Милена Ривер

Внутри гримёрки большого концертного зала находились четверо молодых парней. Все, как на подбор: высокие, смазливые, в белых рубашках и тесных кожаных штанах. Драконы. Узкий разрез глаз, которые, казалось, пронзали насквозь при каждом взгляде. Все – представители старших кланов. Один из них сидел на диване, раскинув руки в стороны, его рубашка была расстёгнута и демонстрировала окружающим блестящую от капелек пота грудь. Другой держал в руках гитару, от которой тянуло сильным магическим фоном. Ещё двое находились у зеркал.

— Дрэгон Хай? – спросила я напрямую.

Те обернулись на меня. Тот, что сидел у зеркала, взял со столика карманные часы и, взмахнув ими, распахнул крышку.

— Ещё рано для встречи с фанатами, – сказал он и крутанулся на табурете так, чтобы обернуться ко мне. Грозовой дракон с длинными, до плеч, волосами, которые переливались синим и тёмно-фиолетовым цветом. Он встал с табурета и неторопливо подошёл к двери, где я стояла в проёме с Мареком на руках. – У вас есть билеты? И разве детей пускают, парни?

Но ответить ему никто не успел, потому что я заговорила первой:

— Я няня из детского сада, а это – сын вашего продюсера, Марек. Его отец, видимо, забыл забрать из сада, поэтому я здесь.

— У мистера Эда есть сын? – грозовой обернулся к своим товарищам.

Огненный дракон с яркой рыжей шевелюрой пожал плечами, не отрываясь от своего инструмента. Ледяной, стоявший у зеркала со скрещенными на груди руками, ответил:

— А ты не знал? Его раньше Кайл забирал.

— Вот как, – грозовой вернулся взглядом ко мне. – Тогда вам стоит поспешить, Эд минут пять назад ушёл. Его мобиль припаркован на заднем дворе. Вы его узнаете, яркий красный “мартех” с рисунком крыльев по бокам.

— Проклятье, – пробормотала я и умоляюще посмотрела на дракона. – Вы можете присмотреть за малышом? Я только туда и обратно сбегаю! Может, мистер Эдмонд ещё не уехал.

Грозовой пожал плечами, но я уже передавала ему на руки Марека. Времени на раздумья просто не оставалось, а без малыша я передвигалась намного быстрее.

Как только дверь за мной захлопнулась, я коротко огляделась и, обернувшись крупной огненной птицей, устремилась по коридорам туда, где слабо светилась табличка “Задний выход”. Идти через передний означало не только мелькать во второй ипостаси перед посторонними людьми, но ещё и – терять время.

Добравшись до нужной двери, я снова приняла человеческий облик и, толкнув её, выбежала на улицу. В лицо ударил прохладный вечерний ветер. За театром действительно оказалась парковочная площадка, довольно маленькая – видимо, пускали на неё только работников и артистов. Но мобилей почти не было, поэтому красный “мартех” сразу бросился в глаза, а рядом с ним стояли двое мужчин. Они ударили себя кулаками в грудь – видимо, проявляя друг другу почтение на прощание, – и один из них пошёл прочь от мобиля, а второй начал в него садиться.

— Мистер Эдмонд! – закричала я и бегом бросилась к машине.

Расстояние было достаточно большое, и продюсер не заметил меня, когда начал выезжать. А вывернув на дорогу, отвлёкся на что-то на соседнем сиденье. Я махала рукой и кричала, но он был полностью погружён во что-то рядом с собой.

— Мистер Эд!.. – прокричала я, уже выскакивая на дорогу перед мобилем – и в этот момент дракон меня заметил. Наверное, он хотел нажать на тормоза, но вместо этого мобиль резко ускорился, чуть не сбив меня с ног. Я налетела на капот, больно ударившись животом, но в этот момент чудо техники резко, с визгом остановилось.

Я скатилась с капота и бросилась к дверце, но продюсер уже выходил из мобиля.

— Девушка, вы в своём уме! Чего под колёса бросаетесь!.. – начал было он, но потом, видимо, узнал меня и чуть нахмурился. – Мисс… простите, не знаю вашего имени. Вы ведь нянечка в саду у моего сына?

— Милена Ривер, – представилась я, тяжело дыша после пробежки. – Хвала Богине, я успела вас перехватить! Дело в том, что вы не появились до десяти вечера, и дольше ждать я уже не могла. Поэтому решилась найти вас самостоятельно.

— Постойте, мисс Ривер. А где Марек?

— Там, – я махнула в сторону театра и схватилась за бок, в котором всё ещё немного покалывало. – Он в гримёрке с вашими парнями.

— Какими ещё парнями?! Вы что, оставили ребёнка одного?!

— Дрэ… – я перевела дыхание. – Дрэгон Хай. Вы ведь с ними работаете?

— С ними, но…

— Если бы я бежала с Мареком, мы бы с вами разминулись. Простите.

— Девушка, а вещатели для чего придумали? Отправили бы сообщение, я бы вернулся!

— Так вы не отвечаете! Я вам с рабочего вещателя отправила пять сообщений за вечер! И в одном из них написала, что отправляюсь к “Аэлите” вместе с ребёнком. Чтобы вы никуда не уходили!

— В самом деле, девушка!

— Давайте поспешим, Марек, должно быть, до смерти напуган. Он очень хотел поскорее увидеться с папой!

Дракон цокнул, активировал кольцо-артефакт, и мобиль мгновенно покрылся едва заметным защитным контуром.

— Вы не будете убирать его с дороги? – спросила я.

— Ничего, подождут, – махнул рукой продюсер, и мы оба быстрым шагом направились обратно в сторону гримёрки.

Но когда мы приблизились, сразу стало ясно, что внутри что-то изменилось. Голосов прибавилось, причём – женских, и общий уровень шума теперь был такой, что если бы мы с Мареком пришли только сейчас, нам бы не понадобилась помощь уборщицы. И так отыскали бы без труда.

Но самое главное – среди всего этого шума отчётливо слышался надрывный детский плач.

— Марек, – выдохнула я и сорвалась с быстрого шага на бег, чтобы преодолеть оставшееся расстояние, а потом резко распахнула дверь.

Картина, представшая перед глазами, буквально лишила меня дара речи.

Помимо парней, в гримёрке находилось ещё около десяти расфуфыренных девиц. Большая часть сидела на диване рядом со стальным драконом в распахнутой рубашке. Казалось, за время моего отсутствия он вообще не пошевелился. Его мускулистые руки с закатанными рукавами так же лежали на спинке, но теперь под ними пристроились девушки – все, которые только поместились рядом с ним. Открыв рты и забыв дышать, они наблюдали за другими двумя парнями: огненный и ледяной стояли друг против друга и яростно спорили. При этом огненный то и дело вспыхивал пламенем, и комнату уже наполнил запах дыма.

— Ты снова вышел за рамки, Каин, – рычал ледяной. – Ты чуть не спалил световую панель!

— Публика хочет шоу! Эмоций! И я даю ей это! – срывался огненный.

— Мы не балаган! – ледяной, кажется, вышел из себя и перешёл на повышенный тон. – Все спецэффекты должны быть согласованы с отделом безопасности и со мной лично!

Огненный, который был чуть ниже ростом, импульсивно размахивал руками:

— Я – не ледяная каланча, как некоторые, и умею чувствовать момент! Музыка живёт во мне, у неё есть душа! В отличие от тебя, Дарио!

На табурете у зеркала чуть в стороне сидел грозовой дракон и качал ревущего Марека. Две девушки пристроились рядом на полу, сидя на коленях, и тянули к драконёнку пальчики, пытаясь, видимо, развеселить малыша щекоткой.

Огненный дракон после очередного заявления вспыхнул ярким пламенем – и Марек, на мгновение замолчав, заревел ещё громче.

— Тишина!!! – закричала я, хлопая в ладоши и топча ногами.

Это сработало. Все взгляды устремились в мою сторону, и даже спорящие драконы замолчали, не говоря уже про Марека, который знал мои интонации наизусть и теперь замер, прислушиваясь. С грозным выражением лица, которое обычно использовала, если драконята выходили из-под контроля, я прошла в гримёрку и остановилась посреди неё.

— Вы! – я повернулась к спорящим и упёрла руки в бока. – Здесь маленький ребёнок, а вы не только кричите друг на друга, так ещё и огненное шоу устраиваете! Вы что, не понимаете, что ему страшно?! Я вас оставила всего на пару минут, а тут такое!

Потом я обернулась к грозовому дракону. Девушки рядом с ним испуганно переглянулись и, поднявшись на ноги, отошли в сторону.

— Я оставила ребёнка под твоей ответственностью, а ты подпускаешь к нему посторонних! А если они чем-то болеют? А если они его украдут? У тебя есть вообще хоть какое-то чувство ответственности, а?!

Я решительно подошла к дракону и забрала у него с рук малыша. Он сначала прижался ко мне, потом выдохнул:

— Папа… – и побежал к отцу.

— Привет, Марек, – улыбнулся он, подхватывая сына. – Сейчас уже пойдём домой. Я тебя ни на минуту не оставлю больше этим страшным дядям.

— Постойте! – я развернулась на каблуках. – Мистер Эдмонд, я понимаю, что вы одинокий отец, но это не означает, что вам будут прощаться подобные ошибки. Забыть сына в детском саду! Ладно я осталась без ужина и без отдыха сегодня, ещё и за вами бегать пришлось! Подумайте, что пришлось пережить вашему ребёнку за это время! Все ушли, всех забрали родители или няни, а он остался один в пустом и тёмном саду! Хоть на минуту поставьте себя на его место.

Дракон нахмурился, поджал губы, но кивнул:

— Такого больше не повторится, мисс Ривер.

— А вы, – я развернулась к последнему члену группы, сидевшему на диване в окружении девушек. – Смотрите на всё это и забавляетесь, да? Постыдились бы в таком виде на людях находиться. Есть же рамки приличий! И вы как кумиры тысяч людей должны подавать хороший пример!

Тот чуть приподнял бровь, усмехнулся уголком губ и отвернулся, будто потеряв ко мне интерес. Но я уже высказала всё, что кипело у меня в груди. Выговорившись, я обвела всех ещё одним грозным взглядом, после чего уже тише добавила:

— Всего доброго, господа.

И, чеканя шаг, покинула гримёрку под взглядами оставшихся в тишине девушек и драконов.

Милена Ривер

— Мила, подъём! Хватит спать, дело не ждёт!

Мамин звонкий голос пронзил не только тишину, но и мою голову, отозвавшись в ней гулким эхом. Я со стоном перевернулась набок и чуть не упала с кровати. Эми развалилась на большей её части, раскинув руки и ноги звёздочкой, так что мне остался только крошечный участок с краю. Когда я пришла домой, она уже крепко спала, и теперь тоже никак не отреагировала на мамину побудку. Впрочем, мелкой она и не касалась. Мама считала, что Эми нужно больше спать, чтобы лучше учиться и не пойти по моим стопам.

Зевая, я встала и подошла к зеркалу, чтобы убрать растрепавшиеся волосы. Приводить себя в порядок было ещё рано: достаточно было только завязать пучок на затылке и надеть сверху косынку, а просторный фартук, закрывающий почти всё тело, – прямо поверх пижамы. На мгновение я приблизила лицо к зеркалу и, сощурившись, осмотрела тёмные круги под глазами.

— Вот поэтому я ненавижу забывчивых родителей, – проворчала я себе под нос и вышла из комнаты, которую делила с сестрой.

Несмотря на то, что время было раннее и за окном ещё даже не начало светать, у нас уже ярко горели лампы. Из кухни доносился звон посуды и другие звуки, характерные для этого времени суток: лилась вода, хлопали дверцы шкафчиков, ножи стучали по разделочным доскам.

Шла подготовка утренних заготовок.

— Встала? – из кухни выглянула мама. Она успела накрутить кудри и даже сделать лёгкий макияж, прежде чем приступить к работе. – Давай бегом, займись формированием булочек с сухофруктами. Потом возьмёшь на себя чистку овощей. И побыстрее, открываемся через полтора часа!

— Мам, это не честно, – привычно проговорила я. – Почему меня поднимаешь, а Чейз спит?

— Чейз поможет нам позже, во время наплыва посетителей.

— Ну да, конечно. Он опять найдёт повод смотаться из дома и ничего не делать. Если не хочет учиться, пусть идёт работать!

— Его дар скоро проснётся, и тогда его примут в Академию Магических Наук. Не всем же быть бракованными!

— Мама! Прекрати уже!

— Вот выйдешь замуж, тогда я буду спокойна. И сразу же прекращу! А сейчас – бегом на кухню!

Я скривилась и, украдкой показав маме язык, вошла в кухню, где папа успевал одновременно нарезать зелень, формировать коробочки с заготовками и тушить мясо, требующее продолжительного времени для мягкости и сочности.

Так проходило каждое моё утро на протяжении многих лет. Как старшая сестра, я была обязана помогать родителям в свободное время, а его было не так уж много. Поэтому мама меня будила каждый день за полтора-два часа до открытия ресторана, и гоняла по всей кухне, пока не приходило время убегать на учёбу, а теперь и на работу.

Выполнив почти все поручения родителей – лишь немного не успела дочистить морковь, – я побежала обратно в дом, чтобы принять душ. Но столкнулась с тем, что ванная комната оказалась заперта.

— Чейз! – я забарабанила по двери. – Я тороплюсь! Дай на работу собраться!

— Не могу, у меня время утренних процедур, – раздался голос брата из-за двери.

— Ты можешь их и позже провести. И вообще, ты же не девушка, зачем тебе это нужно!

Дверь распахнулась – и в проёме показалась наглая морда Чейза, измазанная чем-то похожим на сметану.

— Слушай, вот ты не хочешь охмурить какого-нибудь богатого дракона – можешь и не заниматься своей внешностью. А я не планирую прозябать в этих трущобах до конца своих дней.

— Да на тебя ни один дракон не посмотрит, пусти!

Я попыталась прорваться в ванную, но Чейз был крупнее и сильнее меня.

— Дракон – нет, а вот драконица – легко! Мы пока что экзотика, и с милым личиком какая-нибудь взрослая драконица мной точно заинтересуется.

— Альфонс несчастный! – крикнула я, повернувшись к двери спиной и ударив её ногой со всей силы.

— Эй, вы мне тут дом не разносите! – прикрикнула мама, выглянув из кухни. – Сами ремонт оплачивать будете!

— Вы чего разорались, – послышался слабый голос Эми из нашей с ней комнаты. – Дайте поспать…

Я шумно выдохнула. Чейз упрямый, как все в нашей семье, и рассчитывать на то, что он выйдет из ванной раньше, чем через полчаса, не приходилось. Поэтому я поспешила в спальню, где включила свет, заставив мелкую спрятаться под одеялом с головой. Она что-то пробубнила, но я не разобрала слов. Одной рукой я схватила с крючка вешалку с подготовленной на утро одеждой. Другой – косметичку с расчёской и прочими нужными вещицами. Наконец, засунула косметичку в просторную сумку и поспешила к выходу из дома.

— Мила! Ты куда в таком виде? – изумился отец, который что-то жарил в большой округлой сковороде и видел меня через окошко для подачи блюд.

— Соберусь у Долли! Нет у меня времени ждать, когда Чейз ванную освободит!

Не дожидаясь реакции, я нырнула в туфли-балетки, накинула пальто и выбежала на улицу.

Пантарэя только просыпалась. Мокрая мостовая была покрыта жёлтыми листьями, но на небе виднелись лишь отдельные облака, окрашенные в нежный розовый цвет. На улице было свежо и влажно, отчего мои волосы мгновенно завились в мелкие кудри. Кожу обдало прохладой, и я побежала по скользким камням через дорогу и дальше – вниз по мостовой, туда, где над городом возвышался Храм Золота.

Несколько раз я чуть не упала, но всё же успешно добралась до дома номер семь по улице Мятных Кроликов, где остановилась и несколько раз подёргала за шнурок. Изнутри дома послышался звон колокольчика. На мгновение в окне показалось лицо Долли, а ещё через несколько секунд дверь распахнулась.

— Снова Чейз заперся в ванной? – вместо приветствия спросила она. Я кивнула.

— Достал, честное слово!

— Забегай, я как раз закончила.

Благодарно улыбнувшись, я разулась и на носочках, чтобы не разбудить Лютера – мужа Долли, – пробежала по коридору к ванной комнате.

— Я пойду вперёд, – сказала она, как только я заперлась в ванной. – Можешь сильно не торопиться, только дверь закрой на ключ, когда будешь уходить.

— Поняла! – отозвалась я и повернула вентиль. Из душа с шумом полилась горячая вода.

Несмотря на слова Долли, я не могла не торопиться. Не привыкла опаздывать и подставлять людей – это было не в моих правилах. Наверное, с этого всё и началось. Хотя нет, всё началось с той встречи в концертном зале и моего обостренного чувства ответственности, ведь именно оно заставило меня тогда поднять голос на парней из Дрэгон Хай. Не знаю, как бы всё повернулось, если бы я этого не сделала и просто осталась с Мареком в саду на ночь. Но точно всё было бы проще.

Намного проще.

Однако, жизнь никогда не бывает “проще”. Обычно она либо сложная, либо очень сложная. И мне достался именно последний вариант.

Собравшись в рекордные сроки и взяв ключи с тумбочки в коридоре, я покинула квартиру подруги, после чего поспешила на остановку омнибуса. До следующего рейса оставалось несколько минут, поэтому я решила забежать в кофейню и взять кофе. На этот случай у меня с собой всегда был жестяной стаканчик с крышечкой – чтобы не сидеть в кофейне, а выпить его на ходу. Попросив простой кофе со сливками и отдав свой стаканчик, я отошла к окну и села на стул, приложившись головой к стене.

Глаза закрылись сами собой. Этой ночью мне удалось поспать от силы часа три, а впереди ждал целый день с дьяво… то есть, с драконятами, а с них нельзя спускать глаз ни на минуту, даже когда они спят. Если вдруг кто-то из них не удержал первородное пламя, например, испугавшись кошмара, ответственность за весь урон была на дежуривших нянечках. Да, не самая спокойная работа. Но, по крайней мере, платили хорошо, и отец вполне мог позволить себе лечение. Не в клинике драконов, конечно, но тоже у высококвалифицированных врачей-магов.

— Мисс Ривер, мистер Аэрис, ваш кофе.

Я вздрогнула. За ту пару минут ожидания меня успела сморить дремота, поэтому, резко поднявшись со стула, я ещё не очень понимала, что происходит. Немного поморгав, увидела на стойке свой стакан и быстрым шагом подошла к нему. Не глядя, закрыла крышкой, а потом, поблагодарив продавца, выбежала на улицу.

Часы на остановочной площадке омнибусов показывали, что следующий подойдёт буквально через пару минут. Если, конечно, не будет опаздывать. Я облегчённо выдохнула и собралась уже сделать глоток из своего стакана, как кто-то сзади крикнул в мою сторону:

— Девушка! Вы забрали мой кофе!

Я обернулась. Из кофейни выходил смутно знакомый грозовой дракон, и лицо у него полностью отображало его стихию: брови были грозно сдвинуты, а глаза, казалось, метали молнии. Или не показалось?

— Ничего подобного, – ответила я, демонстративно приподнимая стаканчик. – Видите? Это моя личная тара.

— Этомоятара, – ответил он и выхватил стаканчик у меня из рук.

Я замерла на мгновение, не веря своим глазам.

— Эй! – возмутилась я. – Вы вообще в своём уме?

Он уже успел открыть крышку и заглянуть внутрь.

— Лавандовый раф с мёдом и орехами. Или вы тоже заказываете именно его?

Я непонимающе заморгала, потом посмотрела на стакан, который дракон протянул в мою сторону, и заглянула внутрь. Действительно. Кофе был сиреневым – прямо как глаза этого дракона, – а пенка оказалась щедро посыпана мелко нарубленными орехами.

— Извините… – пробормотала я, с трудом соображая, что именно произошло. – Должно быть, у вас такой же стаканчик.

— Это действительно мой стакан, – ответил он и повернул его так, что я увидела на нём гравировку со схематическим изображением дракона в круге.

— Значит, мой кофе…

— На стойке. Остывает.

— Днище, – вырвалось у меня. До омнибуса оставалось совсем мало времени, и я бегом вернулась в кофейню.

Схватив свой стаканчик, который действительно ожидал меня на стойке, и ответив продавцу рассеянной улыбкой, я поспешила обратно – и ещё из кофейни через окно увидела подходящий омнибус.

— О, нет, – выдохнула я. Распахнув дверь, выбежала на улицу… и тут же врезалась прямо в дракона, который за это время не отошёл от двери даже на пару шагов.

— Что вы!.. – воскликнул он, раскинув руки. На белой рубашке растекались коричневые пятна кофе.

Я закусила губу и обернулась на омнибус. Конечно, крышечка ведь осталась в руках у дракона. Возможно, он и ждал-то, чтобы вернуть её мне.

— Простите! Я вам всё оплачу! С меня новая рубашка! И кофе! Но давайте завтра!

Последние слова я уже кричала со ступеней омнибуса, а сразу после этого его дверцы начали закрываться, и мне пришлось поспешно нырнуть внутрь.

— Не думала, что ты придёшь раньше завтрака, – улыбнулась Долли, открыв мне дверь. Садик открывался ровно через четыре минуты, так что входная дверь ещё была заперта изнутри.

— Ты ведь знаешь, я никогда не опаздываю на работу, – ответила я и протянула подруге ключи от её дома. – Спасибо. Надеюсь, я не разбудила Лютера.

— Он спит, как убитый, – махнула рукой Долли. – И просыпается только на звук собственного будильника.

— Мне бы такой же крепкий сон, чтобы мама с утра добудиться не могла! – сказала я, и мы обе рассмеялись.

Не успела я переобуться в мягкие домашние туфли, как дверь распахнулась, и на пороге показалась эффектная огненная драконица. Сразу после этого в раздевалку вбежал Эрик – маленький тайфунчик. Немного не рассчитав движение, он сбил по пути угол, потом влетел лбом в свой шкафчик, отшатнулся, пыхнул дымком из ноздрей, топнул ногой – и только после этого стянул со своей рыжей шевелюры шапку. Только её козырёк и спас нас от первой утренней истерики, защитив лоб ребёнка от новой шишки.

— Доброе утро, миссис Мэриан, – улыбнулась я и пошла к Эрику, чтобы помочь ему раздеться. – Вы сегодня рано.

— Удивлена, чтовыздесь так рано, – ответила драконица неожиданно ледяным тоном.

— Конечно, я здесь, – улыбка на моих губах стала шире, и я повернулась к Эрику, чтобы потрепать его за пухленькие щёчки: – Как можно не прийти к таким славным малышам!

— Хм, это мы ещё обсудим… – протянула драконица и, окинув нас внимательным взглядом, скрылась за дверью.

— Что это с ней, – протянула Долли, взяв в руки пипидастр и начав собирать им невидимую пыть со шкафчиков.

— Может, не с той ноги встала, – пошутила я и легонько пощекотала Эрика. Он взвизгнул, захохотал и побежал в игровую комнату, откуда тут же раздался звук падающих на ковёр игрушек.

Почти сразу после этого в помещение вошла мисс Рейки с подопечной – дракошкой из клана лесных. Она помогла крошке Луизе переодеться, после чего подошла ко мне и тихо сказала:

— Мисс Ривер, скажите пожалуйста, вы не планировали сменить место работы? Если вам нужны какие-то рекомендации, я могу написать их от лица своего работодателя… если это ускорит процесс…

— Нет, не планировала, – озадаченно ответила я. – А в чём, собственно, дело?

— Видите ли, я-то всё понимаю, хоть и не совсем одобряю то, как вы обращаетесь с детьми. И уверена, что вы не делаете ничего без одобрения родителей, но мой работодатель… у него ведь Луиза единственный ребёнок, ещё и дочь…

— А что я делаю не так с вашими детьми? – чуть нахмурилась я, почувствовав неладное. – Вы ведь знаете, что здесь установлены следящие артефакты, и если вас что-то беспокоит, мы всегда можем обсудить вопрос.

— Нет-нет, всё в порядке. Простите, мисс Ривер. Извините. Я должна идти.

Я озадаченно посмотрела на Долли, которая замерла в глубине раздевалки, прислушиваясь к нашему разговору. Перестав делать вид, что убирает пыль, она подошла ко мне и почти шёпотом спросила:

— Ты что натворила?!

Я только пожала плечами.

Не знаю, что там было дальше, потому что по расписанию я должна была помогать в тот день на кухне и накрывать детям на стол перед завтраком. Эрик тут же увязался за мной, и мы вдвоём с песнями и стишками занялись делом.

Позже, когда время приёма детей завершилось, и все расселись, мы с Долли устроились за своим столом и, посматривая на детей, разговорились.

— Ты сегодня неважно выглядишь, – заметила она, заедая кашу кусочком фаршированного яйца. – Не выспалась?

— Не то слово, – вздохнула я. – Представляешь, Марека опять забыли забрать. На этот раз совсем. Леони, не вытирай руки об Вилли! У тебя есть своя салфеточка!

— Как это – совсем?

— А вот так! Я прождала почти до десяти вечера, Марек уже уснуть успел. Мистер Бигглз начал на меня давить, что пора закрывать помещение, и либо я забираю ребёнка с собой, либо он вызывает полицию.

— Да уж, эти разбирательства себе дороже выйдут, – вздохнула Долли. – И что? Забрала его домой?

— Ага, щас! Помнишь, что было, когда я забрала домой Габриэллу? Её папаша пошёл жаловаться директору, что я его пыталась соблазнить, украв ребёнка!

— Эти драконы совершенно безответственные, – проворчала Долли. – Можно подумать, мы спим и видим, как бы их охомутать, когда их мамаши бросают детей, оставляя на отцов, а эти отцы… одно название.

Я хмыкнула, но промолчала. У меня было своё мнение на этот счёт, и упоминать его под следящими устройствами могло быть неосмотрительно. Поэтому я сменила тему, предложив включить новенький видео-вещатель. Нам его только в прошлом месяце установили, но мы были простыми людьми, не знакомыми с такой вычурной техникой. Что уж там, мы даже обычные карманные вещатели не могли себе позволить и обо всех новостях узнавали по старинке – из газет.

— Так и чем дело закончилось? – склонилась ко мне Долли, когда я села обратно. – Мистера Эдмонда нашла?

— Да, я сначала пришла к нему домой, но там была только домработница. Она сказала, где мистер Эдмонд. Пришлось побегать, но к полуночи я была дома.

— Ну что за люди, – вздохнула Долли.

— Драконы, – проворчала я.

Тем временем видео-вещатель затих, и я невольно обернулась к нему. На его гладкой металлической поверхности отображалась картинка: заполненный людьми зал постепенно сменился слабо освещённой сценой, а потом вспыхнули софиты, освещая музыкантов.

Я чуть не подавилась своим чаев, узнав в них тех парней, которых отчитала всего несколько часов назад. Публика взорвалась визгом, аплодисментами и свистом. Дети тоже замерли, наблюдая за ожившей картинкой.

Зазвучала музыка. А потом грозовой дракон поднял голову, прикрыл глаза и, набрав полную грудь воздуха, начал петь:

“Тысяча лет между нами парит

Древняя песнь о любви говорит

Крылья раскинув над пропастью лет

Помню тебя и твой нежный рассвет”

— Вот там, – сказала я, кивнув на изображение. – Там был мистер Эдмонд, когда должен был забирать Марека. Кстати, кто его сегодня привёл?

— Какая-то женщина со светлыми кудрями, – Долли изобразила пальцами мелкие кудряшки.

— Домработница, видимо, – кивнула я. – Великая богиня, да у него на сына совсем времени нет.

— Не удивительно, – Долли склонила голову набок, внимательно глядя на музыкантов. – Я читала, что в шоу-бизнесе, если хочешь добиться успеха, надо положить на это всю свою жизнь. Интересно, какая трагическая история стоит за тем, что продюсер Дрэгон Хай стал отцом-одиночкой?

— Полагаю, спросить у него напрямую будет нетактично, – улыбнулась я. Долли в ответ усмехнулась, а потом её улыбка вдруг потухла. Перемена в лице была настолько неожиданной, что я посмотрела на вещатель, где теперь виднелся ледяной дракон, сосредоточенно исполняющий свою партию. И спросила: – Всё в порядке?

— Да, просто… Он напомнил мне мою первую любовь.

Долли попыталась улыбнуться, но получилось слабо. Вздохнув, я склонилась над столом и прошептала:

— Представляешь, я сегодня утром облила кофе какого-то дракона.

— Что?! – воскликнула Долли и прикрыла ладошкой рот. После чего отклонилась от стола и подняла голос: – Эрик! Если поел, то иди умываться и играть! Не мешай другим кушать!

Эрик, подскочив, убежал в туалет, откуда тут же послышался плеск воды – его огненная макушка только и успела мелькнуть в дверном проёме. Долли, совершенно забыв о своей грусти, скрестила пальцы и вперилась в меня взглядом.

— Ну, так и что?

Я в подробностях рассказала ей об утренней встрече, чем вызвала немало веселья со стороны подруги. Когда рассказ подошёл к концу, это событие и мне самой начало казаться скорее забавным, чем тревожным, и на душе стало немного легче.

— Наверняка ты его видела первый и последний раз, – махнула рукой Долли. – Что дракону делать возле остановки? У него свои крылья есть, никакой транспорт не нужен!

— На мобилях же они зачем-то ездят, – я пожала плечами. – Надеюсь, ты права. А то они бывают обидчивыми.

— Ты для него просто одна из многих. Уверена, он даже лица твоего не запомнил.

Песня закончилась, и на поверхности вещателя появился очаровательный мужчина в костюме, который произнёс:

— Это были Дрэгон Хай со своей новой песней “тысячелетняя любовь”. И сейчас мы перенесёмся в студию нашей вещ-компании, где в прямом эфире проходит встреча с новым вокалистом группы – Аэрисом Мару.

— Где-то я это имя уже слышала сегодня… – пробормотала я, на мгновение отведя взгляд.

— Мистер Аэрис, вы сегодня предстали перед публикой в необычном виде, – продолжил мужчина, и на поверхности вещателя появился… он.

— Мила? – Долли коснулась меня пальцами. – Всё в порядке? Ты что-то побледнела.

В студии напротив ведущего сидел не просто грозовой дракон, а тот самый грозовой дракон, которого я этим утром облила кофе! И сидел он в той же самой белой рубашке с расплывшимся на груди пятном!

— О, вы об этом, – грозовой дракон бросил взгляд на свою рубашку и усмехнулся: – Вы себе не представляете, что случилось сегодня утром! Одна сумасшедшая бросилась на меня со стаканчиком кофе, облила с головы до ног – и тут же убежала! Но вы ведь знаете, Аэрис никогда не опаздывает. Пришлось идти на встречу в этом.

— Он говорит о себе в третьем лице? – усмехнулась Долли. – Всё-таки эти звёзды чудные.

— Это он, – простонала я.

— Кто – он?

— Тот, кого я облила кофе! У него была другая причёска и одежда, да и эти драконы все похожи друг на друга… Я не узнала…

— Не настолько похожи, чтобы совсем не узнавать! – Долли склонилась ко мне. – Серьёзно? Так это про тебя он говорит, что какая-то сумасшедшая облила его своим кофе?

— Да, но я ненарочно. Он просто стоял прямо у выхода, вот я и врезалась в него…

Я застонала и уронила голову на стол, приложившись лбом к холодной поверхности. Мне стоило всерьёз подумать о том, чтобы возместить этому дракону ущерб, подарив ему хорошую, дорогую рубашку. Да, это наверняка будет стоить мне нескольких золотых, но на что ещё я могла рассчитывать? Не приведи Богиня, он меня отыщет и потребует чего поинтереснее! Или вообще жизнь испортит… Слышала я о случаях, когда обиженный дракон одним своим словом мог поставить крест на чьей-то карьере или вообще вынудить сменить место жительства вплоть до переезда в другой город…

Меня отвлёк грохот разбившейся кружки, за которым последовал вой одного из малышей. Почти сразу после этого заревели ещё трое, и мы с Долли бросились разбираться с возникшей проблемой. Пока дети плакали, я почти не слышала звука видеовещателя и на несколько минут отвлеклась от интервью. Но не успели мы закончить с уборкой, как в комнату заглянула Роза, нянечка из старшей группы.

— Мила, тебя хозяин зовёт, – сказала она.

— Что? – я замерла с метлой в руках. – Зачем?

Та пожала плечами:

— Не знаю, я заходила за больничными бланками, и он попросил тебе передать по дороге.

— Выглядит злым?

— Да нет, обычным.

На этом Роза, ничего больше не говоря, скрылась за дверью. Я вздохнула.

— Закончишь тут сама?

— Конечно, – Долли забрала у меня метлу. – Да не бойся ты, что он тебе сделает?

— Что угодно, – я невесело усмехнулась. – Особенно сегодня, когда день не задался с самого утра.

— … к тому, ради чего мы сегодня собрались, – говорил ведущий с поверхности вещателя, когда я проходила мимо. – Многие из наших зрителей уже знают, почему мистер Аэрис появился в нашей утренней студии так рано. Но я коротко напомню о том, что сегодня является самым громким заголовком газет…

Что же привело Аэриса в студию вещательного канала, я уже не узнала, потому что направлялась по коридору в сторону кабинета директора детского сада. Мистер Брайан Бигглз – или Хозяин, как мы его называли за глаза, – был немолодым импозантным мужчиной, который, несмотря на полное отсутствие дара, имел множество связей среди драконов. Скорее всего, причиной тому было удачное замужество его двоюродной сестры. Ну и, конечно же, деловая хватка. Именно поэтому он сумел создать не простой детский сад, а элитный – только для драконов. И был единственным в стенах этого заведения, кто не владел магией.

Идеальное владение базовыми магическими навыками – обязательное условие при приёме к нам на работу. Причина тому – особенности драконьих малышей: у них могут происходить неожиданные стихийные всплески, и возможный пожар – лишь одна из неприятностей, которые могут возникнуть. К тому же, не самая страшная. Например, когда Элли, чистокровная грозовая драконица, сильно расстраивалась, вокруг неё поднималась буря, и повсюду сверкали молнии. Это было не просто шумно. Усмирить ураган сложнее, чем перехватить контроль над пламенем, и потом приходилось только прибираться. Да и дети пугались молний, отчего начинались стихийные всплески у других малышей…

В общем, меня всегда удивляло, как мистер Бигглз умудрился создать драконий детский сад, будучи совершенно не в состоянии справиться даже с одним из своих подопечных. Зато от нас требовал идеальной работы. Ведь мы работаем не с кем-нибудь, а с представителями высших кланов!

В связи с этим каждый вызов в кабинет директора звучал, как приговор. Ему могли жаловаться на любую мелочь, а отвечать за всё приходилось нам, обычным нянечкам. И в лучшем случае всё заканчивалось денежным штрафом. В худшем…

О худшем лучше было не думать.

Я постучалась и осторожно приоткрыла дверь. Убедившись, что Хозяин в кабинете один, вошла и улыбнулась:

— Вызывали, мистер Бигглз?

— Мисс Ривер, – произнёс он с непередаваемой интонацией, которая могла сулить как большие проблемы, так и большую премию. – Заходите, я только вас и ждал. Присаживайтесь. Вы сегодня уже слышали новости?

— Новости? – я села на краешек кресла для гостей, держа спину такой прямой, словно к ней была привязана доска. – О чём?

— Вы не читаете газет по утрам?

— Что вы, мне не до этого. Я ведь с самого утра уже с детками, а с ними даже не присесть.

— Да-да, это я заметил. Что ж, в таком случае, давайте почитаем сегодняшнюю прессу.

И с этими словами он по одной положил передо мной несколько газет. В каждой из них на первой, самой главной странице было одно и то же изображение, от которого у меня закружилась голова, перед глазами замелькали мошки, а желудок сжался в болезненный узел.

На изображении было отчётливо видно, как девушка то ли забирает ребёнка, то ли, напротив, отдаёт его одному из самых известных мужчин Виригии – Аэрису из клана Мару.

И девушкой была я.

Это изображение было сделано прошлым вечером, когда я искала мистера Эдмонда, и само по себе вряд ли что-то могло значить. Но фантазия журналистов не знала границ.

“Нянечка из элитного детского сада пользуется служебным положением, чтобы войти в доверие Дрэгон Хай!”

“Воспитательница детского сада для драконов выкрала ребёнка, чтобы попасть за кулисы!”

“Аэрис Мару крутит роман с простой человечкой и имеет от неё ребёнка!”

“Нянечка выкрала ребёнка продюсера Дрэгон Хай и шантажировала его, чтобы попасть в элитный круг!”

И прочее, прочее. Заголовки мельтешили у меня перед глазами, и я, опершись локтем о край стола, со стоном прикрыла глаза.

— Я ведь правильно понимаю, что это ребёнок из вашей группы, мисс Ривер? – произнёс Хозяин, и я неохотно выпрямилась.

— Я всё объясню. Видите ли, мистер Эдмонд забыл забрать Марека, и когда пришло время закрывать сад, я решила сама отвести ребёнка отцу. У меня не было другого выбора.

— Выбор есть всегда, мисс Ривер. Я знаю вас не первый год, и вы всегда были ответственным и добросовестным сотрудником. Но то, что вы сделали, бросает тень на нашу репутацию.

— Что я такого сделала? Привела ребёнка отцу, который про него забыл? Что в этом плохого?

— В самом по себе поступке ничего страшного нет, – мистер Бигглз скрестил пальцы на столе. – А вот в том, что пишут о нас газеты, – очень много страшного. Позвольте мне рассказать вам, что будет происходить дальше. Самые тревожные или ценящие свою репутацию родители заберут своих отпрысков из нашего сада. Мы потеряем от тридцати до сорока процентов прибыли уже через месяц. Нашим клиентам ничего не стоит нанять свою собственную няню, лучшую из лучших, вместо того, чтобы приводить ребёнка сюда. И только моё красноречие убеждает их, что детям нужна социализация.

Я вздохнула, уже догадываясь, к чему он клонит. Вся эта история начинала очень дурно пахнуть.

