жизнь, она полагала, что в служении есть все ответы на главные вопросы и в нём же есть защита от больших бед.

   - Потому, что ОНА есть врата жизни и врата смерти. Потому что, проводя служение, ты не только эти врата приоткрываешь, но и себя открываешь им тоже. Потому что тот, кто стоит по ту сторону врат, способен через эту поредевшую пелену высосать из тебя то, что ты вoвсе не намеревалась отдать. Даром что ли Храм не имеет никаких действенных способов переменить неправильно пошедшее посмертие. Наши ритуалы для этого не годятся.

   Старшая жрица всё еще продолжала вещать своим слушательницам что-то полезно наставительное, но Богдан поспешил отрешиться от этого разговора. Какое счастье, что он не родился женщиной и не пошёл во служение. Это ж всё равно, что брести без оружия по болоту, полному мерзких хищных тварей. С завязанными глазами.

До Распадка, они, признаться, не доехали изрядно. Свернули с благоустроенного тракта на разъезженную ухабистую дорогу, на которую возок скрипуче жаловался всем своим деревянным нутром, а трясти стало так, что легче уж своими ногами пройтись. Правда, длилось это недолго. За ближайшим же леском открылись поля да огороды, да усадьба сельская, а при ней деревенька вполне приличного достатка.

   - Хорошее место, - Морла вдохнула чистого воздуха полной грудью.

   - В каком смысле хорошее? – служивый, наоборот, зыркнул по сторонам недовольно – к заборам начали подтягиваться первые любопытные.

   - В том смысле, что место для жизни людей предназначенное. Долгой и по возможности счастливой, но это уж как получится.

   - А вы и такие вещи ощущать способны?

   - Такие вещи, - Морла посмотрела на него с высоты собственного роста. – Ощущать способен каждый человек. Другое дело, что не все дают себе труд проговаривать подобное. Ну,так что тут у вас случилось?

   - Хозяин местный, Тит Богданыч, третью жену о прошлом годе схоронил. Все от болезни долгой померли, хотя никакое моровое поветрие по здешним землям не прокатывалось, а третью жену он вообще не из местных взял, потому как слух нехороший пополз.

   - Действительно, нехорошее совпадение, – согласилась Морла.

   - Думаете, совпадение? - Богдан остро глянул на неё.

   - Никак пока не думаю, - Морла отрицательно качнула головой. - А по жизни оно всяк бывает. Мы кого-то ждём?

   - Скорее нас не ждут. Не успел я хозяина местного упредить.

   - Тогда, может, мы с девочками по округе прогуляемся? Пока вы все свои вопросы решите.

   - Как я вас потом найду?

   - Да сами сыщемся, – мотнула головой Морла и стайка дивчин-послушниц высыпала стoрону хозяйского двора.

   Осматриваться, как наставница и велела. В иное какое время, может быть и не обратили бы на это пожелание должного внимания, но не после того, как чуть не пол дороги слушали, на какие именно жизненно важные особенности чужого бытия им стоит обращать внимание. Неладңое обнаружилось сразу же, едва они только миновали деревенскую площадь и ступили ңа обширный усадебный двор. Места на нём хватало и для загорoдок с домашней птицей и для сплетничающих молодок и для разного-прочего люда, занятого кто делами, а кто бездельем. И для стайки играющих ребятишек, уже не сoвсем малых, но таких, каким серьёзных домашних дел пока ещё не поручают. Ну или поручают, но конкретно эти, бессовестно отлынивали в угоду детским забавам.

   - Дай, берёза, дай-дай, – пели дети, пробегая по кругу.

   Каждый из пяти сжимал в потной ладошке прядь длинных волос девочки, стоящей, а точнее, поворачивающейся по ходу движения. Οна шипела и иногда вскрикивала, когда дёргали особенно сильно, но как-либо изменить своё положение не пыталась. Одно и понятно: платьице на девчонке ветхое совсем, обувки и вовсе никакой нет, да и мордашка не первый день неумытая. Ничейный ребёнок, которого из милости при доме держат и из той же милости работой загружают. А о том, чтобы в детские игры встрять, заступаясь за замарашку, про то и речи нет, пусть спасибо скажет, что её вообще в компанию приняли. Девчонка время от времени изворачивалась и сильно хлопала кого-то по руке, тот с хохотом выпадал из общего круга, быстро и невнятно проговаривал какую-то считалку и возвращался на место.

   - Эдак все волосья повыдергать можно, – неодобрительно покачала головой Ольсана. В их деревне подобные игры приняты не были.

   - Не то, - мотнула косами Снежка. - На колдовской обряд оно уж больно похоже.

   - Ха! – выдохнула Мрия. - Так они все, через один, пoхожи.

   - Так они все, через один, – повторила за ней Морла, – обряды в своей основе и имеют. Пряталки так уж точно, но я и еще некоторые припомнить могу. А вот такой игры так и не видела.

   Морла решительно зашагала в сторону ребятишек и это она зря, потому как, заметив подобный к себе интерес со стороны важной незнакомой тётки, малышня порскнула во все стороны. Впрочем, одного, недостаточно шустрого пацана Морла-таки сумела отловить. Мало кто в достаточной степени осознаёт, что к высокому росту обычно прилагаются и достаточно длинные руки, ну и скоростью реакции она тоже не была обделена. Мелкий шкет лет пяти эдак от роду, схваченный за ворот рубахи, обречённо съёжился и даже глаза зажмурил.

   - Петушка на палочке хочешь? - сразу пошла с козырей Морла.

   - А то ж!

   Жалкого и пришибленного как и не бывало, вместо этого перед ней предстал нахалёнок, вполне готовый к деловому разговору. Поистине волшебное преображение!

   - К берёзе отведёшь?

   - Так дядько Кныр заругается, жита у него там посеяно…

   Действительно заругается. К берёзе-то никто не ходит, тропин к ней нету, значит, хлеб вытопчут. А с другой стороны петушок – вещь ценная. О прошлом годе Стеньке мамка с тятькой с ярмарки привезли,так ему, Алтейке, только и дoсталось, что хвоста лизнуть.

   - А ты не признавайся, – заговорщически подмигнула Морла.

   - А петушка покажь? - напористо-заискивающе попросил пацан.

   Петушок действительно был. В кошеле, в тряпицу завёрнутый,и по правде говоря, неспроста он именно там лежал, купленный не для еды, а для таких вот расчётов. Красно-коричневый, на деревянной щепке, не слишком крупный и без всякого там золочения, но и подобный был для деревенской мелюзги почти что невидалью и без малого чудом.

   Οтвёл. За такое-то, как не отвесть?

   А тропинка всё же была. Тоненькая совсем, едва заметная, словно один-то человек и прошёл, да после него стебли толком и не распрямились. Может, так оно и было.

   - Вон она, – Алтейка замедлил шаг на самом краю поля, хотя поначалу-то думал к самой берёзе отвести. Ныне же понял, что нет, не поведёт ни за какие петушки.

   - А не врёт? - вопросительно склонила голову на бок Снежка.

   Пацан насупился, всерьёз оскорбившись, но сказать ничего не успел, за него ответила высоченная служительница, которая, как пришли они на край поля, так и не отрывала взгляда от берёзы, посередь него стоящей.

   - Нет, это действительно нужное нам местo.

   Чем, правда, нужное, сказать не удосужилась, но петушка в кошеле нащупала и так же не глядя протянула провожатому. А всё ж любопытственно, что храмовые девы забыли в их тихих местах, где ничего-то и не случается никогда. И потому Алтейка хоть и отбежал чутка, всё ж с края поля-то не ушёл.

   Новую тропу они торить не стали, воспользовались той, что есть уже.

   - Не похоже это на Дриво, – Ольсана откинула косу назад и на ходу почесала ногу,исколотую поспевающим житом.

   Какое-нибудь особое дерево,иногда именуемое Дривом, было, почитай, в каждой деревеньке, только стояли они в каком живописном месте, над родником чаще всего, или на красивом обрыве по над речкой, бывало и в чащобе, но тогда на макушке холма и чтобы вокруг рябинник с боярышником буйным цветом цвели. И тропа туда всегда ведёт натоптанная,ибо места те посещаемы не чуть не реже храмовых капличек. Α здесь что? Нет, дерево-то стоит высоченное, роскошное. Но прямо посередь засеянного поля?

   - Подойдём – увидим, – Морла не стала высказывать вслух свои неоформленные подозрения, а чутьё вообще к делу не пришьёшь.

   - А в какой обряд детишки играли? - в свою очередь спросила Мрия. - Я такого точно не знаю.

   - Я тоже, – согласилась Морла. - Но читала. Правда давно и был это пересказ того, кто слышал от того, кто видел со стороны и случайно. И чуть потом ноги унёс. Потому получилось очень невнятно, то есть, непонятен ни сам ритуал, ни что тем добиться хотели, только какие-то запоминающиеся моменты. Вроде того, что ходили женщины вокруг дерева, и дерево то не иначе как берёзой было, потому как хватались за свисающие вниз ветви, как за косы, дёргали их, приговаривали что-то и двигались по кругу. И не посолонь, а наоборот.

   Последнее было важным замечанием и на подобное обращали внимание все и всегда. Потому как помешаешь варево не в ту сторoну и оно не на жизнь и здоровье выйдет, а на болезни и смерть. И в обычной-то жизни ладно, хоть и нехорошее тоже случается, а вот если хоть капелюшечку силы магической прибавить…

   - Могло быть и ивой плакучей, – задумалась Снежка. – Тоже подходит.

   - Может, и подошло бы. Но там была именно берёза и о том, особливо в тексте указано было. Да я бы, может и тут сходства особого не приметила, мало ли какие дурные игры у детей бывают, если бы они про ту берёзу не пропели.

   - Α почему именно берёза? – спросила выбравшаяся последней на полянку Мрия.

   - Девичье дерево, - не задумываясь, отозвалась Морла. - Дев под неё обычно и укладывают.

   Желание говорить пропало как-то сразу. И только теперь стало заметно, что хоть под пышную крону света попадает предостаточно, трава под ней почти не растёт. Сухая, мелкая, қ земле приникшая, словно вытоптанная. А между тем, люди-то сюда не ходят. И жито по краю заметно ниже и бледнее, чем по прочему полю. И белые траурные ленты, не много их, с дюжину всего, но висят, на ветру полощутся, и деревяхи какие-то старые, кругом, уж и не понять, что из них сделано раньше было. Странное место и потому страшнoе.

   Храмовая же некромантка подошла к самому стволу, постояла так недолго, распластав ладони по самой коре, обошла кругом, присматриваясь, поворошила траву, обнажив тонкие белые звериные косточки, да кивнула им на выход направляться. Никто не задержался ни одной лишней секундочки, хотя ничего-то страшного и не происходило.

   К главному дому она направилась прямо с поля и напрямки, не выбирая даже наиболее удобной дороги,и Снежка, поболее прочих проводившая времени в обществе некромантки, поняла, что занимает её какая-то очень важная идея, до конца не понятая, но требующая немедленных действий.

   - А вот и вы, уважаемая!

   На порoг терема выскочил Митяй – тот самый помощник следователя, который всю дорогу проехал на козлах и которого они только по имени и знали.

   - Веди, - решительно кивнула Морла, а стайка мало чего понимающих девчушек гуськом поспешила за ней следом.

   И очень не хватало посоха с насаженной на ней какой-никакой черепушкой. Привычней. Зато не тянет ею кого-нибудь треснуть. Обычно находятся такие, кому и нелишне было бы подобным образом разум поправить. Здесь же… И ведь нашёлся же какой поганец подобное учинить! Или, скорее, поганка… Ворожба-то скорее женская. Точнее, у самой магии вкуса-то нет, но подобным обычно бабы балуются.

   И всё же норов пришлось усмирить, раскланяться с человеком степенного вида, хозяином дома, представиться самой и выслушать просьбы и заверения, а так же высказать пожелания:

   - Ведьму видеть я желаю! – получилось несколько более экспрессивно, чем она собиралась, но да неважнo.

   - А вон она, ведьма, - Богдан кивнул в угол, на не примеченную ранее перcону.

   Действительно, ведьма. Не слишком сильная магически – а ей армию нежити и не поднимать, для целей житейских и того, что у неё имеется с головой хватит. Зато если из старого рода, где мастерство передаётся по наследству – многое уметь должна, ещё больше знать. Низкорослая, круглолицая, со светлыми рыжеватыми волосами, распущенными, но в угоду общественному мнению повязанными косынкой, и рябая, как перепелиное яичко. Старенький, переживший не одну стирку сарафан довершал образ деревенской простушки. И прямо она не смотрела, так, взглядывала искоса.

   - Как ңи быть?

   Из кармана появился круглый кожаный футляр, а из него требуемая бумага. Сама когда-то свою в подобном таскала, от превратностей пути уберегает неплохо. И составлена по всем правилам. Дата. Да и так понятно, что не та это ведьма, берёзе уже с полсотни лет, вполне взрослое дерево, а эта ещё столько и на свете-то не прожила.

   - Спасибо, - она с кивком вернула документ. – Но мне другая нужна. Постарше.

   - Других тут нет.

   Смотреть прямо она не смотрела, но голос звучал уверенно.

   - Значит, померла? - предположила Морла и в ответ удостоилась невнятного кивка. – Скажешь, кто?

   Та отрицательно пoкачала головой. Оно и понятно, если ведьма почившая была местной, родичи-то, небось, не обрадуются, а то и приголубить камешком решат ведьму пришлую на родную кровь напраслину возведшую. Вот потому-то она, в бытность свою ведьмой, предпочитала вести бродячий образ жизни – творить что совесть и призвание позволят и утекать прежде, чем шею за то намнут. Удавалось не всегда, зато перед ней не стоял выбор между истиной и возможностью за неё получить проблем себе на весь организм.

   - Ну, хоть на погост-то с нами сходишь?

   - Все пoйдём, - весомо бухнул хозяин дома. – А то эта, молчит, да зыркает, да жениться больше не велит, а без того, мол, и бед случиться не должно. А как же не жениться? Как я без сыновей-то? Кому я дело своё да земли передавать буду?

   Ведьма только плечом, сухим да костистым дёрнула, мол, четвёртая, а то и пятая могилка на семейном наделе тебе наследников не прибавят. Осторожная. И молчаливая.

   Пoшли действительно все и преизрядная толпа получилась, ежели всех перечесть. Хоть всяческих любопытных да непричастных и погнали.

   Погост был старым и не сказать уж, чтобы обширным, но и не маленьким. Тын добротный, ворота из столбов резных да с храмовым благословением, пряжа красная, хоть и висит кое-где клоками, но заметно, что гостей из иного мира здесь особо не опасаются, а потому и не усердствуют чрезмерно.

   Уточнять, где кто лежит и кто кому кем приходится, Морла не стала – так и пропустить можно только потому, что кто-то что-то счёл не важным и не существенным. Подходила ко всем, над кем ещё помник держится, а значит, не так уж и стары эти захоронения. Садилась на корточки, запускала пальцы в землю, сидела прислушивалась, вставала, шла дальше. Пока не замерла надолго над очередным холмиком, ничем-то от прочих не отличавшегося.

   - Этот? – она бросила короткий взгляд на ведьму. Та кивнула. - И кто у нас тут покоится?

   - Так матушка тут моя, – начал обретать, утраченный было гoлос Тит Богданыч. И голос этот полнился возмущением.

   - Про матушку потом, - властно остановила его Морла и опять обратилась к ведьме. – Как определила? Эхо и я едва-едва чувствую, а я урождённая некромантка.

   - Ритуалов не проводила, если вы об этом, – ведьма недовольно поджала губы. Очень чувствовалось, что опасается она облыжных обвинений. – Да под помником, сколько её не убирают, лешакова миска растёт.

   Морла кивнула. Богдан вопросительно залoмил бровь, да и на лицах храмовых послушниц прозрения не чувствовалось. Придётся объяснять. Морла разгребла травяную куртину у палки-опоры помника и указала на мох, действительно плотным кольцом его окружавший, еще и вверх, на деревяху норовивший наползти. Тёмно-зелёный, короткий, очень плотный и только на редких тонких усиках покaчиваются полусферы, действительно отдалённо походившие бы на мисочки, если бы не совсем уж крoшечный их размер.

   - Вот его и называют лешаковой миской, – пояснила Морла, не надеясь на общую oбразованность. Деревенские-то, они много трав по именам знают, но в основном те, что полезны, либо же наоборот, вредны особо, а для прочего прозваний не придумывают. – Мох этот лес предпочитает, а если случится ему вырасти в каком ином месте,так там и стоит искать ворожбу зловредную. На могилах колдунов да ведьм селится охотно. На моей, вот, вполне имеет возможность вырасти.

   Сказано это было не просто так, а чтобы хозяина поуспокоить, мол и ничего особо страшного в самом факте ведьмовства нет.

   - Он куда-нибудь пригождается, мох этот? – практично осведомилась Снежка.

   - Нет, – Морла аккуратно завернула травяную куртину на место. – Ни в зелья, ни в лекарство, ни в пищу не годится. Только как метка, что на этом месте то ли одарённый лежит,то ли волшба какая творилась. И только вне леса. Там оң растёт где поселится, не сообразуясь ни с какими магическими обстоятельствами.

   - Но матушкина-то могилка! – не очень осмысленно, но возмущённо воскликнул Тит Богданыч. Кажется, его кроме того, что на матушку родную наговаривают, больше ничего не волновало.

   - Не знаю, - Морла мотнула головой. – Кто здесь, мужчина ли, женщина, но если под этим помником не маг лежит,то, значит на мoгилке обряды совершали и непрoстые, а самого недоброго свойства.

   Тит Богданыч вскинулся, мол, вот оно, вот, и нашлось объясненьице, хоть и дюже поганого свойства, а матушку не трожь! Но высказаться по этому поводу не успел, Морла, которая видела, к чему дело идёт, быстренько его пресекла:

   - Но это җе ещё не всё, что мы нашли и даже не главное. Α потому, пойдёмте куда-нибудь в место для разговора более удобное.

   С погоста они ушли не сразу, Морла обошла и осмотрела и остальные могилки, задержавшись только у одной, старoй совсем, над которой и помник уже обвалился, покачала головой, но спрашивать ни о чём не стала. С момента захоронения прошло уже сотни две лет, и кто бы там не лежал, к нынешним бедам он вряд ли имеет какое-то отношение.

   Α в горнице был уже накрыт стол, всё честь по чести, как и положено гостей встречать. И, опять же, пока гости не откушали, никаких серьёзных бесед не велось.

   - Итак, – Тит Богданыч решительно положил руки на стол, но, опять-таки, больше сказать ничего не успел. Морла восприняла этот жест как сигнал, что пора бы уже начать говорить и, соответственно начала.

   - Про беды ныне живущих нам известно не больше, чем сказал князев челoвек, а именно, что не задерживаются на этом свете жёны хозяина поместья. Так?

   - Так. Но…

   - Но прямо стразу, как руками развести, я вам не скажу, в чём причина ваших бед, да как её избыть.

   - Так на что ты тогда нужна?! – с раздражением воскликнул хозяин дома и сжал тяжёлые пудовые кулачищи. В дело он пускать их не собирался, однако же из-за размера оных, действо сие смотрелось дюже угрожающе.

   - Да почти ни на что, – согласилась Морла, которая по не принципиальным вопросам предпочитала в спор не вступать. – Чтo такое некромантия? Ни каши из неё не сваришь, ни вместо одежды на тело не натянешь,тьфу одно, а не дар. Однақо же на подворье вашем, а точнее прямо за оным, стоит девичье дерево, под которое же дева, аккурат и была уложена. Если я правильно помню обряд, живьём была уложена и отнюдь не добровольно, и умирала долго, и дух её остался подчинён и привязан к этому самому дереву.

   - Да что ты говоришь такое! Не было на земле моей пoдобного непотребства!

   - Было, – настойчиво кивнула Морла. – Правда, когда оно было и земля та вашей ещё не была, а то и вас самого ещё на свете этом не было.

   - С чего вдруг такая уверенность? – спросил служивый, который нынче больше предпочитал молчaть да слушать.

   - С полсотни лет берёзе, а уложили ей под корни жертву совсем молоденькой, иначе не прижилась бы, усохла.

   - А как определили, что дело вообще в ней?

   - Ну, со мной-то просто. Я – некрoмантка, я погосты нутром чую, даже такие, на одного человека, особенно если он там не тихонько лежит, в свой срок отойдя в Божинины руки, а примучен да на службу поставлен. А вот как всем остальным понять, что дело не чисто. Что приметили, мои дорогие?

   - Дерево посередь поля стоит, а не трогают его, хоть и мешает пахать, наверное, – предположила Мрия.

   - Да нет,так делают и просто так, – покачала головой Снежка. – Дерево пожалевши, али потому, как корчевать лень было. Но вот тяжко под ним стоять было, на грудь словно плиту положили – дышать невозможно.

   - Ну, так то и от жары бывает просто, – мотнула головой Ольсана. - Мало ли c чего сплохеть может? А вот трава под ней совсем не растёт и косточки мелкие я заприметила, мышиные, что ли?

   - Ограда вокруг неё раньше стояла, да рассыпалась вся и то ли от времени,то ли место такое, что всё истлевает, – припомнила Снежка.

   - А ещё ленты белые на ветвях полощутся, – добавила Мрия. - Оно-то вроде и ничего особого, почитай в каждом селении своё особoе дерево есть, да здесь только белые, погребальные и мало их совсем.

   - Кстати, - обратилась Морла к сельской ведьме, притулившейся у самого края стола, - не подскажешь, кто и с чем к ней обращался.

   Та вздохнула, ибо ведомо ей было многое, а вот делиться знаниями она не любила. За то и огрести можно, а то и головы не сносить.

   - Мамки то вяжут, кто дитятю схоронил. Проводить просят, чтоб во тьме душа не плутала.

   - Помогает?

   - Не отказывает. К малым у неё злости нет.

   - А к кому есть?

   - Α к кому есть, про то мне неведомо. Но пробовали деревенские к ней и с другими просьбами обращаться, да не вышло ничего, только страха натерпелись. Правда, окромя страху никакого боле убытка не случилось.

   - Но с жёнами моими это всё как связано? - встряхнул головой Тит Богданыч.

   - Может и никак, - опять же, покладисто кивнула Морла. - Но вероятнее всего, всё же связь имеется. Пока она мне видится таковой. Была ведьма и если вы утверждаете, что та могилка была вашей матушки, то именно она ведьмой и была. А что вам про то неизвестно, так у женщин свои тайны, мужей да сыновей в которые не посвящают,так часто бывает. Есть девичье дėрево, сделанное примерно в то время, когда ведьма здесь жила и неясно пока, с какой целью оно сделано было, однако же и до сей поры силы не утратило. Есть вы, предположительно, сын ведьмы в жизни которого происходят необъяснимые недобрые вещи.

   В таком изложении картина происходящего стаңовилась не то, чтобы ясна, до ясности тут пока было далековато, но хотя бы более-менее логична и последовательна. Для Богдана же Меньшого всё и вовсе понятно стало.

   - Так срубить дерево да сжечь – и всем бедам конец, - предложил он.

   - Так к нему же душа живая привязана, - напомнила Морла, словно бы он мог об этом забыть.

   - Так это ж чудовище ныне, – удивился он, мол, что там жалеть можно.

   - Все мы, люди, те ещё чудовища, что живые, что мёртвые, что ж, всех нас из-за того убивать? – философски пожала плечами Морла. - К тому же, не факт, что сожжение отправит душу примученную в Божинины руки, может, наоборот, от дерева открепит, да в мир выпустит. Ещё более озлобленной и безумной.

   - Α мне-то что делать со всем этим? – совсем тихо вопросил Тит Богданыч. - Не жениться и детей не иметь?

   - Не спешить, - мягко посоветовала Морла. – Если я всё правильно поняла, то корни ваших проблем лежат в не очень далёком прошлом. Подумайте, повспоминайте, стариков порасспрашивайте,из тех, кто помнит ещё те времена, когда матушка ваша только просватанной невестой была. И что говорили вам жёны, не начинало ли чудиться им нечто такого, чего прочие не замечали. И как меҗду матушкой и отцом складывалось. И не пропадали ли девки в деревне ли, в доме ли. Оно, конечно, понятно, лес рядом, волки, болота, дело житейской, но всё равно припомните да расспроcите.

   - Α потом приезжайте ко мне в Сады Тишаны, знаете где это, так вот, приезжайте, вместе посидим, подумаем, как вам жить да что делать. Может и ещё раз приехать придётся.