— Потеряв большую часть дохода, я буду вынужден провести оптимизацию, а значит, объединить группы до полного состава. И наш штат станет слишком велик для оставшегося количества детей. Дальше идёт сокращение количества работников. Придётся уволить лишних нянь, нескольких поваров, двух уборщиц… продолжать список?

— Не нужно, я поняла.

— Сегодня всё утро ко мне ходили родители и представители детей вашей группы и требовали уволить вас. Одни боятся, что вы можете взять их ребёнка и увести его непонятно куда, другие считают вас любовницей этого… Аэриса. У некоторых вообще фантазия ушла так далеко, что я даже пересказывать не буду.

— Вы меня увольняете?

— Предлагаю вам уйти добровольно. Без записи в личное дело. Мы сделаем вид, что ничего не было, а вы просто решили сменить место работы по каким-то своим, личным причинам. Можете придумать её сами.

Хозяин говорил спокойно и рассудительно. Его тон немного отрезвил меня, и я ещё раз просмотрела заголовки газет. Моё лицо было отчётливо видно на картинке: скорее всего, снимок сделала одна из девушек, сидевших на диване. Возможно даже, она была не случайной фанаткой, а журналисткой, которая нарочно пришла в гримёрку ради интересного материала. И нашла его.

— Сколько я должна отработать?

— Нисколько. Я готов подписать ваше увольнение задним числом и выплатить зарплату за оставшийся год без отработки. И нас с вами больше ничего не будет связывать. Думаю, лет через десять все ваши воспитанники выпустятся, и вы сможете вернуться. Я буду рад принять вас обратно. Но не ранее.

— Поняла, – глухо сказала я, чувствуя в груди странную пустоту.

Несколько секунд я просто сидела, глядя на собственное лицо на первой полосе – и не узнавая его. На снимке я выглядела… иначе. Почти вызывающе. Камера поймала момент, когда я с улыбкой тянулась к Мареку, а Аэрис наклонился ко мне, и всё действительно выглядело двусмысленно. Но не потому, что между нами что-то было. Я просто хотела улыбкой успокоить испуганного и заплаканного ребёнка.

— Но ведь я ни в чём не виновата, – тихо произнесла я, с трудом веря в происходящее.

— Знаю, – спокойно ответил мистер Бигглз. – Но виновность и репутация – разные вещи. А мы работаем не с фактами, мисс Ривер. Мы работаем с доверием.

Он протянул мне перо.

— Решение за вами.

Из глубины здания послышались звонкие детские голоса. Кто-то смеялся, кто-то что-то кричал. За два года, проведённые в этих стенах, я так привыкла ко всему и так прикипела к малышам, что подписать эту бумагу было всё равно, что отказаться от собственных детей.

Странная, щемящая боль.

Я думала, буду переживать из-за работы, денег, из-за слухов, которые теперь будут обо мне ходить не только среди мамаш, но по всей Виригии. Однако, тяжелее всего было от осознания, что я больше не увижу ни Эрика, ни Луизу, ни Вилли… никого из них.

— Хорошо, – сказала я, наконец, и поставила подпись. Зачарованное перо сняло отпечаток моей ауры и закрепило его на заявлении об увольнении. Чернила высохли лишь мгновением позже.

— Мне жаль, – мягко добавил мистер Бигглз. – Вы правда были ценным кадром.

Оно и заметно.

Я встала, аккуратно сложила газеты в стопку и спросила:

— Могу я хотя бы попрощаться с детьми?

— Конечно. Не торопитесь. Соберите свои вещи. Убедитесь, что ничего не забыли, чтобы не пришлось возвращаться. И заберите свою выплату в бухгалтерии. Её уже должны были подготовить.

— До свидания, мистер Бигглз, – только и смогла кивнуть я.

— Прощайте, – поправил он.

Мои шаги прокатывались по коридору глухим эхо, когда я подходила к своей группе. Дети уже вовсю играли, а Долли убирала посуду. Я так и замерла в дверном проёме, наблюдая своих малышей.

— Мила! – крикнула Элли, заметив меня. – Смотли, какая басня!

Действительно, башня из больших мягких кубиков тянулась почти до потолка, и малышка, ловко орудуя силой воздуха, подняла очередной кубик одной лишь магией. Однако попытка поставить его на вершину башни оказалась неудачной, и кубики посыпались вниз, падая вокруг хохочущей Элли.

Долли убрала посуду и поспешила ко мне.

— Я слышала, что произошло, – прошептала она. – Все газеты, оказывается, пестрят заголовками про тебя и этого дракона.

— Мистер Бигглз уже рассказал мне об этом, – кивнула я и посмотрела ей в глаза. – Я уволена.

— Что? Уже?! – Долли оглянулась на детей и, вытеснив меня из дверного проёма, вышла за мной в прихожую. – Не может быть! За что?!

— Оказывается, я слишком скандальная для элитного сада, – грустно улыбнулась я.

— Да это же всё просто выдумки журналистов! Аэрис опроверг все слухи в интервью, а журналисты уже сегодня к ужину придумают новый скандал! Все забудут о тебе через неделю!

— Родители не забудут. – Я вздохнула. – Им не нужна няня, про которую пишут… такое.

Мы немного помолчали.

— Что будешь делать? – спросила Долли.

— Выпью кофе и пойду домой. Скажу родителям, что у меня внезапно появилось много свободного времени.

— Мила…

— Всё нормально, – перебила я, хотя сама не верила в это. – Наверное, так даже лучше. Может, Богиня решила, что мне пора заняться чем-то другим.

И в этот момент из игровой донёсся голос Эрика:

— А где Мила?

— Скажи им, что я заболела, – прошептала я. – Это будет проще.

Долли молча кивнула и, погладив меня по плечу, поспешила обратно к детям. Я же сняла рабочие туфли, положила их в сумку и вышла через служебный вход, чтобы не пересекаться с родителями.

На улице было солнечно и почти тепло. Пантарэя жила своей жизнью. Кто-то спешил по мостовой, омнибусы звенели на перекрёстках, вдалеке слышались уличные музыканты.

А я только что лишилась работы.

И всё из-за этих самоуверенных драконов.

А самое неприятное было в том, что плохие новости ещё не закончились.

Первым делом я остановилась у лотка с газетами, который стоял прямо напротив входа в детский сад. Обычно я проходила мимо, не задерживаясь – газеты покупал отец, и только по выходным, – но сегодня моё собственное лицо смотрело на меня с каждой первой полосы, и пройти мимо было невозможно.

Я взяла ближайшую газету и развернула её.

"Аэрис Мару в прямом эфире: «Я не знаю эту девушку. Между нами ничего нет и не было»". При этом слова Аэриса были написаны мелким шрифтом, а вот изображение растянулось почти на всю страницу.

— Да неужели, – язвительно пробормотала я и положила газету обратно. Подняв глаза, я тут же встретила взгляд продавца, который, конечно, сразу опознал во мне двушку с первой страницы. Я ведь даже одета была так же, как тем вечером!

Я развернулась и поспешила прочь, пока он не начал задавать вопросы. К тому же, от одного только любопытствующего взгляда мне уже становилось неловко. Отчасти меня даже порадовало то, что не придётся больше возвращаться сюда на работу: каждый лавочник, каждая живущая рядом старушка знала меня в лицо.

Впрочем, меня узнавали повсюду.

— Мисс, мисс! – остановил меня мальчишка с газетой в руках. – Купите газету! Тут про вас написано!

— Спасибо, но про себя я и так всё знаю, – улыбнулась я. – Оставь себе.

— Со скидкой возьмите! Вы ведь почти знаменитость!

— Прости, мне срочно нужно идти, – попыталась отмахнуться я, но мальчишка снова меня обогнал и встал прямо на пути, протягивая газету и погрызенный карандаш:

— А автограф?

Я вздохнула, но всё же подписала газету, чтобы поскорее отделаться от него. Но не успела пройти с одной стороны площади на другую, как заметила, что в мою сторону указывает девушка и что-то говорит своей подруге. Почувствовав неладное, я ускорила шаг.

К счастью, в этот момент как раз подошёл омнибус, и я успела запрыгнуть в него до того, как девушки пересекли площадь.

Сидя в омнибусе, который был почти пустым в это время дня, я заплела волосы в косу, сняла со лба ветрозащитные очки и убрала их в сумку. После чего достала из неё тонкий, почти прозрачный шарф и, накрыв им голову, повязала на шее в надежде, что меня всё-таки перестанут узнавать хотя бы случайные прохожие.

Но и этим дело не ограничилось. На остановке сидели две старушки, живущие неподалёку. Увидев меня, они зашептались. Ну, как зашептались – старушки были глуховаты и говорили так громко, что их голоса разносились на весь квартал:

— А в наше время девушки были скромнее! Ты только полюбуйся на эту цацу, Лиззи! Это ж дочка Ривера, про которую в газете писали!

— Это та, которая дракона охомутала? Да неправда всё это, она же тихая, как мышь!

— Тихая? Там писали, что она посмела на драконов накричать! Видать, своя уже в доску!

— Ну, значит, не в отца пошла! В мать!

— В мать, – пробормотала я, поворачивая за угол улицы Мятных Кроликов. – Определённо в мать.

Свернув ещё раз, я вышла на знакомую улочку, ведущую к нашему ресторану. Вывеска «У Ривер» – с нарисованной речной рыбкой, держащей в плавнике поварёшку, – покачивалась на лёгком ветру.

У входа стояла пожилая миссис Барроу – одна из наших постоянных посетительниц, которая приходила каждый день ровно к открытию и заказывала одно и то же: овощной суп и хлеб с маслом. Она была безобидной старушкой, но с одной особенностью – новости разносились от неё по кварталу быстрее, чем по вещателю.

— Милочка! – всплеснула она руками, едва завидев меня. – Так это правда? Ты встречаешься с этим красавчиком из газеты?

— Нет, миссис Барроу, – устало ответила я.

— Ну конечно, конечно, – она заговорщически подмигнула. – Я бы тоже отрицала на твоём месте. Такие мужчины любят скромных!

— Я не…

— А он и правда такой высокий, как на картинке? А волосы у него мягкие? У моего покойного Герберта тоже были длинные волосы, правда, не фиолетовые, а просто седые, но всё равно…

— Миссис Барроу, мне нужно идти, – перебила я как можно мягче и, обойдя старушку, толкнула дверь ресторана.

Внутри было непривычно тихо для этого часа. За столиками сидели всего три-четыре человека, хотя обычно к этому времени свободных мест почти не оставалось. Отец стоял за стойкой и протирал стаканы – верный признак того, что ему нечем заняться.

— Мила? – он поднял голову и нахмурился. – Ты почему не на работе?

Я прошла за стойку и устало села на низкий табурет, положив сумку на пол рядом. Потом подняла взгляд на отца и тихо призналась:

— Меня уволили. Кажется, теперь у меня будет больше времени на то, чтобы помогать вам в ресторане.

— Девочка моя, – папа поставил стакан на стойку, тряпку положил на край раковины и, присев передо мной на корточки, взял за руки. – Это всё из-за того, что пишут в газетах?

Я кивнула и сделала медленный, глубокий вдох. Обычно меня трудно было выбить из колеи, но сейчас было настолько обидно, что даже дышать стало тяжело.

— Мне выдали зарплату за месяц. Пришлось подписать заявление по собственному желанию, чтобы не портить репутацию. Вот, возьми, тебе ведь как раз нужно оплатить лечение.

Я протянула отцу бумажный пакет, в котором тихо позвякивали монеты. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать – наверное, хотел меня утешить, – но в этот момент в зале появилась мама, и я невольно вжала голову в плечи.

Должно быть, она всё услышала, потому что руки она упёрла в бока и смотрела на меня так, будто я прогуляла уроки.

— Так и знала! – произнесла она тем особенным тоном, который предвещал длинную речь. – Я с самого начала говорила, что эта работа до добра не доведёт! Драконий сад! Где это видано, чтобы обычная девушка нянчилась с детьми высших кланов? Нет, мне, конечно, никто не слушает, я же просто мать, моё мнение ничего не значит…

— Дорогая, – мягко вставил отец.

— Что – “дорогая”? Я предупреждала! Я говорила ей: “Мила, не лезь туда, где драконы, они тебя сожрут и не подавятся!” И что? Сожрали!

— Технически, меня не сожрали, а уволили, – заметила я.

— Не остри! – мама погрозила мне пальцем, но я заметила, как дрогнули её губы. Она злилась, но, скорее, не на меня, а на этих драконов, которые могут так запросто изменить чью-то судьбу и даже не заметить. – И что теперь? Куда ты пойдёшь? Кто тебя возьмёт, когда твоё лицо на каждой газете?

— Мам, через неделю все забудут.

— Через неделю! Ха! – она всплеснула руками. – Миссис Барроу уже всем рассказала, что ты выходишь замуж за дракона! Половина квартала думает, что мы породнимся с кланом Мару!

— Это… совсем не то, что произошло.

— А мне сегодня трое постоянных клиентов сказали, что пойдут обедать в другое место, – вдруг тихо произнёс отец. – Говорят, не хотят быть замешаны в скандале.

Я опустила взгляд.

— Прости, пап…

— Не за что извиняться, – он снова взялся за стакан. – Придут другие. А может, и эти вернутся. Мой луковый суп не так просто забыть.

Мама села рядом со мной и, помолчав, вдруг сказала совершенно другим тоном – деловым и собранным:

— Значит так. Пока ты без работы, будешь помогать нам. Кстати, очень вовремя, потому что Генри – наш доставщик – сегодня утром тоже уволился.

— Что? Почему?

— А как ты думаешь? – мама выразительно подняла бровь. – К нам с самого утра явились журналисты. Я-то их тряпкой погнала, но Генри – человек тихий и сказал, что не готов к таким испытаниям.

— Генри – тихий? – не поверила я. – Это тот Генри, который каждую пятницу горланит песни на весь квартал?

— Он горланит по пятницам, а скандалов боится по понедельникам, – философски заметил отец. – Такой человек.

— Ну вот, – подытожила мама. – Займёшь его место. Будешь развозить заказы. Заодно и на улицу выходить начнёшь, а то знаю я тебя – запрёшься в комнате и будешь страдать.

Я хотела возразить, но поняла, что возразить нечего. Мама была права. Без дела я бы сошла с ума уже к вечеру, а деньги за увольнение – пусть даже щедрые – не вечны. К тому же, если ресторан терял клиентов из-за меня, то я просто обязана была помочь.

— Хорошо, – кивнула я. – Когда начинать?

— А вот прямо сейчас, – мама поднялась и направилась к кухне. – Переодевайся, бери корзину. Первая доставка через час. Зря мы, что ли, на вещатель разорились? Вот и смотри, здесь всё написано!

Она протянула мне металлическую пластину, на которой виднелись надписи, магическим образом менявшиеся при прикосновении. Я просмотрела заказ, на который указала мама.

— Это же башня драконов, – заметила я.

— А что, раз они чешуйчатые, значит, не едят? Смотри, возьми с них щедрые чаевые!

Из кухни донёсся звонок будильника, и мама, спохватившись, побежала обратно на кухню. Я же ещё раз посмотрела на адрес доставки: “улица Серебра, дом 5/2. Небесный Шпиль”.

Мне хорошо было известно это здание. В нашем тихом отдалённом районе было не так много драконьих башен – из тех, которые тянулись в небо, а под самой крышей имели широкие прорези, ведущие на посадочную площадку. Чешуйчатым было удобнее передвигаться на собственных крыльях и залетать прямо в здание на большой высоте – поэтому архитектура Пантарэи была такой разнообразной. Даже отдельные особняки драконов имели специальные башни.

Каждая башня в городе имела своё название и отличалась от других формой, размером и витражами, которые тянулись от земли до самого купола. Так что спутать их было сложно. Вот только после всего, что произошло за последние два дня мне совершенно не хотелось видеть никого, а драконов – тем более.

Но с мамой не поспоришь. Надо было собраться с силами, переодеться во что-то более удобное, взять велосипед и заняться делом. Не сидеть же взаперти и горевать, в самом деле! Не такая уж великая беда.

Решив, что по пути обязательно куплю газету и начну искать новую работу, я принялась развозить заказы. В широкополой шляпе, комбинезоне и клетчатой рубашке меня, к счастью, перестали узнавать. И первые два заказа я доставила удачно. А вот с третьим… возникли некоторые заминки.

Во-первых, это был заказ драконов, а они, как известно, прожорливее доброго коня. Мне пришлось погрузить корзины с горшочками и металлическими контейнерами и в заднюю корзину, и в переднюю, а последний, не вместившийся никуда глиняный горшочек – везти в заплечной сумке.

Во-вторых, стоило мне только отъехать от отцовского ресторана, как за первым же углом мне перегородили дорогу несколько совершенно незнакомых мне человек. Трое девушек смотрели на меня хищно и враждебно. Скрестив руки на груди, они начали медленно наступать на меня, давая понять, что имеют ко мне какие-то претензии.

Я хотела было развернуться и поехать другим путём, но выезд из переулка мне перегородили невесть откуда взявшиеся парни. Они стояли, широко расставив ноги и глядя на меня со странной смесью превосходства и презрения.

— Так значит, ты и есть та самая Милена Ривер, о которой пишут во всех газетах, – протянула одна из девушек – блондинка с острыми чертами лица и тонкими, презрительно сжатыми губами. – Нянечка-шантажистка. Мы о тебе многое успели узнать за это утро.

Либо смена одежды оказалась недостаточной маскировкой, либо они действительно каким-то образом узнали обо мне достаточно много и отследили от самого дома. Второе было бы паршивым вариантом, потому что неизвестно, сколько ещё ненормальных может оказаться на нашем пороге. Не приведи Праматерь, ещё сделают что-то с рестораном!

— Простите, вы, должно быть, ошиблись, – сказала я спокойно. Работа с эмоционально неустойчивыми и откровенно опасными драконятами научила меня, что отвечать агрессией на агрессию – худшая из стратегий и применима только в крайнем случае. Поэтому я просто провела рукой, указывая на содержимое своих корзинок. – Как видите, я просто курьер и сейчас как раз доставляю заказ. Если не трудно, позвольте мне проехать.

— Она доставляет заказ, – передразнила блондинка, обернувшись к подругам. – Слыхали, девочки? Сначала она украла ребёнка, чтобы подобраться к нашему милому мастеру Аэрису, а теперь решила таскать ему еду. А дальше что? Переедет к нему, прикинувшись уборщицей?

Две другие девушки рассмеялись, причём каким-то особенно неприятным смехом, который совершенно не сочетался с их ухоженной внешностью. Одна из них – высокая, фигуристая и темноволосая – сделала ещё шаг вперёд и положила руку на переднюю корзину моего велосипеда.

— Ты ведь знаешь, что мастер Аэрис – общий, – сказала она тихо, но в её мягком голосе слышалось столько ненависти, что у меня по спине побежали мурашки. – Он принадлежит всем нам. Кто ты такая, чтобы подкатывать к нему, а? Тебе стоило быть обычной фанаткой, как все остальные: ходить на концерты, покупать билеты в гримёрку и восхищаться им на расстоянии. Лезть к нему через ребёнка – это низко и грязно.

— Я ни к кому не лезла, – процедила я и чуть крепче сжала руль. – И если вы действительно поклонницы Аэриса, то должны были видеть утреннее интервью, в котором он всё опроверг.

— Ой, она его по имени называет! – взвизгнула третья, худенькая девица с объёмной копной рыжих кудрей. – Слышали?! Без “мастера”! Это верх непочтительности!

Я почувствовала сзади какое-то движение и обернулась. Парни подходили ближе. Переулок был узким: старые каменные стены возвышались с обеих сторон, под ногами серела выщербленная мостовая, о которую я запнулась, сделав небольшой шаг вперёд и потеряла равновесие, поскользнувшись на мокрых жёлтых листьях.

Моя неловкость неожиданно обрадовала парней, которые выдавили из себя по хищному смешку. Все шестеро, казались, были драконами – или, по крайней мере, полукровками. И ситуация начинала дурно пахнуть. Но с велосипедом и коробочками с едой мне было никак не уехать отсюда, пока мне перекрывали дорогу.

— Послушайте, – я постаралась сохранять спокойствие в голосе. – Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Но еда остывает, а люди ожидают свой заказ. Просто пропустите меня, и сделаем вид, что ничего не было.

— Нет, – сказала блондинка. – Ты так просто отсюда не уйдёшь. Мы должны убедиться в том, что больше подобного не повторится.

— Ты должна понести наказание, чтобы хорошо запомнилось, как вести себя не стоит, – добавила рыжая, а высокая кивнула парням.

Всё произошло быстро. Один из них схватил велосипед за заднее колесо и рванул его на себя, заставив меня потерять равновесие. Мне удалось удержаться, но лишь на мгновение, потому что в следующее мгновение второй толкнул меня в плечо, и я упала в мокрую подгнившую листву, больно ударившись коленом о мостовую. Велосипед с грохотом повалился на бок, но коробоки, перевязанные белыми полотенцами, не раскрылись, и содержимое не оказалось на мостовой. Мама была достаточно предусмотрительной и всегда перестраховывалась. И вот сейчас это оказалось весьма кстати. Вот только сумка с глиняным горшочком соскользнула с плеча и со стуком упала на камни.

— Ой, какая неловкая, – протянула высокая. – Даже на велосипеде кататься не умеет. Куда ей до мастера Аэриса.

Я поднялась и, как могла, отряхнула испачканные штаны. Зашипела от боли. Кажется, я разбила коленку: сквозь ткань проступило тёмное пятно – то ли кровь, то ли просто грязь.

Хуже было другое. Парни не отходили. Один из них – крупный, с тяжёлой челюстью – смотрел на меня сверху вних и медленно доставал из кармана что-то маленькое и блестящее. Я не сразу поняла, что это карманный артефакт для создания изображений. Кажется, их называли “фато-артефактами”. Или “фото”...

Я одёрнула себя. Какая разница, как называется эта штука. Ясно одно: эти ребята действительно не из простых смертных и наверняка помимо чрезмерного самомнения обладали связями. У меня против них не было и шанса.

— Значит так, дорогая, – сказал он, и от его голоса меня пробил озноб. – Сейчас мы с тобой сделаем пару картинок. Таких, после которых ты и на милю к “Дрэгон Хай” не подойдёшь. И вообще будешь тише травы ниже воды.

— Наоборот, – заметила я. – Тише воды и ниже травы.

— Умная, да? – он усмехнулся и сделал ещё шаг. – Посмотрим, какая ты будешь умная через пару минут.

— Не трогайте меня, – сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. Может, потому что я уже успела подготовиться. Может, потому что в этот момент злость пересилила страх.

— А то что? – он усмехнулся. – Позовёшь на помощь? Никто тебя не услышит, мы об этом позаботились.

Конечно, они не случайно меня здесь застали. Выследили, узнали, что я буду здесь и сейчас – и подготовились заранее. От этого осознания внутри что-то оборвалось, и привычная дерзость вдруг показалась тоненькой бумажной стеной между мной и чем-то по-настоящему страшным.

Я подняла руку и позволила магии потечь по пальцам.

Синее пламя было частью меня – оно жило у меня под кожей, в каждом вздохе, в каждом ударе сердца. Я редко им пользовалась на людях и старалась никому не показывать, ведь оно было действительно опасным оружием. Но в тот момент мне было не до осторожности. Стоит выпустить лишь немного, одна вспышка – и они разбегутся.

Но ничего не произошло.

Я моргнула. Попробовала снова – потянулась к тому месту в груди, где находился магический резервуар, но он сила не откликнулась на мой зов. Как будто кто-то накрыл его стеклянным колпаком. Магия была там, я её чувствовала, но дотянуться не могла.

— Что такое? – протянула блондинка с притворным сочувствием. – Магия не слушается?

Рыжая хихикнула и продемонстрировала мне маленький, тускло светящийся диск, зажатый между пальцами.

— Блокиратор, – сказала она с гордостью, будто хвасталась новой серёжкой. – Папин. Из драконьей тюрьмы. Удобная штука, правда?

Я стиснула зубы и попробовала силовую волну – простейшее плетение, которому учат на втором году любой магической академии. Толкнуть воздух, создать давление, отбросить от себя. И снова – ничего. Подавитель глушил всё.

Парни подступили ближе. Светловолосый убрал свой артефакт в ремешок-держатель на его плече и протянул руку ко мне. Его пальцы сомкнулись на лямке комбинезона.

— Не надо, – сказала я. И услышала, как дрогнул мой собственный голос.

Ненавижу. Ненавижу этот звук. Ненавижу, что они его тоже услышали.

— Ещё как надо, – ответил он и расстегнул лямку.

Я ударила его коленом. Попала куда-то в бедро – не туда, куда целилась. Он зашипел, отшатнулся, но второй перехватил мою руку и завернул за спину так резко, что в плече что-то хрустнуло. Боль прострелила от запястья до шеи. Я попыталась вырваться, но третий уже стоял рядом, и темноволосая девица тянулась ко второй застёжке моего комбинезона, а блондинка держала наготове ещё один артефакт. Всё это было так быстро, так слаженно, так отрепетировано, что я внезапно осознала: они делали это не впервые.

А в следующее мгновение парень, державший мою руку, вдруг отпустил её и отлетел в сторону, впечатавшись спиной в стену. Я не сразу осознала, что за мгновение до этого услышала странный короткий звук. Глухой удар. Что-то чёрное и подвижное, словно крыло ворона, мелькнуло перед глазами.

Я обернулась. Человек в чёрном плаще появился в переулке совершенно бесшумно и двигался так, словно был воплощением божества. Длинный кожаный плащ взлетал за его спиной при каждом движении. Нижнюю часть лица закрывал чёрный платок, а верхняя скрывалась в тени шляпы, надвинутой низко на лоб.

Я могла разглядеть только его глаза, чуть сверкающие в хищном прищуре.

Светловолосый парень, которому я зарядила по бедру коленом, бросился на незнакомца первым – и это было его ошибкой. Чёрный перехватил его кулак, крутанул, и нападающий с воем рухнул на колени. Второй удар – открытой ладонью в грудь – отбросил его на мостовую, где он остался лежать, хватая ртом воздух.

Третий парень оказался умнее: он попятился, выставив руки перед собой. Но недостаточно быстро. Незнакомец шагнул к нему, поднырнул под неловкий замах и коротко, почти лениво ударил локтем в солнечное сплетение. Парень сложился пополам и со сдавленным звуком сел на мостовую.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и наблюдала за происходящим с тем странным оцепенением, которое наступает после сильного испуга. Часть меня всё ещё дрожала, а другая – та, что всегда оставалась холодной и наблюдательной, даже когда Эрик поджигал занавески, – продолжала отмечать детали.

Незнакомец дрался без магии. Ни огня, ни льда, ни силовых волн. Блокиратор, подавляющий магию, по-прежнему работал, но ему это было совершенно безразлично. Он справлялся руками, и руками этими владел так, что троим здоровым парням не хватило и минуты, чтобы понять: им сюда вообще не стоило приходить.

Девушки бросились бежать первыми. Блондинка уронила факто-артефакт, рыжая визгнула так, что задребезжали стёкла в ближайшем окне. Высокая, к её чести, попыталась помочь подняться отброшенному в сторону парню – но тот оттолкнул её и, шатаясь, побежал сам.

Через несколько секунд переулок опустел.

Незнакомец стоял посреди мостовой. Его дыхание сбилось совсем немного, словно он не побил троих только что, а просто перебежал через улицу. Плащ осел к его ногам.

Он повернулся ко мне – и замер. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Я – снизу вверх, всё ещё прижимаясь к стене. Он – сверху вниз, с нечитаемым выражением в единственной видимой части лица – глаз.

Неожиданно смутившись этого прямого взгляда, я опустила его и невольно заметила кулон, сверкающий на чёрной ткани рубашки.

В пылу драки он выбился из-под расстёгнутого ворота и теперь покачивался на тонкой цепочке. Я успела заметить лишь схематичное изображение пера в окружности, но не успела рассмотреть внимательнее, потому что незнакомец опустил взгляд, увидел подвеску и быстрым, привычным движением заправил его обратно под рубашку.

— Подожди! – окликнула я, но он уже развернулся. – Как тебя зовут? Я хочу хотя бы поблагодарить…

Он не остановился. Не обернулся. Плащ мелькнул в арке переулка – и всё. Тишина. Только мостовая, усыпанная жёлтыми листьями, опрокинутый велосипед и мой собственный пульс, оглушительно колотившийся в висках.

Я медленно сползла по стене и села прямо на мостовую, обхватив колени руками. Подождала, пока перестанут дрожать пальцы. Потом встала, подошла к велосипеду и подняла его.

Корзины уцелели, как и коробочки с блюдами моего отца. Лишь только в одном контейнере просочилась подливка, оставив жирное пятно на белоснежном полотенце. В корзине с крышкой всё осталось на месте: она хорошо защитила даже горшочки, которые лишь немного сместились. Заплечная сумка тоже выдержала падение: глиняный горшочек не разбился, хотя крышка чуть сдвинулась, и по сумке расплылось тёмное пятно жирного соуса.

Вот только булка хлеба, которая выпала из передней корзины, была испорчена и теперь годилась только на корм городским птицам. А ещё саднило колено. И я катастрофически опаздывала.

— Днище, – пробормотала я, вытирая потёки с контейнеров краем рубашки. – Полное, абсолютное днище.

Но заказ нужно было доставить. Потому что я – Милена Ривер, и я всегда довожу дело до конца. Даже если это дело – горшочки с остывающим супом для кого-то, кого я предпочла бы никогда больше не видеть.

Я села на велосипед, поморщилась от боли в колене и поехала дальше.

Я ещё раз посмотрела на адрес доставки, нацарапанный маминым почерком на клочке бумаги: «Улица Серебра, дом 5/2. Небесный Шпиль». Название ни о чём мне не говорило. Скорее всего, какая-нибудь контора – может, торговая гильдия или нотариальная палата. Драконы любили громкие названия для самых скучных заведений.

Осенний ветер ударил в лицо, когда я свернула на улицу Серебра. Солнце светило ярко, но обманчиво: стоило выехать из-за угла, как холод пробирал до костей сквозь клетчатую рубашку. Я пожалела, что не надела что-то потеплее, но утром, когда мы с мамой собирали заказы, было не до выбора гардероба. Лишь бы не привлекать к себе лишнее внимание.

Небесный Шпиль я увидела издалека – и сразу поняла, почему он так назывался. Башня тянулась вверх, словно пытаясь проткнуть небо: тёмный камень, стрельчатые окна с витражами, по которым змеились бронзовые трубы, и медные шестерни, вращавшиеся у самого шпиля в такт какому-то невидимому механизму. Паровые клубы вырывались из отверстий у основания крыши и тут же таяли в холодном осеннем воздухе, отчего казалось, что башня дышит.

Я прислонила велосипед к ограде и сняла корзины. Колено при каждом шаге напоминало о себе тупой, ноющей болью, а плечо отзывалось, стоило только поднять руку чуть выше. Но заказ нужно было доставить, и я, подхватив корзины и перекинув через плечо сумку с глиняным горшочком, направилась к парадному входу.

Внутри Небесный Шпиль оказался ещё внушительнее, чем снаружи. Высокие потолки терялись в полумраке, откуда свисали массивные люстры с газовыми рожками, заключёнными в стеклянные сферы. Пол был выложен тёмной плиткой с инкрустацией из бронзы, а узоры складывались в стилизованные драконьи крылья. Стены были обшиты тёмным деревом, и повсюду – шестерни, трубки, вентили, стрелочные приборы за стеклянными колпаками. Всё это тихо гудело, щёлкало и поблёскивало.

У входа стояли двое охранников – крупные мужчины в форменных жилетах с бронзовыми нашивками. Между ними располагалась арка, по контуру которой мерцали тусклые руны.

— Корзины на проверку, сумку снять, – сказал один из них, не глядя на меня.

Я послушно поставила корзины на стойку и сняла сумку. Второй охранник провёл над ними ладонью – видимо, проверяя на наличие скрытых артефактов. Рунная арка при моём проходе слабо мигнула, но не подала тревожного сигнала.

— Проходите. Контейнеры можете забрать, – буркнул первый.

Подхватив корзины, я огляделась в поисках указателя, потому что в заказе была только одна приписка: “ММ – комната отдыха”, – и я понятия не имела, что это значило.

Большая бронзовая доска оказалась на стене справа от лестницы, с выгравированными строчками:

«Этаж 1 – Приёмная. Канцелярия Совета Кланов»

«Этаж 2 – Целительские палаты доктора Ф. Вайса»

«Этаж 3 – Архив Вещательной Компании»

«Этаж 4 – Музыкальная Мастерская»

«Этаж 5 – Залы для приёмов и мероприятий»

Музыкальная Мастерская.

Я перечитала строчку. Потом ещё раз. Сердце неприятно дёрнулось и провалилось куда-то в район желудка.

Музыкальная Мастерская. Четвёртый этаж. Возможно, там просто создавали музыкальные инструменты, но с моей везучестью последнего времени на четвёртом этаже запросто могли оказаться четверо высокомерных драконов, одного из которых я только этим утром облила кофе.

Великая Праматерь, пусть хотя бы в этот раз мне повезёт! Пусть это окажутся не они! В Пантарэе десятки музыкантов, в мастерской может быть кто угодно. Какой-нибудь скучный камерный квартет, например. Или пожилой менестрель, записывающий сборник колыбельных для музыкальных шкатулок.

Я смерила взглядом корзины, оценила их вес и от идеи с менестрелем отказалась.

А когда прошла к винтовой лестнице, ведущей наверх, увидела висевшую на стене афишу – и с неё на меня смотрели четыре до боли знакомых лица.

«ДРЭГОН ХАЙ. Новая песня – "Тысячелетняя любовь". Эксклюзивная запись в Музыкальной Мастерской Небесного Шпиля».

— Праматерь, за что? – прошептала я.

Несколько секунд я стояла у подножия лестницы и всерьёз обдумывала возможность развернуться и уйти. Сказать маме, что не нашла адрес. Или что Башня оказалась закрыта. Или что меня не пропустила охрана. Но потом я посмотрела на корзины, перевязанные мамиными полотенцами, с аккуратными бирками, на которых её почерком были выведены имена и состав заказов. Мои родители работали с самого раннего утра, не покладая рук, а заплатят за заказ только по факту доставки.

Я натянула кепку как можно ниже на лоб и начала подниматься.

На четвёртом этаже было значительно тише, чем внизу. Идущий по кругу коридор был выстлан мягким ковром – целиком, даже стены и потолок. Приглушённый газовый свет сочился из ламп на полочках, а по левую руку тянулись несколько дверей с бронзовыми табличками. Я нашла нужную – обитую кожей, с маленьким окошком из тёмного, непрозрачного стекла. Рядом располагалась дверь поменьше, с надписью «Комната записи».

Я откашлялась, стараясь придать голосу более низкий тон, и постучала.

Дверь открыл Дарио.

Я узнала его мгновенно. Ледяной дракон с белыми волосами, стянутыми в тугой хвост, и светлыми голубыми глазами, в которых было столько же тепла, сколько в зимнем сугробе. Он посмотрел на меня сверху вниз, и взгляд его скользнул по кепке, по комбинезону, по корзинам, но не задержался ни на секунду.

— Доставка должна была прибыть двадцать две минуты назад, – сказал он вместо приветствия. – Я засекал.

— Прошу прощения за задержку, – пробасила я, чуть наклонив голову и пряча лицо под козырьком. – Непредвиденные обстоятельства.

Он отступил в сторону, и я вошла внутрь, стараясь не поднимать глаз. Комната отдыха была просторной, с тремя диванами полукругом, огромным столом со стопками нот, зеркалами и кучей разных инструментов по углам. Что-то среднее между гримёркой и гостиной.

За столом сидел Каин. Он развалился на стуле, положив ноги на соседний. Рыжие волосы торчали во все стороны, зелёные глаза горели голодным блеском. Завидев корзины, он подскочил так, будто ему подожгли хвост. Хотя с огненным драконом это, наверное, не было бы особой проблемой.

— Наконец-то! – воскликнул он. – Ещё пять минут – и я бы начал грызть стол!

На диване в углу сидел Неро. Самый высокий и широкоплечий из всех, с коротко стриженными чёрными волосами и тёмными глазами, в радужке которых поблёскивало что-то серебристое. Он даже не повернул головы, когда я вошла. Казалось, ему было совершенно безразлично, принесли еду или нет, существую я или нет, и вообще – существует ли что-либо за пределами той точки на стене, которую он сосредоточенно разглядывал.

Четвёртого не было. Я почувствовала, как что-то внутри меня расслабилось – совсем немного, но дышать стало легче. Хотя среди контейнеров его имя фигурировало, а это значило, что стоит поторопиться и скорее покинуть это место.

Я начала выставлять контейнеры на стол, не поднимая головы, раскладывая их по именам. Руки немного дрожали.

Каин схватил свой контейнер, едва я поставила его на стол, и рванул крышку. Изнутри вырвался густой пар, пропитанный запахом острых специй и томлёного мяса. Он зачерпнул соус пальцем, облизал и прикрыл глаза с выражением блаженства, которое я обычно видела только у малышей, получивших после обеда сладкий пирожок.

— О-о-о, – протянул он. – Это… это прекрасно.

Неро без единого слова забрал свой контейнер – единственный, самый лёгкий из всех – и открыл крышку. Внутри белел рис. Просто рис. Ни мяса, ни овощей, ни соуса. Просто рис.

Каин заглянул в его контейнер и хмыкнул:

— Чувак, ты серьёзно? – спросил он. – Мы не жрали с самого утра, отправили заказ в место, где готовят лучшую тушёнку в Пантарэе, а ты всё равно берёшь рис?

Неро даже не поднял на него глаза.

— Ты хоть когда-нибудь изменяешь своим правилам? – добавил рыжий, подавшись в сторону стального дракона.

Серебро в тёмной радужке блеснуло.

— Иногда я добавляю соль, – ответил тот.

Кажется, я услышала его голос впервые, но в ответ просто пожала плечами. До причуд драконов мне дела не было. По крайней мере, этот заказ точно доставлен в надлежащем виде.

— Никогда я тебя не пойму, бро, – заключил Каин и вернулся к своей еде.