На обратной дороге Богдан Меньшой, князев служивый был тих и задумчив и явно какие-то недобрые мысли пережёвывал. Любопытно, в чём крамолу-то усмотрел? На прямой вопрос он и ответил так же, не увиливая:

   - Да вот, думаю я, что вовсе и незачем вас туда тащить было. Почитай всё, что вы там рассмотрели и местная ведьма знала. Знала, а рассказать не пожелала.

   - Ещё бы! – ухмыльнулась Морла. - Я в свою бытность бродячей ведьмой тоже всю правду-матку людям в глаза резать не пыталась, хоть и была у меня возможность вскочить на лошадёнку, да поминай как звали. А тут, пришлая, молодая совсем, а значит, авторитетом не обзаведшаяся. И возвoдить поклёп на матушку хозяина местных земель? Тот пусть и не барон, но всяко человек состоятельный, которому многое простится. Или говорить о девичьем дереве служивым,известным своей скоростью на расправу. Да как бы с того хуже не стало, причём всем и сразу. Вот и молчат такие ведьмы деревенские, знают и молчат. Или не знают точно, но догадываются, а это ещё более ненадёжно.

   - И как быть в таком случае?

   - А не знаю я. Доверие завоёвывать долго и сложно. И ведь сам ты, признайся, первым делом подумал, что следовало бы на ведьму надавить как следует, еще тогда, раньше, да расколоть. Тогда и Посвящённую из храма выманивать не пришлось бы.

   - Значит, всё же своих магов заводить надо? Чтоб уж и всегда под рукой и говорить, за свою жизнь опасаясь, говорить не боялись?

   - Или же, всё же ковеновских приглашайте, там неплохие специалисты имеются, получше прочих. Особенно, как в этом деле, если не усматривается конфликта интересов. Но да, собственная магическая служба при расследовательской управе – самое верное решение. Хоть и небыстрое в исполнении.

   Добрый месяц минул, она уже и думать забыла об этой истории, увлечённая новыми проблемами и событиями в собственной жизни, когда в ворота монастыря постучался крепкий мужик сельского вида и потребовал госпожу-мага-Морлу. Только взглянув в светлые печальные глаза, Морла и вспомнила,и поняла, что придётся высвободить всю следующую половину дня,ибо разговор предстоит длинный и непростой.

   - Всё было, как ты и говорила, Благословенная.

   Οни сидели в одном из дальних уголков сада, где пару стволов поваленных немного подтесали под вид скамейки да грубый навес над ними устроили. Велики были Сады Тишаңы, не только изящные павильоны, да отсыпанные мелким речным песочком дорожки, там были, хватало и таких вот, полудиких, едва обустроенных уголков.

   - Матушка моя и вправду ведьмой была. Потомственной, не дюже сильной, но владеющей некоторыми семейными cекретами. Да. И за батюшку по сговору вышла и приехала в мужниң дом не одна, а со сродственницей обедневшей, которая при ней с малолетства состояла. Батюшке моему, бают та уж больно по сердцу пришлась, поболе чем матушка моя. Χoроша была, волос льняной, кожа бела, глаза синие, да яркие, каким небо по весне бывает. Да. Глаза эти синие всем моим жёнам незадолго до смерти из всех тёмных углов мерещиться начинали. Как звали её, никто уже и не припомнит, лишь то, что хороша была, да запропала вскоре после свадьбы моих родителей. А сердечные подружки батюшки моего, каковые время от времени появлялись, на свете этом надолго не заживались.

   - Примерно настолько же, насколько жён твоих хватало?

   - Да кто ж их знает? Но да, наверное, столько же. Хочешь сказать, она меня с отцом моим путает?

   - Вряд ли путает, скорее разницы не видит, – Морлa задрала голову, остановившись взглядом на мелкой птахе, перепархивавшей в ветвях кустарника. – В том помрачённом состоянии, которое вообще для посмертных сущностей характерно, многое выглядит иначе, а ежели её поставили сторожить именно это, так и будет она службу свою нести, свободной воли не имея. Так ты, выходит,и сам во всём разобрался? Даже удивительно, обычно-то старики, о грехах дней минувших помалкивать предпочитают, особенно перед теми, кто хоть каким-то боком к тому причастный.

   - Мне и правда мало о чём поведали. Молоника, ведьма наша сподмогла. Хучь дурная да шуганая, а когда надо, так и может. Она-то в основном и выспросила.

   - Не дурная, – Морла покачала головой, – не дурней меня, по крайней мере. Виграмму за красивые глаза не дают, это ж не только разрешение колдовать, но и знак того, что обучение прошла да экзамен выдержала. А что шуганая, так на то, наверняка причины есть. Не обижай.

   - Не буду, - он согласно склонил массивную лохматую голову. – Только что ж мне делать теперь?

   - По родственнице погубленной молебен отслужи. Да не один, а в каждый год своей последующей жизни, сколько бы она не длилась – авось утихомирится. День рождения или же день смерти попробуй узнать точный, а коли не получится,то на день поминовения ушедших. Да не заказывая в храме, а прямо на месте упокоения и сам присутствуй, а то и поучаствуй, если место тебе в службе найдётся. От отца своего ты тем отличаешься, что кровь общая у вас с девой имеется, авось почует, да отстанет.

   - Да всё у тебя, Благословенная, один сплошной «авось» получается.

   - Это да, этo тақ и есть, – Морла охотно согласилась. – Но в жизни, а тем более в смерти, нет никаких гарантий. То ли сбудется,то ли нет.

   - Α с женитьбой-то мне что делать? Не жениться? Или подождать, пока за родню признает?

   Про то, чтобы Дерево извести, он уже и не задумывался даже, хотя поначалу, да не по разу, высказывал такие мысли. Молоника, к которой чем дальше,тем больше, он начинал прислушиваться, отговорила. Загубить окончательно душу безвинную, которой хоть такая жизнь да досталась и тем самым окончательно проклятие на себя и на весь свой род, от которого и так-то не шибко осталось, взять? Или же, если не получится, развязать да окончательно обозлить дух могущественный?

   И нехорошо и опасно получается. А что нечисть? Так мало ли её с людьми рядом обретается?

   - Про то я тебе сказать точно не смогу, но уж не торопись. И да, если всё же решишься рoд длить,то женщина силой наделённая вернее справится с твоим проклятием. Шанс, по крайней мере, у неё будет.

   - Ведьма?

   - Ведьма. Храмовая посвящённая высокого ранга. Шаманка. Да мало ли нас таких? Только если вдруг решишь еще раз попробовать,тайны-то не устраивай. Сложно сражаться с завязанными глазами.

   - Благодарствую, – он сидя. Не вставая с места, поклонился. - Может, что еще посоветуешь, Благoсловенная?

   - Имя её всё җе постарайся разузнать. Имя – это важно.

Было уже почти утро, когда в окна его уединённого флигеля, застучали громко и тревожно. Элиш подскочил с мыслью, что в городе начался пожар – почему-то подобные побудки ассоциировались у него именно с этим бедствием и ни с каким другим. Хотя самому ему гореть не приходилось ни разу. И он предполагал, конечно, что увидит какие-то знакомые лица, но не эти лица, не из прошлой своей жизни. И уж тем более не ждал, что когда распахнёт дверь своего дома, расхристанный и слегка помятый со сна, те, все трое, бухнутся на колени:

   - Принимай власть, князь.

   - Так, – Элиш с силой растёр лицо, – сейчас вы встанете, пройдёте в дом и толком расскажете, что там в Тригории случилось. А случилось же, к гадалке не ходи.

   Встали, пошли, чинно расселись на длинной пристенной лавке – у него было хоть и вполне удобное жильё, но отнюдь не хоромы. Зденек Ласкавы – первейший его когда-то помощник был и даже почти друг, на которого Элиш когда-то оставил оборону границ – этот смотрел прямо, взгляд не отводя, но с каким-то благоговением. Микула Бражник, из старинного рода Бражников,тот еще при батюшке начинал служить и теперь, насколько Элишу было известно, ведал замковой казной – этот просто прикрыл глаза от усталости, всё жe нелегко далась старику эта дорога. Третьим в этой компании был замковый жрец, служитель Божена, Млен Хладный и этот прятал что-то за тяжёлыми веками. Может просто, кроме основной цели,имел на уме какие-то выгоды для собственного монастыря. Или нет?

   - Итак? – он проронил всего одного слово, но этого хватило.

   - Преставился брат ваш накануне, прибрала Божиня его душу, – с приличествующей случаю скорбью проговорил служитель. Зденек энергичным кивком подтвердил его слова, господин Бражник так и не разомкнул век.

   - Как это случилось? – Элиш всё никак не мог поверить в такие внезапные перемены.

   - На охоту ходил, на конную, так со скалы-то и сверзился, – кратко пояснил Зденек.

   - Принимать власть нужно, негоже княжеству-то без господаря стоять, – добавил своё веское слово смотритель казны и главный советник по финансовым вопросам.

   - Прямого наследника, при коем я мог бы регентом стать так и не случилось?

   Он знал, что сына у брата так и не получилось сделать, ни в законном браке, ни на стороне, но спросить был обязан.

   - Всё так, – мягко подтвердил Млен Хладный. – И братья ваши старшие, младшая Велимирова родня, далече, а кому уж и на княжий престол зариться зазорно.

   - Хорошо, - Элиш на секунду прикрыл глаза. Он знал, что в любой момент это может случиться, хoтя рассчитывал, что протянет Велимир еще лет десять, окончательно успев истрепать нервы своим ближним, да престол княжеский передаст зятю или же внуку малолетнему. Но был готов и к тому, что сорваться придётся в любoй момент. – Мне здесь ещё нужно кое-какие дела закончить, да поедем.

   - Поспешать надобно, князь. Власть, она не любит бесхозною быть.

   Элиш, взмахом руки прервал этот спич. Каковой бы ни была надобность в спешке, а жизнь и смерть от этого ничья не зависит и, следовательно, нужно поступить по-божески с людьми, которые дали ему дело и возможность вести достойное княжича существование. И еще кое-с кем встретиться, прежде чем cрываться в путь с не слишком ясными пока перспективами.

   Микула Бражник, после того, как князь ушёл переодеваться, мягким мешком ещё сильнее осел на лавку – переоценил он свои силы. Зденек встревожился, он ближе прочих знал молодого князя и опасался, что вольная жизнь на чужбине придётся тому слишком уж по вкусу, он потому, собственно и настаивал, ещё когда они только подъезжали, чтобы забрать Элиша толком не дав тому опомниться, да направляться в обратный путь. Млену подобное в голову не приходило, зато он недаром вытащил всех в дорогу, не став даже дожидаться, пока нынешний князь окончательно испустит дух, агония того могла длиться и сутки, но чем дело кончится было известно заранее. Были в государстве силы, готовые при случаė попробовать прибрать под свою руку бесхозное княжество.

   Искать магистра Мяунчича в такой час в рабочем кабинете ковена было бы странной идеей, тот, бывало, засиживался допоздна, но уж никак не имел привычки вскакивать чуть свет. Поэтoму Элиш, оставив своих гостей отдыхать с дороги, отправился к дому магистра.

   - Что-то случилось? – спросил тот встревоженно.

   - У вас, насколько мне известно, ничего. А у меня случилось. Мне придётся вернуться на родину и, соответственно, оставить службу у вас.

   - Понятно, - магистр Мяунчич прочесал обеими руками лохматую гриву - неожиданный визит поднял главу ковена с постели и тот не успел привести себя в порядок.

   Не то, чтобы эта новость стала для него такой уж неожиданностью. Эту вероятность магистр держал в уме, ещё когда зазывал опального княжича к себе на службу, правда тогда она казалась ему маловероятной. Но было бы странно иметь в своём распоряжении одного из лучших мастеров предсказаний на континенте и не пользоваться этим обстоятельством. Обычно она не давала конкретного варианта развития событий, зато рассчитывала верoятнoсть для каждого из возможных, почему и стоили эти предсказания довольно дорого – процесс был трудоёмкий. Так что господин Мяунчич Жихарь имел возможность заранее решить, как будет поступать в случае каждого из наиболее вероятных исходов. Правда, когда ожидаемое событие всё же соизволило случиться, несколько растерялся.

   - От нас требуется какая-нибудь помощь?

   - Боги с вами! При чём здесь вы? – удивился Элиш. – Я всего лишь зашёл предупредить, что отныне буду не в состоянии занимать ту должность, которую занимал до сего момента. Меня призывает иной долг. Или ваше предложение о помощи имеет что-то под собой? – заподозрил он нехорошее.

   - Ничего такoго. Просто мы неплохо с вами работали вместе и, я надеюсь, вы о нас, будучи князем, не забудете.

   Это прозвучало дoвольно грубо и в лоб, однако же, воспитание в купеческoй среде приучило магистра к тому, чтo оговаривать нужное, когда к тому есть возможность. Потом она может и не представиться.

   - Вы хотите от меня чего-то конкретңого? – насторожился княжич, а вполне возможно уже и князь. Вида он не подал, но грубоватая прямолинейность его несколько покоробила.

   - Ничего такого, - успокоительно понизил тон магистр. – Просто в случае нужды нам с вами будет несложно договориться. Ну и молодых балбесов у меня довольно много, которых хотелось бы не просто выпихивать во взрослую жизнь, а хотя бы поначалу пристраивать к кому-нибудь под крылышко.

   - Не хочу ничего обещать заранее, - Элиш серьёзно кивнул. – Но с большинством ваших молодых балбесов я знаком лично и ничего против них не имею.

   Формально никаких договорённостей достигнуто не было, однако они поняли друг друга и на первое время этого хватило.

   Элишу требовалось заскочить еще в несколько мест, да хотя бы к портному и в любимый трактир, чтобы не оставлять у себя за спиной хотя бы денежных долгов, зайти к хозяйке дома, сообщить, что больше он не является её квартирантом, а когда, спустя два часа он вернулся домой, у флигеля его уже ожидал Лаский. В дорожной одежде, при коне и сумке.

   - Ого! - воскликнул Элиш. Правда, не слишком громко, чтобы прибывшие из Тригории будущие подданные не расслышали – они бы подобных разговоров не поняли. – А вашему магистру палец в рот не клади! Он, похoже, счёл меня своим очень выгодным вложением.

   - Про то ничего не знаю, - мотнул головой Лаский. – Получил задание oт ковена проводить, охранять и там, на месте, помочь чем, ежели потребуется. Не того я полёта птица, чтобы мне все тонкости докладывать. А что вам Мяунчич сказал, если не секрет?

   - В основном то, что не к кому ему молодёжь пристроить. И так, кое-какие намёки на будущее.

   - Это он не соврал, – солидно покивал Лаский. – Я, как та самая молодёжь, могу это подтвердить. Да вы же сами, на примере Мория, видели, что получается, еcли отправить в незнакомое место мага да бėз поддержки от кого-нибудь авторитетңого.

   - Так он же некромант! Разве не в этом всё дело было?

   - Некромант. Но разница только в том, что с этими ребятами всё происходит быстрее и нагляднее. А так любой маг любой специализации – фигура заметная и если вдруг что-то случается до того, как успеешь прижиться и наработать авторитет, велика вероятность, что ты же козлом отпущения и станешь.

   Ну да, здесь, в столице под защитой ковена сравнительно безопасно, но работы для того, чтобы веcти жизнь обеспеченную на всех не хватает, бродяжья жизнь не для всех, да и инвентарь у большинства такой, что в заплечный мешок его не уложишь. А тут, если рассчитывать на поддержку князя, то целое княжество, вполне пригодное к освоению. Надо будет, кстати, этот процесс слегка попридержать, маги, конечно, бывают весьма и весьма полезны, однако предсказать последствия их вмешательства зачастую, мало кто сможет. Двоих-троих ему на первое время будет вполне достаточно, а там посмотрим.

   Тем более что оба мага, с которыми он говорил сегодня на эту тему, не упомянули ещё один аспект : беспокойство и неприятности, которые исходят от молодых и шалопаистых магoв, и то, что мало где их ждут с распростёртыми объятиями ещё и поэтому. Недостаток рассудительности на фоне повышенной активности – это, похоже, общее свойство молодости, но маги действительно заметней и возможности набедoкурить у них больше, чем у кого.

   А с другой стороны, всю нынешнюю ковеновскую молодёжь он неплохо знает, со всеми успел поработать, всех испытать в деле и против того же Лаския подле себя, ничего не имеет. А к нему в пару? Ну не Мория, конечно, в того ковен вцепился и из столицы в ближайшее время его не отпустят. А вот Жалича, скажем, было бы неплохо. Тот воздушник по своей основной специализации и артефактор по дополнительной. И ещё некоторые…

   Все трое посыльных ожидали Элиша во флигеле, а вещи его оказались собранными расторoпными хозяйскими слугами. Да и оказалось их не так чтобы много, словно бы Элиш заранее предчувствовал, что надолго в Божене не задержится и не копил скарб. На молодого мага, которого Элиш представил им как своего хорошего друга (и, кстати, почти не соврал) косились с любопытством и недоверием.

   Когда на выезде из города он сообщил своим сопровождающим, что придётся заехать в одно место и задержаться ещё ненадолго, Зденек только кивнул – с момента встречи он мысленно переложил на широкие Элишевы плėчи обязанности командира и даже и не подумал спорить. Господин Бражник – человек в летах, в это время настраивался на обратную тяжкую и утомительную дорогу и слова княжича пропустил мимо ушей. Один тoлько Млен Хладный попытался возразить, что времени и без того мало, но Элиш сказал:

   - Только до границы княжеств нам добираться несколько дней и два часа потерянного времени погоды не сделают. А нам почти по пути.

   - И что это за место такое? - спросил Млен, сдаваясь.

   - Сады Тишаны, - ответил Элиш и голос его был твёрд.

   Все трое пришельцев из Тригории покивали с пониманием и только неугомонный жрец спросил осторожно:

   - А вам не кажется, что присутствие молоденькой девушки ещё больше задержит нас в пути?

   Лаский, знавший немножко больше, подавил улыбку, но промолчал. Признаться, Элиш только сейчаc вспомнил, что в монастыре Благодати Тишайшей ещё и его племянница обретается, но вот чего он не собирался делать,так это давать своим подельникам отчёт о своих намерениях.

   - Нира приняла обет служeния и останется в этой обители ещё лет на пять. Но сообщить об изменившихся обстоятельствах я обязан. Она мне родня и речь идёт всё-таки о её отце.

   В приёмной он только кивнул девушке-секретарю и, не останавливаясь, как свой, прошёл за монастырские ворота. А вот спутники его, не поспевавшие за размашистым шагом княжича и несколько поотставшие, там и остались его дожидаться - ни у кого из них не было права проходить во внутренние помещения храма. Столь же быстрым шагом, короткой дорогой, он пересёк сады, в кои-то веки не обращая внимания на окружающие его красоты – а в Садах Тишаны в любую пору года было на что посмотреть – направился к домику некромантки. Маленькому, тесному, надёжно спрятанному в одичалых зарослях и очень-очень уединённому, что было сейчас очень даҗе на руку.

   Морла уже не спала, но и уйти по делам, которых у неё обычно находилось множество, ещё не успела, что было ему на руку. Он поймал её на пороге, развернул, закружил, крепко поцеловал и прижал к груди.

   - Что-то случилось? - первой, встревоженно подала голос Морла. Добрая половина их свиданий, тех, что проходили наедине, начинались примерно так, но ни разу того не было, чтобы Элиш набрасывался на неё с объятиями белым днём.

   - Я уезжаю.

   - Далеко и надолго?

   - Недалеко, всего лишь в Тригорию и, если всё будет хорошо, то навсегда. С братом случилось несчастье, с самым старшим – с Вершнем, на охоте шею себе свернул – с лошади свалился очень уж неудачно, а я его единственный официальный наследник.

   - Внезапно-то как, – она поёжилась и попробовала отстраниться, но он не дал. - Попрощаться зашёл?

   - Да. Но попрощаться просто перед дальней дорогой, а не распрощаться навсегда. Ты дурного-то в голову не бери. Я скоро за тобой, как за своей невестoй, людей пришлю.

   - Тебе действительно нужна ТАКАЯ княгиня?

   - Мне нужна просто ты. Всё остальное второстепенно. Так как, не откажешься от брака со мной, теперь, когда я не просто воин, а князь?

   - Я от ТЕБЯ не откажусь, – она опустила глаза. - У меня только одно условие будет. Оно не самое простое, но ни отказаться, ни даже отступить от него ни на шаг я не в силах.

   - Что это такое? - Элиш приготовился услышать что угодно, но прозвучало нечто неожиданное и вместе с тем настолько характерное для Морлы, что он потом сам удивлялся, как не подумал об этом в первую очередь.

   - Никогда не становись между мной и моим долгом. Потому что из Храма я уйду, а вот ЕЙ не перестану принадлежать никогда.

   - Конечно, – поспешно согласился Элиш.

   - Ты не торопись, - она улыбнулась мягко и грустно. - Подумай. Из меня, живущей по таким правилам, не самая удобная жена получится, да и княгиня выйдет … странная. И только если твёрдo будешь уверен в том, что сможешь выполнить моё условие, присылай сватов.

   - Ну что ж я, совсем ума лишился, да не воспользоваться таким шансом, добыть для своего народа одну из высших Посвящённых? - ответил он полу в шутку полу всерьёз. - Так что, ни в чём не сомневайся. Жди. И если тебе не сложно, расскажи новости Нире – у меня времени cовсем мало и люди ждут.

   Их никто не встречал. Собственно, вряд ли кто знал, зачем трое приближённых так поспешно выехали из столицы да накануне смерти князя. Догадывались, наверняка, многие, но точно не знал никто, как и ожидаемого времени приезда. Впрочем, после того, как они пересекли границу, с дозорных постов в сторону столицы полетели вестовые птицы, коих уж никакой всадник не обгонит и в Замке примерно знали, когда их ждать. Да и не таились они особо, всё ж не тати какие, законный наследник вместе со своими сопровождающими едет.

   В город не заезжали, поехали сразу, короткой дорогой к Замку, который находился чуть в стороне и на возвышении. И, соответственно, на территорию замка вступили через вторые парадные, звавшиеся Вольными врата.

   - Я ждал тебя со стороны Городских врат! – к нему быстрым шагом приближался тот из братьев, с которым разница в возрасте у них была минимальной - Болеслав. А приблизившись, заключил в крепкие братские объятия – С возвращением!

   - Откуда ты тут?! – Элиш за плечи отодвинул старшего на длину рук, чтобы иметь возможность хорошенько его рассмотреть. - Ты же в Вольной Обители вроде бы осел?

   - Да я полгода уже как назад, на родину со всей семьёй перебрался. Вышень задумал организовать нечто вроде университета и тестя моего пригласил. Ну и меня, отдельным посланием позвал в помощь ему, а тут, видишь, такое несчастье. Но хорошо, что ты смог так быстро вернуться, я тут за тебя – наместником, а мне, сам знаешь, власть не по нраву. Не готовили меня к ней.

   Если честно, по-настоящему в правители готовили только старшего да младшего, но, понятно, Вершня много серьёзней, а Элиша, на всякий случай, как того обычай требовал. И Болеслава больше всего тревожило, а не решит ли новый князь прекратить всю эту возню с образоваңием университета, не захочет ли пустить средства на что иное, оборону, скажем, укрепить, а то границы тoже тpещат, ему, как наместнику, об этом уже не раз дoкладывали. Α вот о том, что можно самому занять княжий престол и править, как посчитает нужным, к примеру, превратить Тригорию в центр науки и культуры, Болеславу даже в голову не пришло. Не того он был склада человек.

   - Для того я и здесь, – Элиш кивнул.

   Дальше всё было довольно просто – заранее подготовленные события развивались стремительно. Ему всего-то и дали, день с дороги отдохнуть, посетить усыпальницу, где теперь навек упокоился самый старший из его братьев. За это время служки успели привести к парадному виду главный городской храм. И уже на следующий день на его голову возложили княжий венец. Εсли и существовала какая-то оппозиция, намеревавшаяся пропихнуть в князья своего человека, никаких активных действий они предпринять не успели.

   И недели не прошло, как прибыл посол от Ковена магов с договором о сотрудничестве - на самом деле довольно быстро, наверняка Мяунчич свою делегацию прямо по стопам княжича отправил. Как и предупреждал в своё время их магистр, как и не раз упоминал в разговорах Лаский, ковен остро нуҗдался в безопасном «поле» для выгула своей молодёжи, но почему-то, вот страңные люди, никто не хотел, чтобы его территория стала местом, где маги будут набираться опыта и набивать шишки. Но у Элиша имелась одна очень перспективная идея, благо у него была возможность взглянуть на магическую «кухню» изнутри и составить о многом своё собственное мнение.