Я поставила на стол последний горшочек, который достала из заплечной сумки, подобрала корзины и, уперев руки в бока, сказала:

— Всё. С вас полтора золотых и двенадцать медяков. Будем благодарны за щедрые чаевые.

— Чаевые? – ледяной дракон, который придирчиво осматривал контейнеры, сощурился. – Вы серьёзно?

— Вас что-то смущает? – вскинулась я, приготовившись к обороне.

— Что это? – Дарио поднял один из контейнеров и повернул его к свету. На металлической стенке виднелся потёк тёмного соуса.

— Тушёная говядина с пряностями и грибным соусом, – ответила я, сверившись с биркой.

— Я вижу, что это тушёная говядина. Я спрашиваю – что это? – он ткнул пальцем в потёк.

— Соус. Он иногда подтекает при транспортировке. Внутри всё в порядке.

Дарио открыл крышку. Внутри действительно всё было на месте: мясо, грибы, густая подливка, аромат которой мгновенно заполнил комнату. Каин, сидевший в двух метрах, шумно втянул носом воздух и непроизвольно подался вперёд.

Но Дарио закрыл крышку.

— Заказ доставлен с опозданием и в ненадлежащем виде, – произнёс он тоном, которым, вероятно, зачитывают приговоры. – Я не намерен оплачивать полную стоимость.

— Дарио, – подал голос Каин. – Может, сначала поедим, а потом будешь…

— Я разговариваю с курьером.

Каин закатил глаза и откинулся на стуле. Но взгляд его не отрывался от контейнеров. Я заметила, с каким вожделением он наблюдал за мной, пока я не достала его порцию. В детском саду у меня был точно такой же Каин: огненный малыш, который за полчаса до обеда превращался в маленького монстра, но стоило поставить перед ним тарелку – и он становился ангелом. Драконы, независимо от возраста, переносили голод примерно одинаково. То есть – отвратительно.

— Мистер Дарио, – сказала я ровно. – Контейнеры герметичны. Соус подтёк снаружи, но содержимое не пострадало. Вы можете убедиться в этом сами. А опоздание составило не более пятнадцати минут.

— Двадцать две, – он достал карманные часы. – Я засекал.

— Он действительно засекал, – подтвердил Каин с тоской в голосе. А потом со стуком передних ножек качнулся вперёд и замер, глядя на меня снизу вверх. Я поспешно отвернулась.

— А я тебя помню, – сказал он.

Я похолодела. Пальцы сами потянулись к козырьку кепки, чтобы надвинуть его ещё ниже, хотя ниже было уже некуда.

— Вряд ли, – я постаралась, чтобы голос был низким и ровным. – Я просто курьер.

— Не-ет, – протянул он и ткнул в мою сторону пальцем, с которого капал соус. – Ты та самая нянечка! Которая вчера ворвалась к нам в гримёрку и устроила разнос!

— Какая нянечка? – Дарио повернулся, и я почувствовала на себе его ледяной взгляд.

— Ну, та! Которая привела мальчишку Эда, а потом отчитала нас так, что даже девчонки притихли! У неё ещё голос был как у полкового сержанта!

— Вы путаете, – сказала я, но прозвучало это неубедительно даже для меня самой.

— У меня нюх дракона, милая, – Каин усмехнулся. – Я запахи запоминаю лучше, чем лица. И от тебя пахнет точно так же, как от той девицы, которая ткнула в меня пальцем и сказала, что у меня нет чувства ответственности!

Я закрыла глаза на секунду, а потом выдохнула:

— Ладно. Да, это была я. Но сейчас я привезла ваш заказ, и мне нужно ехать дальше! Поэтому соизвольте заплатить!

Каин, к моему удивлению, не разозлился. Напротив, он расплылся в широченной улыбке и хлопнул ладонью по столу.

— Я знал! Парни, вы слышали? Это она! Так ты нянька или курьер? Или просто преследуешь нас, а?

— Ни то, ни другое, – отрезала я. – Я доставщик, и мне нужно получить оплату. Полтора золотых и двенадцать медяков.

— Я уже сказал, – Дарио скрестил руки на груди. – Полную стоимость я не заплачу. Опоздание, ненадлежащий вид. Могу предложить золотой и два медяка.

Золотой и два медяка. За еду, которую мама готовила с четырёх утра. За доставку, во время которой меня чуть не… Я сжала зубы так, что заныли скулы.

— В таком случае, – сказала я, – я забираю заказ.

И шагнула к столу.

Первым я взяла контейнер Дарио – тот самый, с потёками, который он так и не открыл. Поставила в корзину. Потом потянулась к рису Неро. Стальной дракон проводил контейнер тоскливым взглядом, но не произнёс ни слова и не шевельнулся.

— Эй, – Каин перестал жевать. – Эй-эй-эй! Ты что делаешь?!

— Забираю неоплаченный заказ, – ответила я, не останавливаясь.

— Но я же не отказывался!

— Заказ оформлен на студию, мистер Каин. Не на каждого по отдельности. Студия отказывается платить – студия не ест.

Я потянулась к его контейнеру, открытому, дымящемуся, с густым запахом, от которого, наверное, можно было сойти с ума, если ты голодный огненный дракон, не евший с утра. Каин вцепился в края обеими руками. По подбородку у него стекала капля соуса, а на лице отразилась такая мука, какую я видела только у Эрика, когда тот решал, что ему дороже: третья порция пудинга или остатки достоинства.

— Дарио, – прорычал он, не отрывая глаз от контейнера. – Заплати ей!

— Стоимость должна быть скорректирована с учётом…

— Слышь ты!

Неро, не поворачивая головы, произнёс:

— Заплати.

Может, от неожиданности, а может, я ослабила хватку, отчего огненный дракон начал перетягивать контейнер, но в следующий момент он выскользнул из моих рук. Каин по инерции полетел к спинке стула, вскинув руки, и содержимое его контейнера фонтаном полетело в воздух.

Густой соус, куски мяса и тушёные овощи разлетелись веером. Часть приземлилась на стул, часть – на стол, забрызгав листы с нотами, а один особенно щедрый кусок тушёной говядины шлёпнулся прямо на белоснежную макушку Дарио.

Тишина была такой, что стало слышно тихое щёлканье каких-то механизмов за стеной.

Я заметила, как дёрнулся кадык белобрысого дракона, когда он неторопливым движением снял кусок мяса с головы и положил его на стол. Потом он посмотрел на Каина, и его голубые глаза стали ледяной бездной.

Каин, всё ещё сидя с вскинутыми руками и пустым контейнером, выдавил:

— Это… это не я. Это она!

Кажется, моя зарплата только что разлетелась по комнате вместе с папиным коронным блюдом.

— Вы сами виноваты, – сказала я, глядя теперь дракону прямо в глаза. – Вам стоило просто заплатить.

— Нет, – тихо произнёс Дарио, а потом подошёл ко мне и трижды ткнул указательным пальцем в моё плечо: – Это. Всё. Ты.

Я отступила на шаг и перехватила корзины так, что теперь он были впереди, разделяя пространство между мной и драконами.

— Не трогайте меня, – потребовала я. – И не тыкайте в меня пальцем. Я вам не подчинённая.

— Ты – курьер, который испортил заказ, залил соусом мои ноты и…

— Ваши ноты залил ваш коллега. А курьер всего лишь попросила оплатить доставку. Это вы устроили из этого представление.

Каин тем временем тихо, с искренней скорбью на лице собирал остатки мяса со стола и складывал обратно в контейнер. Неро наблюдал за происходящим с тем же выражением, с каким, вероятно, наблюдал бы за дождём – спокойно и безучастно. Его рис стоял нетронутый, целый и невредимый. Если не считать, что в нём появилось несколько новых ингредиентов.

В этот момент дверь открылась.

Я почувствовала его раньше, чем увидела – тот самый запах, свежий, дождевой, с нотой грозы. Потом в поле зрения появились фиолетовые локоны, и мне захотелось провалиться сквозь все четыре этажа Небесного Шпиля прямо в подвал.

Аэрис Мару остановился на пороге. Его фиалковые глаза медленно обвели комнату: Дарио с бурым пятном на макушке, Каин, вылавливающий мясо из-под нот, забрызганный стол, меня с корзинами наперевес – и Неро, невозмутимо разглядывающего свой рис с тушёной говядиной.

— Двадцать шесть минут, – произнёс Дарио, не оборачиваясь.

— Кажется, я пропустил что-то интересное, – заметил Аэрис, окидывая взглядом комнату отдыха.

— Не спрашивай, – буркнул Каин, облизывая пальцы.

Аэрис обошёл меня – я вжала голову в плечи и уставилась в корзины – и забрал со стола свои контейнеры. Два из тех, что уцелели. Сел на подоконник, открыл первый и на секунду прикрыл глаза, вдыхая запах. Очередная порция тушёного с овощами мяса.

— Где тебя носило? – спросил Каин, на мгновение забыв про беспорядок вокруг.

— Гулял, – коротко ответил Аэрис.

Я поймала себя на том, что смотрю на него, и поспешно отвернулась. В груди что-то странно сжалось: не смущение, не страх, даже на неловкость это не было похоже. Какая-то странная, трудно описуемая тоска, которая сбила меня с толку.

Дверь распахнулась, и в проёме появился парень в круглых очках с блокнотом:

— Господа, студия свободна. У вас две минуты.

Он поднял взгляд со своего блокнота и замер, оглядывая творившееся вокруг безобразие.

— Что… здесь произошло? – спросил он слабым голосом.

— Обед, – ответил Каин. Он снял рубашку, которая была вся в соусе, и теперь вытирал ей руки. Я поспешно отвела взгляд от его обнажённого торса.

— Вас ждут через две минуты. Мастер уже…

— Видишь ли, друг мой, – Каин подошёл к нему и хлопнул беднягу по плечу, – у нас тут небольшая катастрофа. Нам нужно переодеться и поесть. И если кто-то думает, что я возьму в руки гитару голодным и в грязной рубашке, то этот кто-то глубоко заблуждается.

Парень в очках открыл рот, закрыл и беспомощно посмотрел на Дарио, видимо, как на самого вменяемого. Дарио стоял с каменным лицом и бурым пятном на волосах и был в данный момент наименее подходящим кандидатом для переговоров.

Я посмотрела на всё это и вздохнула. Отчасти моя вина действительно была во всём, что произошло. К тому же, кто-то же должен был взять ситуацию под контроль!

— Так, – сказала я, и голос мой прозвучал тем самым тоном, от которого драконята замирали на полушаге. – Все стоим. Слушаем.

Каин обернулся ко мне с открытым ртом. Дарио чуть приподнял бровь.

— Вы, – я положила корзины и, уперев руки в бока, повернулась к парню в очках. – Передайте мастеру, что запись начнётся через десять минут, не раньше. Если у него есть вопросы – пусть обращается ко мне.

Парень захлопал глазами.

— Но я не могу…

— Можете. Идите.

Тот исчез за дверью, и тогда я повернулась к драконам.

— Мистер Дарио, идите умойтесь. В вашем положении это самое разумное, что можно сделать. Мистер Каин, вы собираете ноты со стола и вытираете его вот этим, – я бросила ему белое, чистое полотенце из корзины. Прости, мамочка, это вынужденная мера. – Протёрли, сложили – и только потом едите. У вас есть семь минут, чтобы поесть и привести себя в порядок.

— А с чего ты тут раскомандовалась? – начал было Каин, но посмотрел на полотенце, потом на стол, потом на свои перепачканные руки – и, видимо, осознал разумность моих слов.

Дарио секунду стоял неподвижно. Потом развернулся и вышел. Я облегчённо вздохнула: без его молчаливого (и не очень) давления стало намного проще.

Неро, не меняя выражения лица, поднял свой контейнер с рисом, аккуратно выбрал из него куски чужого мяса и отложил их на салфетку. Потом продолжил есть как ни в чём не бывало.

— Мистер Неро, вы найдёте уборщицу – наверняка в этом здании есть хотя бы одна, – и распорядитесь, чтобы здесь… убрали. А вы… – я повернулась к сидящему на подоконнике Аэрису.

— А я в порядке, – ответил он. – Хотя, кажется, ваша цель – оставить нас без единой чистой рубашки.

У меня похолодело в груди. Бездна, он всё-таки узнал меня. Не надо было рот открывать!

Но уже было поздно, а оставить его единственного без дела я не могла, поэтому чуть сощурилась и строго сказала:

— Вы поможете своим товарищам и начнёте готовить всё необходимое для записи. Так что заканчивайте с обедом поскорее.

Аэрис чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Кивнул и вернулся к еде.

Каин, протиравший стол маминым полотенцем, вдруг хмыкнул:

— Слушай, нянечка. А ты всегда такая?

— Какая?

— Жуткая.

— Только когда голодные драконы устраивают бардак вместо того, чтобы нормально пообедать.

Он фыркнул и молча продолжил своё дело, бросая голодные взгляды на уцелевшие контейнеры.

Через шесть минут стол был чист, Дарио вернулся с мокрыми, но белыми волосами и в свежей рубашке, Каин тоже успел переодеться и проглотить содержимое двух контейнеров с такой скоростью, что я всерьёз забеспокоилась за его пищевод. Неро привёл уборщицу – маленькую пожилую женщину, которая окинула комнату профессиональным взглядом и молча принялась за работу.

Я стояла у двери, скрестив руки, и следила за временем по настенным часам. Точно так же, как в саду, когда до тихого часа оставалось десять минут, а малыши ещё не доели.

Аэрис поднялся первым. Закрыл контейнер — второй так и не открыл — и направился к выходу. Проходя мимо меня в дверном проёме, он чуть задел моё плечо своим. Случайно, сам он даже не заметил, потому что сразу скрылся в коридоре, и лишь звук его шагов ещё касался моих ушей.

Но внутри что-то вспыхнуло. Снова эта странная тоска и боль, от которой защемило сердце. Я моргнула – и это чувство тут же потухло, будто его и не было.

Потом ушли и остальные. Каин задержался последним и проходил мимо меня, дожёвывая такой большой кусок хлеба, что его щёки стали смешно выпирать.

— Эй, нянечка, – сказал он, задержавшись в дверном проёме. – Ты так и не получила свои чаевые.

— Переживу, – сухо ответила я, а сама уже мысленно планировала высказать мистер Эдмонду всё, что я о них думала. Оставалось только найти самого продюсера. Если кто-то и имеет власть над этими распоясавшимися чешуйчатыми, то только он.

— Это точно, – хмыкнул Каин. – Ты, похоже, что угодно переживёшь.

Он ушёл, а я со вздохом подошла к столу, чтобы забрать свои полотенца, которые Каин использовал для уборки. А когда взяла нижнее из них, что-то с металлическим звоном упало на пол.

Это оказалась золотая монетка с изображением пяти летящих по кругу драконов.

Пять золотых.

Я подняла монету и повертела в пальцах. Тяжёлая, тёплая, будто он сжимал её в кулаке, прежде чем положить. Пять золотых – это больше, чем весь заказ. Это больше, чем я зарабатывала в саду за целый день.

“Переживёшь”, – вспомнила я его ухмылку и, невольно улыбнувшись, покачала головой. Как дети малые, честное слово.

Я убрала монету в карман комбинезона и взялась за корзины. Всё. Наконец, можно вернуться домой.

Но не успела я накинуть на плечи сумку с опустевшим горшочком, как дверь комнаты отдыха бесшумно открылась, и на пороге появился уже знакомый мне, импозантный дракон.

— Мисс Ривер? – мистер Эдмонд тихо закрыл за собой дверь. – Могу я с вами поговорить?

Я поправила свою сумку, удобнее устроив лямки на плечах, и поставила корзины обратно на стол.

— Мистер Эдмонд, – чуть склонилась в вежливом поклоне. – У меня не так много времени, к тому же в таком виде…

— С вашим видом всё прекрасно, мисс Ривер, – он обезоруживающе улыбнулся. – Прошу вас, пройдёмте в комнату записи. Она тут рядом. Там нас никто не потревожит.

Комнату записи? Разве не туда отправились парни? Я моргнула, но решила не спорить с драконом, тем более, что я всё ещё злилась на весь состав “Дрэгон Хай” за их поведение. Да, вы драконы. Да, звёзды. Но это не даёт вам права вести себя, как последние!..

— Сюда, – мистер Эдмонд распахнул передо мной соседнюю дверь, и я вошла в совершенно пустую, полностью обитую коврами комнату. Здесь не было ничего, кроме отставленных в сторону стоек для микрофонов и нескольких мягких кресел у самой стены. Мистер Эдмонд пригласил меня присесть на одно из них, а другое занял сам, сразу подавшись корпусом в мою сторону.

— Я слышал, вас уволили из детского сада. Мне очень жаль, – сказал он, и по выражению лица нельзя было сказать, что он кривил душой.

— Вы уже знаете? – немного удивилась я.

— Утром пришло сообщение от администрации, – кивнул продюсер. – Я так понял, у вас возникли проблемы из-за того снимка в газетах. И это полностью моя вина. Если бы я вчера вовремя позаботился о том, чтобы Марека забрали, ничего бы не случилось. Дело в том, что наша нянечка как раз заболела, и у меня это совершенно вылетело из головы. А менеджер, который в таких случаях заменял её, уволился некоторое время назад.

— Признание вины делает вам честь, мистер Эдмонд, но последствия уже свершились.

— Понимаю. Вам наверняка не дают проходу сумасшедшие фанаты. Мы постоянно имеем с этим делом, так что могу себе представить масштаб катастрофы. Собственно, поэтому я и пригласил вас на эту приватную беседу. Мисс Ривер, не хотите ли стать менеджером “Дрэгон Хай”? Оклад – десять золотых в день, включая больничные и отпускные дни. Полный соцпакет, питание, проживание, охрана, медицинская страховка для всей семьи – включая целительские палаты.

Десять золотых в день. Я мысленно пересчитала. Это было не просто втрое больше, чем в детском саду. Это было столько, что у меня на секунду закружилась голова.

— Мистер Эдмонд, – сказала я медленно. – Вы предлагаете мне работу менеджера группы, потому что чувствуете себя виноватым?

— Я предлагаю вам работу менеджера группы, потому что за последние полчаса вы сделали то, чего не удавалось сделать трём предыдущим кандидатам за три недели. Вы заставили Каина убрать за собой, Неро – произнести целое предложение, а моего звукорежиссёра – подождать. Они успели поесть и никто не устроил пожара или скандала. Это выдающийся результат.

— По вашим меркам, – заметила я. – Потому что по-моему у взрослых людей подобных проблем вообще не должно возникать.

— Мисс Ривер. Я вижу, что вы раздумываете и не могу с вами не согласиться. Парни бывают порой… иногда они кажутся не очень зрелыми. Но позвольте, я буду честен. У группы серьёзные проблемы. Не творческие – а чисто человеческие. После гибели нашего прежнего вокалиста отношения в коллективе разладились: нам пришлось срочно искать замену, и остальные… не все приняли это решение. Мне нужен не просто менеджер, который будет следить за расписанием и за тем, чтобы мои подопечные не были голодными. Мне нужен человек, который сумеет удержать их вместе. И, глядя на то, как вы обращаетесь с драконами, причём, любого возраста, я думаю, что этот человек – вы.

Он замолчал, давая мне время обдумать и дозреть.

— Посулшайте, я ведь просто няня, мистер Эдмонд. Не менеджер группы. Я понятия не имею ни о музыкальной индустрии, ни о контрактах, ни о том, как устроены записи и концерты. Вы обратились не к тому человеку.

— Контракты – дело юристов. Записи – дело звукорежиссёра. Концерты – дело организаторов. А вот заставить четырёх взрослых драконов слушаться, есть вовремя, приходить по расписанию и не ссориться – это дело человека с очень особым складом характера. И его почти невозможно нанять по объявлению в газете, поверьте, я пробовал.

— У вас романтизированное представление о моей профессии, – заметила я. – В детском саду, если малыш не слушается, я могу позвонить родителям. А если не слушается взрослый дракон-звезда – что мне делать? Забрать у него гитару?

— Вы только что забрали у них обед, – мягко напомнил он. – И это сработало эффективнее, чем всё, что пробовали ваши предшественники. К тому же, помимо зарплаты и страховки, вы получите собственную жилплощадь, полное обеспечение, доступ к лучшим целителям Пантарэи и, если позволите, определённый статус. Менеджер Дрэгон Хай – это звание, которое открывает двери.

— Мне не нужны открытые двери. Мне нужно, чтобы от меня отстали.

— И это тоже входит в пакет. Личная охрана. Фанаты больше не посмеют к вам приблизиться.

Он говорил ровно, без нажима, выкладывая козыри один за другим. И почему-то это здорово меня злило. Каким бы привлекательным ни казалось предложение, я посмотрела ему в глаза и твёрдо ответила:

— Мистер Эдмонд, я ценю вашу честность и ваше предложение. Но мой ответ – нет.

Он чуть откинулся в кресле, но лицо не изменилось. Должно быть, ждал моих пояснений, и я продолжила, внося ясность:

— Из-за вашей группы я потеряла работу, которую любила. Из-за газетных заголовков мой отец теряет клиентов в ресторане, который строил двадцать лет. Сегодня по дороге сюда на меня напали шестеро – три девицы и три парня, – потому что ваши фанаты решили, что я пытаюсь охмурить Аэриса. У меня разбито колено, болит плечо и я потеряла почти час в вашей мастерской, когда должна была помогать родителям разносить заказы. Я не хочу быть частью мира, который делает такое с людьми. Вообще не хочу иметь с этим ничего общего.

Мистер Эдмонд молча кивнул и, немного помедлив, проговорил:

— Понимаю. И уважаю ваше решение. Но моё предложение останется в силе. Если передумаете, вы знаете, где меня найти.

Он достал из кармана визитную карточку, сделанную из плотного картона с бронзовым тиснением, и положил на подлокотник моего кресла. Но я её проигнорировала. Только встала, поклонилась глубже, чем обычно, сказала:

— Всего доброго, мистер Эдмонд, – и быстрым шагом покинула студию.

Сердце глухо стучало, отзываясь шумом в ушах. Я бежала по ступеням, не глядя под ноги, и чуть не упала, пока добралась до выхода из Небесного Шпиля, и только оказавшись на улицы, смогла наконец выдохнуть.

Да, всё пошло совсем не так, как я себе представляла. И хуже всего, что люди откуда-то знали: девушка с первых полос имеет отношение к ресторану “У Риверов”. Возможно даже, какие-то особенно наглые журналисты прямо написали об этом. Сама я вполне могла замаскироваться: постричься, покрасить волосы в какой-нибудь яркий цвет, сменить гардероб и использовать косметику, чтобы немного изменить черты лица. Но что делать с рестораном? Если из-за этих волнений мы потеряем всех посетителей, это будет катастрофа.

Я крутила педали, лавируя между потоками людей на мощёных улицах Пантарэи. Здесь всегда кипела жизнь. Люди куда-то спешили, драконы пролетали над крышами, торговцы стояли у своих лавок, зазывая покупателей. И сейчас, в то вечернее время, когда солнце бросает на город косые рыжие лучи, прохожие выходили из лавок с полными корзинами покупок.

Всё текло своим чередом, но только не в моей жизни. Ко всему прочему меня что-то смутно беспокоило. Странное ощущение, что где-то я уже видела этих ребят. И точно не на афише. Впервые их встретив, мне показались знакомыми не только их лица, но жесты, выражения лиц и даже особенности поведения. Я будто могла примерно предсказать, что каждый из них сделает дальше.

Может, в этом и крылась причина того, что я была с ними так безрассудна. Но осознала это только теперь.

— Это всё от нервов, – сказала я себе и вывернула с улицы Мятных Кроликов в Дубовый переулок, где на одном из домов покачивалась вывеска с рыбой, держащей половник в плавнике.

Но едва я подъехала к ресторану, сразу заметила: что-то было не так. Обычно в это время дверь распахнута настежь, из неё тянет запахом жареного лука и свежего хлеба, а на пороге сидит соседский кот, который повадился выпрашивать обрезки у отца. Сейчас же дверь была заперта, табличка «Открыто» перевёрнута обратной стороной, и кота нигде не было видно.

Я прислонила велосипед к стене и заглянула в окно, через которые виднелись большие настенные часы. Половина седьмого. Самый разгар вечернего наплыва посетителей. Ресторан никогда не закрывался в половине шестого. Даже в тот день, когда папе стало плохо прямо за плитой, он дожарил котлеты, прежде чем позволил маме вызвать целителя.

Внутри было темно. Стулья уже стояли на столах, перевёрнутые ножками вверх, а мы так мы делали только после закрытия, когда мыли полы. Я отперла дверь своим ключом, прошла через зал к двери в жилую часть дома и услышала тихие, приглушённые голоса. Дома явно кто-то был, так зачем было закрываться? Даже в самые плохие дни к нам приходили ради папиного тушёного мяса. К тому же, если бы что-то пошло не так, моя мама разорялась бы так громко, что соседи закрывали бы ставни.

Моё сердце тревожно забилось, когда я толкнула дверь в гостиную и увидела семью в полном составе.

Все сидели за столом, но не за ужином. На белой скатерти не было даже кувшина с водой. При этом на маме не было фартука, это уже само по себе являлось тревожным знаком, потому что она снимала его только перед сном. Папа чуть хмурился и, постукивая пальцами по столу, просматривал плотно исписанные свитки бумаги с орнаментом целительской гильдии. Чейз сидел непривычно тихо, без обычной ухмылки и без следов своих вечерних процедур на лице. А Эми – моя маленькая Эми, которая в это время должна была делать уроки у себя в комнате, – сидела рядом с мамой и держала её за руку.

Перед ними на столе лежал конверт. Распечатанный, с гербом городской лечебницы.

— Мила, – сказала мама, и её голос так дрогнул, что у меня едва не потемнело в глазах. – Ты опоздала.

— Прости, пришлось задержаться. С драконами иногда трудно договориться…

Я виновато поставила на стол корзины из-под заказа, надеясь, что мама не заметит грязные полотенца, испачканные соусом. Но она даже не посмотрела на них. Только бросила сухо:

— Сядь, пожалуйста. Есть разговор.

Аэрис Мару

Она стояла на самом краю грубого деревянного пирса, у которого покачивалась старая лодка. Я никогда не мог рассмотреть её лица, но почему-то был уверен, что мы знакомы. Нет, не просто знакомы: для меня она была целым миром, который теперь был на грани того, чтобы рассыпаться миллиардами искр.

Я уже знал, что будет дальше. Знал – но не мог её остановить, моё тело было тяжёлым и непослушным, словно подчинялось какому-то другому разуму. И тот – другой – разум осознавал, что иного выхода нет.

Меня разрывало изнутри. Я должен был её остановить. Должен был сделать хоть что-то! Но вместо этого только стоял и смотрел, как развевались на ветру её свободные одежды. Так не одевались в Виргии. И в Леви. И даже на Эллоне. Я не только не понимал, кто она, но даже не мог понять, откуда.

Очередной порыв ветра заставили тяжёлые кроны деревьев закачаться, громко шурша листвой, но небо, словно в насмешку, было окрашено нежными цветами рассвета.

Вдалеке послышался раскат грома – и я уже знал, что это значит. Девушка повернула голову, бросив на меня последний печальный взгляд – а потом вспыхнула синим пламенем.

А когда пламя погасло, от неё остался только пепел.

… Я проснулся от того, что не мог дышать. Грудину сжало от боли, но что-то мешало мне сделать вдох, а когда, наконец, получилось, и мои лёгкие расправились, я шумно втянул в себя воздух и вцепился пальцами в постель.

Бездна, опять этот сон.

Это началось в начале лета, сразу после того, как мистер Эдмонд пришёл ко мне с контрактом. В тот день я долго гулял по городу, пытаясь привести мысли в порядок. Предложение было слишком неожиданным: я всё ещё был в шоке от всего произошедшего, а тут мистер Эд, как мрачное напоминание о моей несостоятельности…

В тот день она приснилась мне впервые. И хотя каждый раз я вновь и вновь пытался рассмотреть её лицо, почему-то никак не удавалось его запомнить. Я помнил всё: туманный рассвет, реку и причал, поляну на противоположном берегу, покосившийся домик чуть в стороне, покачивающуюся лодку, странный наряд на девушке… только не её лицо.

А ещё, помнил то странное, невыразимое чувство обречённой любви. Что-то подсказывало мне: она действительно сгорела. Дотла, оставив после себя лишь пепел. И что иного выхода не было. Она хотела погибнуть и последним видеть именно меня. Поэтому она обернулась перед тем, как вспыхнуть.

Безумие какое-то.

Я потёр глаза ладонями и, застыв так, тихо пропел:

— Взгляд твой последний, прощальная стать… мне не дано тебя больше узнать…

Всё это казалось слишком реальным, чтобы быть просто сном. И, бездново дно, я бы отдал всё, чтобы только узнать, кто она!

Я машинально сжал кулон и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это слабо помогало. Голова раскалывалась, как всегда после этого сна: будто что-то пыталось прорасти изнутри и упиралось в стенки черепа.

Снизу донёсся голос Дарио:

— Репетиция в десять, запись бэк-вокала в два. В четыре встреча с дизайнерами по поводу обложки. И я не собираюсь снова прикрывать ваши задницы, так что все должны быть вовремя. Аэрис! Подъём!

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Дарио, грозно скрестивший руки на груди.

— Встаю, – простонал я, садясь в постели. – Дай мне минуту, сейчас спущусь.

Дарио ничего не ответил, и я услышал только, как хлопнула дверь. Пришлось вставать. Преодолевая тупую пульсирующую боль в висках, я натянул первую попавшуюся рубашку и какие-то из череды кожаных штанов. Последнее, что сделала наша домработница, прежде чем уволиться – это развесила одежду, вернувшуюся из прачечной, так что с выбором чего почище проблем не возникло.

Я случайно бросил взгляд в зеркало и сразу отвернулся. С тех пор, как всё произошло, я терпеть не мог смотреть на собственное отражение. Казалось, на меня смотрит Аэль – как и с множества постеров, со страниц газет и поверхности видеовещателя, словно ничего не произошло.

Но я уже почти привык не думать об этом.

В просторной гостиной царил привычный утренний хаос. Каин валялся на диване, забросив ноги в ботинках на подлокотник, и жевал тост прямо над подушкой. Судя по обилию крошек на обивке, это был далеко не первый тост. На кухонной стойке громоздилась гора немытых кружек. Неро сидел у окна с тарелкой риса и палочками, и по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Впрочем, как и всегда.

Дарио стоял посреди кухонной зоны, как командир на поле проигранного сражения и сосредоточенно что-то чертил на своём карманном вещателе.

— Кофе? – спросил я, обращаясь ни к кому конкретно.

Никто не ответил.

Я налил себе из кофейника, который кто-то – наверняка Дарио – сварил раньше. Кофе был ледяной. Буквально: внутри плавала тонкая корочка инея. Видимо, Дарио уже успел на кого-то разозлиться.

— Каин, – бросил он, не отрывая взгляд от вещателя, – ботинки с дивана убрал.

— Расслабься, мамочка, – фыркнул тот и с хрустом откусил от своего тоста.

— Я серьёзно, – глаза ледяного сузились.

— И я серьёзно, – с набитым ртом ответил Каин. – Это гостиная, а не казарма, могу я хоть тут расслабиться, а?

Он демонстративно скрестил ноги на подлокотнике, поменяв их местами.

Я обхватил ладонями ледяную кружку и сел на единственный свободный стул, где не висела чья-то одежда и не лежали стопки бумаг. Голова по-прежнему раскалывалась.

— А ты, – Дарио наконец поднял взгляд, и его голубые глаза остановились на мне, – мог бы хотя бы причесаться. Встреча с дизайнерами в четыре, и я не хочу, чтобы лицо группы выглядело так, будто его выловили из канавы.

— О, Праматерь! – я запрокинул голову и закатил глаза. – Сейчас же только восемь!

— С тем, как быстро ты собираешься, ты уже опоздал, – холодно ответил он, и я демонстративно сделал глоток ледяного кофе. А что, неплохо! Почему я раньше так не делал?

— Между прочим, – Каин ткнул в меня огрызком тоста, – Аэль никогда не опаздывал.

— Аэль, – повторил Дарио, – не опаздывал, потому что я будил его за два часа. Как и тебя. Как и всех. Но Аэрис почему-то позволяет себе игнорировать время и лежать в постели до последнего! И в отличие от тебя, – Дарио снова метнул взгляд на Каина, – он хотя бы не жрал на диване!

— Аэль не имеет отношения к нашему сегодняшнему расписанию, – заметил я, и все тут же замолчали, уставившись на меня.

Даже Неро оторвался от своей тарелки с рисом.

Каин, проглотив то, что жевал, отложил кусок тоста на журнальный столик и встал, скрестив руки. Он опустил голову и теперь смотрел на меня из-под грозно опущенных бровей.

— Не смей называть его имя, – проговорил он негромко.

— С чего это? – я встретил его взгляд и сделал ещё один глоток кофе. – Он всё-таки был мне братом.

— Да какой из тебя брат, – Каин подошёл и, оперевшись обеими ладонями о край стола, навис надо мной. – Ты с ним не общался десять лет. Между вами не осталось ничего братского. А я, я все эти годы был рядом с ним. И, знаешь что? Тебя что-то рядом не было видно.

Я мог бы ответить. Мне было что сказать в свою защиту и как обвинить их всех в ответ. Мог бы рассказать, что нам не давали права выбора и как у меня отняли самого близкого человека. Но Каину нужно было не это. Ему нужно было сорваться на ком-то, выплеснуть то, что жгло его изнутри. И я не собирался становиться его игрушкой для битья.

Так что я одним глотком допил свой кофе и поставил чашку на блюдце.

— Ничего не скажешь? – хмыкнул Каин. – Конечно. Ты же у нас скромный. Засунул башку в землю и делаешь вид, что всё так и должно быть!

— Каин, – оборвал его Дарио.

— Что? – вскинулся рыжий. – Ты сам говорил: у него ни харизмы, ни голоса Аэля! Почему мы должны терпеть его рядом?!

Что-то стукнуло, заставив нас обернуться. Это Неро поставил свою тарелку в раковину на кучу немытой посуды, быстро прошёл к задней двери и, схватив свою куртку с крючка, вышел из дома.

Повисла напряжённая тишина.

— Дрянь, – с чувством процедил Дарио. – Мы его не увидим полдня, не меньше.

— Репать можем и без него, – пожал плечами Каин. – А в бэке он не участвует.

— Заканчивайте с завтраком и бегом собираться! До утренней тренировки полчаса.

Я поднялся и понёс чашку к раковине. Гора посуды в ней уже напоминала инсталляцию современного искусства: кружки, тарелки и вилки торчали под невообразимыми углами, и я аккуратно пристроил свою сверху, стараясь не обрушить конструкцию.

За окном было тихое серое утро. Садовник, к счастью, ещё терпел нас и неторопливо постригал живую изгородь, формируя замысловатый узор. Ему повезло, что его работа в основном происходила вне дома, и Дарио не успел высосать из бедняги все соки. Впрочем, это был лишь вопрос времени.

Я быстро принял душ, обсушился с помощью ветродува и переоделся в тренировочную одежду. В тренировочной рубашке были прорези для крыльев, ведь следующий концерт планировался на поле для драгонбола, и всё действие должно было происходить в воздухе.

Накинув сверху кожанку, я сбежал по ступеням и в воцарившейся тишине услышал смутно знакомый женский голос:

— Мне. Не нужен. Ваш. Список! У меня контракт и договор о проживании! Вот, видите? Подпись и печать хозяина дома! Если вы сейчас же не пропустите меня, я позову ваше начальство, и тогда вам придётся объясняться перед ним!

Каин, который тоже только спустился в тренировочной одежде, замер у окна.

— О, нянечка, – выдал он. – Опять на кого-то кричит.

Я тоже подошёл к окну, которое выходило на парадный вход. Там, у ворот, действительно стояла девчонка-доставщица и отчитывала охранника, который казался действительно растерянным.

— Она нас преследует, что ли? – рыкнул я. – Почему она сюда-то явилась?

— Не знаю, – Каин пожал плечами. – Но я уже почти соскучился по ней за эту дюжину дней. Пойду узнаю, что происходит.

И он первым вышел из дома.

Милена Ривер

Вести были неутешительными. Папина болезнь дала рецидив, и всё стало даже хуже, чем раньше. Целители говорили, что нужна сложная операция, которую в Пантарэе могут сделать только лучшие из лучших, а значит, придётся идти в драконью лечебницу.

Я отдала на эту операцию все те деньги, которые получила после увольнения. Все семейные накопления ушли в счёт палаты, потому что отец должен был оставаться под наблюдением целителей как минимум до нового года, а дальше – по результатам лечения.

Прогнозов никаких не давали. Но это было единственное, что мы могли сделать. На поездку в Эллон нам не хватило бы никаких денег, даже если бы сбережений было в десять раз больше. И даже в двадцать.

В ресторане без папы стало совсем туго. Мама тянула кухню одна, но ей нужен был помощник, а помощнику нужно было платить. Я старалась помогать, но была занята поиском работы. Эми училась, а от Чейза не было никакого толка. Деньги утекали, как вода сквозь решето, и каждый вечер, возвращаясь с очередного отказа, я видела на прикроватной тумбочке бронзовую визитку с тиснёным гербом. Она каким-то образом оказалась в одной из корзин, когда я ушла из Небесного Шпиля, и сама не знала, почему сразу не выбросила её.

Следующие двенадцать дней я обошла, кажется, половину Пантарэи. Кафе, пекарни, лавки артефактов, прачечные, конторы, даже собачий питомник на окраине Нижнего квартала. Везде одно и то же: стоило назвать имя – и лицо хозяина менялось. Никто не хотел со мной связываться, опасаясь внимания журналистов, возможных скандалов или проблем с фанатами. Некоторые хотя бы извинялись. А кое-где не стеснялись в выражениях.

На тринадцатый день я сдалась.

— Мисс Ривер, – обратился ко мне солидного вида мужчина в чёрном, который вошёл в наш ресторан. Буквально десять минут назад мистер Эдмонд мне ответил, что пришлёт за мной человека с подготовленным договором – и вот он уже кладёт его на барную стойку, где я готовила кассу к началу рабочего дня.

— Вы от мистера Эдмонда? – спросила я, окинув взглядом уже знакомый договор. Должно быть, продюсер Дрэгон Хай ждал этого момента – слишком уж всё быстро произошло.

— Подпишите здесь и здесь. И оттиск ауры, пожалуйста, – он протянул мне зачарованное перо для контрактов.

Я сощурилась, пробегая взглядом по тексту, но не успела дочитать до конца, как послышались мамины шаги из кухни. Испугавшись, что она сделает какую-нибудь глупость, я поспешно развернула свиток гербовой бумаги до самого конца и оставила свою подпись. Перо считало ауру и оставило магический оттиск.

— Что здесь происходит? – спросила мама, появившись в зале. – Мы ещё не открыты.

— Это ко мне, – ответила я, стараясь не смотреть, как мужчина аккуратно завязывает шнурок на свитке и убирает его во внутренний карман.

— Буду ждать вас у выхода, мисс Ривер, – сказал мужчина. – Вам нужна помощь с багажом?

— Багажом? – не поняла я. – Каким багажом?

— Вы не хотите взять с собой никаких вещей? В особняке Дрэгон Хай вряд ли найдётся женская одежда.

Я моргнула.

— А зачем мне там иметь одежду?

Мужчина несколько мгновений смотрел мне прямо в глаза, потом, видимо, понял, что к чему, и пояснил:

— Согласно договору, с этого дня вы проживаете в особняке Дрэгон Хай на постоянной основе. Так что, вам нужна помощь с багажом? Как долго вы будете собираться?

— Мила, – голос мамы прозвучал встревоженно. – Что здесь происходит?

— Кажется, я переезжаю, – ответила я, глядя в никуда и пытаясь осознать сложившуюся ситуацию. – Переезжаю к драконам.

Великая Праматерь!

Всегда нужно читать, что подписываешь!

До конца!

Как бы то ни было, моя подпись уже стояла на контракте, который мне любезно дали почитать по дороге до упомянутого особняка. Строка о проживании действительно там была – в самом конце, мелким шрифтом, сноской под тремя звёздочками. Даже если бы я не торопилась оставить свою подпись, всё равно могла легко пропустить этот нюанс между фразами “сопровождать во время выездных концертов” и “вести коммуникации с обслуживающим персоналом”.

Однако, несмотря на досаду из-за собственной оплошности, я бы всё равно скорее всего не отступила. Немного всё обдумав, я пришла к выводу, что принять предложение мистера Эдмонда было для моей семьи единственным выходом. Хотя Чейз и заявлял, что со дня на день соблазнит какую-нибудь пожилую драконицу, которая одарит его всем, что пожелает душенька моего самоуверенного братца.

Поэтому, когда мобиль остановился у высоких ворот из металлических прутьев, я была уже полна решимости сделать из этих драконов человеков! Нормальных, воспитанных, цивилизованных и ответственных людей. Но не успел мобиль с помощником мистера Эдмонда повернуть за угол и скрыться с моих глаз, а я уже столкнулась с первой проблемой.

— Вас нет в списке, – заявил амбал у ворот. Судя по внешнему виду, это был горгул: его кожа была серой и жёсткой, так что казалась каменной, и мышцы особенно выраженно перекатывались под ней при каждом движении.

— Какой ещё список, меня нанял на работу мистер Эдмонд, хозяин этого дома. И по договору я теперь проживаю здесь!

— Вас нет в списке, – флегматично повторил горгул.

— Как я могу быть в списке, если меня наняли только этим утром и сразу отправили сюда? Должно быть, вас просто не успели предупредить! Проверьте свой вещатель или чем ещё вы пользуетесь для того, чтобы поддерживать связь с начальством.

— Вас нет в списке, – снова сказал он тем же тоном и с тем же выражением каменной морды.

— Зато у меня есть договор! Вот! Взгляните! Здесь подпись мистера Эдмонда!

— Вас нет в списке, – произнёс горгул, тыкая мне в ответ папкой, в которой действительно была дата и список имён.

На этом моё терпение лопнуло. Я вспыхнула – к счастью, не синим пламенем, – и заговорила с ним тем тоном, которым отчитывала детей, которые пятый раз подряд повторяли одну и ту же шалость.

— Послушайте, мистер. Мне. Не нужен. Ваш. Список! У меня контракт и договор о проживании! Вот, видите? Подпись и печать хозяина дома! Если вы сейчас же не пропустите меня, я позову ваше начальство, и тогда вам придётся объясняться перед ним!

Горгул открыл рот, чтобы, видимо, в пятый раз сообщить мне, что меня нет в списке, но тут за оградой хлопнула дверь, и по дорожке к воротам развалистой походкой направился рыжий дракон в просторной тренировочной одежде.

— Нянечка! – Каин расплылся в ухмылке. – Соскучилась?

— Безумно, – процедила я. – Объясните вашему каменному другу, что я здесь по контракту!

Дракон взял из моих рук контракт, просмотрел его и хмыкнул:

— Так значит, ты и есть наш новый менеджер? Вот это поворот! Грег, пусти её.

— Не могу, – горгул даже не моргнул. – Женщин в дом проводить запрещено. Инструкция.

— Она не женщина! То есть... – Каин осёкся, поймав мой взгляд. – Я имею в виду, она не в этом смысле женщина. Она – менеджер. Ну, или типа того. Короче, она здесь по работе, как садовник Эймс.

— Вас нет в списке, – сообщил горгул, обращаясь ко мне. Уже в шестой раз. Я считала.

— Слушай, булыжник, – Каин протянул мне свиток между прутьев ворот. – Я тебе говорю: она на нас работает и находится здесь официально!

— Инструкция, – повторил горгул с таким спокойствием, которому позавидовал бы монах-отшельник.

Каин начал раздражённо барабанить по прутьям, горгул смотрел сквозь нас обоих в какую-то свою, каменную вечность, а я уже всерьёз прикидывала, можно ли перелезть через ограду в юбке и с саквояжем, когда за спиной Каина раздались размеренные шаги.

— Что происходит? – голос Дарио звучал так, будто он заранее устал от того, что, собственно, там происходило.

— Вот, – Каин ткнул в меня пальцем. – Нянечка теперь наш новый менеджер, и у неё на руках действующий контракт с подписью Эда. Булыжник говорит, что её нет в списке. Помоги, а то я сейчас кого-нибудь подожгу.

Дарио подошёл к ограде и посмотрел на меня. Холодные голубые глаза, белая коса перекинута через плечо, и ни единого намёка на радость от встречи.

— Покажите контракт, мисс Ривер.

— Вы знаете моё имя? – хмыкнула я, протягивая свиток. – Какая честь.

Дарио покосился на меня, но только молча развернул контракт, быстрым, цепким взглядом пробежался по нему – и на несколько секунд задержался в самом конце. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, потому что именно там было указано условие о совместном проживании.

— Всё верно, – он свернул свиток и вернул мне. – Я сейчас же закажу для неё пропуск. Ждите здесь, мисс Ривер, мы всё равно сейчас уходим, а вам положено теперь нас везде сопровождать.

— Но мои вещи…

— Грег, отнеси саквояж девушки в дом. Аэрис, мы тебя только ждём!

Последние слова Дарио прокричал, обернувшись к крыльцу. Я проследила за его взглядом и увидела третьего члена группы. Грозовой дракон стоял, опершись локтями об ограду и внимательно наблюдал за всей развернувшейся сценой, и только теперь словно неохотно выпрямился и легко сбежал по ступеням на тропу.

Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение, но странное чувство, что мы знакомы, снова охватило меня и заставило замереть, наблюдая за его свободной походкой.

То есть, да, мы с ним уже встречались, конечно. Но отчего-то мне казалось, что я знала его гораздо, гораздо дольше, чем всю свою жизнь.

— Так значит, ты действительно нас преследуешь? – насмешливо спросил Каин, выводя меня из оцепенения и протягивая горгулу мой саквояж.

Я даже не заметила, как ворота приоткрылись, выпуская драконов со внутреннего двора на мощёную дорогу. Дарио, впрочем, выходить не стал. Вместо этого он быстрым шагом направился куда-то вглубь территории дома и быстро скрылся за декоративной зелёной изгородью.

— Это вы меня преследуете, – ответила я, нехотя позволяя горгулу забрать мой багаж. Там не бог весть что: всего два комплекта сменной одежды и кое-какие личные мелочи. Я не стала брать много, потому как решила, что успею зайти домой при особой необходимости. И всё равно доверять своё добро этому странному статую было сложно.

— Тебя стало слишком много в нашей жизни, – холодно заметил Аэрис и перевёл на меня взгляд фиалковых глаз. – А за тобой приходят проблемы.

— Это ты мне про проблемы говоришь?! – вспыхнула я. – У меня из-за вас вся жизнь под откос пошла! Могли бы хотя бы извиниться!

— Извиниться?! – Аэрис развернулся ко мне всем телом и всплеснул руками. – Ты облила меня кофе перед важным интервью для видеовещания!

— Это ты на меня налетел, – я едва удержалась, чтобы не ткнуть в него пальцем.

— Хватит! – Каин вклинился между нами, и на миг мне показалось, что он начал дымиться. – Сейчас у нас тренировка. Отношения будете выяснять после неё.

Но я не собиралась что-то там выяснять. Теперь эти драконы – мои подопечные. И ругаться с ними, не имея для этого веского основания, было не в моих правилах.

Вернувшийся охранник занял своё место и, кажется, перестал обращать на нас внимание. Вскоре после этого появился Дарио с вещателем в руках и направился к охраннику.

— Сейчас помощник мистера Эдмонда привезёт письменное распоряжение, – сказал он. – А пока вот, посмотри сюда. У мисс Ривер мультипропуск на территорию особняка Дрэгон Хай.

Горгул кивнул, даже толком не взглянув на экран. Я думала, мне придется в седьмой раз выслушать, что меня нет в списке, но он больше ничего не сказал. К тому же, мои вещи были уже внутри, и мне оставалось только последовать за ними. Но такой возможности мне не предоставили.

— Поехали, – махнул рукой Каин и первым пошёл вокруг дома к широкой подъездной дороге. Там, незамеченный ранее, стоял припаркованный мобиль.

— Мисс Ривер, прошу, – огненный дракон распахнул передо мной заднюю дверцу, в то время как Дарио скользнул на кресло водителя. Рядом со мной на широкое, покрытое натуральной кожей сиденье плюхнулся мрачный Аэрис и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку.

— Благодарю, – запоздало пробормотала я и зашарила по сиденью в поисках крепления для ремня безопасности. Оно никак не находилось, и моя ладонь внезапно коснулась бедра сидевшего рядом дракона. Я, будто обжёгшись, отдёрнула пальцы и прекратила попытки пристегнуться. Окинув меня возмущенным взглядом, Аэрис, к счастью, промолчал, и всё то время, что Дарио выруливал с подъездной дороги, в салоне мобиля царила напряжённая тишина. В воздухе разве что молнии не сверкали. Похоже, до моего приезда уже что-то успело произойти, но продолжать конфликт в моём присутствии драконы не стали.

Когда мобиль выехал на широкую ровную трассу, я позволила себе расслабиться и насладиться видом. Сначала мимо нас проносились дома, но вскоре местность изменилась. Равнина сменилась предгорьем, покрытым редкими кустарниками, и я похлопала Каина по плечу, привлекая его внимание.

— А куда мы едем? – спросила я.

— Это ты у нас менеджер, – усмехнулся дракон. – Куда мы едем?

Несколько мгновений я молча разглядывала его довольную физиономию. Кажется, огненного дракона забавляла сложившаяся ситуация.

— Мой ежедневник остался в сумке с вещами, – ответила я, и это прозвучало так, будто я оправдывалась. С другой стороны, в контракте было прописано, что я должна была приступить к выполнению своих обязанностей с завтрашнего утра. Остаток сегодняшнего дня мне выделялся на устройство и знакомство с коллективом. По большому счёту, я могла отказаться от этой поездки, вот только не помню, чтобы мне предоставили выбор.

— Мы едем на Ледяное Плато, – не оборачиваясь, сказал Дарио. – Это место идеально защищено от посторонних глаз, и о нём мало кто знает. Из-за того, что следующий наш концерт будет проходить на поле для драгонбола, мы должны тренироваться играть в воздухе.

— Играть? – переспросила я, плохо представляя, как это будет выглядеть.

— И петь, – подтвердил Дарио, бросив быстрый взгляд на Аэриса. – И я бы не советовал пропускать тренировки.

Похоже, это был возврат к прерванному спору, и я поспешила разрядить атмосферу.

— А где ваш четвертый участник? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Неро Артас.

Любитель риса и тот еще молчун.

В салоне снова повисла тишина, настолько неловкая, что мне захотелось провалиться сквозь сиденье. Похожая возможность у меня появилась, когда дорога резко вильнула в сторону, и мобиль вместе с ней. Прежде, чем я успела за что-то ухватиться, меня так резко швырнуло на Аэриса, что он от неожиданности охнул, а потом свободной рукой прижал меня к себе.

— Ты издеваешься? – спросил он, когда я с трудом оттолкнулась и вернулась на своё место. – А если бы у тебя в руках был стаканчик с кофе?

— Но у меня не было кофе, – огрызнулась я, потирая ушибленное плечо. Тело этого дракона оказалось твёрдым, как скала, я будто на камень налетела со всего размаху.

— Осторожнее, – рявкнул Аэрис, и на этот раз его раздражение было направлено на Дарио. – Не дрова везёшь.

— Может, ты тогда сам сядешь за руль? – хмыкнул ледышка. – Это была не моя идея – отправиться в горы без личного водителя.

— Мистер Эдмонд распорядился, чтобы место, где мы будем тренироваться, оставалось засекреченным как можно дольше, – пояснил Каин, повернувшись ко мне. – Поэтому мы едем без водителя и без охраны.

Вот, значит, что мне показалось странным во всей этой поездке. Звёзды такой величины – и без сопровождения. С другой стороны, я ведь столкнулась с Аэрисом в самой обычной кофейне. Разве ему не опасно разгуливать так? Ведь фанаты не дремлют.

— А как будет проходить тренировка? – спросила я, делая очередную попытку сменить тему и хоть немного разрядить накаленную обстановку.

— О, это будет феерично, – многообещающе усмехнулся Каин. – И ты будешь первой, кто это увидит.

Особняк Дрэгон Хай находился далеко за городом, но путь на тренировочную площадку лежал ещё дальше. Довольно скоро мобиль начал вилять, поднимаясь по серпантину в горный перевал, и скоро на дороге появилась морозная корка, а воздух стал заметно прохладнее.

— Чхи! – чихнул сидевший на переднем сидении Каин, выпустив при этом сноп искр.

— Окно закрой, – бросил ему Дарио.

— Чхи! – повторил Каин и потянул за рычажок, заставляя стекло подняться наверх.

— Ты снадобье принял?

— От тебя? Принял. Чхи!

— Двойную дозу?

— Одна только оставалась, уж извини!

— Ты же знаешь, что тренировка на Ледяном Плато, а у тебя аллергия на холод!

— Аллергия у меня на тебя, – огрызнулся Каин и шмыгнул носом.

Я мысленно сделала себе пометку, что нужно будет следить за Каином с его аллергией. Хотя, признаться честно, я никогда даже не слышала о том, чтобы у кого-то была аллергия на холод. Тем любопытнее стало, как эти драконы вообще уживаются в одном доме.

— Ты тренироваться-то сможешь? – спросила я, подавшись к переднему сидению. – Возможно, стоит послать за твоим снадобьем.

— Не, – Каин почесал нос. – Всё нормально. Одной дозы вполне хватит, чтобы отработать до возвращения в город.

— Я могу заняться этим, пока вы будете на записи, – предложила я. – Небесный Шпиль находится почти в центре города, так что…

— Снадобье Каин получает от доктора Лестрейда в районе Рая. Это другой конец города. Уверена, что сможешь добраться туда достаточно быстро и вернуться до конца записи? – Дарио посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

Я на несколько секунд задумалась. Прикинула, на каком омнибусе добираться, сколько будет пересадок и сколько это займёт времени… и уверенно кивнула:

— Да. Я управлюсь за час.

— Час? – Аэрис, который до этого сидел, облокотившись на дверцу и равнодушно наблюдал за открывающимся из окна видом, скосил на меня ироничный взгляд. – Даже на крыльях это заняло бы не меньше.

— Давайте поспорим! Если уложусь в полчаса, вы сегодня будете выполнять все мои указания. Любые указания. Станете моими верными рабами до полуночи.

Каин снова издал странный булькающий звук, выпустив сноп искр.

— Эй, нянечка, ты серьёзно? А мы что получим, если ты не успеешь?

Я пожала плечами:

— Тогда я буду выполнять все ваши поручения до конца этой недели.

Парни переглянулись и хором сказали:

— Спорим.

— Ты встряла, нянечка, – добавил Каин, самодовольно улыбаясь. – У меня скопилось мно-ого грязного белья с тех пор, как наша домработница уволилась.

— Она же как раз вернулась из прачечной перед тем, как уйти, – заметил Дарио.

Каин равнодушно пожал плечами:

— И что? Я забыл загрузить своё добро в корзину.

Дарио выругался, отчего в мобиле ощутимо похолодало – и Каин опять чихнул, ладонью спасая обшивку салона от очередного снопа искр.

Они снова начали препираться, и я откинулась к спинке своего сиденья, глядя на открывшуюся с высоты перевала низину. Она была окружена со всех сторон горами, и по большей части покрыта блестящим на солнце снегом. Наверное, это и была наша цель. Вокруг не было ни единого здания и никаких следов пребывания человека, только дорога, которая пересекала плато и уходила дальше за новый перевал.

Мобиль съехал с дороги и остановился у широкой каменной площадки, расчищенной от снега. Здесь уже стоял ещё один мобиль – тяжёлый, тёмный, без опознавательных знаков – а рядом с ним, скрестив руки на груди, ждал дракон.

Он был крупным, широкоплечим, с коротко стрижеными бледно-сиреневыми, почти пепельными волосами и тяжёлой линией челюсти. На левом плече, чуть выше прорези для крыла, угадывался старый неровный рубец, уходящий под ткань тренировочной рубашки. Ветер трепал его расстёгнутый ворот, но дракон, казалось, не замечал холода.

— Вы опоздали, – сухо заметил он.

— На четыре минуты, – признал Дарио, выходя из мобиля. – Серпантин обледенел, пришлось сбросить скорость.

— А ещё, у нас непредвиденное обстоятельство, – добавил Каин, распахивая мою дверцу. – У нас новый менеджер!

Дракон окинул взглядом меня, потом мобиль и всех присутствующих.

— Значит, это ваша вина, мисс, – сухо сказал он и, оторвавшись от своего мобиля, встал, расставив ноги на ширине плеч. Руки при этом так и остались скрещенными на груди. – Раз вы новый менеджер, вы теперь отвечаете за каждое опоздание группы. Кроме того, – он выдержал паузу. – Где Неро?

— Во-первых, – терпеливо сказала я, встав прямо перед драконом и вскинув подбородок, – по этикету вы должны были сначала представиться, мистер. Милена Ривер.

Я протянула руку, решив, что рукопожатие – это то, что поможет нам установить какой-то контакт. Но тот окинул меня почти презрительным взглядом.

— Тайг, – бросил он. – И мне плевать на ваше имя, мне нужны все члены команды на тренировочном поле – и вовремя!

— Боюсь, претензии не ко мне, – я убрала ладонь и тоже скрестила руки на груди, копируя позу Тайга. – Мой первый рабочий день начинается только завтра, поэтому все вопросы к Дарио.

— Ко мне?! – изумился ледяной дракон.

— А к кому ещё? – я бросила на него короткий взгляд. – Разве не ты здесь за главного?

— Отставить! – рявкнул Тайг. – Начинаем с разминки!

И он первым запрыгнул сначала на капот своего мобиля, потом на крышу, раскинул крылья, которые словно выросли из его спины, прорываясь в прорези его рабушки, и с сильным прыжком поднялся в воздух.

Парни больше ничего не сказали. Каин первым снял свою кожанку, бросив её мне в руки, и тоже поднялся в воздух раскрыв алые перепончатые крылья. За ним, подумав, повторили Дарио с Аэрисом, и я осталась на земле одна, прижимая к себе их куртки, задрав голову и наблюдая за тем, как четыре дракона начали кружить в небе.

Я поёжилась, когда меня обдало ветром от крыльев, и крепче прижала к себе куртки драконов. Внутреннее пламя грело меня, но недостаточно, чтобы комфортно себя чувствовать на такой высоте под пронзительным ветром, и я подумала было о том, чтобы подождать парней в мобиле – но не смогла оторвать взгляда от происходившего в воздухе. Парней не просто так собрали из разных стихий. Все они имели чешую разного цвета, и поэтому даже в воздухе, даже когда они были лишь в частичном обороте, сразу было ясно, кто где находился. У Аэриса крылья были тёмно-фиолетового цвета и немного отливали синим, когда на них под определённым углом падал свет. У Дарио – белоснежные, отчего он почти сливался со снежными шапками гор. Самым заметным был Каин с чешуёй глубокого красного цвета.

Тайг расположился в центре и кричал какие-то короткие команды. Мне оставалось только гадать, как парни могли разобрать хоть что-то на таком расстоянии и с шумом ветра в ушах, но они синхронно меняли движения. Сначала они начали лететь, постоянно меняя высоту, словно рисуя змейку, потом – по спирали. Затем они начали делать короткие рывки со сложенными крыльями, чередуя их с резкими хлопками крыльев перед собой.

Фигуры менялись довольно долго, и минут через двадцать все трое, тяжело дыша, приземлились на площадку и сложили крылья.

— Плохо! – строго сказал Тайг, опустившийся последним. – Вы не должны терять дыхание в воздухе! Особенно ты, Аэрис.

Он ткнул его в грудь указательным пальцем. Аэрис в ответ выпрямился, уперев руки в бока, но дышал всё так же тяжело, а по вискам катились капли пота.

— Тебе придётся петь в воздухе. Как ты это будешь делать, если не можешь удержать дыхание?

— Мы же не будем столько летать на концерте, – возразил Каин. – По крайней мере, не с такой скоростью.

— Знаешь, в чём была сила Аэля? – сощурившись, спросил Тайг, который полностью проигнорировал слова Каина. – Он тренировался каждый день. Его дыхание не сбивалось даже на пятом круге. И это давало ему ту плотность голоса, которой он обладал.

Аэрис ничего не ответил. Только губы его сжались в тонкую линию, а грудь перестала вздыматься так сильно, как прежде.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю, – потребовал Тайг, и Аэрис, который чуть отвёл взгляд, снова посмотрел тренеру в глаза. – С сегодняшнего дня каждое утро час полёта со скоростью тридцать миль в час. Ты меня понял?

Каин аж поперхнулся, но Аэрис твёрдо ответил:

— Да, тренер.

Тайга это, похоже, удовлетворило, потому что он перестал нависать над Аэрисом, немного расслабил плечи и, развернувшись, бросил:

— Пируэт на развороте по одному! Аэрис, ты первый!

— Уже, – тоскливо протянул Каин, провожая взглядом Аэриса, который потрусил в сторону расчищенной площадки.

Аэрис разбежался по площадке, оттолкнулся – и крылья раскрылись за его спиной, как два тёмных паруса. Он набрал высоту быстро, почти вертикально, и на мгновение завис в воздухе, распластав крылья на фоне серого неба.

А потом вдруг сложил их – и рухнул вниз.

Я охнула, с силой сжав в руках куртки парней, но дракон не разбился. В последний момент он развёл крылья и закрутился вокруг своей оси, так резко, что воздух вокруг него загудел. Я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом от статического разряда. Фиолетовые крылья с хлопком мелькнули трижды, после чего Аэрис вышел из вращения, широко раскинув руки и скользя по дуге обратно к площадке.

Это было красиво. И страшно. У меня перехватило горло, а внутри что-то сжалось от восхищения. Невольно самой захотелось раскинуть свои крылья и подняться в небо…

Нет. Для драконов небо было родной стихией, а для меня – чем-то далёким и пугающим, так что я едва ли решалась подняться даже над городом. Но в тот момент я наблюдала за ними и ненадолго забыла о том, что боялась высоты и полёта. И вспомнила о том, что у меня тоже есть крылья.

— Ты опоздал! – рявкнул Тайг. – Крылья не должны касаться земли! Ещё раз!

Аэрис, не приземляясь, набрал высоту и повторил. Потом ещё раз. И ещё. Каждый раз Тайг кричал ему что-то про ноги, про высоту или скорость, и каждый раз Аэрис молча повторял, несмотря на то, что финт явно отнимал у него все силы.

— Каин! – наконец бросил Тайг, и рыжий дракон, тяжело вздохнув, направился к площадке.

— Если я там чихну и свалюсь, это будет на твоей совести, – пробормотал он, проходя мимо меня.

— На моей?! – удивилась я. – Почему на моей-то!

— Кто-то же должен быть виноват! – фыркнул дракон и побежал, потому что Тайг не отличался терпением.

Аэрис тем временем подошёл к мобилю и, достав из багажника металлический бутыль, сделал несколько жадных глотков. Я протянула ему куртку:

— Оденься. Если сейчас продует, заболеешь.

— Не заболею, – отрезал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Затем он взял из багажника полотенце и вытёр им пот.

— Это тяжело, наверное, – с сочувствием заметила я, когда он облокотился о мобиль и скрестил руки, наблюдая за тем, как Каин отрабатывает финт. – Ты ведь в группе недавно? Остальные тренируются уже много лет, а ты только начал.

— Это не оправдание, – отрезал Аэрис. – Раз уж я здесь, то должен соответствовать.

— Соответствовать кому? – спросила я, сделав вид, что тоже наблюдая за Каином, хотя сама то и дело посматривала на Аэриса, считывая изменения в выражении его лица. – Команде или Аэлю?

Его брови дрогнули и опустились, роняя тень на фиалковые глаза.

— Ты ничего не знаешь про Аэля, – процедил он.

— Ничего, – легко согласилась я. – Мне и про тебя мало чего известно. Более того, я до недавнего времени вообще не знала ваших имён.

Он скосил на меня подозрительный взгляд.

— Серьёзно? Мне казалось, моё имя вообще все знают. По улице спокойно пройти нельзя.

— Ну вот а я не знала. Как-то не интересовалась, знаешь ли. У нас дома из современных артефактов есть только старенький вещатель и простой проигрыватель, который читает музыку с кристаллов памяти.

Аэрис фыркнул, но ничего не ответил. Тогда я подобралась и продолжила:

— Тайг к тебе несправедлив. Другие парни много лет учились всему этому и тренировались вместе. Им легче. Требовать от тебя того же уровня просто неправильно.

— Меня не взяли в шоу-академию, – мрачно сказал он. – Пришлось всему учиться самостоятельно.

— Шоу-академию? – не поняла я.

— А ты думаешь, их всех с улицы подобрали? – Аэрис посмотрел на меня, как на умственно отсталую. – Ты что, вообще ничего про нас не знаешь?

— У меня не было времени шерстить газеты в поисках информации о вашем прошлом, так что – да, я почти ничего не знаю. Но зато я знаю, каково это – не поступить в академию.

— Так ты ещё и недоучка?!

— В каком это смысле? – вскинулась я. – У меня полное общее образование!

— Только общее?

— Ой, вот только не начинай, сам-то!

— Ты хоть представляешь, какой был конкурс на место в шоу-академии?

— А ты представляешь, сколько стоит место в какой-нибудь профильной академии драконов? Я в отличие от тебя не родилась с золотой ложкой во рту, и мне приходится пахать, чтобы помогать семье, когда ты можешь заниматься тем, что на душу ляжет!

— Ты считаешь, что быть артистом – это легко?! Думаешь, мечта, а не профессия? Ты хоть представляешь, сколько нам приходится работать?

— Зато если у твоего отца будет серьёзная болезнь, его положат в лучшую клинику мира, и ты даже не заметишь, что это влетает в грош!

— Заткнитесь, оба! – рявкнул Дарио, который в этот момент разминался в нескольких шагах от нас. – У всех свои проблемы, нашли чем мериться!

Мы с Аэрисом взглянули друг на друга, и я заметила всполохи молний в глубине его глаз. И только тогда обратила внимание на то, что воздух наполнился странным, неестественным для такой погоды, запахом грозы.

В этот момент Тайг, который наблюдал за Каином с воздуха, приземлился рядом с нами.

— Я смотрю, у кого-то слишком много энергии, – заметил он. – Значит, направим её в продуктивное русло. Аэрис, ещё три захода. И на этот раз – без ошибок.

Я резко обернулась к нему.

— Он же только что отработал пять подряд! Сейчас очередь Дарио!

Тайг даже не посмотрел в мою сторону, только запрыгнул на крышу своего транспорта, наблюдая, как Аэрис молча оттолкнулся от мобиля и направился к площадке.

— Шесть, – поправил тренер. – Значит, сможет ещё три.

На секунду мне показалось, что Аэрис, который не успел отойти слишком далеко, сейчас огрызнётся, сорвётся, ответит хоть что-то. Но нет. Он только коротко повёл плечами, расправляя крылья, и снова вышел на площадку.

Вот это, почему-то, задело меня сильнее всего. Его грубость и колкости казались просто способом утвердить своё место в группе – у детей так часто бывает, и я привыкла пропускать мимо ушей. Но то, с какой готовностью он снова пошёл выполнять приказ тренера, потрясло меня до глубины души. Словно это в порядке вещей, что к нему завышенные требования. Словно это нормально – выкладываться до самой последней капли.

Я сжала в руках его куртку и замерла, боясь моргнуть и наблюдая за тем, как он взмывает в воздух. Мне уже было известно о том, насколько этот финт опасен. И от этого сердце стучало в грудную клетку, словно пытаясь вырваться на волю.

Аэрис разбежался, взмыл вверх, резко ушёл в разворот – и на этот раз движение вышло чище, быстрее, почти идеально.

— Ниже! – рявкнул Тайг.

Снова.

Ещё раз.

И ещё.

— Ты можешь ещё раз! – проорал Тайг, когда Аэрис почти уже опустился на площадку, – и тогда он снова взмыл в воздух.

Я уже видела, как тяжело ему даётся каждый взмах крыльев. Даже с земли было заметно, как напряжены мышцы спины и плеч, как блестит от пота его лоб и как упрямо он сжимает челюсти.

Каин, сидевший на капоте мобиля и шмыгающий носом, тихо пробормотал:

— Как бы он не сорвался.

— В каком смысле? – растерянно спросила я.

Каин скосил на меня взгляд.

— В прямом. Он с утра уже на взводе.

Словно в подтверждение его слов, в воздухе вдруг вспыхнула тонкая фиолетовая молния. Она прошла вдоль края крыла Аэриса и с сухим треском ушла в небо.

У меня внутри всё похолодело.

— Это нормально?

— Для него? – Каин криво усмехнулся. – К сожалению. В этом они с Аэлем похожи.

Опять этот Аэль…

Я знала, что так звали предыдущего вокалиста группы, но больше мне ничего про него не было известно. И с каждым упоминанием становилось всё любопытнее.

Может быть, я бы спросила что-то ещё у Каина, но в этот момент Аэрис пошёл на очередной разворот.

И сорвался.

Должно быть, это Каин и имел в виду. Крылья подломились – и Аэрис рухнул вниз. Падение было недолгим: просто на миг потерял высоту слишком резко и ушёл вниз под опасным углом. Но в это мгновение сердце у меня ухнуло куда-то в живот.

Я вскрикнула и прижала к губам куртку, не в силах отвести взгляд от крылатого.

Он выровнялся почти у самой земли. Слишком поздно и резко, а потому не удержал равновесие – и с сильным хлопком крыльев приземлился на снег в нескольких шагах от площадки.

Тайг уже шёл к нему.

— Что это было? – рявкнул он на Аэриса, который, тяжело дыша, поднимался на ноги. Он был весь в снегу, который быстро таял от жара его тела.

— Ошибка, – прохрипел он.

— Ошибка? – голос Тайга стал ледяным и неприятно тихим. – На концерте такая ошибка убьёт не только тебя, но и всю постановку!

Я шагнула вперёд раньше, чем успела подумать.

— Мистер Тайг, ему нужен перерыв.

Оба одновременно повернулись ко мне.

— Вы же видите, он вымотан, – твёрдо сказала я, указывая на Аэриса. – Вы ничего от него не добьётесь в таком состоянии! Дайте ему несколько минут восстановиться!

Тайг медленно приподнял бровь.

— А вы у нас, значит, теперь ещё и тренер?

— Нет, – ответила я. – Но я менеджер и отвечаю за то, чтобы группа выполняла все поставленные перед ней задачи. И если наш вокалист сорвёт голос или переломает все кости, рухнув с высоты, это уже станет моей проблемой.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом перевёл взгляд на Аэриса. И неожиданно коротко кивнул:

— Десять минут, – после чего развернулся к Дарио и Каину: – Вы двое в воздух. Синхронный кульбит через восьмёрку.

Когда он отошёл, чтобы проконтролировать, как парни выполняют задание, я приблизилась к Аэрису.

Он стоял у мобиля, опершись ладонями на капот, опустив голову, тяжело дыша, и снег под его ботинками уже начал подтаивать от редких электрических разрядов.

— Не нужно было этого делать, – глухо сказал он.

— Чего именно? Спасать тебя от собственного упрямства?

Он вскинул на меня взгляд, но в нём не было злости. Только усталость… и решительность.

— Не лезь не в своё дело. Я не нуждаюсь в жалости.

— А это не жалость, – ответила я и накинула ему на плечи куртку. – Это здравый смысл. И, как я уже сказала, если с тобой что-то случится, это станет моей проблемой.

Он тихо засмеялся, и в этом смехе слышались нотки не то отчаяния, не то безумия.

— Ты правда ничего не понимаешь.

— Так объясни.

Ветер рванул его волосы, и на мгновение мне снова почудилось что-то знакомое.

Будто я уже стояла вот так рядом с ним. Будто уже чувствовала этот запах грозы. Будто уже боялась, что он сейчас сорвётся и рухнет на землю с сожжённым крылом…

Этот образ вдруг так ярко предстал перед моим внутренним взором, что внутри всё похолодело. Я слышала о том, что фениксы могут видеть образы будущего. Но такое должно происходить во сне, а не наяву…

Перед глазами на долю секунды вспыхнуло: тёмное крыло, вывернутое под невозможным углом, снег, прожжённый фиолетовыми разрядами, и резкая, почти физическая боль, от которой у меня перехватило дыхание.

А потом всё исчезло.

Остался только горный ветер, холодный воздух и Аэрис прямо передо мной.

— Эй.

Его голос прозвучал неожиданно близко.

Я моргнула и поняла, что всё это время смотрела в одну точку, вцепившись пальцами в край его куртки.

— Что с тобой?

Фиалковые глаза внимательно изучали моё лицо, и теперь в них не было привычного раздражения или насмешки. Он стал серьёзным и внимательным, несмотря на то, что пот всё ещё стекал по его коже.

— Ничего, – ответила я и отвернулась.

— Врёшь.

— Просто… Это было страшно. На секунду я испугалась, что ты упадёшь.

— Но я же не упал.

Я кивнула и сглотнула, пытаясь избавиться от вставшего в горле кома. Аэрис встал рядом со мной, повернувшись лицом к площадке, над которой вырисовывали в небе фигуры Каин и Дарио. Скрестил руки на груди.

— Если ты хочешь быть нашим менеджером, тебе придётся свыкнуться с мыслью, что кто-то однажды может сорваться. В крайнем случае я в последний момент могу принять полную форму зверя – ему такое падение не принесёт почти никакого вреда.

— А если не успеешь?

Он пожал плечами:

— У нас быстрая регенерация. Три дня выходных вне очереди – разве плохо?

Налетевший ветер снова рванул его волосы, бросив несколько тёмных прядей на лоб. На виске ещё блестела капелька, а дыхание оставалось тяжёлым.

Я сама не заметила, как подняла руку, чтобы убрать эту прядь и вытереть капельку, но остановилась в последний момент, когда пальцы почти коснулись его виска. Он скосил на меня взгляд, и я поспешно отдёрнула руку.

Однако Аэрис не отстранился.

— Ты всегда так себя ведёшь с мужчинами, которые тебе нравятся? – вдруг спросил он, глядя в небо.

— Как? – растерянно моргнула я.

— Грубишь. Пререкаешься. – Он усмехнулся. – Ищешь повод прикоснуться.

— Не льсти себе, – фыркнула я. – Профессиональная деформация. Последние три года я работала нянечкой в детском саду и привыкла за всеми подтирать сопли.

— Вот как? Значит, я для тебя один из драконят?

— Иногда ты ведёшь себя даже хуже.

На этот раз он действительно улыбнулся. Не той кривой, колючей усмешкой, которой обычно отгораживался от мира, а почти по-настоящему – коротко, устало, но искренне. У меня в груди что-то дрогнуло, и я, скрывая смущение, отвернулась.

К счастью, в этот момент парни пошли на посадку, и я торопливо бросилась к багажнику, чтобы выдать им по бутылке с водой. На душе немного отлегло от того, что неловкий разговор так удачно закончился, и я даже повеселела.

— Это действительно было феерично, – заметила я, протягивая бутылку Каину.

— А то! – ухмыльнулся он во все зубы. – Мы же тебе не… ЧХИ!

Он не успел прикрыть лицо рукой, а чих был настолько сильным, что вместо искр из него вырвался короткий всполох пламени – и обдал меня горячей волной. Я вскрикнула, отскочила, но пламя потухло так же быстро, как возникло.

— Ой… – сдавленно выдохнул Каин, осматривая меня с головы до ног.

Я опустила взгляд и в ужасе выдохнула:

— Ты что…

— Извини, – улыбнулся огненный дракон и виновато закусил нижнюю губу.

Моя одежда была безнадёжно испорчена.

Пальто прожгло насквозь, платье под ним опалило, и оно пошло чёрными пятнами, а кожаный корсет заметно поплавился чуть ниже груди.

— Придурок, это могло быть опасно! – рявкнул Дарио, пока я приходила в себя от осознавания случившегося. Переживал он зря: по природе я легко переносила ожоги, но моё пальто!..