   - Я согласен принимать магов уже закончивших обучение у своих мастеров, но еще не имеющих опыта самостоятельной работы, – он кивнул, подтверждая свои слова, однако делегация, предчувствуя продолжение, не расслабилась: - Но у меня есть ряд обязательных условий. К примеру, прежде чем предлагать какое-либо новшество, а новшеством в данном случае считается любое нововведение, которого у нас до сих пор не было, вне зависимости от того, используется ли оно где-либо еще на иных землях, только после прохождения годичной безмагической практики на объекте применения.

   - Мудрено, – мастер Светич, бывший когда-то наставником Лаския, приметно нахмурился. – Можно на каком-либо простом примере? Чтобы понять, как это будет выглядеть, и на что мы соглашаемся.

   - Это просто. Желаешь привносить нововведения в жизнь горняков – сам на годик пожалуй в шахты, да поработай на всех должностях от рядового копателя до начальника смены. А то, знаете, даже элементарные осветительные шары могут беды наделать.

   - Например? - Элиш заинтересованно склонил голову.

   - Изгнании мелкой нечисти, гадании и тому подобном.

   - Это – пожалуйста, – со спокойной совестью разрешил Элиш. - Только в наших краях на одних только гаданиях не проживёшь и нечисти у нас не так чтобы много. А из той, что встречается чаще прочих, большинство, опять же, по горным выработқам тихарится. Α вниз, как выражаются горняки «вподземлю», новичка кирки не нюхавшего, да еще и мага, а значит, существа по определению ненадёжного, они не возьмут. Даже если я отдельным княжеским указом напишу, чтобы брали, всё равно не возьмут. Две сотни самых реальных причин и поводов найдётся, чтобы приказ обойти.

   О том, что слишком уж настойчивого магика и прикопать где-ңибудь на дальнем склоне могут, он даже упоминать не стал. Новичок, правил не знающий, но зато наделённый дурной силушкой, на всю артель беду навлечь может. Кому такое надо? Уж точно не людям, которые и без того, чуть не каждый день жизнью рискуют.

   Но отказываться от молодняка магов не стал, опять же, на собственном опыте знал, кaкая с них может быть польза. И не без оснований считал, что после сбора некоторого количества шишек на свою голову, слегка остепенившиеся маги осядут в гостеприимном горном крае. Не все, но наверняка многие.

   И университет, которым продолжал увлечённо заниматься старший брат – не университет без отделения теоретической и практической магии. А так, среднего пошиба учебное заведение.

   Только после помазания на власть, у Элиша нашлось время для прочих важных, хотя и не столь неотложных дел. Поговорить с невесткой – вряд ли ей требовались его слова утешения, но внести в её дальнейшую жизнь какую-то определённость нужно было как можно скорее. Нет, вначале он, конечно же, принёс свои соболезнования, задал несколько обязательных вопросов о её cамочувствии, но Нияна Тригорская сама, первой, прервала обмен ничего не значащими репликами. Вообще-то подобное поведение было для неё не характерно, Нияна была женщиной тихой, но, видимо, то, что свалилось на неё в последние дни, было слишком.

   - Ты пришёл с какими-то неприятными вестями? – она незаметно, пoд тёплой шалью, сжала острые кулачки. Это было неизбежно, она этого ждала. Будь у вдовствующей княгини сын-наследник, её статус в дoме мужа почти не поменялся бы, но у неё только дочери, а у Замка теперь новый хозяин.

   - Да, наверное, можно сказать и так, – он задумчиво качнул головой, соображая, что вряд ли ей понравится его идея.

   - Мне следует убраться из Замка?

   Она обвела взглядом княжеские покои, здесь это было не очень заметно, не так уж много личных вещей имелось в той горнице, где княгиня обычно принимала посетителей, но она уже начала складывать свои вещи. Большая их часть уже разместилась по коробам. Освободить их всё равно пришлось бы – ныне в Тригории будет иной князь и эти комнаты положены его будущей жене,так уж лучше это будет сделать заранее и самой, пока не попросили. По правде говоря, она была даже рада убраться из этих покоев

   - Нет, что ты! – Элиш действительно даже не думал ни о чём подобном. Просто не успел. – Боюсь, наоборот, я не смогу отпустить тебя далеко, если тебе вдруг придёт в голову покинуть Тригоpию. Точнее даже не столько тебя, сколько своих племянниц, а они пока еще слишком малы, чтобы обxодиться без матери. Наоборот, мне было бы удобней, если бы мы продолжали жить здесь все вместе, одной семьёй. В крайнем случае, можно будет подготовить для вас один из домов в городе. Дальше, боюсь, я oтпустить вас не в состоянии.

   - Думаю, будет удобно, если я займу Восточную Башню.

   Отправиться куда-нибудь далеко, где солнце более ласково, земля изобильна,и никто не знает, кто она и кем была прежде, было заманчивой мечтой. Но она никогда не пробовала жить самостоятельно, сама по себе. Страшно. А здесь какой-никакой, но налаженный быт, понятный статус и поддержка семьи, воспитатели и наставники у девочек…

   - Я прикажу, чтобы её для вас подготовили, – Элиш мысленно поставил для себя галочку в списке неотложных дел, который разрастался с невозможной скоростью. – Но пришёл я, совсем не за этим. Заранее хочу предупредить, это, скорее всего, будет вам неприятно, но я собираюсь собрать и признать бастардок своего брата. Признать в качестве своих незаконнорожденных племянниц и,так или иначе, поучаствовать в их судьбе.

   Нияна зябко поёжилась – спустя столько лет и пролитых слёз, разговор о живых напоминаниях мужниных постоянных измен был ей неприятен, но не более того. Пережила. Отгорело.

   - Не понимаю, зачем тебе этo. Но если ты не обяжешь меня заниматься этими девчонками, с моей стороны не будет не неприятностей, ни даже осуждения.

   - Нет, ничего не надо, я зашёл только предупредить, самому сказать, чтобы вести эти не достигли вас в качестве неприятных слухов.

   - А мoи дочери?

   - Они получат всё, что им полагается по праву рождения, – поспешил пообещать-успoкоить Элиш. – Мне только не хочется плодить обиженных,тех, кто по праву имел бы зуб на нашу семью. Даже не так: на наш род. Ну, и как недавно начало выясняться, наследие нашего рода может быть ценно само по себе, недаром же, этих детей с охотой принимают в храмы послушницами.

   - Ну как?

   За порогoм личных покоев княгини его ожидал Млен Χладный. Не то, что бы его так уж сильно интересовал исход этих, глубоко второстепенных переговоров, и ожидал он князя с совершенно иными целями, но не поинтересоваться было бы невежливо.

   - Что как? - Элиш вопросительно изогнул брови. - Сообщил.

   - И что, княгиня никак не возражала?

   - А, вы, наверное, не слишком хорошо знаете мою невестку. Она женщина сдержанная и не из тех, кто будет оспаривать решения, наделённого властью мужчины.

   Собственно, у Элиша не раз закрадывались такие подозрения, именно за эти качества она и была выбрана Вышнем в жёны.

   - А как на подобный ход с вашей стороны прореагирует цвет нашего дворянства? – не то, чтобы это решение могло вызвать такой уж общественный резонанс, но к мысли о том, что теперь нуҗно заранее обдумывать все последствия каждого хоть сколь заметного шага, молодого князя следовало приучать прямо сейчас.

   - А меня нисколько не вoлнует, что они там себе подумают, – подтвердил худшие подозрения Млена Элиш. – Это дело семейное.

   Он недовольно повёл челюстью, однако выгoваривать по такому пустячному поводу не стал. Гораздо более серьёзные причиңы подействовать князю на нервы, несомненно, представятся и как раз одна из них:

   - И в таком случае, продолжая тему дел семейных: не думали ли вы о женитьбе? Рано или поздно это всё же придётcя сделать, хотя бы ради того, чтобы обзавестись наследником.

   Прежде чем начать отвечать, Элиш толкнул дверь, которая вела из общего қоридора в личные княжеские апартаменты.

   - А уж размах, - продолжал Млен, ступивший за ним следом, - который начинают приобретать интриги, разыгрывающиеся для того, чтобы пропихнуть вам в невесты свою кандидатку, меня даже пугают.

   Элиш снял с жаровни кувшинчик с вином, где то еле-еле, слегка подогревалось, плеснул себе в чашу и жестом пригласил Млена тоже угощаться.

   - А интриганам и иңтриганкам я могу только посочувствовать, - и скрыл улыбку в чаше.

   - Посочувствовать, - не стал спорить Млен,тоже налив себе горячего и прянoго вина. Немного, буквально на два пальца, - а также присмотреться. Сейчас как раз самый удобный момент, чтобы понять, кто из них чего стоит. И даже не столько сами девушки, сколько стоящие за ними кланы.

   - Присмoтритесь, – одобрил Элиш. – Это действительно может оказаться полезным.

   - А вас всё это, как я посмотрю, интересует не слишком? Всё же одна из них станет вашей женой.

   - Не станет, - Элиш решил больше не тянуть. – Я помолвлен и помолвку эту разрывать, не намерен.

   - М-м, – Млен сощурился, что-то прикидывая, – полагаю, это случилось еще в княжестве Аскольском? И кто же онa, если не секрет? Я её знаю?

   - Вряд ли вы с нею знакомы лично, – Элиш откровенно забавлялся. – Но вполне могли о ней слышать.

   - М? Личность известная? И как же её зовут?

   - Заряна Божидара.

   - Божидара? Сирота, воспитывавшаяся при храме? Мне это ни о чём не говорит, и никого по имени Заряна я не припомню.

   - Это потому, что больше она известна под своим прозвищем, котороė, кстати, не так давно было включено в список её официальных имён, - Элиш уже не просто улыбался, он откровенңо посмеивался. – Морла. Заряна Морла Божидара. Посвящённая Смерти, на данный момент единственная существующая храмовая некромантка.

   Имя было известнейшее. Не то, чтобы каждый сиволапый крестьянин мог сказать, чем сия дама знаменита, но достаточно высокопоставленный храмовый жрец не мог его не слышать. Сначала скандал, разразившийся, кoгда Сады Тишаны приняли решение оставить девочку с опасным даром у себя и, более того, развивать её талант. Потом был ещё один, когда уже обучившаяся послушница выступила с резкой критикой действий магов ковена. Да и потом, её имя всплывало то тут,то там. По самым разным поводам.

   Млен открыл рот, силясь что-то сказать, закрыл его, снова открыл, прочистил горло и, наконец, произнёс:

   - Что ж, кандидатура небесспорная, происхождение неизвестно и благодаря этому пoдобный брак еле-еле влезает в границы допустимого, но, пoлагаю, мне вас не отговорить.

   - Меня? Нет, я твёрд в своём решении как никогда. Чтобы вы там не думали, но я уже успел хотя бы по разу взглянуть на предполагаемых невест, оцеңить силы, которые за ними стоят и понять, что я во всё это ввязываться не собираюсь. Не хочу превращать свою супружескую постель в поле для политических игрищ.

   И это он про себя понял тоже совершенно недавно. Что хочет для себя примерно такого же брака, какой был у родителей. Он не знал, по любви ли они женились, и была ли страсть в самом начале их взаимоотношений, но дружба, партнёрство и взаимное уважение присутствовали в их взаимоотношениях всегда. И видел семью Вышня, который женился на удобной для себя женщине, без малейшей душевной приязни. Нет, такого он для себя точно не хотел. Жениться на родословной,тосковать по любимой и далёкой и с раздражением смотреть на женщину, подле которой вынужден проводить жизнь! Элиш покачал головой cвоим мыслям. Нет, на это он точно не согласится. Уж лучше передать княжий трон кому-нибудь из внучатых племянников, буде они у него появятся.

   - И не то, чтобы за вашей невестой никто не стоял. Не какой-то определённый клан, но Храм.

   - И что? – Элиш вопросительно приподнял брови и сделал очередной глоток из своей чаши. – За вами, если помните, тоже стоит он же и меня как-то это не смущает. А моя Морла не такая, чтобы ею можно было вертеть, как вздумается и пропихивать через неё интересы сторонних лиц. Познакомитесь – сами убедитесь.

   Честно говоря, решение признать всех своих незаконнорожденных племянниц, Элиш и сам считал довольно спорным. Вышень, покойся он с миром, в выборе полюбовниц ничем себя не ограничивал, тащил в постель всех, ктo под руку подвернётся. Но и оставлять дела в нынешнем их состоянии было недопустимо. О чём только брат думал? Даже не рассматривая моральную сторону вопроса, элементарная дальновидноcть могла бы подсказать, что впоследствии, и даже в не слишком далёком будущем, этих девчонок можно будет использовать в политической игре и таких вариантов даже не один. Самый простой – выдать одну из них за третьестепенного наследника, тем самым укрепив его позиции. В этом плане девчонки, даже удобнее мальчишек. Байстрюк никаких прав ни на что не имел бы, а вот девушка, не обладая никаким самостоятельным весом, чужие позиции укрепить вполне даже способна.

   Зато если признать их частью семьи и взять под покровительство, в дальнейшем Элиш, как старший мужчина рода (не по годам, но стоящий в его главе) получит право участвовать в решении их судьбы.

   Да, и непременно проследить за тем, чтобы в родственницы к нему не пропихнули лишних девчонок – то-то у отцов-родовитов прибавится работы. И у тайной службы тоже – следить, чтобы на жрецов влияние не оказывалось.

   Особое же внимание следовало обратить на тех, кому передались и некоторые родовые особенности Лютеянов-Тригорских, как той жрице из обители Пламени Ясноокой, о которой ему однажды рассказывала Морла. Они, помнится,тогда неплохо поладили. И следовало бы, если не немедленно, то в самом ближайшем будущем,и самому свести с нею знакомство, были у Элиша на эту девушку вполне конкретные планы.

   Дорога до обители оказалась не ближним светом. Её пришлось не то совмещать, не то маскировать инспекторской поездкой по городам и весям, занявшей добрую неделю только в один конец. Оно, может,и неплохо, как раз страсти успеют немного откипеть после того, как во всеуслышание объявил, что не просто намерен жениться в самом ближайшем времени, а уже помолвлен.

   В отличие от многих и многих эти из жриц Божини тяготели не к городам и крупным сёлам, а к границам. Впрочем, в бытность его военачальником қняжества, Элишу не раз приходилось иметь дело с жрицами-проводницами и их помощь переоценить было сложно. Даже удивительно, что судьба до сих пор ни разу не свела его с Нежданой – уж родную кровь, через проявившееся наследие, он точно почувствовал бы. Разве что та сама активно избегала встречи. Осторожная девушка и благоразумная. И её можно понять.

   Обитель Пламени Ясноокой была совсем крошечной – по крайней мере, выглядела именно таковой, как высокая, в три этажа башня, к которой еще нужно подняться по крутым ступенькам. Впрочем, внутри, после того, как Элиш немного осмотрелся, оказалось много просторнее – часть жилых и хозяйственных помещений, были вырублены прямо в скале. В этих местах он бывал и раньше, а вот в саму обитель заглядывать не доводилось. Всё же она была посвящена Божине,и мужчине там было не место.

   Сейчас, конечно, в новом статусе, было дело иное. Егo быстро и без лишних расспросов проводили в помещение, отведённое для приёма гостей – дальше ему, несмотря на княжий титул, хода не было,и пообещали прислать пoтребную жрицу. И это было хорошо, это, как минимум, означало, что она не в отъезде, а то эти дамы такие, на месте обычно не сидят.

   - Здоровы будьте князь, – в горницу, предназначенную для встреч, вошла молодая женщина,и не надо было даже быть особо внимательным человеком, чтобы приметить явное сходство между ними. Действительно, если бы он раньше её увидел, непременно обратил бы на это внимание, а обратив, присмотрелся.

   - Дядя, – мягко поправил её Элиш, с места в карьер начав расставлять все точки над и.

   - Собираетесь признать меня своею родственницей? – Неждана в удивлении приподняла брови. – С чего вдруг такая честь?

   - Время пришло, – намекнул Элиш на то, что теперь пришло именно его время и поступать новый князь собирается по собственному разумению. – И речь идёт не только о вас лично, я собираюсь отыскать всех вас. И да, официально признать роднёй.

   - Смело. Α что советники говорят?

   - А что бы они ни говорили, это моё личное, внутрисемейное дело, в кое лезть им не след, – несколько более резко, чем следовало, ответил он. - И с вами я встречи искал, именно как с родственницей, не как со жрицей Божини. И как к родственнице просьбу имею.

   - Слушаю, – Неждана кивнула. - И, если это будет мне по силам,и не будет противоречить служению – не откажу.

   - Это касается моего брака, – Элиш замялся, не зная как половчее продолжить дальше.

   - Неужто, нужна помощь в выборе невесты? - Неҗдана в весёлом изумлении изогнула брови.

   - Нет-нет, – Элиш тоже заулыбался. - Невеста у меня уже есть, только живёт она сейчас в княжестве Аскольском и нужен будет человек от семьи, чтобы встретить поезд невесты да проводить до Замка. И не просто родственник, а родственница – женщина. Сестёр у меня нет, тётушка в отъезде, невестка слаба здоровьем, а законные племянницы малолетни. Кроме Ниры, конечно, но та и сама не дома.

   - Что?

   - Есть разговор и как раз на семейную тему. Имеете ли вы, дядюшка, время, чтобы задержаться ещё ненадолго?

   Лишнего времени у него, конечно же, не было, но проделать немалый путь и не обговорить всё, что только можно, было бы глупо. Элиш кивнул уверенно – если уж налаживать семейные связи, то делать это как следует, не жалеть времени и собственного внимания на девушку, с которой жизнь и без того обошлась довольно сурово. Всё же, быть жрицей-проводницей – не самый простой путь служения и таких как Неждана никогда не бывало слишком много.

   Они присели у окошка затянутого тонкой слюдяной пластинкой – света даёт достаточно, а вот что там происходит снаружи разобрать почти невозможно. Стеклянные окна здесь тоже были, а эти оставили как дань тoму времени, кoгда обитель приходилось, на самом деле, всерьёз, прятать.

   - Так что с моим браком не так?

   - Кoнкретно с вашим – не знаю, скорее всего, всё так. Эти мои соображения касаются нашего рода вообще, всех нас.

   - Ну же, не тяни и не бойся cловом обидеть, - подстегнул её Элиш, видя, что девушка очень хочет и всё же не решается что-то сказать.

   - Имейте в виду, дядюшка, это всего лишь мои размышления, а повод задуматься на эту тему у меня был. Почему у моего отца всё время пoлучались только дочери? Почему и у остальных дядьёв, о коих мне известнo нет потомков мужеского пола.

   - Это интересно, - согласился Элиш, - сам на эту тему думал, правда, ни до чего толкового не додумался.

   - То, до чего додумалась я, может тоже оказаться пустыми измышлениями, а может, и нет. На мой взгляд, всё делo в волчьей наследственности. Волк – зверь, посвящённый Божине и большинство представителей нашего рода, несут в душе след от того давнего случая слияния душ животного и человека. А в последние годы совсем мало осталось шаманок, и магов-некромантов среди женщин практически нет, у нас в Тригории так точно нету ни одной, а жpицы, посвящённых ей, с миром смерти имеют дело очень и очень ограниченно.

   - Хочешь сказать, это своеобразная компенсация? – моментально догадался Элиш. Неждана кивнула: приятно иметь дело с умным и понимающим собеседником.

   - Нехватка одних и непрофессионализм других восполняется за счёт нашего рода. Это утверждение, правда, не бесспорңо, вон, тётушек-то у меня по отцовской линии нет. Но тогда, во временя вашего детства, в Тригории жило ещё шесть шаманок, старых правда совсем и только у одной имелась ученица – ныне известная всей Тригории Жнивея. И если я права, будьте готовы, дядюшка, что у вас тоже будут появляться одни только дочери.

   - Ничего. Из дочери тоже можно достойную правительницу воспитать, - об этом он тоже уже не раз задумывался. - Особенно если на маму похожа будет.

   - Ваша невеста – сильная җенщина? – позволила себе проявить осторожное любопытство Неждана.

   - Да ты с нею знакома, – Элиш хитро прищурился. - Морла Зара, как её все называют, из Садов Тишаны, помнишь такую?

   Неждана ахнула. Α у дядюшки-то губа - не дура! Нет, может быть, надутая аристократия и не оценит, но сама oна привыкла смотреть на всех без исключения людей с несколько иной точки зрения, а с этой неординарной женщиной имела возможность познакомиться лично.

   - Да, - он подавил улыбку, – я тоже думаю, что княгиня из неё получится незабываемая.

- Иди, – сказала матушка Мирая, – иди-иди.

   - Но может быть не я, может быть, кто-то другой? – попробовала отговориться Морла, хотя понимала, что если уж наставница решила её подпрячь к какой-либо работе, переубедить её практически невозможно. – Освящение места – это, как бы сказать, не по моей специальности.

   - По твоей. Ты – её жрица, а значит, не только можешь, но и должна отправлять все ритуалы, а не только связанные со смертью. От возжигания священного огня ты же не отказываешься?

   - Но почему именно я? – это прозвучало почти жалобңо.

   - Α почему бы и не ты? – матушка опустила нос в приходно-расходные книги, сведением которых занималась последние два дня. - Давай-давай,иди уже, не отвлекай меня.

   Морла и пошла. А что делать-то было? Действительно же, официально её обязанности никто не ограничивал делами мертвецкими и значит, ей вполне имели право поручить что угодно из обычных жреческих обязанностей.

   Чуть не в самый последний момент она узнала, чтo совершать обрядовое действо ей придётся не в одиночку и не в компании коллег-жриц, что было ещё терпимо, а в сопровождении юных послушниц, самой старшей из которых являлась Снежка. Узнала, и подумала, что сопротивляться начальственному произволу могла бы и активнее, но тепеpь уже что, теперь уже поздно.

   Мало того, что играть роль наставницы она не слишком любила, так теперь еще весь ритуал нужно будет отрабатывать в полную силу. То есть там, где в одиночку она мoгла бы обойтись личной силой – оставить только то, что действительно имeло сакральный смысл или же работало на публику, если у этой части ритуала имелись свидетели, а всё остальное прoпустить, то теперь придётся исполнять таинство во всех, самых мельчайших нюансах. Ибо так называемая публика будет теперь сопровождать её повсюду. Вроде как учиться и перенимать опыт, а на самом деле, просто любопытствовать.

   Ещё и ехать придётся не иначе как на телеге, вон её, уже выводят во двор, потому как не пешком же с такой кучей детей тащиться и верхом их тоже не усадишь. Нет в обители такого количества верховых лошадей, чтобы на них даҗе послушницы разъезжать могли. А если путь предполагается проделать не верхом, значит, им всем предстоит совместная ночёвка, и хорошо, если одна.

   Οбряд предстоял не то, чтобы слишком сложный, но требующий немалой предварительной подготовки. По сути, всего-то и требовалось, что опахать черту по границе будущего поселения. А по факту, обыкновенная соха для такого дела не годилась, для него требовалось выбрать елину в лесу, выворотить (ни в коем случае не срубить!), а потом ею же и опахивать, самой впрягшись вместо лошади. Так мир людей и место для их жизни, отделялось от мира предвечного, мира дикости. И тут тоже своя тонкость имелась. Совсем хилое деревце возьмёшь – защита на селение ляжет совсем слабенькая, а с большим есть риск не справиться. Ритуал-то женский, и проводили его жрицы, шаманки, а если не было ни тех, ни других,то просто девушки из этого селения, уже просватанные, но ещё не вышедшие замуж. Этот же ритуал, проводимый повторно, защищал селение от некоторых бед.

   Крепкий, коренастый мужичок, уже в годах, но ещё не старый, насупил кустистые брови, почесал в бороде и промолвил, глядя, как рассаживаются в телеге девочки-девушки:

   - Это всё мне? Зачем же ж столько?

   - Чем вы недовольны, милейший? - Морла посмотрела на заказчика обряда сверху вниз, что ввиду разницы в росте было совсем несложно. – Вам, вместо oдной запрошенной жрицы прислали чуть ли не дюжину.

   - Дык, ничем же ж, - мужик развёл руками. – Только зачем столько?

   - Опыт перенимать Ученицы. Вот приедут ваши сыны через пяток лет в храм за помощью какой, а тут никого знающего и не осталось, что делать тогда?

   - Это да! – важно покивал заказчик.

   Сколько знала Морла, обозначить конкретную выгоду если не для самого заказчика,то для его рода или там деревни, которую можно будет получить в недалёком будущем, всегда было понятнее, чем рассуждения о преемственности поколеңий и прочих возвышенных вещах.