— Я же извинился! – воскликнул Каин, глядя то на меня, то на Дарио.

— Мисс Ривер, вам нужна помощь? – появился рядом тренер.

— Держи, надень мою куртку, – Аэрис снял кожанку, которую я минуту назад накинула ему на плечи.

— Не нужно, – твёрдо отказалась я, снимая с себя пальто и в ужасе рассматривая чёрные обугленные дыры. – Я вполне способна поддерживать необходимую температуру тела, продолжайте тренировку.

— Вы всё слышали! – гаркнул мистер Тайг. – На стартовые позиции – марш!

— Ещё раз чихнёшь в сторону живого человека, будешь до конца жизни стирать бельё за всей бандой, – прорычал Дарио, когда все трое пошли обратно к площадке.

— Это была диверсия природы, – шмыгнул носом рыжий.

— Это была твоя халатность! – отрезал Дарио, но продолжения спора я уже не слышала.

Тренировка продолжалась ещё минут двадцать, хотя лично для меня всё это время слилось в одно длинное ожидание. Я стояла чуть в стороне, прижимая к груди прожжённое пальто, и следила за тем, как драконы снова и снова поднимаются в небо. Теперь я уже не могла смотреть на это так же спокойно, как раньше: после падения Аэриса каждый резкий разворот заставлял сердце сжиматься.

К счастью, повторений для него больше не было. Основную нагрузку Тайг переключил на синхронные элементы для Каина и Дарио, а затем заставил всех троих отрабатывать посадку с музыкальным входом.

Когда наконец прозвучало короткое:

— На сегодня всё, – я, кажется, выдохнула вместе с ними.

Каин первым рухнул на капот мобиля.

— Я официально ненавижу холод, – простонал он. – И снег. И горы. И Тайга.

— Хватит ныть, – рыкнул на него Дарио.

— Поверь, Тайг тебя тоже ненавидит, – хмыкнул Аэрис, открывая передо мной дверцу мобиля. А потом спросил: – Кстати, ты водить умеешь?

— Точно, обычно за рулём сидит менеджер, – оживился Каин и взял из рук Дарио бутылку с водой, которую я протянула ему, как только парни подошли к мобилю.

— Я прошла курс вождения, когда училась в академии, – с сомнением ответила я. – Но у меня совсем нет опыта…

— Придётся его получить, – сухо заметил Дарио, закрывая багажник. – Время, когда мы находимся в мобиле, иногда бывает единственной возможностью отдохнуть.

— И поесть! – добавил Каин, падая на переднее сидение.

Мистер Тайг, коротко отсалютовав нам из своего мобиля, уже выруливал обратно на дорогу, что вела через перевал. Дарио не торопился. Он пристегнулся, проверил показания приборов, коснулся магическим импульсом двигателя мобиля, и я ощутила, как подо мной прокатилась волна, активируя внутренние плетения.

— У нас сорок минут до начала записи, – сказал он, настраивая зеркало заднего вида.

— Сколько времени займёт запись? – уточнила я. – Насколько я помню, после неё вы должны встретиться с дизайнерами.

— Зависит от того, как сильно некоторые будут лажать, – фыркнул Каин, демонстративно глядя в окно.

— Там должно быть окно для обеда. Сколько у вас на него времени? – продолжала спрашивать я, мысленно прикидывая варианты, как можно накормить драконов. Даже малыши были в три раза прожорливее человеческих детей, а сколько едят взрослые мужские особи, не могла себе даже представить.

Если только по заказу, который мне пришлось тащить в Небесный Шпиль дюжину дней назад.

— Если повезёт, минут двадцать-тридцать, – сухо ответил Дарио, плавно выводя мобиль на серпантин. – Если не повезёт, обед сдвинется до вечера.

— То есть вы хотите сказать, что после двух часов тренировки и записи собираетесь жить на одном кофе? – не поверила я.

— И на булочке, – с достоинством уточнил Каин, шмыгнув носом. – Иногда на двух, если Дарио в хорошем настроении и не считает, что я недостаточно страдал.

— Я считаю, что ты недостаточно думаешь, – холодно парировал ледяной.

— Это потому что кто-то думает за всех, – пробормотал рыжий.

Я перевела взгляд с одного на другого, потом на Аэриса, который молча сидел рядом со мной, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Парням, видимо, надоело пререкаться. Или они были вымотаны тренировкой настолько, что на это уже просто не осталось сил, так что продолжать спор они не стали. Аэрис, казалось, уснул сразу, как только коснулся затылком подголовника.

Я выдохнула и повернулась к окну.

День только начался, я толком не успела заступить на работу, но уже начала осознавать, что деньги, которые мне обещали за неё платить, дадутся ой как непросто.

И первое настоящее испытание ждало меня в Небесном Шпиле.

Сопроводив парней до студии, я вверила их звукорежисёру, а сама поднялась на верхний этаж, откуда крутая лестница вела на просторную взлётно-посадочную площадку. Предназначалась она не для дирижаблей или воздушных дилижансов, а исключительно для драконов, поэтому тяжёлые колонны стояли по периметру, удерживая на себе тяжёлую остроконечную крышу.

В чём-то отсутствие пальто было даже удобным. Мне пришлось обогреваться с помощью магии, но зато ничто не мешало двигаться, а я меньше опасалась за оборот, который не тренировала с тех самых пор, как меня исключили из Общества Возрождённых Фениксов.

Но я была твёрдо намерена начать воспитательный процесс, а значит, должна была доставить лекарство вовремя.

Холодный ветер трепал юбку моего платья, выбивал локоны из небрежно завязанного пучка, когда я задумчиво шла по краю площадки, пытаясь сориентироваться. Сверху Пантарэя выглядела иначе. Я прожила в столице Истхелльгена всю жизнь и знала все районы города, но ориентироваться с воздуха так и не научилась. Поэтому несколько минут у меня ушло на поиск напрвления на район Рая. Весной его найти было бы проще простого – по розовым деревьям, которые цветут несколько месяцев подряд. Но сейчас они уже сбросили все цветы и пожелтели, отчего издалека стали лишь частью однообразного осеннего пейзажа.

Наконец, отыскав направление, я подошла к краю платформы. Голова на мгновение закружилась, и я схватилась за колонну, стараясь дышать медленно и глубоко.

Бездна, я должна это сделать. Пусть и никудышный, но я всё-таки феникс.

Медленный вдох. Закрыть глаза. И ощутить источник тепла глубоко в груди. А потом дать этому теплу охватить меня целиком.

Я ощутила его уже через мгновение, когда синее пламя вырвалось откуда-то из глубины резервуара, превращая меня в крупную огненную птицу. Руки стали крыльями, позвоночник словно стал длиннее, потому как на его конце появился крупный хвост, которым было удобно ловить воздушные потоки. Зрение стало охватывать большее пространство. А вместо слов из моего горла вырывался только пронзительный животный крик.

Наконец, я последний раз проверила направление и, оттолкнувшись лапами от края платформы, взмахнула крыльями.

***

Дорогие читатели!

Со дня на день завершится выкладка второй – заключительной – части книги “Мой истинный враг. Академия Стражей”, и по такому поводу завтра на обе части книги действует скидка!

История раскрывается в академии, где молодых драконов готовят стать Стражами – защитниками королевства от тварей из другого мира. С каждым годом ситуация всё хуже, и под призыв стали попадать не только юноши, но и девушки. Лиара Де Арваль, впервые прибыв в академию, встречает Киорана Драгоса – человека, который представляет угрозу её жизни, потому что между их родами уже много столетий идёт кровавая вражда. И в этот же самый момент она осознаёт, что их связали узы истинной пары.

И эти узы делают их сосуществование в стенах академии невыносимым.

…

— Думаешь, тебе можно всё просто потому, что ты Драгос?! А знаешь что? Ты просто!..

Я уже собиралась вывалить на него поток отборных ругательств, которые выучила у своего покойного дядюшки, как вдруг Киоран схватил меня за грудки и толкнул назад. Я сделала пару шагов и едва не упала, запнувшись о корень в воде, но упёрлась спиной в ствол дерева, больно ударившись об него.

— Замолчи, – процедил Драгос, и я почувствовала, как моего горла прямо под подбородком коснулась сталь. Тонкое лезвие кинжала, одного из тех, что нам выдали перед марш-броском.

Я оскалилась.

— Ты самодовольный ублюдок, чёртов псих, высокомерная тварь!..

Небо становилось всё светлее, и теперь я могла отчётливо видеть потемневшие глаза Киорана. В них сверкала ярость, которая могла бы уничтожить всё на милю вокруг, если бы только он дал ей волю. Потому что тогда она объединилась бы с моей силой. И увеличенная десятикратно эта сила была бы поистине разрушительной.

Я ненавидела его в этот миг всей душой. И даже связь истинной пары, которая должна была заставлять меня испытывать к нему притяжение, не могла справиться с этой ненавистью. Магия, что вязкой пеленой окутала нас, впивалась в кожу, отзывалась жаром в моих жилах, заставляла кровь кипеть.

Но больше всего я ненавидела саму себя. Потому что при всём желании не смогла бы поднять на него кинжал в ответ. Потому что тело заранее переставало слушаться, стоило только мне подумать о том, чтобы причинить ему вред.

Инстинкты древней крови тянули меня к нему, несмотря ни на что.

— Заносчивый выскочка, – прошипела я, игнорируя клинок.

И в следующий момент он схватил меня за горло, чтобы впиться в мои губы резким, неожиданным поцелуем.

Читайте полностью по ссылке: https:// /shrt/hsoi

"Мой истинный враг. Академия Стражей", Ирина Алексеева, Соня Лыкова

На мгновение мне показалось, что ничего не получится – и я просто рухну камнем вниз. Даже заранее подготовленное плетение левитации, которое защитило бы меня от удара о землю, не унимало внутреннюю дрожь.

Но крылья выдержали.

Неловко трепыхаясь, я постепенно привыкала к этому движению. Головокружение от высоты всё ещё мешало ориентироваться, но после того, что я видела на плато, мысль сдаться казалась жалкой.

Наконец, я поймала ветер и, корректируя направление длинным хвостом, направилась прямо на район Рая, который виднелся впереди раскинувшимися у предгорья виноградниками.

С высоты город выглядел совсем иначе. Сразу бросалось в глаза то, насколько разными были миры простых людей и драконов, несмотря на их плотное соседство. Вокруг меня были высокие башни, расположенные на разном расстоянии друг от друга: по этим башням и ориентировались крылатые, легко определяя районы и направления. Каждая из них имела свою посадочную площадку, что позволяло им вообще не опускаться на уровень земли и не контактировать с людьми.

Это создавало невероятный культурный разрыв. Хотя большинство из драконов были полукровками, и они привыкли к человеческой компании, этот разрыв, казалось, со временем только увеличивался.

В тот момент, пролетая над городом, я поймала себя на том, что начинаю понимать их надменность и высокомерие. Трудно оставаться собой, когда на тебя показывают пальцами и поднимают головы случайные прохожие, останавливаясь, чтобы проводить взглядом. Да, фениксы всё ещё были редкими птицами. В буквальном смысле.

К тому моменту, когда снадобье оказалось у меня в руках, я уже чувствовала себя уверенно в воздухе. Но всё равно для оборота отыскала пустой переулок, чтобы никто не заметил моей второй ипостаси. Это было глупо – стесняться собственной силы. И всё же так мне было спокойнее.

На дорогу в одну сторону у меня ушло двадцать три минуты. Быстрее, чем ушло бы у драконов: они были тяжелее и потому двигались только засчёт собственных крыльев и магии. Я же могла использовать ещё и силу природного ветра, который добавлял мне скорости естественным образом. Но всё равно мне стоило поторопиться. И за несколько кварталов до небесного пика я начала снижаться, заметив знакомую площадь. Потом скользнула над улицей Мятных Кроликов и, прицелившись, опустилась на чердачное окно собственного дома.

С тех пор, как стало известно, что я – пробуждённый феникс, отец настоял на том, чтобы сделать ручку на чердачном окне снаружи. Мама с ним не соглашалась, ссылаясь на то, что это откроет двери любому грабителю, и тогда в дверь, ведущую на чердак, встроили крепкий замок.

Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, я обернулась человеком и, повернув ручку, толкнула створку окна внутрь. Не очень удобно, но зато не приходится менять облик на глазах у случайных прохожих.

Время было обеденная, и мама крутилась на кухне, когда я спустилась с чердака и появилась в зале ресторана. Наш официант, Лекс, стоял за стойкой и записывал доход в учётную книгу. Он поднял на меня глаза и улыбнулся:

— О, Мила! Здравствуй! Не знал, что ты сегодня дома. Миссис Ривер сказала, что ты ушла на весь день.

— Хочу оформить заказ, – ответила я улыбкой и положила руки на стойку. – В Небесный Шпиль. Сегодня есть курьер?

— Все заняты, обеденное время расписано по минутам, – покачал головой Лекс.

Я выругалась сквозь зубы и ворвалась в кухню, где меня тут же окутал запах жареного лука. Мама стояла у плиты, одной рукой помешивая густое рагу в огромной кастрюле, другой – переворачивая котлеты на сковороде. За её спиной на рабочем столе выстроились в ряд недособранные тарелки, а из духовки доносилось шипение, которое вот-вот грозило превратиться в запах горелого.

— Мам.

— Мила, не сейчас, – бросила она через плечо, даже не обернувшись. – У меня шесть столиков, Жанна сегодня не вышла, и без отца я зашиваюсь.

— Мам, послушай. – Я подошла к ней вплотную и схватила за локоть. – Мне нужны четыре порции. Ровно в полдень. Большие, сытные, всё равно какие, лишь бы вкусно и побольше. Нужно, чтобы кто-то забрал и отнёс в Небесный Шпиль.

Мама наконец обернулась. Её взгляд скользнул по моему прожжённому платью, задержался на обугленных дырах, но она ничего не сказала. Только поджала губы.

— Мил, у меня нет курьеров. Все в разъездах, обеденное время.

— Совсем никого?

— Совсем. Лекс в зале один, я не могу его отправить.

Я сжала кулаки. В висках тикали секунды, и я почти слышала их, как удары маленького молотка. На решение вопроса с обедом у меня оставалось минуты три-четыре. Может, пять. Больше задерживаться я не могла.

— Чейз дома?

Мама нахмурилась.

— Спит ещё.

Она открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё, но я уже выбежала из кухни и бросилась к двери в спальню брата, по которой тут же заколотила, что было сил:

— Чейз! Подъём! Если сам не откроешь, я в Бездну сожгу твою дверь!

Наверное, в моём голосе было что-то особенно убедительное, потому что осоловевший и растрёпанный Чейз распахнул дверь буквально через секунду.

— Те чё надо? – выдохнул он с искренним изумлением в голосе.

Я схватила его за плечи и, глядя на брата снизу вверх, твёрдо заговорила:

— Слушай меня внимательно, времени совсем нет. Ровно в полдень ты возьмёшь у мамы контейнеры и отнесёшь их в Небесный Шпиль. Я встречу тебя на улице. Это очень важно.

— Мила, ты в своём уме? У нас для этого специально обученные рабы есть.

— Не рабы, а работники! – я отвесила брату подзатыльник. – Мы им деньги платим!

— Дерёшься ещё, – он потёр голову, хотя я совсем не прикладывала силы. – Ну тебя, я спать…

— Чейз! – я ворвалась в его комнату до того, как он успел закрыть дверь. – Ты мне должен.

— Ничего я тебе не…

— Должен, – я упёрла руки в бока, сощурилась и чуть потянула голову в его сторону, снизив голос почти до шёпота: – Тебе напомнить, за что?

Чейз несколько мгновений тупо смотрел на меня, а потом его глаза расширились:

— Ты серьёзно сейчас этим пользуешься?

— О, да. Поверь, о твоём маленьком позоре узнает вся Пантарэя, если ты сейчас меня не выручишь.

— Ты дьявол, – выдохнул Чейз.

Я хмыкнула, но не стала больше задерживаться и молча выбежала из дома, по пути крикнув:

— Мам! Чейз всё доставит! Подготовь заказ к полудню!

Чердачная дверь скрипнула за моей спиной, а ещё через пять минут я, задыхаясь после полёта и пробежки по лестнице, распахнула дверь репетиционной комнаты.

— Принесла! – воскликнула я, держа перед собой флакон, как ценный трофей.

Трое парней непонимающе смотрели на меня.

— Это что, моё лекарство от аллергии? – Каин положил гитару, аккуратно облокотив её о стену, и подошёл ко мне, чтобы взять из моих рук бутылёк. – Но… ты когда успела?

— Как и обещала, – я вскинула голову. – Обернулась за час. Подпись доктора Лестрейда поставлена им лично.

— Реально, – выдохнул Каин, рассматривая бутылёк со всех сторон.

— Ты не могла добраться так быстро, – отрезал Дарио, который сидел за ударной установкой, скрестив руки на груди, а за спиной его виднелись раскрытые перепончатые крылья белоснежного оттенка. – Скорее всего попросила забрать кого-то ещё до того, как мы добрались до шпиля. Полагаю, кого-то, кто в это время находился в районе Рая.

— Ничего подобного! – возмутилась я, мгновенно вспыхнув праведным гневом. – Мистер Лестрейд передал снадобье мне лично, и то, только потому, что мистер Эдмонд успел его предупредить насчёт меня.

— О, моя госпожа! – воскликнул Каин, падая передо мной на колени. – Преклоняю перед тобой колено и готов выполнить любую твою волю!

Дарио закатил глаза.

— Встань, придурок, – процедил Дарио. – Ты позоришь всю группу.

— Я позорю? Мы проспорили, ледышка! – Каин вскочил на ноги и торжественно потряс бутыльком. – Честно проспорили! А значит, до полуночи мы – её верные рабы!

— Работники, – машинально поправила я.

— Рабы! – с наслаждением повторил Каин. – Мы договаривались именно так!

— Я ни на что не спорил, – холодно заметил Дарио, поднимаясь из-за установки и складывая крылья, которые почти сразу исчезли за его спиной. – Я сказал “спорим”, имея в виду, что это безрассудная затея. Не более.

— Ты сказал “спорим” хором с нами, – ухмыльнулся Каин. – Есть свидетели.

— Один свидетель, — уточнила я, кивнув на грозового дракона. — Мистер Аэрис, подтвердите?

Аэрис сидел на подоконнике у дальней стены, привалившись плечом к раме. Он сидел, откинув голову назад, уперевшись затылком в откос, и задумчиво смотрел в окно, словно его вообще не касалось всё происходящее. Но, услышав своё имя, неторопливо перевёл взгляд на меня.

— Подтверждаю.

— Предатель, – буркнул Дарио, садясь обратно за барабаны.

— Она успела, – Аэрис пожал плечом. – Спор есть спор.

Каин сделал глоток из бутылька, сунул его в карман своей кожанки и схватился за гитару.

— Ну что, продолжим?

Дарио молча начал отбивать ритм, ногой нажимая на какую-то педаль. Аэрис спрыгнул с подоконника.

— У тебя что-то в волосах, – заметил он, после чего вновь потерял ко мне интерес, поправил что-то у артефакта усилителя звука и, прикрыв глаза, начал отбивать ритм ладонью по бедру.

Я ощупала голову – и действительно обнаружила небольшое, невесомое пёрышко, переливающееся оттенками красного, жёлтого и синего, словно маленький всполох огня. Торопливо спрятав его в свою сумочку, взялась за ручку двери, но задержалась на несколько минут.

Всё вокруг преобразилось, когда парни принялись за дело.

Дарио отсчитал ритм ударами палочек – и Каин вступил мягким перебором, наполнив вибрацией воздух вокруг. Больше не было на их лицах ни насмешек, ни недовольства – все трое погрузились в звук, став с ним одним целым.

— Тысяча лет между нами парит, – вступил Аэрис, и у меня перехватило дыхание.

Не то чтобы я никогда не слышала этой песни. Вот только тем утром, когда меня уволили, мы с Долли смотрели концерт, на котором выступали “Дрэгон Хай” с этой песней. Но там она звучала совсем иначе. Глухо, плоско. Я и подумать не могла, что на самом деле у Аэриса такой глубокий и сильный голос, и что он так мастерски им владеет.

Его голос… Его было невозможно спутать ни с кем. Такой хриплый, чуть надломленный на верхних нотах, но при этом плотный, словно заполняющий собой всё пространство и проникающий сквозь стены, чтобы охватить весь мир.

В нём звучало что-то, отчего внутри становилось больно, как от воспоминания, которого у тебя никогда не было. Это было очень странное ощущение.

Нет, не ощущение.

Странное… переживание.

— Крылья раскинув над пропастью лет, помню тебя и твой нежный рассвет…

Я прислонилась спиной к двери и крепко прижала к себе сумку.

Я не понимала, что со мной происходит. Слова были простыми, мелодия – не слишком сложной, и всё равно у меня защипало глаза, а в горле встал ком. Всё это звучало слишком живо и слишком знакомо, будто я сама была там и видела своими глазами.

— Ветер столетья уносит следы, мой одинокий причал у воды…

Причал.

У меня перед глазами на долю секунды мелькнул образ: река, туман, деревянные доски под босыми ногами – и тут же погас, оставив после себя только гулкий стук сердца. Что-то из давно забытых снов…

— Взгляд твой последний, прощальная стать…

Голос Аэриса поднялся и завис на самой высокой ноте, и в этот момент Дарио ударил палочкой по ободу тарелки так, что металлический звон прокатился по всей комнате.

— Стоп! Каин! Ты когда, бездново днище, попадёшь здесь в ритм?!

— Пальцы замёрзли, – огрызнулся рыжий, потряхивая левой рукой. – Я после двух часов на ледяном ветру, чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты попал в эту безднову синкопу!

— Да попаду я, давай ещё раз.

— Ещё раз. С первого такта!

Я тихо выскользнула за дверь, прежде чем кто-нибудь вспомнил о моём присутствии, прислонилась к стене и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. Я давно не вспоминала тот навязчивый сон, от которого утром сердце заходилось так сильно, что становилось трудно дышать. Но эта песня снова пробудила воспоминания.

— Да что ты можешь знать… – выдохнула я и закусила губу.

— Мисс Ривер, – голос продюсера заставил меня прийти в чувство и выпрямиться. – Вы уже приступили к работе?

— Мистер Эдмонд, – улыбнулась я, чувствуя себя ещё немного растерянной. – Добрый день. Не ожидала вас встретить.

— Это мои слова, мисс, – усмехнулся он и заправил большие пальцы в карманы. – Но я в любом случае собирался сегодня с вами встретиться. Пройдёмте в комнату отдыха, нужно обсудить детали вашей новой работы.

— Конечно, сэр, – я автоматически сделала подобие небольшого поклона и прошла за драконом в уже знакомое мне помещение.

Следов разлитого соуса нигде не было. Даже стены были отбелены, словно ничего не произошло в тот злополучный день: комната отдыха снова была чистой и светлой. Даже пахло в ней свежо и приятно.

— Присаживайтесь, – мистер Эдмонд указал на один из стульев за большим овальным столом, и я послушно опустилась на него. Потом продюсер достал из своего чемоданчика, который уже лежал на столе, копию моего контракта и протянул её мне. – Полагаю, вы уже изучили документ? Возможно, у вас появились вопросы?

— Да, – я немного смутилась, но посмотрела на дракона прямо, не пряча взгляд. – Скажите, почему проживание обязательно именно в особняке Дрэгон Хай? Я ведь могу просто приезжать к ним, когда это необходимо.

— Мисс Ривер, посмотрите на пункт двенадцать-точка-два.

— Обязательство быть на связи в любой момент времени.

— Верно. Мои ребята – творческие личности, которые подвержены порывам эмоций и страстям. Таков уж побочный эффект профессии, если хотите. Вы как менеджер отвечаете за имидж группы, а значит, должны в любой момент времени появиться первой, чтобы решить возникшие проблемы. Например, если кому-то придёт в голову пойти в бар и утопить в бокале свои переживания. Но намного лучше, если вы будете предотвращать подобные неприятности до того, как они произойдут.

— Они ведь взрослые люди, разве они сами не понимают, что подобное поведение может привести к неприятностям?

Мистер Эдмонд вздохнул и потёр подбородок.

— Видите ли, если бы мы принимали только парней, которые хорошо справляются с дисциплиной, нам пришлось бы отбирать не самых ярких и талантливых, а самых послушных. Талант идёт рука об руку с творчеством, творчество – со свободой мысли, а свобода мысли – со свободой действий. Они изначально не рождены теми, кто будет ставить цель превыше своих внутренних порывов. Такова плата за работу в нашей индустрии.

— Это многое объясняет, – задумчиво протянула я. – Получается, что с ними не работают техники запрета, и нужно направлять их так, чтобы они сами хотели выбрать правильный поступок.

— Именно! – мистер Эдмонд так обрадовался, что даже хлопнул в ладоши. – Это одна из причин, почему я решился нанять именно женщину на роль менеджера: вы более гибки во взаимодействии с людьми, а ваш опыт работы с детьми говорит о том, что вы умеете искать подход. Мне ли не знать, как тяжело воспитывать драконят.

— Это будет непросто, – я откинулась к спинке стула и постучала пальцами по столу. – Когда я пришла утром в особняк, Неро уже не было, и парни говорят, что для него обычное дело просто пропасть на полдня.

— К нему вам тоже нужно найти подход. Понимаю, сейчас вам кажется это всё безумным, но со временем вы освоитесь. Я буду присылать вам информацию обо всех ваших задачах, и дальше вы должны будете сами следить за расписанием и распределять время в течение суток. Но самое главное.

Он выдержал паузу, и я почувствовала, как что-то сжалось в груди от томительного ожидания.

— Самое главное – это пункт пятнадцать.

— Никаких отношений с членами группы? – я вскинула бровь. – Это будет несложно. Они же всё равно что дети.

— Надеюсь, что так и есть, мисс Ривер. Однако, позвольте пояснить, что именно подразумевается под этим пунктом. Дело в том, что мы продаём не просто музыку. Наш товар – это эмоции. Каждая фанатка обожает не только – и не столько – песни группы, сколько самих парней. Одного или даже нескольких. Создавая Дрэгон Хай, мы выбирали ребят, которые будут достаточно разными, чтобы каждая девушка смогла выбрать того, кто будет в её вкусе.

Я кивнула, потому что примерно понимала, о чём идёт речь. После того, как вышли статьи с моей фотографией, я на собственной шкуре смогла ощутить, что безумные фанатки, решившие, что у меня виды на Аэриса, восприняли меня чуть ли не как личного врага.

— Каждая из них должна хотя бы на малый процент верить, что у неё есть шанс стать возлюбленной выбранного ею парня. Понимаете? Если вдруг возникают хотя бы подозрения что у кого-то из них есть девушка, это мгновенно даёт просадку в продажах из-за разочарованных фанаток.

— Я думала, моя задача превратить их в адекватных людей, а на самом деле – сделать из них идеальный продукт?

— Совершенно верно, мисс Ривер. Звучит цинично, но это бизнес, и наш продукт – чувства. Как девушка вы должны меня понять.

— Я… понимаю. Хотя мне нужно пересмотреть своё понимание моих задач.

— Итак, вам нужно всегда помнить, что фанаты могут быть где угодно и когда угодно. Вы не узнаете их в случайных прохожих и не заметите, когда кто-то из них будет использовать фото-артефакт.

Ах, вот как это называется.

— К чему вы ведёте?

— К тому, что если вас увидят с кем-то из парней наедине, то решат, что у вас свидание. Если вы прикоснётесь к кому-нибудь, это будет принято как знак, что между вами что-то есть. Вы уже столкнулись с этим в прошлом месяце. Должны понимать.

— Значит, мне нужно не просто не иметь ни с кем отношений, но всеми способами избегать любых недопониманий в этом направлении. Что ж, ясно. А как это стыкуется с тем, что мне придётся жить с ними под одной крышей?

Мистер Эдмонд чуть наклонил голову и посмотрел на меня так, будто ждал именно этого вопроса.

— Никак, – сказал он просто. – Это противоречие, с которым вам придётся жить. На особняке стоит охрана, как и на въезде в район, если кто-то будет ошиваться рядом, его быстро выпроводят. И всё же, будьте осторожнее. В доме вы можете вести себя естественно, потому что там нет посторонних глаз. Но за его пределами – вы невидимка. Ваша задача – быть рядом, но не быть замеченной. Сопровождать, но не привлекать внимания. Вы – тень, мисс Ривер. Очень организованная, очень эффективная тень.

Я помолчала, переваривая услышанное.

— А если кто-то из них сам начнёт… проявлять интерес?

— Не начнёт, – отрезал Эдмонд. – Парни знают правила. Но если вдруг что-то пойдёт не так, вы приходите ко мне, и я решаю вопрос. Это понятно?

— Более чем.

— Далее. Всё, что происходит внутри группы, остаётся внутри. Ссоры, срывы, капризы, личные проблемы – ни слова за пределы этих стен. Ни подругам, ни родственникам, ни тем более прессе. Если я узнаю, что информация утекла – я не буду выяснять, кто виноват. Я просто расторгну ваш контракт.

Он сказал это без нажима, без угрозы в голосе, просто констатировал факт. Но почему-то у меня не возникло ни тени сомнения, что он всё сделает именно так, как сказал.

— И последнее, – мистер Эдмонд окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на обугленных пятнах платья. – Что с вами произошло?

— Каин чихнул, – коротко ответила я.

Он закрыл глаза и с чувством потёр переносицу.

— Аллергия?

— Аллергия.

— Следите за тем, чтобы он вовремя принимал снадобье в соответствующих ситуации дозах. И за тем, чтобы ему всегда хватало. Вы уже знаете, где находится кабинет доктора Лестрейда?

— В районе Рая, я сегодня уже сходила к нему и получила новый флакон.

— О, быстро, – уважительно кивнул мистер Эдмонд. – Кажется, я в вас не ошибся. Но в таком виде вы не можете находиться рядом с группой. Мой водитель внизу, возьмите мобиль, поезжайте домой и переоденьтесь. К обеду будьте здесь. Парни часто не успевают поесть, и следить за их питанием тоже следует вам. Обратите внимание, чтобы они если меньше сладкого, больше постного мяса и овощей. Это необходимо для поддержания нужной формы.

— Всё поняла, – кивнула я.

Я поднялась, аккуратно сложила контракт и на мгновение задержала на нём взгляд. Бумага была плотной, тяжёлой, с чёткими строчками, в которых теперь была зафиксирована моя новая жизнь.

Тень.

Какое, оказывается, неприятное слово, но оно точно отражало то, чем мне теперь предстояло стать. Что ж, зато за эту работу хорошо платят. Со временем мы сможем нанять второго повара и ещё курьеров – и тогда всё станет проще.

Я сжала пальцами край свитка, будто проверяя, настоящий ли он, а потом аккуратно вернула его на стол.

— Тогда я начну с базового, – сказала я уже более собранно. – Расписание, питание, контроль за состоянием. И… – я на секунду запнулась, вспоминая утреннюю сцену на плато, – минимизация рисков.

— Прекрасный подход, – одобрил мистер Эдмонд. – Начните с простого. Всё остальное придёт с опытом.

Простое.

Я едва заметно усмехнулась. Судя по первым часам, в этой работе простого не было вообще ничего.

Развернувшись к двери, я сделала несколько шагов, но на пороге остановилась.

— Мистер Эдмонд.

— Да?

— Если мне потребуется… – я на мгновение задумалась, подбирая формулировку, – оперативно перемещаться между локациями, у меня есть доступ к транспорту?

— Разумеется, – кивнул он. – В особняке закреплён мобиль за персоналом. Можете использовать его по необходимости. В пределах разумного. Ключи можете взять у Грега. Вы с ним уже знакомы, насколько мне известно.

— Поняла.

Я коротко кивнула, попрощалась и вышла в коридор.

Шум студии сразу ударил в уши: гул голосов, отрывки музыки, шаги где-то в другом конце коридора, чеё-то смех. Всё жило своей жизнью, и в этом хаосе мне предстояло навести порядок.

Я остановилась у окна, глядя на город, раскинувшийся далеко внизу. Пантарэя выглядела спокойно, но моё внимание привлекли несколько девушек у входа в Небесный Шпиль. Не знаю, что именно зацепило мой глаз, но я сразу почувствовала, что эти молодые мисс могут доставить неприятности.

Спустившись на первый этаж, я вышла через служебный вход и обогнула здание, чтобы посмотреть, что там происходит. Девушек оказалось больше, чем мне показалось сверху: около дюжины, и все стояли небольшими группками, переговариваясь и поглядывая на парадные двери Шпиля. Некоторые держали в руках свёрнутые плакаты, у других я заметила букеты цветов. Одна девушка прижимала к груди подушку – подушку! – с вышитым на ней лицом Дарио.

Я моргнула. Потом моргнула ещё раз. Нет, мне не показалось.

Слова мистера Эдмонда о фанатках, которые могут быть где угодно и когда угодно, обрели пугающую конкретность. Эти девушки стояли здесь, на холодном ветру, без какой-либо гарантии увидеть своих кумиров. И я с трудом могла себе представить, что произойдёт, если они действительно заметят кого-то из парней.

— Мисс Ривер?

Я вздрогнула и схватилась за сердце, обернувшись на высокого мужчину с непроницаемым выражением лица. Он был одет в строгий костюм с белыми перчатками и смотрел на меня сверху вниз, словно памятник.

— Простите, мы знакомы?

— Мне велено доставить вас в особняк и вернуть обратно. Вы готовы отправиться?

— Да, – не очень уверенно протянула я, всё ещё поглядывая на толпу фанаток, которые меня даже не замечали.

— Прошу за мной.

Памятник, который никак не представился, провёл меня к площадке на заднем дворе, где стояли мобили, и распахнул передо мной дверцу. Через минуту мы тронулись.

Я провожала внимательным взглядом отдаляющихся девушек и думала о том, что придётся как-то незаметно вывести парней из здания…

Когда я вернулась к Небесному Шпилю, Чейз уже ждал меня у входа в башню. И всё было бы прекрасно, если бы одно небольшое “но”: он не просто стоял и ждал, а активно общался с фанатками Дрэгон Хай, которые окружили его со всех сторон, словно слетевшиеся на банку с вареньем мухи. А мой брат только радовался.

Я вышла из мобиля, поблагодарила Памятник – имени он своего так и не назвал – и, скарестив руки, остановилась чуть в стороне. Чейз меня даже не заметил, полностью увлечённый беседой.

— …я вам серьёзно говорю, – вещал он с видом человека, которого пригласили минимум на королевский совет, – если бы не я, они бы сейчас сидели там голодные и злые. А злой Дарио – это, между прочим, большая проблема для всех.

— Правда? – ахнула одна из девушек, прижимая к груди букет. – А он правда такой строгий?

— Строгий? – Чейз фыркнул и небрежно провёл рукой по волосам. – Это ещё мягко сказано. У него даже чай по расписанию.

Я вскинула бровь. Откуда он только знает такие подробности про парней? Теле-вещателя у нас в доме никогда не было. Если только на радио услышал…

Тем временем восторженного вида огненно-рыжая драконица протиснулась между двух других девушек и спросила:

— А Аэрис? Он в жизни такой же загадочный, как на сцене?

— Я видела его последнее интервью, – ответила стоявшая рядом с ней. – Он такой красавчик! И так таинственно молчит, когда ему задают вопросы!..

— А ты правда прямо к ним внутрь заходишь? – спросила третья.

— Не просто захожу, – с достоинством ответил Чейз. – У меня там, можно сказать, постоянный пропуск.

Я не сдержала смешок, но продолжила наблюдать за этим спектаклем одного актёра.

— И часто ты с ними встречаешься? – не унималась та же девушка.

— Почти каждый день, – хмыкнул Чейз. – Как они обойдутся без своего личного повара? Исключение, разве что, те дни, когда у них настроение закрыться ото всех и страдать – тогда я просто оставляю им еду у двери и ухожу. Но это, знаете ли, их рабочее состояние, оно святое.

Девушки закивали с таким видом, будто он сказал нечно глубокое и серьёзное, что каждая из них чувствовала, но не могла выразить словами. А сам Чейз возвышался над ними, словно мудрец, несущий слово местных богов.

— А правда, что Дарио спит всего четыре часа? – спросила девушка с подушкой, на которой вышитое лицо ледяного дракона к этому моменту было сплющено до неузнаваемости.

— Четыре? – Чейз снисходительно хмыкнул. – Два с половиной. И только на спине, а вместо подушки у него сложенное вчетверо тонкое полотенце. Говорит, так лучше для осанки. Я как-то предложил ему подушку помягче, так он посмотрел на меня так, что у меня сырники на сковороде свернулись.

Девушка с подушкой тихо пискнула, явно разочарованная в выборе подготовленного подарка.

— А Каин? Какой он? – наперебой заговорили ещё двое.

— Каин – душа компании, – Чейз приосанился. – Но у него одна слабость: он совершенно не переносит, когда еда остывает. Однажды я опоздал с ужином на пять минут, а он уже стоял в дверях, сверкал глазами, ипускал дым из ноздрей. Я потом полчаса коридор проветривал.

Поднялся гомон, и среди прочих голосов выделился один, особенно звонкий:

— А вы знаете про их личную жизнь? Может, у кого-то есть девушка?

Я оттолкнулась от стены и напряжённо выпрямилась, прислушиваясь.

— Да, особенно про Неро интересно! – подхватила другая. – Он же никогда не участвует ни в каких интервью и ничего о себе не рассказывает!

Это уже стало опасно. Если Чейз продолжит выдумывать на ходу, он может серьёзно подпортить нам репутацию, а девушки, похоже, принимали каждое его слово за чистую монету. Поэтому в момент, когда Чейз уже набрал было полную грудь воздуха и открыл рот, чтобы ответить, я, растолкав девушек локтями, уже схватила его за плечо и потащила в здание.

Фанатки что-то закричали вслед, но их было так много, а кричали они так нескладно, что я едва ли могла разобрать конкретные слова. Просили что-то передать, обещали ждать – в общем, продолжали нести чушь, но остались за пределами красной ленты, которая ограждала вход в башню.