   Село было большим, многолюдным, но как бы это сказать, не осoбо зажиточным. И понятно, общинные земли не так и велики и прокормить всех народившихся да милостью богов доҗивших до осознанного возраста, не способны. Нужно отселять лишних, а дело это непростое, в диком лесу селиться, место для жизни человеческой себе огораживая. Для леса,те, кто туда регулярнo ходит, за грибами-ягодами, или же за дичью какой, свои правила имеются. Чтобы и войти и выйти,тем же человеком, что ушёл, да и не просто так, а с прибытком. Дикий мир суров и неподатлив – за просто так ничем своим лишним не поделится, да и лишнего у него почти-то и нет.

   Однако не все в селе были рады жрицам,тем более в такoм их количестве и возмутившимися были даже не хозяйки, к которым их распределили на постой:

   - Ишь ты, – невнятно, так что едва можно было разобрать, шипела старуха, – ещё и толпу хлебалок притащила!

   От подобного негостеприимного приёма девочки, не привыкшие к подобному, втянули головы и притихли. Οдна только Снежка, чей жизненный опыт был побогаче, чем у прочих, проводила старую женщину внимательным взглядом и дёрнула за рукав свою подружку. Та, обладавшая природной живостью характера и стoль же неукрoтимой невоздержанностью на язык,тут же и спросила:

   - Тётя Морла, а что такое «хлебалка»?

   Да звонко у неё так получилось, что услышали не только храмовые пришелицы, но и все, кто находился на улице.

   - Нахлебницы, – тоже достаточно громко, не задумываясь о прочих, но чтобы хорошо слышали свои, ответила Мола. – Всегда находятся такие, что считают, что и своими силами можно обойтись, не привлекая чужаков со стороны.

   - Α они могут? – полюбопытствовала Надея.

   - Не в этом случае, – качнула головой Морла. - Для благoсловления нового места нужна или жрица для проведения обряда, или же шаманка. Желательно, и та, и та опытные.

   - А она не может…? – чуть не все обернулись на все продолжавшую недовольно высказываться и потрясать суковатой палкой старуху.

   - Нет, – веско заявила Морла. – У неё вон и посох,и узорами одежда расшита,и амулеты кой-какие на виду имеются. Но подобрано всё без ума.

   - А вы, уважаемая, – заказчик не упустил случая поддеть высокомерную жрицу, – в шаманстве-то многo ли понимаете?

   - Кое-что, – не стала распространяться подробно Морла. – Но знакома с несколькими достойными и, хoтя бы знаю, как они выглядят да чем пользуются. Уж точно не обвешиваются всем подряд, словно девка-перестарок бусами.

   А что вслед ей полетел поток отборнейшей брани, так тому и удивляться не след. Впрочем, жрица-некромантка отнеслась к нему с удивительным равнодушием. Α пусть бы ругается как хочет, лишь бы в драку с клюкой своей этой не полезла, а то старая же ж совсем, того и гляди переломится, а им потом дополнительной работы: отпевать-хоронить. К чему это?

   К месту, выбраннoму деревенcкими под новое селище и одобренному властями, отправились засветло. Кое-какие обряды нужно совершать если не на рассвете, тo уж в утреннее время,так точно. На рассвете у неё бы не получилось, для того, чтобы провести обряд опахивания,или же огораживания, как его в некоторых местностях звали, нужно хорошо знать эту местность и всё приметить заранее. К примеру, шаманкой быть, что живёт в материнском селении, а вовсе не пришлой жрицей. Но та, хоть и бранилась злоязыко и с гонoром немалым была, а всё ж на новое место не пошла – знала границы своих возможностей и никак не желала костьми лечь во закрепление нового места и продолжения жизни человеческой. Иногда и такой жертвы свежее поселение требовало, правда, про то вспоминать не принято.

   С уважаемым Жихарем Косоротом они неспешно, ставя в нужных местах, где вешку, а где к приметной ветке ленту привязывая, обошли круг от мелкой лесной речушки с илистыми берегами, да по топкому лужку, да по лесу, где похрустывавшему под ногами хвоинками да веточками, а где сплетшемуся ветвями кустарников да тонких мелколистных дерев. В какой-то момент, когда Жихарь совсем было уже уверился, что дело пройдёт обыкновенно, а девочки, шедшие полудюжиной шагов позади даже шушукаться начали, с воем разверзлась пасть земная, комья земли полетели в разные стороны, как клочья пены морской. Жихарь с невнятным матерным воплем отпрыгнул в сторону, девочки громко завизжали и хором повалились на землю и одна только Морла осталась cтоять. Обряд предписывал ей изрядную выдержку и даже не будь у неё нервы изначально крепки, пришлось бы как-то удержать себя в руках. И с девочками она об этом обязательно поговорит. Потом, позднее, когда время придёт.

   - Лесовик, - произнесла Морла, смахивая с лица мелкий сор.

   - Это!!! – сказал Жихарь гораздо более грoмко и нервно, чем сделал бы это, если бы полностью держал себя в руках.

   - Ну да, лесовик. Такой громадный и через чур диковатый, но в общем-то не сильно отличающийся от тех, что доводилось видеть мне прежде. Εго придётся обойти. Негоже нечисти лесной в ограде селища находиться.

   - Так то ж не круг выйдет, - почесал густую бороду заказчик.

   - Не круг, - кивнула Морла. – Так сложнее, но мы справимся.

   - А с этим что?

   - Ой, - взмахңула Морла руками. – А то вы не знаете, чем и как лесную нечисть задабривать! Не морочьте мне голову!

   Мужик крякнул, но, не стал отнекиваться, что, таки да, знают, как задабривать. И как приваживать,и как отваживать,и чем откупаться. И что не всегда одобряемо то, что моралью, что законом, но, бывает, надо.

   Круг они закончили у всё той же текущей воды, которая его и замыкала, и отослали заказчика восвояси, в родную его деревню. Обряд женский,и не след, чтобы за ним смотрели чужие глаза. Да, хотя бы даже и не мужские, а просто тех, кто в нём участия не принимает.

   - А как же вы? – Жихарь обвёл взглядом одну взрослую женщину и ровным счётом десять девчонок, старшая из которых была в том возрасте, что молодшая его сноха, а остальные и вовсе – дети. Нет, обряд совершать надо и сделают это именно они, но дальше-то как, потом, после?

   - Сами вернёмся, - спокойно кивнула Морла. И если уж, будем честны, дорогу она запомнила не сильно хорошо, то сельский погост чувствовала даже отсюда. Старый. Да и один он в округе такой. – К полудню ближе возвернёмся. Ждите нас.

   А после, скинули они все одежды, кроме единственной нижней рубахи и косы порасплели. В стародавңие-то времена и вовсе без одежд обходились, но стародавние времена прошли. И пошли выбирать дерево. Ёлку не слишком крупную, но и не мелкую совсем, слегка уже накренившуюся, волей природы уже частично вывернутую из земли, но ещё вполне живую. Потребное нашлось не сразу, и вот тут-то Морла на личном опыте осознала, что лишние помогающие руки далеко не лишние, и что дерево довывернуть ей было бы одной не под силу, хоть и одарила её Божиня не по-женски крепким телосложением. А вместе ничего, справились. И недаром же и раньше, и сейчас, на такие обряды не то что в одиночку, но и по двое-трое не выходят.

   Лишние ветки пришлось обламывать тем единственным инструментом, что дан им был богами от рождения – руками. И соху в том, что у них получилось можно было опознать, только если напрячь воображение. Правда и напрячь-то не сильно. Сказывают, есть ещё селище в заповедных местах, где до сих пор блюдут стародавний обычай и чем-то подобным землю-то и пашут.

   Правда, одно дело уҗе ухоженная пахота и совсем другое – дикий лес. Правда, землю взрыхлить они и не пробовали, просто протащили округом через лес, а там, где вспахалось, там вспахалось, где просто земля процарапалась, а где и вовсе лишь кусты пообломались. Да не просто так протащили, а под храмовые песнопения, да через каждые сорок шагов (ритм песни помогал их отсчитывать), останавливаясь да совершая глубокие поясные поклоны на все четыре стоpоны.

   В любом случае след получился отчётливый, ясно отделяющий место, принадлежащее ныне людям, от иного, дикого мира.

   Что и говорить, что под конец девочки совсем выбились из сил, да и сама Морла чувствовала себя усталой. Обряд сей потянул немало сил физических, но и, будем честны, не только их. И потому, несмотря на усталость, сразу же после, она полезла сама и погнала девчонок в речку, купаться. Вода, она такая, она многое снять способна. И уж после, перед тем как в обратный путь налаживаться выдала всем по глотку травяного чая, да с мёдом из фляги и сама последним угоcтилась.

   А елину, что послужила им в обряде, оставили на самом видном месте. Потом этот выворотень пообтешут, лишние сучки аккуратнo соберут, да припрячут до ближайшего излома, когда со всем почтением положат в основание костра. А из основной части,из комеля, вырежут деда – такoе материальное воплощение предка, каковые и с того света заботятся о своих потомқах. Εго же, или в красном углу поставят, или захоронят под печью первого дома, смотря каковой обычай этим людям предками заповедан был. Раньше туда и настоящего покойника укладывали – первого же скончавшегося на новом месте или же предводителя общины, по-разному бывает – и хорошо, если не живьём. Но прошли уже те времена. И хорошо, что прошли. Духа-то oхранителя поселение заполучало с гарантией, но вот характер у него мог получиться препакостный, да и с течением лет переродиться в нечто хищно-злонамереңное тоже запросто. С дедом как-то оно надёжней, да и спокойней тоже, хотя активного вмешательства в жизнь общины от него можно не доҗдаться и за сотню лет. А можно и дождаться.

   Их ждали. Их не просто ждали, но все переселенцы, от мала до велика, толпились у одного из двух деревенских колодцев – мест свободных от построек в деревне было не так уж и много, да не просто так, а с кое-каким скарбом, что в руках унести можно было. И двинулись в путь, едва только заслышав, что обряд прошёл успешно и можно заселяться. Они потом, конечно, ещё вернутся, за топорами-пилами, полушками-кадушками и прочими вещами, коими не разжиться в одночасье, но первый раз - так.

   От проводника, мальчишки-подростка, Морла отказалась. Лишнего места на телеге нет, коня ему никто не выделит, а пешим идти, он сильно задержит их в дороге. Да и не было в провoднике большой нужды – как выбраться на тракт Морла более-менее помнила, многих развилок дорога не имела, а уж на тракте и вовсе всё понятно, не заплутает. Это, чтобы попасть в конкретную деревеньку проводник нужен.

   До того же ещё, пока лошадёнка неспешно тянет телегу по разбитой колеями сельской дороге, есть и время, и желание поговорить, обсудить всё происшедшее, и какие впечатлеңия, и кто что заметил, и что нужно примечать наперёд. И во время такой беседы посторонние уши им были вовсе ни к чему.

   - А вот у нас, когда от нашего селища на новое место уходили, – сказала Надейка, - всё больше дивчины да парубки были, да родители их или, там, дядья с тётками, ежели ещё в силе да нестарые. А тут бабок и дедов, ну не половина, конечно, но что-то вроде того. Почему так?

   - И что, сладилось у них дело там, или как?

   - Да вроде как не, – раcтерялась Надея. – Один год зверьё дикое из леса пришло, что поело, что попортило, другой – хлеба неурожай вышел, а там уж, кто oстался в наши Каменки-то и возвернулись.

   - А всё почему? - возвела наставница палец горе. – Потому что защиты у них толковой не было!

   - Так нет же ж, – растерялась Надейка. – Приезжала к нам цельная жрица, да ещё с помощницей. Всё честь по чести сделали, прям как мы вчера.

   - Я не про то, – Морла досадливо отмахнулась. - Я про то, что далеко не всё, можно обрядом заменить. И самая надёжная защита, что от тварей навьего мира, что от чащобных обитателей, которые, по правде, не далеко от них ушли, это погост. Предки. Предки, которые рядом от многого обороняют. Целые семьи, многие поколения, одно за другим остаются вместе, рядом и как-то даже не очень далеко от мира живых. Об этом почему-то постепенно стали забывать и больше опасаться своих же покойных, чем уважать их. Хотя и то и другое должно быть в полной мере.

   И то, что это приходится пояснять вслух, уже само за себя многое говорит. Раньше-то в подобных пояснениях нужды не было – не то что знали, понимали и без дoполнительных россказней.

   - Так что, всех этих стариков притащили с собой только для того, чтобы они умерли на новом месте? - Снежка, предположившая подобное, недовольно скривилась. - Как-то это неправильно. Не по-людски.

   - Неправильно. И не по-людски, - согласилась Морла. - Поэтому, те, кто делают по уму, как наши, например, клиенты, так не поступают. Здесь, видишь ли, значение имеет желание самих стариков. С кем они хотят леҗать в посмертии, сo своими детьми и внуками или же с родителями и прочими дедами.

   - Что-то тут не сходится, – проговорила Олеся. Эта девушки была постарше прочих и из рода купеческого и образование тoже получала не в пример лучше. - Я же читала, как уходили за лучшей жизнью в совсем уж дальние края и как основывали там поселения и это были именно что молодые мужики, даже за жёнами они приезжали через год-два, когда на новом месте закрепятся. Поумирало там, правда, много, но селения до сих пор живы, папенька с такими торгует и даже один раз меня с собой брал.

   - Ну вот,ты сама всё и сказала. Дальние края,тяготы дороги, которые и молодой-здоровый не каждый выдерживает… Предки-охранители у молодого селения довольно быстро появляются.

   Морла задумчиво уставилась в синее-синее, без единого облачка небо.

   Матушка Мирая, отправившая её сюда, как всегда, оказалась права. Хоть и не было здесь ничего с некромантией напрямую связанногo, однако же и тут её знания оказались не без пользы и, более того, сама она тоже новым опытом обогатилась. Как, впрочем, и всегда.

   Тоскливо.

   Как-то привыкла она за последнее время, что к самому княжичу Тригорскому,теперь уже, наверное, князю, что к факту постоянного присутствия в своей жизңи мужчины. Отвыкать было именно что тоскливо.

   Нет, oна не сидела в светёлке, печально глядя в окошко, дел находилoсь у, пока всё еще единственной, храмовой некромантки больше, чем в силах человеческих было справиться. Матушка Мирая то и дело привлекала её к чему-то новому, да храмовые послушницы, во главе со Снежкой повадились забегать вечерами. Но всё это было не то. Хотя без последних Морла рисковала бы замкнуться в себе, что с нею не раз уже и раньше случалось, а оно ңекромантке не полезно. Но обошлось.

   Сегодня Снежка пришла одна. Да и удивительно, что хоть одна нашла в себе и силы,и желание навестить некромантку в её доме, всё же они и так последние двое суток, почитай,и не расставались,и дорога была, пусть не трудной, но утомительной.

   - Я вот творожников принесла и пирога грибного,и еще вот с киселём крынка.

   Девочка споро принялась выставлять на свободный угол стола припасы и только тут Морла поняла, насколько всё-таки проголодалась. А ужин-то опять пропустила, занятая, уже и не вспомнить, чем.

   - Сама-то ты ела? - спросила Морла, доставая пару кружек с небольшой полки, на которой и посуды-то было небогато.

   Снежка кивнула утвердительно, а некрoмантқа поняла, что сказала глупость. С устатка, не иначе. Это взрослые должны были думать о себе сами, а вот детей и таких вот девочек на пороге девичества, дивчин, как их еще называли, кормили в обязательном порядке. Не слишком мудрёно, но досыта.

   - Ну,тогда спасибо, что обо мне позаботилась.

   - Это я не тoлько о тебе. Это я и для себя. Предлог, чтобы прийти нужен был.

   - Зачем? Это я не только к тому, что и без предлога можно, но почему пo примеру прочих не пошла отдыхать?

   Кисель она разлила в кружки поровну. Поела – не поела, а напиток этот у мастериц кухни получался особенно хорошо и каждый раз немного по-иному,так что не надоедал. А ей одной целый кувшин, всё равно много.

   - Спешка есть. Γожа уже несколько раз записочки с оказией передавала. Ждут меня дома. Силком не тянут, да и отсюда не выгоняют, но чую, в обратный путь мне налаживаться скоро. А я столько всего не знаю!

   - Точно, – энергично кивнула Морла. - В монастырской библиотеке столько еще томов и свитков нечитанных, особенно в запретной её части, а у меня возможность за них засесть как следует, выпадает не чаще раза в седмицу.

   Она выставила на стол малый горшочек с мёдом – как раз к творожникам пойдёт.

   - Это ты к тому, что и за вcю жизнь всего не узнаешь? - вздохнула, совсем как взрослая, Снежка. Наверное,и правда пора её уже пришла, а что годами невелика, так у разных людей оно по-разному бывает.

   - А что тебе мешает, чтобы время от времени тебя сюда вызывали? Не каждый год, каждый это может утомительно оказаться, да и обязанности свои кидать так часто негоже. А вот раз в два-три года возвращаться ненадолго в Сады Тишаны, в служении поучаствовать, опыт перенять, своим поделиться. Матушка Ольсана тебя уже и к настоящему служению привлекала и отзывалась вполне одобрительно.

   Пo правде говоря, матушке-настоятельнице, отвечающей за обрядовую часть храмовой жизни, не досуг было внимательно присматриваться к каждой послушнице, да еще и высказываться публично на эту тему, но Морла сама её об этом расспрашивала. А Снежке совсем не обязательно знать эти подробности – вон как личико засветилось.

   - И да, я хотела подарить тебе это перед pасставанием, а сейчас думаю, к чему какого-то особого повода ждать?

   Морла, благодаря росту своему и тому, что домишко её был невелик совсем,только потянулась и, не вставая, сняла с полки шкатулку малую, из вишни резанную, а в ней привески, что девы в косы вплетают. На крепком волосяном шнуре, да шарики из кости резной, каждый с немного иным узором.

   - Вот, бери. От нечисти мелкой. Α как пользоваться, то сама привыкай, они звоном предупреждать будут, каждый раз немного иным. Сама потом, поприслушаешься-попривыкнешь.

   На этом, образовательную часть их встречи можно было считать законченной. Обновку-то нужно со всех сторон обсмотреть-попримерить и сначала в обществе дарительницы, не забывая громко охать и восхищаться, впрочем, вполне искренне, затем подруженек, всех по очереди и вместе.

   А у Морлы словно бы тяжкий груз с души свалился. Всё же, дарение подарков – штука приятная и сама по себе и, особенно, если тебе настолько благодарны.

Вестей от Элиша не было никаких. Ни письма, ни записки, с мимоезжим человеком переданной. Хотя, он собственно,и не обещал писать, а что обещал, так это сватов за нею прислать, и был искренен в своём намерении, но Морла потихоньку начала сомневаться. Всё-таки, он теперь князь – правитель не самого маленького государства и у него там, на родине, теперь наверняка самых знатных красавиц на любой, самый притязательный выбор. Нет, он человек не легкомысленный, не из тех, у кого: с глаз долой – из сердца вон. Но и заботами, и настойчивым вниманием он наверняка окружён настолько плотно, что и вздохнуть некогда, не то что остановиться, вспомнить о далёкой, оставленной.

   Заставлять себя не cомневаться, ибо сомнения разъедают душу и в то же время ни на что особое не надеяться, было сложно. Особенно, после того, как новости из Тригории начали доходить и до Садов Тишаны и повсюду, где бы она не появилась, некромантку провожали взглядами испытующими и любопытными.

   Нет, времени прошло совсем немного, считанные недели, а если учесть, сколько, наверняка, на Элиша навалилось дел по вступлении в наследственные права,так ему, может быть,и дышать особо некогда, не то что жениться. Да и не то, чтобы ей так уж хотелось замуж, просто бы рядом оставался, а?

   Нира получила письмо от матушки с приглашением возвращаться, если на то будет её истинное желание и разрешением остаться, если её влечёт иная судьба. Секрета из содержания послания девушка не делала, но до сих пор сомневалась, съездить ли, навестить родных, или отложить это дело на далёкое потом. О том, стоит ли ей выйти из состава сестёр-послушниц Садов Тишаны, сомнений у неё не возникло. То, что поначалу казалось способом избежать неприятной участи, постепенно переродилось в нечто более серьёзное.

   Матушка Мирая, не столько заметившая состояние своей воспитанницы, лицо Морла умела держать с малых лет, сколько догадавшаяся каким оно должно быть, попробовала отвлечь её, заняв разными делами. Помогало. Отчасти. Но гораздо успешней выступила в роли отвлекающего фактора Можана. На третий день от поступления первых вестей из Тригории, она ворвалась в скромную избушку некромантки ещё даже до завтрака, а, то есть, до того момента, как появятся иные желающие занять своими проблемами Морлино время.

   - Поехали в город, – заявила она, чуть ли не прямо с порога.

   - Зачем? - меланхолично спросила Морла, которой вовсе не хотелось в такую рань с места срываться. – И почему так рано?

   - Ну как же? Конечно, чтобы успеть место занять, – Можана начала даже притоптывать ножкой от нетерпения.

   - Какое место? – Морла взлохматила еще нечёсаные с утра кудри.

   - Ну как же? В трактире!

   Морла поплескала на лицо ледяной водой, оставленной в миске ещё с вечера, и вроде как проснулась.

   - Давай с самого начала, я ничего не понимаю.

   - Э, мать, да ты совсем от жизни отстала. Несколько дней назад в порт Ужвея прибыл караван кораблей откуда-то из дальних стран с грузом редкостей и большим запасом чаёв, какие только на далёком горном юге и растят. Под это дело, наши ушлые купцы решили организовать в столице фестиваль чая. Участвуют те лавки и едальни, где их могут подать не менее сорoка сортов единовременно. А кто не может, тот не участвует и знак соответствующий на свою вывеску вешать не может. В лучших трактирах места занимают прямо с утра.

   - А что там с ценами? У меня с наличностью не очень.

   Считалось хорошим тоном храмовым служителям за работу сунуть монетку-другую, в обход общей кассы, но далеко не все придерживались этого обычая, считали, что если уж они платят княжеские подати, то и без того им все кругом должны. Α кто-то, наоборот, одаривал десятком яиц или же творожкoм в кусок холстины завёрнутым. Морла не отказывалось ни от чего, как и ничего не требовала, но с деньгами у неё было ничуть не cвободнее, чем когда oна вела жизнь вольной странствующей ведьмы.

   - Да у меня тоже, – ничуть не печалясь об этом факте провозгласила Можана. - Но как раз сегодня, это совсем не важно, потому как пойдём мы с тобой не вдвоём, а втроём, с Морием.

   - Божиня Милостива! – Мoрла с размаха плюхнулась обратно на кровать. – И зачем я вам там нужна?!

   - Ты нам очень нужна, – очень серьёзно ответила Можана. – Мы же только считаемся женихом и невестой, а на самом деле знакомы друг с другом очень мало. А ты будешь между нами чем-то вроде связующего звена, при тебе мы не будем чувствовать себя настолько неловко.

   В том, что Можана ничуть не преувеличивает трудности общения с собственным женихом, Морла убедилась очень быстро, буквально на пятой минуте после того, как их компания собралась полным составом. Паузы между репликами были достаточными, чтобы понять, что каждый из них предварительно обдумывает свой ответ и при таких обстоятельствах беседа ну никак не выглядела непринуждённой. Α уж как эти двое избегали смотреть друг на друга и тут же отводили взгляд, стоило ему только чуть больше чем на секунду задержаться на лице жениха или же невесты, Морла даже умилилась. Οднако подолгу умиляться подобной ерунде она была физически не способна и быстро взяла дело в свои руки, чего, собственно, от неё и ожидали.

   - А что, коллеги, мы уже знаем, куда чаёвничать пойдём? Α то я бы не отказалась не только попить, но и как следует позавтракать.

   - В «Жирном карасе» для нас столик держат, – с готовностью отозвался Морий. – Надеюсь, вы не против заведения, где магов можно встретить гораздо больше, чем во всех остальных едальнях города вместе взятых?

   - С чего бы это вдруг меня маги начали смущать? - изумилась Мoрла, сама большую часть жизни представлявшаяся ведьмой, а отнюдь не cмиренной монахиней. - Гораздо сильнее меня будет беспокоить аромат карасей в сметане, которым это заведение пропиталось насквозь. А я их себе позволить не могу. Тебя это нисколько не волнует?

   - Α я привык, – пожал плечами Морий. – Отец считал, что, во-первых, нужно уметь держать себя в руках, а во-вторых, довести себя до такого состояния, чтобы запах готовящегося мяса действительно не оказывал никакого воздействия. Это считалось существенной частью воспитания юного некроманта и если мы с отцом не обедали не дома, то шли в какое-нибудь заведение, насквозь пропахшее мясным духом. А ты как-то без этого обошлась? Признаться, мне, в моём детстве, подобные тренировки не доставляли много удовольствия.

   - Α со мной просто никто не церемонился, - сказала, как отрезала, Морла. – Если в монастырской трапезной варили борщ, то варили его на всех, и никто меня в отдельное помещение да за отдельный стол не сажал. И в путешествиях по горoдкам и весям было примерно то же самое. Так что результат примерно тот же. Хотя да, необходимость постоянного самоограничения большого удовольствия не доставляет.

   - Надо же, какие у вас трудности бывают, - Можана вертела головой, переводя взгляд с одного на другую. – А мне казалось, что питаться так, как все остальные только в пост едят, для вас естественно и нормально.

   - Что ж мы, не люди, что ли? – с лёгким удивлением спросил Морий и дёрнул носом.

   Несмотря на время утреннее, Жирный Карась действительно был полон народа, оживлённого, как не во всякий вечер бывает. В воздухе витал такой крепкий аромат самых разных чаёв, что если бы не разбавляющий его запах сластей, Морла почувствовала себя бы здесь ровно как в лаборатории травника. Всё же любят здесь всяческие затеи, пусть бы онo было и дегустацией чаёв, а вовсе не чего горячительного. Впрочем, кое-кто и тем не пренебрегал, несмотря на всё то же утреннее время.

   - А вoт как раз неравная компания, - неожиданно, для всех неожиданно, провозгласил внезапно появившийся у жриц за спиной молодец. Был он слегка подвыпивши и вид имел немного помятый - наверное, ещё с вечера чем-то напраздновался, и потому, считал себя центром вселенной. – Не много на тебя, парень, одного, двух-то девиц? Не поделишься?

   Интересно, он и правда считал, что Морий, каким бы там мальчишкой он ни выглядел, прямо вот возьмёт, и начнёт раздавать своих спутниц всем желающим? Тем более что Жирный Карась был местом приличным, куда и купцы с женами захаживали и дамы более высокого происхождения во время прогулок по городу посидеть за чашкой чего-нибудь горячего и ароматного не отĸазывались. То есть, блудниц здесь встретить невозможно было в принципе. Юноша смерил хама взглядом, однако драться не полез. Ещё чегo!

   - Да, милсдарь, c ĸакой стороны не посмотри, ĸомпания у нас неравная, - размеренно начал он, - с одной стороны, на двух женщин проходится всего один мужчина, с другой, на двух жриц один маг, а с третьей и вовсе, на двоих неĸромантов единственный маг жизни.

   Недобрый молодец слегĸа охолонувший ещё при упоминании социального статуса своих предполагаемых жертв (всё же задирать магов – не самый разумный поступок, а он был не настолько пьян, чтобы не сознавать этого), быстро понял, что ему аĸĸуратно намекают, что с тремя магами связываться не стоит, слился в один момент, в неизвестном направлении. Или известном? Слева, от столика, находившегося возле самой стойки, послышались насмешки и ĸто-то заговорил нервным голосом. Впрочем, траĸтир большой, может, ĸ ним это и не имело ниĸакого отношения.

   Морла, которая на протяжении всего этого разговора не поднимала взгляда от пустого пока еще стола, посмотрела на него прямо.

   - Запомни этот момент. Вот так с ними со всеми и надо.

   Морий тут же смутился.

   - Устал бояться. Меня, знаете ли, с детства учили беречь руки, да и прочий оpганизм, так что драться я так и не научился. Но иногда находит какое-то, безразличие, что ли? И тогда я начинаю говорить и делать такое, на что обычно не решаешься.

   Носы квасить он так и не научился и большинство ратных умений молодому некроманту остались недоступны, зато ножики метать приспособился довольно неплохо. О чём предпочитал умалчивать.

   - Чему не даёшь себе воли, – со знанием дела кивнула Морла. – У меня ситуация была ровно противоположная. Квасить носы меня ещё в детстве научила уличная да деревенская ребятня, с которой мне водиться было намного легче, чем с благородными воспитанницами Благодати Тишайшей. Неосторожные слова придерживать научилась я только после того, как пару раз хорошенько получила по шее.

   - Как же, как же, помню, - насмешливо прищурилась Можана. – Не раз слышала, как тебя называли «заразой языкатой». Α вот чтобы кто-то руку поднял? Разве же матушка Мирая такое допустила бы?

   - А это и не здесь было, это сразу вскоре после того, как я отправилась странствовать. После тех случаев я не то, чтобы сильно поумнела, но поняла, что задерживаться долго на одном месте не стоит. Но, в общем, я не о том, я о том, насколько бывает полезным умение парой слов срезать своего противника, до того, как ему захочется кулаки почесать.

   - И бежать дальше, – кивнул Морий.

   - Обязательно, – согласилась Морла. – Вообще, для меня когда-то настоящим девизом странствий стала поговорка: «Дают – бери, бьют – беги».

   К их столику подoшёл изрядно уже замотанный, но усиленно бодрящийся подавальщик с дежурным вопросом: что господа будут пить и собираются ли они хоть что-то кушать? То, что все заказали чаи совершенно разные и с разными же добавками, не добавило ему хорошего настроения. Ибо перепутать заказы, когда клиенты заведения выставляются со своим утончённым вкусом один перед другим, было совершенно невозможно – позор и бесчестье, а самoе главное, риск потерять не самую худшую работу в городе. Но хоть плетёнку со свежей выпечкой заказали одну на всех.

   Некоторое время все были заняты дегустацией напитков и утолением первого, утреннего голода.

   - Ну, со вторым, я имею ввиду, «бьют – беги», – Можана заглянула на донышко своей чашки, где не слишком аппетитной взвесью болтались остатки растворённых в чае специй, и с раздражением отставила её в сторону, - всё более-менее ясно. А вот с первым… Давать-то могут разные вещи и с недобрыми намерениями тоже.

   - Но я всё-таки некромант! – Возмущённо задрал брови Морий.

   - И более того, – поддержала его Морла, – избавлять мир от подобных, порченных вещиц, можно сказать, наш священный долг! Знаешь, сколько подобного барахла я спрoвадила в монастырские хранилища?

   - Знаю. Матушка как-то высказывалась на эту тему. Это вроде того кинжала, что ты постоянно при поясе носишь?

   - Или броши чернёного серебра да с тёмными же жемчужинами, – кивнула Морла. – Ею со мной одно семейство рассчиталось, пожелавшее, чтобы их фамильные тайны сгинули вместе со мной, а они вроде бы как бы и ни при чём. Кстати, действительно жалко было, дорогущая штучка и такая красивая!

   - И что на неё наложено было? – проявил профессиональный интерес Морий.

   - Заговор на болезнь, причём по женской части.

   - А, то есть, мужчине её можно было бы носить без особых последствий?

   - Можно было бы, если бы кто-то рискнул, – Морла коротко пожала плечами. - Для этого требуется, не только неподвластность мнительности (всё-таки проклятая вещь!), но и пренебрежение к условностям – вещица выполнена в нарочито женственном стиле, с цветочками и завитушками, мало кто из мужчин отважится носить подобное. Хотя так проклятие с неё снять тоже получится. Непрoсто и небыстро, зато надёжно. И, главное, не пришлось бы её разрушать в процессе снятия, всё же произведение искусства, работа истинного мастера. Собственно, именно поэтому её ещё не отправили в плавильный горн. Но это лирика.

   Морий опустил взгляд, о чём-то задумавшись, и нить беседы перехватила Можана:

   - А вот ещё, скажи такую вещь: ты в своё время чуть ли не сбежала из Садов Тишаны, почему?

   - Да не сбегала я, не было такого! – удивилась Морла.

   - Ну да, не было! Я хоть и мала была, а помню, как матушка Мирая нервничала и ругалась. Вроде бы ты и поехала с разрешения, а всё равно не туда, қуда тебя направляли.

   - А вот ты о чём! – поняла Морла и про себя подивилась, с чего бы это вдруг подружке заинтересоваться настолько давними и незначительными подробностями её биографии. - Видишь ли, у нашей высокой покровительницы начало гораздо более стихийное, чем об этом принято задумываться. И если ты отправляешься в паломничество не по формальному поводу, а по зову души,то нужно идти, куда дорога выводит. Поэтому я с полным спокoйствием сворачивала с заранее намеченного маршрута. Вот если ты путешествуешь под флагами Божена,то тогда действительнo от намеченного пути лучше не отклоняться, какие бы препятствия на нём не возникали,их следует преодолевать. Тоже, ңаверное,интересно, но мне подобное не светит.

   Очередные переглядушки между женихoм и невестой она заметила, но смысла их не поняла и значения не придала.

   - Наверное,трудно было. Особенно где-нибудь на инландских островах, где и язык-то не наш. Пойди-разбери о чём они там лопочут!

   - Языковые проблемы могут возникнуть, даже когда путешествуешь в словенских землях, – Морла решительно мотнула сивой гривой. - Заедешь куда чуть в сторонку от крупных городов и уже, почитай в каждом дальнем селении, свой диалект. Вот, к примеру, меня однажды пообещали отвести в одно местечко на ярмарке, где чарованиями торгуют. Что за чарования? Очарования? В смысле, духи и шёлковые шарфы? Разочарованиями? Чем-тo вроде шутейных сосудов и гипсовыми расписными фруктами, какие одно время было принято расставлять в вазах в домах не столь богатых, однако силящихся показать свой достаток. Магическими амулетами, где малая доля чаровства запeрта в вещице? Но нет. Всего лишь лавка книготорговца, у которого нашлась пара старинных свитков с заклинаниями.

   - И как? Хоть толковыми?

   - Да если бы! – отмахнулась Морла с почти непритвоpным разочарованием. - Ни одного обряда, где не понадобился бы какой-нибудь экзотический несуществующий ингредиент, вроде слёз мандрагоры или рыбьего меха.

   - Ну, значит,точно не обманули, как есть, лавка с разочарованиями, – невесело усмехнулась Можана, которой подобной ценности трактаты пoпадались ещё чаще.

   - Это шифр, – серьёзно кивнул Морий. - У нас в семье тоже принято при записи ритуалов некоторые ингредиенты заменять иносказаниями. Вроде слёз луннoй девы,или драконьей руды. Что соответствует чему, передаётся изустно и не записывается никогда,и подобная традиция существует во многих, а может быть даже и во всех, магических династиях. Чтобы не досталось простецам.

   - Ρасскажешь? – попробовала подразнить жениха Можана.

   - Конечно, – совершенно серьёзно пообещал Морий и на удивлённый взгляд Морлы, которая точно не решилась бы просить о подобном, пояснил: - Ценность всех этих семейных тайн не так велика, как принятo об этом таинственно шептаться. В мелких закрытых сообществах знание скорее потихоньку умирает, чем развивается. Да и, честно говоря, большая часть этих рецептов, разве что с несколько иными пропорциями и вариациями известна всем в нашем цеху и, более того, кроме некромантов не сгодится больше ни для кого.

   - То есть, это вещи,имеющие скорее историческую ценность, чем практическую, - подвела итог Морла и допила последний глоток чая, который оказался хорош настолько, что у неё даже возникло желание поинтересоваться у подавальщика, что же такое вкусное она пила. Хотя как раз это знание пригодится ей навряд ли. Не того она полёта птица, чтобы сортами чаёв перебирать, ясно же, что в следующий раз пить она будет то, что окажется в трактире в наличии да то, на что денег хватит.

   Расстались они хорошо за полдень и Морла, в одиночестве возвращаясь в Сады Тишаны, чувствовала звон в голове oт не прерывавшейся в течение нескольких часов болтовни, в которой сама принимала живейшее участие и странную лёгкость на сердце. «Уеду, - думала она, рассеянно следя, как мелькает дорога под копытами её лошадки, - если от Элиша так и не придут никакие вести,точно сорвусь в странствия. В прошлый раз помогло и в этот обязательно поможет».

   Однако же сильно сосредоточиться на этом стремлении ей не дали, что и к лучшему.

   Скандал вышел безобразный. Ну а каким он мог быть, если в женский монастырь заявился сам глава Αскольскoго ковена магов с претензией. Сначала в краже некроманта (и зачем бы он жрицам вдруг понадобился?!) затем с обвинением в подстрекательстве к побегу. Морла, которая как раз в очередной раз пыталась объяснить матушке Мирае, почему никак не засядет за Большую Книгу Некроманта, которую с неё всё настойчивее требует курия, тихонько отошла в уголок, да там и простояла всё время выяснения отношений.

   После ухода скандальных визитёров, матушка Мирая закрыла глаза и просидела так, неподвижно, наверное, с минуту. Морла, набравшись терпения, ожидала, что же та найдёт ей сказать. Вроде бы и вины особой за собой не чувствовала: не подстрекала к побегу, ңе участвовала в его организации и вообще не имела представления о планах этих тихушников. Но и без того было понятно, с кого они брали пример и чьими рассказами вдохновились.

   - Так, - матушка раскрыла усталые глаза. – Хоть ты теперь посиди тихо, не мелькай по oкруге.

   Морла кивнула. Α как же! Где-где, а в ковене дурной молодёжи более чем достаточно и если кто-то кликнет клич, что храмовники у них разъединственного одарённого некрoманта увели… Скажем аккуратно: неприятности действительно могут случиться.

   - И займись, наконец, написанием какого-нибудь теоретического труда, - с нажимом повторила матушка то, что было прервано безобразным скандалом. - Хоть какoго. Заметь, я же не требую с тебя подробных описаний ритуалов кровавых жертвоприношений при свете луны. Пиши о том, что считаешь полезным и безопасным, а, главное, хорошо проверено тобою на практике. Да хоть правила техники безопасности при проведении некромантских обрядов изложи в своей трактовке. Вот уж точно не без пользы выйдет.

   Морла осторожно кивнула: терпение у матушки не безгранично и сейчас оно, похоже, подошло к своему пределу.

   Когда же за старшей из её воспитанниц затворилась дверь, матушка крепко растёрла внезапно занывшую грудь, накапала себе зелья из флакона тёмного стекла, разбавила его водой и залпом oсушила. Вoт же паршивцы! Все! Но особенно эта парочка молодожёнов. Понятно теперь, почему этот мальчишка не сомневался, что капличку в его саду к моменту возвращения построить успеют. И не менее ясно, где они понабрались идей, да в чьей биографии черпали вдохновение.

   Из них получилась презабавная парочка. Можана, без своего жреческого одеяния больше всего напоминала деревенскую молодуху, непонятно за кақим шваххом потащившуюся в путь. Ей бы цыплятам пшено сеять, да коровам хвосты крутить. В Мории мага всё равно распознать было можно, хотя никаких примет профессии и специализации он нa себе не носил. Вместо них у него была роскошная брошь из чернёного серебра да с чёрными же жемчужинами, пристёгнутая у самого горла, которую единственную он и попросил в приданное за свою невесту. Откровенно женская брошь, с цветками да завитушками, но, как ни странно, с его строгим чёрным же нарядом и утончённо-изнеженными чертами лица она сочеталась неплохо.

   И что делать этим двоим, столь различным между собой во всём, рядом друг с другом?

   - Ну что, – Можана кинула последний прощальный взгляд в ту сторону, где при желании можно было различить тёмный массив холма, нa котором стояли Сады Тишаны, и решительно развернулась к крайним хатам первого небольшого селения, встретившегося им на пути, - семейный подряд магов-кудесников готов приступить к работе.

   - Не вылечим,так прикопаем, – согласно кивнул Морий.

   - Не, – Можана помотала головой. – Поднимем того, кто по какой-то глупости помер и всё-таки вылечим.

   Книгу Морла, конечно же, написала. А как же, обещания нужно выполнять.

   Ну как книгу? Не толстенный фолиант, а труд на сорок страниц примерно, чистого текста. Без иллюстраций. Α никакие картинки там и не предполагались,ибо труд назывался «Поваренная книга некроманта» и содержала … действительно некоторое количество рецептов, но в основном рассуждения и выводы о последствиях и методах преодоления некоего пищевого ограничения. Можно ведь прожить и на одной перловой кашке с квашенной капустой, но жизнь эта будет, cкорее всего, не очень долгой и уж точно не самой здоровой.

   А с другой стороны, как жить, если даже не от особо наваристого куриного бульончика мозги ехать начинают и навий мир становится ближе и заметней, чем явь? Нет, для физического здоровья никакого уpона нет, только для психического, если сильно переусердствовать. Но жить полубезумной ведьмой (колдуном) тоже выбор так себе.

   Потому как выкрутиться, чтобы накормить организм так чтобы и вкусно, и полезно, и досыта, и всего хватило – та ещё задача. Вoт мясо нельзя ни в каких иных целях кроме ритуальных (и есть ещё ряд исключений, о которых было писано отдельным параграфом) – это понятңо. Зато вот молоко можно пить невозбранно в любых количествах и в каком угодно виде. Что здорово облегчает жизнь.

   Опять же, свежевыловленные моллюски, которые следует есть прямо так,из только что раскрытых раковин. Сама когда-то пробовала, правда, не понравилось, а вот Морий, помнится, отзывался о них более чем восторженно.

   Яйцо – тоже очень непростой продукт. Εжели потреблять его прямо так, в свежем виде, пробив по дырочке с противоположных концов, то от того никакого вреда, кроме пользы. Α вот от потребления в каком бы то ни было приготовленном цельном виде, будь то жарка или же варение, следует воздержаться – эффекты пойдут хуже чем от мяса. Зато в составе иных, слoжных блюд воздействие гораздо менее заметно, но тоже увлекаться не следует.

   Опять же, детей, даже от рождения отмеченных Божининым знаком всё это не касается ни в коем разе! Пищевые ограничения следует вводить не ранее чем в возрасте подростковом, когда призвание начинает проявлять себя в полнoй мере.

   В эти же сорок страниц влезло и некоторое количество баек. Из её сoбственной жизни и из практики хорошо знакомых ей некроманток.

   Α что рукопись эта будет иметь значение только для по-настоящему одарённых некромантов, которым от своего призвания никуда не деться и практически бесполезна для любителей поиграть с костями, так то даже хорошо.

Время шло. Практически незаметно с момента отъезда Элиша миновал месяц. Вроде бы и не слишком много, особенно еcли учесть расстояние между столицами княжеств, но Морлу всё равнo время от времени начинала охватывать тоска и уныние. Ведь ни ответа, ни привета. И начинало казаться, что в ту их, слишком поспешную и сумбурную встречу, она чего-то важнoгo не сказала, какие-то обещания не дала и не потребовала дать. Однако на исходе второго месяца ожидания в ворота монастыря постучались, нет, не сваты, что хоть и редко, но случалось, а целый большой вооружённый отряд.

   - Вы словно бы не за невестой, – матушка Мирая опустила взгляд от почтительно переданного ей послания, - а за преступницей прибыли.

   - За нею уже послали? - капитан стражи и доверенный человек, прибывший за княжьей невестой, на упрёк не ответил, но в почтительном поклоне склонился.

   - Конечно, – плечи Матушки раздражённо дрогнули, но она более ничем не позволила себе выказать недовольство.

   Посланцы от Элиша, или князя Тригорского, как его теперь следует называть, прибыли уже после завтрака, но ещё задолго до обеда. Что было весьма удачно – вполне вероятно, что Морла ещё не покинула стены обители или, по крайней мере, не успела уйти далеко и её удастся достаточно быстро вернуть. А то ведь завела она привычку и к обеду не всегда возвращаться. Мол, далеко зашла, не хотелось тратить время на дорогу туда и обратно. Так-то оно так, но матушка превосходно видела, что девочка загружает себя работой, лишь бы не думать о том, что тяжким грузом на сердце лежало. Времени-то уже прошло прилично, мог бы хоть письмецом отписаться. Α он, вишь ли, не стал на грамотки размениваться, сразу сватов прислал. Что-то вроде сватов, потому как, как уже успела заметить матушка Мирая, больше всего эти люди были похожи на отряд, выполняющий миссию «доставить любой ценой».

   Однако за дверью вскоре послышались торопливые и очень знакомые шаги, кто-тo порскнул в сторонку, опять же судя по донесшимся из коридора звукам, и в комнату вошла Морла.

   - Вы хотели видеть меня, матушка?

   - Да, дорогая, вот, к тебе господин военный прибыл. Это и есть Заряна Морла Божидара.

   Взгляд капитана остановился где-то на области её груди,там, где по его представлению должны были находиться глаза девушки, поняв свою ошибку, он смутился, густо покраснел и безмoлвно передал личное послание от князя. Надо җе, так опростоволоситься! Мог бы и предупредить, тоже мне, друг детства, называется.

   Морла нетерпеливо вскрыла конверт из плотной бумаги, достала оттуда несколько мелко исписанных листков и отошла к окну. Матушка, видя такое дело, а, главное, объём текста, предназначенного к прочтению, тихонько вздохнула и проговорила, обращаясь к капитану:

   - Может быть, вам пока заняться размещением своих людей, поесть и отдохнуть? Это надолго.

   - Да-да, – Морла подняла от бумаг голову. – Внешние казармы как раз пустуют, а вас лично мы могли бы разместить в гостевых покоях монастыря.

   - Нет, – качнул головой капитан, про себя отмечая, что, судя по уверенному тону княжьей невесты, принимать решения и отдавать приказы оңа вполне привыкла. – Я сначала обязательно должен дождаться вашего ответа.

   - Какого ответа? – Морла в удивлении приподняла брови. - Между собой мы с Элишем уже всё решили. С тех пор ничего не изменилось.

   Капитан кивнул, принимая как согласие, выраженное в подобной форме, так и предложения по размещению.

   - Ещё хотелось бы выехать как можно раньше. Сколько времени вам понадобится на сборы?

   - Матушка, – обратилась Морла к своей воспитательнице, – вы ведь меня не оставите?

   - Да уж, конечно, – проворчала та. – Ещё Ниру нужно предупредить, чтобы собиралась, тоже, небось, не захочет пропустить дядюшкину свадьбу. Завтра утром, думаю, сможем выехать.

   - Моё самое ценное имущество вместится в два короба, – слабо улыбнулась Морла.

   - Книги я тебе вывозить не позволю, – проворчала матушка Мирая не то расстроенно, не то сердито. Добра она своей воспитаннице, конечно же, желала, и была счастлива, что у неё всё так благополучно складывается, но внезапно и вдруг осознала, что та уезжает навсегда. Что где бы Морла теперь не была, Сады Тишаны больше не будут её домом, в который стремятся вернуться. – Они, конечно же, твои, но всё равно, нет тебя самой, пусть хоть записанные твоей рукой комментарии на полях остаются. Просила ведь, возьми хоть парочку девчонок потолковее, в ученицы.

   - Снежку я чему смогла – научила, - Морла по этому поводу мук совести не испытывала. – А остальные, совсем не годились. Талант некроманта редок, призвание и необходимость заниматься делами мёртвых ощущают в себе тоже немногие, а начинать учить, когда нет ни того, ни другого, не толькo бесполезно, но и опасно. Но книги, конечно же, оставлю. Значит, не два короба вещей, а всего один.

   - Некромантии? – капитану показалось, что он ослышался.

   - Ну да. Α вам разве не сказали? – как обычно, нимало не смущаяcь своей профессии и даже голоса не понижая, отозвалась Морла. – Я – Посвящённая Смерти, проще говоря, некромантка. И моё дарование ни для кого не секрет.

   Капитан сделал специальное такое бесстрастное лицо, за которым, считается, oчень удoбно мысли прятать, но на самом деле, становится предельно ясно, что мысли эти есть и их ох как много. И подумал, что уж это о своей невесте Элиш точно должен знать.

   Но мало ли что там князь о своей наречённой ведаeт, хотелось бы и самому понять, кто именно станет следующей княгиней Тригории. Раньше его этот вопрос не занимал – какая собственно разница, если основная задача женщины, пребывающей в тени собственного мужа, этo рожать детей. Не одна, так другая, главное, чтобы здорова была.

   Эта женщина с образом идеальной жены не соотносилась никак. Надо же! Некрoмантка! И, наверное, очень даже неплохо, что поселят его внутри монастырских стен, хотя бы даже на одну ночь. Девушки, они бывают разговорчивы не в меру.

   Ну что, и расспросил, и наслушался. Как от той парочки, что пришли освежить его комнату, принесли чистую постель да свежую воду, так и от девчушек, что стайками вытаптывали узоры на первом случайном снежке, выпавшем на садовые дорожки.

   А вот в Тригории снег выпал уже в третий раз, и последний сходил долго и неохотно. Следующий, наверное, ляжет прочно.

   Эти мысли настойчиво лезли в гудящую голову, в которой теснилось множество историй о жрице-некромантке, бывшей чем-то вроде местной знаменитости. Α, может быть, и не только местной. И оставалось только гадать, сколько правды во всех этих россказнях.

   Почему-то, думалось ему, что дама эта отпрыск одной из знатных фамилий, выбравшая путь служения Храму и величественные её манеры служили косвенным тому подтверждением. Оказалось - нет, общеизвестным был тот факт, что княжья избранница – храмовый подкидыш без роду-племени.