Чейз едва не запнулся, когда я протащила его по красной дорожке к двери. К счастью, ни одна корзина не упала, еда не пострадала и, когда мы оказались внутри вне пределов видимости толпы, я, наконец, смогла выдохнуть.

— Ты что творишь?! – прошипела я, развернув Чейза к себе лицом.

— А что такого? – он искренне захлопал глазами. – Я просто разговаривал с людьми!

— Ты разговаривал с фанатками Дрэгон Хай! И рассказывал им подробности личной жизни парней, которых видел в жизни не видел даже!

— Не видел, зато слышал. Я, знаешь ли, слушаю радио, и они там частые гости.

— О, Праматерь. Радио. И ты веришь всему, что там говорят?

— А во-вторых, – Чейз обиженно поправил корзины, – ничего такого я не говорил. Что Дарио спит на полотенце – это вообще полезная информация, может, кто-то тоже попробует.

— Он не спит на полотенце! Ты это только что выдумал!

— А ты откуда знаешь? Ты его спальню видела?

Я сжала зубы. Технически он был прав, спальню ледышки я не видела, и теперь самой стало любопытно проверить этот странный слух. Но сейчас речь шла не об этом, потому и мотнула головой и снова строго нахмурилась.

— Чейз, – я взяла его за плечи и заговорила тем размеренным тоном, которым объясняла драконятам, почему нельзя дышать огнём в помещении. – Послушай меня очень внимательно. Всё, что ты наговорил этим девушкам, завтра будет в каждой газете Пантарэи. Каждое. Слово. Они уже записывали. В блокноты!

— Серьёзно? – Чейз просиял. – В блокноты?!

— Это не комплимент!

— А по-моему, очень даже. Значит, я был убедителен.

Я застонала и прижала ладони к лицу. Контейнеры в его руках, к счастью, по-прежнему были целы, и от них шёл такой запах маминой стряпни, что на мгновение мне захотелось забыть обо всём и просто поесть.

— Давай сюда, – я забрала у него корзины. – И иди домой.

— А “спасибо”?

— Спасибо, – процедила я сквозь зубы. – А теперь марш домой. И если ты ещё раз откроешь рот рядом с этой башней, я расскажу маме не только про тот случай, а про все остальные тоже.

— Какие ещё остальные? – опешил Чейз.

— Я что-нибудь придумаю.

Чейз посмотрел на меня долгим взглядом, потом покачал головой и пошёл к выходу, бормоча себе под нос что-то о неблагодарных сёстрах и загубленных талантах.

Я была так зла на брата, что совсем забыла про корзины. Он должен был занести контейнеры с горшочками в помещение, потом получить оплату и забрать корзины, но когда я спохватилась, он уже был на улице, окружённый ожидающими девушками.

— Вечно всё самой делать приходится, – проворчала я, поднимая корзины.

Вес, как и ожидалось, был внушительный. Настолько, что мне пришлось приложить немного магии и помочь себе левитацией – иначе точно надорвалась бы где-нибудь по пути. Драконы ели много, особенно мужчины, которые много летали на крыльях. Часть энергии восполнялась с помощью циркулирующей по телу силы, но физическая оболочка тоже требовала своего. Поэтому обед на пятерых – включая меня – имел весьма внушительные объёмы.

— И как в них столько помещается, – бубнила я себе под нос, поднимаясь обратно на четвёртый этаж Небесного Шпиля.

Вернувшись, я разложила посуду на столе в комнате отдыха и спустилась было, чтобы вернуть корзины брату – но того уже и след простыл. Видимо, он всё-таки внял моим увещеваниям и вернулся домой, чтобы помогать маме, вместо того, чтобы вешать лапшу на уши незнакомым красоткам.

Красотки, кстати, никуда уходить и не думали.

Что ж, – утешала я себя, – по крайней мере, запись тоже будет проходить в шпиле, и парням не придётся выходить из башни ещё несколько часов. Возможно, к тому времени фанатки всё-таки сдадутся.

Да, я недооценила их упорство и влюблённость в парней из Дрэгон Хай. И это оказалось мне даже на руку. Выяснилось, что иногда и от Чейза бывает толк – но никто не мог ожидать, что всё обернётся именно так.

Началось с того, что мистер Эдмонд влетел в комнату отдыха и прямой наводкой направился в мою сторону:

— Мисс Ривер, у нас ЧП! Вот, держите, это ваш новый вещатель, – он положил передо мной гладкую блестящую пластину, на которой значилось аккуратно выгравированное моё имя. – Мы с вами должны быть постоянно на связи уже с этого самого момента!

— Подождите, мистер Эдмонд, в чём дело? Разве вы не собирались выдать его мне завтра утром?

— О, нет, вы приступаете к работе прямо сейчас! Слушайте. Со мной только что связался продюсер групы “Летящие” – они приглашают нас сегодня вместе провести социальное мероприятие! Вы хоть понимаете, какой это шанс?!

— Летящие? – я подалась в сторону своего начальника. – Но они же – звёзды мирового уровня!

— Вот именно! – дракон схватил меня за руки и начал возбуждённо ими потрясать. – Они сегодня будут убирать центральный парк. Куча людей вокруг, камеры, новостные каналы! Такой шанс помелькать на экранах не только Виригии, но… возможно, даже Эллона!

— Обалдеть! – воскликнула я, заряжаясь настроением шефа.

Эллон был одним из самых передовых миров по технологиям, и Виригия сильно от него отставала. “Летящие” стали одним из первых действительно удачных проектов, и они частенько ездили на гастроли по более развитым мирам, а Эллон, насколько мне было известно, представлял собой чуть ли не основную их аудиторию.

Да, керри были неравнодушны к драконам. И если обычно феромоны драконов во время визитов на Эллон старались гасить медикаментозно, то на концертах “Летящих” их наоборот усиливали и с помощью больших вентиляторов распыляли в воздухе.

Я об этом читала в одном из журналов, найденных у Чейза. Не то чтобы я собиралась принимать предложение мистера Эдмонда насчёт работы, но на всякий случай хотела понять хотя бы примерно, с чем буду иметь дело. “Дрэгон Хай” были начинающими исполнителями, известными только в своём городе, и про них почти ничего не писали в журналах. “Летящие” – совсем другая история. Три яркие девушки, три шикарных драконицы буквально покоряли мир своими голосами и танцами.

— Но, постойте, у парней ведь сегодня весь день расписан!

— Вот именно, мисс Ривер. Поэтому ваше первое задание как менеджера: вы должны отменить запись и встречу с дизайнерами. Расписание встреч на следующий месяц я сейчас вам пришлю, после чего вы должны найти время, куда перенести эти задачи и договориться со всеми. Далее. Предупредите парней, что сразу после обеда мы отбываем – необходимо быть на месте ровно в два часа.

Я мысленно прикинула. На дорогу около получаса плюс обед. Если заставить их не затягивать репетицию, то они могли всё успеть. Проблемы мог доставить только Дарио, который в своей педантичности будет требовать отрабатывать неудачные места до потери пульса, но я была уверена, что справлюсь с ним.

Однако беда пришла, откуда не ждали.

Закончив обсуждать с продюсером детали, я побежала в репетиционный зал. К моему удивлению, они там были не одни, во главе всего происходящего стоял хмурый, но очень стильно одетый дракон и покачивал головой в такт музыке. Он бросил на меня прожигающий взгляд, и я замерла в стороне, ожидая, когда возникнет пауза. Но как только эта пауза возникла, её тут же заглушил голос незнакомца:

— Рассинхрон! Опять рассинхрон! Вы тренировали сегодня совместные триоли? А? Аэрис, тебя это тоже касается!

— У меня всё в порядке с триолями, – сухо ответил грозовой дракон, который, к моему удивлению, держал в руках незнакомый мне инструмент. По форме он был похож на гитару, но вместо струн у него были клавиши на всю длину.

— Ты должен слышать ритм, который задаёт Дарио, а не свой собственный! Ударные – сердце музыки, вы все зависите от него!

— Да, сэр, – ответил Аэрис, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Ещё раз! – велел дракон, но я спохватилась и сделала несколько шагов в центр комнаты.

— Постойте, сэр. Позвольте мне сделать объявление.

— А ты ещё кто, малявка? – презрительно бросил в мою сторону тот.

Я не ожидала подобного пренебрежительного отношения и немного опешила. Да, я не выглядела как звезда. И не одевалась так же стильно, как он. И всё же, это не давало ему права со мной так разговаривать.

— Придержите язык, мистер, – проговорила я, вскинув голову и чуть нахмурив брови. – Я вам не шпана уличная, так что извольте обращаться ко мне с должным уважением.

— Ты срываешь нас репетицию, так что либо вон отсюда, либо быстро говори, зачем пришла.

Я упёрла руки в бока.

— Говорить буду с такой скоростью, какую посчитаю нужной, сэр. Моё имя – Милена Ривер, я – новый менеджер “Дрэгон Хай” и отвечаю за все мероприятия, в которых они участвуют, включая, – я сделала круг указательным пальцем, – эту репетицию. А теперь позвольте и мне узнать ваше имя.

Дракон скрипнул зубами, после чего приосанился и, поджав губы, ответил:

— Аластар Крош, заслуженный артист королевства Олсен. И моё время очень дорого стоит, милочка.

— Тогда прекратите вести себя, как член низкосортного общества и дайте мне выполнить свою работу. – Я не стала дожидаться его ответа и сразу развернулась к парням. – Запись и встреча с дизайнерами на сегодня отменяется. Ровно в половину второго нам нужно будет отправиться в центральный парк Пантарэи, где вы будете проводить уборку.

— Чего-о? – протянул Каин, лицо которого откровенно вытянулось в изумлении.

— Будете собирать мусор, чинить скамейки и кормить птичек, – терпеливо пояснила я. – А в это время вас будут снимать и транслировать на вещатели разных миров! Поэтому вы нужны мне в самой лучшей своей форме ровно в час дня – и ни минутой позже!

— Позвольте, здесь я решаю, кто и во сколько заканчивает! – чуть не взвизгнул Крош. Я медленно на пятках развернулась к нему и одарила выразительным взглядом исподлобья.

— Это мероприятие куда важнее, чем лишние полчаса репетиции, – проговорила я тихо. – Поэтому ровно в час они должны быть в комнате отдыха. Всем ясно?

— Я прослежу, – пообещал молчавший до этого Дарио и вскинул палочки. – У нас мало времени, приступим!

Крош, которого, видимо, задело, что все вокруг раздают приказы, уже начал краснеть от негодования, но я сделала книксен и вышла из репетиционной. И только после этого прислонилась спиной к стене и, выдохнув, положила ладонь на грудь.

Сердце колотилось от пережитого волнения. Сам Аластар Крош! Да моя мама чуть не до дыр заслушала кристалл с записью его выступлений! А я его отчитывала, как бездомного щенка!

— Это твоя работа, Милена, – сказала я себе. – Имеешь право.

Потом выдохнула и вернулась в комнату отдыха, чтобы изучить присланное на новенький вещатель расписание. Времени было мало, и я не собиралась терять ни минуты.

Расписание у парней оказалось не настолько плотным, как я себе представляла. Большую часть времени у них занимали тренировки и репетиции, которые стояли почти каждый день. Внимательно его изучив, я отправилась в студию звукозаписи, которая располагалась этажом выше и утвердила новое время. Затем написала письмо руководителю дизайнерской группы, с которой должна была состояться встреча, предложив им на выбор несколько других дат.

Только я закончила и собралась идти узнавать, когда парни освободятся, как дверь распахнулась – и на пороге появилась она.

Сама Мэри-Эл.

Это была одна из “Летящих”. Юная огненная драконица с милыми губками бантиком, округлыми глазами и той мягкостью линий, какая бывает у подростков. У неё была объёмная причёска и яркий макияж, но вместо какого-нибудь откровенного платья с блёстками она надела спортивный костюм. Судя по швам на плечах, у него были прорези для крыльев – и я не знала, это просто элемент стиля или она прямо так, на крыльях, перемещалась по городу.

И не боялась же причёску испортить.

— Приветик, а где мальчики? – улыбнулась она во все тридцать восемь зубов.

— Здравствуйте, мисс, – ответила я, поднимаясь на ноги. – Вы имеете в виду, “Дрэгон Хай”?

— Конечно, кого ещё я могу иметь в виду! – она эпатажно вскинула голову и красивым жестом зачесала волосы назад. – Мы с ними сегодня зажжём! Зажжём пламя в сердцах людей и принесём добро в этот прекрасный мир! Так где мальчики?

— Мальчики должны вот-вот вернуться с репетиции, – ответила я, подражая её манере.

И стоило мне это сказать, как из коридора послышались голоса и шаги, а потом в комнате отдыха появились все трое.

— Мальчики! – воскликнула драконица и бросилась обнимать Каина, после чего коротко прижалась щекой к щеке Дарио и кивнула Аэрису. Более тёплого приветствия он не удостоился.

Я обратила на это внимание. Видимо, они были знакомы, но и у неё было какое-то особое отношение к Аэрису. Сам он не обратил на неё внимания, сразу направившись в туалетную комнату и заранее закатывая рукава.

Мэри-Эл изумлённо оглянулась на меня.

— Не поняла, а где братик?

— Какой братик? – чуть нахмурилась я.

— ГДЕ БРАТИК?! – заверещала драконица так, что мне пришлось подавить желание срочно заткнуть уши.

Дарио с невозмутимым видом прошёл к столу, осматривая горшочки и бросил через плечо:

— Неро ушёл ещё утром.

— Как – ушёл?! – девушка резко обернулась к Каину, который наблюдал за сценой, стоя в дверном проёме. – Куда ушёл?! И вы его отпустили?! Я же ему писала! Отправила ему четырнадцать сообщений, чтобы он точно сегодня был! Как вы могли его упустить!!!

— Четырнадцать? – изумился Каин. – Эвочка, откуда у тебя времени столько?

Девушка бросилась к нему и вцепилась огненному в рукав.

— Каин! – проговорила она с таким трагизмом в голосе и на лице, что я почти поверила. – Скажи мне, что ты знаешь, где он!

— Понятия не имею, – Каин осторожно высвободил руку. – Он свалил ещё до завтрака. Как обычно.

— Как обычно?! – Мэри-Эл отступила на шаг и обвела всех троих таким взглядом, от которого мне захотелось спрятаться за стол. – Вы хотите сказать, что он постоянно пропадает, и вам всем плевать?!

В комнате повисла тишина. Из уборной вернулся Аэрис, потряхивая вымытыми руками – и там же сразу скрылся Дарио, словно желая спрятаться от грядущей бури.

Каин почесал затылок.

— Нам не плевать, – сказал он наконец. – Просто он сам не хочет, чтобы его искали. У него это, знаешь, по жизни так было.

— А мне плевать, чего он там хочет! – взвизгнула девица. Она топнула ногой – и от неё полыхнуло вполне реальным жаром. Я на всякий случай нащупала в себе поток магии, чтобы в случае чего укрыться от огня. Мало ли чего можно ожидать от этих “творческих личностей”. Мэри-Эл тем временем продолжала разоряться: – Специально ведь всё устроила! Попросила продюсера, чтобы пригласили вашу группу! Я хотела, чтобы мы вместе...

Её голос дрогнул, пальцы сжались в кулаки, а подбородок поднялся выше. И по всему было видно, что она тут всех собиралась построить по струнке, чтобы только было так, как она хочет.

— Значит, так, – Мэри-Эл выпрямилась и ткнула пальцем в Дарио, который только вышел из уборной. – Ты провеоишь парк за академией, он там иногда сидит на скамейке у фонтана. – Её пальчик переместился на Каина. – Ты иди на крышу восточного корпуса филармонии, он там трое суток просидел после... – она запнулась, – ...после того, что случилось с Аэлем.

Каин серьёзно кивнул.

— А ты, – Мэри-Эл повернулась к Аэрису и замерла. На мгновение вся её командирская решимость дала трещину, но она сглотнула и договорила ровным голосом: – Посмотришь на набережной, может он там гуляет.

— Постой, но они ещё не обедали… – начала было я, и меня тут же обдало ультразвуком:

— КАКОЙ ЕЩЁ ОБЕД БЕЗ БРАТИКА!!!

Я медленно выдохнула, подняла перед собой руки, надеясь таким образом успокоить девушку, и сказала:

— Да, ты права. Мы всё равно не можем без него появиться в парке, так что давайте отыщем нашего гулёну. Парни, ступайте, куда вам сказала мисс Мэри-Эл. Я поговорю с мистером Эдмондом и спрошу у него совета. К тому же, должен же хоть кто-то остаться здесь на случай, если он вернётся.

— А ты вообще кто? – спросила наша гостья, немного успокоившись.

— Пойдём, Эвочка, я всё тебе объясню, – произнёс Каин, обнимая девушку за плечи.

— Нет, – она скинула его руку с плеча и ткнула пальчиком в Аэриса, который уже накидывал свою кожанку. – Я пойду с ним. Полетаем, Аэрис?

— Как скажешь, – безразлично откликнулся он. – Только давай закончим с этим поскорее.

Девушка просияла, но мгновенно взяла себя в руки и с абсолютной невозмутимостью подхватила грозового под руку.

Ага, значит, её особое отношение никак не связано с неприязнью. Скорее уж наоборот.

— Днище, опять обед накрылся, – с тоской проговорил Каин, окидывая взглядом накрытый стол.

— Идём, – Дарио хлопнул его по плечу и направил к выходу.

Я осталась одна и озадаченно посмотрела на приготовленный обед. Поесть до выхода они теперь точно не успеют, но я ещё могла переложить всё обратно в корзины и передать им в мобиль перед отъездом. Тогда они смогут поесть хотя бы по пути. Даром я, что ли, училась управлять этим средством передвижения?

— Хорошо, – кивнула я себе и принялась за дело.

Быстро уложив еду по корзинам, я подхватила их и побежала искать мистера Эдмонда. Но к моему полнейшему ужасу его уже не было в башне!

— Ушёл несколько минут назад, – подтвердил охранник на выходе.

Я застонала.

— Ладно, а парни из Дрэгон Хай? Их было трое: огненный, грозовой и ледяной. Они уже ушли?

Охранник нахмурился и покачал головой:

— Нет, эти не проходили.

— А через задний выход?

— Вообще никто сверху не спускался, кроме мистера Эдмонда.

Значит, они решили выйти через посадочную площадку, недаром Мэри-Эл позвала Аэриса именно “полетать”. Это было хорошо, потому что фанатки всё ещё стояли вокруг башни и чего-то ждали. Но никто из них не смотрел наверх.

Тут среди прочих людей на улице я заметила знакомую шевелюру и снова вспыхнула. Сжав зубы, снова повернулась к охраннику и попыталась изобразить улыбку:

— Простите, сэр, не могли бы вы присмотреть за этими корзинами? Я за ними скоро вернусь. Просто они такие тяжёлые, что повсюду носить с собой…

— Конечно, давайте сюда, спрячу за стойкой.

Он забрал у меня корзины, уважительно кивнул, оценив их вес, и скрылся за стойкой. А я, благодаря его на ходу, уже выбегала на улицу, где Чейз трепался с одной из девушек.

— Приветики, – улыбнулась я и, взяв Чейза под руку, прильнула щекой к его плечу.

— Эй, ты чего! – дёрнулся он и попытался меня оттолкнуть.

— Я так скучала по тебе, любимый, – приторно-капризным голоском ответила я и выгнула бровки домиком. – Ты где был так долго? У нас же сегодня первая годовщина. Поцелуй меня!

Я сложила губки бантиком и потянулась к нему, но Чейз, наконец, сумел разжать мои пальцы и вырвался из крепкой сестринской хватки.

— Милка, ты с ума сошла!

Фанатка, невысокая девушка с пышными каштановыми локонами, смотрела на нас с нарастающим ужасом.

— Ты же сказал, что не встречаешься ни с кем! – воскликнула она, прижимая к груди блокнот.

— Я и не встречаюсь! Это моя сестра! – Чейз ткнул в меня пальцем. – Она ненормальная!

— Почему ты называешь меня сестрой? – я обернулась на девушку и расширила глаза. – Ты что, изменял мне с этой прошмандовкой?!

— Какая ещё прошмандовка! – взвизгнула фанатка.

— Милка! – Чейз схватил меня за плечи и развернул к себе. – Хватит! Она же сейчас меня убьёт!

— Так тебе и надо, – прошипела я одними губами, после чего широко улыбнулась девушке и помахала рукой. – Простите, я пошутила! Он правда мой брат. К сожалению.

Фанатка, побагровевшая до кончиков ушей, развернулась и зашагала прочь, что-то бормоча про ненормальную семейку. Чейз проводил её убитым взглядом.

— Ты хоть понимаешь, что наделала? Я целый час её обрабатывал!

— А должен был помогать родителям с заказами! Ты какого лешего здесь околачиваешься?!

— Да не хочу я эти заказы развозить, – тут же заныл Чейз. – Я когда вернулся, они меня отправили в такое место, что мне до сих пор не по себе. Кажется, какой-то бездомный украл вещатель и решил, что имеет право гонять таких красавчиков, как я!

— Чего? – я выгнула бровь, и Чейз понизил голос:

— Прикинь, заказ: одна порция риса. Просто риса. Без всего. Мне кажется, это самое дешёвое, что вообще можно у нас заказать. Я приезжаю по адресу, а там какая-то заброшенная драконья башня. Причём, заброшена она так давно, что вся уже заросла. Я чёт струхнул, оставил коробочку с рисом у дверей и свалил.

У меня сердце ёкнуло.

— Чейз, — я вцепилась ему в плечи. — Где эта башня?

— Ай! Прекрати уже меня хватать! — он попытался вывернуться, но я держала крепко.

— Где?!

— За старыми доками! Если ехать по набережной до конца, потом свернуть за рыбный склад — там тупик и она стоит. Такая кривая, вся в плюще. Её не перепутаешь, она единственная в округе. Только, Милка, я тебя умоляю, не надо туда...

Он замолчал, потому что я поднялась на носочки и порывисто расцеловала брата в обе щёки.

— Да что с тобой, в самом деле! – воскликнул он, тут же начав вытирать следи моей нежданной любви. Девица, с которой он только что разговаривал, наблюдала за этой сценой издалека и, встретив мой взгляд, демонстративно отвернулась. Да, с ней у него больше нет ни единого шанса.

— Чейз, ты лучший брат на свете! – выдохнула я.

— Я зна… Эй, ты куда?! – крикнул он, но я уже бежала обратно в Небесный Шпиль, чтобы подняться на самый верх и сорваться оттуда огненной птицей.

Милена Ривер

Крыши и башни Пантарэи проносились подо мной с такой скоростью, как никогда раньше. Страх высоты и скорости – всё это осталось в прошлом, потому что в тот момент я думала только об одном: лишь бы успеть, лишь бы Неро был ещё там. Мне было плевать на то, что люди смотрели на меня, а дети тыкали пальцем. И на то, что кто-то мог заметить мой оборот.

Да! Да, я – феникс! Никудышный и бесполезный, но всё-таки феникс, и всем вам придётся с этим смириться! И если моя вторая ипостась позволяет мне хотя бы летать, я буду летать.

Башня показалась впереди там, где описывал Чейз: за старыми заброшенными доками. Она немного покосилась и так сильно заросла плющом, что, казалось, только он и удерживал её от неминуемого падения.

Я приземлилась в нескольких шагах от входа, сменив облик за мгновение перед тем, как ноги коснулись земли. По инерции сделала несколько шагов, покачнулась. Третий оборот за день дался нелегко, да и полёт отнимал много сил, но на отдых времени не было. Я бросилась ко входу и обнаружила на пороге коробочку с нашим логотипом. Посуду было принято возвращать, хоть мы и закладывали её стоимость в цену, и сейчас на пороге стоял пустой жестяной контейнер, на крышке которого лежала придавленная камешком записка: “Спасибо, очень вкусно”.

Почерка я, конечно, не узнала, но была почти уверена, что это Неро. Вот только, здесь ли он ещё?

— Неро-о-о! – закричала я, сложив ладони рупором и задрав голову.

Башня тянулась на двадцать с лишним этажей вверх, и он мог оказаться где угодно. Мне не оставалось ничего, кроме как просто оббежать все этажи по порядку, но, оценив, сколько ступенек вверх придётся идти, я наложила на себя плетение автолеветации и взмыла в воздух. Вниз ведь спускаться проще, чем подниматься наверх, правильно?

Башня изнутри выглядела ещё хуже, чем снаружи. Стены были покрыты потёками, штукатурка осыпалась целыми пластами, обнажая рёбра каменной кладки. Кое-где из стен торчали погнутые прутья арматуры, а лестничные пролёты зияли дырами — ступени то проваливались, то отсутствовали вовсе.

Я осмотрела посадочную площадку, которая находилась на самом верху, и начала осторожно спускаться, страхуя себя левитацией.

— Неро! – кричала по пути. – Неро, ты здесь?! Отзовись, а то меня жуть берёт от этого места! Неро!

На двадцать четвёртом этаже я немного не вписалась в поворот и почувствовала, как подол зацепился за что-то. Но не успела ничего сделать, потому что когда обернулась, чтобы посмотреть, за что зацепилась, нога дёрнула юбку – и та с треском порвалась. Оказалось, это был прут, который вырвали из перил лестницы и зачем-то выгнули в сторону.

— Чудесно, — процедила я сквозь зубы, отцепляя подол. — Просто чудесно. Каин, это тоже как-нибудь окажется твоя вина, я уверена.

Мысль была глупой, но она меня немного развеселила.

Этажи мелькали один за другим. Мне приходилось обходить комнаты на каждом из них, на всякий случай проверяя, нет ли где-нибудь одинокого дракона. И в конце концов мои старания были вознаграждены.

Неро сидел в проёме панорамного окна, свесив ноги наружу. Ветер трепал его чёрные волосы, и на фоне неба он казался вырезанным из тёмной бумаги — чёткий, неподвижный силуэт. Двадцать этажей пустоты под его ботинками, а ему хоть бы что.

Я выдохнула и вошла в просторное помещение, оглядываясь. Там было относительно чисто: повсюду не валялись остатки мебели, уродливые куклы и прочие признаки некогда угасшей жизни, от которых бросало в дрожь. Там было чисто и пусто, только стены исписаны яркими красками. И среди прочих надписей выделяляась одна – самая яркая и крупная, прямо возде окна: “Дрэгон Хай”

Ниже в строчку значились имена: Каин, Дарио, Неро, Аэль.

Я сделала шаг – и под ногой хрустнул камешек, заставив меня замереть. Но Неро даже не обернулся. Тогда я медленно подошла к нему и села рядом.

Дракон читал. Глянув в книгу, я обнаружила какую-то сложную схему плетения и удивлённо подняла брови. Неро у нас что, любитель инженерного дела?

Немного подождав, я вздохнула и спросила:

— Помнишь меня?

Его взгляд поднялся над страницами, но он не посмотрел на меня. Только произнёс:

— Тебя трудно забыть.

— И легко потерять, – усмехнулась я старой шутке. Потом добавила: – Я теперь ваш новый менеджер. И не успела вступить в должность, как твоя сестра пришла и устроила хаос.

— Эва пришла? – вот теперь он перевёл на меня взгляд. – Зачем?

— Эва… – я немного растерялась. – Может, и не сестра… Но она называла тебя братиком, вот я и подумала…

— Постой, так Эва или не Эва? Кто пришёл-то?

Я встретила взгляд жидкого серебра и замерла на мгновение. Всё-таки глаза Артасов завораживали.

— Это… Мэри-Эл, одна из “Летящих”.

— Эвелина, – поправил Неро. – Эвелина Мария. Мэри-Эл – её сценическое имя.

— Значит, всё-таки сестра, – облегчённо выдохнула я, а дракон уже вернулся взглядом к книге, хотя, возможно, только сделал вид. Я посмотрела вниз и снова поймала себя на лёгком головокружении. Всё-таки высота меня ещё пугала.

— И что она устроила? – спросил Неро, не меняя ни тона голоса, ни выражения лица.

— Закатила скандал, что мы тебя потеряли. У “Летящих” сегодня пиар-кампания, они убирают центральный парк и привлекают таким образом к себе положительное внимание общественности. Она хотела сделать это с тобой и пригласила весь “Дрэгон Хай”. Пришлось отменить все планы на сегодня и бежать тебя искать, чтобы воспользоваться этим шансом.

— Значит, она в Пантарэе… – моргнул Неро.

— И очень хочет с тобой увидеться. Я даже не знала, что драконица может так пронзительно кричать. В общем, тебя все ждут.

Он сделал глубокий медленный вдох и всё-таки закрыл книгу, убрав её во внутренний карман кожанки. Я успела увидеть мелькнувшее название “Строение одноядерных артефактов”.

— Разве я там нужен, – сказал он, глядя вперёд, туда, где под нашими ногами раскинулась столица королевства.

— Без тебя никак, – улыбнулась я, но, кажется, он не поверил. Выражение его лица не изменилось, да и сам он не шевелился. Только ветер трепал короткие чёрные волосы, да жидкое серебро его глаз, казалось медленно двигалось, словно глубинные воды.

— Всегда прекрасно обходились, – произнёс он спустя долгую минуту молчания.

Я терпеливо набрала полную грудь воздуха и на несколько мгновений прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Знаешь, я тебя понимаю. Со мной тоже случилось нечто подобное. Сначала приняли в одно очень важное сообщество, а потом сказали: от тебя никакой пользы, ты нам не нужна. И вроде не то чтобы выкинули из общества – я сама ушла. Но это ужасное чувство – осознавать свою бесполезность.

— Думаешь, мне стоит уйти?

Проклятье, не к этому я вела.

Я мягко коснулась его плеча и отрицательно качнула головой:

— У тебя другой случай. Ты нужен парням, и они очень расстраиваются, когда ты исчезаешь, но уважают твои чувства и желание побыть одному. По крайней мере, они думают, что когда позволяют тебе уйти, проявляют сочувствие. Но знаешь, что происходит на деле? Им приходится выкручиваться, находить способы решать задачи без тебя. Без тебя тренироваться, без тебя репетировать… вон, даже запись бэк-вокала собирались делать без тебя. Но ведь ты тоже поёшь.

— Нижний регистр.

— Нижний регистр – это опора. Знаешь, когда ты на концерте и звук выкручен на полную, нижние ноты пробивают до самой глубины души! Ты прямо вот физически ощущаешь, как музыка проходит без тебя! Твоя партия незаменима. Но парням приходится выкручиваться каждый раз, когда тебя нет, и привыкать работать втроём. И со временем ты сам не заметишь, как действительно станешь лишним.

После этих слов я замолчала, чтобы дать ему время всё обдумать. Может, сказанное мной прозвучало жестоко, но это была правда, которую он должен был принять. Принять – и сделать выбор. Он либо здесь, один, либо там – с парнями. И занимается либо своими личными делами, либо общими делами “Дрэгон Хай”. И этот выбор он должен был сделать сам.

— Ты права, – сказал он и вдруг начал подниматься на ноги. – Сколько у нас времени?

— Мало. Нужно спешить, если хотим успеть.

Он смерил меня изучающим взглядом, а потом вдруг спросил:

— Ты когда-нибудь летала на драконах?

Я моргнула, не зная, как ответить. Потому что честно было бы сказать, что я и сама могу долететь куда угодно, но всё-таки стеснялась этого. Поэтому отвела взгляд и покачала головой:

— Нет, на драконах – никогда.

— Я буду осторожен, – пообещал он и вышел в центр зала.

Только тогда я поняла, почему они выбрали именно это помещение. Большое панорамное окно с выбитым стеклом позволяло дракону свободно проходить через него, а пространство комнаты давало место для оборота, разгона и приземления. Через несколько мгновений передо мной стоял большой красивый дракон, чешуя коротого переливалась черным и серебром. Ото лба отходило два длинных изящных рога, которые волной проходили вдоль головы.

Неро припал головой к земле и низким, рычащим голосом прокартавил:

— Садись на шею и дер-ржись кр-репче.

Я подошла, стараясь не думать о том, что через минуту буду висеть в воздухе на высоте двадцати этажей верхом на существе, которое до сегодняшнего дня не сказало мне ни одного нормального предложения.

Забраться на шею в платье оказалось не так просто, и мне пришлось для этого здорово задрать юбку. При этом от меня не укрылось то, как дракон косил взглядом на обнажившиеся ноги. Стараясь не думать об этом, я залезла ему на шею и обнаружила, что сидеть на плечах у дракона, держать за рога вполне удобно.

— Оу-воу! – воскликнула я, когда он поднялся на все четыре лапы и дёрнул крыльями, расправляя их. Плечи заходили ходуном, и я почувствовала приступ паники. Если меня так качает, пока мы на твёрдой поверхности, что же будет, когда он полетит?!

Неро тем временем поднялся на задние лапы, а передними схватил меня за ноги. Платью пришёл окончательный и бесповоротный кирдык, но отступать было некуда.

— Я тебя дер-ржу, не бойся, – пророкотал дракон.

— Вообще ни капельки ни страшно! – саркастично воскликнула я и обхватила его под челюстью, прижавшись к длинной шее.

А потом он сделал несколько шагов и прыгнул в окно.

Я закричала, пронзительно и громко, потому что моё тело совершенно определённо почувствовало свободное падение. Это нельзя было ни с чем перепутать. Хоть глаза и были закрыты. Но в следующее мгновение он распахнул крылья, и падение резко остановилось, выбив из меня дух.

К горлу подступила тошнота. Кататься на драконе оказалось ещё страшнее, чем летать самой!

Но Неро не врал – он был осторожен. После первого рывка полёт выровнялся, и крылья заработали мерно и ритмично. Не было ни виражей, ни ускорений, которые парни отрабатывали этим утром. Только плавные, широкие взмахи и ветер, который проникал под кожу, вынуждая меня использовать внутреннее пламя для обогрева.

Наконец, я рискнула открыть глаза и посмотреть вниз.

Неро летел значительно выше, чем я сама в облике птицы. Да, я старалась не подниматься выше крыш двухэтажных домов, которые составляли большую часть города, а дракон летел на уровне самых высоких башен. И теперь подо мной лежал весь город в его истинной красоте. Архитектура заиграла новыми красками, и я вдруг осознала, почему город был выстроен именно таким: драконы планировали его, исходя из того, что видели с воздуха.

Улицы сбегались звёздами к небольшим площадям и перекрёсткам, вормировали цветы и круги, солнца и поля, словно огромная картина мастера-абстракциониста. Как же много я потеряла из-за своего страха перед полётами!..

Всё вокруг казалось прекрасным и игрушечным. И ещё, что мне принадлежит весь этот город. То есть, не мне, а нам – нам вдвоём, мне и моему дракону.

— Красиво, – громко сказала я, не особенно надеясь перекричать шум ветра.

Шпиль показался впереди быстрее, чем я ожидала. Неро начал замедляться – и через несколько мгновений удар его лап о посадочную площадку башни выбил их меня дух, а когда он отпустил мои ноги, чтобы припасть головой к полу, я снова вскрикнула, подумав, что вот-вот свалюсь. Но вместо этого я аккуратно скатилась с сильной шеи зверя и, на ходу поправляя юбку, на негнущихся ногах отошла в сторону выхода на лестницу.

Неро быстро и бесшумно перекинулся обратно, и когда я немного пришла в себя, уже стоял рядом, невозмутимо поправляя воротник своей кожанки.

— Идём, – выдохнула я в ответ на его немой вопрос. – Нужно всем сообщить, что ты здесь и можно выезжать. Хотя как я в таком-то виде…

Мистер Эдмонд меня убьёт. Он ведь не просто так сегодня отправил меня домой переодеваться и прочитал нотацию о том, что мой вид должен соответствовать.

Второе платье за день! А время только подошло к обеду. Мне что, целый гардероб с собой возить?

Но думать об этом было некогда. Мы спустились сначала за моим вещателем, а потом на первый этаж, где Неро забрал корзины с обедом. Но не успела я написать о том, что мы вернулись, как в холл из лифта высыпали все остальные.

Огненная бестия Мэри-Эл вскрикнула, приложив ладошки к губам, и бросилась на шею Неро с воплем:

— Бра-а-ати-и-ик!!!

Неро стоял, держа корзины в обеих руках, и не мог ни обнять сестру в ответ, ни отстраниться. Мэри-Эл повисла на нём, болтая ногами в воздухе, и ему, бедняге, оставалось только терпеть.

— Ты скотина, – сообщила она ему в шею. – Бессердечная, бесчувственная скотина. Четырнадцать сообщений! Я отправила тебе четырнадцать сообщений! И ещё три, когда узнала, что ты потерялся!

— Я не смотрел вещатель, – ответил Неро с поистине убийственным спокойствием.

— А надо было смотреть! – она отлепилась от него и ткнула пальцем в грудь. – Я всё устроила! Я договорилась! Я... – голос дрогнул, и она быстро-быстро заморгала, – …я хотела, чтобы мы были вместе.

Неро молча поставил корзины на пол, а потом коротко, тяжело положил ладонь ей на макушку.

— Я здесь, – сказал он.

Мэри-Эл шмыгнула носом, тут же выпрямилась и повернулась к остальным – сияющая, как будто и не было никаких слёз.

— Ну вот! – объявила она, хлопнув в ладоши. – Все в сборе! Выезжаем!

— А обед? – жалобно спросил Каин, глядя на корзины.

— В мобиле поедите, – сказала я, кивая на корзины. – Вам ведь для этого нужен менеджер?

Парни переглянулись.

— Тогда не будем терять времени! – вокликнул Каин и первым бросился к дверям, но я перегородила ему путь, и он чуть не сбил меня с ног.

— Стоять! Сейчас вы все развернётесь и пойдёте к заднему выходу. Дарио, дай мне ключи от мобиля, я подгоню его прямо к двери.

— Мы же звёзды, – возмутился Каин. – И не обязаны шарахаться по задворкам!

— Идём уже, – Дарио обхватил его локтём за шею. – У нас времени нет, пофлиртуешь с поклонницами позже.

— Да когда позже? – заныл Каин, но Дарио уже кинул мне в руки ключи. Я едва успела их поймать и, махнув всем рукой, побежала на выход.

К счастью, мобиль был достаточно простроным, и мы вполне разместились в нём вместе с Мэри-Эл. Пришлось откинуть сидения третьего ряда, которые раньше были сложены и выполняли функцию багажника. Но всё это быстро решилось, и уже через несколько минут я повернула руль, покидая улицу Серебра.