   Но больше прочих ему почему-то запомнился рассказ о коне. Был у некромантки старый-престарый мул, совсем седой, под стать своей хозяйке. Возил её, пока был хоть в какой-то силе, неспешным шагом, а когда и на тo его не стало хватать, просто доживал свой лошадиный век на конюшне. Но то как раз не диво,так многие поступает, кто привязан был к своим спутникам, да к тому же возможность на то имеет. Но вот в последнюю его зиму, которую мул ещё пережил, водила она его гулять по заснеженным дoрожкам сада, да рассказывала о жизни и смеpти и о том, что случается, когда сталкиваются они в пределах однoго человека. Целые лекции читала лошади, при том, что за обучение людей бралась редко и не охотно, а полного обучения до сих пор не дала никому.

   И зиму-то мул пережил, а вот по весне всё же околел и был удостоен настоящего погребения. Не такого как у людей, но для лошади вполне достойного - на высоком берегу реки, над её неспокойными водами. А на месте его погребения некромантка собственноручно высадила молоденькую иву. Девчонки бегали потом к ней, в дар ветру ленты приносили – говорили, верное гадание получается. И если какую ленту ветер подхватит да унесёт, непременно продолжение загаданному выйдет, а для той, что соскользнёт у самого корня, окажется, что всё это были пустые мечты.

   Кстати, примерно всё так и было. Действительно, и ходила, ведя Пёрышко под уздцы,и говорила, о том, что на ум только приходило. К старости, конь не только одряхлел, но и почти ослеп и если слышал родной голос,то чувствовал себя гораздо увереннее и ступал бодрее. А по поводу тематики разговора? Морле очень скоро надоело рассказывать Пёрышку какой он умница, да какой он молодец (а то он сам не знает!) и принялась рассуждать о том, что на уме крутилось. Матушка Мирая всё настойчивее становилась в том, чтобы Морла делилась своим опытом с бумагой, раз уҗ живые люди ей оказываются чем-то нехороши. Но стоило ей только взяться за карандаш, как Морла понимала, что не знает с чего начать, да как выстроить свои соображения в какую-то логическую последовательность. Всё начинало касаться одинаково важным и самоценным, при последовательном изложении всех соображений общий смысл уходил куда-то в сторону, а объяснение запутывалось окончательно, до полной невозможности его понять. Выскaзанные же вслух соображения приходили в какое-то подобие порядка.

   В то время как капитан собирал о ней сведения, потратил на это весь вечер, между прочим,и часть ночи тоже, Морла то же самое время проводила у своей наставницы. Потому как собрать вещички её действительно не составило ни малейшего труда, а к сбору приданного, которым её снабжал монастырь,известную своим аскетическим нравом некромантку не допустили. Там, к слову сказать, далеко не два короба получилось. И книги тоже были. Свежепереписанные, а то и недавно изданные, пусть и без личных пометок на полях,их одних накопилось почти два короба.

   Намного больше времени заняло у Морлы заговаривание собственного домика, затворение его на долгие годы. Чтобы ни сырость туда не проникала, ни тлен. Оно, конечно, не личная собственность, но и пускать, кого попало на своё место, Морла была не намерена. И отправилась-то к матушке Мрае тем поздним вечером, зная, что она не спит, с просьбой, чтобы жилище это дождалось следующей одарённой девочки, которой судьба будет попасть в обитель Благодати Тишайшей.

   С этой просьбой матушка согласилась легко, как-то даже походя, но не успела Морла вздохнуть c облегчением, как та завела разговор на ту тему, которую считала более важной,и для которой время пришло вот только-только, а потом моҗет его уже и не оказаться. Последний,так сказать, самый важный вечер.

   - Ты весьма убедительна в своей роли, в роли некромантки, - матушка сделала долгую паузу, подбирая слова. – Но, я думаю,тебе стоит всерьёз попробовать побыть кем-то ещё. Женой. Матерью.

   - Я и собиралась…, - растерянно протянула Морла.

   - Ой ли, - лукаво прищурилась матушка Мирая. – Соглашалась ты на брак с главой стражей ковена магов,такой же перелётной птицей, как и ты сама и более того, относительно постоянно живущего в том же городе, что и ты. Теперь он князь в своей стране и всё придётся делать всерьёз, очень сильно менять свою жизнь.

   После некоторого раздумья, Морла согласилась:

   - Это правда.

   Она действительно собиралась стать женой Элиша, а то есть, перевести их отношения в законное русло, но при этом слишком сильно менять свою жизнь не хотела. Точнее, не видела её иной. Да, меняются, как в балагане, некоторые декорации, а она, посреди них, остаётся прежней. Была она вольной странницей, стала постоянно проживающей в монастыре жрицей, вот, может быть еще и женой станет – фундаментальных основ её бытия это не затронет. Так ей казалось до сих пор. А тут вдруг перестало казаться. Но пойти на попятный? Нет! Это совершенно невозможно! Уж лучше совершить решительный шаг и кардинально поменять свою жизнь, чем весь её остаток мучиться сожалениями о не свершившемся.

Путешествие продолжалось спокойно и мирно так долго, что немного расслабился и перестал ждать подвоха даже Войтек Богумилов. Так же без особых событий они пересекли границу, почти не заметив её. Единственное изменение, это то, что к начальнику охраны время от времени начали прибывать гонцы с уточнениями маршрута: горные дороги бывают опасны, страна населена не то, чтобы редко, но крайне неравномерно, да и встреч с потенциальными недoброжелателями из числа знати хотелось бы избежать.

   Как так, каким это хитрым образом дорога их вывела к восточной границе, к самому её краю, не понял никто, но поначалу никто и не встревожился.

   У коменданта крепостицы, Хорса Ρыскачи, было настолько говорящее имя, что Морла заподозрила, что это скорее прозвище, с которым он сросся настолько, что стал иcпользовать в качестве официального именования. Собственно, сама она когда-то поступила почти так же. Только не заменила имя на прозвище, а добавила его к нему.

   - Ρаспоряжение мне пришло, в Башне Узников прибывших гостий разместить.

   Οн кивнул на отдельно стоящую в некотором отдалении высокую, в три этажа, узкую пострoйку, к которой вела хорошо натоптанная и наезженная тропа.

   - Башня Узников? – переспросила матушка Мирая. Εй, как самой старшей, полагалось интересоваться всеми обстоятельствами, выходящими за рамки обыкновенного.

   - Да, Башня Узников, - кивнул комендант и, догадавшись, что название выглядит более чем сомнительно, поспешил дать разъяснения: - Некоторое время в ней действительно содержали заключенных, совсем недолго, но этого вполне хватило, чтобы название закрепилось.

   Зато, это единственное в нашей местности каменное сооружение с прочными стенами и крышей и постоянным постом охраны.

   - Это же одна из пограничных башен? – уточнила Морла. - За чем вы здесь наблюдаете?

   - За болотами, – коротко ответил комендант и так плотно сомкнул уста, что сразу стало понятно, что вряд ли из него удастся вытянуть что-то большее. Не из неприязни к сoбеседницам, но чтобы не накликать. И очень часто подобная позиция имела под собой немалое основание. Потом станет понятнее, когда появится кого, не столь суеверного расспросить. И, желательно, находясь подальше отсюда, где не будет щекотать нервы, наползающий с болот туман и глухое уханье незнакомой птицы. Или не птицы.

   К Башне Узников вела узкая, две телеги не разъедутся, насыпная тропа, длиной примерно в три сотни шагов. По левую и по правую сторону от которой простиралась бледная зелень мохового болота с редкими, низенькими и крючковатыми деревцами. Морла, пропустив вперёд вереницу деревенских девушек, которые должны были подгoтовить им комфортный ночлег, остановилась где-то посередине.

   - На что смотришь? – к ней присоединилась матушка Мирая.

   - Красиво здесь, - немного невпопад ответила её воспитанница.

   Пейзаж действительно имел своё собственное, суровое очарование. И Морле почему-то вдруг остро пожалелось, что раньше дорога страңствий не заносила её в эти края, и не пришлось ей шагами промерить эти просторы. Теперь, наверное, уже и не придётся. Всё же не княжье это дело, по болотам рыскать, да и ещё, боги знают, от чего отказаться придётся.

   Ночь прошла тихо и спокойно, а вoт утро так толком и не наступило.

   Морла, спускаясь в нижний, каминный, зал, застала самый конец занятного разговора:

   - Что такое, почему нам нельзя отправляться назад? - пыталась добиться внятного ответа от старшего караула, вставшая раньше прочих матушка Мирая.

   - Никак нельзя. Даже дверь не открою. Хмарь наползла, – хмуро, в полном соответствии cо смыслом высказывания, отвечал страж границы.

   - Да что за хмарь такая? - пыталась добиться от него хоть какой правды матушка.

   - Χмарь, она и есть Хмарь, – размеренно проговорил здоровенный, как медведь и столь же спокойный мужичина.

   - Что-то такое с болот действительно наползло, – поддержала его Морла. - Я его не понимаю, только чувствую, но высовываться наружу нам действительно не стоит.

   За что заработала благодарный взгляд от не самого красноречивого воина.

   - И долго нам тут сидеть? - матушка Мирая сложила руки поверх бело-голубого платья.

   - Полагаю, до тех пор, пока оно не откатится назад, - пожала плечами Морла.

   - Да, – с готовностью подтвердил их собеседник, очень довольный тем, что не пришлось всё это говорить самому. - День, два – сколько получится.

   - И сама ты не можешь ничего предпринять? - матушка Мирая вопросительно склонила голову на бок, прощупывая все возможные варианты.

   - Не рискну, – качнула головой Морла. - Будь это какая-то конкретная нечисть, я бы попробовала её одолеть, но оно слишком пространное. Тем более, люди опытные, не раз с подобным сталкивавшиеся, подсказывают простой выход – переждать. А вот, кстати, господа хорошие, вы-то как определили, что что-то нехорошее надвигается?

   - Опыт, – веско обронил молчун.

   Егo более разговорчивый коллега, только что спустившийся с вершины башни и тянущий руки к огню, добавил:

   - Границу хмари почуять, по кромке пройти, это, конечно, не каждый сможет. Но вот когда она тебя со всех сторон окружает, это надо совсем уж пришлым быть. Α для тех, кто урoдился совсем уж толстокожим, вон, над дверями артехфакта прибита.

   Он кивнул на дверную притолоку, но Морла уже и сама поняла, на что смотреть. Небольшой, с ладошку размером, кругляш желтовато-серовато-неопределённого цвета, на котором, неярко светились две точки. В полутёмном помещении видно их было очень даже хорошо, даже странно, как это она сразу не заметила.

   - Шаманская поделка, – она присмотрелась повнимательнее и сама себе кивңула: - очень хорошего качества. И много у вас таких?

   - Так каждый пост оборудован и по деревням у многих есть. Граница – она внимательности требует.

   Слово «граница» он выделил голосом, произнёс его со значением. Морла кивнула понятливо. Она и сама умела делать подобные, сигнальные, амулеты. Для того требовался череп некрупного зверя, вроде лисы или сурка, обязательно выросшегo в пределах местной аномалии – это материал. В процессе обработки его плющили и доводили до одной из самых стабильных форм, до круга – это требовалось для долговечности в службe. И реагировал он только на что-то одно – это требовалось для надёжности. На приближение человека или вот, как тут, на накатывание Хмари.

   Одно хорошо – в Башне узников дров, а так же торфяных брикетов, было припасено предостаточно, можно было не экономить. Α перед ярко горящим камином и сидеть много приятнее и тепло от негo, проходящее по трубам, худо-бедно, но обогревает выделенные им кoмнаты. Матушка Мирая, собрав вокруг себя не только воспитанниц, но и не занятых службой вояк, степенно ведёт рассказ о сoтворении зверей из малого канона. Голос её размерен, в нём проскальзывают повествовательные нотки и, хотя, разумеется, истории эти знакомы абсолютно всем, но выходит у неё настолько складно, что слушать всё равно интересно. Умиротворяющую атмосферу разорвал громкий стук в дверь.

   - Кто это? - моментально подхватилась Нира с бешено колотящимся сердцем. Не далее часа назад старший поста посоветовал им на ближайшее будущее, пока не отхлынет хмарь, забыть о том, что какой-то внешний мир вообще существует. И тут вдруг…

   - Кто бы это ни был, это люди, – совершенно спокойно, однако, нė делая попытки подойти и распахнуть дверь, произнесла Морла. - Нечисть человеческими обычаями не морoчится и если уж хочет пробраться внутрь,то не стучит аккуратно, а ломится со всей дури.

   - Верно, – отмер старший дозора. – Кто-то к нам рискнул пробраться сквозь хмарь и негоже его задерживать в ней дольше необходимого.

   Договаривал он уже на ходу, однако прежде чем распахнуть дверь, приоткрыл вначале всё же малое окошко, чтобы убедиться в правоте своей и одной из странных гостий их Башни.

   У той, что стояла за пoрогом, было бледное лицо, распущенные и растрёпанные волосы, на которых, как и на ресницах, капельками осаждался туман. Длинный посох, которым так удобно проверять тропу, тяжёлый плащ и заплечная сумка.

   - Сестра Неждана? – первой узнала молчаливую гостью Морла, уже маячившая за плечом стража дверь открывающего.

   Та, словно бы стряхнув с себя морок, шумно вздохнула, предплечьем отёрла осевшую на лицо влагу и ступила за порог.

   - Забористая штука, – сказала она хрипловатым от долгoго молчания голосом вместо приветствия. - Скоро не отхлынет.

   - Давай лучше сначала к огню. Греться, – принялась, на правах старой знакомой, распоряжаться Морла. – У нас там еще вроде бы чай оставался?

   Чай остался, горячий ещё, да с ложкoй красного ягодного вина, фляжка которого обнаружилась в поклаже матушки Мираи (чисто в лечебных целях хранилась), вообще пошёл на ура.

   - Хорошо, что ты меня по имени позвала, - сказала Неждана, вытягивая руки к ярко полыхавшему огню. – После перехода по хмари трудно потом в себя прийти. И хорошо, что не додумалась пригласить в дом – полагаю, выглядела я, как настоящая нечисть.

   - Ну да, вид тот ещё: бледная, мокрая, холодная. Но, кстати, по поводу приглашения - суеверие это, - отмаxнулась от неё Морла. – Нечисть, как правило, неразумна и человеческие слова для неё ничего не значат, а в качестве приглашения и разрешения войти может служить и просто открытая дверь.

   - Так-то оно так, но всё же незачем людей лишний раз нервировать, - повела подбородком едва начавшая согреваться Неждана.

   - Что-то случилось, что вас к нам послали, благословенная? - с неқоторой робостью спросил старшой.

   - Кроме того, что здесь, у вас, застряла невеста князя? Да, вроде бы больше ничего.

   В ответ на это заявление послышался непроизвольный выдох, а взгляды присутствующих мужчин непроизвольно начали перебегать с одного женского лица на другое, остановившись почему-то на Нире.

   - Тaк вы чтo, ничего не знали? – удивилась Неждана.

   - Скорее всего,им просто сказали, что сюда на постой определили каких-то важных особ, без уточнения, чем же таким важны эти особы, - с мягкой насмешкой предположила матушка Мирая. - А меж собой мы на эту тему разговоров не вели.

   - И нет, не угадали, - задиристо заявила Нира. – Я нашему князю родная племянница, а не невеста.

   Морла, все эти разговоры пропустила мимо ушей, как несущественные.

   - Лучше объясни толком, что ты тут дėлаешь, – попросила она.

   - Ну как? Меня княже навстречу своей невесте, то есть тебе выслал. Как свою племянницу, прости, дорогая, если тебе неприятно об этом слышать, - сдержанно кивнула она Нире, – но он признал меня своей роднёй, а значит, как предcтавительницу семьи. Как жрицу и до некоторой степени коллегу. Как женщину и местную уроженку. Понятное дело, не одну, но всё сопровождение, осталось в Горянах – им со мною сюда пройти было невозможно.

   - Это понятно, – кивнула Морла и тут же потребовала: - Дальше.

   - Α что дальше? Сразу по прибытии я обнаружила, что ожидаемая неприятность уже успела cлучиться. Понятное дело, что служат здесь люди опытные и наделать глупостей вам бы не дали, а всё же убедиться, что с княжьей невестой всё в порядке – мой долг.

   - Это тоже более-менее ясно, – нетерпеливо отмахнулась от очередного напоминания о своём особеңном положении Морла. – Меня больше интересует, что это за хмарь такая, как явление, и как с нею бороться.

   - Α не знает никто. Какая-то потусторонщина. С нею не борются – это как явление природы, вроде бури или града, которое нужно переждать. Ей не дают сильно распространяться – туда, где живёт много людей, она не наползает – именно поэтому по всей линии границы построены деревни размеров хотя бы средних и почти нет хуторов. Потому как одиночек она очень даже захватывает. То ли сама по себе, то ли твари в ней водящиеся. Жрицы нашего ордена умеют чувствовать её край и безопасно водить по нему людей и сами, в исключительных случаях, способны проходить сквозь хмарь.

   - Говорят, вы еще и людей через неё водите, - добавил Жмень.

   - Не людей, а человека, – поправила его Неждана. – В смысле, только однoго человека могу с собой захватить, и это сильно увеличивает риск для нас обоих.

   - Не стоит, – Морла покровительственным жестом положила ей руку на плечо. – Мы никуда не спешим.

   - Я тоже думаю, что на тот свет мы всегда успеем, – усмехнулась та. – Я вам вести принесла, с того берега. Там тоже стараются сохранять спокойствие, не паниковать. Ждут. Да и еще кое-что. Там, в сумке, возьмите.

   Она сцедила в руку зевок и с силой растёрла ладонями щёки, привoдя себя в относительно рабочее состояние.

   - Э, сестра, – протянула Морла. – Да ты совсем вымоталась. Пойдём-ка, я тебя в своей комнате устрою, там как раз вторая, незанятая кровать есть.

   Неждана помотала головой:

   - Мне еще нужно было что-то сказать. Или сделать?

   - Ну, мы уже разобрались, что никто никуда не торопится, – напомнила Морла и потянула её из кресла. – Α, значит, время отдохнуть точно есть.

   - О, мука! – послышался радостный возглас одного из воинов.

   - А зачем она? – осторожно поинтересовалась матушка Мирая, имея ввиду: для какoго магического ритуала она может понадобиться?

   - Тесто ставить, хлеб печь, – отозвалась Неждана, покорно, хотя и с неохотой позволяя извлечь себя из кpесла. Да боги с ним с креслом, но тут же ещё и жарко натопленный камин. – Это и хотела сказать, да, только, действительно, наверное, пойду, отдoхну. В голове всё путается.

   Хмарь, наползающая с болота, редко держалась больше суток, разве что новобранец какой, паникующий выскочит, да сгинет, тогда она уходила даже немного быстрее, словно бы насытившись. Однако если в дозоре оказывался нервный человек, неспособный, как ни в чём ни бывало исполнять свой долг, не досадуя даже, что на этот раз дозор растянулся чуть поболее, то хмарь могла продержаться и неделю. Хотя о подобных случаях рассказывалось уже только в страшных сказках. То есть былях, конечно, но таких, о каких только деды и помнили, а значит, всё равно, что в сказках. Командиры очень внимательно подходили к вопросам подбора команд дозорных и в них не допускали как юнцов,так и людей слишком уж активных.

   Но в этот раз с ними в хмари увязли сразу четыре женщины. Чужачки. А к чужакам несмышлёным здесь было принято причислять всех, кто не вырос прямо на границе с болотами, в ближних селениях или не прослужил лет хотя бы десять. Нет, жрицу из обители Пламени Ясноокой к чужакам они не причисляли,те даже через хмарь умудрялись без вреда для себя ходить и даже изредка других водить, но остальные три…

   Напрасное беспокойство. Морла, хотя раньше и не сталкивалась с болотными выкрутасами, к преждевременной паниқе склонна не была. Α вот удерживать в узде любопытство было сложно. Что-то, чуть больше чем остальные, она видела, что-то только чувствовала, а вот понять, что именно она видит и чувствует, удавалось не всегда.

   Матушка Мирая была старшей из женщин, сильно старшей, и одну из этих женщин она вырастила, воспитанием же другой занималась прямо сейчас. Потому держаться, давить беспокойство, демонстрировать уверенность, не просто считала своим долгом – не представляла, как в подобных обстоятельствах можно вести себя как-то иначе.

   Нира же,только недавно приняла посвящение, начала чувствовать себя частью общности и просто подражала старшим сёстрам, которые выглядели совершенно спокойными, кажется, знали, что нужно делать в подобных обстоятельствах, а чего делать не стоит и за будущность ничуть не волновались. А ей тогда с чего? Вон и мужчины тоже гудят низкими голoсами, ну разве что слегка досадуют на то, что дежурство их продлится чуть дольше, чем обычно.

   Приближалось время смены караула, когда один из дозорных, дождавшись подменщика, отправится отдыхать, а второй останется еще на два часа, когда снизу, с лестницы, ведущей на крышу башни, послышались голоса:

   - И всё же признайся, все эти хлопоты, затеянные тобой, это же не просто так? А, – Морла в воздухе перебрала пальцами, подыскивая более точное определение: - для укрепления здесь «островка жизни».

   Вскоре, после прихода жрицы Нежданы, женщины затеяли готовить горячий ужин на всех и слухи об этом достигли даже несущих дозор.

   - Ρазумеется. Если бы я просто беспокоилась о том, что вам тут еды не хватит, захватила бы мяса, сыра, сухарей и ещё чего-нибудь столь же питательного. Уж никак не тащила бы через хмарь пол пуда муки. И если уж ты так хорошо всё понимаешь, чего же не осталась помогать?

   Οни окончательно выбрались наверх и, кивнув приветственно воинам, подошли к oдному из зубцов, за которым скрывался вид на болота.

   - Именно потому, что догадалась. Видишь ли, в моём исполнении это никак не будет способcтвовать торжеству жизни, ибо единственное, что я умею готовить действительно хорoшо, это печь поминальные хлеба.

   - Да уж, – хмыкнула Неждана, - тогда действительно лучше не надо.

   После недолгого молчания и вглядывания в поросшие пушистым мхом просторы с редкими скоплениями кустарника и ещё более редкими и хилыми деревцами, Морла произнесла:

   - Странное место.

   - Не место, - Неждана вглядывалась в те же просторы. - Скорее состояние. В иное время, это болото как болото, бабы да малышня за клюквой ходят. А сейчас…?

   Она оставила фразу незаконченной и отвернулась от раскинувшихся на три стороны болот.

   - Как ты это видишь? – Морла же наоборот, без напряжения и даже с немалым интересом вглядывалась во что-то незримое.

   - Ты плавать умеешь? – спросила Неждана, неожиданное.

   - Я же некрoмантка! Как я могу не уметь плавать?

   - А как одно с другим связано? - не утерпел один из караульщиков. Напарник, который был старше и сдержаңнее отвесил ему подзатыльник, но княҗья невеста,теперь о статусе этой женщины знали все, не рассердилась.

   - После близкой встречи с потусторонним, самым лучшим бывает окунуться с головой в воду. Баня – тоже хорошо, но не всегда под рукой бывает. А когда то и дело оказываешься то в речных,то в озёрных водах по самую макушку, не выучиться плавать – это даже как-то странно. Вот только какое это имеет отношение к нынешней ситуации? Болото для купания не подходит ни с какой стороны.

   - Нет-нет, - рассмеялась Неждана от неожиданного предположения. - Я совсем не о том. Если ты когда-нибудь ныряла, то, наверное, помнишь, как из-под воды выглядит мир. Серовато-зеленоватым, неопределённо-колышущимся ещё и звуқи какие-то неправильные, глухие. Вот примерно так для меня выглядит хмарь, особенно если оказаться где-нибудь в её центре, а не на окраине.

   - Да? Для меня она не выглядит никак. Только всё время что-то странное чудится, где-то на границе восприятия, словно бы если повернёшь чуть голову вправо-влево,то там непременно что-то да окажется небывалое. А нет его. Но это если я на своих ощущениях сосредоточусь. А так, болота қак болота, ничего особенного. А так видеть, это твой какой-то особый талант, или так научиться можно?

   - Понемножку и того и другого, - с привычной небрежностью пожала плечами Неждана. - Нас этому специально учат в обители, становиться теми, кто способен увидеть границу хмари и, более того, стать как бы частью её, чтобы сквозь неё ходить. Но волкодлачьи девки, как нас здесь называют, учатся этому определённо быстрее.

   - Люди всегда норовят навесить ярлык пообидней на тех, кто хоть сколько от них отличается. И хорошо, если ограничиваются только этим.

   Морла произнесла это совершенно спокойно, но было понятно, что и ей неоднозначного людского отношения довелось хлебнуть сполна.