Через зеркало заднего вида я то и дело посматривала за парнями, но все они были страшно заняты поглощением еды, и даже Каин не спорил с Дарио.

Рядом со мной снова сидел Аэрис. В его руках был горшочек с запечёным рагу и хлебной крышечкой, и когда этот горшочек опустел, он скосил на меня взгляд:

— Как у тебя получилось найти Неро? Ты ведь совсем нас не знаешь.

— Счастливая случайность, – ответила я, немного смутившись.

— Не такая уж и счастливая, если судить по состоянию твоего платья.

Я вздохнула и поджала губы:

— Бывают в жизни огорчения. Но что мне, рыдать из-за него, что ли? Переодеться всё равно не во что.

Аэрис хмыкнул и, убрав в корзину под ногами опустевший горшочек, достал другой.

Я сглотнула. Мобиль был пропитан ароматами, а сама я так и не успела пообедать, решив, что могу потерпеть до того момента, когда мы доедем. Но в желудке безжалостно урчало, вгоняя меня этим в краску.

Аэрис отломил кусочек от хлебной крышечки, макнул его в густой соус и поднёс к моим губам. Я от неожиданности случайно передавила тормоз, и всех ощутимо качнуло.

— Аккуратнее там! – крикнул Каин с заднего ряда.

Мы остановились на светофоре, и кусочек хлеба всё ещё был у моих губ. Я взяла его двумя пальцами и благодарно кивнула:

— Спасибо.

— Ты с нами с самого утра носишься, – заметил Аэрис, зачерпывая ложкой большой кусок мяса и отправляя его в рот.

— Работа такая, – ответила я, снова пуская магический импульс в двигатель. Мобиль тронулся.

Аэрис протянул мне ложку с мясом, но его взять рукой я уже не могла, потому что крепко держалась за руль и не была настолько уверена в своих навыках вождения. Поэтому подхватила его губами и следующие несколько секунд сосредоточенно жевала. Губы при этом измазались соусом, и когда я потянулась за салфеткой, лежавшей возле ручки переключения скоростей, наши с Аэрисом пальцы соприкоснулись.

И снова этот образ.

Словно я оборачиваюсь, стоя на самом краю причала, и вижу его. Он не приближался, оставаясь на берегу, и носил высокий хвост, но лицо определённо принадлежало именно Аэрису.

Я моргнула.

Фениксы порой видят будущее во снах. Наверное, это всё ничего не значит.

Но почему он там так странно одет?

— Здесь налево, – прервала мои мысли Мэри-Эл. – Вон за тем зданием, где цирюльня, стоят наши мобили. Там движение перекрыто, но нас пустят.

— Будет сделано, мисс, – отозвалась я и выкрутила руль налево.

Как и обещала Мэри-Эл, нас впустили на перекрытую улицу, где я припарковала мобиль в длинном ряду других мобилей. Один их них я узнала: “мартех” мистера Эдмонда с огненными крыльями на боковых сторонах. Значит, господин продюсер уже был где-то поблизости и вёл переговоры со съёмочной группой. По крайней мере, именно так он объяснил то, что будет по уши занят и в связи с этим ему совершенно некогда заниматься отменой и переносом других встреч.

Все вышли из мобиля, а я осталась на время – собрать всю посуду и аккуратно уложить её в корзины, чтобы никто случайно не запачкался остатками соуса. Парней тут же перехватили стилисты и утащили в сторону, чтобы переодеть и привести в порядок. И я осталась одна во всём этом хаосе.

Что ж, можно было выдохнуть. По крайней мере, от меня больше ничего не зависело.

Но только я собралась открыть последний нетронутый контейнер и нормально поесть, как рядом появился Аэрис, держа в руках вешалку со стильным женским костюмом. Короткий приталенный жилет поверх рубашки с повёрнутыми рукавами, узкие брюки и пояс с кожаными сумочками. Просто и функционально.

— Вот, переоденься, – сказал он.

— О… – я растерялась. – Спасибо. Только здесь вокруг столько народу…

— Сюда, – держа комплект в одной руке, другой он взял меня за запястье и потянул ко входу в трёхэтажный многоквартирный дом.

Мы прошли в вестибюль, и Аэрис обернулся ко мне.

— Я посторожу у входа, чтобы никто не вошёл, пока ты переодеваешься.

— Но… Куда мне повесить это всё… – я огляделась, но вокруг не было ничего вроде крючка.

— Ладно, тогда сделаем проще.

Аэрис вручил мне одежду, а сам прошёл к двери и, поднатужившись, сдвинул огромный тяжёлый засов. Я вообще не уверена, что кто-нибудь сдвигал его за последние лет двести.

— Вешай мне на воротник, – сказал дракон, повернувшись ко мне спиной.

Я послушалась. Хоть это и было странно, но ворот его кожанки неплохо держал вешалку, и я принялась поспешно переодеваться, стараясь не думать о том, что он в любой момент может обернуться и увидеть меня в одном белье.

— Где ты это взял? – спросила я, чтобы как-то заполнить неловкую тишину.

— Попросил у Мэри-Эл. У них с собой несколько запасных костюмов на случай, если что-то пойдёт не так.

— Хочешь сказать, я сейчас одеваюсь в костюм настоящей звезды? – изумилась я.

— А чем эта одежда отличается от любой другой? – Аэрис обернулся на меня, и я поспешно прижала рубашку к груди. Сообразив, он моргнул и снова отвернулся.

— А если я что-то испорчу?

— Для этого он и здесь и находится. Да не переживай, никто даже не заметит.

Жилет сел как влитой. Брюки оказались чуть длинноваты, но стоило заправить их в мои сапожки — и всё выглядело так, будто этот комплект шили на меня. Пояс с кожаными сумочками приятно лёг на бёдра, и мне наконец-то было куда положить вещатель. Оставалось только забрать его из мобиля.

— Готово, — сказала я, одёргивая жилет.

Аэрис обернулся и окинул меня коротким внимательным взглядом.

— Тебе идёт, – резюмировал он.

— Что ж, передай Мэри-Эл спасибо, – улыбнулась я и забрала своё платье, которое висело на плече Аэриса.

Он ничего не ответил. Только с усилием приподнял засов, чтобы сдвинуть его обратно, и снова открыл передо мной дверь.

Всё вокруг буквально гудело жизнью. Люди бегали из стороны в сторону, настраивали артефакты, передавали друг другу какие-то бумаги и перекрикивались, отдавая последние распоряжения. Я успела поесть, когда стилисты, наконец, отпустили парней, и они появились на самой границе улицы, котовые зайти в парк и приступить к работе.

Вроде те же самые драконы, но в то же время – совершенно другие люди. Им уложили волосы, подогнали одежду и дополнили образы яркими, говорящими деталями. Каин был в расстёгнутой рубашке с закатанными рукавами, рыжие пряди небрежно зачёсаны назад, и теперь он был в своей роли с тем самым ленивым прищуром, от которого, наверное, фанатки теряли рассудок. Дарио — весь в белом с убрынными убраны в низкий хвост волосами, — выглядел так, будто собирался не мусор собирать, а дирижировать оркестром. Даже перчатки у него были такие же белоснежные. Неро, хоть и остался в чёрном, казался другим: кожанку сменили на приталенный жилет, и оказалось, что под вечной бесформенной курткой скрывались весьма внушительные плечи а его фигура сужалась к талии красивым треугольником.

А Аэрис... он стоял чуть в стороне, в тёмно-фиолетовой рубашке, которая подчёркивала цвет его глаз. В вырезе ворота поблёскивала какая-то цепочка. Он смотрел куда-то поверх толпы, и ветер шевелил фиолетовые пряди – и в тот момент он был не просто мужчиной, драконом, музыкантом. Он был картинкой с обложки.

К ним тут же подлетели “Летящие” Все три были в одинаковых спортивных костюмах и тут же завели весёлую беседу с парнями. Мэри-Эл повисла на локте у Неро, вторая – высокая ледяная драконица – о чём-то заговорила с Дарио, и он ответил ей с лёгкой улыбкой, которой я от него ещё ни разу не видела. Третья, грозовая, с короткой стрижкой и серьгами-молниями, хлопнула Каина по плечу, и тот расхохотался в голос.

Они все знали друг друга. Они все были из одного мира – мира башен и посадочных площадок, стилистов и камер, сцен и овраций. Мира, в котором тебя одевают, причёсывают и выводят под свет, а ты умеешь быть красивым на заказ.

А я стояла у мобиля в чужом костюме с пустым контейнером в руках и смотрела на них как через прозрачную стену.

Мимо прошёл оператор, едва не задев меня плечом. Он меня не заметил. Никто меня не замечал. Я была именно тем, кем мне полагалось быть по контракту: невидимкой.

Наконец, всё началось.

Неподалёку уже собралась толпа восторженных фанатов, и их становилось всё больше, но как только наши звёзды вышли в парк, радостно улыбаясь и размахивая руками, все начали расступаться. Мне показалось это странным, но потом я осознала, что на них были установлены какие-то артефакты, не позволяющие посторонним людям приближаться слишком сильно.

Они могли общаться с гостями, улыбаться им, но как ни тянули к ним руки поклонники, никто не смог прикоснуться.

Каин в перчатках выдирал сорняки из клумбы, при этом умудряясь позировать на каждый фото-артефакт в радиусе ста метров. Дарио невозмутимо чинил скамейку – без инструментов, голой магией, – и белые перчатки оставались белоснежными. Недоступный холодный принц во всей своей красе. Волонтёры вокруг него работали молча и слаженно, не решаясь заговорить первыми, а когда кто-то всё-таки обращался к нему с вопросом, он отвечал коротко, вежливо и так, что человек уходил с ощущением, что ему оказали честь.

Неро играл по-своему – вернее, не играл вообще, а просто был собой. Молча таскал каменные обломки от разрушенной ограды, один, без лишних слов. Обломки были такие, что обычному человеку совершенно не под силу, но стальной дракон поднимал их без видимого труда. Мэри-Эл то и дело подбегала к нему, что-то щебетала, поправляла ему волосы перед камерой, и он героически терпел.

Аэрис удивил меня больше всех. Он сидел на корточках рядом с пожилой драконицей и помогал ей высаживать цветы. Улыбался. Шутил. Она смеялась и трепала его по щеке, так что он выглядел, как примерный внук. Безупречный, прекрасный дракон. Романтик с ранимой душой. Тот, кого хочется спасти. И если бы я не видела его настоящего, то поверила бы каждому его жесту.

Их маски были выверены и идеально сидели на каждом. Они были такими естественными, потому что их роли не были чем-то совершенно отличным от настоящих личностей парней. Им просто нужно было поворачиваться к публике нужной стороной, и это вызывало безудержный восторг у сотен юных дракониц.

К вечеру парк было не узнать. Все начали разъезжаться по своим делам, оставляя после себя только чистые дорожки и аккуратные клумбы. Фанаты неохотно расставались со своими кумирами. И вскоре все четверо ребят уже сидели в мобиле. Дарио с Каином – впереди, в центре мы с Аэрисом, а Неро забрался на задний ряд и быстро уснул.

— Часто у вас такое? – спросила я Аэриса, который потирал виски, словно у него раскалывалась от боли голова.

— Не знаю, я в группе недавно, – отозвался он.

— Не, такое не часто, – обернулся Каин. – Хотя мистер Эдмонд говорил, что после отпуска мы можем принять участие в музыкальном шоу на Сереноте. Если нас пригласят, конечно.

— У вас будет отпуск?

— Целых три дня, – фыркнул Аэрис.

— Ну, за три дня можно много чего успеть, — заметила я. — Выспаться, например.

— Выспаться? — Каин обернулся с переднего сиденья. — Ты издеваешься? У нас будет целых три дня на закрытом курорте, о каком сне вообще может идти речь! Кстати, ты же теперь наш менеджер, значит, поедешь с нами!

— Ни про какую поездку мне не говорили, – заметила я. – Это когда?

— Послезавтра, – ответил Аэрис, не открывая глаз. – Завтра последнее выступление.

— Точно, на разогреве у “Медного Всадника”, – вспомнила я и достала вещатель из поясной сумки. – И правда, три дня выходных. Но здесь отмечены… урок вокала и потом ещё тренировка, и ещё…

— Мистер Эдмонд нас из-под земли достанет и заставит учить новый танец, – фыркнул Каин. – Даже в отпуске.

— Так эти занятия будут прямо там, на курорте?

— Конечно, а как иначе. Кстати, ты любишь пляж?

— В такое время года? – я выразительно посмотрела на улицу, где заметно похолодало к вечеру.

— Не везде сейчас осень, крошка, – подмигнул Каин и начал насвистывать мелодию на мотив песни “солнечный остров”.

— На Сереноте красиво, – вдруг сказал Дарио, не отрываясь от дороги. Он вёл мобиль на обратном пути, и я была этому рада – мои руки до сих пор подрагивали после трёх оборотов и полёта на драконе. – У них много гор, чистый воздух, ледяные озёра. Было бы здорово провести там дюжину дней.

— Ты всё равно будешь репетировать, – буркнул Каин.

— Буду, – спокойно согласился Дарио.

— Вот именно! Какой тогда смысл?

— Смысл в том, что я буду репетировать с видом на горы, а не на стену репетиционной.

Каин открыл рот, закрыл, подумал и признал:

— Ладно, звучит неплохо.

Я усмехнулась и перевела взгляд на Аэриса. Он всё ещё потирал виски.

— Ты в порядке? – спросила я, коснувшись его руки.

— Голова раскалывается, – ответил он.

— Часто у тебя такое?

Он скосил на меня взгляд и снова закрыл глаза, не отвечая на мой вопрос.

— Хочешь, попробую снять боль?

— Как? Треснешь по голове? Дома есть таблетки.

— Иди сюда.

Я придвинулась к нему и, взяв за голову, заставила повернуться ко мне. А потом положила ладони ему на виски.

Наши взгляды встретились. Вблизи он был ещё красивее, чем со стороны, и я почувствовала, что начинаю краснеть, и чтобы отвлечься, кашлянула, отвернувшись.

— Сейчас, мне надо сосредоточиться.

Призвав силу, я мысленно сформировала простое плетение. Лёгкое обезболивающее, ничего особенного. Дождавшись, когда плетение иссякнет, я медленно опустила ладони.

— Так лучше?

— Лучше, – тихо ответил Аэрис. – Ты медик?

Я мотнула головой.

— Так, умею всякое… по чуть-чуть.

И смущённо отвернулась. Не признаваться же, что этот навык пришёл ко мне из памяти предков.

Простой и полезный в быту, но я могла бы обучиться этому и на курсе магической медицины, а потому мои озарения нисколько никого не интересовали.

Когда мы добрались до дома, на улице уже стемнело. Горгул распахнул ворота, больше не приставая ко мне со своим “вас нет в списке”, и я первым делом направилась в свою комнату, чтобы переодеться в последнее уцелевшее платье. Костюм, который мне передала Мэри-Эл, я аккуратно сложила и приготовила для отправки обратно.

Парни тоже переоделись и по очереди спускались в гостиную. Неро плюхнулся в кресло и раскрыл всё ту же книгу, Каин, почёсывая голову, рассматривал содержимое холодильника, Дарио ждал, когда закипит вода, а Аэрис доставал из шкафчика хлеб.

— Ну что, ребята, – я хлопнула в ладоши и воодушевлённо потёрла их друг о друга. – Все помнят, что вы сегодня мои верные рабы?

— Не понял, – Неро оторвал взгляд от своей книги и моргнул. Когда он только успел так хорошо устроиться в кресле?

— Ах да, тебя не было, – ответила я, припоминая. – Ладно, значит, тебя это не касается. Итак! С этого дня я не допущу бардака в доме, поэтому слушай мою команду!

Парни синхронно обернулись.

— Дарио, ты сейчас вымоешь всю эту посуду. Уверена, ты сделаешь это достаточно тщательно, чтобы не пришлось её перемывать. Каин, на тебе прачечная. Собери всю грязную одежду и отнеси её в стирку.

— Почему я должен стирать чужие носки? – обиженно протянул он.

— Потому что это ты забыл сдать свою одежду в стирку и по большей части именно ты в ней и нуждаешься! – напомнил Дарио, и Каин, закатив глаза, захлопнул холодильник.

— Постой, захвати ещё вот это, – я дала ему свёрток с костюмом. – Можешь отпавить Мэри-Эл? Я… одолжила у неё сегодня.

— Лады, – Каин забрал свёрток и взбежал по лестнице наверх.

— А я что буду делать? – спросил Аэрис. Он стоял, прислонившись к кухоннуму шкафчику плечом и скрестив руки на груди.

— А ты уберёшь всё это безобразие! – сказала я, выразительно указав на гостиную. Повсюду валялись книги, журналы, чья-то одежда, пустые коробочки, крошки – в общем, работы ему точно хватит.

— Это не честно, Неро тоже должен работать! – раздался сверху приглушённый голос Каина.

— Тебя это не касается! – ответила я и, взяв с крючка фартук, привычным движением повязала его на поясе. – Ну что… посмотрим, что у вас есть в холодильнике!

Я распахнула дверцу и присвистнула. Холодильник выглядел так, будто в нём произошла небольшая локальная катастрофа. Несколько контейнеров с остатками еды, которые явно пережили не одну эпоху, полупустая бутылка молока, сморщенные овощи и что-то подозрительное в фольге, к чему я решила не прикасаться без перчаток.

— Вы вообще когда-нибудь ходите за продуктами? – спросила я, извлекая из недр полки нечто, бывшее когда-то сыром.

— Грег иногда заказывает, – отозвался Дарио, уже закатавший рукава и методично расставлявший тарелки возле раковины. – Но у него свои представления о том, что нужно мужчинам.

— Рис, – подсказал Неро из кресла, не поднимая глаз от книги.

— Вот, кстати, рис у нас всегда есть, – хмыкнул Дарио.

Я подумала, что вообще не имею ни малейшего понятия о том, чем питаются горгулы. Но зато неплохо представляла, чем можно накормить четверых драконов.

Я рассортировала содержимое холодильника на “ещё живое” и “уже нет”, безжалостно отправив большую часть в мусор. Из уцелевшего набралось немного: овощи, крупа, специи, яйца и приличный кусок мяса, который, к счастью, лежал в морозильнике.

— Ладно, – сказала я, засучивая рукава. – Будет пирог.

— Пирог? – Аэрис приподнял бровь, сгребая с дивана ворох журналов.

— С мясом и овощами. Надеюсь, у вас есть мука…

Немного покопавшись в шкафчиках, я действительно нашла муку, а вот дрожжей не оказалось. Впрочем, пресное тесто подходило даже лучше, да и отец предпочитал именно такое: плотное, приятно жующееся. Не нужно ждать, когда поднимется, и легко приготовить свежий пирог даже если посетитель уже силит за столиком и ждёт своей порции.

Теперь я была уверена, что смогу порадовать своих подопечных действительно вкусным ужином, и это придавало мне сил.

— Разве готовка входит в твои обязанности?

— Не знаю, – честно ответила я. – Но точно знаю, что голодный дракон – опасный дракон, а у меня сегодня и так два платья погибли. Это – последнее. Если вы мне и его угробите, я не переживу.

Обнаруженная мною мука стояла в самом дальнем шкафчике, и мешок не был даже распечатан, будто его купили по ошибке и забыли об этом. Я потянулась, но не могла достать, как вдруг надо мной появилась крупная фигура в чёрном. Неро, подошедший незаметно, подцепил мешок, коснувшись рукой моей головы, и потянул его на себя. Мешок грузно ухнулся на столешницу.

— Что нужно сделать? – спросил он, и я от неожиданности даже не сразу нашлась, что ответить.

— Ты… освободи здесь место на столе, будешь замешивать тесто.

Неро кивнул и взялся за дело, не задавая лишних вопросов. Пока он расчищал место, я перебирала овощи, выбирая те, которые ещё были живыми, и чистила их, делая это быстрыми привычными движениями. Всё-таки заготовки были на мне последние лет десять, если не больше.

После этого отмерила муку, выложив её на освобождённый стол, сделала в ней ямку, добавила яйца, соль, плеснула масла и отодвинулась:

— Теперь это всё нужно месить, пока тесто не перестанет липнуть к рукам.

— А оно точно перестанет? – недоверчиво уточнил Неро.

— Точно, – заверила я и похлопала его по плечу.

Он засучил рукава и запустил пальцы в муку. Руки у него были сильные, с длинными пальцами, и тесто под ними сминалось легко и послушно. Я даже невольно залюбовалась и несколько секунд просто наблюдала за его работой.

— Так и будешь смотреть? – не глядя на меня, поинтересовался Неро.

— Нет, конечно, – качнула головой я и огляделась в поисках подходящей рабочей поверхности. Мешать Артасу, толкаясь с ним локтями, не хотелось, и я, взяв с подставки ещё одну разделочную доску и нож, отнесла их к обеденному столу. Потом вытащила из морозильника мясо и положила его на разделочную доску. Для пирога его требовалось мелко порубить, но для начала – разморозить.

— Кажется, тебе нужна моя помощь, – раздался за спиной задумчивый голос Каина. Я не слышала, как он спустился, поэтому вздрогнула от неожиданности.

— Ты уже закончил с прачечной? – спросила я.

— Да там делов-то. Ты же не сказала стирать, только отнести, – он самодовольно усмехнулся.

Моя ошибка. Надо более чётко формулировать задание.

— Ладно, – вздохнула я. – Нужно разморозить это мясо, чтобы я могла его порезать.

Но стоило представить, что будет, если Каин дыхнет тут огнем, как я поспешно встала между ним и этим несчастным куском говядины.

— Стой! Я передумала. Сама справлюсь.

Саргон окинул меня насмешливым взглядом.

— И как ты это сделаешь? – спросил он, и его ноздри неожиданно дрогнули. Прежде, чем я успела отскочить, он оглушительно чихнул. А потом, практически без паузы, ещё раз. К счастью, дракон успел прикрыть рот рукой, и искры не попали на мою одежду.

— Уберите Саргона с кухни, – посоветовал Аэрис, удерживая в руках большую стопку журналов. – Иначе он всё тут разнесёт.

А если искра, не приведи Праматерь, попадет в мешок с мукой, то катастрофы точно не избежать.

— Иди всё же постирай, – я хлопнула Каина по плечу. – А мы тут сами справимся.

Разочарованно вздохнув и что-то ворча себе под нос, Саргон направился наверх. Я облегчённо выдохнула и вернулась к своему мясу.

— Оно больше не прилипает, – отчитался Неро, повернувшись ко мне. В его руках был кусочек теста, от которого он с удовольствием откусил. – Мм, вкусно.

— Не ешь сырое тесто, – если под руками было бы полотенце, я бы точно его шлёпнула. – Живот заболит.

— Это же просто тесто, – Артас пожал плечами, но недоеденный кусочек вернул на место. – Что дальше?

Дальше я не знала, чем его озадачить, потому что проще было самой порезать овощи, чем объяснить, как это правильно делается.

— Проверь, чистый ли в духовке противень, – попросила я. – И поищи бумагу для выпечки.

Сама я вернулась к мясу и попыталась при помощи магических импульсов разморозить его. Кусок поддавался неохотно, но постепенно оттаивал, превращаясь в нечто, из чего можно приготовить пирог.

Но вместо того, чтобы лезть в духовку, Неро подошел ко мне и забрал у меня нож.

— Тупой, – сказал он, проведя пальцем по лезвию.

— Ты что! – ужаснулась я. – А если бы порезался?

— Это правая рука, – отмахнулся он. – Если порежу, ничего страшного, играю-то все равно медиатором.

Ну да, лады зажимал он левой рукой, и её травмировать было никак нельзя.

— О! – Каин с громким топотом сбежал вниз по лестнице. В руках у него был свежий выпуск журнала “Время музыки”. – Хотите новый анекдот про басиста?

— Оставь себе, – Неро закатил глаза. – К тому же, я наверняка его знаю.

— А вот и нет, – ухмыльнулся Каин, открывая журнал на нужной странице. – Слушайте. Басист бегает по дому за маленьким сыном и орет: “Скажи мне, что ты сделал, иначе я оторву тебе руки!”. Услышав крики, прибегает жена и спрашивает, что случилось. Басист останавливается и жалуется: “Он расстроил мне на басу струну, но не говорит, какую!”.

На миг в комнате повисла тишина.

— Баян, – фыркнул Аэрис. – Я уже слышал этот анекдот. Год назад, может, даже раньше.

— Тебя не спросили, – обернувшись, отозвался Дарио. – Тогда слушайте еще один, тоже свежий. Маленький сын подходит к басисту и спрашивает: “Папа, а кем ты станешь, когда вырастешь?”.

— Не смешно, – Неро сильнее сжал в руке нож, который так и не вернул мне.

О-ой, кажется, обстановка начала накаляться.

— Что не так с басистами? – спросила я, встав между Неро и Каином и заглядывая в глаза последнему. – Он такая же важная часть вашей группы, как и все остальные.

— Ты не поймешь, – усмехнулся Каин. – Хотя, может, со временем…

— Ты закончил со стиркой? – я упёрла руки в боки. – Или мой раб отлынивает от работы?

Глаза Саргона опасно сверкнули. Кажется, моё напоминание его разозлило. Отшвырнув в сторону журнал и не сказав ни слова, он снова пошёл к лестнице, но я почти не сомневалась, что запах свежего, только что из духовки, пирога заставит его вернуться. Только вот угощение ещё нужно было приготовить.

Прежде чем я успела отдать очередное указание, Неро начал нарезать мясо. Сначала тонкими пластинками, а потом и более мелкими кубиками.

— Тогда я пока поищу противень, – пробормотала я и открыла духовку.

Лучше бы не открывала.

— Вы что, что-то здесь приготовили и забыли об этом? – возмутилась я, извлекая на свет чугунную латку, покрытую потеками жира.

Крышка прилипла, и мне было её не открыть.

— Ставь сразу в раковину, – предложил Дарио. – Я с этим разберусь.

— Может, проще выкинуть? – поинтересовался Неро. – Насколько я помню, это фирменное рагу миссис Тревис, и она готовила его больше месяца назад.

— Кто такая миссис Тревис? – не поняла я. Ещё кто-то, с кем меня забыли познакомить?

— Экономка мистера Эдмонда. Он один раз попросил её приехать и приготовить нам поесть. Это был первый и последний раз, – парни многозначительно переглянулись.

— Я бы на твоём месте это не открывал, – Неро подошёл помыть руки и заглянул через плечо Дарио. – Там вполне может быть биологическое оружие. Или колония разумных бактерий.

— И ты что, не хочешь повидаться с родственниками? – ухмыльнулся ледышка и тут же схватил помрачневшего Артаса за руку. – Да я пошутил, не обижайся. Просто ты каждый раз так остро реагируешь, что удержаться очень сложно.

— Возможно, – Неро неожиданно расслабился, и на его губах появилась усмешка, – я делаю это специально, чтобы вам было не так скучно.

Процесс приготовления обычного мясного пирога грозил растянуться до утра, поэтому я твёрдо взяла дело в свои руки.

— Так, – я показала пальцем на латку, которая едва помещалась в раковину. – Не трать на неё время. Давай действительно выкинем.

— Я сразу это предлагал, – сказал Неро. – Но кто меня слушает? Это потому что я басист? – он похлопал ресницами, и я, не удержавшись, фыркнула от смеха.

— Дорежь, пожалуйста, мясо, – сказала я. – Его ещё нужно будет обжарить.

— Может, так и съедим? – предложил Дарио. Он вытащил из раковины посудину и отставил её в сторону, чтобы позже вынести на помойку. – Звучит аппетитно. Зачем мучиться с пирогом?

— С пирогом сытнее, – авторитетно заявила я и снова полезла в духовку. К счастью, противень был чистым, и я извлекла его наружу, чтобы сделать заготовку из теста. – Расскажите мне про миссис Тревис. Чем она вас так впечатлила?

— Почему вы вспомнили миссис Тревис? – раздался с лестницы голос Каина. Похоже, этот Саргон остывал так же быстро, как вспыхивал. На его губах вновь была беззаботная усмешка, а глаза сияли весельем.

— Да вот, подарочек от неё остался, – Дарио ткнул пальцем в латку. – Прощальный.

— Фу, – скривился Саргон. – И это больше месяца было у нас на кухне?

Я выразительно вздохнула.

— Вам, ребята, стоит чаще наводить здесь порядок. Заглядывать в холодильник, пополнять запасы.

— Для этого у нас есть Грег, – напомнил Дарио. – И ты.

И я. Теперь эта обязанность ляжет на мои хрупкие плечи. Вот же… Бездна!

— Вообще-то это не моя обязанность, – я повернулась к Дарио и строго потрясла лопаткой. – Вы уже взрослые люди, получаете зарплату – и, скорее всего, очень хорошую. Могли бы и сами себе нанять домработницу!

— Вот тут ты ошибаешься, – хмыкнул ледышка. – Заниматься наймом – это как раз твоя прямая обязанность. Если нужны деньги, то они просто выписываются из нашего общего счёта.

Я сделала медленный глубокий вдох. Ясно, понятно, парней ещё воспитывать и воспитывать: за всеми тренировками и репетициями их совершенно не готовили к реальной жизни.

— А давайте чаще спорить, – предложила я, окинув парней лукавым взглядом.

— Чтобы мы пожизненно были у тебя в рабстве? – усмехнулся Каин. – И зачем тебе это? Втайне мечтаешь о мужском гареме?

— О курьерах, – поправила я. – В ресторанчике родителей иногда полный завал на доставке.

— И ты хочешь, чтобы мы развозили обеды? – праведно возмутился Каин, и из его ноздрей вырвалось дымное облачко.

— Чем это хуже уборки парка? – пожала плечами я, и парни многозначительно переглянулись.

— Кхм, – кашлянул Каин и, подойдя ближе, окинул взглядом горку почищенных овощей. – Это тоже нужно порезать?

— Нужно, – кивнула я и выдала ему небольшой ножик. – Но предупреждаю – нарезать нужно одинаковыми кубиками, чтобы всё приготовилось равномерно.

— Так вот, про миссис Тревис, – пропустив мою реплику мимо ушей, Саргон начал нарезать овощи, и выходило у него неожиданно ловко и аккуратно. – Мистер Эдмонд у нас отец-одиночка и, похоже, завидный холостяк. Пусть он и держится в тени, но в узких кругах известно, что он один из лучших продюсеров Виригии. Ты знала, что когда-то “Летящие” были его проектом?

— Нет, – покачала головой я. – Я вообще всегда была далека от музыкального мира.

Прозвучало как оправдание, но я собиралась наверстать упущенное и заполнить пробелы, причём не без помощи парней из Дрэгон Хай.

— Просто мистер Эдмонд у нас скромняжка, и когда понял, что “Летящие” в нём больше не нуждаются, переключился на нас. Он любит работать с начинающими музыкантами, помогает им достичь вершины.

— А потом скромно уходит в сторону, – добавил Дарио.

— Это как-то… – качнула головой я. – Неправильно. Почему бы не почивать на лаврах?

— В том и дело, что он слишком деятельный, чтобы почивать. К тому же, у него ребенок, которому нужно подавать пример. А миссис Тревис, к тому же, решила, что Мареку не помешает и новая мама.

— И у неё получилось? – нахмурилась я. – Ведь она миссис, а не мисс.

— В этом и соль. Она уже замужем, но её муж – человек, и занимает какую-то низкооплачиваемую должность. Так вот, эта дамочка каким-то образом подобралась к Эду и некоторое время кормила его вкуснейшими обедами. Кстати, блюда чем-то похожие на те, что готовит твоя мама.

— Да, – подтвердил до этого молчаливый Неро. – Рис прям в точности соответствовал моим предпочтениям. Мягкий и рассыпчатый, как я люблю.

— Мистер Эд у нас вообще любитель вкусно поесть, – продолжил Каин. – Поэтому он клюнул, как миленький. Про мужа он, конечно, не знал, и миссис Тревис не спешила делиться с ним этой информацией. Но однажды что-то у неё пошло не по плану, и вместо того, чтобы, как обычно, перекусить в студии, мистер Эд пригласил её к нам, чтобы она и нам приготовила что-нибудь вкусненькое.

Каин тихо хихикнул.

— И она приготовила это? – я кивком головы указала на латку.

— Да, но сначала всеми способами отнекивалась и пыталась заставить Кайла готовить.

Кайлом, как я поняла, был мой предшественник.

— Потом выяснилось, что все деликатесы, которыми миссис Тревис баловала нашего Эда, были из ресторана, – Каин фыркнул, выпустив при этом сноп искр. – А готовить она вообще не умела.

— Что ж, – я тоже улыбалась, потому что история была действительно забавная. – А чего вы тогда не выкинули сразу её кулинарный шедевр?

— Да там такой скандал был, когда всё вскрылось, что было просто не до того. А потом забыли. Кстати, Мареку эта миссис Тревис сразу не понравилась.

Похоже, Саргон был в курсе всех дел. Я ещё в первую нашу встречу заметила, что он, похоже, был единственным, кто вообще знал про наличие сына у их продюсера, остальные же, судя по всему, так сильно зациклились на себе, что не видели ничего вокруг. И это мне тоже предстояло исправить.

— Что дальше? – спросил Неро, отложив в сторону нож. Перед ним на столе лежала аккуратная горка нарезанного кубиками мяса. Если бы мама это увидела – прослезилась бы от умиления.

— Может вам, парни, открыть своё кафе? – предложила я. – У вас на удивление неплохо получается справляться с заготовками.

— А я у вас буду посудомойкой? – проворчал Дарио, который тоже закончил со своим заданием и стоял, прислонившись бедром к столешнице и сложив руки на груди.

— А что? Тебе кухня ближе, чем всем нам, – повернулся к нему Неро. – Тарелки, бочки…

— Кстати, – Каин медленно усмехнулся. – Вспомнил!

— Что? – вздохнула я, чувствуя подвох.

— Анекдот. Про басиста. И про барабанщика.

Этот вечер мог бы стать действительно удачным и сблизить всех нас, если бы не напряжение, витавшее в воздухе между Аэрисом и другими членами группы. Каин, Дарио и даже молчаливый Неро обменивались шутками и анекдотами, в то время как их вокалист практически не участвовал в беседе. Закончив с порученной ему уборкой, он попытался сбежать наверх, в свою комнату, но я его остановила.

— Пирог скоро будет готов, – сказала я. – Может, ты пока заваришь чай?

— Не поздновато для чая? – недовольно нахмурился он. – Как потом спать?

— Как дрова, – улыбнулась я, уверенная, что после такого тяжёлого дня провалюсь в сон сразу же, как только моя голова коснётся подушки.

— В прошлое своё появление в Пантарэе Эвелина привезла мне один любопытный сбор с Эллона, – задумчиво сказал Неро. – Могу сбегать наверх и принести. Продегустируем.

— Может, не будем экспериментировать на ночь глядя? – включился в разговор Дарио. – В холодильнике есть морс.

— Был морс, – поправила его я. – Он отправился в мусорку вместе с половиной продуктов.

— Эй! – возмутился Варгас. – Кто тебе разрешил?

— Договор, подписанный с мистером Эдом, – я невозмутимо скрестила руки на груди. – На мне теперь ответственность за ваше здоровье в том числе. И если ты отравишься просрочкой…

— Да этот желудок гвозди переварит! – Дарио выразительно похлопал себя по животу. – А морс, между прочим, был мой любимый.

— Я утром сварю тебе другой, – пообещала я, прикинув, что на вечер нам хватит и возни с пирогом.

— Ладно, – нехотя согласился ледышка и уставился на меня выжидающе. – Что дальше?

В принципе, у нас всё было готово для приготовления пирога. Разве что тесто мне всё-таки показалось не самым подходящим. Хотелось удивить ребят чем-то особенным.

— Жаль, дрожжей нет, – вздохнула я, глядя на комок теста, получившийся после того, как Неро его вымесил. – Пирог будет не таким пышным.

— У меня есть идея, – Каин шагнул к столу и поправил закатанные рукава. – Я, конечно, не такой хороший повар, как ты, но кое-что умею.

В душе шевельнулся червячок дурного предчувствия, но я безжалостно его задавала. Стоило дать парню шанс. То, что произошло с моей одеждой, было не более, чем случайностью, Каин уж точно не виноват в том, что его одолела аллергия, и он чихнул огнём прямо на меня.

— Что ты задумал? – на всякий случай поинтересовалась я.

На мгновение в кухне повисла тишина, все затаили дыхание в ожидании.

— Просто немного приподниму это тесто, сделаю его чуть более пышным, – пояснил Саргон, встряхнув пальцами. – Взбодрю его, если такое объяснение более понятно.

Более понятно не стало, и я придвинулась ближе, чтобы было лучше видно.

— Ты уверен, что у тебя получится? – осторожно, надеясь не обидеть вспыльчивого дракона своим недоверием, спросила я. Не хотелось бы остаться без пирога, потому что никакой альтернативы в этом доме не было.

— Абсолютно, – кивнул Саргон. – Приготовься восхищаться моим мастерством. И, – он бросил на меня косой взгляд, – давай договоримся. Если у меня получится, будем считать моё обязательство по спору исполненным. Моё рабство на этом закончится.

Да оно ещё толком не начиналось! И Каин бы об этом знал, если бы хоть один день поработал с моей мамой.

— Хорошо, – согласилась я. В любом случае, у меня останется ещё трое драконов, которых можно будет привлечь к уборке кухни.

Саргон, став серьёзным и полностью сосредоточившись, коснулся пальцами комка теста. Я почувствовала волну магии, что хлынула по его внутренним каналам. Такую мощную, что у меня волоски на затылке приподнялись. Воздух вокруг нас словно бы сгустился, а ноздрей коснулся едва уловимый запах озона.

Да что за!

Взрыв был не громким. Просто хлопок, от которого на мгновение заложило уши, а сердце провалилось в пятки. Но тесто, ещё мгновение назад похожее на плотный комок, ровным слоем разлетелось по всем доступным поверхностям. Досталось даже потолку.

— Упс, – выдохнув Каин, втянув голову в плечи и, подняв руку, вытащил кусочек теста у меня из волос. – Не получилось.

Не получилось?

Вся моя одежда, мой последний чистый комплект, был безнадежно испорчен.

— Ты покойник, – раздался со стороны дивана голос Дарио, который, кажется, медленно отступал к двери. – Смотри, у неё дым из ушей идет.

Насчёт дыма я не знала, но перед глазами всё заволокло алым. Хотелось пожать горло этому деятелю, чтобы даже не думал в следующий раз лезть со своими идеями.

— Я всё исправлю, – подняв руки, пробормотал Каин. – Ты снова станешь чистой, обещаю.

Что? Нет!

Но прежде, чем я успела раскрыть рот, Саргон направил в мою сторону магический импульс.

— Заклинание чистки, – пояснил он и довольно усмехнулся, когда кусочки теста, налипшие на мою одежду, осыпались прахом.

Но его улыбка медленно увяла, когда на тех местах, где была грязь, начали появляться обугленные дыры.

— Вот теперь точно покойник, – кажется, Дарио едва сдерживал хохот.

Весело ему?

— Милочка, – Каин невозмутимо сунул палец в одну из дырок в районе моего живота. – Неплохо же получилось. Тебе даже идёт.

От убийства меня спас только очень сильный самоконтроль.

— Это. Был. Мой. Последний. Пригодный. Комплект, – отрывисто проговорила я, стараясь дышать носом. – Переодеться мне не во что. Поэтому, – я окинула парней невидящим взглядом, – я сейчас иду к себе. А ваша задача – здесь прибраться, чтобы утром всё сверкало. И никакого пирога сегодня не будет. Снова останетесь голодными. Считайте, что на вас проклятье.

Развернувшись, я едва не бегом кинулась наверх, в свою спальню, чтобы дело точно не дошло до членовредительства.

Вслед мне доносились крики Каина, но я была слишком сосредоточена на собственном дыхании, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. В комнате, выделенной мне в особняке Дрэгон Хай, я уже бывала, но не так долго, чтобы как следует осмотреться. Теперь же у меня появилась возможность изучить собственную спальню, но я, не останавливаясь, прошла в ванную. В волосах застряло наполовину пропечённое тесто, и если не смыть его сейчас, то потом моя голова превратится в настоящее гнездо.

Закрыв за собой дверь, я оказалась лицом к лицу с собственным отражением, которое смотрело на меня из небольшого круглого зеркала. Мои щёки пылали от злости и смущения, а на лбу, прямо над бровью, налип большой кусок несостоявшегося пирога. И как я его не почувствовала?

Раздраженно пыхтя, я принялась стаскивать с себя безнадежно испорченное платье. Стирка тут уже не поможет, Каин приложил все усилия, чтобы сделать его полностью непригодным. И всё же я аккуратно сложила повреждённый наряд поверх корзины для белья, и только после этого залезла в душевую кабину.

У меня не было ни единой мысли, что надеть на себя после того, как я помоюсь. Наверное, завернусь в покрывало и лягу спать, а утром что-нибудь придумаю. В крайнем случае, напишу маме, ведь теперь у меня есть вещатель, и она пришлёт Чейза с комплектом одежды для меня. Нет, со всем моим гардеробом!

Струи горячей воды лились на меня сверху, приятно расслабляя мышцы, и на некоторое время я полностью выпала из реальности, погрузившись в свои мысли. Работа с мамой и в драконьем детском садике не выматывали меня так, как один день с Дрэгон Хай. И одежда моя была целее. Ещё никогда в жизни я не переодевалась столько раз за одни сутки просто потому, что мой наряд пришёл в негодность. А может и вовсе никогда.

Может, стоило попросить у мистера Эда прибавку к жалованью? С такими-то расходами? Или проще расторгнуть контракт, пока я не увязла в этой работе по самые уши?

Впрочем, было уже поздно. Я, похоже, успела здорово втянуться. У меня был весь день, чтобы наблюдать за парнями, анализировать и продумывать стратегию поведения. Я поймала себя на том, что вела себя с ними, как с новенькими драконятами в группе. И ведь мне практически всегда удавалось найти к малышам верный подход, в конечном итоге довольны были все: и дети, и родители.

Вот только я, похоже, совсем забылась. На этот раз мне предстояло иметь дело не с непоседливыми драконятами, а со взрослыми парнями. И мою к ним расположенность и дружелюбие они могли ошибочно принять за слабость.

Или за приглашение в постель.

При мысли о том, что я могу в один прекрасный день оказаться с одним из парней наедине в том самом смысле, я резко качнула головой и решительно выключила воду. Стоило бы включить холодную, чтобы немного охладиться и остудить пылающие щеки, но острых ощущений мне и без того хватило выше крыши.

Выбравшись из душевой кабины, я огляделась в поисках полотенца. Оно лежало на полке в небольшом шкафчике, и мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы достать его. Похоже, эта ванная комната была рассчитана на кого-то повыше меня ростом – например, на одного из участников группы.

Я ещё раз с сомнением огляделась. Могло ли случиться так, что я по ошибке вломилась в чужую спальню? Нет, вряд ли. И всё же не следовало бы мне ходить тут обнажённой.

С другой стороны – а какие были ещё варианты?

Пожалуй, стоило написать маме прямо сейчас, чтобы к утру она приготовила мне сумку с вещами и при первой же возможности отправила Чейза. И я собиралась здорово сгустить краски, чтобы она не пожалела любимого сыночку и вытолкала его из постели с первыми лучами солнца.

— Проклятие, – выдохнула я, посмотрев на бельё, что лежало поверх сложенного платья. Трусики выглядели целыми, а вот на лифе расплылось обожжённое пятно, прямо в середине чашечки.

И это был почти новый комплект, который я чуть ли не с боем раздобыла на распродаже.

Выразительно скрипнув зубами, я вытерлась и натянула на себя всё, что осталось, после чего завернулась в полотенце и вышла в спальню. Открыла платяной шкаф, стоявший в углу рядом с кроватью, но там кроме забытого кем-то ремня с заклепками ничего не было.

И только я решила, что хуже быть уже не может, как в дверь постучали.

— Кто? – не очень-то вежливо откликнулась я, ища взглядом свой вещатель. Не приведи Праматерь я забыла его внизу, и мне придётся за ним спускаться.

— Это я, – откликнулся из-за двери Каин. – Можно войти?

Прежде, чем я успела ответить, ручка начала поворачиваться.

Ещё мгновение – и Саргон увидит меня в одном полотенце. Будет ли это нарушением договора? Определённо, да, даже если мистер Эд совсем не это имел в виду, прописывая пункты договора.

— Нет! – крикнула я, но дверь всё равно распахнулась, явив мне немного взъерошенного огненного дракона.

— Я тут подумал, – в руках у него были плечики с висящей на них мужской рубашкой, которой он отгородился от меня, словно щитом. – Если у тебя действительно больше ничего нет, возьми пока это.

— Рубашку? – уточнила я, двумя руками вцепившись в полотенце, чтобы не сползало.

— Не знаю, что ещё тебе может подойти из моих вещей, – Каин, что до этого упорно смотрел себе под ноги, вдруг поднял взгляд. И в тонкие ноздри едва заметно дрогнули, когда он уставился на меня. Изумрудные глаза на миг расширились, в то время как зрачки, наоборот, стали практически невидимыми. От вспыхнувшего в них пламени я инстинктивно сделала шаг назад, запнулась о неожиданно попавший под ноги коврик и, нелепо взмахнув руками, полетела на кровать.

Полотенце, конечно, сползло и частично распахнулось. Вскрикнув, я одной рукой опёрлась о матрас, а другой натянула на себя один край полотенца, чтобы хоть как-то прикрыться.

— Каин, выйди! – закричала я, сгорая от неловкости и дурного предчувствия.

Но дракон меня не послушал. Вместо того, чтобы выйти, он замер, совершенно не моргая. Я тоже не шевелилась, боясь сделать лишнее, неправильное движение, которое будет истолковано неверно. Потом Каин закрыл за собой дверь и, всё ещё держа рубашку перед собой, сделал шаг в мою сторону.

— Стой, где стоишь! – воскликнула я и упреждающе вскинула руку. От чего полотенце снова упало с моей груди.

Пока я в замешательстве натягивала его обратно, Каин подошёл, сел рядом со мной на край кровати и накинул рубашку мне на плечи. Воздух вокруг сразу наполнился его ароматом: что-то дымное, словно костёр в лесу, словно приготовленное на огне мясо, словно спокойный вечер в походе.

Неторопливо он начал застёгивать пуговку за пуговкой, не глядя мне в глаза и даже не пытаясь дать мне продеть руки в рукава. Да в этом и необходимости не было: он был настолько шире меня в плечах, что рубашка садилась свободно даже со скрывшимися под ней руками.

Я смотрела на него и медленно осознавала, насколько сложная у меня работа. Жить под одной крышей с четырьмя половозрелыми драконами, которым запрещено иметь отношения с девушками, чтобы, не приведи Праматерь, кто-нибудь их не застукал. Стоило как можно скорее поднять этот вопрос с мистером Эдмондом – мне нужны были гарантии, что я смогу защититься, если кому-нибудь из них сорвёт крышу.

Потому что если я попытаюсь защититься своими силами, то просто сожгу кого-нибудь в пепел.

Моя сила – моё проклятье.

Каин тем временем закончил с пуговками и посмотрел мне в глаза. Наши взгляды встретились, и произошло то, чего я боялась больше всего: он вдруг проник ладонью под мои волосы, обхватив ею затылок, и поцеловал меня.

На мгновение я забылась. Всего мгновение. Он был чертовски мил, а я – не бездушный артефакт и, к тому же, в таком уязвимом положении.

Но в следующее мгновение перед глазами пронеслись образы.

Это определённо был Каин – я не могла не узнать этот разрез глаз и эту улыбку. Он держал меня за руку и вёл через лес, то и дело оглядываясь, и, смеясь, что-то говорил. Но образ промелькнул так быстро, что я не успела осознать слов. Лишь лучи солнца, что пробивались сквозь деревья, пятнами падали на его лицо, отчего веснушки казались ещё ярче.

Потом снова он – сидящий на бревне перед костром, вытянувший ноги и с каким-то старинным инструментом, лишь отдалённо напоминающим гитару. Он склонил голову, перебирая струны, и я обратила внимание, что на нём чудаковатые широкие одежды свободного кроя с узорчатой оторочкой. И причёска была другой. Вместо коротко, дерзко остриженных волос он носил скромный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляя задумчивое лицо.

Третий образ: на щеках полосы грязи. Он кричит, поднимая руку вверх, а потом оборачивается огненным драконом и бросается вниз с холма, и десятки других – драконов и фениксов – устремляются за ним с боевым кличем.

И я. И я тоже бросаюсь в бой вместе с ним.

Я открыла глаза и, высунув руку из-под рубашки, положила её чуть ниже груди Каина, отстраняясь.

Он не стал настаивать и тоже отодвинулся от меня. Потом сделал судорожный вдох и, отвернувшись, почесал затылок.

— П-прости, – выдавил он, явственно краснея. – Нашло что-то.

Я изумлённо моргнула. Не подумала бы, что Каина можно заставить покраснеть. Ещё и простым поцелуем.

— Ничего, – ответила я, просовывая чуть дрожащие руки в рукава. – Я… понимаю. Просто в следующий раз не заходи в мою комнату, не дождавшись разрешения.

— Ты ведь не расскажешь Эду? Ещё один штраф – и мне впаяют вечерние тренировки с Тайгом, и тогда он точно из меня всю душу вытрясет!

— Хотела попросить тебя о том же. Если он узнает, я потеряю эту работу, а она мне очень нужна.

Повисла неловкая пауза.

Не знаю, о чём думал Каин, а я не могла выкинуть из головы те образы. Что это было? Предвидение? Но ведь я не спала и не видела сон, как это обычно случается у фениксов. И эти широкие одежды, отдающие стариной… ребята что-то говорили про съёмки в шоу на Эллоне – может, там будут костюмы?

Ох, кто бы объяснил! И почему мне досталась память таких неразговорчивых предков!

— Ты странно пахнешь, – вдруг сказал Каин, словно прочитав мои мысли. – Не человек. Не дракон. Кто ты? Феникс?

— Феникс, – легко подтвердила я. После того, что он только что видел и делал, скрывать от него свою расу казалось довольно глупым.

— Пробудившийся?

— Можно и так сказать, – моих губ коснулась горькая усмешка.

— И что ты умеешь? – тут же оживился дракон.

— Это секрет, – ответила я и поднялась на ноги, застёгивая последние пуговицы свободной рубашки. Потом посмотрела в зеркало и, подумав, прошла к шкафу, в котором видела ремень, который оказался весьма кстати. Потом принялась подворачивать рукава.

— Что-то серьёзное, – понимающе покивал Каин. – Наверное, какие-то тайные знания фениксов, которые они унесли с собой, когда замариновали себя в тёмном источнике.

Ага, если бы. Всё, что мне досталось – странные, бессмысленные сны. Другие во снах хотя бы будущее видели, а мои пока не сбылись ни разу.

— Спасибо за рубашку, – сказала я. – Можешь не волноваться об этом, я сейчас же напишу маме и попрошу её прислать мне одежду к утру.

— Если что, можешь сжечь пару моих рубашек, я не обижусь, – ухмыльнулся он и, наконец, встал с моей кровати. – Ты пока отдохни и спускайся в гостиную через полчаса, ладно?

— Что вы задумали? – сощурилась я, снедаемая дурным предчувствием.

— Увидишь!

Каин вышел из моей комнаты так же неожиданно и порывисто, как и вошёл. Я поспешила закрыть дверь на защёлку и прижалась к ней спиной, прикрыв глаза.

Ох, Богиня, когда уже закончится этот бесконечный день…

Я легла на кровать и свернулась калачиком, надеясь немного вздремнуть, прежде чем снова спускаться в гостиную. Меня не сильно волновало то, что вытворят парни. Они же как-то жили здесь до меня – и ничего, с голоду не померли, дом не спалили. Хоть иногда и закрадывались сомнения, но они всё-таки были взрослыми и самостоятельными людьми.

Но сон всё равно не шёл. В голове крутились события дня, слишком насыщенного впечатлениями и эмоциями. Внезапный выход на работу, полёты драконов, а потом – и мой собственный, встреча с “Летящими”, поиски Неро, этот случайный поцелуй…

А самое главное – образы, которые представали перед моими глазами. Сначала это был только Аэрис на берегу озера. Длинные просторные одежды развевались на ветру, вдали звучали раскаты грома. Приближалась гроза…

Потом – Каин. В такой же, точно такой же одежде. Только его волосы были дополнительно перехвачены чёрной лентой.

И мне даже спросить было не у кого.

Некоторое время я пялилась в потолок, а потом требовательно произнесла:

— Эй, предки! Вы так и будете отмалчиваться или всё-таки объясните, что здесь происходит?

Прислушалась к ощущениям.

Ничего.

Другие фениксы рассказывали о том, как предки появлялись в их умах образами прошлого, с помощью которых сейчас историки отыскивали скрытые, надёжно запечатанные библиотеки, хранилища артефактов и даже дворцовые залы. Они открывали тайны этого мира, который когда-то принадлежал фениксам. Память предков услужливо подкидывала им разного рода информацию. Например, в какой книге найти данные про какую-нибудь династию или как перевести с языка фениксов тот или иной текст.

Со мной же ничего подобного не происходило. Никогда.

До недавнего времени, когда видение посетило меня впервые. Я не сразу узнала Аэриса в том суровом мужчине, который с болью в глазах смотрел на меня с берега. Но теперь сомнений не было. Это действительно был Аэрис.

Или Аэль. Они ведь были близнецами…

Полчаса прошло, и мне пришлось отбросить эти мысли. Ещё раз осмотрев себя в зеркало и решив, что выгляжу вполне прилично, я спустилась в гостиную и изумлённо вскинула брови.

Её было не узнать. В комнате было убрано и чисто, кухня тоже блестела, а в зоне столовой обнаружился большой обеденный стол, который раньше был завален какими-то вещами, так что я его даже не замечала толком. Стол при этом был застелен скатертью и накрыт множеством разных блюд, от которых исходил просто изумительный аромат.

— Вы это из какого-то параллельного мира достали? – спросила я, наблюдая за тем, как парни заканчивают приготовления к ужину: Каин раскладывал приборы, Неро с Дарио вытирали вымытую посуду и составляли её в шкаф, а Аэрис разливал по бокалам что-то вроде компота с ягодами.

— Пришлось сделать срочный заказ в одной забегаловке, – радостно пояснил Каин. – К счастью, они не успели закрыться, и за дополнительную плату подсуетились. Присаживайся.

После этих слов Аэрис отодвинул стул, стоявший во главе стола и галантно помог мне устроиться.

Ещё через несколько минут все четверо расселись по обе стороны от меня и, обмениваясь шутками, принялись наполнять свои тарелки. Я невольно обратила внимание, что даже Неро, который раньше при мне ел только рис, на этот раз добавил к нему большую порцию мяса и тушёных овощей.

— Предлагаю поднять бокалы за нашего нового менеджера! – объявил Каин, и я почувствовала, что снова начала краснеть. Казалось, он уделял мне слишком много внимания – особенно в свете того, что произошло наверху.

— Поддерживаю, – вдруг высказался Неро, чем снова меня удивил. Я думала, что если он начал есть, из него уже точно будет не вытянуть ни слова. – За Милу.

— Надеюсь, мы сработаемся, – хмыкнул Дарио и тоже поднял свой бокал.

— Уверен в этом, – сказал Аэрис, глядя на меня со странным, нечитаемым выражением лица. А потом вдруг его брови дрогнули, и он стал точной копией того мужчины из моего видения. Только тот был чуть старше. И суровее. Словно за свою недолгую жизнь успел повидать много горя…

Но это длилось всего мгновение. Потому что парни начали весело чокаться, и мне пришлось присоединиться, а Аэрис, сделав несколько больших глотков, отставил бокал и взялся за еду.

— Так, ребята, – сказала я, когда все начали сосредоточенно жевать. – Завтра у нас по плану репетиция с десяти до двух, потом обед, а после обеда сразу садимся в дилижанс и летим в Миррагейл, где вы будете выступать в закрытом клубе горного курорта “Золотая вершина”. Запись бэк-вокала и встречу с дизайнерами я перенесла на следующую неделю. Сразу после выступления мы возвращаемся домой для сборов в ваш небольшой отпуск. Времени будет впритык, поэтому советую начать сборы уже сегодня.

— У нас всегда времени впритык, – хмыкнул Дарио.

— Я бы даже сказал, у нас его отрицательное количество, – поддакнул Каин.

— Предыдущий менеджер любил давать нам задания, которые мы должны сделать вчера.

— Погоди, скоро и Мила так же заговорит.

Любопытно, весь день Дарио с Каином были словно на ножах, но дома за столом вся их враждебность куда-то испарилась. Я внимательно наблюдала за обоими, пытаясь понять, с чем связана такая перемена. Но я ещё слишком мало их знала, чтобы понимать, что именно происходит у них в головах. Однако мысленную пометку поставила: если вычислить, откуда растут ноги их постоянных споров, можно будет попытаться на них повлиять.

Кажется, мне предстояло попробовать себя в роли великого манипулятора. Интересно, на них будут срабатывать те же методы, которые используют нянечки в детском саду?

Аэрис Мару

Неро исчез первым, как обычно. Никто и не заметил, как он вышел из-за стола. Хотя вру – я услышал шаги за спиной ровно в тот момент, когда Каин с Дарио бурно спорили о своих планах на отпуск.

Мне же до этого отпуска дела не было.

Как и до Артаса, который переполошил всех своим отсутствием. Моя бы воля – поступил бы так же.

Продолжая свою беседу, ледяной с огненным ушли наверх, словно забыв про всех остальных. Мила проводила их задумчивым взглядом и ещё некоторое время потягивала горячий чай, закусывая рассыпчатым печеньем. Видео-вещатель на одной из стен гостиной бубнил что-то про новые контракты между Эллоном и Виригией.

— Ты не смотришь? – спросила Мила, вырвав меня из задумчивого оцепенения. – Я могу выключить?

— Выключай, – ответил я машинально, потому что мысли были совсем в другом месте.

Она протянула руку и я невольно заметил почти прозрачный поток силы, который, встретившись с бубнящим артефактом, заставил его заткнуться и погаснуть.

Мила вздохнула и, поднявшись на ноги, начала собирать тарелки, оставленные парнями на столе.

— О чём задумался? – спросила она как бы невзначай. – Ты весь вечер молчишь.

— Да так, кручу в уме стихи.

— В самом деле? – она села на соседний стул и, положив руки на стол, склонилась в мою сторону. Из-за рубашки от неё пахло Каином. Это немного раздражало. Стоило самому предложить ей свою одежду.

— Почему тебя это удивляет? – хмыкнул я. – У меня вообще-то работа такая.

— То есть, ты прямо сейчас что-то пишешь? Новую песню? – допытывалась она.

— Просто стихи. Станут ли они песней – это вопрос.

— Ой, а прочитаешь? – Мила немного приосанилась и сделала важное выражение лица. – Я ведь теперь ваш менеджер и должна быть в курсе всех дел, которые касаются группы.

Я невольно усмехнулся. Её выражение лица менялось так часто и раскрывало столько разных эмоций, словно внутри неё было с десяток разных личностей.

— Ладно, слушай.

Она закусила губу, а брови приподнялись в откровенном любопытстве.

Я же сделал медленный вдох, поднял взгляд и неторопливо зачитал строки, которые крутились в моей голове последние несколько часов:

— Ты входишь и меняешь свет,

как будто кто-то сдвинул стены.

Тебе и дела в этом нет,

а мы стоим оцепенело.

Хрупка на вид, но там, внутри,

в тебе горит огонь и пламя.

Ты нас за вечер собрала

из черепков – своими же руками.

Ты сердишься – и мы молчим.

Смеёшься – и грозу сдувает.

И я не знаю, чем платить

тому, кто денег не считает.

Закончив, я опустил на неё взгляд, с любопытством отслеживая реакцию. На песню, конечно, эти стихи не тянули. Так, размышления на тему в рифмованной форме.

Но лицо Милы медленно вытянулось.

— Это про меня, что ли?

— А про кого ещё.

Щёки девчонки начали медленно наливаться красным цветом.

— Ну, вот в последнем ты не прав, – заговорила она и, снова поднявшись, начала быстро собирать со стола грязные тарелки и уносить их в раковину. – Как раз деньги-то я считаю, ещё как! Помнишь, как я отказывалась уходить без оплаты ужина? И на работу-то эту согласилась только потому, что нужны они мне позарез, и притом довольно много. Завтра же потребую с мистера Эдмонда возмещение за испорченную одежду! Ох, мне же нужно ещё по магазинам пройтись, что-нибудь купить к отпуску, а времени совсем нет!..

Она говорила всё это, даже не глядя на меня, и выученными движениями, подвернув рукава рубашки, принялась мыть посуду. Хотя это в её обязанности точно не входило.

Вымыв одну тарелку, она сразу вытерла её и привстала на носочки, чтобы положить в шкаф. Край рубашки приподнялся, почти открывая мне вид на её мягкие округлости. Я отвёл глаза. Когда мистер Эдмонд пришёл ко мне с предложением занять место брата, он отдельно подчеркнул пункт о том, что нам запрещено иметь какие-либо интимные или романтические связи, кроме одобренных им лично. Про “одобренные связи” мне парни рассказали, и в них точно не могла входить наша маленькая менеджер.

По крайней мере, я на это надеялся.

Ещё пару минут моё внимание было приковано к стройным ножкам и интригующе смещающемуся подолу рубашки. Потом терпение моё кончилось, и я подошёл к ней, перехватив тарелку, которую Мила хотела положить в шкаф, до того, как она успела встать на носочки. Она обернулась ко мне с таким удивлением, словно увидела живого пегаса.

— Ты не обязана это делать.

— Кто-то же должен. Иначе через пару дней здесь будет такой же свинарник. К тому же, вы меня накормили…

— Разве я не твой раб до полуночи?

Она замерла, глядя мне в глаза. Немного подумала, после чего вручила мне полотенце, удивительно сухое, несмотря на то, что им только что вытирали посуду.

— Тогда помогай, – сказала она и вернулась к мытью посуды. Но теперь вымытые тарелки Мила протягивала мне, а я уже их сушил и убирал.

Через несколько минут гостиная стала чистой и удивительно уютной. Мила взяла в руки свой вещатель и, немного нахмурившись, стала что-то сосредоточенно читать. Потом, не глядя, опустилась на краешек дивана рядом со мной. Будто другого места в комнате не было.

Часы на стене щёлкнули механизмом, и небольшая фигурка дракона изрыгнула голубоватое пламя, возвещая о том, что дело постепенно шло к полуночи.

Тоже обратив внимание на часы, она бросила на них быстрый взгляд и, снова вернувшись к своему вещателю, произнесла:

— Уже поздно. Разве тебе не пора ложиться спать?

Я посмотрел в окно. В стекле отражалась гостиная и ничего не было видно в темноте ночи.

— Последнее время у меня часто болит голова по утрам. Такое чувство, что если вернусь в свою комнату, снова вернётся мигрень.

— А доктору не показывался?

— Это всего лишь головная боль. Было бы из-за чего.

Она отложила в сторону вещатель, залезла с ногами на диван и, встав на колени, потянулась руками к моей голове. Приложила пальцы к вискам. Мягкая волна силы прошла через меня.

— Я в порядке, – отрезал я, перехватив её за запястье. Мои ноздри заполнил её аромат, смешанный с запахом Каина, будто она не просто в его рубашке ходила, а обнималась с рыжем весь день.

— Мне больно, – спокойно сказала она, даже не пытаясь вырваться из моей хватки.

Я неохотно разжал пальцы. Будто выпускал из рук только что пойманную птичку. На мягкой коже остались белые следы от моих пальцев, которые медленно наливались кровью.

— Прости, – не без труда выдавил я. Причинить ей боль было последним, что мне хотелось сделать, но держать себя в руках отчего-то становилось всё труднее.

— Если утром снова будет мигрень, я её сниму. Не нужно терпеть, если кто-то может тебе помочь.

— Мне не нужна помощь, – огрызнулся я, но она только заинтересованно склонила голову набок.

Я скосил на неё взгляд. Чутьё не обмануть: в тот момент она определённо испытывала какое-то волнение и словно даже тянулась ко мне вместо того, чтобы фыркнуть и оттолкнуть. И мне ничего не стоило перевернуть эту ситуацию, воспользоваться ею, заморочить голову романтической чепухой. Она бы недолго у нас задержалась.

Но почему-то не стал.

— Ладно, – просто сказала она и оттолкнулась от спинки дивана, слезая с него. Потом подхватила свой вещатель и пошла к выходу из гостиной, бросив только напоследок: – Спокойной ночи. Не засиживайся, завтра длинный день.

Она ушла так же легко, как и села рядом. Без обиды, без оглядки. Босые ступни прошлёпали по лестнице, наверху хлопнула дверь – и стало тихо.

Я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, чувствуя себя полным идиотом. Она сбивала с толку. Реагировала не так, как должна была. Не устраивала сцен и не пыталась выводить из себя, одевалась скромно, улыбалась без намёков. И при этом от неё пахло то страхом, то волнением, то злостью.

Эти запахи были для меня как ноты, которые складывались в стройную мелодию души каждой девушки и открывали мне ключик к ней. Но эти ноты никак не складывались.

— Днище, – выдохнул я и, с силой почесав голову, поднялся с дивана, чтобы снова скрыться в своей комнате.

Милена Ривер

Я поднялась на второй этаж, неторопливо вошла в свою комнату и, закры дверь, буквально рухнула на кровать лицом вниз.

На душе было беспокойно. Но я бы при всём желании не смогла объяснить, от чего именно. Единственное, что было понятным: причина крылась в Аэрисе.

Он вроде ничего особенного не сделал. Прочитал какие-то странные стихи, помог с уборкой, огрызался то и дело. Но в тот момент, когда он перехватил мою руку и посмотрел мне прямо в глаза, казалось, моя душа сделала кульбит и вывернулась наизнанку. Что-то рвалось наружу, требуя право на жизнь. Но я никак не могла уловить, что именно.

Можно было сказать, что он мне нравился. А кому бы не понравился загадочный грозовой дракон, возле которого всегда пахнет дождём и чьи волосы мягким водопадом опускаются к плечам, а брови всегда задумчиво изогнуты? Его не просто так взяли на роль лица группы. В такое лицо любая девушка влюбится с первого взгляда.

Вот только мне и раньше бывало, нравились парни. И что с того? Это не заставляло меня чувствовать себя так, словно во мне взбивают яйца в твёрдую пену.

— Великая Праматерь, что со мной происходит? – прошептала я, повернувшись на спину и уставившись в потолок.

Даже поцелуй Каина не выбил меня из колеи так, как этот взгляд.

Я перевернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. От рубашки пахло Каином: дымом, костром и теплом. Но думала я не о нём.

И это было неправильно, нечестно и совершенно непрофессионально. Первый рабочий день – а я уже целовалась с одним и сходила с ума от другого. Если так пойдёт дальше, мистеру Эдмонду не придётся меня увольнять. Я сама сбегу.

Бесконечный поток мыслей проносился в моей голове. Некоторое время я лежала в темноте, пытаясь ощутить, что сон скоро настигнет меня, но нет. За этот день произошло слишком много, и теперь сна не было ни в одном глазу.

Так прошло около часа, прежде чем я решила спуститься вниз и выпить стакан воды. Но стоило мне открыть дверь, как моих ушей коснулись звуки смутно знакомой мелодии. Я заинтригованно прошла по ступенькам и заглянула в гостиную. Там, на полу у стены, скрестив ноги, сидел Каин и сосредоточенно играл на гитаре, снова и снова повторяя одну и ту же мелодию. А рядом стояла странная штука, похожая на маленькую башенку со стрелкой, направленной вверх. Стрелка раскачивалась из стороны в сторону, на каждое движение издавая щелчок.

— Не спится? – спросила я, приближаясь к рыжему дракону. Мои босые ноги утопали в мягком ковре.

Каин поднял голову, и одновременно пальцы его замерли на струнах. Стало тихо, и только стрелка раскачивалась, продолжая упрямо тикать.

— Не получается место одно, – сокрушённо признался он и, вздохнув, опустил руки на колени. – Дарио мне весь мозг выел уже с тем, что я опаздываю на долю секунды. Вроде ничего сложного, но пальцы никак не хотят слушаться.

— Я думала, ты профессиональный музыкант и можешь сыграть что угодно, – заметила я и села с ним рядом.

— Могу, – он поморщился. – Просто, понимаешь… Как бы тебе объяснить. Я играю руками, душой, а не мозгами. А тут нужно намеренно не подчиняться интуиции и сыграть так, как указано в нотах.

Каин потыкал пальцем в смятый лист нот, который лежал сбоку от него.

— Вот вижу же, что здесь нарисовано и как это должно звучать, а руки всё равно делают не так!

— И часто у тебя такое?

— Да не, – он махнул рукой. – Просто песня новая. Но нас заставляют её играть на каждом выступлении, потому что она пока единственная написанная Аэрисом. И сразу стала гвоздём программы. Так песни Аэля и забудут скоро…

***

Дорогие читатели!

Приглашаем вас в новую-преновую новинку "Уроки Соблазнения. Мои сводные драконы"

Будет горячо и интересно!

Очень-очень-очень нужна вся ваша поддержка: лайки, звёздочки, комментарии! Они не только улучшают настроение (а автор с хорошим настроением работает лучше и больше), но и помогает книге быть замеченной!

https:// /shrt/Ozbz

— Ты подстроила свадьбу наших предков, чтобы добраться до меня. Так ведь, сестрёнка? – выдохнул дракон, прижимая меня к стене в ванной.

... Отец запретил мне сближаться со своими сводными братьями. Он не знал, что я и сама не подпустила бы их к себе на пушечный выстрел. Но теперь мы оказались под одной крышей - и это сделало мою жизнь невыносимой.

Повисла немного неловкая тишина, и я села поудобнее, прислонившись спиной к стене.

— Ты сама-то чего не спишь? – спросил Каин, останавливая тикающую стрелку.

Я усмехнулась и в воцарившейся тишине повернулась к огненному дракону:

— Слишком много впечатлений за день. Так устала, что не могу уснуть.

Он устроился рядом, тоже опершись спиной о стену и, вытянув вперёд ноги, закинул одну на другую. Гитара легла сверху так естественно, будто в такой позе её и задумывалось использовать.

— Сыграть тебе колыбельную? – вдруг спросил Каин, начав мягко перебирать струны.

— Давай, – легко согласилась я.

— Эта мелодия приснилась мне несколько дней назад, – сказал он, прикрыв глаза, а руки его при этом двигались, точно зажимая и дёргая струны, извлекая из инструмента лиричную музыку. – Ничего больше не помню, только её. Впилась в мозг – и всё тут. Что это, если не прикосновение Праматери?

Я улыбнулась:

— Твой талант – уже прикосновение Праматери, не иначе.

Каин не ответил, полностью погрузившись в мелодию. Я же слушала её и испытывала странное чувство дежа вю. Будто слышала её когда-то раньше. А запах Каина, напоминавший запах костра, только усиливал это странное ощущение.

Несколько мгновений я боролась с собой, а потом, не в силах сопротивляться, начала тихо напевать:

— Над вершинами сосен высоких,

где рассвет зажигает огни,

расправляли мы крылья широко

и касались ладонью зари.

Нас ласкали ветра ненасытные,

нам стелили дорогу леса.

Мы, свободные, солнцем умытые,

мы несём на крылах небеса…

Каин Саргон

Я отвлёкся, глядя на Милу, и сбился, промазав мимо фа-диез. Прикоснулся всеми четырьмя пальцами к струнам на грифе, чтобы заглушить звук.

— Так и знал, что это было не провидение, а просто где-то случайно услышанная песня, – выдохнул я и покачал головой. – Что за песня-то хоть?

— Не знаю, – ответила Мила, глядя прямо перед собой.

И только тогда я заметил, что на её щеке в полумраке гостиной блеснула слеза, которую Мила проигнорировала, словно не заметила вовсе.

— Эй… ты чего, – я отложил гитару в сторону и большим пальцем вытер мокрую дорожку на бархатной коже.

Она не отстранилась. Не повернула головы. Просто сидела, глядя в темноту, и молчала, а по второй щеке скатилась ещё одна слеза.

— Да что случилось? – я уже всем тело развернулся к Миле. – Это ты из-за платьев? Да не бери в голову, я тебе сорок новых куплю, только не плачь!

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы и, наконец, повернулась ко мне.

— Дурак, – сказала она беззлобно. – Если бы я каждый раз плакала из-за такой ерунды, как испорченное платье, то залила бы слезами всю Пантарэю.

— А в чём тогда дело? – я склонил голову набок, изучая каждую чёрточку её лица. Мне действительно было совершенно не понятно, что её могло настолько расстроить. Ведь минуту назад всё было нормально! Девчонки всегда любили всякие такие слащавые мелодии. А теперь она рыдает, а я себя чувствую так, будто виноват в этом.

— Не знаю, – выдохнула она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Просто эта песня… у меня от неё будто сердце разрывается.

— Серьёзно? – я подался к ней ещё ближе. – Будто ты её уже слышала много-много лет назад… в какой-то другой жизни! Да?

— И будто она значит для меня что-то особенное, – добавила она задумчиво.

Она смотрела на меня спокойно и серьёзно. Чуть пухленькие губки были приоткрыты, брови опущены домиком, делая её такой невинной, щёки чуть покраснели от слёз, ресницы стали чёрными и длинными, подчёркивая ещё влажные глаза…

— Днище, прости, – выдохнул я, зажимая нос и запрокидывая голову, чтобы остановить внезапное кровотечение. – Это, наверное, от усталости. У меня бывает.

— Ты в порядке? – забеспокоилась она и потянулась ко мне тонкими пальчиками. Я даже дышать перестал, наблюдая за ней.

Мила осторожно положила ладошку на мою щёку и провела большим пальцем по переносице, касаясь её слабым потоком силы. Дышать стало так трудно, что на мгновение мне показалось, что дело в её воздействии, но реакция ниже пояса намекала, что магия тут ни при чём.

После того, что случилось наверху, я решил всё-таки принять дозу подавителя. Не то чтобы не был уверен в своём самоконтроле – так, на всякий случай. Но, кажется, это не помогло.

— Готово, – сказала она и убрала руку. – Больше не течёт.

Я осторожно выдохнул. Кровь действительно остановилась, но в том месте, где лежала её ладонь, кожа горела, будто от ожога. Забавно для огненного дракона.

— Спасибо, – буркнул я, стараясь больше не смотреть на неё, чтобы не провоцировать себя ещё больше. Потому что желание повалить её прямо на этот ковёр становилось слишком навязчивым.

— Не за что, – она откинулась обратно к стене и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Рукава моей рубашки полностью поглотили её ладони, и она выглядела вдвое меньше, чем была, а стройные ножки теперь были обнажены до самого бедра, сводя с ума мою слишком бурную фантазию.

— Так значит, – я осторожно прочистил горло, отводя взгляд, – ты точно не слышала эту песню?

— Почти уверена, что нет. Может, мне она тоже снилась?

Не выдержав, я бросил на неё короткий взгляд. Она тоже посмотрела в ответ и, кажется, меня начало немного потряхивать изнутри.

— Сыграй ещё раз, – попросила она, вдруг посерьёзнев.

Не отвечая, я взял отстевленную в сторону гитару и продолжил ту же мелодию. Мила тихо замурлыкала слова под нос. А через несколько минут веки её опустились, а голова склонилась на бок.

Музыка под моими пальцами медленно затихла, но Мила никак не отреагировала. Её дыхание стало глубоким и ровным – как и сердцебиение.

— Ну и что мне с тобой делать, – вздохнул я. Во сне она была такой же притягательно манящей, и усмешка невольно коснулась моих губ.

Убрав инструмент, я поднял девушку на руки. Она прижалась головой к моему плечу, словно к подушке.

“Бездна-а, да зачем ты такая милая, Мила?” – подумал я и понёс соню в её спальню.

Это конец первой части книги.