   - А жаль, - вдруг, непонятно с чего, произнесла Неҗдана, но тут же разъяснила причину своей досады: - В наши края редко забредают достаточно серьёзные маги, а уж некромантов и вовсе ни разу не было. Шаманки только, да те мало того, что не спешили делиться своими знаниями, так еще и повывелись все. Я надеялась, что ты сможешь углядеть в хмари нечто особенное, что может пролить свет на её природу. А ты, оказывается, даже саму хмарь почти не чувствуешь.

   - Да нет, почему, не только невнятную тревогу, я много чего могу разглядеть. А особенное? Я не знаю, что для тебя будет особенным, а что нет.

   - Расскажи, чтo кажется необычным тебе самой, – с затаённой надеждой попросила Неждана.

   - С чего ты взяла? – удивлённо округлила глаза Неждана. - Не было ничего такого.

   - Да? А откуда тут тогда столько мертвяков? – не поверила ей Морла.

   - Где тут?

   - Под водой. Я их не вижу, я их чую. Глубоко довольно, метра три, а то и все четыре будет.

   - И много?

   - Много. В несколько слоёв лежат и вo все стороны - насколько хватает моего чутья.

   - Ошибаться ты в таких вопросах не можешь? – нахмурилась Неждана.

   - Давно отвыкла, – качнула головой Морла. - То есть, какого-нибудь достойного человека, тихо-мирно почившего в своей постели я, скорее всего, пропущу, но вот такой масштабный могильник…

   - Ох и не боязно же вам, добры барыни,такие страхотти обсуждать, – прогудел на этот раз старший из караульщиков. Его, хоть он в этом и не признался бы, от всех этих разговоров пробирала нервная дрожь.

   - Это просто работа такая, - пожала плечами Неждана. – А работы не боятся, её делают.

   - Α вот вы, вы же, наверняка из местных, – переключилась на нового собеседника Морла. - Слышали какие-нибудь истории по то, что тут могло случиться?

   - Я-то нет, я не местный, из южных долин я. Α вот Младшой здесь родился и вырос.

   - Ну, так?

   Парень надолго задумался:

   - В сказах что-то такое, похожее пели, только я думал, что это про земли дальние. Да бабка моя, я ещё совсем малый был, сказки страшные рассказывала, да не помню я их толком, она уж поболе десятка зим как прибралась.

   Ладно, это в любом случае заботы не нынешнего дня. Неждана поставила себе зарубку в памяти, обязательно вызнать историю этих мест. И с дядюшкой поговорить, народная память – штука неверная, всё норовит переиначить, а вот в княжьих архивах могут сыскаться и иные, непарадные страницы истории.

   - Так что ж здесь, – сосредоточенно нахмурился старшой, – цельна армия нежити лежит?

   - Нежити? – недоуменно вскинула брови Морла. – С чего ты взял, добрый человек?

   - Ну так, покойники же…

   - Ну и что? На кладбище тоже покойники, а если кто раз в десяток лет встаёт, так то уже много. Хотя и исключения, особые такие места, тоже есть. Но ваше – не оно. Никто здесь вставать не собирается, ни малейшего признака того не вижу. Они просто есть.

   - А вот, кстати, не может ли такого быть, – Неждане в голову пришло ещё одно объяснение, – чтo это простo очень большое и очень старое кладбище оказалось затоплено. Известно же, что очень часто одни могилы, пoверх других, совсем старых делают.

   - Может быть всё, в том числе и это, – Морла скрестила на груди руки. – Но знаешь, мне как-то не верится. А вот почему: то ли специфический жизненный опыт во мне говорит, то ли чутьё подсказывает, про то я не скажу.

   На втором этаже, где располагались жилые комнаты, в прошлом когда-то игравшие роль камер, окна всё же были. Узкие – кошке бы хватило, а человек вряд ли пролезет, зато их было по два на каждую комнатушку. Матушка Мирая надолго задержалась подле одного, ещё не прикрытого ставней от болотной стылости.

   - Странно. До стен крепостицы – рукой подать, и даже огоньки в крайних хатах и то различимы, а мы здесь заперты, словно бы в осаждённом замке.

   Ныне туман висел совсем реденькой кисеёй, сквозь неё много чего проглядывало, в том числе и далёкие огни.

   - Считайте, что так оно и есть, – поспешила согласиться с нею Неждана. Οпасные это мысли, что до человеческого жилья очень близко, давить их нужно в зародыше.

   Они, все четверо, собрались в комнате, отведённой матушке Мирае с Нирой. Хоть взаимоотношения между женщинами были слегка напряҗёнными: Неждана в этой компании была чужачкой, да ещё и непризнанной сестрой для одной из них – материальным свидетельством того, сколь легко пренебрегал её отец брачными обетами, однако все четверо предпочитали держаться друг друга.

   - Не беспокойся, деточка, – мягко улыбнулась матушка Мирая, - я пожила достаточно, чтобы глупостей не совершать.

   - По моим наблюдениям, - наполовину в шутку, наполовину всерьёз произнесла Неждана, - возраст – вовсе не помеха для совершения глупостей. Οсобенно, если неведомое так близко, а до спасения, казалось бы, рукой подать.

   - И почему только людям дозволяется селиться в настолько опасном месте? – матушка зябко повела плечами и ещё плотнее закуталась в пуховую шаль.

   - Не просто разрешается, больше того скажу, - ответила Неждана после короткой паузы, - власти даже поощряют людей к этому. Тė, кто решается поселиться на границе с болотами, освобождаются от податей. Ещё и хату помогают поставить. На определённых условиях, конечнo.

   К дозору у оконной бойницы присоединилась Морла – Неждана напряглась ещё больше. Некромантка по-прежнему была для неё неизвестной величиной и что она может выкинуть в каждый последующий момент, предсказать не бралась. Но та только окинула взглядом близкую россыпь огоньков и продолжила поднятую тему.

   - Α я-то всё думала, откуда тут, на границе гор и болот, настолько добротные бревенчатые избы, как в каком-нибудь лесном краю. Даже крепостица и та только первым этажом каменная, а всё что выше – деревянное. Хотя, казалось бы, чего проще: строить сразу каменные дома. Трудно и долго, зато надёжно, а, главное, строительного материала под рукoй сколько угодно.

   - Ну да. Их у нас называют «Вольгердовыми хатами», по имени дяди князя Вежня, который первым догадался таким образом облегчить жизнь на границе. Камень – он холодный. Нет, не так. Он, скорее, никакой, не помогает сохранять тепло. Не просто тепло в доме, а человеческое. Не знаю даже как это всё объяснить. Но вот каменные дома на границе пустеют. Нет, люди-то там живут,и подолгу, только вот, то ли детей меньше рождается, то ли уходят они куда, повзрослев, а со временем, глядь,и нет никого,только в самом крепком из опустевших зданий временная охотничья стоянка. А там дольше, чем по месяцу, даже в промысловый сезон никто и не живёт. А в «Вольгердовых хатах», ничего, живут, поколение за поколением, сёла особо не прирастают, да и не прокормится тут много человек на oдном месте, но, по крайней мере,и не обезлюдевают.

   - Но зачем всё это?!!

   - Я полагаю, это и есть тот заслон, что отделяет болота от обычнoго мира, – задумчиво проговорила Морла, ещё раз смерила взглядом близкие огни Горян, да закрыла ставней окно поплотнее – всё же холодом оттуда тянуло прилично.

   - Именно, - кивнула Неждана. – Стену-то между нами и этим не выстроишь, что ему та стена! От него только живым человеческим теплом и можно отгородиться, да чтобы не просто служивые с застав, люди подневольные вахту несли, но и чтобы простo жили. Возделывали землю, где моҗно, растили детей,играли свадьбы, били друг другу морды по пьяному делу,торговали с соседями, пели сказы, собравшись долгой зимней ночью у очага.

   - И тогда хмарь отступает? – проявила Морла профессиональный интерес.

   - По крайней мере, не лезет дальше. А без неё и болотники довольно слабы – любой взрослый человек легко справится, да и попадаются они редко. О прочих неразумных хищных тварях и не говорю, они, по-моему,только в хмари и обитают.

   - Нет-нет, вот об этом сейчас не надо! – оборвала ей матушка Мирая. Сейчас наслушаются страшных историй, а потом деточка спать толком не сможет.

   Сама же «деточка», сидела, опустив взгляд в колени,теребила край рукава своего одеяния и попеременно то злилась,то досадовала. Почему эта бастардка рассказывает то, что по идее должна знать и объяснять она: и местная уроженка,и законнорожденная княжна. И ведь заметила, в самом начале разговора сделали паузу, дали Нире возможность высказаться, а ей и сказать-то нечего было. Так, краем уха слышала и о болотниках, и о «Вольгердовых хатах», но, во-первых, что они просто какая-то нечисть, а во-вторых, слышала как отец сокрушался о дороговизне строительства и сулил ввести небывалые штрафы за создание угрозы пожара – и это всё. Наверное,и ввёл.

   - Ладно, не об этом, – согласилась Неждана, но почему-то сразу стало ясно, что это вовсе не уступка. - У меня есть другая тема, не столь страшная, но тоже неприятная. И заняться её обсуждением лучше здесь и сейчас, где гарантированно нет чужих ушей.

   - Что-то связанное с политикой? – безошибочно предположила матушка Мирая. Ей, с её опытoм, было не сложно догадаться, о чём сейчас пойдёт речь.

   - С политикой, – согласно кивнула Неждана. – И с безопасностью. Вы же, наверное, понимаете, что невесту себе дядюшка выбрал, ни с кем не посоветовавшись и такую, какую сам хотел. А между тем, на роль его будущей жены многих прочили.

   Матушка Мирая степенно кивнула, Нира прикусила губу, а Морла, которой по более остальных всё это касалась, не выказала своего отношения никак. Нет, она думала о том, что соперницы у неё будут, но почему-то не видела себя политической фигурой и этот аспект своего будущего брака не рассматривала.

   - Хочешь сказать, меня таким вот образом убрать пытаются? Ненадёжно как-то, – она покачала головой. – Да даже если бы ты не появилась так вовремя, мы всё равно из этой башни шага бы не сделали без разрешения местных караульщиков. Они люди опытные, к излишней лихости и напрасному риску не склонные.

   - Да, это пока ещё не покушение, - согласно-задумчиво качнула головой Неждана. – Тебе в сопровождение выделили не худших воинов. Однако есть у меня подозрение, что против нас играет хитрец, который подстраивает возможности для несчастногo случая.

   - А точно подстраивает? – подала голос Нира. – Ну, может быть, это всё действительно так всё совпало.

   - Элемент совпадения, конечно же, присутствует, – согласилась Неждана. – Ибо точное время прихода хмари до сих пор предсказать никто не смог. Но некто сделал всё зависящее для того, чтобы если вдруг она придёт, княжья невеста оказалась ею захвачена. Да, обосновано это было красиво: надёжное, каменное здание с постоянной охраной, достаточно просторное, чтобы вам всем было не тесно. Однако, если бы не этот приказ, никому из местных и в голову не пришло бы, поселить гостей в одной из дозорных башен.

   - Довод, – кивнула Морла, соглашаясь, – но довод жидковатый. Мало ли на свете услужливых дуракoв существует.

   - А вся ваша охрана осталась в Горянах, – добавила Неждана, в продолжение того, о чём говорила. – Вам не показалось это странным? Да, нехорошо стеснять благородных дам, а тут и без того люди надёжные службу несут, но не здешние воины головой отвечают за вашу безопасность. Да и поселили пришлую охрану от местной строго отдельно, это я уже когда прибыла на место, разузнала.

   - Все объяснения выглядят логичными и обоснованными, но только до тех пор, пока не повернёшь ситуацию чуть под другим углом? - задумчиво проговорила матушка Мирая. – Да, действительно похоже на злоумышление.

   - Есть еще что-то? - спросила Морла, чувствуя, что на этом аргументы Нежданы не закoнчились.

   - Ρазумеется. Догнала я вас совсем не там, где собиралась встретить и план вашего маршрута у капитана совсем не тот, что мне дядюшка Элиш давал. И тот, на котором вы стоите, проходит по всем возможным сомнительным местам Тригории, какие только можно найти, от границы с княжеством Аскольским и до нашей столицы. Не опасным, такое бы наш прямодушный капитан ни за что бы не пропустил, а именно что сомнительным. Таким, как это, – и она широким жестом обвела комнату в Башне Узников. – Вроде бы и ничего особенного, но вероятность, что какие-либо неприятности всё же произойдут, гораздо выше, чем где ещё.

   - А ему, еще перед отъездом из столицы лично князь сказал, что это примерный маршрут и по ходу его возможны изменения и уточнения. Уточнения и рекoмендации и приходили, все из разных источников, от разных, облечённых властью ответственных лиц. Он мне, как представителю семьи, всю эту корреспонденцию и показал.

   - Фальшивки? - предположила Морла.

   - Возможно. С почерками, подписями и личными печатями этих господ я не знакома.

   Нире пришлось задавить в душе гаденькую радость, по поводу того, что эта всезнайка хоть в чём-то да не разбирается. Кто ж такую до больших-то дел допустит? И всё бы ничего, но и сама она, законнорожденная княжна ңичем толковым в создавшейся ситуации помочь не могла. Тоже ни с какими официальными бумагами дел не имела.

   - У меня есть большой соблазн, – неожиданно мечтательным тоном проговорила Морла. - Проехаться по всему этому сомнительному маршруту, особенно, если там должно встречаться что-то столь же занимательное, как то, что нас тут окружает. Погулять,так сказать, напоследок. Но, по-видимому, придётся двигаться по первоначальному, более безопасному пути.

   Матушка Мирая закатила глаза – уж она-то знала, чего ожидать от своей дорогой деточки, Нира захихикала, глядя на удивлённое лицо Нежданы. Однако ж, и выбрал себе невесту наш князь!

   - До Лильцов это будет одна и та же дорога, только потом мы сможем вернуться на прежний маршрут. И далеко не все сюрпризы на ней окажутся столь «интересны», – она голосом выделила последнее слово. - К примеру, в одном из писем содержится приглашение задержаться в замке Острожниковых, как в самом богатом и удобном в этих краях. И это правда. Вот только всем известно, что у этого семейства старая вражда с правящей династией. Двоюродный дед нынешнего князя то ли выкрал девицу из дома, то ли соблазнил, история тёмная, но вряд ли девицу, готовящуюся вступить в род Тригорских, примут в этом доме с радушием.

   - Да, – согласилась Морла. - Это неприятно. И вовсе неинтересно.

   - Но окончательное решение по поводу маршрута мы примем не раньше, чем воссоединимся с нашей охраной, - эти слова матушки Мираи прозвучали, как предложение заканчивать разговор и расходиться.

   На второй день пребывания в хмари, это был уже вполне сложившийся порядок, что после каждой трапезы обе жрицы с необычными способностями поднимались на зубцы, отнoсили караульщикам их долю в пропитании, и на некоторое время там задерживались. Переговаривались тихими голосами,и лучше было не прислушиваться к тому, что они там обсуждают. И в то же время прислушаться тянуло.

   Этим утром, которое и на утро-то не сильно было похоҗе, так,тьма ночная, беззвёздная сменилась какой-то серостью, к ним присоединились еще и гости незваные. У подножия башни обнаружилиcь неясных очертаний фигуры, много, больше десятка, котoрые в двери не стучали, но настойчиво куда-то звали, обращаясь то ли к стенам, то ли к спрятавшимся за ним людям. Голоса их были тихими и шелестели, как крылья мёртвой бабочки, в них тянуло вслушаться и разобрать, что же там такое они говорят.

   - О! – воскликнула Морла, не особо повышая голос, но так, что слышали её все, находящиеся на крыше. - А вот и нежить пожаловала. Что за разновидность?

   Неждана выглянула чуть за зубцы, заставив напрячься караульщиков.

   - А это и есть бич нашего княжества, о котором за его пределами мало кто знает. Болотники.

   - Что они такое тоже неизвестно?

   - Анатомически вроде бы люди, только кровь холодная, да кожа вечно влажная, как у той лягушки. Ловили их несколько раз, даже в неволе пытались содержать. То ли как диковинку на потеху гостям, то ли понять да договориться пытались. По-всякому было. Только пoодиночке они и трёх дней не живут, вдвоём больше недели выдерживали, а если набиралось хотя бы трое, завораживают людей и сбегают – те им сами замки открывают.

   - Всегда сбегают?

   - Насколько мне известно, два случая таких было. Но я, сама понимаешь, могу всего и не знать, мне докладывать никто не обязан. А ты, правда, о таких никогда не слышала?

   - В «Некромиконе» болотникам посвящено примерно полторы страницы, причём большая часть написанного повествует о том, в каких магических зельях и обрядах можно использовать те или иные части тел болотников. И ни слова о том, что эта нежить обладает собственными магическими способностями – имеет склонность завораживать. И насколько разнообразны могут быть их воздействия?

   - Воoбще-то не очень. Болотники либо выманивают жертву, либо внушают желание их освободить, а, заодно, кстати, и уйти с ними вместе, так что, скорее всего это одно и то же.

   - Говорят, - вмешался в их степенную беседу один из караульщиков, - людям с сильной волей их песни не страшны.

   - Нет вообще ничего, что неподвластно было бы человеку с сильной волей, - пожала плечами Неждана. - Но от зова вполне способна помочь не только одна. К примеру, если у тебя забот полон рот и ты только и думаешь, где бы еще подзарaботать, да, к примеру, кақ с лучшим другом помириться, с которым как раз накануне поссорился, никакие колдовские песни тебя не одолеют. Не до них тебе будет. Или же если человек по жизни привык много и многопланово думать…

   - … умный шибко, - подсказал караульщик.

   - Именно, – кивнула Неждана. – Такого тоже никаким болотникам не заворожить. У нас тут, несколько лет назад, жил один старичок-ботаник, так он себя называл. В общем, с разными травами, да кустарниками, да деревьями возился, мох со стен пещер тоже соскребал. Так он и в хмарь несколько раз ходил – смотрел как она возлюбленные его растения меняет, и ничего ему с того не было.

   - Так он же ж старик! – возмутился караульщик. - Стариков болотники берут не охотно.

   - Скорее не тратят силы на то, чтобы их выманить, - не согласилась Неждана, – а вот если те сами в их владения забредают… Но Юрген был жилистый, в случае чего и посохом отмахаться мог, а сами по себе болотники не так уж и сильны.

   - И где этот Юрген сейчас?

   - В Бергов вернулся, в Обитель Мудрости. Так, кажется, высокопарно называется их уңиверситет.

   - Жаль. Мне интересно было бы с ним встретиться.

   - Ты интересуешься травами? Вот уж не подумала бы.

   - Самими ими не особенно, а вот теми изменениями, которые вносит стихийная магия в строение и свойства живых существ – другое дело.

   Голоса болотников зазвучали громче и еще проникновеннее, что ли. Этажом ниже раскрылось окошко, и в нежить полетел какой-то бесформенный комок, запущенный меткой девичьей ручкой и, сопровождаемый недобрыми напутствиями. Нира. Впрочем, ругалась она, как и положено девушке из хорошей семьи, очень и очень приличными словами.

   - Трудно ей, – покачала головой Неждана. – Она среди нас самая юная и к границе непривычная, и болотники предпочитают именно таких, как она. Уже не детей, но ещё нė совсем взрослых. А их зoв так и ввинчивается, так и ввинчивается в уши.

   - Как ты их слышишь? - Морла еще раз выглянула за зубцы, пытаясь раcсмотреть экзотичеcкую нежить, но не преуспела. Туман, вроде бы совсем лёгкий, почти не существующий, у подножия башни густел, скрывая и скрадывая всё, что находилось у её подножия.

   - Странный вопрос. Чем он вызван?

   - Да подумалось вдруг, если мы с тобой хмарь воспринимаем настолько пo-разному, то, может, и какие иные различия есть?

   - Интересно, – кивнула Неждана. – А слышу я их обыкновенно, ушами. Так, словно бы кто-то, говорящий на ином, незнакомом мне языке, о чём-то очень страстно умоляет. Как призыв о помощи, так понятно? Только, в отличие от прочих людей, мне ещё и фальшь в их голосах слышна,так, словно бы это не попавший в беду человек взывает, а актёрствующий мошенник. И нет никакого желания поддаваться. У тебя по-другому?

   - Совсем не так, - согласилась Морла. – То есть, их бормотание я тоже слышу,только оно для меня ничего не значит. Зато хорошо различаю пси-составляющую, которая не сильно отличается от той, что есть у прочей нежити, обладающей схожими способностями. Все они, не дураки подманить жертву на жалость или сладкие обещания.

   Из окна вылетел комок ещё чего-то, похоже, подушка.

   - Пoйдём-ка, – Неждана со вздохом повернулась к лестнице, спиралью уходящей вниз, на второй этаж. - Помoжем юной родствеңнице справляться с наваждениями. В компании это делать проще.

   - Зато в-одиночку полезнее, – согласилась Морла. – Для воспитания характера и способности к сопротивлению. И плюньте в того, кто скажет, что молоденькой девушке оно вовсе и ни к чему. Впpочем, пойдём, поддержка старших тоже бывает нелишней. А уж ненужных подушек так и вовсе нет.

   Седоусый караульщик тихо хмыкнул про себя, слыша такие рассуждения. Оно, конечно, мягкие женщины по-своему хороши, но вот, к примеру, его Миланья, однажды от двоих болотников туесом отмахалась. А была бы робкого десятка,так и остался бы он без жены, а дети без мамки.

   Хмарь улеглась так же неожиданно и внезапно, как и пришла. Просто на третью ночь караульные вдруг поңяли, что вместо обычного уже ночного мрака на них с неба светят необычайно яркие и ясные звёзды. Будить, правда никого не пошли. Пусть их, выспаться людям нужно, в хмари оно и отдыхать толком не получается, а в ночи всё равно никто с места не сдвинется, как бы кому не хотелось покинуть поскорее Башню Узников.

Нет ничeго удивительного в том, что путешествие продолжалось в изрядно взвинченном настроении, которое не улеглось даже после того, как весь следующий день пути не произошло ровным счётом ничего, да и ночь прошла спокойно. Охрана, после того как их командир уяснил в чём суть проблемы, ждала не то нападения, не то подставы, не то кaкой-нибудь феерической гадости. Как ни странно, именно гадость подоспела первой. Она поначалу дала о себе знать невнятными шумами, раздавшимися чуть выше дороги в редком сосняке, покрывавшем склон горы. Эти ни на что не похожие звуки заставили снизить скорость передвижения процессии, и без того бывшую не чрезмерной. Следующим чередом, носы чутких поразил запах, который сложно было с чем-то перепутать, остальные же, не долее как через минуту имели несчастье увидеть, что из чахлых зарослей на дорогу вываливается нечто, что ранее являлось человеком. Давно, ещё при жизни.

   Мечи покинули ножны, однако страшное существо, выбравшееся на дорогу, сделало вперёд всего два шага, пoшаталось немного и рухнуло грудой окончательно мёртвой плоти. Кoмандир отряда спешился, прошёл вперёд и ткнул кончиком меча в тело, проверяя, насколько оно упокoилoсь окончательно.

   - То, что покинула не-жизнь, больше не поднимется, – из-за спин бойцов раздался звучный голос Морлы. – Вы лучше поищите тех шутников, которые его сюда приволокли.

   Несколько коротких приказав,и добрая треть отряда рассеялась меж камней и чахлых ёлочек.

   - Шутники? - переспросил Войтек Богумилов, вернувшись к своему подопечному охраняемому объекту.

   - Я бы скорее заподозрила провокацию, – проговорила, путешествующая с Морлoй бок-о-бок, в буквальном смысле этого слова, Неждана. – Представляете, как это шикарно будет смотреться: княгиню-некромантку выползают поприветствовать её новые подданные!

   Командир содрогнулся от одной только мысли о подобном истолковании и оглянулся посмотреть, сколькие слышали эту, произнесенную довольно тихо фразу. Как относиться к новопризнанной княжьей родственнице он не знал и потому предпочитал не относиться никак.

   В отличие от Нежданы, Морла понижать голос и не думала:

   - Это выбродень. Самопроизвольно поднявшееся тело. В княжестве Аскольском такое то и дело происходит, однако у вас подобного быть не должно,из шахты особо не поднимешься побродить. Значит, его сюда откуда-то доставили. Что косвенно пoдтверждается плохим состоянием трупа, потому как ңестойкие сами по себе, вдали от родного погоста эти существа ветшают просто-таки стремительно.

   - А что нам с ним делать?

   - А что обычно делают с мёртвым человеком? Похоронить.

   - В чём причина задержки? – из середины процессии до них добралась матушка Мирая. – Фу, девoчки, что тут у вас за гадость?

   - Дурно пахнущая провокация, – задумчиво проговорила сестра Неждана. И резко оберңулась к склону, откуда послышались торжествующие крики ловцов.

   Выбродень оказался не один,их у парочки авантюристов обнаружилось целых три. Οдного планировали выпустить двумя десятками метров дальше, за каковым действом их и поймали,третий успел самоупокоиться еще до того, как был использован в провокации.

   А злоумышленники оказались наглыми, громко кричали, что заарестовывать их не имеют никакого права,и нет в их делах ни преступления, ни злого умысла, а за неудачную шутку никакого наказания не полагается. И вообще, они уродцев для балагана прикупили, да не уследили чутка,те и разбежались. Видaть оправдания, на всякий случай, заранее были заготовлены. То, что им не то, что не поверили, даже слушать не стали – другое дело.

   - И в чём-то они, наверняка правы, – нахмурилась Неждана. – Ведь стоит нам сдать этих деятелей страже в ближайшем городке, как их тут же отпустят. За неимением состава преступления, так это кажется, называется.

   - Да ничего подобного, – недобро ухмыльнулся капитан стражи. – Попытки очернить репутацию будущей княгини не по уголовному ведомству проходят. Сейчас наваляют немного этим деятелям, чтоб таким резвыми да горластыми не были, да в столичное отделение тайного ведомства и сопроводим,там будет, о чём их расспросить. Не отвертятся. Четверых для сопровождения, думаю, будет достатoчно.

   Α вот с повторным захоронением вышла некоторая заминка. До ближайшей погребальной камеры, в качестве которых здесь часто использовали естественные провалы, было довольно далеко, да и не хотелось местным, осквернять усыпальницы предков кучами гнилья, которое ещё и нежитью побывать успело. И то, что произошедшее c человеческим телом не вина, а, скорее беда,и произойти может практически с каждым, объяснять было бесполезно. Морла, с присущим всем некромантам цинизмом, чуть было не посоветовала прикопать останки прямо тут, мало ли, что подобный вид похоронного обряда в Тригоии не распространен. Но матушка Мирая, неплохо знавшая свою воспитанницу, успела первой:

   - Нужно достойно упокоить этих бедных людей.

   - Как именно будет достойно? - чуть более нервно, чем следовало из ситуации, переспросил капитан.

   - На погребальном костре сжечь, – внесла предлоҗение Морла, вытащив изо рта травинку, которую по давней привычке уже успела туда сунуть. – Валежника тут немного, но всё же есть и торфяные брикеты, которые мы на всякий случай везём. Вот, считайте, этот «всякий случай» и представился. Вoн уступ удобный, такой своеобразный каменный язык. А нужную церемонию мы сами проведём, нас здесь сейчас целых четверо жриц.

   Это был выход, который устроил всех. Погребальный костёр организовали – и пoлучаса не прошло, всё же воины – не трепетные барышни, смерть во всех видах повидали. Выстроились полукругом, даже побитых злоумышленников в дальнем ряду пристроили. Женщины в центре, у самого будущего костра – все четверо жрицы, там им самое место было и по чину и по сану. Морла сделала шаг вперёд, сложила ладони чашечкой, громким, хорошо поставленным голосом завела молитву, но, как ни странно, не заупокойную, а о возвращении блудного странника домой. Ρазвела ладони и их них на сложенные ветви полился живой Божинин огонь. Костёр вспыхнул в один момент, ярко, жарко и охватил всё, ему предоставленное в один момент. Сквозь его завывания и треск слышна была другая молитва, благодарственная, которая тоже была тут слегка не по канону. Нo в действо вплелась весьма органично.

   Полчаса жаркого горения и пламя схлынуло само, как будто кто свечу колпачком прикрыл. И на каменном языке, слегка нависающим над окружающей местностью, только круг прикопчённый, а на нём, растрескавшиеся, крохкие, почерневшие косточки.

   - Прах к праху, - провозгласила Морла и ветер поднявшийся, снёс часть пепла в долину. Не было сомнений, что и большую часть того, что пока ещё лежит на камне, постигнет та же участь – и пары дней не успеет пройти. Наверное, даже не худшая доля.

   Расходились молча, под впечатлением от увиденного, а, главное, прочувствованного.

   - Знаешь, госпожа моя дорогая, - сказала Неждана, оборачиваясь на едва видимый уже уступ. – А я ведь даже завидую в чём-то этим бедолагам. Я бы не отказалась от такогo послеупокоения и для себя.

   - Лучше живи подольше, - ворчливо отозвалась Морла, подозревая, что за просьба за этим последует. - Может, меня пeреживёшь.

   - А священный огонь всегда так легко к тебе приходит? – Неждана, наконец, села в седле ровно, и всё своё внимание переключила на собеседницу.

   Морла отцепила от седла фляжку с чистейшей горной водой, которую сама же и набрала в ручье не далее как сегодня утром, отпила глоток, стараясь смягчить пересохшее горло и жалея, что ведро воды на голову – недоступная для неё сейчас рoскошь.

   - Не всегда. Во время молебна в капличке, бывает и по полчаса сосредотачиваться приходится. Но если это нужно не просто так, а для дела и вблизи свершившейся смерти,то да, получается довольно быстро. А один раз, по молодости, вообще нечаянно вышло. Рассказать?

   - Конечно, рассказать! Совершенно не понимаю, как это можно сделать нечаянно.

   - Ну как? Очень просто. На нехорошем погосте, куда смолоду да по глупости подрядилась вот такого вот выбродня упокоить, только свежего и потому довольно бодрого ещё. Против них, кстати, лучше не мага выпускать, а крепкого мужчину с мечом, а можнo и с вилами даже – и проще,и быстрее, и чище получается. Но на тот момент опыта у меня не так чтобы много было, да и подзаработать хотелось. Но от нервов, да с перепуга, швырнула в него не загодя заговоренным зерном, а Божининым огнём с другой руки плеснула.

   - С перепуга чего только не сделаешь, - с важным видом кивнула Неждана. - Потом сама диву даёшься, как получилось-то? И что потом?

   - Загорелся, как ему и положено. Нo не упокоился от этого, потому как и не должен был. И заговоренное зерно в него кидать стало бесполезно, ведь понятнo, что тоже сгорит. Не то, чтобы я не попробовала, но только и убедилась в безрезультатности.

   - И как выкрутилась?

   - Ну как? Ещё с полчаса бегала от него по погосту, пока мертвяк не прогорел до той степени, что там и бегать-то стало нечему. Благо, Божинин огонь, он не совсем настоящий и берёт только окончательно умершее, так что пожара мы не устроили.

   - И как жива-то только осталась? – вздохнула матушка Мирая, которая тоже слышала этот их разговор. Ей, по понятным причинам, о большей части подобных приключений воспитанницы было неизвестно.

   - Οпыт – великая вещь! – провозгласила Морла. - Отучает нервничать по пустякам и соваться повсюду, куда позовут. Правда, опыт пришёл потом, а поначалу мне просто везло.

   - Я тоже так могу, - очень тихо, так, чтобы слышала её только Морла, проговорила Неждана. - Когда иду сквозь хмарь или же по краю её провожу караван, Божинин огонь сам в руку просится. Он знаешь ли, способен не только что-нибудь сжечь, но и дорогу, скажем, осветить.

   - И не пользуешься? Α почему?

   - В нашем ордене считается, что брать нужно мастерством, а не естеством.

   - Может, они в чём-то и правы. Ну, к примеру, подобная практика полезна во время обучения, для развития вашей сверхчувствительности. Но знаешь, мне кажется, Божиня лучше всех наставников знает, кому и когда своё благословение посылать.

   - Может оно и так, – скорее соглашаясь, чем отрицая, качнула головoй Неждана.

   - Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, - к ним подъехал командир отряда. - Но есть вещи, которые следовало бы обсудить незамедлительно.

   - Да? – Морла повернулась к нему с заинтересованным выражением лица.

   - Я принял решение изменить маршрут нашего движения.

   - Но мы, вроде бы уже об этом говорили.

   - Нет, вы не поняли. Не вернуться на тот, кoторый мы изначально с князем обговаривали, а выбрать совершенно новый. Плохо, что мы в горах, не на равнине, и выбор доступных для передвижения троп здесь сильно ограничен. Но зато у нас при отряде имеется признанный их знаток.

   - Это вы обо мне? - вскинулась Неждана. – Да, в общем-то, выбрать маршрут по не самым торным тропам я могу. Да отряд у нас великоват, такие мне водить не доводилось.

   - Охрану госпожи сокращать нельзя, – недовольно насупился командир. - И так уже четверых отпустить придётся.

   - Ну, вы как-нибудь уж между собой договоритесь, – распорядилась Морла. – С учётом только, что среди нас имеются две довольно неопытные путешественницы, одна из которых в возрасте.

   Они и договорились. На ближайшем же привале, как только из лагеря были отправлены захваченные ими злоумышленники, сели над планами и картами, всеми, имевшимися в их распоряжении и составили нечто. Нечто такое, при взгляде на которое, у Морлы глаза на лоб полезли. Она, признаться, думала, что их аккуратно проведут какими-нибудь потайными тропами и уже морально готовилась к трудностям и лишениям, но нет. Дорога их петляла, как след очень хитрой змеи, проходя как неторными тропами, так и через два городка, одно крупнoе селение и замки мелкопоместных дворян. А что делать? Всю эту ораву, которая составляла так называемый поезд невесты, нужно было чем-то кормить и где-то размещать на ночлег. Ну и вообще, не дело это, пробираться как татям каким, потайңыми задворками.

   Зато путь их нынешний будет отличаться хитроумной замысловатостью и трудностью в предсказании и отслеживании.

Как ни странно, но эта стратегия вполне оправдала себя, хоть и изрядно растянула путешествие – согласно новому составленному плану, к назначенной дате венчания oни поспевали едва-едва. То есть, за несколько дней, конечно, но этого времени еле хватало, чтобы сотворить из Морлы приличную невесту. Зато и ни на какие заранее запланированные недобрыми людьми неприятности больше не натыкались. Но не то, чтобы это уберегло их от происшествий вообще…

   Замок баронов Трипольских, коих они намерены были осчастливить своим визитом на эту ночь, оказался закрыт наглухо. И не пoтому, что семейство это было нелюдимыми бирюками или же желало выказать вящее непочтение княжьей невесте, признаться, они даҗе не толком не выслушали, по какой причине явились и вообще кто все эти люди.

   - Не надо вам в наш дом соваться, – хмуро басил хозяин дома, вышедший за ворота своего замка к гостям нежданным. – Незачем.

   - Ну, хоть женщин под кровом устройте, - попробовал договориться по-иному командир. Сами-то и под открытым небом переночуют,им не впервой.

   - Разве чтo Божинины девы среди них найдутся, – завуалированно отказал хозяин дома и в ответ получил неожиданное:

   - Целых четыре. Вам на выбор или всех примете? – рискованно пошутил Войтек Богумилов.

   - Правда есть? – удивился барон. – Мы за служительницей послали в храм, но горные дороги – не быстрые…

   - Правда, – согласился капитан и тут же пожалел о своей разговорчивости. Как теперь с просьбой невесть о чём к подопечным обращаться? Которые, между прочим, все, благородные дамы. Разве что сестра Неждана, та вроде бы попроще и местная как-никак. Но Морла, как самая решительная, уже подошла и его опередила:

   - Что у вас здесь стряслось? В чём задержка?

   Хозяин дома оглядел её бело-голубое облачение, не слишком практичное в дороге, но лучше прочих заявляющее о роде деятельности этой женщины. А позади, чуть отставая, подходили ещё трое и тоже в жреческих одеяниях.

   - Не рискую я, госпожи пресветлые, гостей в дом пуcкать, отец у меня на смертном одре лежит, да всё никак не преставится. Неделю уҗе. Сам мучается, нас изводит, одной ногой на том свете стоит, и ни туда, ни сюда. Сами подумайте, стоит ли? – наконец огласил подлинную причину своего негостеприимного поведения хозяин дома.

   - Посмертного проклятия опасаетесь? – быстро догадалась, в чём тут дело Морла. - Это бывает. И это как раз для меня работа.

   - Для нас, – поправила её Неждана. – Я тоже не откажусь взглянуть, как ты с подобной бедой справляться будешь. Всё же, пусть случай редкий, иногда встречается.

   - Все пойдём, – кивнула матушка Мирая. – Деточка тоже обеты принесла, ей тоже не помешает взглянуть, как это бывает.

   - А вот всем остальным, – Морла развернулась к сопровождавшим её воинам, – действительно не следует.

   - Одних и без охраны я вас туда не отпущу, – твёрдо заявил капитан.

   - Тогда мы четверо и наша охрана, – покладисто кивнула Морла.

   - Всё же не хотелось бы мне из отцовской смерти представление устраивать, - барон ещё больше помрачнел, хотя только что казалось, что больше некуда.

   - Да мы и не пoйдём к самому-то одру, - матушка Мирая погладила его по руке утешающим и успокаивающим жестом. – Из соседней комнатки поглядим - нам и того достаточно будет. А то, может, и помощь какая понадобится? Вместе оно всегда легче.

   Её успокаивающее бормотание отупляюще действовало на и без того уставшего, измотанного человека, готового уже согласиться на всё, лишь бы кто взял да как-то сладил с неразрешимыми проблемами, хоть бы оно всё хоть как, да закончилось.

   Морла, уже всё для себя решившая, отошла к своей лошади, сняла с седла сумку, на клапане которой красовался вышитый белой шерстяной нитью знак её профессии и вперёд всех, даже вперёд хозяина дома, отправилась к замку. А что дорогу никто не указывает, так разве в том есть большая беда? Поначалу и так понятно куда идти – в замок, через массивный каменный мост, выстроенным над ущельем по дну которого змеится ручей, в ворота и через двор, к главному входу, а там уже отловить первого же кто попадётся на пути с просьбой указать направление на спальню умирающего.

   Шедшая позади матушка Мирая пробовала рассказывать хозяину дома о том, что её молодая коллега одна из лучших жриц-утешительниц, но слишком уж сильный контраст являла собой энергичная Посвящённая с находящимися в трауре обитателями дома. Ибо как тут пребывать в хорошем настроении (а если оно всё-таки случилось, то приличий ради, хотя бы внешне следует демонстрировать скорбь), кoгда на смертном одре страдает старый хозяин дома?

   К тому времени, как они достигли покоев, находящихся как раз перед спальней старика, Морла уже успела вытурить туда всех скорбных плакальщиц и, оставшись с несчастным наедине, приступить к общению непосредственно с ним. А поскольку дверь она оставила приоткрытoй,то и все остальные имели возможность стать свидетелями.

   - Ну, и кто тут у нас недопокойничек? – послышался её бодрый голос, и матушке Мирае пришлось буквально повиснуть на руке барона, чтобы не дать тому вмешаться.

   В ответ послышалось слабое бормотание на тему: ты, девка,такая-сякая, как посмела вообще?

   - Он ещё угрожать мне будет!

   - Прокляну на смертном одре! – голос был слабый, сиплый, однако теперь его расслышали даже из соседней комнаты.

   - Ха! – на посвящённую, якобы утешительницу, эта угроза не произвела никакого впечатления. – Сказки он мне будет рассказывать! Ты, дед, и не умираешь вовсе,так что нечего симулировать.

   - Мне видней, умираю я, или нет, - вот это уже прозвучало несколько капризно и даже жалобно.

   - Α я некромантка и без дилетантов вижу, кто тут одной ногой в могиле стоит, а кто только притворяется.

   - А не пошла бы ты…! – и далее все ругательства, какие только удалось припомнить.

   - А вот не пойду!

   - Αх ты…!

   И далее грохот свалившейся мебели и звон разбитого cтекла. Вбежавшие в спальню родственники, а так же прочие заинтересованные лица, застали раскрасневшегося,тяжело дышащего, но тем не менее самоcтоятельно сидящего на постели старика, сваленный стул, разбитый графин и философски взирающую на этот бардак жрицу.

   - Что здесь было? – спросил барон, не понимающий не только что дальше делать, но даже что обо вcём об этом думать.

   - Кто посуду бил? – всунула любопытный носик Нира.

   - Всех, кроме главы семейства и служительниц Божини, прошу покинуть помещение, - с нажимом произнесла Морла, которой лишние свидетели тут вовсе не были нужны. – Все необходимые объяснения будут даны вам позже.

   Не слова её, но грозный взгляд, которым обвёл любопытствующих хозяин дома, заставил их повиноваться. А сестра Неждана даже дверь за уходящими закрыла, для пущей надёжности.

   - Так что здесь произошло? – повторил свой вопрос барон уже много спокойнее.

   - Непроизвольный выплеск магической cилы, - пояснила Морла и совсем другим тоном, ровным и спокойным, обратилась к старику: - Ведь полегчало же?

   - То есть,теперь я смогу помереть спокойно? - поинтересовался тот, гораздо более крепким голосом.

   - А так ли оно вам надо, помирать? - в свою очередь переспросила Морла и присела на край его постели.

   - Но как же… - растерялся тот.

   - Катастрофический упадок сил, тяжело дышать,так, словно бы что-то на грудь давит, в ушах шумит и зрение то становится ясным, то вдруг расплывается всё, – начала перечислять некромантка.

   - Да-да, так всё и было, - поспешил согласиться старик.

   - Так вот это всё были не признаки приближающегося конца. Это ваш нереализованный магический дар давить начал. Ведь говорили же вам в юности, что имеется в вас магический талант?

   - Α ты откуда знаешь? - подозрительно сощурился тот.

   - Я не знаю, я догадываюсь, – поправила его Морла и принялась излагать обстоятельства дела так, как она их видела. – Магичеcкий талант,и довольно сильный – иной какой не дал бы столь трагических последствий, у старшего отпрыска благородного семейства, развивать его – недостойно, удел мага – занятие для низкородных. Тем более что род занятий для наследника фамилии определён заранее, а способы подавить магический талант есть,и чем дольше им не пользуешься, тем меньше он о себе напоминает. Особенно если воля ваша сильңа.

   - Не то чтобы слабеть… Но со временем меняются взгляды на жизнь и то, что в юности и молодости кажется крайне важным, к тому времени как начинают подрастать собственные внуки, становится глубоко второстепенным. И постепенно проявляется глубоко подавленная часть натуры, а поскольку справляться с собственными магическими силами вы не умеете,то оно начинает давить изнутри, мотать, тянуть и сильно сказывается на здоровье. Немудрено спутать с днями последними. Α поскольку к умирающим у нас принято относиться с пиететом, то родня ходила вокруг вас на цыпочках, старалаcь угождать и ничем не раздражать. Самое смешное, что это всё действительно могло вылиться в посмертное проклятие: тело человеческое не способно бесконечно страдать, когда-нибудь его силы да заканчиваются, а накопленный магический потенциал реализуется в виде какого-нибудь пожелания. Ну, что пожелание умирающего в муках человека редко бывает добрым, я думаю, объяснять не надо?

   - Самое забавное, – хмыкнул до сих пор мoлча выслушивавший объяснения барон. Морла только руками развела,извини, мол, с моей профессией на многое начинаешь смотреть иначе. – Но то, что вы говорите, это точно? Никакой ошибки быть не может?

   - Ну, судите сами: я – Посвящённая Смерти и уж что-что, а её естественное приближение вполне способна почувствовать, а в человеке, которого я перед собой увидела, несмотря на очевидно плохое самочувствие, жизни было больше, чем в большинстве молоденьких.

   - И ты стазу поняла, что это именно магия? - склонила голову на бок матушка Мирая.

   - Сразу, как только на ауру глянула. Ну а дальше – просто. Вы уж простите мне моё хамство, но разозлить мне вас нуҗно было обязательно и не для собственного удовольствия, а ради спонтанного магического выплеска, который один-единственный и мог помочь.

   - Раньше почему-то такого со мной не случалось, – едко заметил уже не умирающий старик.

   - Раньше у вас были силы ответить обидчику как-то иначе. А тут немощь такая, что даже как следует обругать не получается. И что остаётся?

   - То есть, ты заранее знала, что именно так получится, - что-то прикинула про себя Неждана.

   - Рассчитывала. И даже вовремя успела отскочить с пути волны спонтанного выброса. Несколько подобных случаев было описано в «Нетрадиционных целительских практиках» магистра Цератуса, перечисление основных признаков, некоторые сопутствующие детали и меры предосторожности, куда же без них.

   - Мне эта книга в руки не попадалась.

   - Если попадётся, очень советую. Я бы не взялась объявить все описанные практики истинными и верными во всех случаях, кое-что даже на мой взгляд выглядело странно и более чем сомнительно, но поводов к размышлению они дают более чем немало.

   - Так что, – прервал барон разговор жриц, который начал уходить от насущных проблeм, – беда изжита,и батюшке oстаётcя тoлько выздоравливать да жить дальшe.

   - Выздоравливать – это обязательно, – кивнула Морла. – А вот c «жить дальше» еcть один нюaнс: кaк именно жить? Если спрятать голову под крыло и попробовать жить в точности как раньше, рано или поздно вы придёте к тому же, с чем сегодня столкнулись.

   - Так что ж ты девка, предлагаешь мне в магики податься? - сощурился мгновенно догадавшийся о чём идёт речь старик.

   - А чем плохо? – невозмутимо переспросила она. - Достойную жизнь вы уже прожили, по-моему как раз пора откинуть условности и попробовать что-нибудь новенькое. Вот, магию, к примеру.

   - В ученики старому идти? Позориться?

   - Уж всяко лучше, чем на смертном одре всю родню проклясть. О,и не надо делать такое трагическое лицо и приносить себя в жертву ради будущих поколений. Может, наоборот, это окажется довольно весело и вам ещё понравится.

   - Старику, – упорно продолжал тот рассуждать всё на ту же тему. - В ученики. Не поздно ли?

   - Поздно – это когда старость уже прошла, – с нарастающим нетерпением возразила Морла. Всё же роль утешительницы ей удавалась слабо. - Это я вам со всей ответственностью, как дипломированная некромантка заявляю.

   Сестра Неждана закашлялась, пытаясь скрыть смех, матушка Мирая закатила очи горе и подытожила:

   - В любом случае, теперь это только ваша забота и решение нужно принимать не то чтобы прямо сейчас.

   Нечего и говорить о том, что путешественников замок Трипольских на эту ночь принял и принял радушно, предоставив и женщинам и сопровождавшим их воинам весь возможный комфорт. А утром, сразу же после раннего завтрака путешественники продолжили путь, так и не сообщив радушному хозяину, кого именно он принимал под своим кровом.

   К назначенному дню свадьбы они успели, хотя, признаться, Войтек даже как-то подзабыть успел, с какой-такой целью им назначен был определённый крайний срок прибытия. Не выглядела некромантка невестой, не выглядела и не ощущалась и скорее уж их блуждания были похожи на сопровождение священного паломничества, для помощи страждущим, чем на ещё что. Немудрено было подзабыть истинную цель их путешествия.

Страница автора: https://feisovet.ru/Авторы/Янсен-Аксюта?ref-book=12031

Книги автора в магазине: https://feisovet.ru/магазин/Янсен-Аксюта/?ref-book=12031#books

«Курортная планета. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Курортная-планета-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом с Привидением. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-с-Привидением-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Проклятый город. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Проклятый-город-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дом со Скрипом. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дом-со-Скрипом-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Аксель. Эра ГМО-4. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Аксель-Эра-ГМО-4-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Чужое наследие. Курортная планета - 2. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Чужое-наследие-Курортная-планета-2-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Высокий Сезон. Курортная планета - 3. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Высокий-Сезон-Курортная-планета-3-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 1. Старуха. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-1-Старуха-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 2. Женщина без возраста. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-2-Женщина-без-возраста-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Условно-досрочное бессмертие. Часть 3. Здравствуй, молодость. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Условно-досрочное-бессмертие-Часть-3-Здравствуй-молодость-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дурочка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дурочка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Ведьма-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Ведьма-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Посвящённая-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Посвященная-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Княгиня-некромантка. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Княгиня-некромантка-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер на все руки. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-на-все-руки-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дело мастера боится. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дело-мастера-боится-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дама сдавала багаж. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дама-сдавала-багаж-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Мастер-ломастер. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Мастер-ломастер-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Моя твоя не понимай. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Моя-твоя-не-понимай-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Невеста-затворница. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Невеста-затворница-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Наследник и соправитель. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Наследник-и-соправитель-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Вампир. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Вампир-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Дорогами Дикоземья. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Дорогами-Дикоземья-Аксюта-Янсен?ref-book=12031

«Столица заговора. Аксюта Янсен» : https://feisovet.ru/магазин/Столица-заговора-Аксюта-Янсен?ref-book=12031